Последняя схватка (джен)

Голос Волдеморта раздался в тот момент когда Гарри входил в Большой зал, вместе с профессором Макгонагалл. Он, как раз, рассказывал ей, почему он оказался в школе, когда его слова заглушили раскаты голоса Риддла, разнёсшийся по Большому залу.

— Я знаю, что вы готовитесь к битве, — гремел он на весь зал и за его пределами тоже. Знал Гарри такое заклинание, усиливающее голос говорящего и распространяющее его на большую площадь.

Из-за столов раздались испуганные крики, школьники в ужасе прижимались друг к другу и затравленно озирались, пытаясь понять, откуда он доносится.

— Ваши усилия тщетны, — убеждал их Волдеморт. — Вы не можете противостоять мне. Да и не хочу я вас убивать. А ещё, я с большим уважением отношусь к преподавателям Хогвартса. Я не хочу проливать чистую кровь волшебников.

— Враньё, чистейшей воды, — сказал Гарри, достаточно громко, чтобы постараться, по возможности сгладить впечатление Томовой речи. — После пяти стычек с тобой я до сих пор жив и здоров.

А то после слов Волдика в зале установилась полная тишина. Которая, казалось, давит на барабанные перепонки и распирает стены.

— И, что ты скажешь насчёт крови Флитвика и Хагрида, лживая ты тварь? — добавил Гарри, немного разрядив обстановку.

— Отдайте мне Гарри Поттера, — продолжил меж тем Волдеморт, — и никто из вас не пострадает. Отдайте мне его, и я оставлю школу в неприкосновенности. Отдайте мне Гарри Поттера, и вы получите награду. Даю вам на раздумье время до полуночи и прекращаю, пока, боевые действия.

И снова зал погрузился в тишину. Все повернулись к Гарри. А потом из-за стола Слизерина кто-то поднялся и закричал. Поттер узнал Пэнси Паркинсон.

— Да он же здесь! — Кричала она размахивая руками. — Поттер здесь! Хватайте его!

— Ага, взяли и схватили! Разбежалась, Паркинсон! А хваталка-то выросла?! — крикнул в ответ, Гарри. — Нет, вы конечно, можете рискнуть, но я вам этого не рекомендую.

После этого он немного помахал палочкой, приставил её кончик к горлу, и в Большом зале, как и за его пределами, загремел уже его голос. Заставляя школьников, как перед этим от голоса Волдеморта, в страхе прижиматься друг к другу. Нет, ну а чего? Волдику можно, а ему нельзя, что ли?

— Эй, Том! — гремел в ответ голос Гарри. — С тобой говорю я, Гарри Джеймс Поттер, человек не стесняющийся имени данного ему при рождении родителями. Ты там что, совсем у себя уже охренел? Ну, там, где ты в этот момент находишься. Поттера ему, видите ли, подайте. А ху-ху, не хо-хо, Томас? Во-первых, Поттер тебе не вещь, чтобы передавать его с рук на руки. И, во-вторых, если я тебе так нужен, то подними свою костлявую задницу и тащи её сюда. В общем, сам приходи. Ножками, ножками.

После чего добавил, сделав небольшую паузу:

— И, ещё, Том, я тебя умоляю, не присылай своих прихвостней. Сделай хоть что-нибудь сам и не нужно ссылаться на то, что тебе этого религия не позволяет. Нет, я понимаю, что так проще вину за свои собственные неудачи на других свалить. Но, может хватит, а, Том? В общем, либо ты приходишь сам, либо я во всеуслышание объявлю тебя жалким, трусливым ничтожеством, испугавшимся семнадцатилетнего пацана. Нет, ну а кем ещё тебя считать, Том, если даже твой псевдоним означает Бегающий от смерти? Из-за того что ты боишься её до... усрачки.

— Впечатляет, мистер Поттер, — сказала ему удивлённая его умением профессор Макгонагалл.

— А-а-а.., — махнул рукой Гарри, — всего лишь балаганные фокусы. Впрочем, давайте не будем отвлекаться. Учеников, наверное нужно эвакуировать и, думается, что с этим вы справитесь гораздо лучше. А мне, перед встречей с Томом, нужно закончить ещё одно дело. Даже, больше скажу, не просто нужно, а крайне необходимо и архиважно.

— Соглашусь с вами, мистер Поттер, — подумав, приняла решение Макгонагалл. — Действуйте, а мы займёмся эвакуацией.

Гарри кивнул ей в знак согласия и отправился в Выручай-комнату. Теперь, когда он точно знал как выглядит диадема Рейвенкло и место где она всё это время находилась, оставалось только до неё добраться и ткнуть её гоблинским кинжалом лезвие которого было пропитано ядом василиска.

Но, на выходе из Большого зала его перехватили Рон и Гермиона. И отправились дальше с ним.

— Где ты был, Гарри? — накинулся на него с вопросами Рон.

— Мне нужно было кое-что узнать в гостиной Рейвенкло, — ответил Гарри не прекращая движение. — А вы где были?

— В туалете Плаксы Миртл, — ответила ему Гермиона.

— Зачем? — не понял Гарри.

— Чтобы спуститься в Тайную комнату и уничтожить чашу Хаффлпафф ядом василиска. Это мы с Роном придумали. Вот только саму чашу мы, почему-то в моей сумочке не нашли. Ты, случайно, не знаешь где она может быть?

— Разумеется, я знаю где она, — ответил Гарри. — И совсем не случайно. К тому же, зачем ещё раз уничтожать то, что уже и так уничтожено?

Саму чашу, кстати, Гарри тихонечко умыкнул из Гермиониной сумочки, когда они из Гринготтса на драконе сматывались. А потом ткнул её кинжалом, когда один остался. А всё почему? Да потому что с гоблинами договорится не получилось. Они, видите ли, в дела волшебников не вмешиваются. Вот и не вняли бы они доводам разума. Поэтому, пришлось целую операцию проворачивать, чтобы чашу Хаффлпафф, которая одним из хоркруксов оказалась, из банка выдёргивать.

С этими словами Гарри извлёк из кармана с расширенным внутренним пространством перекорёженную чашу и продемонстрировал её Гермионе и Рону.

