Когда Гарри не стало (джен)

На Фикбуке имеется множество очень похожих работ. Например «Иное решение» welzewulfa и «Возвращение волшебника» Клоу Рида. И, если в этом фанфике, кто-то узнает работу Евгения Клочкова «Предательство», то я с ним соглашусь. Очень похоже. Да, что ещё хочу сказать. У меня тут AU, поэтому заседание суда изложено в столь... вольном стиле. Очень, очень, очень вольном.

* * *

Невилл Френклин Лонгботтом находился в клетке, прутья которой, были выкованы из металла подавляющего магию. Внутреннее пространство которой было разделено решётчатыми перегородками на маленькие кабинки. В каждой из которых размещался ровно один человек. А вообще, сегодня, в клетке находилось трое подсудимых. Он сам, Гермиона Уизли и Альбус Дамблдор.

Клетка эта находилась в зале, в котором проводились заседания Международного магического трибунала, в Гааге. И Невилл, откровенно не понимал, а его-то за что судят. Ему вообще, порой казалось, что его сюда посадили, чтобы он послушал что натворили эти двое. А они, по сути удалили из магмира Британии ту видимость демократии, которая существовала когда министром был Фадж. Иными словами, после победы над Волдемортом эти двое похоронили все чаяния и надежды магглорождённых и полукровок магической Британии на какие-либо изменения в обществе. В котором как заправляли чистокровные, так и продолжили.

Вот только, если раньше, равенство декларировалось хотя бы на словах, то теперь этого и в помине не было. Теперь, ситуация складывалась так, что всё, что делалось в стране, совершалось для Всеобщего блага. Но, блага этого, Всеобщего, можно достигнуть было только под руководством чистокровных.

А, чтобы изменить положение вещей, нужно было ломать систему и, если говорить откровенно, то самому Невиллу было это не под силу. Пожалуй, единственным человеком, кто мог бы это сделать, был Поттер. Вот уж у кого действительно был и авторитет, и воля. И, если бы они ещё объединились с Грэйнджер, стали бы, например первый — министром магии, а вторая — главой ДМП, то они бы магическую Британию, «мехом-то вовнутрь» и ввернули бы. Смогли бы. Но, в последний момент Гарри струсил и удрал, неизвестно куда.

— А может и не струсил, — думал порой Невилл, — а просто удрал. Предоставив нам окончательно разобраться с Волдемортом и, закончить вместо него дело его жизни. Эдак, благородно отошёл в сторону. Но... этим поступком он тогда подвёл целую кучу народа. Тех кто на него надеялся. Ведь мог же он тогда дело закончить окончательной победой и только после этого идти куда ему вздумается. А вот Дамблдор и Грэйнджер, в отличие от меня, абсолютно уверены, что он струсил, в последний момент. И просто сбежал.

Кстати, сам Невилл эту точку зрения, хоть и не опровергал, но так до конца в это не поверил. Не тем был Гарри человеком, чтобы так поступать. Ну, насколько Невилл его помнил.

Хотя, если разбираться, то властьимущим эта мысль была выгодна. Потому что Британией сейчас фактически правил Дамблдор, а Грэйнджер, то есть Уизли была проводником его воли. А вот про Поттера никто и не вспоминал.

— Впрочем, — думал в таких случаях Невилл про Гермиону, — все прекрасно знают, что из неё Уизли, как из меня... как это по-русски... Иванофф. Так, наверное. Её, кстати, многие так и продолжают звать, по девичьей фамилии.

Единственным, пожалуй, положительным изменением, которое наступило после победы над Волдемортом, было то, что магглорождённых теперь «Грязнокровками» было называть... неполиткорректно. Но, вот отношение к ним, по сути было таким же как и в те времена когда Невилл в Хогвартсе учился. Да и в том же Министерстве, они продолжали занимать самые низовые должности без возможности сделать карьеру. Ну, и прав у них стало ещё меньше.

В общем, сейчас, если магглорождённый попадал в Хогвартс, то считай что он попадал в капкан. Не могли они больше ни в школу другую перевестись, ни из страны эмигрировать, даже с родителями-магглами. Выезд из страны им был запрещён. Ну, и так далее.

