Тысячи последствий одного выбора (гет)

Крайк прибыл на станцию Омега.

Сообщение, полученное им несколько часов назад, он бы ни за что не смог проигнорировать. Как удачно для отправительницы, что Найлус оказался буквально неподалёку. И куда менее удачно — что она каким-то образом об этом узнала.

Найлус был на задании. Небольшая команда, корабль под видом контрабандистского — обычная схема для работы в Системах Терминус.

На встречу он пристыковался на отдельном челноке. Без опознавательных знаков. Без сопровождения.

Грязные доки встретили его привычным коктейлем из озона, горелого топлива и старого металла. Где-то гудели силовые контуры, над головой мигали предупреждающие панели, половина из которых давно нуждалась в замене — или хотя бы в отключении.

Он был один. И очень рассчитывал, что их встреча обойдётся без вмешательства ненужных личностей. Но, видимо, маскировка сработала слишком хорошо.

Прямо у аэрокара, который должен был доставить его к нужному бару, на пути возник какой-то бедолага. Ворка. Неряшливый, с дёргаными движениями и расширенными зрачками — либо под стимуляторами, либо в шаге от ломки. Он успел лишь потянуться за оружием, а Найлус уже держал свой пистолет у его виска.

— Давай без глупостей. У меня хорошее настроение, не хотелось бы омрачать его чьими-то мозгами на ботинках.

Ворка что-то проскулил и поспешно отступил, едва удерживаясь на ногах.

— Развлекаешься? — раздался женский голос сбоку.

Он узнал его сразу.

— Да так, — турианец убрал пистолет во внутренний карман. — Познаю местную фауну.

Он повернул голову, зелёные глаза блеснули в тусклом свете ламп.

— Словно домой вернулся.

Найлус родился в маленьком наёмничьем форпосте далеко за пределами влияния Иерархии. С детства он привык к той самой жестокой атмосфере, что царила на Омеге.

Девушка вышла из тени доков.

Они не виделись уже пару лет, но она почти не изменилась.

Серые глаза смотрели на него с привычной насмешкой. Каштановые волосы были собраны в низкий пучок, из которого, как и раньше, выбивались кудряшки. Он помнил этот беспорядок — она никогда не тратила время на то, что не считала важным.

В сообщении был указан конкретный бар, но почему-то она решила встретить его здесь.

Найлус окинул её взглядом внимательнее. Тёмный облегающий костюм азарийского кроя, ремешки, небольшой вырез на груди. На поясе — знакомый «Стилет», на ногах тяжёлые берцы. Практично. Ничего лишнего для сильного биотика вроде Джейн.

Она обошла его по кругу, словно тоже оценивала, кивнула каким-то своим мыслям и направилась к ближайшему аэрокару, давая знак следовать за ней.

Когда она повернулась спиной, Найлус заметил тёмно-красное пятно слева на бедре. Человеческая кровь — красная, в отличие от синей турианской.

Мандибулы дёрнулись сами собой.

Джейн не показывала ни боли, ни неудобства. Шла ровно, не прихрамывая. Значит, ничего серьёзного. По крайней мере, она хотела, чтобы так выглядело. И ему, казалось бы, не стоило беспокоиться.

Казалось бы...

— Неужели в милом местечке под названием «Сытый варрен» тебя не смогли впечатлить обслуживанием? — не удержался он, когда они уселись в аэрокар.

Девушка заняла водительское место и ухмыльнулась. Небольшой шрам у рта некрасиво натянулся.

— Встретила одного старого приятеля, — бросила она, резко выводя транспорт из доков. — Из Кровавой стаи. Жаль, что не поладили.

Аэрокар рванул вперёд так, что Найлус машинально упёрся рукой в панель. За окнами доки сменились коридорами станции — слишком быстро, чтобы это выглядело безопасно.

— «Не поладили» — это когда не сошлись во взглядах, — заметил он, наблюдая, как Джейн без колебаний вклинивается в поток. — А у тебя кровь на бедре и вид человека, который решил проблему окончательно.

— Он был батарианцем.

Этого объяснения оказалось более чем достаточно. Мандибулы Найлуса дёрнулись. Он слишком хорошо знал эту её особенность — стоило появиться батарианцу, и у Джейн будто что-то щёлкало в голове.

Аэрокар резко ушёл вниз, едва разминувшись с грузовой платформой. Найлус стиснул зубы.

— Сидел, пил, решил, что имеет право что-то сказать, — продолжила она, будто они ехали по прямой и пустой трассе. — Видимо, сказал не то.

Найлус без труда дорисовал картину. После Мендуара Джейн всегда была особенно жестока к пиратам, а после недавнего нападения на Элизиум стала ещё резче — особенно к тем, кто напоминал о работорговцах.

— Кровавая стая давно промышляет живым товаром, — произнёс он, когда аэрокар снова резко дёрнуло. — Так что подозреваю, от бедолаги мало что осталось.

— Ты удивительно проницателен, Крайк, — усмехнулась она, не отрывая взгляда от трассы.

Транспорт снова ускорился.

Найлус посмотрел на проносящиеся в опасной близости конструкции станции, затем — на Джейн.

— Так, хватит, — сухо сказал он и потянулся к панели управления. — Вбей конечный пункт.

— Что? — она бросила на него быстрый взгляд.

— Я поведу, — спокойно продолжил он, уже перехватывая управление. — Мне бы хотелось вернуться с Омеги как минимум целым.

Джейн фыркнула, но спорить не стала. Несколько быстрых касаний по консоли — координаты появились на дисплее.

— Ты зануда, — заметила она, откидываясь в кресле.

— Зануда с инстинктом самосохранения.