— Что? — спросил он у удивлённых Рона и Гермионы. — Зачарованных карманов никогда не видели, что ли? Не только ты на это способна Гермиона.

— Но... — начала было уточнять Гермиона...

— Чёрт возьми... Как? — ухмыльнулся в ответ Гарри. — На самом деле, элементарно. Ну, я имею в виду и карман зачаровать, и хоркрукс уничтожить. Главная задача, всё это время, заключалась в том чтобы их разыскать.

Тут они добрались до Выручай-комнаты и дальнейшие вопросы стали неуместны.

— Ты мне потом всё, всё расскажешь, Гарри, — многообещающе сказала ему Гермиона.

Смотрела она, при этом, на него так, что Поттер счёл за лучшее выполнить её просьбу. Потом, попозже. Если он, конечно, жив останется.

Гарри пробежался три раза вдоль портрета Варнавы Вздрюченного и перед ними, прямо в стене появилась дверь. В которую они вошли.

— Так, — сориентировался Гарри, — нам туда.

И направился прямо к бюсту на который он когда-то сам водрузил нужную ему сейчас диадему. Они почти уже дошли, как вдруг за его спиной раздался голос:

— Поттер, стой!

Мгновенно обернувшись, Гарри увидел что это всего лишь Малфой с Крэббом и Гойлом. Тройка учеников со Слизерина, о которых Гарри совершенно в данное время не думал. Да и кому они сейчас были нужны, эти неудачники. А, почему неудачники? Так кто же о себе и своих намерениях в таком случае, как этот объявлять будет? Впрочем, какими бы неудачниками они не были, а подгадить могли. И Гарри колданул в них, не вступая в разговоры.

— Инкарцеро трио, — наколдовал Гарри невербально и связал он их магическими верёвками. А потом подумал и добавил. — Силенцио.

— Какого Мордреда ты здесь делаешь, хорёк? — заорал Уизли испытывая, скорее всего, запоздалый страх.

— Не задавай глупых вопросов, Рон, и не ори, — Гарри поморщился. — Неужели непонятно? Он в своих мечтах уже схватил нас и передал в руки Волди. Награду захотелось. Только не учёл, что у него, как и у Паркинсон, хваталка не выросла.

Говоря это Гарри дошёл наконец до бюста, снял с него диадему, надев, предварительно перчатки из драконьей кожи, извлёк из другого кармана кинжал и ткнул им прямо в центральный камень диадемы. Сначала, как обычно, ничего не произошло, нужно было подождать несколько секунд чтобы яд подействовал. А вот когда он подействовал, над диадемой сгустилось чёрное облачко, принявшее вид человеческой фигуры, которое тут же начало таять, сопровождая этот процесс полным страдания криком.

«Ну, вот, пожалуй, и всё, почти, — заметил Гарри убирая кинжал в другой карман. — Остались только Том и его змеюка. Поэтому, отправлюсь-ка я пока во двор, подожду его там. А то, кто знает, что этот трус ещё придумает? Оттуда, кстати, и увидеть проще будет если он что-то предпримет».

И он направился во двор, пытаясь по дороге понять, что сейчас предпримет Волди, чтобы принять соответствующие контрмеры. Тем более, что перестать контролировать события и пускать их на самотёк он не собирался. Не для того он прожил свою жизнь, чтобы в последний момент всё бездарно профукать.

Заодно, проходя мимо связанных Малфоя и его сквайров, Гарри подумал что с ними делать. И решил, что пусть пока поваляются. Конечно, вряд ли они поумнеют за время, пока он с Волди разбираться будет, но, хоть под ногами путаться не будут. Пришибить-то их в любой момент можно.

Да и вообще, не до Малфоя ему сейчас было. В ближайшее время должно было, наконец, закончиться затянувшееся противостояние между ним и Томом. Которое началось давно, ещё до его рождения. Тогда было произнесено пророчество в которое Волдеморт поверил и сделал его самоподдерживающимся. Гласило же оно, ну, не всё, конечно, а часть его, что: «... ни один из них не сможет жить, пока жив другой...».

И, как раз, сегодня, наконец должна была состояться их последняя схватка. В которой решится кому жить, а кому... отправляться в следующее большое приключение. Которая разделит жизнь самого Гарри на «До» и «После».

Кстати, для самого Гарри началось всё позже, чем для Волдика. Даже позже чем он узнал о магии и попал в Хогвартс. А узнал он об этом только когда ему одиннадцать исполнилось. Потому что, сначала, его, типа, спрятали в маггловском мире на долгих десять лет. И держали всё это время в неведении. Что не могло не сказаться на его восприятии того, что он маг. И что, как оказалось, в мире магии он довольно известен, и даже знаменит.

Вообще, если взглянуть на происходящее тогда, то выходило, что Гарри попав в магический мир вёл себя поначалу, как... прекраснодушный идиот. И, нифига не чесался, даже зная о том, что за ним маньячелло охотится. Первая, ну, точнее вторая, первую он, разумеется, не помнил в силу малого возраста, встреча с которым состоялась в конце их первого курса.

Но, даже проучившись два года в Хогвартсе, он всё ещё считал, что попал в сказку. Ну, и как было не считать, если тут он известная личность, а не Придурок Ненормальный. Каковым его считали в семье его тёти, в которой он прожил долгие десять тёмных и беспросветных лет.

И только в конце второго курса он начал понимать, что если это и сказка, то очень и очень страшная. И люди, населяющие магический мир, далеки от идеала. Именно тогда он смог, наконец, начать критически оценивать ситуацию. И она, эта ситуация, с каждым годом нравилась ему всё меньше, и меньше.

А началось это для самого Гарри на следующий день после памятной схватки с василиском. С того, что когда он проснулся на следующее утро, то понял, что у него в разуме присутствуют чьи-то воспоминания. Не его, а чьи-то ещё. И как такое стало возможным тогда Гарри не понял. Зато понял чьи это воспоминания и... испугался. До чёртиков, до мокрых штанов, и до дрожи в коленках. И тогда же он понял, что Дамблдор говорит ему далеко не всю правду. Ну, и задумался он ещё в тот момент, как так-то? Ведь если, по словам Дамби, Волди передал ему часть его силы, то память-то тут при чём? И поэтому он решил никому не рассказывать о произошедшем.

