Необходимость практики и её последствия (гет)

Седьмой, выпускной курс ощущался… Странно. За эти пару месяцев Джинни так и не определилась, как относится к разношерстной компании однокурсников, особенно к слизеринцам. С обвинениями в порушенной молодости она, конечно, на них не кидалась, но были и такие случаи в первые недели. Кажется, какая-то когтевранка расцарапала Малфою лицо еще в Хогвартс-экспрессе. Джинни винить ее не имела право, девушка после войны осталась сиротой. Сама Уизли хоть и не верила, что все слизеринцам были пожирателями, но все равно относилась к ним настороженно. Те, в свою очередь, почти ни с кем не общались помимо своего факультета. Гриффиндорка могла их понять. Оправдывать не хотела, но все равно понимала и, иногда, даже жалела. Иногда.

В общем и целом, атмосфера была напряженной. Из золотого трио доучиться вернулся только Рон. И то потому, что против маминого решения не действительны никакие аргументы. Молли, сломленной горем, почти никто и слова поперек не говорил в принципе. Поэтому в этом году от своего личного, сурового телохранителя Джинни могла избавиться только за дверьми женской половины в гостиной. Иногда брату хотелось заклеить рот, но Уизли слишком его любила. И жалела. Война мимо никого не обошла. Паранойя Рона после месяцев бегов обострилась, ровно, как и чувство справедливости. Он стал серьезнее, молчаливее. И поэтому даже в его частых ругательствах, Джинни видела что-то былое от прошлой версии её брата. Поэтому просто закатывала глаза и пополняла словарный запас.

— Как же я хочу спать, Мерлин. — зевая, протянула Лаванда. Но потереть глаза ей не позволяли густо накрашенные ресницы и аккуратные стрелки. Видно, что гриффиндорка филигранно замазывала страдания с утра пораньше.

Джинни только скептически приподняла бровь и хмыкнула. В этом году комнату она делила с Лавандой и Парвати. Обе всю ночь прохихикали, составляя себе гороскоп на новый год, которой уже подбирался и дышал им всем в затылок. Правда, ни профессора, ни большинство студентов старше пятого курса особой радости не испытывали. Будущее оставалось также туманно. Зато первокурсники уже неделю носились, как заведенные. И их счастливые лица, которые просто светились от одного новогоднего леденца в их ручонках, заражали праздничным настроением и других. Медленно, поддавались ему все осторожно, но верно.

Мирную, утреннюю идиллию, почти тишину Большего зала, нарушаемую только звоном посуды, зевками и редкими, тихими разговорами, нарушил гомон детских голосов и смеха. Младшие курсы, несправедливо поспавшие на полчаса дольше, ввалились в помещение. Львята веселой стайкой промчались мимо небольшой компании семикурсников, чуть ли, не сбивая с ног Невилла, который их и привёл. Звон колокольчиков, приделанных к бумажным снежинкам, неприятно резанул по слуху.

— На повестке дня одна хуйня. — поморщился Рон, с утра просто фонтанирующий дружелюбием. Сразу видно, человек открыт этому миру и новым испытаниям.

Джинни пропустила тихий смешок, тут же скрывая легкую улыбку в кубке с тыквенным соком. Подошедший Невилл тут же одарил Рона осуждающим взглядом. За первашей тот болел душой и сердцем, а будучи старостой даже персонально будил некоторых по утрам. Поэтому посягательств на своих цыплят, воодушевленных грядущим Рождеством, тот не одобрял.

— Я будил Винсента час.

Невилл сел между Роном и Симусом, удрученно вздыхая. Финниган сочувствующе похлопал друга по плечу, а Парвати, сидящая напротив, подвинула тому тарелку с пирогом поближе. Невилл действительно стал намного ответственнее, но иногда ударялся в гиперопеку. Впрочем, это не мешало ему терять несколько детей стабильно раз в неделю, когда те пытались скрыться от чуткого надзора Лонгоботтома.

Завтрак прошёл под звон колокольчиков на снежинках, детский смех и тихих разговорах, пока кто-то не жевал. Не всегда, правда.

Слизнорт на старость лет стал чересчур придирчив к опозданиям. И если, не приведи Мерлин, кто-то задержится на пять минут, половина занятия превращалась в лекцию по тайм-менеджменту. Естественно, основанная на образцовом примере профессора, который уважал и себя, и остальных, поэтому никогда не позволял себе опаздывать по неуважительным причинам!

