Под лоском деланной правды (джен)

Дым и хаос окутывали поле битвы. Усталые воины шли на подступы к победе. Лица каждого кровоточили, застывая в немой панике. В центре этого хаоса стояло огромное каменное здание, называемое тюрьмой для пленных. Его мрачные очертания прекрасно вписывались в общую картину происходящего снаружи.

Пленный был доставлен в темную холодную камеру, которая была заполнена запахом гнили и отчаяния. Он сидел на холодном каменном полу, привязанный к деревянному столу железными цепями, собирая в себе последние остатки сил на то, чтобы не отрубиться. Вскоре, к нему подошли стражники. Они презрительно на него посмотрели.

— Так вот ты, русский, и попался, — прорычал один из стражников, ударив привязанного мужчину о стол с такой силой, что никто другой бы после этого не остался в сознании. — Скажи нам правду, ты убил её?

Герой попытался собраться с мыслями, вспоминая нелицеприятные сюжеты. Ему было больно, как физически, так и эмоционально, но он знал, что пока ещё в сознании — должен сопротивляться.

— Никого я не убивал, я не… — прохрипел он с трудом.

Сильные удары по измождённому телу прервали его слова, и он сорвался на крик.

— Мы знаем правду, — прошипел один из стражников, отходя от избитого пленника и прохаживаясь взад и вперед. — Именно ты убил её, не важно как, сам или тебе помогли, признайся. Кто твой союзник?

Парень не торопился отвечать. Он мельком вспомнил тот момент, когда случайно оскорбил девушку. Как она убежала в слезах. Но он не мог представить, что этот его поступок приведет к таким серьезным последствиям. И больше в его памяти не было ничего, только пустота.

Стражники терпеливо ждали его ответа. Они знали, что им нужно получить всю информацию, чтобы подчинить пленника своей воле.

Отойдя от грубой силы, боли и унижения они будто приняли обет молчания.

Тем временем глубокая рана в сердце пленного стала становиться ещё больше, покуда он продолжал вспоминать тот роковой день. Человек этот стал узником не только ужасной темницы, но и своих собственных ошибок.

Проходили минуты, мужчине становилось все яснее, что сейчас он бессилен против системы. Она его разрушает.

Пленник проживал каждую минуту в этой мрачной камере с полной неизвестностью о том, что ждёт его в будущем. Тем не менее, он не хотел терять надежду на то, что сможет исправить свои ошибки и найти способ искупить свою вину.

Возможно, выбирая между силой и слабостью, он сможет найти истинный ответ на вопросы стражников. Но это будет ещё не скоро.

Третий месяц в плену. Обросший и исхудавший парень продолжал молчать. Его по-прежнему избивали стражники и требовали ответа. Пока за стенами тюрьмы шла ожесточённая борьба двух народов, внутри пленного шла борьба с самим собой. Каждый день был похож на день сурка: камера, избиение, поход в тюремную столовую и душевую. Иногда, под присмотром стражников, парня выпускали погулять. За решёткой он наблюдал вдали окровавленные трупы — последствия войны.

Но также ему приходилось работать — прокладывать железную дорогу вместе с другими пленными.

После каждого избиения его отводили к тюремному врачу, но раны не успевали так быстро заживать. Из-за этого тело пленного обросло большим количеством шрамов, ссадин и синяков.

Однажды, в обычный рабочий день, пленного забрали стражники. Мысли парня были переполнены тем, что его снова начнут избивать. Но на удивление для него, стража молча повела его в просторный, но мрачный зал.

Оглядевшись по сторонам, пленный понял, что его привели в зал суда. На своём месте сидел судья в мантии, а самого пленного посадили на скамью обвиняемых.

Сразу напротив была другая скамья — для обвинителей. На ней сидел смуглый мужчина с длинной бородой и жёсткими чертами лица.

— Сегодня состоится первый суд над подданным Российской Империи, участвовавшим в военных действиях в составе пехотного полка, — судья обратил свой взор на поникшего пленного. — Григорием Петровичем Протасовым.

Григорий поднял опустошённый взгляд на судью. На руках и ногах были видны следы побоев, под глазами огромные синие круги, исхудавшее тело слегка вздрагивало в ожидании нового применения силы.

— Он обвиняется, — продолжил судья. — В причинении тяжкого вреда здоровью, изнасиловании и убийстве сестры Джошкуна белюк-ага.

Григорий резко перевёл взгляд на сурового мужчину, который пристально смотрел на него. В этом взгляде читалась ненависть и презрение.

— Я никого не убивал! Я не признаю это! — закричал Протасов.

— Не ври, — Джошкун поднялся со скамьи, подошёл к пленному и нахмурил брови. — Это ты убил мою Айсу.

«Айсу…»

На секунду для Григория стали неслышны звуки реального мира. В голове возникло имя.

— Айсу, — повторил пленный. — Это имя…

Страшным вихрем мысли сбивались в кучу и путались в сознании Протасова. Когда это стало невыносимо терпеть, он потерял сознание.