Да и сам Невилл, даже несмотря на то, что его называли теперь Мужчиной-Который-Победил, таковым себя не чувствовал. Не прошёл он через то, через что в своё время прошёл Поттер. Не получил той закалки, да и характер у него был не таким совсем как у Гарри. Он из-за этого-то, по сути и самоустранился из числа живущих на политическом Олимпе Британии, назначив себя её постоянным представителем в МКМ.

А вот Грэйнджер с Альбусом... сработались. У неё, кстати, после победы вдруг появились документы подтверждающие её чистокровность, а потом она быстренько женила на себе Рончика и стала Уизли. Ну, и проповедовала теперь с высоких трибун идеи чистокровного... ну, не превосходства, конечно. Хотя, как его не называй, таковым оно и останется. Просто сейчас официальной внутренней политикой было недопущение к высшим и средним руководящим должностям полукровок и магглорождённых из тех соображений, что Волди, дескать, тоже был полукровкой. И к чему это чуть не привело страну? К краху. Или Снэйп. Тоже ведь полукровкой был. И чуть зельеваров в стране не повывел своими методами преподавания.

Кстати, поначалу, такие законы были временными. Считали, что прежде всего страна должна достигнуть стабильности, выйти из кризиса, восстановиться. А потом полукровок и магглорождённых постепенно будут наделять большими правами и свободами. Но, время шло, а законы так и не менялись. На протяжении последних двенадцати лет.

Сам Альбус, после той войны, так и остался директором Хогвартса, выставив как щит перед собой Грэйнджер, сделав её Министром магии. А её мужа, Рональда, Главой Аврората. Хотя слышал Невилл, краем уха, что из него тот ещё... глава.

А на вопрос Невилла, что же международное магическое сообщество настолько заинтересовало в их суверенной стране, что понадобилось вводить миротворцев, то ему пояснили. Как оказалось, с точки зрения политиков-международников у них в стране вовсю процветало рабство. Вот им и предъявили обвинение в установлении и поддержании в стране диктаторского режима. А если говорить проще, то сейчас их страна, процентов на восемьдесят, является тем, что в своё время хотел сотворить Гриндевальд со всем остальным миром.

— Кстати, — подумал после этого Невилл, — а ведь в Европе-то Даблдора победителем Гриндевальда и не считают совсем. Это только у нас в Британии он прочно удерживает этот титул.

И, именно поэтому, десять дней назад в Британию был введён объединённый миротворческий контингент МКМ и МАКУСа. Дамблдор, Грэйнджер и Лонгботтом были арестованы и доставлены в Гаагу. И все эти дни Невилл, выслушивая обвинения в адрес Альбуса и Гермионы.

Кстати, сама Гермиона с каждым днём всё больше мрачнела. Конечно, непонятно было о чём она думала, но то что мысли её были невесёлые, было вполне очевидно.

И только сегодня, на одиннадцатый день, Невиллу впервые задали вопросы, потому что заседание рассматривало события битвы за Хогвартс.

— Как вы оцениваете свою победу, подсудимый Лонгботтом? — спросили у него. — Вы всё ещё считаете, что это вы победили Тома Марволо Риддла известного также как Лорд Волдеморт?

— Ну, а кто это сделал тогда? — ответил Невилл вопросом на вопрос. — Хотя, если быть до конца откровенным, то сомнения у меня имеются, конечно. До сих пор. Поэтому, я не знаю. Может быть это сделал Альбус, тем или иным способом, а потом убедил меня, что это именно я победитель.

— А в остальном вас тоже убедил Альбус? — спросил его судья. — Приписывать себе то, что совершил совершенно другой человек.

— Нет, — ответил Невилл. — Меня просто поставили перед фактом.

— И вы не протестовали?

— Разумеется, нет, — вновь отрицательно ответил Невилл. — Понимаете, господин судья, если бы я стал протестовать, то в самом лучшем случае, оказался бы в Мунго, в соседней палате с моими родителями. Откуда никогда бы уже не вышел. Меня бы просто объявили сумасшедшим. Поэтому я и удрал в МКМ. И, если быть до конца честным, то я просто струсил.