Сегодня у них была практика. Пятнадцать минут они ожидали преподавателя под смешки, утверждавшие, что это уже мастер-класс по опозданиям. Забини с Малфоем за спиной уже стоял на выходе и потянулся к ручке, как дверь распахнулась. Профессор расплылся в совершенно милейшей улыбке.

— О, мистер Забини, вы решили пойти на мои поиски? Ваше рвение к учебе весьма похвально.

Блейзу не стоило огромных усилий скорчить вежливое выражение лица, но Джинни заметила, как его перекосило. Слизеринцы вернулись на свои места, вполне возможно, желая профессору всего наилучшего. Сам же преподаватель что-то вдохновлённо им втолковывал о тленности бытия и слишком длинных коридорах подземелья. А затем радостно хлопнул в ладоши и обьявил о практическом задании, которое они должны выполнить в парах. Джинни начала аккуратно проталкиваться к Невиллу, но, вызвав всеобщий скрежет зубов, Слизнорт достает пергамент. С чертовым списком, в котором он сам их распределил.

— Рональд Уизли и Астория Гринграсс, Симус Финниган и Драко Малфой...

С каждой новой фамилией у всех в комнате начинались боли в голове, животе и душе, которая кровоточила об одной только мысли совместного времяпровождения с представителем враждебного факультета. Да, сейчас роль играла больше личная неприязнь, но сути дела это не меняло. А вот душа Горация Леопольдовича была спокойна, как никогда. Он занимается сближением студентов! Развивает их умение работать в команде и приспосабливаться к любым условиям. Поэтому профессор вдохновлённо завершил свой список. — Джинни Уизли и Блейз Забини.

Невольно, гриффиндорка перевела взгляд на своего напарника. И она не знала, что было хуже — дергающийся глаз Рона или хитрая физиономия слизеринца, который ей подмигнул. Интересно, он потерял инстинкт самосохранения где-то в подземельях или ему при рождении не досталось? Почему-то захотелось показать ему язык, но Джинни просто отвернулась.

О Забини она знала мало. Чистокровный сноб, классический слизеринец и сыночка богатенькой мамочки. Поэтому за один стол она с ним встала в смешанных чувствах, глядя на него с некоторой настороженностью. И, видимо, почувствовав её растерянность, парень решил разрядить обстановку.

— Можешь подойти ближе, я тебя не съем. Так, может, понадкусываю. — Блейз растянул губы в ухмылке, окинув её многозначительным взглядом в завершение.

Джинни фыркнула.

— Надеюсь, зелья ты варишь лучше, чем флиртуешь.

— У меня есть целый час для практики.

Уизли закатила глаза и отправила слизеринца за ингредиентами. Тот пробормотал что-то про покорного слугу и скрылся с остальными в кладовой. На местах остались Рон, который точно также, как и она сама, ничего не смыслил в зельеварении, и многие другие гриффиндорцы. И один Малфой, как гетто, стоял с самым отчуждённым видом. Не для того хорьковские жопы были рождены, чтобы за всяких гриффиндорцев работу делать. Оставалось надеяться, что сегодня никто никого не отравит, не плюнет в лицо и не покажет своё искусство в рукопашном ближнем бое. Иначе профессор, который сейчас наблюдал за ними с другого конца кабинета и сильно напоминал довольного кота, сварит их всех на ужин Пушку. Джинни отвлеклась на подошедшего Забини, но все никак не могла отделаться от картинки в голове, где Слизнорт, почему-то, с фиолетовой бабочкой. И ему, по тем же непонятным причинам, она очень подходила.

Первые двадцать минут, на удивление, было тихо. Никаких разговоров, смеха. Только стук ножичков, треск огня и бурление воды. Почти умиротворенная атмосфера, если бы не напряжение, витавшее в воздухе. А, ну и конечно, насмешливые, снисходительные взгляды Блейза и его эта, да простит Мерлин, дебильная ухмылочка. Джинни оставалась непреклонна, продолжая невозмутимо нарезать корень мандрагоры ужасными, кривыми и слишком толстыми для этого зелья кружочками. Но терпение её было не вечно.

— Что? — угрюмо спросила гриффиндорка, со стуком отрезая новый кусочек. Вот неимоверно бесил Забини её, а страдала мандрагора. Дискриминация. — Ты скоро во мне дыру прожжешь.

— Просто никак не могу налюбоваться на будущего Магистра зелий.