— Надо заставить этого русского говорить правду! — белюк-ага ходил из стороны в сторону по кабинету, в котором находился ещё один мужчина.

Этот мужчина сидел в кресле за столом и не сводил взгляда с нервного Джошкуна.

— Что вы пробовали? Он уже у вас в тюрьме третий месяц, неужели вы не смогли его сломать?!

— Не нервничайте так, Джошкун белюк-ага, — сидящий в кресле мужчина выглядел более спокойным, чем другой. Он встал и подошёл к мужчине. — Заключённый был взят в плен три месяца назад и сразу же перенаправлен к нам по подозрению в изнасиловании и убийстве…

— Моей сестры, — уточнил Джошкун.

— Верно, — быстро закивал тот. — Такое страшное преступление мы не смогли подтвердить, так как он упал до того, как вошли свидетели. Но даже если они подтвердят его преступления, он сам должен сознаться в содеянном.

— Я и без тебя это знаю, — белюк-ага нахмурил брови, махнул рукой и прошёл в другую сторону кабинета. — Так к чему ты клонишь?

— На войне он получил ранение в голову и, думаю, его память стёрлась, — снова подошёл к нему мужчина.

— Так ты думаешь, он не сознаётся, потому что ничего не помнит? — Джошкун задумался. — Тогда как мы выявим правду?

— Есть ещё один способ, — мужчина загадочно посмотрел на него. — Избиение ни к чему не приведёт, так что предлагаю…

Он прокашлялся.

— Ну, не томи, — требовательно воскликнул брат покойной сестры. — Какой способ?

— Гипноз.

«Когда я очнулся, всё странным образом изменилось. Стражники перестали меня избивать и только сопровождали меня везде: на работе, в столовой, доводили до камеры. А сейчас так вообще привели меня куда-то и сказали мне одному просто идти вперёд.»

Григорий размышлял и шёл по коридору. По бокам было множество ржавых и скрипучих дверей. Возле одной из таких дверей Протасов увидел такого же пленного, как и он. Он вспомнил, что видел заключенного на железной дороге.

— Петрович, приветствую, — сказал тот Григорию.

— Митрофан? Тебя тоже привели сюда? — Протасов удивился внезапному появлению знакомого.

— Это не важно, — отмахнулся Митрофан. — Важно то, что я тебе сейчас расскажу, слушай.

Митрофан подозвал парня, тот подошёл поближе.

— Ты же хочешь сбежать? — спросил заключённый.

— Да… — тихо произнёс Петрович и оглянулся в конец коридора, где стояли стражники.

— Так вот… у меня есть план, — Митрофан поднял вверх указательный палец. — За этой дверью есть люди, которые могут нам помочь, я их всех собрал там.

— Так чего же мы ждём, пошли, — парень уже было хотел войти внутрь, но его знакомый преградил ему дорогу.

— Не спиши так, сам я не могу туда зайти.

— Почему? Это же твой план, и ты собрал людей, так почему ты…

— Нас могут раскрыть, — перебил его Митрофан. — Поэтому, чтобы меня не разоблачили, ты пойдёшь вместо меня.

— Ну ты смешной, — фыркнул Григорий. — А что же я этим людям-то скажу?

— Тебе не надо будет ничего говорить, они уже всё знают. Просто следуй их инструкциям.

— Я даже не знаю, — Протасов с сомнением посмотрел на заключённого.

— Если ты пойдёшь, тебе помогут сбежать, — продолжил убеждать Митрофан. — Ты же хочешь на родину? Хочешь увидеть свой родной город, свою семью?

— Но, а как же ты сможешь сбежать? — недоумевал Протасов.

— Я ещё успею. Ты идёшь или нет? У нас мало времени, — поторопил его заключённый.

Минуты две Петрович ещё задумчиво стоял, он очень хотел сбежать из этого ада, хотел на родину, увидеть близких.

— Хорошо, я пойду, — согласился Григорий.

На лице его знакомого появилась улыбка, но она была искажена и выглядела не по-доброму.

— Вот и отлично! Ты справишься с этим! — Митрофан произнёс последние напутственные слова.

Протасов молча скрылся за таинственной дверью.

Спустя минут десять к заключённому подошёл один из стражников.

— Здесь всё, что тебе причитается, — он протянул несколько купюр и золотых монет Митрофану.

Тот забрал деньги и стражники увели его из здания.

Григорий разглядел в полумраке сидящих людей в белых халатах за столом. Он подошёл к ним. Они молча на него посмотрели и выдали какой-то документ. Было так темно, что парень ничего не мог разобрать.

— Подпиши здесь, — указательным пальцем, один из мужиков в белых халатах, ткнул в конец документа.

Григорий хотел попросить включить свет, но в его голове возникли слова знакомого:

«У нас мало времени… Ты же хочешь на родину? Хочешь увидеть свой родной город, свою семью?»

Протасов подписал документ, после чего его привели в ещё более тёмное помещение двое людей в белых халатах.

Посреди тёмной комнаты его остановили и усадили в кресло, затем они ушли, оставив его одного.

