Отражение (джен)

Намджун в очередной раз присмотрелся к Чонгуку. С парнем творилось что-то непонятное: за последние дней пять его точно подменили. Жёсткий (если не сказать жестокий) с примесью отвращения взгляд, направленный на Джина, вызывал ощущение неправильности, чего-то чужеродного. Намджун не понимал, что происходит с их макнэ, а когда спросил, всё ли в порядке, Чонгук спокойно ответил, что все как обычно, ничего нового. Но Намджун видел иную картину. Чонгук был словно не в себе. Кидал жёсткие взгляды на Джина, с брезгливостью смотрел на Юнги (хотя Юнги сказал Намджуну, что все в порядке, они с Чонгуком не ссорились даже), а когда общался с самим Намджуном... Ким не мог дать определение странным взглядам и интонациям, когда они были рядом и говорили друг с другом.

Намджун не желал признаваться себе, но Чонгук пугал его. Что стало с добрым, милым парнишкой? Может, так устал от давления и ненависти по отношению к себе, что сломался морально? Но сломленным он не выглядел. Наоборот — воодушевленным и каким-то болезненно дерзким. Может быть, это некая психологическая защита от всего негатива вокруг группы?

Намджун подумал, что даже в самые темные для них времена, Чонгук никогда не был... отталкивающим.

Всё было безумно. Всё, что видел Намджун в глазах Чонгука, обращённых на него. Безумная любовь и безумная ненависть. Складывалось впечатление, что макнэ сходит с ума по лидеру. Намджун не хотел так думать, но он видел это во взглядах, движениях, прикосновениях и нотках в голосе Чонгука.

А сегодня Намджун отметил ещё одну странность: другая походка. Чонгук никогда так не двигался. Уж Намджун-то знал макнэ четырнадцать с половиной лет и не мог не заметить такую перемену.

Намджун отозвал Хосока в угол тренировочного зала и вывалил на него все, что тревожило по отношению к Чонгуку.

— Я тоже заметил небольшие перемены в его поведении, — наблюдая за макнэ, признался Хоби. — Но, думаю, он просто устал, как и мы все.

— Но никто из нас не ведёт себя странно и отталкивающе, — парировал Намджун и опять поймал на себе масляный взгляд Чонгука. Кима передёрнуло, и он отвернулся. — Что хочешь говори, но с ним что-то неладное творится. Может быть, ему нужна психологическая помощь?..

Не следующий день после отработки хореографии Намджун вновь заговорил о Чонгуке, когда они с Хосоком вышли из здания компании:

— Знаю, как это прозвучит, но это не Чонгук, Хоба. Он даже двигается иначе.

— Намджуни, ты перетренировался, — друг с жалостью взглянул на него. — Слушай, отдохни дня два. Не приходи пока. Мы и без тебя потанцуем... Это наш Чонгук, просто безумно уставший. Хорошо, что через неделю Новый год — будет время для отдыха.

Намджун не стал переубеждать друга, он и сам понимал, как абсурдно звучат его слова. Возможно, Хоби прав, и Намджун просто переутомился, слишком устал морально. Намджун провёл по лицу рукой и поплелся к своей машине, не замечая тревожного взгляда Хоби. Чон длинно выдохнул, повернулся к своему авто и открыл было дверцу, когда на стоянке появились Чонгук с Сокждином. Младший Чон сел в Астон Мартин старшего Кима, и Хоби спросил:

— А какая у тебя новая машина, Чонгуки? — вопрос появился на языке сам собой, а все из-за назойливого утверждения Намджуна: мол, это не их макнэ, и с ним что-то не так.

— Какая именно? — на лице Чонгука не читалась ни одна эмоция. Как будто ему было пофигу. Или именно это он пытался показать.

— Новая, которую ты купил две недели назад, — на ходу сочинил Хосок.

— Тебе какое дело? — Чонгук всё же не справился с лицом, и Хосок подумал, что Намджуни прав: с макнэ что-то неладное происходит, возможно, проблемы в плане психологии. Брезгливость и надменная усмешка в глазах макнэ неприятно удивили Хоби. Он не смог припомнить, что бы хоть раз видел такое выражение на лице Чонгука.

— Мне просто интересно, чего ты волнуешься? И, кстати, почему ты не ездишь на своем любимом Мерседесе? — Хотя никакого Мерседеса никогда не было и в помине.

Чонгук чуть не ляпнул: потому что водить не умею. Но вовремя спохватился:

— Он сломался... Джин, может, мы поедем уже? — поторопил Чонгук ничего не понимающего хёна.

Когда автомобиль Джина завернул за угол, Хоби всё ещё стоял с открытым от удивления ртом и бешено колотящимся сердцем.

— Или у Чонгука большие проблемы с головой, или это вообще... — последнюю мысль Хосок не сумел обличить в слова, она была слишком бредовой, нереальной. Не существуют столь похожих людей. Это невозможно.

* * *

Юнги вскользь читал комментарии Чонгука под постами арми и не вдумывался в смысл его слов, пока один особо жёсткий ответ не привлек его внимание. Юнги перечитал комментарии макнэ и не поверил глазам. Чонгук никогда ни при каких обстоятельствах не позволил бы себе так жёстко отвечать поклонникам. Юнги решил, что Чонгук вусмерть пьян.