А испугался Гарри, что Волдеморт, чьи воспоминания появились у него появились, исподволь будет влиять на него и незаметно менять его личность. И, что со временем, Гарри перестанет быть только Поттером, а станет чем-то средним, эдаким Гарри-Томом. А то и вообще, во второго Волди превратится. Но, время шло и ничего такого Гарри за собой не замечал. Зато полученные из памяти Тома знания существенно ему помогли. В первую очередь тем, что Гарри научился рассуждать и делать выводы, а затем ещё и критически смотреть на людей и их действия. А ещё искать информацию, анализировать и применять полученные знания для своей пользы.

Причиной же случившегося стал укус василиска и воздействие его яда на Гарри. Получалось, что яд этой змеюки влиял не только на тело, но и на душу. И благодаря его воздействию между душами Гарри и Волдеморта образовался тончайший канал, по которому его воспоминания стали поступать к Поттеру. И если спросить, а Волдемотовская-то душа откуда тут нарисовалась, то ответ будет вполне очевиден. Хоркруксом Гарри оказался. Живым и здоровым хоркруксом.

Тут следует пояснить, что это за штука такая, хоркрукс. Так вот, это такой предмет, в который помещён и закреплён магически осколок души волшебника. Он, по своей сути, является эдаким якорем, не дающим остатку души мага окончательно уйти за Грань после смерти его физического тела. В общем, создание хоркрукса, это такой способ достичь бессмертия. А создавался он путём убийства и последующего произнесения особого заклинания или же проведения одного хитрого ритуала. Вот только в случае с Гарри ни того, ни другого сделано не было. Поэтому и хоркрукс из него получился неполноценный. То есть память Волдика у этого осколочка души, который к Гарри прицепился была, а вот личность — отсутствовала.

Кстати, насколько понял Гарри, самого Волди, не слишком беспокоила теория. Гораздо больше его занимали практическое применение и польза от того или иного заклинания. Потому что, хоркруксов-то он наклепал, но последствиями не поинтересовался. А вот если бы поинтересовался, то глядишь, может и другие способы достижения бессмертия поискал бы. Из-за чего и стал он в сумасшедшего психа превращаться.

Так что, пришлось Гарри самому попотеть, выискивая информацию по крупицам, прежде чем он понял, что сам является хоркруксом.

В общем, повезло Гарри, что не превратился он во второго Тома, а оказался в состоянии двигаться своим путём. Впитывая полезные знания из его памяти и отбрасывая всё лишнее. А ещё, получая эти знания и применяя их иногда на практике, Гарри стал более уверенным в себе и не позволял больше, всем кому не лень, ноги об себя вытирать. Так, например, он на чемпионате мира по квиддичу, быстренько поставил на место Барти Крауча-старшего, когда тот попробовал обвинить их в запуске Чёрной метки. Гарри тогда ненавязчиво поинтересовался, чем думает мистер Крауч: головой или тем местом на котором обычно сидят? А то ведь обвинить его, Гарри Поттера в запуске Чёрной метки, это же вообще с головой не дружить. Впрочем, он, Гарри, человек не гордый. И если мистер Крауч не угомонится, то он и к министру Фаджу обратиться в случае чего может, и к Главе ДМП, да и в прессу. Совсем не постесняется.

А ещё Гарри не понравилось, как тем летом Артур Уизли отнёсся к родителям Гермионы. Ну, когда в Гринготтсе их увидел. «Магглы! Настоящие магглы!», — закричал тогда Артур на весь банк.⁽¹⁾ А Гарри испытал тогда, то что в литературе называется «Испанский стыд». Он, кстати, потом в тайне от всех написал Грэйнджерам письмо и извинился за Артурчика. Ну, и сообщил, заодно, что далеко не все маги такие придурки. Грэйнджеры ему тогда ответили. И с тех пор они иногда писали друг другу.

А ещё Гарри, по их приглашению, разумеется, побывал несколько раз у них в гостях. В общем, подружился он с родителями Гермионы. Ну, насколько это возможно, конечно. А когда он узнал, что она отправила родителей в Австралию, да ещё и память им подтёрла, то имела тогда Гермиона, что послушать. А Рон ещё и получить. Ну, когда на защиту Гермионы встаь попробовал. Правда сделал он это, как всегда, не подумав. Потому что, ляпнул:

— Ты из-за чего это взбеленился, Гарри? Подумаешь, парочка каких-то никчёмных магглов.

— А ты когда, сука рыжая, научишься головой думать? — шипел тогда Гарри охаживая Рончика. — А ничего, что благодаря этим магглам, на свете появился такой замечательный человек как Гермиона? Или может мои дедушка с бабушкой, мамины родители, тоже были всего лишь парочкой никчёмных магглов?

Слава богу, оттащили тогда Гарри от Рона, пусть и с большим трудом. А то ведь вполне могло случиться, что в мире стало бы на одного Уизли меньше. Прямо тогда.

В общем, много чего случилось за это время. Да и у Гарри много чего полезного появилось. Как, например, этот кинжал, которым он хоркруксы уничтожал. А появился он у него как? Сначала Гарри познакомился с Биллом, старшим из братьев Уизли. Тот работал в Гринготтсе Разрушителем проклятий. Ну, и со всякими хитрыми, тёмными проклятиями, по долгу службы, сталкивался. Включая хоркруксы. Пораспрашивал Гарри тогда Билла о его профессии, а тот, в свою очередь, много чего рассказал. В частности, про такую полезную штуку, как нож, который используют Разрушители проклятий. Если сравнивать, то этот нож был чем-то вроде отвёртки, которую можно было сунуть в электросеть и вызвать короткое замыкание. Аналогия конечно была не совсем правильная, но наиболее близкая, если объяснять просто. Без всяких подробностей.

Вот Гарри такой себе и заказал у гоблинов, а потом ещё и потихонечку спустился в Тайную комнату, где пропитал его лезвие ядом василиска. Ну, того самого, который Гарри когда-то куснул. Василиск-то хоть и был мёртвый, на свойства его яда это не повлияло.