По ощущениям, пленный сидел в полной темноте минут пять в ожидании, что будет дальше.

Вдруг он услышал скрип двери, топот шагов.

Свет резко включился и, парень невольно зажмурился. Часто моргая, он заметил мужчину, который тоже сидел в кресле напротив него.

— Ну что, приступим?

В голосе Протасов узнал того, кто обвинил его в убийстве своей сестры. Григорий широко раскрыл глаза и чёткий образ мужчины отразился в его памяти со всеми жёсткими чертами лица.

В кабинет зашёл низенький плешивый мужчина плотного телосложения.

— Это и есть те самые люди, которые мне помогут? — высказал мысли вслух Григорий.

— Именно, — лукаво улыбнулся Джошкун. — Мы поможем тебе. Вернее, он поможет. Представьтесь.

— Приветствую Вас, белюк-ага, — мужчина поклонился Джошкуну. — Я Гуюл, врач и целитель для нашего… подопечного.

— Вы будете лечить меня? — насторожился Протасов.

— Послушай, ты хочешь вернуться к себе, на родину? — поинтересовался белюк-ага, вытянув руки перед собой и собрав их в замочек.

— Конечно хочу, — кивнул пленный.

— А ты помнишь, где эта твоя «родина»?

— Честно говоря, смутно, помню только обрывками.

— А что ты вообще помнишь? — Джошкун впился глазами в подневольного, пытаясь уличить его во лжи.

— Помню, как отправился на войну, меня подстрелили, а затем я оказался здесь.

— И это всё? — саркастично усмехнулся мужчина.

— Всё, — парень сглотнул, пересохшее горло требовало воды.

— Что ж, доктор, приступайте, — Джошкун встал с кресла и отошёл в сторону, на его место сел врач.

— Для начала, попробуй расслабиться, — Гуюл оценочно посмотрел на пленного.

Протасов сидел на кресле, поджав слегка трясущиеся ноги. Его руки тоже дрожали, и он не знал, куда их деть.

— Чего ты боишься? — задал вопрос врач.

Тем временем Джошкун отдалился в другой конец кабинета.

— Я не доверяю вам, — честно ответил пленник.

— Что ж, — пожал плечами Гуюл. — А мы не доверяем тебе.

— Как я могу доверять тому, кто совсем недавно осудил меня в убийстве, — продолжил парень, косясь на отдалившегося Джошкуна.

— Он осудил не просто так, на это есть причины, — доктор оглянулся назад и вернул свой взгляд на пленного. — И ты поможешь нам выяснить эти причины, поможешь раскрыть всю правду.

— И почему я вам должен буду помогать? — Григорий оторвал спину от кресла и слегка приподнялся.

— Потому что иначе ты останешься здесь навсегда, — равнодушно заключил Гуюл. — Если ты уверен в своей невиновности, так докажи это. Вспомни всё. Если окажется, что ты невиновен, белюк-ага отпустит тебя. И тебе будет куда пойти, потому что ты вспомнишь свою родину.

— А если не отпустит? Почему я должен вам верить?

— Потому что у тебя нет выбора, — продолжил также равнодушно врач. — Ты уже заключил с нами соглашение. Там написано, что ты будешь следовать всем нашим указаниям, а иначе тебя вернут в тюрьму.

«Вот чёрт… надо было его прочесть», — мысленно выругавшись, Протасов сел в кресло.

— Говорите, что нужно делать, — безнадёжно выдохнув, подчинился парень.

— Для начала, попробуй расслабиться, — повторил Гуюл.

— И как это сделать в таком-то месте? — всё ещё нервничая, спросил Григорий.

— Закрой глаза и представь, что сейчас ты в безопасном месте.

— Я не помню, чтобы когда-нибудь был в безопасном месте, — усмехнулся подневольный, но закрыл глаза.

— Тогда… какие у тебя ассоциации со словом «безопасность»?

— Не знаю, я давно этого не испытывал, — с закрытыми глазами спокойно сказал Григорий.

— Постарайся вспомнить, может, это день из твоего детства.

Протасов перестал нервничать, он молча сидел с закрытыми глазами.

— Сейчас я досчитаю от десяти до одного, и ты вспомнишь то место, которое считаешь наиболее безопасным, — доктор поднялся с кресла и подошёл к пленному. — Десять…

Врач стал негромко считать, делая паузы на каждой цифре. Когда дошла очередь до последних двух цифр, Григорий отключился от реальности и провалился в бездну.

За общим столом собралась вся семья. Деревянные стены, потолок и пол были до боли знакомы смотрящему. Он окидывал взглядом помещение, сидя в кругу семьи и проходился взглядом по родным лицам отца и матери.

— Ничего, Гриша, — улыбающаяся женщина встаёт из-за стола и берёт смотрящего на руки. — Мы всё преодолели, заживём теперь радостно!

— Мама, а что мы празднуем? — спросил Гриша, находясь в объятиях своей матери.