— Да нет, пьяный он наоборот ещё милее. Какого лешего тогда? — Он позвонил Чонгуку, но тщетно ждал ответа; судя по всему, Чонгук не собирался выслушивать нотации от "кота". Минуты через три он сам перезвонил и поинтересовался, что хотел Юнги. Но сказал это таким высокомерным тоном, точно делал одолжение. — Что на тебя нашло, Чонгук? Извинись перед арми. Твоё поведение непозволительно.

— Непозволительно проваливаться в прошлое, кувыркаться с замужней бабой, бросить её, а потом жить как ни в чем не бывало в своем времени и радоваться. А ещё меня бесит, как ты изображаешь из себя благодетеля со своим центром. Любой нормальный человек понимает, что это всего лишь правильный продуманный ход для улучшения твоей подмоченной репутации, а не только твоё желание помогать... Только тупые фанатики верят в твои ангельские намерения, в которых нет и капли расчётливости...

Юнги ещё долго смотрел на черный экран телефона после того, как Чонгук прервал разговор. Все его слова жалили больнее раскаленных кинжалов. Противно признаваться самому себе, но Чонгук был в малой степени, но всё же прав насчёт репутации и всей ситуации вокруг этого. И всё же не это выбило Юнги из равновесия, потому что он чётко и ясно понимал, в каком мире он живёт, что иногда нужно подсластить пилюлю, образно говоря, тем более, если живёшь в Корее. Но это отнюдь не значило, что он не любит свой центр и всё что с ним связано. Наоборот. Его детище теплом отзывалось в душе. Он хотел помогать детям и осуществил задуманное.

Больше всего Юнги шокировали слова Чонгука о путешествии в прошлое. Да, Юнги действительно провалился в начало девяностых годов и там встретил... Он пропал сразу как только увидел её. Вроде внешне в ней не было ничего особенного, но... она оказалась той самой женщиной.

Ни до ни после встречи с ней, Юнги не чувствовал к женщинам ничего подобного. Ту невероятно нежную страсть, которой был готов отдаться с головой. Броситься головой вперёд в бездну желаний и чувств, не обращая внимания на ее замужество. И он бросился, забыв все приличия и нормы морали. И никогда не был так ощутимо, безгранично счастлив. Правда, недолго. Три месяца безумства и свободы. А затем его вновь затянула воронка, через которую он попал в прошлое. Внезапно и бесповоротно. Он никогда, ни одному человеку не рассказывал об этом! Ни одному!

Он всё ещё не избыл ту тоску по той самой женщине.

И как, как, чёрт побери, Чонгук узнал об этом?! Может быть, это был эксперимент правительства или что-то в этом духе? Если так, то почему Чонгук знает? Кто он?! Уму непостижимо! Голова просто лопалась от нагромождения мыслей, а в душе творилась полная неразбериха.

Юнги схватился за голову. Он не понимал, что происходит, но точно знал одно: с Чонгуком что-то явно не то в последнее время. Но Намджуна он не стал грузить ещё больше, чем он сам себя загоняет.

* * *

Юнги ошалело огляделся по сторонам и понял, что они уже приехали. Всю дорогу от дома до компании он отрешённо смотрел в окно, но видел ли хоть что-то, Намджун не понял.

— С тобой-то что? — озадаченный взгляд Намджуна прошёлся по лицу Шуги. — Выглядишь потерянным.

— Что с нашим Чонгуком? Ты ведь замечал за ним что-то странное,— вместо ответа произнес Юнги.

— Это не Чонгук.

Юнги ещё вчера сказал бы Намджуну, что он спятил, но после разговора с макнэ уже во всём сомневался.

Ребята вошли в зал для танцев и застали там Сокждина, Хосока и Чонгука с Шихеком. Последний выговаривал Чонгуку за его неподобающие поведение по отношению к арми.

— Что с тобой случилось? Ты никогда не позволял себе такого!

— Мне тоже хочется знать, что происходит, — Намджун тяжёлым взглядом обвёл фигуру макнэ и тот выдал сияющую улыбку, явно не соответствующую ситуации. И Намджун задал роковой вопрос, последствия которого никто не мог предугадать: — Кто ты? И где наш Чонгук?

Сокждин и Хоби с немым вопросом уставились на лидера. Шихек перевел взгляд с Намджуна на Юнги и понял, что Мин тоже задаётся этим вопросом. Это было парадоксально и дико. Шихек повернулся к макнэ, лицо которого в этот миг не выражало ничего. Оно выглядело абсолютно не читаемым.

— Ты слишком загнался, хён, и устал, соображаешь плохо, — едва слышно ответил Чонгук, опустив голову.

— Намджуни, правда, ты несёшь...

— Джин, стой молча, — выдавил Намджун, чувствуя, как волнение ядовитой змеёй вползает в душу. И страх за жизнь макнэ затопляет его с головой. Ещё сегодня утром он сомневался в своих подозрениях, потому что его собственное состояние иногда вызывало опасения. Он всё время в себе сомневался. Но сейчас, встретившись глазами с парнем напротив, Намджун понял, что перед ним незнакомец. Да, это было лицо Чонгука, но и только. Язык тела, манера говорить... и как они сразу не распознали подмену? Может, потому что он мало разговаривал, как и их Чонгук? — Скажи, где он, и можешь идти куда хочешь, мне, по большому счету, плевать, кто ты, — конечно, его волновало, откуда и зачем этот человек появился здесь, но главным для Намджуна было узнать, что его макнэ жив. Он боялся подумать, но вдруг этот незнакомец...

— Ты прилюдно говоришь на виверс, что не в порядк...

Намджун, не дослушав, направился к выходу из зала, но Чонгук преградил ему дорогу и схватил за руку.