Аэрокар выровнялся, скорость снизилась до допустимой — по меркам Омеги. Найлус повёл транспорт уверенно, без резких манёвров, лавируя в потоке так, чтобы не привлекать лишнего внимания.

— Только вот вопрос, — продолжил он спустя паузу, — стоило ли устраивать подобные стычки на территории Арии Т’Лоак?

— Возможно, ты не в курсе последних событий, — лениво отозвалась Джейн. — Мы с Арией сейчас неплохо ладим.

— Серьёзно? — Найлус приподнял надбровную пластину. — Насколько я помню, в последний раз она чуть не застрелила тебя в упор.

— Но ведь не застрелила. Хотя могла.

Она посмотрела вперёд, на огни станции.

— А значит, — добавила подруга, — мы ладим.

Найлус лишь хмыкнул и аккуратно посадил аэрокар на грязной парковке у незнакомого бара.

— Мне «Сытый варрен» больше нравился, — пробубнил он, выбираясь из транспорта.

— Не переживай, — стальная дверь бара разъехалась в стороны, неоновые буквы вывески мигнули и погасли. — Твоё любимое пойло, которое ты упорно называешь бренди, здесь тоже наливают.

Первый зал был явно рассчитан не на самых состоятельных посетителей. Тусклый свет, липкий пол, запах дешёвого алкоголя. Танцовщиц было всего две — и обе выглядели так, будто работа давно перестала быть для них выбором.

Прямо перед Найлусом на пол рухнул пьяный саларианец, перегородив проход. Турианец просто перешагнул через него, не сбавляя шага.

Во второй зал они прошли уже мимо двух кроганских вышибал. Те молча окинули их взглядами, задержавшись на Джейн чуть дольше обычного, но вопросов задавать не стали. Она уверенно прошла дальше и нырнула в одну из приватных зон, отделённых от общего зала плотными, вычурными занавесками.

Внутри оказалось тихо. Небольшой стол, два удобных кресла, встроенные дисплеи для заказа. Слишком спокойно для Омеги. Если бы Найлус не знал Джейн, он бы решил, что она привела его сюда на свидание.

Он сел и сделал заказ, затем устроился поудобнее. Джейн всё ещё выбирала напиток, сосредоточенно водя пальцем по сенсорной панели. Она казалась бледнее обычного. Найлус плохо разбирался в оттенках человеческой кожи, но знал её достаточно долго, чтобы понять — что-то не так, как бы она ни старалась это скрыть.

— Выглядишь хреново, — сказал он, делая глоток своего напитка, который ему только что принесла невысокая азари в слишком откровенном наряде.

Врал. Даже с этой нездоровой бледностью Джейн выглядела, как всегда, притягательно. Его это по-прежнему удивляло — люди никогда не вызывали у него подобной реакции.

— Зато ты выглядишь прекрасно, — отозвалась она с усмешкой.

— Родился таким.

Она улыбнулась.

— Грязная работа на Совет идёт тебе на пользу, — Джейн закончила с заказом и развалилась в кресле. — Смотрю, поднабрал.

Найлус уязвлённо оглядел себя.

— Если бы я знала, что убийство террористов так хорошо сказывается на организме, — протянула она, — сменила бы род деятельности.

— Ну конечно, — турианец наклонил голову вбок. — Дождёшься тебя в наши ряды. Уверен, что у тебя бы получилось стать первым человеческим Спектром. Скажи, когда надоест играть с пиратами — что-нибудь придумаю.

Впервые за несколько лет Крайк услышал смех девушки. Он был тихим и хриплым, но таким искренним, что это обезоруживало.

Тусклый свет ламп делал металлические глаза подруги почти чёрными. Она облокотилась на стол руками, став немного ближе.

— Я избегаю нудной и неинтересной работы.

Она сказала это легко, но между словами повисло то самое напряжение, от которого напиток в стакане вдруг показался крепче. Найлус медленно повернул бокал, наблюдая, как жидкость оставляет дорожки на стекле.

— Странно слышать это от главы банды наёмников, — заметил он. Джейн лишь неопределённо пожала плечами.

Найлус знал Шепард больше двенадцати лет.

Всю юность ему пришлось выживать среди бандитов: обманывать, воровать, подставлять, иногда — убивать. Ему было шестнадцать, когда отца застрелили на одном из заданий. Какая-то ссора из-за оплаты за контрабанду — такие истории на окраинах галактики заканчивались всегда одинаково.

После этого Найлус делал всё, чтобы заработать кредиты и защитить мать. Они кочевали с корабля на корабль, нигде не задерживаясь надолго. И на одном из захудалых наёмничьих форпостов на самом краю обитаемого пространства, куда стекался самый разный криминальный сброд, он впервые увидел её.

Дикий зверёныш — худой, злой, с маленькими ручками, сжимающими отвратительно модифицированный «Страйкер». Явно снятый с трупа менее удачливого пирата.

Именно такой она запомнилась ему в первый день, когда капитан их корабля притащил человеческую девчонку на палубу. Старый турианец явно не воспринимал её всерьёз — скорее всего, решил развлечься, отправив ребёнка на задание с почти гарантированным трагическим исходом.

Пока она не разорвала попавшегося ей батарианца надвое своей биотикой.

Такой жестокости не ждёшь от ребёнка. И всё же даже это не избавило её от нежелательного внимания со стороны других пиратов. Тогда Найлус и его мать начали держаться рядом с девчонкой, брать её с собой на задания, прикрывать друг другу спину.

Оказалось, ей уже семнадцать — просто выглядела младше из-за постоянного недоедания. Всего на два года младше его самого.

Она рассказала, что после нападения работорговцев на Мендуар солдаты Альянса подобрали её и собирались отправить в приют на одной из колоний возле станции Арктур. Но Джейн попыталась вернуться домой и пробралась на продовольственный корабль.