— Свободу, Гришенька, — из-за стола встаёт мужчина и подходит к ним, искренне улыбаясь. — Мы празднуем свободу!

Широко открыв глаза, парень начал прерывисто дышать.

— Я вспомнил, это… это… — пленник схватился за голову.

— Что ты вспомнил? — поинтересовался врач спокойно.

— Я вспомнил себя ребёнком, в родном доме, — впервые за несколько месяцев в плену на лице Григория появилась улыбка. — Там была моя мама… был мой папа…

— И что они делали? О чём говорили? — Гуюл хладнокровно сосредоточил взгляд на подневольном.

— Они… сидели за столом и говорили о свободе, я тогда не совсем понимал значение их слов, — Гриша выдохнул и откинулся на спинке кресла.

— Ты помнишь, сколько тогда тебе было лет? — откуда ни возьмись врач достал блокнот и ручку и начал туда что-то записывать.

— Точно не помню, может, лет пять…

— Отлично! — воскликнул Гуюл, отложив ручку и блокнот в сторону. — Прогресс есть. Давай продолжим.

Жара. Усталый мальчик топал по песчаной дороге. Рядом проезжал возничий, гоня неспеша лошадей вперёд.

— Куда путь держишь? Тебя подбросить? — с добродушной улыбкой остановил свою повозку дедушка, на вид семидесяти лет.

— Да так, гуляю просто, — повёл плечами мальчик и сел в повозку. — Если вам не сложно.

— А я еду в сад, там мои яблони дали плоды, — дедушка вскинул поводья и лошади тронулись с места.

— Это ваш сад? — поинтересовался паренёк.

— Да, — с гордостью заявил возничий. — Теперь это мой сад.

Дедушка оказался очень приятным в общении, и мальчик не заметил, как они уже подъехали к красивому, пусть и небольшому саду. Примерно с десяток яблонь стояло с повисшими ветками от спелого и сладкого фруктового груза. Ещё с десяток были поменьше, некоторые из них зацветали, а на некоторых виднелись только листья.

— Ну ничего себе как красиво! — паренёк вылез из повозки и восторженно стал рассматривать сад.

— Хочешь, я дам тебе несколько? Угостишь свою семью.

Мальчик обрадовался и согласился помочь дедушке. Вместе они довольно быстро собрали спелые яблоки и загрузили их в повозку.

По дороге домой мальчишка ехал в повозке, слушая истории доброго возничего и ел сочное вкусное яблоко, в окружении других таких же вкусных яблок.

В это время он считал себя самым счастливым ребёнком в мире.

— Ты вспомнил что-то ещё? — врач снова взял в руки блокнот и ручку.

Парень рассказал всё то, что он видел в своём воспоминании.

— Вот и хорошо, — снисходительно улыбнулся Гуюл. — Наш первый сеанс окончен, можешь возвращаться в свою камеру.

Немного растерянно, но соглашаясь с доктором, пленник вышел из кабинета.

В это время к мастеру по гипнозу подошёл белюк-ага, который наблюдал за сеансом издали.

— Ну что, удалось что-то узнать? — нетерпеливо спросил он.

— Пока только воспоминания из его детства, — заключил Гуюл. — Но вы не волнуйтесь, это только первый сеанс.

По возвращению в камеру, Григорий думал о своих воспоминаниях, о том маленьком Грише, которым он когда-то был. Желание узнать себя больше и вспомнить своё прошлое усиливалось с каждым днём. Поэтому, когда подневольному назначали встречи с гипнотизёром, у него поднималось настроение и он с радостью туда шёл.

С каждым новым сеансом он вспоминал моменты из своего детства и отрочества: его первый поход в школу, радостное времяпровождение с семьёй и друзьями, окончание школы и первая влюблённость. Все эти воспоминания он восстанавливал как паззл в своей памяти.

Но вот пришла его пора вспоминать не только хорошие моменты из прошлого.

Как обычно, в приподнятом состоянии духа, Протасов зашёл в успевший ему полюбиться кабинет.

— Теперь я попрошу тебя погрузиться в то время, когда ты впервые почувствовал себя не в безопасности, — врач сосредоточенно обратил свой взор на подневольного.

Григорий побледнел и немного начал нервничать. Впервые за все сеансы гипноза он почувствовал ощущение подвоха.

Около деревянного стола стоял подросший парень, который держал в руке конверт.

— Ну, что там? — женщина подошла к нему и любопытно взглянула на конверт.

— Мам, у меня плохое предчувствие, — побледневший, он посмотрел на мать.

— Давай, открывай, — воодушевлённо подтолкнула она. — Нечего себе выдумывать.

Парнишка открыл конверт и достал оттуда письмо.

— Читай, — скомандовала женщина.

— Военное министерство Российской Империи. Уроженцу Семиреченской области, города Верного, Григорию Петровичу Протасову, рождённого седьмого марта тысяча восемьсот пятьдесят шестого года. В связи с началом военных действий, император Александр II призывает всех отдать долг родине, даже никогда не служивших. Так как призыву в армию не подлежат народы Семиреченской области, вы избежали жеребьёвки и, соответственно, не служили. Но теперь для Империи настали тяжёлые времена и важен вклад каждого человека в её будущее. Император русский Александр II приказывает вам явиться на защиту своей родины.