Тут, кстати, может возникнуть вполне закономерный вопрос. А какого собственно Мерлина лысого, Гари с Гермионой и Рончиком, в качестве довеска, по Британии весь прошедший год мотались, эти самые хоркруксы выискивая? Ну, если в его распоряжении память Волдика была. Да в том то и дело, что в тот момент уже не была.

А чтобы понять, почему так вышло, нужно уточнить, что Волди прожил гораздо дольше Гарри, так что, всю его память усвоить оказалось просто физически невозможно. К тому же из того, что Гарри было доступным, три четверти было просто бесполезным хламом. Ну, и так же, те сведения которые были полезными, нужно было ещё усвоить и научиться применять на практике.

В общем, знания о том, где он их прятал, эти самые хоркруксы, до Гарри дойти не успели. А когда Гарри перестал быть хоркруксом, так стали ещё и недоступны. Вот и пришлось им заниматься поисками.

Случилось это, ну, то что Гарри хоркруксом быть перестал, в конце их пятого курса, во время драчки в министерстве магии. Кстати, тогда же Гарри понял, что несмотря на кучу знаний от Волдика и его не самую маленькую магическую силу, бывают моменты когда на первое место выходит мастерство. Потому что, не хотел он тогда в министерство отправляться. Но, попёрся. В общем, по всему выходило, что воздействовали тогда на него, ментально. И, сделал это, скорее всего, Снэйп.

Но, не зря говорится, что не было бы счастья, да несчастье помогло. С одной стороны, тогда погиб его крёстный, Сириус Блэк и чуть не погибла Гермиона, а с другой — Гарри хоркруксом быть перестал.

В общем, если не вдаваться в подробности, то Волдику, когда они оказались с Гарри в одном помещении, удалось пробить к нему в разум ментальный канал и почти овладеть им. Превратить в эдакую марионетку. Но, Гарри удалось Волдика из своего разума вытолкать. А потом, по этому самому каналу и часть душонки Волдика к нему же и вернулась. Потому как часть, да ещё и отделённая насильственно, всегда стремить вернуться к целому.

Кстати, вот ещё... парадокс. Часть души ушла, а канал пробитый Змеемордым остался. И когда он злился, то Гарри мог видеть окружающее его глазами. А, иногда и сам мог на его разум настраиваться. И как такое стало возможно? Да кто же его знает-то?

Вот и пообещал себе Гарри, что если жив останется, то займётся изучением всех этих магических парадоксов и аномалий. Ведь это же так интересно. А брать власть в свои руки, да кому оно надо?

И ещё один вопрос просто таки напрашивался. Почему, если у Гарри имелся такой замечательный инструмент для уничтожения хоркруксов, то они так долго с собой медальон Слизерина таскали? Почему сразу не уничтожили? А потому что надеялся Поттер, что на его основе что-то типа поисковика сделать удастся. Ну, чтобы время на розыск не тратить. Но, не получилось. А потом, когда они с Гермионой вычислили где остальные хоркруксы могут находиться, то и нужда в нём отпала.

Все эти мысли промелькнули в голове у Гарри когда он шёл во двор. Вот только дойти не успел. По дороге его вновь настигло видение, из-за гнева Волдеморта и вызван в этот раз он был мыслями не о нём. На сей раз его гнев вызвала волшебная палочка. Та самая, котору он искал всё это время. А когда наконец-то нашёл и заполучил её, то ничего кроме разочарования не испытал. Мощь палочки, почему-то, не соответствовала его ожиданиям. А почему, он не понимал и из-за этого злился. Настолько сильно, что между их разумами опять установилась связь и Гарри увидел что тот находится в Визжащей хижине. Рядом с ним, в магическом шаре плавала по воздуху его змеюка, Нагини, а прямо напротив него стоит Снэйп.

— Я в затруднении, Северус, — обманчиво мягким тоном сказал Волдеморт. — Из-за палочки.

— Повелитель? — недоумённо спросил Снэйп. — Я не понимаю. Вы совершали этой палочкой непревзойдённые чудеса волшебства.

— Нет, — последовал ответ Риддла. — Я совершал этой палочкой обычное для меня волшебство. Я — непревзойденный волшебник, но эта палочка… нет. Она не оправдала моих ожиданий. Я не заметил никакой разницы между этой палочкой и той, что я приобрёл у Олливандера много лет назад.

Волдеморт прервался ненадолго и продолжил, тем же обманчиво мягким голосом.

— Я думал долго и напряжённо, Северус. И понял почему Бузинная палочка не повинуется мне по настоящему. А всё потому, что не я законный её владелец. Это ты её хозяин, Северус, потому что именно ты убил Альбуса Дамблдора. Пока ты жив, Бузинная палочка не может понастоящему принадлежать мне.

Дальше он взмахнул палочкой, шар со змеёй закружился в воздухе, и не успел Снэйп даже вскрикнуть, как его голова и плечи оказались внутри сверкающей сферы.

А дальше их сознания разделились и Гарри очнулся в школьном коридоре, оперившийся рукой о стену, чтобы не упасть.

«Блин! Зараза! — выругался Гарри. После чего обратился к Гермионе и Рону. — Ждите меня в Большом зале».

И помчался в Визжащую хижину, вытаскивая и надевая на ходу мантию-невидимку.

1) Я помню, что в каноне это было после первого курса. Но, у меня тут AU.

Вернуться к тексту

«Ты какого хрена творишь, змеиная твоя морда?! — мысленно ругался на бегу Гарри. — Что, другое время чтобы Нюниуса «замочить» выбрать не мог, что ли, скотина?! Что, прямо сейчас это делать нужно было?! Причём, в обязательном порядке?! Да что б тебя...».

Гарри мчался к Визжащей хижине, гадая по дороге, удастся ли застать Снэйпа в живых. Так-то на его на судьбу Поттеру было наплевать, но вот пару вопросов к нему имелось. И ответы на них он надеялся получить. В частности, насчёт места в котором Снэйп спрятал меч Гриффиндора.