— Ну вот какого черта ты въедливый, как сволочь? Не живётся тебе спокойно?! — Чонгук с маниакальным блеском в глазах подошёл вплотную к Намджуну, едва ли не касаясь его носа своим. — Тебе обязательно нужно все испоганить. И всегда так было: что здесь, что в Трёх Лунах! Тебе ведь всегда нравилось издеваться надо мной?! — чуть ли не брызгал слюной макнэ.

— О чём ты, парень? — Намджун так опешил, что даже забыл, куда направлялся и что собирался сделать. Он вырвал руку из захвата Чонгука, но тот не дал ему уйти, хватая Намджуна за воротник.

Джин, Хосок и Шихек не знали, что и думать. Намджун выдвигал невероятные обвинения по отношению к макнэ, утверждая, что это совсем другой человек. А их настоящий макнэ непонятно где и, возможно, в опасности. Парень напротив Намджуна сейчас правда мало напоминал Чонгука из BTS: жёсткий взгляд исподлобья и кривая болезненная улыбка вызывали отторжение и неприятное чувство гадливости.

Чонгук, или кем бы он не был, ни с того ни с сего дёрнулся как от удара по лицу, вскрикнул, выхватил из кармана короткий, обоюдоострый кинжальчик из странной черной стали и...

— Не смей!!! — только и успел выкрикнуть Сокждин.

Намджун охнул от острой, пронзающей боли и посмотрел вниз. Из живота торчала чёрная блестящая рукоятка. Чонгук дёрнул её на себя, с неподдельным страхом посмотрел на кинжал у себя в руке и вылетел вон из зала. Никто не остановил его. Все смотрели, как Намджун зажимает рану и оседает на пол. Все происходило как в замедленной съёмке.

Шихек очнулся первым и набрал номер скорой помощи. Юнги и Сокждин подхватили Намджуна под руки и аккуратно опустили на пол, положив его горизонтально.

— Ты только не двигайся и не говори ничего, все будет хорошо, — приговаривал Джин, испытывая плохо контролируемый страх и подступающую к горлу тошноту. — Не двигайся, лежи спокойно.

Но Намджун должен был сказать, иначе парни могут наделать глупостей:

— Не говорите, что это был Чонгук или его двойник. Скажите, что незнакомец в маске. Иначе арестуют нашего, — он сделал над собой усилие и тихо закончил, — макнэ... Найдите его... — и затих, закрыв глаза.

— Намджун! — позвал Сокждин. — Не закрывай глаза! Смотри на меня!

* * *

Парни сидели в пустой палате, любезно предоставленной им главным врачом больницы, и молчали. Ждали.

— Хоби, хватит шмыгать носом, у меня нервы не выдерживают, — как можно спокойнее попросил Юнги, хотя хотелось орать, разбить что-нибудь или сломать кому-нибудь пару костей, например, тому ушлепку. Кто он, Юнги понятия не имел, но сейчас почти на сто процентов был уверен, что это не их Чонгук. — Он знал всю хореографию, значит, следил за нами. Знал песни. А вот как пел, мы не знаем. Он просто открывал рот на репетициях.

— Ты всё ещё утверждаешь, что это не наш Чонгук, который просто... — Джин не смог закончить.

— Сошел с ума? И решил завалить Намджуна?! — Юнги резко поднялся и прошёлся по палате туда-сюда. — Этот парень знал то, чего не знал обо мне никто в мире, понимаете? Вообще никто. Такое ощущение, что он работает на правительство.

— Это звучит слишком неправдоподобно, — неуверенно обронил Хосок.

— Проверьте, парни, он сказал мне такое... В общем, этого никто не мог знать, но он знал. Такое могли повернуть только учёные, работающие на правительство или что-то подобное. Я попал под какой-то эксперимент правительства.

Хоби и Джин просто молча смотрели на него, не зная, что и думать, но видели, что Юнги честен. Как, впрочем, и всегда. Он не из тех, кто притворяется перед друзьями.

Парни вскочили с мест и с надеждой посмотрели на вошедшего Шихека.

— Его жизнь вне опасности. Рана глубокая, и крови он много потерял, но органы не задеты.

Сокждин опустился на стул и облегчённо вздохнул. Спросил:

— Что ты сказал полиции?

— То, что Намджун просил: неизвестный в маске вошёл в зал и ударил Намджуна ножом. Как он сбежал — неизвестно. — Шихек немного помолчал. — Отправил охрану проверить дом Чонгука, но там пусто. Не знаю, что и думать, что делать. Если это все же Чонгук, то... Не знаю, как быть. Отдавать его под суд?

Юнги поведал о своих подозрениях и о том, что этот парень скорее всего из разведки, работает на высшие сферы страны.

* * *

Чонгук потёр стёртые до крови запястья. Он всё-таки сделал это — освободился от пут. Пришлось тереть верёвку из странного светящегося материала об угол стола долго и нудно, но это стоило того. Теперь его передвижения сковывали только оковы на ноге. Но с ними все было намного сложнее. Чтобы открыть их нужен пульт, находящийся на браслете двойника Чонгука. Он сам ему рассказал, чтобы поиздеваться и дать понять, что Чонгук не выйдет отсюда никогда. Этот ненормальный парень вообще много чего ему наговорил. И это чертовски напугало Чонгука. Он понял, что перед ним безумец с маниакальными наклонностями. Человек, способный на все ради достижения цели, какой бы невероятной и сумасшедшей она не была. По его словам его целью являлся кто-то из хенов Чонгука, но кто конкретно, Хасан умолчал, позволяя Чонгуку вдоволь наслаждаться неизвестностью тире страхом. Он приходил время от времени и рассказывал, что никогда не видел мужиков тупее, чем члены BTS. И как здорово и просто он обводит их вокруг пальца.