Кто же знал, что судно окажется контрабандистским.

Почти год она прожила среди бандитов. Со стороны могло показаться, что эта жизнь пришлась ей по вкусу, но Найлус видел — это было не так. Она оставалась здесь ради одной цели: найти следы работорговцев, уничтоживших её колонию и семью.

Ради этого она не жалела себя. Тренировалась до изнеможения, училась стрелять прямо во время перестрелок, падала — и поднималась снова. Джейн оказалась бойцом.

Ещё около года они держались вместе. Потом мать начала уговаривать Найлуса поступить в турианскую армию — начать жить как положено, не ожидая пулю в спину, служить Иерархии.

Возможность была неплохой, несмотря на его происхождение. Выходцев с окраин, выросших вне влияния Иерархии, в армии недолюбливали, и путь наверх для него обещал быть сложным.

Амбиции подталкивали согласиться, но беспокойство за мать и Джейн перевешивало. Пока к уговорам не подключилась и сама девушка.

Найлус стряхнул с себя наваждение воспоминаний. В руке у него был уже третий бокал бренди, а Джейн напротив что-то увлечённо рассказывала.

Она осталась среди бандитов, приглядывая за его матерью. И продолжала искать информацию — всё ради той самой мести.

— Итак, — произнесла Шепард, поднимая бокал, — надо выпить за твой прошедший юбилей. Не каждый год тебе исполняется тридцать.

— О, Духи… — пробормотал турианец. — Джейн, ты же прекрасно знаешь, что мы не отмечаем такие даты.

Она ответила лукавой улыбкой.

— Именно поэтому я сделаю по-своему.

Найлус закатил глаза, но всё же чокнулся с ней. Стекло негромко звякнуло, теряясь в общем гуле бара.

— Ты у нас теперь птица высокого полёта, — добавила она, быстро набирая что-то на своём омни-туле. — Нужно соответствовать.

Почти сразу на его интерфейсе всплыло уведомление: ожидается посылка в доках хранения Цитадели.

— «Призрак», — торжественно объявила Джейн.

Броня от «Совета Серриса». Азарийский консорциум с репутацией безупречного качества — и соответствующих цен. Она явно не поскупилась.

— И прежде чем ты бросишься мне на шею с благодарностями, — заносчиво продолжила она, — есть ещё кое-что.

Джейн оттянула ворот костюма и достала из-за пазухи небольшой медальон на длинной цепочке.

Мандибулы Найлуса невольно разошлись.

Она взяла его когтистую руку и вложила в ладонь тёплый металл. На поверхности был выгравирован цветок Торилии — символ колонии, где родилась его мать. Тот самый знак, который был нанесён на лицо Крайка.

Найлус помнил этот медальон. Его смастерил отец, когда делал предложение Вирене.

— Это от неё, — тихо сказала Джейн. — Она просила передать тебе… когда настанет подходящее время.

Он сжал медальон, не отрывая взгляда от её лица. Джейн слишком долго прожила среди турианцев, чтобы не понимать значения такого жеста.

Она сидела, опустив глаза, впервые за вечер не встречая его взгляд. Медленно водила пальцем по краю бокала. Кончики ушей покраснели.

Найлус ещё никогда не видел её такой смущённой — и этого оказалось достаточно, чтобы всё понять.

— Значит, — начал он, и его двухтональный голос прозвучал ниже обычного, — сейчас подходящее время?

Джейн не ответила. Но ответа и не требовалось.

Они ещё некоторое время сидели в тишине, позволяя словам так и остаться несказанными.

— Кстати, — будто между прочим, добавила она, — я отправила твою мать на Иллиум.

Найлус замер.

— Что?

— Отдохнуть, — поспешно уточнила Джейн. — Курорты, море, солнце, дорогие напитки. Всё, как в рекламе.

— Джейн…

— Подожди, — она подняла палец, уже смеясь. — Это ещё не всё. В первый же день она проиграла все деньги в каком-то саларианском казино, потом её попытались ограбить двое идиотов в переулке…

Джейн сделала паузу, явно наслаждаясь выражением его лица.

— …И она избила их первой. А потом ограбила. Сказала что-то вроде: «сын плохо научил выбирать окружение».

Найлус рассмеялся — резко, неожиданно даже для самого себя. Смех вырвался, смывая остатки напряжения. Он прикрыл глаза и на мгновение опустил голову.

— Спасибо, — тихо сказал он.

— Не за что, — так же тихо ответила Джейн и сделала большой глоток.

Она допила и с чуть большей силой поставила бокал на стол. Звук получился слишком громким для приватной зоны и сразу привлёк внимание Найлуса. Девушка явно боролась с собой, словно решаясь на что-то неприятное.

Его предчувствие ощущало надвигающуюся проблему.

— Ну… — начала она. — Мы отметили твой юбилей, поговорили о маме и даже пофлиртовать успели, — на последней фразе она выдержала паузу и почти не покраснела. — Значит, настало моё время волноваться и просить тебя прислушаться. А твоё — отмахиваться от моих подозрений.

Вот теперь она всё испортила.

Тёплая атмосфера рассыпалась окончательно. Тусклый свет ламп вдруг стал резать глаза, шум зала — раздражать.

— Джейн… — начал он.

— Нет, Найлус, — твёрдо перебила она. — Хотя бы в этот раз послушай. Сарен…

Она глубоко вздохнула и посмотрела прямо в его зелёные глаза.

— Сарен затевает что-то странное. Я бы не стала снова поднимать эту тему без причины.

Крайк не был любимцем командования. Его считали недисциплинированным: если он знал, что может выполнить задание эффективнее, игнорируя прямые приказы, — он так и делал. Для Иерархии, где всё строилось на чётком следовании уставу, это было почти смертным приговором для карьеры.