Глянув на Забини исподлобья, ей захотелось того огреть чем-нибудь крепким. Его же самолюбие вполне подошло бы. Но, видимо, какие-то зачатки веры и любви к жизни в слизеринце ещё остались, поэтому тот забрал у неё многострадальный корень и продолжил работать сам. Отвратительно ухмыляясь! Но Джинни погасила вспышку раздражения, усевшись на стул и злорадно наблюдая, как за двоих все делает Блейз. То, как тот быстро и точно нарезал ингредиенты, даже заворожило и отвлекло её на несколько секунд. Только кружочки у парня получались до противного аккуратные, просто образцовые. Как же бесит.

Может, он продал дьяволу за это душу? Джинни прищурилась, внимательно всматриваясь в расслабленное лицо слизеринца. Нет, скорее, он сам черт. Улыбка сама растянула губы, но сорвавшийся было с них смешок опередил виновник веселья, который не мог не заметить её внимания.

— Что? — явно пародируя её манеру раньше, спросил Забини, оглядываясь на гриффиндорку из-за плеча.

— Не могу налюбоваться на подмастерье Магистра. — ехидно протянула Джинни. Парень лишь усмехнулся (Мерлин, да сколько можно), дернув бровью, но промолчал и вернулся к зелью.

Они получили «Превосходно». Последний раз Уизли получала такую хорошую отметку по зельям на первом курсе. Кажется, она сказала это вслух, потому что сбоку послышалось. — А ты во мне сомневалась.

На самодовольную моську Блейза, а ля, посмотри, благодаря кому ты в лаврах, та ответила. — Вот видишь, что творит грамотное управление в моем лице. Так что да, ты не безнадежен.

Она почти показала ему язык, но благо, в этот момент её взгляд зацепился за растерянного Рона у входа, который явно её ждал. Джинни махнула рукой Забини, не дав тому договорить, и поспешила к брату. Уже выходя из кабинета, она встречается взглядом со слизеринцем. Провожает её снова его безобразная ухмылка.

Остаток дня прошёл в смешанных чувствах, причем у всего факультета. Благо, совместные занятия дальше у них были только с когтевранцами. Симус жаловался на заносчивость Малфоя, Невилл ограничился лаконичным «терпимо» о своей практике с Дафной Гринграсс, Джинни в основном слушала. Ей почему-то было стыдно признаваться, что со слизеринцем ей было легко. И не в плане выполнения задания, а общения, ведь с Забини она действительно не чувствовала себя ни скованно, ни тревожно, хоть он её немного и раздражал. Но на этом все. Поэтому от вопросов друзей она отмахнулась, сказав, что Блейз все сделал сам под её чутким наблюдением.

— Даже прожжённый дамский угодник не устоял перед твоим очарованием, Джинни. — хохотнул Симус.

Рон послал его мысленно одним недовольным взглядом, но, на удивление всех, от комментариев воздержался. Молчание брата девушку напрягало, и она начинала опасаться, что младшенькая Гринграсс его чем-нибудь опоила. Зная Рона, тот должен был возмущаться о прелестном распределении по парам, как только они покинули кабинет. Ведь и сам он был со змеёй, да еще и сестру с каким-то сомнительным хмырем поставили. Но он молчал. И это его молчание заинтриговало всех намного больше, чем что-либо вообще в этом бренном мире.

— Рон, а как вы сработались с Асторией? — осторожно поинтересовался Невилл, опередив сгорающего от любопытства Симуса. Тот тактичностью не отличался, а Уизли явно нуждался в особом подходе сейчас.

— Она была довольно. — Рон замялся, подбирая слова. — Милой.

—О, даже так.

Джинни растерянно хлопала ресницами, но улыбка буквально лезла на ее лицо. У Рона, привыкшего делить все на черное и белое, просто не укладывалось в голове, что представительница змеиного факультета и чистокровная волшебница оказалась вполне дружелюбной и безобидной девушкой. Невилл понимающе улыбнулся, а удивленный Симус бросился выяснять подробности. -В каком смысле?

Рон так смешно замялся, выбирая, что сказать, а Джинни не выдержала. Она спрятала улыбку на плече Лонгоботтома, прикрывшись волосами. История магии отошла уже даже не на второй, а на третий план.

А в конце занятия к ним подошла радостная, чем-то вдохновленная Луна. Впрочем, она тут же выложила им причины своего настроения.

— У нас есть предложение. Давайте поиграем в Тайного Санту нашим курсом.