Потом он немного подумал и добавил:

— Знаете, господин судья, иногда я думаю, что, если бы тогда, во время последней схватки Гарри находился во главе нашего сопротивления, то у нас бы тогда и сомнений в нашей победе не возникло. Но, в последний момент он испугался и сбежал.

— А если бы вы тогда узнали что он не сбежал? — последовал от судьи новый вопрос. — Лично для вас это что-нибудь изменило бы?

— Честно? — подумав спросил Невилл. И добавил, — я не знаю. Не думаю, что Альбус позволил бы мне перестать быть самозванцем. И увековечить память о Гарри мне бы тоже не позволили. Но, если он не сбегал, что тогда случилось, на самом деле?

— А это мы сейчас увидим. Посмотрим воспоминания. Пригласите свидетеля.

В зал вошёл, точнее вошла... Луна Лавгуд.

— Позвольте, господин судья, — просил разрешения Дамблдор. — Мисс Лавгуд, а позвольте узнать какие воспоминания вы можете нам представить, если вы находились всё то время на глазах у всех и никуда не отлучались?

— Вообще-то миссис Скамандер, уже почти десять лет как. Но, так и быть, можете называть меня мисс Лавгуд, — ответила Луна. — А насчёт того что я никуда не отлучалась, то вы совершенно не правы. Я всё-таки магозоолог. И почему вы не считаете мои экспедиции отлучками из страны, мне совершенно непонятно. А воспоминания эти не совсем мои. Мне их продали.

— Кто?

— Кто-то, с кого вы не взяли клятву о неразглашении. Просто он стал входить в ближний круг Тома Риддла прямо пред битвой за Хогвартс. И о нём никто не знал. Не успел Томас его остальным представить.

— Довольно вопросов, подсудимый. Миссис Скамандер, представьте воспоминание. И сертификат его подлинности.

Омут памяти находящийся в зале, позволял устроить коллективный просмотр воспоминаний. И вскоре они увидели лесную поляну, посреди которой горел костёр, а ближе к краю которой стоял Волдеморт. Над головой его парила сфера, в которой была его змея Нагини. Поодаль стояли кучками Пожиратели и тихо переговаривались. Невдалеке виднелись великаны. А к одному из деревьев был прикручен верёвками Хагрид.

Рядом с Волдемортом, у его ног, сидела на земле Беллатрикс Лестрендж.

— Я думал, он придёт, — сказал Волдеморт, через некоторое время высоким, ясным голосом, устремив взгляд в пламя костра. — Я ожидал его прихода. Я, видимо… ошибся.

— Нет, не ошибся.

Гарри и Волдеморт стояли неподвижно глядя друг на друга, а потом последний чуть склонил голову набок. Рассматривая стоявшего перед ним юношу, немного под другим углом. И странная безрадостная улыбка искривила его тонкие губы.

— Гарри Поттер, — сказал он мягко. Его голос сливался с шипением огня. — Мальчик-Который-Выжил.

— Ага, — согласился Гарри, — Он самый.

Наконец Волдеморт поднял палочку и произнёс тем же мягким голосом:

— Авада Кедавра.

А вот дальше случилось то, чего никто не ожидал. Потому что не действует так Авада. Нет, сначала-то тело Гарри, упало, как и положено. А после вдруг вспыхнуло и сгорело, почти в мгновение ока. Причём, пламя было столь яркое, что даже сидящим в зале пришлось зажмуриться.

И одновременно с падением тела Гарри, начало заваливаться тело Волдеморта. А из толпы Пожирателей полетели многочисленные лучи заклинаний. В основном, Авады. Парочка из которых попала в Хагрида.

А ещё через некоторое время, когда огонь погас, все увидели, что Волдеморт лежит на земле, схватившись руками за голову.

— Вот оно как было, — заметил через некоторое время Невилл. — А мне всё это время говорили что он просто сбежал. Альбус говорил. Дескать, у него имеются артефакты завязанные на Гарри, которые показывают, что он всё ещё жив.