Чонгук не представлял, где находится. Комната, в которой он был заточен не имела окон, только полоску подсветки под потолком, туалет, столик и койку без матраса. Хасан не давал ему умереть от голода и жажды, приносил воду и странную, безвкусную дрянь вроде каши, но эта бурда помогала не загибаться от голода.

— Эх, Чонгуки, — Хасан неожиданно появился, хлопнув дверью о стену, — хорошо, что я тебя не пришил! — он нервно, истерично хохотнул. — Воняешь, как падаль, кстати, — подмигнул он макнэ. — Даже не знаю, выпустить, что ли, тебя. Сейчас у вас такая байда... Нужно кого-то отдать правосудию. Не мне же садиться в тюрьму.

— О чём ты? — чувствуя жгучую нестерпимую ненависть, выдавил Чонгук. Он никогда никого не ненавидел. До недавнего времени.

— Они всё-таки доперли, что я — не ты. Где я прокололся?

— При чём здесь тюрьма?

— Я идиот! — внезапно заорал Хасан во всю мощь лёгких, испугав Чонгука. — Идиот!!! Зачем я убил его?! Лучше бы прирезал убогого Юнги.

— О ком ты, о чём ты говоришь, чёрт подери?! — Чонгук сразу поверил, что этот урод не врёт. Он убил кого-то из его хёнов. Хасан несколько раз приносил ему отрезанные человеческие пальцы, говорил, что любит оставлять трофеи.

Вместо ответа сумасшедший двойник вытащил из-за пазухи нож с запекшейся на нём кровью. Чонгука затрясло. Если бы он мог сейчас дотянуться до Хасана, он бы покалечил его до неузнаваемости.

— Ранение в живот или что-то вроде того. Может, он ещё жив? — с надеждой спросил он.

— Я умоляю, отпусти меня, я сделаю все, что захочешь, — Чонгук встал на колени и склонил голову, заведя руки за спину, чтобы Хасан думал, что путы все ещё сковывают руки макнэ. Чонгук действительно готов был на многое, только бы выйти отсюда и узнать, что все хены живы. — Прошу тебя.

— Это неправильный ход, — испытывая удовольствие от унижения узника, ответил Хасан, — Чонгуки. Презираю паскудных раболепных увальней.

— Тогда дай мне хотя бы попить. Руки и ноги затекли, не могу встать и взять стакан, — ему не пришлось играть, голос от страха за хёнов дрожал и звучал жалко. В глазах защипало.

— Дам, а то ещё сдохнешь, кто тогда будет сидеть в тюрьме? Надо бы точно узнать, объявили тебя в розыск или нет. Если да, то я тебя отпущу, конечно.

Он сделал шаг к Чонгуку и... получил сокрушительный удар в солнечное сплетение. Отточенным боксом ударом Чонгук выбил из лёгких Хасана весь воздух, заставив его согнуться пополам и задыхаться. Он не ожидал, что Чонгук избавился от веревки.

— И как ты вернёшься в своё измерение?

— Ты сам мне и показал, как это сделать, — прижимая Хасана к полу, выдавил Чонгук. Он снял с рук двойника браслеты управления пространством и оковами, приложил палец двойника, и оковы с ног спали. Но Чонгук недооценил своего противника. Хасан юрким, почти неуловимым движением выскользнул из хватки Чонгука и бросился вон из комнаты. Чонгук — за ним. Они бежали по тёмному гулкому длинному коридору, сворачивая то влево, то вправо. Хасан не был сильным, но ловким и стремительным, Чонгук едва поспевал за ним. Двойник резко свернул налево, и Чонгук чуть не промахнулся мимо поворота, но вовремя среагировал.

Хасан вбежал в ярко освещенный просторный кабинет, Чонгук, по инерции, за ним. Он, наконец, настиг его и со всей злости ударил кулаком в спину: за себя и за парней. Хасан словно споткнулся и врезался лицом в стену. Золотой макнэ схватил его за правую руку и прижал его палец к браслету, открывающему проход между измерениями. И сверкающий по периметру проход почти тотчас появился на том месте, где только что находилась стена.

Макнэ потащил Хасана за волосы к проходу, но его остановил неприятный скрипучий голос за спиной:

— Хасан? Ты что собираешься делать? И что это за чучело у тебя в руках?

Чонгук молниеносно обернулся и на миг забыл, как нужно дышать. Говоривший человек расслаблено присел на подоконник и насмешливо смотрел на Чонгука. И его лицо... Чонгук не мог отвести взгляд от знакомого до последней родинки лица. И родинка под губой, как у Чонгука, тоже имелась.

— Намджуни-хен? — машинально спросил макнэ, уже понимая, что неправ. Да, человек перед ним был точным двойником Ким Намджуна, что касалось лица. Но худое некрасивое телосложение и длинные черные волосы с проседью до поясницы явно принадлежали другому человеку. — К... кто ты? — Чонгук так разволновался, что все сильнее и сильнее цеплялся за волосы Хасана, который не мог произнести и слова — из носа хлестала кровь, заливая рот.