Кстати, его, меч, Гарри с Гермионой тоже разыскивали, параллельно с хоркруксами. Всё-таки мечом Годрика также можно было их уничтожать. А когда есть два инструмента вместо одного... В общем, иметь ещё и меч, про запас, было не лишним. И сейчас было совсем неважным, как его Гарри, в конце концов обнаружил. А важным было то, что Снэйп, пряча, утопил его в проруби и Гарри пришлось за ним нырять. Зимой. В озерцо, которое располагалось в Королевском лесу Дин. Нырять, кстати, пришлось ещё и потому, что всякие там манящие чары на меч не действовали. Но, не этот вопрос волновал Гарри. А заинтересовало его, какого спрашивается Мерлина лысого вода в озерце была настолько холодной? Как так получилось-то?

Гарри ещё тогда понял, что с озерцом было что-то не то. Ну, не могла быть вода настолько холоднючей, что его там чуть судорогой не перекорёжило. И ведь случись так, то и утонуть он вполне бы мог. В общем, еле-еле Гарри тогда из проруби выбрался. В конце, правда, откуда-то Рончик нарисовался и помог немного. Но, только в самом конце. Так что, должным ему себя Гарри не считал. Да и потом, кто Рончику в пасть безоар всунул, когда тот отравленной медовухи выпил? Так что, в лучшем случае, их взаимный долг был аннулирован.

Поэтому гораздо больше Гарри заинтересовало, что же такого с водой в озерце случилось. Из-за чего это она такой холодной-то стала? А может и не холодной, а появилась в нём некая магическая добавка, делающая её настолько непригодной для погружений? Ведь был же у него до этого опыт зимних купаний. Довелось ему зимой поплавать в Чёрном озере, во время второго этапа Турнира трёх волшебников. И не была вода тогда настолько холодной. Хоть и февраль на дворе был. Вот и захотелось ему задать Снэйпу вопрос, а не с его ли лёгкой руки такое стало возможным? Не подлил ли что-нибудь эдакое в водичку?

Правда, задать Снэйпу этот вопрос у Гарри так и не получилось. Когда он ворвался в комнату, в Визжащей хижине, то застал Снэйпа почти мёртвым. И всё что успел Гарри, так это зафиксировать его голову и посмотреть ему в глаза.

Не зря всё-таки Гарри заполучил знания от Волдика. И даже освоил многое. Как, например, легилименцию, которой прямо сейчас воспользовался. Вот только воспоминание Снэйп подкинул Гарри не совсем то, которое он надеялся увидеть.

В нём он увидел кабинет Дамблдора. Ну и, заодно, самого Дамблдора со Снэйпом. Альбус расхаживал по кабинету и говорил, а Северус сидел в кресле и его слушал.

— Гарри не должен знать, — рассказывал Дамблдор, — до самого последнего момента, до тех пор, пока не будет необходимо, а то разве хватит у него сил сделать то, что он должен сделать?

— А что он должен сделать?

— Это наш с Гарри секрет. А теперь слушай внимательно, Северус. Настанет время — после моей смерти — не спорь, не перебивай меня! Настанет время, когда Волдеморт начнет опасаться за жизнь своей змеи.

— Нагини? — удивлённо переспросил Снэйп.

— Именно. Настанет время, когда Волдеморт перестанет посылать змею выполнять свои приказы, а станет держать в безопасности рядом с собой, окружив магической защитой. Вот тогда, — я думаю, можно будет сказать Гарри.

— Сказать Гарри что?

Дамблдор набрал в грудь воздуха и закрыл глаза:

— Сказать ему, что в ту ночь, когда Лили поставила между ними свою жизнь, словно щит, Авада отлетела назад, ударив в лорда Волдеморта, и осколок его души, оторвавшись от целого, проскользнул в единственное живое существо, уцелевшее в рушащемся здании. Часть лорда Волдеморта живёт в Гарри...

— Значит, мальчишка… мальчишка должен умереть? — спросил Снэйп очень спокойным голосом.

— И убить его должен сам Волдеморт, Северус. Это самое важное.

Настало долгое молчание.

— Так вы сохраняли ему жизнь, чтобы он мог погибнуть в нужный момент?

— А тебя это шокирует, Северус?

И ещё Гарри увидел, как Снэйп разговаривает с портретом Дамблдора, висящим над письменным столом. И как портрет инструктирует Снэйпа насчёт операции «Семь Поттеров». И как потом тот даёт ментальную установку Мундунгусу Флетчеру, что бы тот выдал эту идею за свою.

«Вот значит как? — промелькнуло у Гарри в мыслях. — То есть Дамблдор позаботился тогда в первую очередь о Снэйпе. А на остальных ему, при этом, было наплевать. Вот же, козёл... бородатый».

Тогда, кстати, во время этой операции, погиб Аластор Муди и Джордж Уизли был серьёзно ранен.

А ещё он увидел как портрет Финеаса Блэка сообщает Снэйпу, что они: Гарри и Гермиона, находятся в Королевском лесу Дин. А портрет Дамблдора, при этом, восклицает.

— Очень хорошо! — выразил он удовольствие. — Теперь бери меч, Северус! И не забывай, что Гарри не должен знать, кто ему его передаёт. А то, если Волдеморт прочтёт мысли Гарри и увидит, что ты действуешь в пользу мальчика…

— Знаю, — коротко говорит Снэйп. — Кстати, вы по прежнему не хотите сказать мне, почему Поттер непременно должен получить меч?

— Пожалуй, нет, — отвечает портрет Дамблдора. — Он сам разберётся, что с ним делать. Будь очень осторожным, Северус.

— Не беспокойтесь, Дамблдор, — говорит Северус холодно. — У меня есть план…

Тут Снэйп, то ли окончательно умер, то ли сделал вид, что умер, и Гарри выкинуло из его сознания. Кстати, ничего такого невозможного в том, чтобы прикинуться мертвецом для него не было.