— Он тебе врал, Невилл, — подала голос молчавшая до этого Грэйнджер. — И он, и я знали что Гарри погиб. У меня тоже есть такой артефакт.

— Но, почему он на это пошёл, причём добровольно? — снова спросил Невилл. — Почему он не сражался?

Впрочем, ему никто не ответил, а вопрос задали Дамблдору.

— Вы что-то хотите сказать, подсудимый Дамблдор? — раздался вдруг голос судьи.

— Спросить, — сказал Альбус. — Скажите мисс Лавгуд, а вам-то это зачем?

— А чтобы на Родине память о Гарри порочить перестали, — пояснила Луна. — Чтобы знали, что это он сразил василиска в Тайной комнате, и что это он, а не Лонгботтом своим Патронусом разогнал около сотни дементоров. Что если бы не Гарри, то и никакого Мужчины-Который-Победил не было бы. Как ты там тогда говорила, Грэйнджер, ничего личного, ради Всеобщего блага? Вот и я — почти так же. Ничего личного, ради блага отдельно взятого Гарри Поттера. Пусть и посмертно. Потому что вряд ли он когда-нибудь ещё даст о себе знать.

— О чём это ты? — не понял Невилл.

— Сейчас я вам покажу, — пояснила Луна. — И это, воспоминание, как раз, даст ответ почему Гарри поступил именно так, а не иначе. Вы позволите, господин судья? Кстати, это уже лично моё воспоминание.

После того как новое воспоминание было помещено в артефакт, все увидели помещение. Скорее всего один из неиспользуемых классов в Хогвартсе. Гарри стоял спиной к дверям, смотря в окно. Но, как только у входа послышались чьи-то шаги, он мгновенно обернулся с палочкой в руке:

— Экпеллиармус. Акцио палочка Гермионы Грэйнджер.

— Что ты себе позволяешь, Гарри? — послышался возмущённый голос Гермионы.

— Всего лишь, прикупаю себе немного времени, — криво ухмыльнулся Гарри. — А то у меня к тебе пару вопросов появилось, вот и хотелось бы услышать ответы. Правдивые, по возможности. Сколько раз ты меня обливиэйтила за последние два месяца?

— Два раза, — последовал ответ.

— Правильно.

— Но, как ты узнал? — спросила Грэйнджер.

— А я, как и Принц-полукровка, начал делать записи на полях. Иногда, — пояснил Поттер. — Ну, и нашёл две почти одинаковых записи, сделанные с разницей в месяц. Там было написано: «Сделал предложение Гермионе. Она обещала подумать. Я — счастлив». Да, вот что ещё. Дедушка же жив?

— Э-э-э... Какой дедушка?

— Обыкновенный. С длиннющей белой бородой.

— Э-э-э... Ты имеешь в виду, Альбуса? — уточнила Гермиона. — Но...

— Да ладно, можешь не утруждать себя враньём. Я и так знаю, что он жив, — не стал настаивать на её ответах Гарри. — Просто, во время нашего похода за хоркруксами, ты порой выдавала идеи, которые в тот момент у тебя не могли возникнуть. Значит тебе кто-то подсказывал. А кроме Альбуса больше и некому было. Впрочем, ладно. Прежде чем ты сделаешь то зачем пришла, у меня к тебе будет просьба. Лет через десять, пятнадцать, оглянись вокруг и задай себе вопрос, а стоило оно того? То, что ты сейчас делаешь.

Гермиона подошла к столу на который Гарри положил её палочку.

— Ничего личного, Гарри, — сказала она. — Это ради Всеобщего блага. К тому же, народ не пойдёт за полукровкой.

— Ради бога, — махнул рукой Поттер. — Избавь меня от этой чуши.

— Хорошо. Обливиэйт.

После того как она ушла, Гарри постоял немного и произнёс.

— Н-да. А ведь, похоже Альбус и тебе до конца не доверяет. Не сказал он тебе что я предпоследний хоркрукс, — после чего помолчал и хмыкнул. — Нет, ну надо же, народ за мной не пойдёт. А нужно ли мне их за собой вести, это стадо трусливых овец?