Прочитав обращение, парень почувствовал страх. Он положил письмо на стол и обнял свою мать.

— Я верю, ты вернёшься, — ободрительно сказала женщина, сдерживая слёзы. Но всё же пару слезинок скатилось с её щёк, и сын их увидел.

— Не переживай за меня, мама, — не веря в собственные слова, Гриша поцеловал её в щёку и ушёл к себе в комнату, собираться в дорогу.

— Из Семиречья? — мужчина в военной форме шёл в строю и спросил рядом идущего парня.

На удивление, спросивший улыбался несмотря на то, что вся пехота шла по чужой земле. Возможно, его радовал скорый привал.

— Да, — коротко ответил парень и не стал развивать дальше этот разговор.

На привале все расселись на сырую от недавнего дождя землю и стали есть под открытым небом. Мужчина решил возобновить свой разговор с новеньким:

— Тебя как звать-то? — подсаживаясь поближе и беря свой паёк, спросил он.

— Гриша, — безэмоционально ответил парень, слегка отстраняясь.

Продолжительное время мужчина рассказывал о себе разные истории, красочно описывая их. Но Григорий не слушал их, думая о своём.

Внезапно над головой он услышал странный свист, но как только поднял голову, то сразу же погрузился в пустоту.

Мрачная и напряжённая картина в глазах смотрящего, который лежал на серой сырой земле, была пропитана запахом пороха и видом крови. Еле поднимаясь на колени, он огляделся по сторонам. С себя парень сбросил небольшой железный щит, который накрывал его, пока тот лежал. Солдаты были разбросаны в разные стороны, тела большинства были разорваны в клочья.

Слыша звон в ушах и немного приходя в себя, выживший поднялся на ноги, шатаясь. Сердце билось с бешеной скоростью, его охватывала паника. Но ему было некогда предаваться скорби. Как только парень почувствовал, что крепко стоит на ногах, он побежал.

Выживший бежал без определённой цели, он просто хотел найти место, где смог бы защититься. Он перебежал поле, усыпанное трупами своих и врагов.

Парень оказался в разрушенном городе. Казалось, там не было ни души. Но издалека он услышал женский крик и всхлипы. Осторожно, выживший пошёл на крик. Перед его глазами возникла картина, которая сигналила в голове красным цветом — «Опасность, не ходи туда!»

Двое военных в такой же форме, как и выживший, насмехались над беззащитной девушкой. Они повернули её к себе спиной и стянули юбку, насмехаясь. Девушка, прислонившись к стене, тихо всхлипывала, задыхаясь слезами. Кто-то из солдат шлёпнул её по попе и стянул уже трусы.

— Я прошу вас, не надо больше, — со стоном отчаяния парень плавно свалился с кресла, скатываясь на пол и закрывая лицо руками. — Я не хочу больше вспоминать…

— А придётся, — равнодушным голосом произнёс Гуюл. — Всё ещё только начинается.

Толстые глиняные стены первыми отразились серостью в мутном взгляде Григория. Его голова гудела, поэтому он осторожно оторвал спину от пола, выпрямляясь. Парень посмотрел на такой же глиняный пол, который был устлан ковром ручной работы. Всё это время Григорий спал на полу. Он осмотрелся.

Посредине комнаты стоял круглый журнальный столик на изогнутых ножках. На нём стоял светильник в восточном стиле и бронзовый кувшин с узким горлом.

На стенах висело несколько полок с декоративными тарелками, оформленными инкрустациями.

Парень выглянул в квадратное окно и понял, что находился на первом этаже.

Он услышал лёгкие спускающиеся шаги сверху. Дверь отворилась и вошла девушка в свободной длинной одежде. На голове у неё был синий платок с изображением белой луны в каплях дождя.

— حولهل انت مستيقظ?

— Что?

Она выглядела очень молодо. С улыбкой девушка продолжила:

— أنا آسف لأنني لست في الطابق الثاني. لم أستطع الدخول.

— Я не понимаю, что ты говоришь.

Мужчина поднялся, осматривая девушку с ног до головы. Сначала она сделала удивлённое выражение лица, затем нахмурилась, а после понимающе воскликнула. Она стала подходить к парню. Тот инстинктивно отступил назад, с недоверием смотря на девушку. Неожиданно она подняла руку, вытягивая её ко лбу Григория. Он отстранился, замерев.

— نحن بحاجة إلى فهم بعضنا البعض.لا تخافوا.

Хоть он и не понял, что сказала девушка, своей доброй улыбкой она расположила к себе. Османка дотронулась до лба Григория и, подержав руку несколько секунд, убрала её.

— Теперь ты должен понимать меня, — шире улыбнулась девушка.

— К-как…

Парень отшатнулся, округлив глаза. Он невольно приложил руку ко лбу.

— Как ты это сделала?