«Снэйп-то у нас кто? — рассуждал Гарри. — Мастер-зельевар. Да ещё и Тёмными искусствами никогда не гнушался. Так что принять вид мертвеца, а затем через некоторое время после моего ухода вернуться в сознание, подлечиться и удрать куда подальше он вполне себе может. Например, что ему стоило придумать и сварить за это время антидот к яду Волдиковской змеюки? В общем, если бы он не жаждал моей гибели, подбрасывая меч в прорубь, а это практически доказано, ну, для меня лично, то и чёрт бы с ним. Не стал бы я заморачиваться, если бы он подстроил для всех свою смерть и стал жить дальше, в своё удовольствие. А раз так, то и... хрен ему».

Гарри достал из кармана кинжал и всадил его в сердце Снэйпа. А потом ещё и провернул, чтобы наверняка.

«Отправляйся-ка ты в следующее большое путешествие, Нюниус, — напутствовал его Гарри покидая комнату в Визжащей хижине. В которой Снэйп нашёл свою кончину. — Без тебя этот мир немного почище будет».

В общем, хоть Гарри и не получил конкретный ответ на свой вопрос, но в целом узнанные им сведения подтвердили, лишний раз, те выводы и предположения которые им были сделаны до этого. А то, что Снэйп сказал, что у него есть план, ну, перед тем как меч ему подбросить, явилось для Гарри практически прямым доказательством, что он подстраивал гибель Поттера. Впрочем, про Нюниуса теперь можно было забыть. А вот планы Дамби нужно было пока ещё учитывать. И сделать всё, чтобы их поломать.

«Вот ведь старый выродок, — ругался Гарри на Дамблдора, пробираясь на выход из хижины по подземному входу. — Уже и сдох давным-давно, но всё какие-то планы проворачивает. А вот если бы умер Нюниус и не успел бы со мной этим воспоминанием поделиться, что бы было-то? Впрочем, пошёл он... со своими планами. Я, всё равно, по своему буду действовать. Сейчас, главное, решить как Томовскую змеюку ликвидировать, чтобы ещё и с ней не заморачиваться».

Тут он выбрался наконец из подземного хода и остановился.

«Хм-м... А ведь это идея, — подумав, сказал Гарри. — Так что, почему бы и нет? Кричер!»

— Что полукровному хозяину нужно от старого Кричера, — забрюзжал появивишийся домовик.

— Привет, Кричер. Я тоже рад тебя видеть, — обратился к нему Гарри не обращая внимание на его брюзжание. — Скажи-ка мне, у тебя есть на примете толковый домовик, который не побоится, в случае чего? И, если есть, то позови его, пожалуйста.

— Блинки! — позвал Кричер и перед ними появился еще один домовик.

— Привет, Блинки. Рад знакомству, — поприветствал его Гарри. — Слушайте, ребята, у меня к вам будет очень ответственное поручение.

После чего Гарри поделился с домовиками своей задумкой и спросил:

— Вы как, справитесь?

На что Кричер только фыркнул, а Блинки заверил, что всё будет сделано в лучшем виде.

— Хорошо, — сказал Гарри, — но запомните, действовать будете по моей команде.

Затем он отдал Блинки свой кинжал, а Кричеру меч Гриффиндора и домовики перешли в режим невидимости. А сам достал волшебную палочку.

— Томми-бой, — вновь загремел его голос на весь Хогвартс и на прилегающей к нему территории. — Ну, что ты ещё долго будешь ковыряться? А то ведь как-то странно получается. Убить меня хочешь ты, вроде как, даже, горишь желанием, но, при этом, заставляешь себя ждать. Нехорошо, Томми, нехорошо. Так что, ты давай шевелись, а то ведь у меня и другие дела есть. Ну, кроме как на всякую досадную мелочь вроде тебя ещё отвлекаться. Слушай, а может ты всё-таки самоубьёшься и не будешь людям непритности доставлять?

— Я уже на подходе, Поттер, — прогремело в ответ.

— Ну, вот и славно, — сказал Гарри, отменив перед этим заклинание.

Оставалось только дождаться Волдика. Чем Гарри и занялся. Он постарался как можно сильнее отрешиться от происходящего и ни о чём не думать. События-то могли пойти и совсем не так как каждый из них планировал.

Например, Бузинная палочка, могла, вдруг, признать Волдика своим хозяином. Так-то, по идее, её хозяином вроде как должен считаться Поттер. Ведь если Малфой победил Дамби, выбив у него палочку из рук, то самого Драко потом победил Гарри. Вот только, при этом у него в руках, в тот момент Бузинной палочки не было, так что, тут могли возникнуть нюансы. В общем, Гарри постарался ни о чём не думать, чтобы самого себя не накручивать. А то ведь, вот так самого себя накрутишь и пойдёт всё на перекосяк.

К счастью, ожидание не затянулось. Явился вскоре Волди, и, разумеется, не в одиночку. Слева от него плавала в воздухе магическая сфера с его змеюкой внутри, а за спиной у него находилась его небольшая армия. Напротив которой собрались защитники Хогвартса. Так они и постояли в молчании, некоторое время. После чего слово взял Волдеморт.

— Защитники, Хогватрса, вы храбро сражались, — говорил он. — Лорд Волдеморт умеет ценить мужество. Однако, вы понесли тяжёлые потери. Если вы будете и дальше сопротивляться мне, вы все погибнете один за другим. Лорд Волдеморт этого не хочет. Каждая пролитая капля волшебной крови — утрата и расточительство. Но, Лорд Волдеморт милостив. Он предлагает вам сдаться.

— Лучше умереть стоя, чем жить на коленях! — раздался в ответ крик Невилла Лонгботтома. — Армия Дамблдора!

— Армия Дамблдора! — подхватили его клич многие голоса.

— Очень жаль, — сказал им Том, — Но вы сами сделали выбор, а теперь ты, Гарри Поттер...

— Не так быстро, Том, — перебил его Гарри. — Кстати, а чего это, ты как домовик стал о себе в третьем лице говорить? Впрочем, неважно. У меня тут последнее желание появилось.

— И чего же ты хочешь? — уточнил Волдеморт.

— Совсем немногого, — ответил Поттер. — Блинки, Кричер.

И сфера, в которой находилась Нагини лопнула с оглушительным треском, когда Блинки ткнул её кинжалом. После чего в воздухе сверкнуло лезвие меча и змеиная голова отделилась от тела.