Незнакомец тоже понял, что перед ним не Хасан... Он вышел из-за стола, опираясь на трость с большим набалдашником и посмотрел на пол, где сидел его товарищ. Двойник Намджуна с тихой яростью обратился к нему:

— За каким лешим ты притащил сюда этого? Если развлекаешься, то делай это в другом месте. Можешь гадить где угодно, но здесь... И кстати, — он перевел взгляд на макнэ BTS и насмешливо поинтересовался, — что ты собираешься делать с Хасаном? Думаешь, так просто прийти в чужой дом и делать все что вздумается твоей маленькой глупой голове?

— Скажи этому ублюдку, который убил... или ранил моего хёна! — Чонгука опять затрясло при мысли о том, что кто-то из его близких людей, возможно, мёртв. — Он должен ответить за это по закону!

— Я же просил никого больше не убивать! А если убил — прячь улики! — кричащим шёпотом прошипел генералиссимус.

Чонгуку надоело слушать всю эту гнусь. Он выхватил из рук "Намджуна" трость, выбросил её в окно, в которое заглядывали три разномастные луны, и шагнул через проход между измерениями, таща за собой ненавистного Хасана. Чонгук прижал палец Хасана к браслету, и проход закрылся. За секунду до того, как пространство схлопнулось, отделяя этот мир от другого, макнэ увидел лицо человека, как две капли воды похожего на Намджуна, но при этом не имеющего с ним ничего общего.

Через два часа в доме Золотого макнэ появились Джин и Юнги. Парни с заметным облегчением посмотрели на Хасана. Джин ведь решил, что Чонгук...

— Мы его два дня не могли найти, — Юнги кивнул в сторону Хасана. — Мы боялись, что тебя больше нет... Точнее я боялся и Намджун, потому что не все могли принять тот факт, что в мире есть твоя точная копия, по крайней мере внешне. У него и голос такой же, да ты и сам слышал. Как мы могли подумать, что это не ты? — Шуга пытался оправдать сам себя, потому что испытывал чувство вины из-за всего случившегося, из-за того, что сразу не распознал подмену, обман.

* * *

Намджун улыбнулся через силу вошедшему Сокждину, но улыбка медленно сползла с лица по мере того, как Джин подходил ближе. Его друг выглядел совсем иначе, нежели всегда. Слишком высокий, болезненная худоба, длинные волосы растрепаны и торчат в разные стороны, как у чокнутого профессора. Плюс странный белый халат.

— Кто ты? — нахмурился Ким. После истории с Чонгуком он не удивился бы, если встретил бы ещё одного двойника.

— Невероятно, парень! Вы прям как однояйцевые близнецы, — вошедший наклонился над Намджуном и пристально рассматривал его лицо. — Даже родинки на тех же местах. Просто невероятно! — вновь воскликнул он хриплым низким голосом и весело улыбнулся. — Я — Ан Сокждин, учёный и медик. Хасан серьезно ранил вас, и мне очень жаль. Но я могу восполнить недостаток крови и вообще вылечить рану. Вы даже будете чувствовать себя бодрым, — и этот странный человек без разрешения отодрал пластырь от раны. Намджун едва не лишился сознания от боли. Учёный вынул из кармана что-то наподобие шприца, воткнул иглу прямо в шрам и ввёл содержимое шприца. Боль была адской...

Когда Намджун очнулся, двойник Сокждина тепло улыбнулся в очередной раз.

— Ну всё, теперь можешь вставать и идти, куда хочешь. Ты, наверное, хотел увидеть, спросить...

— Я не знаю, какого хрена вообще происходит, кто ты и откуда ты всё знаешь, но твой знакомый чуть не убил меня! Он что-то сделал с Чонгуком... Если Чонгук...

— Твой друг жив, — перебил учёный. — Он оказался не робкого десятка. Освободился, выбрался из нашего мира живым, прихватив с собой Хасана. Хочет, наверное, засадить его за решётку. И в какой-то степени я могу его понять.

— В какой-то степени?! — сейчас Намджун испытывал такую бешеную злость... Он шагнул к парню на стуле, и тот непроизвольно напрягся, испугавшись, что этот Намджун, в отличие от его знакомого, может ударить сам, а не действовать за спиной чужими руками. Но Намджун, конечно, сдержался.

— Где твой знакомый, этот Хасан?

— В доме Чонгука, насколько я знаю от Намджуна.

Намджун хотел застегнуть пуговицу на рубашке, да так и застыл с поднятой рукой.

— Ещё один двойник? — он получил утвердительный кивок, и поинтересовался: — Ваш мир — что-то вроде зеркального отражения нашего?

— Весьма точное определение. У нас даже языки одинаковые. Не знаю, отчего так случилось, не спрашивай, я сам до сих пор не могу поверить.

— Как вы проникаете сюда? — Они вышли из палаты и направились вниз. — И как ты меня нашёл?

— Скажем так, мне помогли изнутри.

Намджун думал недолго.

— Наши спецслужбы? Вы с ними контактируете?

— Ну да, есть такое, — Сокждин казался излишне воодушевленным, когда Намджун обращался к нему. Складывалось впечатление, что он рад встрече.

Когда они вышли из больницы, учёный потащил рэпера за угол, в темноту. Он нажал на экран браслета несколько раз и прямо перед ними образовался светящейся по периметру проход.

— Пошли, быстро, это несанкционированно, и я могу за это схлопотать. — Ан потащил обалдевшего Намджуна за собой, и они оказались в доме Чонгука. Как сразу понял Намджун, в кухне, которая в данный момент больше напоминала место побоища. Проход закрылся, и Ким с волнением спросил:

— Чем тут Чонгук занимался? Уж точно не готовкой.

