Критическая секция (джен)

Примечания:

Критическая секция — термин из многопоточного программирования; означает участок кода программы, производящий доступ к некому общему ресурсу (данным или устройству), который не должен быть одновременно использован более чем одним потоком выполнения.

— Как только сможешь, выйди из бункера и сигнализируй мне, — инструктирует Невер напарника в ночи перед ядерным ударом.

— Сам знаю, не маленький, — хмуро отзывается на том конце Илья, и Невер не одергивает его. Они оба на взводе.

«Эпсилон» старается ликвидировать аномалии сразу по их обнаружении. Но иногда какая-нибудь смертельно опасная дрянь слишком долго остается незамеченной — и заявляет о себе лишь тогда, когда в настоящем с ней уже ничего нельзя сделать. Только в прошлом.

У организации есть различные способы передачи информации далеко назад во времени: трансляция «по цепочке» посредством множества коротких перемещений; спецотряд Пси, неофициально именуемый то «Всадниками Апокалипсиса», то «черными ящиками»… Однако самым надежным вариантом была и остается отправка в прошлое агентов, уже боровшихся с этой аномалией.

Их с Нео забросили в август двадцать первого года из обреченного июня двадцать четвертого. Разница с прежним состоянием… ощущалась, причем в самом буквальном смысле: Невер и забыл, насколько изолирующая синтекожа притупляла осязание.

Илья первые полчаса, пока они добирались до нужного района, просто сопел как паровоз, словно пытался надышаться впрок здоровыми, не убитыми «пыльцой» легкими.

Растениеподобные твари, весной двадцать четвертого года устроившие всемирную экологическую катастрофу, в этом времени обитали на одной-единственной полянке в лесу в Южногорской области. Найти и ликвидировать их не составило большого труда.

А потом Алиса прислала уведомление о чрезвычайной ситуации и инопланетном вторжении. Невер взглянул на дату и время на наручных часах, на описание пришельцев в докладе — и понял суть проблемы еще до того, как закончил чтение.

В их тупиковом таймлайне в расчеты отдела аналитики вкралась ошибка, и положение суперпозиции здесь, в прошлом, распалось слишком рано. Они-из-прошлого исчезли, так и не вступив в переговоры с первым Прародителем.

Решить проблему быстро не представлялось возможным: у Ильи-из-настоящего в мозгах давно не было необходимых для двустороннего контакта нейроструктур — вакцина формировала их недолговечными⁽¹⁾.

Эмоциональная компрометация при повторении миссии не имела значения. Важно было другое: под их ответственность подпадал бывший-будущий медиатор, которого требовалось запихнуть в прежние условия, чтобы на нем снова сработала жестокая вселенская рулетка. То есть — дать ему умереть в бункере от рук Петровича, но ни в коем случае не раньше.

Они выработали начальный план и разделились: Илья, следуя прежней линии поведения, вернулся в свою необжитую квартиру, Невер остался «на свободе».

— Да иду я, Егор! — шипит сквозь зубы Илья уже мимо микрофона трекера. — Не бибикай, сейчас всех монстров соберешь! — и отключается. В последнее время их нечастые сеансы голосовой связи только так и выглядят; при постоянных переездах с места на место Илье не светит ни уединиться, ни отойти от своих спутников без риска для себя или для них.

Невер прячет трекер во внутренний карман пиджака, не доверяя креплению на лацкане, и позволяет себе устало потереть лицо. Его нынешнее укрытие глубоко в лесу слишком ненадежно, а значит, предстоит еще одна ночь на ногах.

На плечи давит груз усталости, накопившейся за недели. Чертовски не хватает чувства локтя, уверенности, что они с напарником в случае чего прикроют друг другу спины — не хватало все это время.

Но если миру в целом и им двоим в частности невероятно повезет в следующие полсуток, они снова встретятся.

* * *

«Все по-старому», — пишет ему напарник через час и девять минут после ракетного удара по Прародителю.

«По-старому» Нео — это три трупа в бункере и знание, что он собственными руками отправил Петю на смерть, теперь уже нарочно. В лучшем случае ему не пришлось искусственно задерживать остальных, чтобы отсрочить начало реанимационных мероприятий.

Невер понятия не имеет, какой у его напарника был случай.

«По-старому» самого Невера — это раскиданные по окрестностям электронные и радиоактивные потроха сбитых ракет и неестественная гроза — невредимый Прародитель выражает недовольство (это если огрублять их чувства до человеческих).

В прошлый раз, много «не упомненных вселенной» лет назад, Невер так и не узнал, чем может кончиться контакт человека с аномальной молнией — и не хочет узнавать сейчас.

Бункер — единственное подходящее укрытие.

* * *

Невер добирается до входа в бункер за расчетное время — в лесу почти нет четвероногих пришельцев, и поправка на возможную встречу с ними не пригождается. Машинально прикинув, что на таком расстоянии уже должен работать протокол прямой связи, он печатает напарнику: «Иду, встречай.»

Сообщение почти сразу помечают прочитанным, и раньше, чем Невер успевает преодолеть следующий лестничный пролет, в ответ приходит еще более короткое: «Щас».

Мир корчится в горниле апокалипсиса, планетарных размеров бабочка взмахивает крыльями, но то, что Илья игнорирует правила русского языка — это незыблемая константа.