Всё изменилось после встречи с молодым Спектром — Сареном Артериусом. Тот сразу заметил талант Найлуса и оценил его нестандартные методы. Со временем они сблизились, и Сарен стал для него не просто наставником, а настоящим другом. Прошёл всего год — и уже сам Найлус получил приглашение в ряды Спектров.

Сарен был тем турианцем, на которого Найлус хотел равняться. Он поддержал его и помог подняться так высоко. Являлся одним из самых преданных агентов Совета, искренне верил в силу и будущее Турианской Иерархии.

Но Джейн невзлюбила его сразу.

Сначала она говорила об интуиции — той самой, что редко её подводила. Потом начала копать глубже и находить истории, от которых становилось не по себе.

Правда, такие истории были и в её собственной биографии. Можно было даже сказать, что в чём-то они с Сареном похожи.

Сарен ненавидел людей. В войне Первого контакта они убили его брата. Да, иногда он действительно перегибал — но это было как рассказать Шепард о хорошем батарианце: она бы сначала рассмеялась, а потом наставила на тебя пистолет за пособничество работорговцам.

Конечно, это была шутка. Джейн не разменивалась жизнями из-за различий во взглядах. Пока ты не переходишь ей дорогу.

Они были похожи. И, возможно, именно поэтому она так остро реагировала на Сарена.

— В моей команде есть кроган, — после паузы продолжила она. — Он...

— Джейн, — Найлус поднял руку, останавливая её. — Я не собираюсь снова с тобой ругаться. Мой ответ — нет. Просто остановись.

Она замолчала. Долго смотрела на него своими тёмными глазами, затем устало вздохнула и закрыла их.

— Духи… — пробормотала она. — Как же ты меня бесишь.

— Знаю.

Когда она снова открыла глаза, Найлус понял — встреча окончена.

Шепард встала и положила перед ним небольшой инфо-модуль.

— Не знаю, зачем тебе информация о пиратской активности возле Иден Прайм, — быстро сказала она. — На колонию никогда не нападали и, по моим данным, не собираются.

Она уже собиралась уйти, но Найлус удержал её за руку.

— Просто будь осторожен, — тихо сказала она, не оборачиваясь.

— И ты береги себя. Я свяжусь с тобой позже.

Джейн всё-таки повернулась и вопросительно посмотрела на него.

— Нам нужно всё рассказать матери, — добавил он, раздвинув мандибулы в подобии улыбки.

Джейн удивлённо распахнула глаза — и почти сразу развернулась, быстро покинув место их последней встречи.

Иден Прайм — колония, ставшая мечтой.

По крайней мере, так говорили агитаторы, когда-то сгонявшие людей на новые миры. И в случае с Иден Прайм они почти не лгали. Планета действительно оправдывала ожидания: в борьбе с перенаселением она оказалась одной из самых удачных находок Альянса. Здесь не требовалось агрессивного терраформирования — ни куполов над городами, ни дыхательных масок за порогом дома. Атмосфера была стабильной, климат — мягким и предсказуемым, почвы — плодородными.

Урожай собирали уже не первый год, а инфраструктура росла быстрее, чем прогнозировали аналитики. Казалось, планета изначально была готова принять людей.

Работа находилась для каждого — фермеров, инженеров, техников. Колония жила и расширялась, обрастая дорогами, антеннами связи, жилыми секторами и посадочными площадками.

Нашлась здесь работа и для Джеффа Моро.

Отличного пилота — по крайней мере, так считал он сам. В теории Джефф мог бы управлять фрегатами Альянса или их дредноутами, входить в атмосферу под огнём и выходить из-под удара в последний момент. Но реальность была куда менее снисходительной.

Редкое генетическое заболевание костной ткани не оставляло ему простора для ошибок. Любое неосторожное движение могло закончиться переломом, а перегрузки при пилотировании — внутренними повреждениями. Для военной службы этого было более чем достаточно, чтобы закрыть перед ним все двери.

Но он всё равно стал пилотом.

Пусть и не звездолётов, а экспедиционных челноков. Не космос, не бой, но всё же небо и управление машиной. Даже этого парню пришлось добиваться с боем — его матери стоило немалых усилий выбить ему место в небольшой лётной школе и получить лицензию. А дальше он снова и снова доказывал, что способен летать, показывая стабильные и безупречные результаты.

Сейчас Джефф стоял и смотрел за горизонт, туда, где небо сливалось с линией посадочных платформ. В мыслях он всё ещё был военным пилотом — тем, кем мог бы стать при других обстоятельствах.

Но он был рад тому, чего сумел добиться.

И очень надеялся, что однажды этого ему окажется достаточно.

* * *

Джефф Моро высадился с транспортёра, который доставил его к посадочной платформе. Дорога от дома была неудобной для инвалида вроде него, но он упрямо приезжал заранее, когда платформа ещё хранила тишину. Глубоко вздохнув, он достал костыли.

Экскурсионный челнок стоял на краю посадочной платформы, подсвеченный ровным бело-голубым светом сигнальных огней. За прозрачным силовым барьером лениво тянулся горизонт Иден Прайм — аккуратные поля, линии дорог, редкие кластеры зданий, вписанные в ландшафт.

UT-62 «Хорайзон» — модель, редко встречающаяся за пределами благополучных колоний. Увеличенный почти вдвое по сравнению со стандартными транспортами, он был рассчитан не на бой и не на экстренные эвакуации, а на спокойные перелёты и обзорные маршруты.

Корпус выглядел массивным и обманчиво тяжёлым, но Джефф знал: при взлёте челнок слушается мягко, почти лениво. Вместо узких иллюминаторов вдоль бортов тянулись высокие смотровые окна, почти в человеческий рост. Через них пассажиры могли видеть колонию целиком — поля, жилые купола, дороги, уходящие к горизонту. Иден Прайм любил, когда на него смотрели.