— Секрет, — хихикнула она.

Григорий хотел было возмутиться, но тут девушка сделала серьёзное выражение лица и посмотрела прямо в глаза парню.

— Спасибо, что спас, — со всей искренностью сказала она.

— Спас? — спросил ошарашенно Григорий.

— Ты пожертвовал своей душой и теперь я помогу тебе вернуть её.

Григорий стал понимать османку, но из-за роя мыслей покрутил головой. Он хотел расспросить девушку, но она тут же обернулась на входную дверь и замерла.

— Тебе нужно спрятаться. Нельзя, чтобы он тебя увидел?

«Кто он?» — вертелось в голове.

Инстинктивно поддавшись страху османки, Григорий спрятался за дверью. Она отворилась не полностью, девушка стояла впереди, прямо смотря на вошедшего.

— Айсу, твой брат уходит, не скучай, — сказал ласковым голосом вошедший мужчина.

Он подошёл к девушке и мягко поцеловал её в губы.

— Хорошо, Джошкун.

Айсу безразлично смотрела в пол, погрустнев.

Мужчина вышел из комнаты.

Османка стояла, замерев, пока шаги по дому не стихли. Послышался звук закрытой входной двери.

— Можешь выходить, — ожила девушка.

Григорий вышел из укрытия, оглянувшись назад.

— Почему твоему брату нельзя меня видеть?

— Я не могу тебе рассказать, — со вздохом сказала она.

Вдруг девушка переменилась в лице, она воодушевлённо посмотрела вперёд.

— Пойдём, я представлю тебя семье! Вместе мы сможем тебе помочь.

Она вышла за порог, оглядываясь на парня.

— Айсу, подожди, ты ведь даже имени моего не знаешь, — по-доброму усмехнулся он.

В голове всё ещё было много вопросов, но парень больше не боялся османку и уже начал ей доверять.

— А как тебя зовут?

Её нежный взгляд был обращён на него. Карие глаза вдохновляюще блестели. Губы расползлись в милой улыбке, ожидая ответа.

Парень отметил про себя, что давно не испытывал романтических чувств. Теперь он ощутил себя по-другому, когда сердце пропустило удар, а дыхание на секунду прервалось.

— Григорий.

Парень потупил взгляд, отрываясь от чар её глаз.

— Пойдём со мной, Григорий, — с такой же улыбкой позвала Айсу.

Она отвела парня на кухню.

Около большой тёплой печи за низким обеденным столом сидели трое человек на подушках. На кухне пол тоже был покрыт расписным ковром ручной работы.

Вошедшие остановились посреди кухни. Айсу смотрела на людей дружелюбно, не переставая улыбаться.

Григорию сразу же бросились в глаза странные украшения на стенах. Вместо кувшинов, ваз и тарелок там висели различные амулеты и другие, незнакомые гостю предметы. Было странное ощущение того, что в этом доме практикуют шаманизм.

— Герой без души очнулся? — поинтересовался кто-то за столом.

— Да, отец, — кротко ответила Айсу.

— Герой без души?

Глава семейства посмотрел на парня и жестом попросил его сесть рядом. В небольшой компании Григорий уселся за стол напротив говорившего, изучая присутствующих взглядом. Девушка встала поодаль, прислонившись к стене и наблюдая за разговором.

— Как зовут? — спокойно спросил отец Айсу.

— Григорий.

— Ты, Григорий, попал в непростую ситуацию… Будешь?

Глава семейства указал на блюда, которые были на столе. Желудок урчал нестерпимо от голода, но он помотал головой.

— Я бы хотел узнать, как я тут оказался.

— У нас в семье отказы не принимаются, — расстроенно покачал головой глава семейства. — Будь добр, отведай наши угощения на сегодняшнем скромном столе. И пусть Всевышний подарит нам новый урожайный год!

Дальше он начал читать молитву, а двое, что сидели по бокам от Григория, вторили ему в голос.

После окончания молитвы Григорий поблагодарил всю семью за блюда и угостился.

— Так-то лучше, ешь, — одобрительно кивнул отец Айсу. — Тебе нужно набраться сил, всё-таки спал три дня. Никто не мог тебя добудиться. Мы уж думали, не проснёшься.

— Сколько? — чуть не подавился Григорий. — Почему я так долго спал?

Парень обернулся на девушку, которая безучастно смотрела на компанию за столом. Казалось, она чего-то выжидала.

— Значится, дело было так, — таинственным голосом глава семейства вернул внимание себе. — Старший сын мой ушёл в первый раз на войну, со мной остались только двое сыновей и дочка.

Он оглядел двух парней, что сидели по бокам от Григория, а затем посмотрел на Айсу.

— Три дня назад Айсу прибегает сюда вся заплаканная. Она кричит, что человек спас её от солдат и лежит без сознания. Я попросил Батура и Левента пойти со мной.

Два парня за столом кивнули в знак согласия. Глава семейства сочувствующе перевёл взгляд на Григория.