Доктор пожал плечами, и они направились на звук голосов. Намджун отчётливо слышал ругань Юнги, а ещё неприятный старческий голос. Старик утверждал, что это всё недоразумение, и нужно быть снисходительными к Хасану, ведь он просто больной мальчик.

— Звучит упоительно: больной мальчик, — с непередаваемой интонацией передразнил Юнги.

Намджун подумал, что будь у Юнги шанс, он обязательно плюнул бы в морду говорившему старику.

— Кто этот старик? — буравя взглядом спину человека с седой длинной косой, тихо спросил Намджун доктора, когда они остановились на пороге гостиной. Там собралось немало гостей: бледный Чонгук (Намджун облегчённо вздохнул), злой Юнги, онемевший Сокждин, Хасан с разбитым лицом и наглой ухмылкой, пожилой мужчина (кого-то он напоминал), несколько человек в форме и человек с длинной косой.

Учёный мельком глянул на Намджуна и сразу же отвёл глаза.

— Генералиссимус Ян Намджун — твой двойник, но он не старик, он твой ровесник, — ответил док. — Крайне жесткий, но гуттаперчевый, если ему это выгодно, крайне мстительный, но по настроению. Неплохо манипулирует людьми. Ну, обычный правитель нашего мира. Всякие репрессии, расстрелы там...

— То есть обычный политик, — с презрением констатировал Намджун. — Скучно и банально, я-то думал: что-то действительно стоящее. — Он тихо вошёл в гостиную и сел возле стены в кресло. Никто даже не заметил, все были поглощены разговором и мыслями. Доктор Ан встал рядом, но нечто невероятно любопытное привлекало его внимание. Он выбежал на середину гостиной с протянутой рукой и подал её стоящему возле Чонгука парню.

— О, я не знал, что вы существуете. Вы — моё отражение, — так мы называем своих двойников из вашего мира. Я Ан Сокждин, хех, так здорово видеть вас, — тараторил док. — Вы, безусловно, не так красивы, как я, но ничего так. О, и вы ниже, что тоже приятно.

Это было совсем несообразно ситуации, но Намджуну стало смешно из-за реакции его хёна. Он не знал, что больше удивило и возмутило Ким Сокждина. То, что его двойник считал себя красивее, или просто его существование. Вокалист BTS просто стоял и хлопал глазами, не в силах вымолвить и слова. Так был поражен.

— ..., ещё один двойник! — не сдержался Юнги. — Но этот хотя бы забавный. Мне интересно, у вас что, там весь набор BTS? Хоби и Тэхени есть в наборе?

— Отражение Ким Тэхена я так и не нашёл по базе. А вот Хосок имеется. Правда, имя совсем другое.

— Это потому что Тэхени слишком уникальный самородок, чтобы иметь жалкое подобие, вроде отребья здесь присутствующего. Хотя господин доктор кажется более менее адекватным и приветливым, — глубокий голос Намджуна прозвучал неприветливо и низко. Парни сразу сообразили, что их лидер зол как никогда прежде. А Юнги подумал, что очень давно не видел у Намджуна такого взгляда. Он даже передёрнул плечами как от мороза.

— Благодарю, старина, — искренне рассмеялся учёный, — в основном мне говорят нечто противоположное.

Буквально все повернулись на голос лидера BTS. Кроме его двойника.

Худой до изнеможения генералиссимус Ян сел неестественно прямо и спросил седого мужчину, сидящего на кресле справа от Юнги (и Намджун догадался, что именно Юнги является отражением этого старика):

— Отец, мы правда так похожи?

— Отец? — одновременно произнесли Намджун и Юнги. И Юнги едва сдержал смех, представив на миг себя отцом Ким Намджуна. — Думаю, даже у меня получилось бы лучше.

— О чём вы? — живо поинтересовался доктор, разглядывая при этом своего двойника. Тот не оставался в долгу.

— Быть отцом... Твой папаша неверно представляет, что это значит, Намджуни, — Юнги брезгливо осмотрел своего двойника и перевел взгляд на генералиссимуса, от вида которого его просто тошнило. После рассказа Чонгука о его первой встречи с двойником Намджуна, Юнги проникся к генералиссимусу стойким неприятием и отвращением. Человек так легко рассуждающий об убийстве людей, мог вызывать только такие чувства.

— Когда живёшь маленькой жизнью, вряд ли можно понять таких, как я, или мой отец, — произнес Ян Намджун с лёгким пренебрежением и вновь поймал полный отвращения взгляд макнэ. Его это позабавило.

— Я не знаю, какой великой жизнью ты живёшь, да мне, в общем-то, и насрать, — откровенно высказался Намджун, — но точно могу сказать, что Юнги прав: каким же дерьмовым папулей нужно быть, чтобы вырастить такую скотину, вроде тебя? Называешь величием массовые расстрелы? — Намджун попытался сосредоточиться на главном: — Так зачем все это? Зачем Хасан выдавал себя за Чонгука? Ради забавы?

— Из-за маниакальной увлечённости Намджуном, — честно ответил пожилой двойник Юнги, во всех деталях разглядывая лидера BTS. Слабый и в то же время невероятно сильный, этот Намджун вызывал у Лисана уважение своим умением объединять людей. — Хасан что-то вроде эксперимента. Не буду вдаваться в подробности, но несколько лет назад я проводил эксперименты: внушал подопытным всё, что хотел. Я внушил Хасану, что Ян Намджун что-то вроде его господина, которого он любит и ненавидит. Который имеет право распоряжаться Хасаном по своему усмотрению. Но я не учёл, что Намджун узнает об этом...