И направился на выход.

— Но... но как же так, Грэйнджер? Почему ты так... — задал мучивший его вопрос Невилл.

— Да потому что, у меня, наверное, и шанса поступить по другому не было, — пояснила Гермиона. — Особенно после того, как в конце нашего четвёртого курса, этот, — она указала пальцем на Дамблдора, — обратил на меня своё самое пристальное внимание.

После чего добавила.

— Как иронично, — сказала Гермиона.

— Не могли бы вы пояснить? — уточнил у неё судья. — О чём это вы?

— О судьбе, господин судья, — горько усмехнулась она в ответ. — Я, по её иронии, смотрюсь сейчас со стороны, как Беллатрикс Лестрендж, самая преданная фанатка Волдеморта. Только нужно местами имена Волдеморт и Дамблдор поменять. А Альбус ведь, получается, с самого начала знал, что Гарри был хоркруксом. И, для того чтобы он заведомо, никуда не сворачивая, отправился к Волдеморту на заклание, использовалась вся эта чушь про Всеобщее благо. И, что за полукровкой народ не пойдёт. Тем самым отвратив меня от него и лишив Гарри последней в этом мире привязанности.

Она немного помолчала.

— А знаете, что ещё ироничнее. Что он не только Гарри моими руками на заклание отправил, но и руками одной магглорождённой лишил других магглорождённых и полукровок каких-либо перспектив и низвёл их до положения... полуживотных. Я ведь, лет через пять после этого разговора стала задумываться, а не так ли неправ был Гарри. И получалось, что прав был он. Ведь лучше-то не становилось. Только хуже. И то, что я тогда с ним сотворила не стоило того что я стала наблюдать. Только сделать уже ничего нельзя было.

— А знаешь, что ещё ироничнее, Грэйнджер? — спросила Луна. — Что разрушители проклятий давно научились очищать от чужих кусочков души любые неодушевлённые предметы. Как, впрочем, и людей или животных. И я совершенно не удивлюсь если Альбус знает и об этом.

— Я тоже не удивлюсь, — согласилась с ней Грэйнджер. — Впрочем, сейчас не об этом речь. Я, как мне думается, почти со стопроцентной уверенностью могу сказать что произошло в момент гибели Волдеморта и Лестрендж. Но, для этого мне нужно ещё раз посмотреть первое воспоминание. Только в непосредственной близости. Вы позволите господин судья?

Судья разрешил, и после нескольких просмотров Гермиона сделала вывод.

— Скорее всего, господин судья, были задействованы артефакты. Я рассмотрела, что и на мантии Волдеморта, и на мантии Беллатрикс на маленькое, почти неуловимое мгновение появились как будто бы мокрые пятнышки. Которые, тут же и исчезли. Ну, то есть, как будто бы что-то капнуло и тут же испарилось. Но, чтобы полностью подтвердить мою теорию, нам нужно увидеть ещё одно воспоминание. Момент непосредственной гибели Волдеморта и Лестрендж.

Воспроизвели и это воспоминание. Повторяющее ту сцену. Вот, стоят друг против друга две группы людей, готовых к смертельной схватке. Вот, происходит разговор их лидеров. Вот, Невилл, выхватывает откуда-то меч Гриффиндора и отрубает голову змее Нагини, которая, к тому времени, больше не находилась в защитной сфере. А вот дальше в тела Волдеморта и Беллатрикс.. одновременно... как будто бы попало по молнии. Которые тут же разветвились и охватили своими отростками тела тех в кого они попали. Заключив их в коконы. И тех стало трясти. А ещё через секунду от каждого кокона отделилось по одному отростку, которые двинулись друг навстречу и соединились. И находящихся в коконах стало трясти ещё сильнее. Но, не очень долго, через несколько мгновений молнии исчезли и на поляне остались лежать мёртвое тело Беллатрикс Лестрендж и кучка пепла оставшаяся от Волдеморта.