И все-таки они разминаются — на считанные двадцать пять, двадцать шесть, двадцать семь секунд, но и этого с лихвой хватает, чтобы его заметил Данил и кинулся за своим любимым ружьем. История удивительно инертна.

Его под прицелом конвоируют в командный центр бункера, где к Данилу присоединяется Егор. Невер просчитывает пути отступления или обезвреживания обоих — он помнит и знает, что у старика проблемная спина, и это дает ему подлое, но преимущество, — и выжидает.

На шестьдесят второй секунде раздается звенящее:

— Данил, убери ружье! — и из бокового коридора вылетает взмыленный Нео — надетая для тепла камуфляжная куртка распахнута, из-под нее виднеется агентская униформа. — Это мой друг, я же с самого начала говорил, что он придет!

Невер, испытывая хорошо знакомую смесь дежавю и жамевю⁽²⁾, старается взглядом дать понять напарнику, что он думает об этом «говорил с самого начала». Но Илья уже не смотрит: по дуге обогнув Данила, он решительно воздвигается между ним и Невером, разве что руки по-идиотски не раскинув.

Раздражение Невера в его адрес мешается с необъяснимым теплом. Он протягивает руку, чтобы коснуться острого от недоедания локтя напарника — «спокойнее, и выйди из боевой стойки».

Егор сбоку чертыхается и резким жестом приказывает Данилу опустить оружие. Смеряет Невера взглядом, по солдатской привычке уделяя внимание не только и не столько выражению лица, сколько позе и потенциальному оружию, которое может быть спрятано под одеждой:

— Кто ты такой? — и не менее пристально, словно впервые увидев, рассматривает Илью. Невер мысленно соглашается, что не заметить сходство внешнего вида невозможно. — Кто такие вы оба?

— Спокойно, — говорит Невер своим лучшим дипломатическим тоном и смещается на пару шагов, чтобы привычно встать плечом к плечу с напарником. — Я сейчас все объясню.

Объяснять он будет совсем иначе, чем в прошлый раз. Решение задачи о первом контакте известно, Эммет спасен, у Невера за пазухой лежит футляр с ампулами и шприцом, и дело за малым: в три приема ввести вакцину, перетерпев побочные эффекты, выждать, пока она подействует, и добраться до стационарной реверсирующей установки в аэропорту.

Им больше не нужно втягивать в миссию по спасению мира своих знакомых.

Они вдвоем продумали, проработали и отточили легенду за те недели, что Илья проторчал в осажденном доме — и теперь Невер не моргнув глазом представляет себя и его как «сотрудников Центра по контролю за биологическими угрозами».

Их потрепанные слушатели реагируют на эту полуправду по-разному. Ира испуганно отступает на шаг от Ильи; явившаяся позже всех Лера с глазами на мокром месте по-прежнему остается тихой и безучастной; скептически настроенный Данил ворчит себе под нос — Невер разбирает только «ни черта лысого они не контролируют».

Первым на прямой ответ решается Егор, повернувшись не к Неверу — к его напарнику:

— Ты уверен, что мы можем доверять этому человеку? — в его голосе отчетливо слышна сталь.

Натренированная работой память подбрасывает Неверу воспоминание о том, каким был ответ Ильи в первый раз.

И, похоже, не ему одному.

— Если вы все еще верите мне, — с пафосом изрекает этот недоделанный актер, — то и Неверу доверять тоже можете.

Неверу требуется вся возможная выдержка, чтобы при всех не отвесить ему подзатыльник. Он в курсе, что его напарнику в этой ветке событий доверяют значительно меньше; Илья — не напуганный вчерашний студент, не тот айтишник, который в предыдущем варианте событий трясущимися руками зашивал Егору ногу и острил невпопад, чтобы справиться с ужасом ситуации. Нео — агент, и он не в силах до конца замаскировать свою профдеформацию, как и сам Невер.

Но излишне драматичная реплика Ильи и впрямь немного разряжает обстановку. Воздух ненадолго перестает искрить напряжением, и Невер пользуется моментом — прежде, чем кто-то опомнится и задаст новый вопрос, он заговаривает сам, нарочито будничным тоном:

— У вас здесь найдется аптечка?

— Ты ранен? — сию секунду настораживается Илья и подступает ближе; кажется, что даже его лохмы доворачиваются в сторону напарника, словно очень странные локаторы.

Невер гонит от себя это сравнение, слишком хорошо показывающее степень его усталости. Красноречиво закатывает глаза и негромко, персонально для Нео, расставляет последние точки над «ё»:

— Ты предпочтешь, чтобы я тебе вакцину вводил как есть, без дезинфекции?

Илья заметно тушуется и бурчит в ответ что-то невнятное — этакий плод порочного союза «С тебя станется» и «Я рад, что ты цел».

1) Я хедканоню, что вакцина из «Монстра» меняет не ДНК того, кому вводится, а его мозг, создавая в нем новые нейроструктуры (которые и позволяют вступать в прямой контакт с Прародителями).

Вернуться к тексту

2) Дежавю — ощущение, что человек уже был в текущей ситуации или месте, хотя на самом деле это происходит впервые. Жамевю — ощущение, что хорошо знакомое место или человек кажутся совершенно неизвестными или необычными, как бы увиденными в первый раз.

Вернуться к тексту