— А-а-а! — заорал Волдеморт. — Ты за это ответишь, Поттер. Авада Кедавра!

— Экспеллиармус! — на автомате выкрикнул в ответ Гарри.

А дальше случилось то же самое, что и в конце третьего задания Турнира трёх волшебников. Там, на кладбище в Литтл Хэнглтоне, где возродился Волдеморт. И, было совершенно непонятно, почему так произошло. Может, в Бузинной палочке проявились зачатки интеллекта и она решила Тома наказать? Ну, за то что он её из могилы Дамби тупо свистнул. А может сыграли свою роль ещё какие-нибудь факторы.

«Впрочем, — подумалось в тот момент Гарри, — всё это можно будет выяснить потом, если конечно оно у меня наступит».

А, прямо сейчас, лучи заклинаний их палочек сцепились друг с другом и началась дуэль их магических сил. Они стояли друг против друга, напрягшись, упёршись ногами в землю и удерживая палочки обеими руками. Зелёный луч Авады Тома пытался преодолеть красный луч Экспеллиармуса Гарри и загнать его обратно в выпустившую его волшебную палочку. А Гарри вдруг начал цитировать пророчество. Почувствовал он, почему-то, что сейчас это будет уместно. Или, даже необходимо.

«Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда, рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца... — говорил, точнее декламировал, Гарри. А тем временем луч его заклинания остановился, а потом начал потихоньку загонять противоборствующий с ним луч Авады обратно в выпустившую его палочку. — ... и Тёмный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы... Вот я тебе сейчас-то её и продемонстрирую, эту самую силу, Том».

А дальше красный луч его Экспеллиармуса достиг палочки Тома и та вылетела из его руки. После чего, пролетев некоторое расстояние она оказалась в руке у Гарри. Вот только, прямо перед этим, выпущенная ранее из неё Авада смогла попасть в цель. А целью этой оказался сам Волдеморт. И всё что он успел, перед тем как упасть замертво, так это удивиться. Впрочем, случилось это так быстро, что толком никто и не заметил.

— Ура-а-а! — раздался протяжный крик радости со стороны защитников Хогвартса. Одновременно, со стороны сторонников Волдеморта раздавались крики горя, разочарования и недоверия. А затем началось повальное бегство его сторонников. На месте остались разве что великаны, которым, по сути и бежать-то было некуда. Даже дементоры, и те, собрались в стаю и полетели на восток. Туда, где находится Азкабан. Ещё остались наиболее фанатичные последователи Волди. Но, с ними довольно быстро покончили.

А дальше, то здесь, то там, раздавались крики радости и поздравления с победой. Почти все вокруг радовались, а Гарри застыл на месте, с двумя палочками в руках и недоумением на лице.

— Гарри, молодец! Ты сделал это! — подскочила к нему Гермиона и обняла его.

— Да в том-то и дело что не я, — ответил Гарри. — Знаешь, вот вроде радоваться должен что с ним покончено, а чувствую себя как последний деревенский лох, которого обманул предприимчивый сосед. Блин! Пророчество-то враньём оказалось.

— Как так-то? — не поняла Гермиона.

— А там сказано, что один из них должен погибнуть от руки другого.

— И...? — всё ещё не могла понять Гермиона.

— Пошли со мной, по дороге объясню, — Гарри взял её за руку и они отправились в бывший кабинет Дамблдора.

Правда, пройти оказалось не так просто. Пришлось ему по дороге, вытерпеть кучу приветственных хлопков по плечу, объятий и выслушать множество поздравлений, пока они не остались вдвоём. И только после этого он стал объяснять, что по его мнению произошло.

— Понимаешь, Гермиона, не я убил Тома, а он сам с собой это сделал.

— Как так-то? Объясни же наконец.

— Ну, вот смотри. Том выпускает в меня Аваду, а я в ответ — Экспеллиармус. Лучи заклинаний сцепляются. Пока всё понятно?

— Не держи меня за идиотку, Гарри, — обиделась Гермиона.

— Хорошо, хорошо, прости, — ответил Гарри. — Я так говорю, прежде всего, чтобы самому не запутаться. Так вот, дальше мой Экспеллиармус продавливает его Аваду и достигает его палочки. Что теперь с ней должно случиться?

— Ну, — Гермиона подумала и ответила, — она должна вылететь из его руки.

— Вот она и вылетела и прилетела ко мне. Но, перед этим сработала выпущенная им ранее Авада. И попала в него. Так что не от моей руки он умер. А от своей. От собственной Авады.

— Но, со стороны... — начала говорить Гермиона.

— Да, со стороны могло показаться, что его убила выпущенная мною невербально Авада, — продолжил пояснять Гарри. — Но...

— Но... — подхватила Гермиона, а потом вдруг остановилась. — Подожди, Гарри, так ведь невербальной-то Авады не бывает.

— Вот именно, — согласился с ней Гарри — о чём я тебе и толкую. А знаешь что? А пошли посмотрим в глаза одному старому, бородатому пи... э-э... пикантных ситуаций любителю. И зададим ему пару вопросов.

В кабинете директора почти ничего не изменилось. Разве что исчезли всякие разные вращающиеся и посвистывающие приборчики и исчез насест для Фоукса. А ещё, горгулья, на входе, не стала им препятствовать, а просто отодвинулась в сторону.

Сначала, конечно, пришлось выслушать поздравления от портретов и только после этого Гарри смог наконец задать свои вопросы.

— Гарри, мальчик мой, поздравляю тебя с победой, — казалось что портрет Дамблдора излучает радость.

— Ага, спасибо. Вот только победа получилась какой-то... странной. — ответил Гарри.

— Как это? — не понял Дамблдор.

— А вот так. Вспомните как в Пророчестве сказано: «И один из них должен погибнуть от руки другого». Но, погиб, на самом деле, Том от своей собственной руки, — ответил ему Гарри и разъяснил ситуацию. — В связи с чем у меня появился вопрос, Альбус. А было ли оно, пророчество, на самом деле? И если было, то так ли оно звучит как вы мне рассказали?