У кого у «них» никто уточнять не стал.

— Это что? -нахмурившись, поинтересовался Рон.

— Игра. Тебе нужно стать Сантой для кого-то и подарить ему Рождественское чудо! Но только твой подопечный не должен знать, кто ты. И такой же тайный подарок сделают тебе, а ответственный человек определит каждому Санту и подопечного случайным образом и потом распределит подарки по адресатам. Кстати, Невилл, не хочешь стать этим ответственным человеком? Будешь главный Санта над всеми Сантами.

Луна уставилась на гриффиндорца, склонив голову набок и продолжая улыбаться. Невилл растерялся, и было видно, как он метается между вежливым отказом и нежеланием расстраивать подругу. Парень смущенно потирал шею, открыв было рот, чтобы ответить, но Лавгуд его опередила.

— Отлично, я знала, что ты не откажешься. Ты чудо, Невилл. Занесу тебе вечером заколдованный список, куда будут записываться участники. — И, одарив их всех блаженной улыбкой, скрылась за поворотом коридора, мурлыкая себе под нос какую-то рождественскую мелодию.

— Звучит весело. Чур, мое имя в этом чудесном списке первое. —Джинни сочувственно хлопнула по плечу старосту, на которого только что взвалили новую гору ответственности, и поспешила вслед за Луной. Праздники праздниками, а обед по расписанию. Сегодня у нее тоже удивительно хорошее настроение.

За несколько дней новость о Тайном Санте распространилась по всему курсу. Список участников кочевал из рук в руки, пополняясь новыми именами. Часто его носили Джинни или Невилл, к которым и подходили. И в один из дней, когда список был у Уизли, она застала очень интересную картину. Записываться пришли слизеринцы.

— Не смотри так, красотка. Или ты думаешь, нам чужды земные радости? — выводя свое имя на пергаменте, спросил у девушки Забини, хитро поглядывая на нее из-под опущенных ресниц. Мерлин, за какие заслуги ты одарил этого черта такими длинными ресницами? Джинни фыркнула, а наглец ей подмигнул, уступая место сестрам Гринграсс. Обе расписались быстро. Дафна ей сухо кивнула, а Астория мягко и вежливо улыбнулась.

А потом произошло то, что заставит Джинни потом обвести красным этот день в календаре. К Малфою, стоявшему словно каменное изваяние, подходит Астория и нежно берет его за руку. И смотрит на него своими невозможными глазенками. — Драко, а может все же поучаствуешь? Мне кажется, будет очень весело.

И Малфой, Мерлин, Малфой! Берет перо в руки и вписывает свое имя в список с таким видом, будто делая одолжение всему миру. Астория тут же засияла, смотря на этого хорька таким благодарным и нежным взглядом, полным в любви. Они уходят, а Джинни так и не может вернуть свои брови, приподнятые в удивлении, на место. Она смотрит им вслед и замечает, как их переплетенные с Гринграсс руки он прячет в кармане мантии. Уизли невольно допускает мысль, что хрупкая Астория и есть весь мир этого заносчивого млекопитающего, и уж этому миру он делает не одолжения, а дарит самые ценные подарки.

В Тайном Санте ей попалась Падма Патил. И, благодаря болтливости ее близняшки, гриффиндорка узнала о своей подопечной и ее желаниях просто все. И на выходных она радостно пошла за покупками в Хогсмид. К счастью или сожалению, никто из друзей с ней пойти не мог. Рон и Симус прозябали на отработке у Макгоногалл, а Невилл пылился в теплицах, наконец-то сбежав ото всех.

Джинни выходила из «Сладкого королевства», изучая содержимое своего пакета, когда впечаталась носом в чью-то крепкую грудь. Ее плечи тут же обхватили чужие руки, помогая сохранить равновесие. Она чертыхнулась, потом начала бормотать извинения и, потирая ушибленный нос, подняла взгляд. И наткнулась на уже хорошо знакомую ухмылку и насмешливый взгляд, которые ей встречались каждый день в Хогвартсе.

— Красотка, осторожнее.

У Джинни на языке крутилось очень многое: от ругательств до слабого «ой». Но та, хлопая глазами, выдала. — Опять ты?

— Я бы хотел, чтобы такие «опять» случались почаще. Как насчет того, чтобы посидеть в «Трех метлах»? —И снова эта ухмылка. Его руки все еще были на ее плечах, а щеки неотвратно краснели. И, скрывая пылающее лицо, девушка с непонятным для себя самой нежеланием, высвободилась из крепкой хватки, и буркнула. —Пошли уже, все равно не отстанешь.