В кабине Моро включил вспомогательное питание, отложив костыли. Дорога пешком была недолгой, но ноги уже ныли от усталости. Панель управления ожила, высветив строки диагностики. Давление — норма. Температура — стабильна. Компенсаторы инерции откликались без задержек. Парень щёлкал тумблерами аккуратно, без резких движений — не из осторожности, а из привычки. Руки знали своё дело лучше, чем он сам осознавал.

— Посмотрел «Флот и Флотилию»? — раздался сбоку голос.

Марк Фолден, его временный второй пилот-стажёр, как обычно появился в последний момент.

Навигация уже была загружена: стандартный экскурсионный маршрут над колонией — без резких манёвров, без превышений по высоте. Туристам хотелось впечатлений, но Джефф не собирался превращать полёт в аттракцион.

— Да, — он мельком пробежался по дисплеям. — Уснул где-то на «Кварианское объединение представляет» и очнулся уже на титрах. После той медовухи, что ты мне споил, сложно было сохранять концентрацию. Я даже не помню, как домой добрался. Но попытка, считай, была.

— Ну… — Марк уселся в кресло, проверяя показатели. — Возможно, я слегка переборщил с водкой. Ты ещё нормально держался. А вот Грегга пришлось тащить до дома.

— Ты в курсе, что медовуха вообще-то слабоалкогольный напиток? — хмыкнул Джефф, когда первые туристы шумной группой начали загружаться в салон. — Теперь я гадаю, что быстрее добьёт мою печень — таблетки или наши пятничные посиделки.

— Не драматизируй, — отозвался Марк, ковыряясь в омни-туле. — Кстати, проверь навигацию. Над зоной раскопок снова ввели ограничения.

— Ага. Совсем не подозрительно, — пробормотал Джефф, внося корректировки в маршрут. — Если за нами начнёт гоняться голова из песка — я увольняюсь.

В кабину заглянула девушка с ярко-рыжими волосами и красной помадой на пухлых губах. Дейзи — если память Джеффа не подводила.

— Мальчики, мы готовы, — громко сообщила она.

Моро пониже натянул кепку и бросил последний взгляд на панель.

— Ну что ж, — сказал он. — Поехали.

— Время прибытия — тридцать минут, — раздалось по кораблю.

Рекс открыл глаза. Он не спал — лишь дремал, пристёгнутый в тесном пассажирском отсеке корабля «Тишина». Дробовик покоился на его коленях, привычно тяжёлый и надёжный. Старая «Лавина» пережила больше схваток, чем большинство наёмников в Терминусе. Этот дробовик разбирали и собирали десятки раз: металл был исцарапан, покрыт микротрещинами и следами перегрева, но механизм всё ещё работал безотказно.

Рекс доверял оружию больше, чем большинству разумных существ в галактике. Особенно на таком корабле.

Хотя называть это судно кораблём было бы слишком щедрым комплиментом. Небольшой, грубо переделанный транспортник турианского производства — один из тех, что обычно таскают грузы или перевозят отчаявшихся колонистов между забытыми системами. Где Шепард его откопала — загадка. Возможно, вытащила с кладбища списанных судов. Возможно, отобрала у кого-то, кто уже не нуждался в транспорте.

Но надо признать — поработали над ним основательно.

Большую часть внутренностей выдрали подчистую. Грузовые рельсы, контейнерные крепления, секции вспомогательной брони — всё пошло под демонтаж. Корпус облегчён до предела, силовой каркас усилен на скорую руку, местами — даже слишком грубо. Судно стало заметно быстрее, манёвреннее… и куда более уязвимым.

Но скорость здесь значила больше, чем толстая обшивка. Особенно если не планируешь вступать в честный бой.

Взамен Шепард вложилась в то, что действительно имело значение.

В корпусе были спрятаны две рельсовые пушки с ускорителем массы малого калибра — не для лобовых дуэлей с фрегатами, но вполне способные прошить щиты пиратского корыта. По бортам — улучшенные турели для ближней обороны, снятые с военного челнока Альянса и перепрошитые так, чтобы стрелять без долгого ожидания при перегрузке.

Рекс медленно выдохнул, ощущая, как вибрация двигателей проходит через корпус и отзывается в его костях.

«Хотя… нет», — подумал он.

Этого всё равно было недостаточно.

Рядом сидел Кейдзи — человек, напичканный техникой до зубов. Винтовка лежала у него наготове, аккуратно, почти бережно — так держат оружие те, кто действительно знает, как им пользоваться. Забавный контраст его серьёзного вида с нелепой полоской волос на подбородке. Люди — странные существа.

Говорили, что раньше он работал на разведку Альянса. Таким Рекс не доверял.

И Шепард… девчонка по его, кроганским, меркам. Но крови она не боялась — это он почувствовал сразу. Хороший биотик, мощный, с жёстким контролем. Он видел её Сингулярность.

Но её любовь к пистолетам он не разделял. Слишком уж неэффективно. Хотя, возможно, именно на это и рассчитывала девчонка с металлическими глазами: чтобы враги недооценили её до того момента, как пространство вокруг них сомкнётся в смертельный узел.

Рекс присоединился к её команде недавно, но Шепард умела располагать к себе. Он даже продал ей информацию — о том, как сумел выбраться из мутного дела и остаться в живых. Причиной его беспокойства был турианский Спектр Сарен Артериус.

Рекс успел исчезнуть прежде, чем тот убил всех наёмников, которых нанял для миссии.

Информация оказалась ценной, а Шепард платила хорошо. Поэтому Рекс передумал продавать её Церберу, как планировал изначально.

