Волан-де-Морт и проклятье развязавшегося шнурка (джен)

Тёмный Лорд взревел так, что с потолка пещеры осыпались летучие мыши. Он только что завершил безупречную речь перед своими Пожирателями Смерти. Он говорил о мраке, о могуществе, о том, как согнёт мир под свою волю. Апогей речи, пауза для драматизма, и...

— Мой лорд, — пискнул Питер Петтигрю, робко поднимая руку. — У вас... у вас шнурок развязался.

Волан-де-Морт посмотрел вниз. На его левой ноге действительно болтался шнурок от жутковатых парусиновых туфель, которые он почему-то считал стильными.

— МОЛЧАТЬ! — прогремел он, но было уже поздно. Нарцисса Малфой еле слышно хихикнула. Люциус потупил взгляд, но его усы неестественно подрагивали.

Это был последний, ничтожнейший, но переполнивший чашу терпения, случай в череде мелких бытовых катастроф. Его плащ цеплялся за все ручки дверей в штаб-квартире. Его змея Нагайна устроила забастовку и отказывалась выполнять приказы, требуя свежих кроликов. Последний крестраж (заколдованная фигурка садового гнома) был по ошибке выброшен службой уборки.

Волан-де-Морт махнул рукой, шнурок завязался сам собой, но осадочек, как говорится, остался.

На следующий день он решил отвлечься и навестить своих «врагов» инкогнито. Под маскировочным заклинанием, превратившим его в тощего мужчину с лицом бухгалтера, он отправился в «Кабанью голову».

И тут его ждало потрясение. В углу сидел Аластор Грюм, он же «Грозный глаз», и плакал в пинту эля, жалуясь бармену на то, что его магический глаз снова завис.

За соседним столиком Минерва Макгонагалл и Помона Стебль с азартом играли в «Квиддичный кубок» на коленке, используя в качестве фишек засахаренных ананасов. Макгонагалл только что с криком «Ха! Бладжер!» сбила ананас Стебль со стола.

— Гарри Поттер! — вдруг рявкнул кто-то с порога. Волан-де-Морт инстинктивно вжался в стул, но это был просто Сириус Блэк, который, широко улыбаясь, обнимал того самого Поттера. — Привет, падаван! Как твоя мантия? Все еще делает тебя невидимым вплоть до твоих очков?

— Дядя Сириус, — вздохнул Гарри, — это легендарный артефакт, а не дефектный товар из «Всё для волшебника».

Волан-де-Морт сидел и чувствовал странную, щемящую пустоту. Не ту космическую пустоту, которую он обычно культивировал в себе, а простую, человеческую: «А эти все, выходит, просто живут?»

Он вернулся в свою мрачную обитель. На пороге его ждал Беллатриса Лестрейндж с горящими глазами.

—О, мой лорд! Я разработала новый план похищения Поттера! Мы подменим его зубную пасту на зелье, от которого его бородавка начнёт петь гимны вам в альтах! Гениально же?

Она смотрела на него, ожидая похвалы.

— Беллатриса, — тихо сказал он. — Иди поспи. И... ничего не делай.

На следующее утро в штаб-квартире Пожирателей Смерти царила паника. Волан-де-Морт не вышел к завтраку. Не отвечал на мысленные вызовы. Нагайна, обвившаяся вокруг дверной ручки его покоев, лишь зашипела: «Он сказал: "не беспокоить". Он... заказывает каталог семян для садоводства по совиной почте».

Когда дверь наконец открылась, перед Пожирателями предстало нечто невообразимое. Тёмный Лорд стоял в уютных домашних тапочках в виде мордочек драконов (подарок Беллатрисы, от которого он раньше брезгливо отворачивался). В одной руке он держал чашку чая, в другой — свежий номер "Придиры" с кроссвордом.

—План «Завоевание мира» отменяется, — невозмутимо заявил он. — План «Найти нормального сапожника, который сделает туфли без шнурков» — в силе. И кто украл мой маркер для кроссворда? Я был уверен, что 7 по вертикали «исчадие ада» из пяти букв.

Все ахнули. Мир зла рухнул. Даже не от древней магии, а от развязавшегося шнурка и понимания, что у Гарри Поттера, оказывается, тоже бывают проблемы с гардеробом...

Возможно, мировое господство — это переоцененная штука. А вот разгадать кроссворд и не думать о Поттере хотя бы до обеда — это было настоящее, почти мирное достижение.

И, черт побери, эти тапочки были чертовски удобными.