— Когда мы вчетвером пришли, ты лежал на земле без сознания. Вокруг тебя валялись двое русских. Мы проверили их пульс, они были мертвы. Я спросил, ты ли убил их. Айсу снова начала плакать, но всё же сказала, что это был ты.

Григорий резко поднялся с пола, бросив столовые приборы, которые со звоном остались на столе.

— Я никого не убивал!

— Сядь, — мягко сказал отец Айсу. — Ты ничего не помнишь, потому что долгое время был без сознания, но…

— Нет, — резко перебил парень. — Я вам не верю!

— Текер-отец, пусть Айсу покажет гостю, что у него нет души, — подал голос Батур.

— У меня она есть! — напряжённым голосом воскликнул Григорий.

— Айсу, — коротко попросил её отец.

До этого неподвижная девушка будто отлипла от стены. Она подошла к гостю.

— Пойдём, — спокойным голосом позвала Айсу.

Парень с сомнением последовал за ней.

В помещении было небольшое овальное зеркало. Девушка остановилась напротив него, подняв перед собой руки.

В гробовой тишине в отражении зеркала проявился фиолетово-чёрный свет. Он затянул зеркало воронкой.

— Посмотри, — также спокойно произнесла Айсу, указывая на зеркало.

Григорий не поверил своим глазам. Он осторожно подошёл и заглянул в отражение.

Через несколько секунд воронка разгладилась, становясь мрачной серостью. Перед ним будто была пустая комната без стен и потолков. Вглядевшись внимательнее, он заметил посередине маленькое чёрное существо с копытами и длинным пламенным языком. Существо выглядело скучающим, неподвижно замерев в ожидании чего-то.

— Что ты видишь?

Нежный женский голос контрастировал с той картиной, что была в зеркале. От этого Григорий вздрогнул.

— Ничего особо.

К ним подошёл Текер. Он встал рядом с парнем.

— Правильно, дьявол забирает у убийц душу. Поэтому ты видишь пустоту. Зеркало — это отражение твоей души, которой больше нет.

— А кто этот…

— Это дьявол. Сейчас ты под его контролем, ведь у него есть твоя душа, он может распорядиться ею как захочет.

Григорий стоял в растерянности, не зная, что сказать, чему верить. Может, его глаза его обманывают? Может, эти люди гипнозом внушили ему ложь? Он не нашёл ответа внутри себя и отвернулся от зеркала.

Айсу убрала видение и зеркало стало отражать только то, что и раньше.

— Как ты это смогла?

Череда странностей не давала Григорию собраться с мыслями. Напуганный и удивлённый он уставился на девушку.

— В нашей семье магические способности наследуют только женщины, — объяснил за неё отец. — Из поколения в поколение им передаётся дар ясновидения. Но этот дар не позволяет видеть будущее, он позволяет заглянуть в человеческие души.

Парень немного отступил, окидывая всех присутствующих взглядом. Видя его испуг, отец Айсу поспешил заверить парня:

— Наша семья применяет способности во благо, мы излечиваем души. Тебе мы тоже можем помочь.

— П-правда? — заикаясь, уточнил Григорий.

— Конечно. Но это редкость. Раньше мы убийц и на порог не пускали, тем более русских. Но ты спас мою дочь. Я хочу отблагодарить тебя.

— И как же вы мне поможете?

— В нашей семье издревле практикуют специальный обряд по возвращению души и изгнанию дьявола.

Григорий снова окинул взглядом стены с многочисленными амулетами и неизвестными ему предметами.

— Но с момента убийства должно пройти не меньше двух недель, — более серьёзным тоном объяснил Текер. — Иначе душа не сможет очиститься и вернуться к телу.

— Что мне делать до этого времени?

Григорий вопросительно посмотрел на двух братьев, которые пожали плечами.

— Ты поживёшь у нас. После обряда сможешь уйти. А то грешно бродить по земле без души. Счастье Всевышнему, Джошкун ушёл на войну совсем недавно.

В голове Григория всплыла сцена с сегодняшним поцелуем. Он вспомнил настороженное лицо Айсу, как холодно она ответила на поцелуй. После этого воспоминания парень сразу обернулся на девушку.

Она нервно перебирала пальцами, услышав имя брата.

— Почему Джошкуну нельзя знать про меня? — с искренним любопытством поинтересовался парень.

— Что ты видел?

Доктор Гуюл сосредоточенно смотрел на парня, ожидая ответа.

Голова Григория кружилась, и он не сразу понял вопрос. Его сердце учащённо билось, дышал он прерывисто.

— Я вспомнил… Айсу.

Врач округлил глаза. Он торопливо схватил перо и бумагу.

Пока Григорий говорил, Гуюл исписал уже весь лист. Он уже было потянулся за новым.

— Ещё я видел… Джошкуна.

Перо выпало из рук доктора. Он нахмурился, посмотрел прямо в глаза Григорию, а затем удивление захватило морщины на его лице. Он открыл было рот, чтобы что-то спросить, но не смог.