В целом Шепард казалась ему неплохим командиром. Но сейчас она была явно не в форме.

Постоянно прикусывала губы, слишком часто проверяла что-то на своём омни-туле, словно ждала важного сообщения. Но к текущей миссии это не имело никакого отношения. Это было как-то связано с Сареном.

Так продолжалось последние пару месяцев.

Рексу оставалось лишь быть внимательнее. Никогда не знаешь, когда слабость напарника обернётся пробитием щитов и пулей в спину.

— Сет, — прозвучал голос Шепард. — Сколько ещё?

И ещё этот маленький кварианец-пилот. Видимо, недавно отправившийся в паломничество. Рекс так и не понял, чем тот успел провиниться перед Шепард. Парню явно не нравилось то, чем они занимались, но уходить он не собирался.

— Ш-шепард? — неуверенно отозвался динамик. — Через десять минут будем на одной траектории с противником.

— Отлично, — девушка отстегнула ремни. — Кейдзи, проверь ещё раз коды доступа. Мы должны попасть на их корабль без проблем.

За последние два часа он проверил их уже три раза, но послушно снова выполнил приказ.

— Сет, — снова обратилась она, вставая, — запрашивай связь. Я уже иду.

Рекс кровожадно ухмыльнулся.

Вот сейчас и начнётся то, за что ему действительно хорошо платили. Насилие.

* * *

Шепард и её команда преследовали батарианский контрабандистский корабль уже довольно долго. Пираты должны были что-то заподозрить, но Рекс их переоценил: они разделились с парой других транспортников. Получить коды доступа тоже оказалось несложно.

Некоторое время назад на Омеге Шепард столкнулась со старым знакомым из Кровавой стаи, у которого — совершенно удивительно — нашлась нужная информация. Батарианцы могли бы обновить коды безопасности, но, разумеется, не сделали этого.

Это позволило «Тишине» выдать себя за пиратский корабль и провести экипаж на борт батарианцев. Группа оказалась небольшой — ровно такой, как и рассчитывал Кейдзи.

Две батарианские головы отделились от тел почти сразу. Для Шепард это было чем-то вроде предупредительного выстрела из пистолета. Рекс по достоинству оценил эффективность такого подхода. Особенно если следом он прострелит дробовиком очередного четырёхглазого и расчистит проход.

— Сколько живых нам нужно для задумки? — спросила девушка, стирая кровь с лица.

— Один точно, — отозвался Кейдзи, перегружая щиты какому-то бедолаге за ближайшим укрытием.

— Тогда…

— Понял, — прокряхтел Рекс.

Один из батарианцев успел дать несколько выстрелов из дробовика, но наткнулся на барьер Шепард. Взрывная волна едва не смела её, но девушка удержалась и удержала биотику.

Взрывчатые патроны.

Рекс неодобрительно покачал массивной головой. Использовать такое на корабле, на котором ты летишь… Что ж, они явно не ожидали нападения.

Шепард подняла несчастного в воздух, и Рекс мощным выстрелом пробил ему череп.

Постепенно они продвигались по кораблю — от кабины пилота всё глубже внутрь. Пираты пытались использовать импровизированные укрытия, но это мало им помогало.

Кейдзи перегрел очередную «Катану», обезоружив двух оставшихся. Рекс приложил одного биотикой о стену. Второго взяла на мушку Шепард. Тот попытался достать что-то похожее на гранату, но наёмница неодобрительно покачала головой.

Пираты взяли за привычку ставить самоуничтожающиеся программы на свои омни-тулы — чтобы скрыть маршруты, сделки или незаконные перевозки. В худшем случае враг не получал ничего. В лучшем — сам носитель информации мог откупиться, став информатором.

Этот уничтожить свой омни-тул не успел.

Пока Шепард удерживала на прицеле последнего выжившего, Рекс с Кейдзи быстро прочёсывали корабль.

Взломщик вскрыл дверь в грузовой отсек — панель доступа сменила цвет с тревожно-красного на зелёный, раздался глухой щелчок сервоприводов, и створки разъехались, впуская их внутрь.

Из отсека ударил запах — застоявшийся, кислый, с примесью испражнений и ржавого металла.

Чего и следовало ожидать от батарианского судна.

— Шепард, — повысил голос старый кроган, — тут трое. Дети.

За сотни лет наёмничества он видел многое. Но к такому привыкнуть не удавалось. Никогда.

Рекс опустил оружие.

В центре отсека стояла большая металлическая клетка, грубо приваренная к палубе. Внутри — трое детей. Человеческих. Лохматых, грязных, слишком худых для своего возраста. Они сидели, прижавшись друг к другу в углу, насколько позволяли кандалы и наручники, врезавшиеся в тонкие запястья. Биомониторы, закреплённые на стенке клетки, мигали тусклым жёлтым — живы, но на грани.

Кейдзи бросился к клетке сразу. Его пальцы мелькали над замками и интерфейсами слишком быстро даже для опытного Рекса — чистая, отточенная работа. Омни-инструмент издавал короткие импульсные щелчки, отключая одну систему фиксации за другой.

В этот момент в отсек вошла Шепард, на ходу снимая шлем. Серые глаза казались почти чёрными — словно в них собралась вся тьма, что жила в ней последние месяцы. Губы были плотно сжаты, челюсть напряжена.

— А как же наш последний недожмурик? — спросил Рекс, бросив взгляд в коридор позади неё.

Шепард ничего не ответила. Она сделала короткое резкое движение рукой — почти отмахнулась — и сразу подошла к клетке, помогая Кейдзи освобождать детей.

Рекс опустил взгляд на свою ладонь. В ней было что-то маленькое, скользкое от крови.