— И Намджуни захотелось новую игрушечку? — поморщился RM. — А ты, как хороший папаша, не смог отказать? И что, наигрался, Намджуни? Наверное, заставлял Хасана быть своими руками? Сам-то ты вряд ли их пачкал?

— А ты уже начал его жалеть?

— Отчасти, — признался Намджун, буравя тяжёлым взглядом седую макушку. — В какой-то степени он пешка, глупая марионетка. И все же, зачем Хасан следил за нами? Зачем проник в нашу группу под видом Чонгука? Ради чего? Только потому что мы с тобой похожи?

— Допустим, вы уже бывали в нашем мире и сотрудничали с нашими властями, — проговорил Юнги, — но как Хасан, простой эксперимент, узнал о нас и захотел вот так сразу...

— Думаю, это очевидно, — тихо обронил Ким Намджун и посмотрел в глаза Юнги.

— Хочешь сказать, это был ещё один эксперимент? — спросил он.

— Или папочка экспериментировал, или Намджуни манипулировал.

— Тупые ублюдки, — выплюнул Шуга.

— Чего я не могу понять, так почему Хасан хотел тебя убить? — Ян Намджун в задумчивости провел тонким пальцем по губам. — Он не может меня убить, он на это запрограммирован. И человека с моим лицом — тоже.

— Потому что Намджун — не ты! — Юнги всё время злился и ничего не мог с собой поделать. Он всё ещё отчётливо помнил теплую кровь на своих руках, когда зажимал рану Намджуна. — Хасан долгое время общался со сбродом вроде тебя, который издевался над ним, а потом он встретил хорошего, доброго человека с твоим лицом. У него просто поехала крыша.

— Думаю, вы правы, — доктор Ан внимательно посмотрел на Юнги. — У Хасана поехали заводские настройки, как вы говорите. Он же мало знал хорошего обращения, а потом его круг общения резко изменился. Его переклинило.

— Я рад, что ты жив. Я, правда, не хотел убивать тебя, кого угодно, только не тебя, — сказал Хасан, желая поймать взгляд лидера BTS, но тот избегал его.

Намджун посмотрел на людей в форме с нашивкой в виде корейского флага.

— И что грозит Хасану? Попытка убийства — тяжёлое преступление. Или он не попадает под наши законы, потому что, по сути, его не существует в нашем мире?

— В общем и целом да, господин Ким, — ответил один из служивых.

— Кто вы? Разведка, национальная безопасность?

— Что-то в этом роде.

— То есть Хасан вернётся в свое измерение, и над ним так и будут экспериментировать? — Намджун почувствовал что-то наподобие отвращения и жалости к своему несостоявшемуся убийце.

— Но мне нравится моя жизнь, — подал голос Хасан. — Мне нравится подчиняться, и мне дорог Намджун. Я точно не буду против вернуться, если ваши спецслужбы позволят мне это сделать.

— Не только позволим, но и запретим появляться в нашем мире. Господину генералиссимусу — тоже, — отчеканил один из людей в форме.

— Хён, ты правда в порядке? — Чонгук подал голос в первый раз за всё время, пока Намджун находился здесь. На бледном, уставшем лице макнэ были написаны абсолютно все страхи и переживания.

Намджун постарался изобразить искренность и мягко улыбнулся:

— Конечно, я же стою здесь. Рана была неопасной.

— Неопасной? — удивился Хасан, потому что Намджун выглядел честным и открытым. — Я-то думал, что ты умираешь.

— Хён, ты...

— Я разве похож на того, кто умирал, Чонгуки? Даже шрам почти не виден, — и он задрал рубашку, демонстрируя тонкую линию пореза.

Джин чуть не ляпнул: "Но как всё так быстро зажило после такого ранения?" Но вовремя поймал предупреждающий взгляд Намджуна.

Чонгук облегчённо вздохнул и вышел вслед за представителем национальной безопасности, который попросил его подписать документы о неразглашении.

— И кто тут у нас манипулятор? — насмешливо поинтересовался генералиссимус, наблюдая за Намджуном в зеркало. Он немного завидовал Намджуну. Лидеру BTS не требовалось много усилий для того, чтобы его небольшой коллектив и поклонники по всему миру относились к нему с искренним уважением.

— Нет ничего плохого в манипулировании людьми, — спокойно ответил Намджун, чувствуя облегчение оттого, что всё скоро закончится, и он больше не увидит Хасана и его знакомых. — Всё зависит от подоплеки, от конечной цели, которой ты стремишься достичь. Если я и манипулирую своими мемберами, то только ради того, чтобы в итоге всем стало лучше. Например, я знаю, что нужно сказать каждому, если у нас возникают конфликты, потому что все мы очень разные, и к каждому нужен свой подход. И сейчас я солгал Чонгуку ради его же спокойствия, чтобы он не переживал ещё сильнее. Иногда манипуляции такого рода облегчают нам жизнь.

Когда соглашение о неразглашении подписали все, непрошеные гости из другого измерения открыли проход и прошли через него. Намджун вздохнул с облегчением. Генералиссимус всё-таки обернулся и посмотрел прямо в глаза Намджуну, на что лидер BTS выдал самую миленькую улыбочку. Юнги фыркнул и отвернулся от "отражений"; смотреть на своих мемберов ему нравилось гораздо больше.