Гуюл отошёл к телефонному аппарату, попросив соединить его с командиром. Григорий не слышал, что врач так вкрадчиво и тихо говорил в трубку. Доктор вернулся всё ещё с удивлённым выражением лица.

— Сейчас ты расскажешь полностью всё, что ты видел, а затем я постараюсь выпросить тебе отпуск. От сеансов отдыхать тоже нужно. Поэтому, если будешь честен со мной, мы тебя оставим в покое на время.

— Приветствую Вас, Джошкун белюк-ага, — почтенно поздоровался Гуюл.

Доктор хотел было встать, но Джошкун вытянул руку вперёд, останавливая его и торопливо заходя в кабинет.

— Что он вспомнил?

— Он вспомнил Вашу сестру и… Вас.

Выпучив глаза на врача, белюк-ага остановился. По лицу стекла капля пота от волнения. Внезапно он надулся, перебирая пальцами. Его лицо сделалось красным от гнева и нетерпения.

— Что конкретно он вспомнил?

Гуюл поклонился, начиная рассказ Григория. Доктор в точности передал все его слова, сделав акцент на взаимоотношениях Джошкуна и Айсу.

— То есть, этот щенок был у меня под самым носом! — раздражительно воскликнул командир.

В порыве ярости он смёл со стола все бумаги, тяжело дыша.

— Что же Вы так, Джошкун белюк-ага, это важные записи.

Гуюл невозмутимо собрал все разлетевшиеся по полу бумаги и снова сложил их на стол.

— Показывай, — грубым голосом приказал командир.

Врач незамедлительно предоставил все документы. Джошкун быстро пробежался по исписанным бумажкам, но на одной из них мужчина остановил свой взгляд.

— Что это? «Прошу предоставить временный отдых от проводимых экспериментов пленному Григорию Петровичу Протасову в связи с возникшими вопросами по поводу его воспоминаний».

Белюк-ага хлопнул по столу документом.

— Какие это возникшие вопросы? Если они есть, нужно дальше продолжать эксперимент, пока он не сознается!

— Послушайте, Джошкун белюк-ага, сейчас вопросы не к нему.

— А к кому же?

— К Вам.

Неожиданность этого ответа ещё больше разозлила командира. Его ноздри расширялись, чуть ли не выпуская пар.

— Ты спятил, Гуюл?! Какие ко мне могут быть вопросы?!

— Я прошу Вас проявить терпение и посотрудничать в этом деле. Это поможет узнать всю правду. Возможно, мы докажем вину Григория быстрее.

На последней фразе Джошкун немного остыл. Он прокашлялся и выпрямился.

— И что же ты хочешь делать?

— Я хочу провести сеанс гипноза над… вместе с вами, — оживился Гуюл, немного запинаясь. — В точности также, как было у Григория. Вам нужно будет только рассказать после сеанса, что вы видели.

Джошкун недоверчиво сузил глаза, осматривая доктора. Для мужчины было странным то, что он так просто освободил Григория от сеансов. Но командиру не терпелось вывести пленного на чистую воду, так что он согласился.

Мужчина стоял посреди глиняной комнаты, украшенной ярким расписным ковром. Напротив него стояла девушка, держа в руках шёлковый платок. Синий, усыпанный белыми звёздами и жемчужной луной, он оттенял бледноватый оттенок кожи девушки.

— Это тебе. С днём рождения, Айсу.

— Спасибо большое, Джошкун.

Девушка улыбнулась, надевая подарок на голову. Убрав волосы, она посмотрела в глаза брату. В них виднелся ласковый, но в то же время игривый огонёк. Айсу обняла брата, а он вдохнул аромат платка, через который чувствовались её мягкие волосы.

Айсу шла по коридору, проходя мимо комнаты брата. Она случайно заглянула к нему. Девушка отошла от комнаты к стене под силой Джошкуна.

— Ты даже не знаешь, каких усилий мне стоит… — начал он, прерывисто дыша ей прямо в ухо.

Но он не закончил. Вместо этого Джошкун силой потащил сестру к себе в комнату. Девушка сначала спрашивала, что он делает. Но, когда брат стал настойчивее, Айсу поняла, к чему всё идёт. Страх расползся по телу дрожью. Она закричала, стала вырываться, но это было безуспешно. Он повалил Айсу на кровать, закрыл ей рот рукой, а затем накрыл её своим телом.

Белюк-ага сразу не хотел говорить о том, что видел. Он долго отнекивался, притворяясь, что сеанс гипноза не сработал. Но доктор сумел убедить его рассказать правду, напоминая о наказании для пленного. Гуюл внимательно и с напряжением слушал воспоминания Джошкуна. Ни одна его бровь не дрогнула. Он лишь тяжело вздохнул, когда мужчина кончил рассказ.

— Нам понадобится несколько сеансов, Джошкун белюк-ага.

Лицо Джошкуна помрачнело, но он не отказал. С каждым новым сеансом ему всё меньше хотелось докопаться до правды, но он понимал, если откажется — вызовет подозрения ещё больше. Он что-нибудь решит, что-нибудь придумает. Как он это делал раньше.