Конфетки-бараночки... и беляши (джен)

"Блин, ребят, я жрать хочу..."- сказал Сава, лениво растягиваясь на полке. Эта фраза, как ключ, завела тихий до этого двигатель купе.

"Предлагаю отвлечься. Давайте лучше расскажем, кто какую еду на гражданке любит, чтобы знать, кого чем отпаивать в случае тоски по дому." — предложила Катя, откладывая медицинский справочник.

Первым, конечно, откликнулся Савелий:

"Я — за любое печеное. Картошка с салом в горшочке, кулебяка с мясом и яйцом, расстегаи... Главное, чтобы тесто было румяным, а начинки — много."

"Скучно," — фыркнула Саша, не отрывая взгляда от пистолета, который она чистила в углу. — "Мне — острое. Настоящее. Грузинское аджика, тайский карри, мексиканский халапеньо. Чтобы дух захватывало и слезы из глаз. Чувствовать, что живешь."

"Ты просто адреналина не хватает," — ухмыльнулся Кирилл, собирая и разбирая свой пистолет с нечеловеческой скоростью. — "А я — за простую, сытную, мужицкую еду. Борщ наваристый, котлета пожарская с пюрешкой, да с горой. Пельмени, чтоб полкило за раз. Чтобы встал из-за стола — и до вечера ни о какой еде не думалось."

"Питаешься как тракторист," — заметила Света, продолжая стучать по клавиатуре. — "А я люблю, когда красиво. Французские круассаны, итальянская паста с трюфелями, японские суши. Эстетика — это важно."

Никита слушал, слегка улыбаясь.

"А я, — сказал он наконец, — за бабушкину кухню. Пироги с капустой, драники со сметаной, щи из русской печи. Чтобы пахло детством."

"Славянская душа," — одобрительно кивнул Савелий. — "Но пока все это — лишь мечты. А желудок требует реального топлива. Следующая большая остановка через двадцать минут. Десантируем кого-нибудь за провиантом?"

Взгляды невольно устремились на Никиту.

"Ладно, — согласился командир, посмотрев на часы. — Пять минут на перроне. Черный, ты отвечаешь. Купи что-нибудь быстрое, горячее и не вызывающее подозрений. На всех."

Кирилл просиял:

"Понял! За мужицкой, сытной едой — это ко мне!"

Через двадцать минут поезд с шипением затормозил на освещенном перроне провинциальной станции. Кирилл, словно танк, ринулся в атаку на ряд киосков. Выбор был невелик: сомнительные чебуреки, резиновые пирожки и... та самая палатка с гордой надписью "Домашние беляши от бабы Мани". Аромат был непререкаем.

"Вот оно!" — решил Кирилл и заказал сразу два десятка.

"На моих голодных волков хватит с запасом," — подумал он.

Вернувшись в купе, он торжественно водрузил огромный дымящийся пакет на стол.

"Горячие, свежие, беляши от бабы Мани! Мужицкая еда в лучшем виде!"

Начался пир. Беляши были действительно хороши: с хрустящей корочкой, сочной, обильно приправленной луком и перцем начинкой. Савелий ел с благоговением, Катя — осторожно, Саша — посыпая перцем, Соня — с элегантным видом, как будто это были не беляши, а канапе. Никита съел свой, кивнув одобрительно.

Но главным действующим лицом стал, конечно, Кирилл. Верный своим принципам "простой и сытной еды" и чувствуя ответственность за покупку, он уплетал беляш за беляшем.

"Черный, ты сколько уже? Пятый?" — удивился Савелий.

"Шестой! — бодро ответил Кирилл, заглатывая очередной кусок. — Надо же утилизировать. И они действительно классные!"

Его похвала была последней искренней фразой того вечера. Примерно через час, когда поезд уже несся в темноте, на лице Кирилла появилась странная бледность. Легкая испарина на лбу сменилась крупными каплями пота.

"Ребят..." — хрипло начал он.

"Что, Черный? Переел?" — усмехнулась Саша.

Ответом был дикий спазм в животе. Кирилл вскочил с полки и, согнувшись пополам, рванул в сторону туалета в конце вагона. Дверь с треском захлопнулась.

Тишина в купе повисла многозначительная.

"Ну что, — первым нарушил молчание Савелий, — похоже, мужицкая еда вступила в неравный бой с мужицким желудком."

Следующие несколько часов стали для Кирилла чистилищем. Он метался между своим купе и туалетом, его лицо приобрело землисто-зеленый оттенок.

"Яд... Это был яд... Красивая, меня отравили..." — стонал он в редкие минуты затишья, лежа пластом и держась за живот.

"Это не яд, а элементарное обжорство, — невозмутимо констатировала Катя, замеряя ему пульс и суя в рот сорбент. — Скорее всего, не свежий фарш в сочетании с твоей неспособностью остановиться. И с твоим перцем, Отпетая, — добавила она, глядя на Сашу. — Двойной удар по ЖКТ."

Саша только пожала плечами: "Предупреждала, что острое — не для слабаков."

Никита наблюдал за всем с каменным лицом, но в глазах его прыгали чертики.

"Итоги операции "Беляш", — произнес он сухо, когда Кирилл, обессиленный и опустошенный, окончательно рухнул на свою полку. — Цель: пропитание личного состава — достигнута. Потери: один боец выведен из строя на неопределенный срок по причине тактической ошибки — превышения допустимой нормы потребления неопознанного объекта. Урок усвоен?"

Из груди Кирилла вырвался слабый стон, который можно было принять за утвердительный.

С тех пор в "Стае" появилось негласное правило: "Черный отвечает за вождение, взрывчатку и механику. Но никогда — за общественное питание". А беляши на вокзалах они еще долго обходили стороной, бросая на палатки взгляды, полные суеверного страха и горького опыта.