Он медленно разжал пальцы — и неверяще ухмыльнулся. Чип омни-тула. Вырезанный прямо из руки последнего батарианца.

Пока Рекс убирал чип, в эфире снова раздался голос Сета.

— Ш-шепард… — пролепетал он.

— Слушаю, — она прижала пальцы к микронаушнику, одновременно помогая выводить детей из отсека, закрывая их собой от тел и пятен крови на палубе.

— Тут н-новости. Странные.

— Сет, — раздражённо сказала она, не сбавляя шага, — говори уже чётко. Что произошло?

Рекс, проживший слишком долго, уже знал, что хороших новостей ждать не стоит. В голове невольно всплыл образ Сарена. Корабль волусов.

— Поступила и-информация, — снова начал пилот, голос дрогнул, — Найлус Крайк… пишут, мёртв.

Джефф почти добрался до работы.

Посадочная платформа ещё не успела окончательно проснуться. Утренний туман стелился над полями Иден Прайм тонким покрывалом, огни колонии мирно мигали, словно этот день ничем не отличался от сотен предыдущих. Работники сонно брели к местам работ. Где-то вдали гудели генераторы, автоматические транспортёры медленно ползли вдоль разметки, доставляя грузы к складам.

Моро шёл неторопливо, опираясь на костыли, как делал это каждое утро. Он привык к дороге, к неровным плитам, к лёгкой боли в ногах, которая никогда не уходила полностью. Мысли были немного рассеянными. Этой ночью он плохо спал из-за таблеток, которые он принимал в силу своего физического состояния.

Сегодня, как и всегда, его ждала очередная рутина. Очередной полёт и очередная экскурсия.

Омни-тул коротко пискнул.

Джефф остановился, нахмурившись, и поднял руку. Сообщение от Марка.

«Только не падай в обморок. Сегодня я приехал раньше тебя. Уже на Хорайзоне.»

Моро усмехнулся краем губ. Такое случалось впервые. Марк всегда появлялся в последний момент, вечно с растрёпанным видом. Несмотря на свою нерасторопность в вопросах дисциплины, пилотом он был отличным. Хотя много ли требовалось от пилота экскурсионного транспортёра?

Джефф уже видел свой шаттл. Хорайзон стоял у края платформы, подсвеченный мягким белым светом. Силовой барьер был опущен, трап выдвинут. В кабине кто-то двигался.

Марк, скорее всего, решил заняться диагностикой.

Джефф сделал ещё несколько шагов.

И в следующий миг мир взорвался.

Вспышка была ослепляющей. Ударная волна сбила его с ног, выбив воздух из лёгких. В ушах зазвенело так, словно кто-то ударил по ним металлическим молотом. Он даже не успел понять, что произошло — просто увидел, как шаттл исчезает в огне, разлетается на куски, превращаясь в облако пылающих обломков.

Жар ударил в лицо. Что-то тяжёлое пролетело совсем рядом и с грохотом врезалось в платформу. Джефф попытался увернуться от следующего обломка, но неудачно споткнулся о свои же костыли.

Он упал.

Приземление вышло неправильным. Боль вспыхнула в ноге мгновенно, острая, ослепляющая, такая, что на секунду разум помутнел.

Он закричал. Сам он этого не услышал — лишь почувствовал, как сжалось горло.

Сирены завыли одна за другой, сливаясь в сплошной вой. Где-то раздался ещё один взрыв, затем ещё. Над платформой поднимался чёрный дым, воздух наполнился запахом горелого металла и топлива.

Джефф попытался приподняться, но тело не слушалось. Он видел, как бегут работники платформы, как они падают, как кто-то тащит за собой раненых. В поле зрения мелькнули странные фигуры.

Синтетики.

Они отличались от привычных сервисных дронов. Двигались с пугающей слаженностью, поднимая оружие и стреляя по людям, по сооружениям, по всему, что шевелилось.

— Какого… — мысль Джеффа оборвалась.

Что-то обрушилось сверху — куски конструкции, металл и пластик. Его накрыло, прижало к платформе. Воздух снова выбило из лёгких, и мир погас.

* * *

Сознание возвращалось рывками.

Сначала — звук. Ритмичный, механический. Затем — боль. Она была везде, но сильнее всего — в левой ноге. Джефф застонал, приходя в себя.

Он лежал под обломками. Над ним нависала перекошенная панель, которая лишь чудом не раздавила его. Рядом валялись обгоревшие куски корпуса шаттла. Где-то неподалёку двигались синтетики — он слышал их шаги.

Джефф осторожно пошевелился. Нога отозвалась резкой болью. Сломана. Без вариантов. Он стиснул зубы, стараясь не застонать снова.

Мысль была простой в формировании и безумно сложной в исполнении: надо убираться отсюда.

Он вспомнил, как добирался сюда на такси. Он не любил тесный служебный транспорт. Плюсом было то, что такси можно было управлять самостоятельно.

Если аэрокар ещё на месте… если его не разнесло взрывом… если он сможет до него добраться…

Шанс один на миллион.

Синтетики были заняты: они тащили еле живых людей куда-то. Джефф медленно, почти не дыша, выбрался из-под обломков. Каждый сантиметр давался с трудом. Он опирался на руки, волочил ногу за собой, оставляя на плитах тёмный след. Костылей поблизости видно не было.

Когда он увидел аэрокар на своём месте, сердце пропустило удар. Транспорт стоял чуть в стороне, чудом уцелевший. Корпус был задет осколками, но выглядел целым.

Джефф дополз до аэрокара и ввалился внутрь. Дисплей успокаивающе встретил его мягким синим светом. Он нажал на панель запуска двигателей — и только в этот момент понял, насколько громкими они были.

Его заметили.

Синтетики ради него одного побросали раненых колонистов и отправились в погоню.