— Да теперь-то какая разница, Гарри? Главное, что Волдеморт мёртв, мой план исполнился...

— А с чего бы это, Альбус? Почему вы вдруг решили, что исполнился именно ваш план? — задал следующий вопрос Гарри. — Впрочем, неважно. Скажите лучше, а ведь у вас же, наверняка, уже продумано и то, как должны развиваться события после победы? И, какая роль в них отведено мне? Поделитесь, Альбус. Интересно же.

— Само собой, Гарри, мальчик мой, через некоторое время ты встанешь во главе нашего магического сообщества и поведёшь их к Светлому будущему и Всеобщему благу.

— Кто-о?! Я?! — удивлённо воскликнул Гарри.

— Конечно ты, а кто же ещё, Гарри, — в свою очередь удивился Дамблдор. — Ты должен...

— Нет, нет, нет, — Гарри даже руками замахал прерывая разглагольствования портрета.

После чего он повернулся к Гермионе:

— Нет, ты представляешь, Гермиона, оказывается я ещё не все долги погасил.

В ответ Гермиона лишь презрительно фыркнула, выражая тем самым своё отношение к словам Дамблдора. А Гарри обратился опять к портрету.

— Я больше никому, ничего не должен, Альбус, — пояснил Гарри свою мысль. — Единственные люди, которым я действительно был должен, это — мои родители. И этот долг я сегодня выплатил, отомстив за их смерть Тому Риддлу. А дальше всё. У меня есть свои планы, и вот их-то я и буду реализовывать. Ну, по возможности, конечно. В конце концов я вам не Том, которого вы на верёвочке, как телёнка до самой его смерти водили.

— Но, откуда такие выводы, Гарри мальчик мой? — снова удивился портрет.

— Откуда? А давайте я вам кое-кого процитирую. Вот, послушайте: «Настанет время, когда Волдеморт перестанет посылать свою змею выполнять свои приказы, а станет держать в безопасности рядом с собой, окружив магической защитой». Не припоминаете, кто это сказал? Так вот у меня вопрос, Альбус. Откуда?! Мать?! Вашу?! Вы?! Могли?! Знать?! Об этом?! Что вы на это мне скажете?

— Да разве это сейчас важно, Гарри? — задала вопрос Гермиона. — Главное, что с тобой у него этот номер не прошёл. Ну, как телёнка водить на верёвочке. Ему только казалось, что он дёргает тебя за ниточки, а на самом деле, — тут она посмотрела на портрет, — вы, Альбус, дёргали всё это время самого себя... за бороду. Помните, как вы нам после четвёртого курса запретили писать Гарри? Так вот, всё это время мы с ним обменивались письмами. Правда, приходилось делать это в тайне от всех, но тем не менее переписка велась.

— Но...

— Чёрт возьми... как... Холмс? Да очень просто. Вместо сов мы пользовались услугами домовиков.

Они посмотрели друг на друга, улыбнулись и хлопнули ладонями. Дали друг другу «пять». А потом Гарри опять повернулся к портрету.

— А знаете что ещё что, Альбус? Вот не сидели бы вы на своих секретиках, как собака на сене, то глядишь и некоторые ваши планы исполнились бы. Например, о том что я хоркрукс, я узнал ещё на третьем курсе. А перестал я им быть в конце пятого. Так что, ненужно мне было под Томовскую Аваду подставляться, как вы запланировали. Без вашего мудрого руководства с ним справились.

— Или, например, я больше чем уверена, — добавила Гермиона, — что наша дальнейшая судьба, по вашему плану, связана с одной большой и светлой семьёй по фамилии Уизли. Так вот, хочу вас разочаровать. В наших, — Гермиона выделила интонацией слово «Наших», — с Гарри планах, их участие не... запланировано. И, кстати, Рончик всю жизнь хотел он прославиться. Вот он и прославится. Как Парень-Который-Сбежал.

— Это как? — Спросил Дамблдор.

— Да ладно? — удивился Гарри. — Директор Блэк, а вы разве не сообщили им что Рончик нас покидал, во время поисков хоркруксов? Почти сразу после начала. Месяца через полтора.

— Делать мне больше нечего, — обиделся портрет Найджелуса Блэка. — Буду я ещё всяких Предателей крови упоминать.

— Ну, значит, я расскажу об этом сейчас, — продолжила Гермиона. — В общем, сбежал от нас Рончик. Потому что, по его собственным словам, не захотел морозить свою задницу. Да и с едой перебои начались. Из-за его же прожорливости. И хорошо что сбежал. А то ведь только ныл и жаловался. А потом жаловался и ныл. А затем снова ныл, и снова жаловался. Нет, так-то он потом появился ещё раз. Но, только на пару часов благодаря завещанному ему вами делюминатору. И тут же снова начал ныть. Вот мы у него и изъяли делюминатор, а самого его наладили. Туда откуда он пришёл.

— Э-э-э... Но... — протянул было Дамблдор.

Впрочем говорить дальше му опять не дали. Гари и Гермиона, посмотрели на его изображение с иронией и Гарри спросил.

— Что, Альбус, — ухмыльнулся он портрету, — не так как вы планировали всё пошло? А вы пожалуйтесь. Тут скоро портрет Нюниуса появится. Вот ему и можете жаловаться, сколько вашей душе угодно. А мы, пожалуй пойдём. А то, дела, знаете ли, сами собой делаться не будут. А нам ещё перед поездкой в Австралию собираться.

— А в Австралию-то вам зачем? — спросил Альбус.

— А вот это уже точно не ваше дело, — ответила ему Гермиона. — Да и вообще, Альбус, вы ведь умерли? Вот и занимайтесь тем чем обычно мёртвые занимаются. Лежите себе в могилке и не мешайте живым делать то, что они считают нужным. Мы, как-нибудь, сами разберёмся и куда и за кем нам идти, и кого и за чем вести, и вообще что дальше делать.

После чего они покинули кабинет. Понимая, что прямо сейчас завершилась очередная глава их жизни. Что будет написано в следующей, они пока не представляли. Надеялись только, что не будет в ней таких страстей Христовых, какие были в предыдущей. Впрочем, это будет уже совсем другая история.