Блейз явно этого не ожидал, но с готовностью последовал за гриффиндоркой, сияя как начищенный галлеон. Через двадцать минут Джинни уже заливисто смеялась, слушая рассказ парня о том, как они всем факультетом укладывали пьяного Монтегю спать. Получилось с пятого раза.

— Мерлин, я бы просто его уже вырубила оглушающим.

—Мне тоже очень хотелось, но мы и сами то еле держались на ногах. Боюсь, мы бы его тогда усыпили так, что встретились бы потом только в следующей жизни.

Джинни, делая глоток сливочного пива, не удержалась и прыснула, разбрызгивая напиток. Затем откинула голову и заливисто рассмеялась.

Неожиданно Блейз к ней потянулся, трогая щеку. Девушка дернулась и растерянно уставилась на него.

— Да тише ты. — хмыкнул Забини и под ее внимательным взглядом вытер пальцем пенку над ее губой. — А то сразу резкая, дерзкая.

— Уж какая есть. — Язвительно протянула Уизли, а сама под столом смущенно теребила край юбки.

— А я и не говорил, что мне что-то не нравится.

Джинни очень надеялась, что ее горящие щеки не видно в полутьме паба. Она одновременно смущалась и злилась. На Блейза за его интерес к ней, его гребанную ухмылку и явную наглость. Ну черт же, вылитый! И на себя злилась за тот ворох чувств, который в ней этот парень вызывал. Они стали пересекаться все чаще, а их переглядки в коридорах заметил уже даже Рон. Он, к слову, пообещал Забини залить его прекрасные очи бодроперцовым, если он еще раз подмигнет младшей Уизли.

А Блейз был доволен, как кот, умыкнувший со стола сметану и успешно сваливший это все на пса. Потому что карман ему грел небольшой сверток и оставались считанные дни, когда он попадет в руки к своей получательнице. А та сейчас допивала свое сливочное пиво и смотрела на него с прищуром поверх кружки. Ох, не зря он ей кажется каким-то подозрительным, ох не зря.

Возвращались в Хогвартс уже по темноте. Джинни спотыкалась об каждую ветку, а слизеринец не давал ей поцеловаться с землей. Глупые подкаты парня Уизли уже не бесили, да и тот становился в них все изощреннее. Наращивал мастерство, так сказать. А гриффиндорка уже не была и против быть объектом его практики. Черт медленно, но верно тащил ее в свой котел. А она и рада.

Уже у входа в гостиную, Джинни обернулась на голос парня. Тот стоял, спрятав руки в карманы, и широко ухмыляясь, обнажив зубы.

— Постарайся добраться до спальни без переломов.

И Джинни наконец-то показала ему язык.

А следом скрылась за портретом Полной Дамы, которая щебетала что-то про неугомонных подростков. Джинни прижалась спиной к стене, тупо глядя в потолок. Вспоминался вечер, прошедший легко и приятно. На лице ее сияла широкая, абсолютно счастливая и глупая улыбка. Уизли моргнула. Она осознала, что выглядит как влюбленная дура вместе с болящими губами, от не сходящей улыбки. Девушка тут же похлопала себя по щекам, призывая самообладание и здравый смысл. — Фу, Джинни, фу. Он несносный наглец и пошляк, да он слизеринец в конце концов!

Она добрела до своей спальни и сразу рухнула на кровать, радуясь, что соседки еще не пришли и ей нигде по пути не встретился любезный братец. Но се мысли вытеснял Блейз Забини. С одной стороны, они всего лишь посидели вместе и выпили по кружке сливочного пива. С другой, они явно флиртовали друг с другой с той самой злополучной практики по зельям. Раньше Джинни не замечала, что Блейз так вездесущ. До этого года она его если и замечала, то либо в компании Малфоя, либо с девушками.

Ах,да. Девушки. Забини хорошо известен среди женской половины Хогвартса и своей популярностью он нагло пользовался. Так и с чего она, наивное производное соплехвоста, решила, что он с ней флиртует? Может, это у него стиль общения такой. Хотя даже не может, она уверена, он и есть такой.

Следующей возникла мысль, как звучит ее имя с его фамилией. Сносно.