После просмотра которого был сделан окончательный вывод.

— Это точно работа артефактов, — заявила Грэйнджер. — Единственное, чего я не могу утверждать со стопроцентной уверенностью, было ли начало их работы завязано на уничтожение последнего хоркрукса, змеи Нагини или же их, так сказать, «включили» дистанционно. Впрочем, когда речь идёт о Гарри Поттере, то быть абсолютно в чём-то уверенным совершенно невозможно. Кстати, Невилл, ты обратил внимание на лицо Альбуса в этот момент. Оно было таким же удивлённым или даже... ошарашенным. Просто наш старина Альбус умеет очень быстро «на ходу переобуваться». В любом случае я могу утверждать, что смерть Волдеморта и Беллатрикс, это дело рук Гарри Джеймса Поттера. Так что, прости, Невилл, но Мужчина-Который-Победил это определённо не ты.

А дальше было вынесение приговора. Невилла, как не очень-то и причастного, признали мошенником и приговорили к пяти годам домашнего ареста и лишили права в течении ещё пяти лет занимать любые административные должности. А он, в свою очередь, пообещал закончить то, что когда-то начала небезызвестная Рита Скитер. Разрушить репутацию Альбуса. Чтобы не получилось из него нового Мерлина. Дамблдора приговорили к смертной казни, а Грэйнджер — к пожизненному заключению. Но она попросила заменить заключение казнью. А перед этим попросила о свидании с Луной.

— Луна, пожалуйста, — чуть ли не взмолилась Гермиона, — позаботься о моей дочери.

— Но, у неё же есть отец? — уточнила Луна.

— Есть, — согласилась Грэйнджер, — только это не Рональд. И, думается мне, что и он, и Молли с Артуром об этом догадываются. Она никогда была им не нужна. К тому же Рональд, скорее всего тоже сядет.

— А остальные ваши дети?

— А нету их, — криво ухмыльнулась Гермиона. — Я, конечно, много в чём виновата, но в появлении на свет потомков Рональда я точно не замешана. После рождения дочери я сделала себе соответствующую операцию.

— А кто тогда её отец? — спросила Луна.

— Гарри.

— Что-о-о?!

— Тихо, Луна. Тихо. Давай не будем тратить время нашего свидания. Оно не безгранично. Я и сама знаю какая я тварь. Но... пожалуйста... ради Гарри. Позаботься о его дочери.

— Нет, — сказала Луна, — я этого делать не буду. Но, я отвезу её к тем кто сделает это лучше меня. К твоим родителям.

— Но, — возразила Гермиона, — они же в Австралии и под другой фамилией.

— Уже нет, — возразила Луна. — Точнее, они всё ещё в Австралии, но они уже осознают себя как Грэйнджеров.

Тут Гермиона задумалась, призвав жестом Луну к молчанию.

— Но, если то так, то что же получается? — через некоторое время задала она вопрос. — Это что же, невозможное стало возможным, что ли?

— А вот этого они и сами не знают, — ответила Луна. — Просто у них там появилась ещё одна дочь, твоя сестра Дженнифер. И она тоже ведьма. В общем, я с ними случайно познакомилась, три года назад. Так вот. В один из дней, когда у неё случился детский магический выброс, они вспомнили, о том, что они, оказывается, Грэйнджеры. И что у них была, или до сих пор есть, ещё одна дочь. У которой имелись аналогичные способности. Но, как и почему пробудились их воспоминания, они не знают. То ли это случилось из-за магического выброса Дженнифер, а может им кто-то и помог.

— И после сегодняшнего процесса, мы обе подозреваем, кем мог бы быть этот «кто-то», — закончила разговор Гермиона. — В любом случае, спасибо Луна. И... прощай.

А ещё через некоторое время, в Перте, в Западной Австралии, в двери дома бывших Уилкинсов позвонили.

— Здравствуйте миссис Грэйнджер, — поздоровались с открывшей женщиной. — Помните меня? Я Луна Скамандер. А это, — представила она девочку лет двенадцати, — ваша внучка, Роуз Лилиан Грэйнджер.