Хасан тоже кинул прощальный взгляд на Намджуна, и в нём была странная смесь тоски и сожаления. Последним уходил Ан Сокждин. Он пожал руку Намджуну, и Намджун поблагодарил доктора за помощь:

— Ты правда гений. Твое лекарство для регенерации и крови просто невероятное... Вы теперь не сможете проходить в наше измерение?

— Нет, — ответил учёный, — ваши спецслужбы могут блокировать нам доступ. Но мне было очень интересно побывать здесь. Хотя бы потому что я помог тебе и встретился со своим двойником, — Сокждин подмигнул Джину, прошел через проход в свой мир и сказал на прощание: — Приятно было узнать, что есть человек, похожий на меня. Если будешь стараться, то, возможно, сможешь когда-нибудь стать таким же красивым, как я, Сокждини.

— Самое забавное, что вы с ним в этом очень похожи — в любовании собой. В этом он твое точное отражение, — прямолинейно высказался Юнги, когда за доктором закрылся проход.

— Неужели я веду себя так же, как этот фанфарон? — не поверил Сокждин.

— Бывает такое, — с улыбкой ответил Намджун. — Иногда хорошо посмотреть на себя со стороны, да?

— Даже не знаю, что и сказать, — признался Джин, качая головой.

— А вообще, любопытно... — Юнги задумчиво посмотрел в окно. — Два манипулятора, два самовлюблённых Сокждина, Чонгук и Хасан, обожающие своих Намджунов, и я со своим двойником (его, кстати, зовут Ян Лисан — папочка Намджуна). Один помогает детям, а второй — их калечит. Тех же Намджуна и Хасана, например, над которыми он экспериментировал.

— Если задуматься, мы и правда оказались отражениями друг друга, в какой-то степени, — Намджун устало повалился на диван в гостиной. — Когда мы смотрим в зеркало, то видим не совсем то, что кажется, а перевёрнутую картинку. Если ты поднимаешь правую руку, в зеркале кажется, что она левая. — Намджун сделал небольшую паузу. — Не поверите, сколько доктору Ану лет.

— Ну? — поторопил Джин.

— Пятьдесят девять!

— Это же неправда? — Юнги видел, что Намджун просто троллит Джина. — Сколько ему на самом деле? — спросил он, когда они остались наедине с Намджуном.

— Без понятия, — улыбнулся Намджун...

Чонгук смог спокойно выдохнуть только тогда, когда в доме остались только он и его хёны. Он еле-еле доплелся до спальни и с упоением улёгся на мягкий матрас. Целую неделю он спал кое-как, каждую секунду ожидая удара ножом в спину или отрезание пальцев. Страх за себя, страх за хёнов выпил его силы досуха. Хотелось закрыть глаза и проснуться в совсем другом мире, где нет бешеных двойников и жестокосердных генералиссимусов.

Веки опустились сами собой, и Чонгук полетел. Над заснеженными домами и полями, реками и над самим солнцем. Оно вспыхнуло неправдоподобно ярко, взорвалось мириадами осколков, которые в свою очередь больно впились в глаза Чонгуку. И он проснулся. Он лежал на полу в зале в японском стиле, а перед ним сидел и звал его по имени...

— Генералиссимус, генералиссимус?! — испуганно вскрикнул макнэ и услышал звонкий смех Чимина и Хосока. Парни сидели на креслах в двух метрах от него. — Чёрт, — Чонгук ошалело осмотрелся по сторонам и вспомнил, что они сегодня снимаются для японского журнала. По плечам и спинам Тэхена и Намджуна струились шелковые локоны париков, и именно поэтому Чонгук принял лидера за человека из сна. — Я уснул нечаянно. И мне приснился сон.

— Ты кричал, и я решил тебя разбудить, — Намджун сел рядом с Хоби.

— А почему "генералиссимус"? — спросил Тэхен и искоса глянул на профиль Намджуна. Улыбнулся, заметив ответный взгляд.

И Чонгук рассказал. Оказалось, он помнит каждую деталь сна:

— Он был таким реалистичным, — эмоционально подвёл итог макнэ. — Именно поэтому я и испугался, увидев тебя, хён.

— Надо же, целый триллер, — Намджун откинулся на спинку кресла. — Хм, образно говоря, в этом сне Чонгук сражался с самим собой. А генералиссимус точно не моё отражение — я не манипулирую вами, никогда так не делал.

Юнги коротко хохотнул:

— Вообще-то, делал. Но мягко, как что-то само собой разумеющееся. Ты, наверное, и сам не замечал.

— Ну, не знаю, — немного смутился Намджун и поднялся. — Если только совсем чуть-чуть.

— То есть тебе приснились все, кроме меня и Тэхена? — Чимин скроил обидчивую мордаху. — Эх, а было бы интересно увидеть моё отражение.

— Хён же сказал во сне, что я слишком уникальный бриллиант, поэтому у меня не может быть двойника.

— То есть ты такой весь идеальный? — Чимин упёр руки в боки и кинул на Тэхена оценивающий взгляд.

— А разве это не так? — подначил Намджун, пряча улыбку.

— Не зря же говорят, что я — само совершенство, — Тэ хитро улыбнулся и манерно провел рукой по волосам.

Девяносто пятый лайн принялись спорить, кто идеальнее, а Юнги следил за довольным лицом Намджуна и с усмешкой думал, что сейчас их лидер похож на истинного ловкого манипулятора.