Потом пришлось прогонять из головы картинку, где она стоит с Забини перед алтарем в свадебном платье. Красивом таком, фасон рыбка…

Заснула Джинни с улыбкой на лице и смирением, что являлась непроходимой дурой. И по уши влюбленной.

В следующий раз она столкнулась с Забини на совмещённом зельеварении. Ну, если говорить честно, то не совсем на занятии. Она безбожно проспала, потому что всю ночь проворачалась в постели. А почему опоздал Блейз, который стоял перед дверью в кабинет и размышлял, а стоит ли её вообще открывать, Уизли знать не хотела. Зато он не гнушался полюбопытствовать.

— Признайся, ты всю ночь мечтала обо мне, поэтому проспала?

Джинни, все еще пытавшаяся восстановить дыхание после её беготни, одарила слизеринца красноречивым взглядом. Возможно, даже пробежали субтитры на лбу: «Не трогать, убьет».

Блейз все же отличался особой сообразительностью и тактом, даже некоторой эмпатией. Но дразнить Уизли ему было дороже собственной жизни. Была бы его воля, он бы вообще забрал девушку к себе и донимал каждый день. Так уж Забини нравилось выводить её на эмоции. Да и она сама, откровенно говоря, привлекала слизеринца.

— Тебе говорили, что ты невыносим?

— О, да. — слишком радостно протянул парень, будто гордясь этим. Джинни почему-то не стала сомневаться, что это есть в списке его достижений. — Но от тебя это слышать вдвойне приятно.

Уизли показательно закатила глаза. А на деле, ей польстило. Но самодовольному черту это знать необязательно.

— Пошли уже. Все равно Слизнорт нас сейчас морально изнасилует, что тянуть кота за хвост.

Но её руку, легшую на ручку двери, накрыла сверху мужская, удерживая. Джинни словно током прошибло. Она, конечно, привыкла, что её родные трогают всех без всякого понятия об степенях тактильности человека. Но прикосновения Блейза ей одновременно нравились и вызывали отторжение.

Пока Джинни боролась со смешанными ощущениями внутри себя, парень заговорил. — А может, ну его?

Он обезаруживающе улыбнулся. Джинни захотелось потрогать его лоб, чтобы проверить на наличие высокой температуры.

— Скажи честно, ты сошёл с ума и уверовал в своё бессмертие?

— Ой, красотка, не будь ханжой. Скажем, что тебе стало плохо, а я, как истинный джентельмен, проводил тебя до Больничного крыла.

Джинни задумалась. Его рука все еще сжимала её, Блейз чрезвычайно доволен своей идеей, а на зелья ей совсем не хотелось. Поэтому она хмыкает, отступает от двери и разворачивается в другую сторону от подземелий.

— Ну пошли, джентельмен. — фыркает девушка.

Блейз расплывается в довольной ухмылке и быстро её нагоняет.

Они просидели на кухне с эльфами, уплетая бутерброды, а под конец занятия заявились в кабинет. Джинни, с видом самого слабого, хрупкого существа на этой планете, и Блейз, который врал, как дышал. Гриффиндорка задумалась, стоит ли вообще верить хоть единому слову этого прохвоста. Слизнорт же посочувствовал девушке, похвалил Забини и задал им по эссе.

Остаток дня Джинни, как не пыталась, на могла не улыбаться. Рон посоветовал ей вернуться в Больничное крыло.

Канун Рождества. Невилл хотел рыдать или биться головой об стену. Или все вместе. Мало ему контрольных под конец года, обязанностей старосты и кучи сопливых, неугомонных первокурсников, так еще и подарки несли. Гриффиндорец честно старался сразу подписывать имена получателей и крепить к разномастным коробочкам и пакетикам, но не всегда это удавалось. То его декан резко вызывает к себе, то у Паттерсона зуб качается, то Симус опять взорвал котел. В общем, зачастую подарки он подписывал уже вечером, скопом и по памяти, которую уставший мозг очень неохотно напрягал.

Для проведения Тайного Санты весь седьмой курс собрался в Тайной комнате после отбоя. Во всю лился алкоголь и играла музыка. Джинни проскользнула в помещение под руку с братом. Она тут же прищурилась, пытаясь привыкнуть к царившему в нем полумраку, но наткнулась на Блейза Забини, который отсалютовал ей бокалом с огневиски. Джинни в ответ усмехнулась, вздергивая подбородок. Она не хотела показать слизеринцу свою симпатию, зная его репутацию местного ловеласа. Но и сама не поняла, как скопировала его же манеру. Гадство.