— Могли бы не отвлекаться, — нервно пробормотал Джефф, напрягая пальцы над панелью. — Я не настаиваю на погоне...

Плазменные разряды прошили воздух рядом. Один ударил в хвостовую часть, второй скользнул по стеклу рядом с Джеффом.

Аэрокар дёрнулся с места, словно живое существо. Джефф не дал ему подняться высоко — наоборот, прижал к поверхности, скользя у самой земли. Интерфейс ловил его расчёты, корректировал траекторию, сглаживал рывки. Парень на автомате высчитывал скорость и углы поворота, лавируя между небольшими жилыми постройками колонистов. Мозг работал быстрее боли.

Он ещё никогда в жизни так не летал. Только на симуляторах. Испытывая ужас и боль, он чувствовал, как в груди зарождается странное спокойствие. Руки перестали трястись, мысли освобождались от путаницы.

Он пролетел жилой сектор насквозь, направившись к точке повыше для лучшего обзора.

И тут он увидел корабль. Громадную чёрную махину, почему-то напоминающую жука. Интересно, как он вообще смог сесть на планету с такими габаритами. Джефф не видел ничего подобного в своей жизни, а увлекаясь кораблями, он изучил многое.

Услышав выстрелы, он снова резко вывернул кар, меняя градус поворота с неожиданной для себя грацией. Конечно, этот транспортник был более манёвренным, чем его Хорайзон, но всё равно не предназначался для таких экстремальных полётов. Корпус протестующе дрожал, а стабилизаторы едва успевали компенсировать резкие манёвры.

Единственная возможность выбраться с планеты — космопорт. При условии, что его ещё не захватили. В любом случае выбора не было, и Джефф вдарил по панели управления.

Пересекая холмистую поверхность, он без особых проблем добрался до места раскопок. Кар скользил над изрытой землёй, мимо раскуроченной техники и развороченных укреплений. Повсюду валялись тела синтетиков и то, что осталось от людей. Почерневшие, искажённые, они больше походили на зомби, чем на живых существ. Некоторые тела были насажены на странные иноземные штыки.

Желудок Джеффа болезненно сжался. Сразу и не скажешь — от увиденного или от внутренних повреждений. Было страшно представить, на сколько пунктов увеличится список его травм в медкарточке, когда он окажется в больнице.

Если доживёт…

Он снова заметил синтетиков, но те были заняты боем с кем-то ещё. Джефф различил три бронированных силуэта. Если это всё, что осталось от солдат Альянса в колонии, то дела обстояли совсем плохо.

С высоты было видно, как их постепенно окружали. Прикрытие оставалось только с одной стороны. Делать было нечего. Главное — чтобы свои же не начали стрелять.

Моро метнулся к ним, разворачивая транспортёр и закрывая тыл от врагов.

Синтетикам это не понравилось, и они перенесли огонь на Джеффа. Но это сыграло с ними злую шутку. Небольшой отряд людей сумел воспользоваться отвлечением: один из солдат выбил нескольких синтетиков мощным биотическим ударом, остальных добили из винтовок.

Джефф разблокировал двери аэрокара, и те плавно раскрылись вверх.

— Быстрее, залезайте, — сказал он, сдвигаясь в сторону. Боль в ноге тут же напомнила о себе, к тому же стало тяжело дышать, словно грудь сдавило изнутри.

Солдатам повторять дважды было не нужно.

Они затолкались в транспорт почти одновременно. Двое устроились сзади, цепляясь за поручни, третий сел рядом с Моро, быстро оглядев кабину и самого пилота.

— Спасибо, — проговорил биотик с заднего сиденья, всё ещё тяжело дыша.

— Нам нужно в космопорт, — перебила девушка, сидящая рядом с ним. Она сняла защитный шлем с розовыми вставками и положила его на колени. Лицо было бледным, но взгляд собранным. — Срочно.

Джефф вернулся к панели управления, скользя пальцами по интерфейсу. Диагностика разворачивалась перед глазами слоями предупреждений. Бедный аэрокар медленно, но уверенно превращался в груду металлолома. Повреждены стабилизаторы как минимум.

— К вашему счастью, нам по пути, — криво усмехнулся Моро, не отрывая взгляда от дисплея.

Двигатели загудели громче, аэрокар дёрнулся и полетел вперёд, набирая скорость.

— Но вряд ли ситуация там лучше, — продолжил он, с трудом подавляя приступ боли в рёбрах. — Нас меньшинство, а это грёбаное такси еле держится.

— У нас задание, — наконец сказал пассажир рядом. Голос был ровным, без лишних эмоций. — Достать Маяк. Если для этого придётся перебить всех гетов в колонии — значит, так и будет.

Джефф бросил на него быстрый взгляд.

— Гетов? — удивлённо переспросил он. — Тех самых синтетиков, которые вытеснили кварианцев с их планеты? Разве они вообще вылезают за пределы Вуали?

— Как видишь, — холодно отозвался тот же человек. — Очень даже.

Сзади раздался голос одного из солдат:

— Капитан, а как же Сарен? Когда один турианский Спектр убивает другого — это, мягко говоря, странно.

В кабине на секунду повисло напряжение.

— Если сможем его поймать — отлично, — ответил мужчина после короткой паузы. — Но протеанский Маяк не должен достаться ни ему, ни гетам.

Протеане. Маяк. Джефф мысленно связал это с недавними раскопками. Значит, всё это началось из-за какой-то древней технологии? Просто замечательно.

Ему, по большому счёту, было всё равно. На гетов. На какого-то Сарена. На протеанский Маяк и его тайны.

Но дружественно настроенных военных с пушками в колонии сейчас можно было пересчитать по пальцам одной руки. Буквально.

Поэтому он собирался держаться рядом с ними.