Вечер она проводила с друзьями, но чувствовала, как чужой взгляд прожигает ее затылок. И она знала, кому он принадлежал. Но больше так и не пересеклась с ним, намеренно не поворачиваясь или отводя глаза. Лишь раз Уизли отошла от компании, чтобы налить себе вина в другом конце комнаты, где и располагались непочатые запасы алкоголя. Джинни не сильно опьянела, но подобравшегося сзади Блейза не заметила. Поэтому застыла в оцепенении, когда ее ухо обжег горячий шепот. — Красотка, а чем это я заслужил твой игнор, не подскажешь?

Забини заправил ей прядь за ухо, ожидая ответа, а Уизли пыталась вспомнить, что есть такое легкие и как ими пользоваться. Казалось, весь выпитый алкоголь решил ударить ей в голову именно сейчас. Джинни облизнула пересохшие губы. Непосредственная близость парня, вместе с выпитым, вызывала у нее умственные отклонения. Хотелось игриво дернуть бедром, чтобы сократить с ним дистанцию на минимум, и в то же время хотелось сбежать отсюда к Моргане, закрывшись на три замка. Но девушка резко вскидывает голову, встречаясь со слизеринцем нос к носу. Бегло осматривает его лицо, замечая, как Забини сглатывает и переводит взгляд от ее губ к глазам. Ну черт же, как есть, чертяка.

Словно в замедленной съемки девушка наблюдает, как Блейз склоняет голову, чтобы ее поцеловать, а она приоткрывает губы, жадно ловя каждый его жест. Ей кажется, что внутри у нее все перевернулось и не то, что бабочки порхают, нюхлер роется в поисках золота.

Но нюхлера поймали, уже найденное золото из карманов вытряхнули, а то, что почти было в руке, отобрали и показательно потрясли перед носом. Резко включается свет.

Луна посередине комнаты хлопает в ладоши, привлекая всеобщее внимание. Джинни чуть ли не отскакивает от парня, часто дыша. Сердце бешено колотилось в груди: то ли от разочарования, что они так и не поцеловались, то ли осознания — в шаге от чего она оказалась. Уизли мазнула по слизеринцу взглядом в разрозненных чувствах, а потом поспешила к друзьям, не оглядываясь. Рука Блейза перехватила ее, но тут же отпустила.

Она сбежала, хоть нутром и жаждала продолжения. Щеки пылали, но, благо, никто не стал ее о чем-либо спрашивать, ведь пришло время открывать подарки. Джинни без энтузиазма нашла небольшую коробочку, где на прикреплённом к ней листочке было написано «Уизли Д.». В ней она обнаружила футболку с гербом «Пушки Педдл», которая ей явно будет большевата. Но сейчас мысли Уизли занимали сильные руки и соблазнительный шепот несносного слизеринца. Хотя по началу она отметила про себя, что Рон намного больше фанател по этой квиддичной команде, чем она.

Но вокруг начинал нарастать недовольный гомон голосов. Джинни, нахмурившись, решила прислушаться. В основном звучала нецензурная брань, а ее братец явно выигрывал негласный поединок, заламывая такие речевые обороты, что у даже привыкшей гриффиндорки уши норовили свернуться в трубочку. Кажется, Тайный Санта не удался. Джинни оглянулась вокруг. Многие были откровенно недовольны своими подарками, и жаловались на неоправданные усилия, которые сами приложили к этой игре.

В этот же момент, Рон, все же поддавшись всеобщему праздничному настроению, немного расслабился. И когда настал момент открывать подарки, он даже улыбался, хоть и старательно корчил серьёзную мину, ловя взгляд сестры. Все же, несмотря на первоначальный скептицизм, с которым Рон отнёсся к Тайному Санте, интрига и предвкушение не давали тому быстро заснуть вторую неделю. Он любил подарки! И, тем более, в подарок своему подопечному он вложил немало усилий, поэтому ожидал не меньшего, открывая небольшую, пёструю коробочку с его именем.

Уизли так и застыл с крышкой в руках, на которой красовался яркий, красный бант. Из коробки на него кокетливо смотрело кружевное, чёрное, женское белье. По правде сказать, действительно классное. Как мужчина, Рон оценил, и даже где-то на периферии сознания, его воображение зарисовало Гермиону в нем. Но в парне, также по причине принадлежности к сильному полу, медленно вскипала злость, стоило схлынуть первой волне шока. Уизли очень хотелось найти этого остроумного шутника и показать, что такое настоящие брачные игры. Скорее всего, его Тайного Санту обнаружат придушенным стрингами. И желание найти его у Рона только крепло с каждой секундой.

Первые секунды гриффиндорец убеждал себя, что подарки перепутали. Но потом его взгляд цепляется за небольшую записку, лежавшую в уголке. Рон с силой сжимает коробку, грязно выругавшись, вспоминая всех родственников дарителя, родственников его родственников и родственников его родственников, которые приходились ему родней до самого пятого колена. На небольшом клочке бумаги, размашистым почерком красовалось: «Самой сексуальной рыжей красотке в Хогвартсе». И подрисованное ниже сердечко. У Уизли чуть пар не повалил из ушей. Это было выше его сил.

А Невилл понимал, что дело пахнет жаренным. И прекрасно осознавал причину хаоса, глядя на недовольную толпу с расширившимися глазами.

— Упс, Рождественский переполох. — Произнесла Лавгуд с ним рядом. И прозвучало это… удивительно спокойно.

Несколько минут они с Луной просто смотрели на возмущающихся студентов. Когтевранка с интересом, Невилл с ужасом. А потом он все же набрался смелости, набрал побольше воздуха в грудь… и выдохнул. Потому что Лавгуд пару раз громко хлопнула в ладоши, вновь привлекая всеобщее внимание, и встречая недовольные лица безмятежной улыбкой.

— Кажется, наш главный Санта немного запутался. Давайте каждый найдет настоящий подарок для своего подопечного? Верните все на стол, чтобы было удобнее.

Все загалдели. И все же, это подействовало. Один за другим студенты преподносили верные подарки и начинал звучать смех и благодарности.

Невилл повернулся к подруге и, поддавшись порыву, взял ее за руку.

— Луна, ты чудо.

Та расплылась в улыбке. И совершенно неважно, что это именно она повесила на него этот дополнительный груз. Сама же все и порешала. Ничего нельзя доверить этим мужчинам, у них слишком суетливые мозгошмыги.

Зато Джинни быстро отыскала коробочку с парфюмом, который подготовила Падме. Она не могла осуждать Невилла за этот небольшой инцидент, ведь видела, как тот уставал в преддверии Рождества. Когтевранка очень обрадовалась и даже кинулась ее обнимать, а Уизли наслаждалась. Ей всегда нравилось дарить подарки даже больше, чем получать. А где-то в стороне Астория успокаивала своего благоверного, получившего некоторые ингредиенты для зелий и шампунь для хорьков. И за ними прятался Блейз, пытавшийся не задохнуться от смеха. Он все еще наблюдал за Роном, чтобы убедиться, что тот остыл, получив свой настоящий подарок, и слизеринцу уже не грозит страшная, мучительная смерть от его рук. Но вот выйти и вручить уже подарок, предназначенный его сестре, он не рискнул. Тоже высок шанс остаться без некоторых конечностей.

Рон же, увидев футболку любимой команды, чуть ли не расцеловал Симуса. Он прижал ее к груди, сдерживая скупую слезу. Финниган так и не понял причин такой бурной реакции, но был рад угодить. Ему же откуда знать, что он спас Рона от симпатичного комплекта белья. И от совершения убийства.

Джинни уже и сама заметила коробочку, одиноко стоявшую на краю стола. Из любопытства она подошла ближе, ведь ее Санта к ней не спешил, а отвлечься от жарких, шальных мыслишек надо было. Только вот содержимое подарка и знакомое «Красотка» в записке только подлили масла в огонь. Желание прижать оригинального чертяку где-то в темном закоулке буквально стало ее живой идеей. Правда, в отличии от брата, пострадал бы Санта совсем в другом ключе. От недотраха. Потому что Джинни уж точно не доставит удовольствие Блейзу в той мере, которую он так желает. И в прямом, и переносном смысле. Девушка не знала, говорил в ней алкоголь, чувства или же незакрытый гештальт, а может, все смешалось в один безумный коктейль. Но уж теперь от ее смущения не осталось и следа.

Уизли тут же находит глазами Забини, который вальяжно сидел на диванчике за ширмой и прожигал ее взглядом, выжидая и наблюдая. Его шайка давно разошлась, кто куда. Благо, Тайная комната создала много мест для уединения. И от взгляда слизеринца жар приливает к низу живота, скручиваясь в узелок желания, которое Джинни не могла и не хотела игнорировать. И вообще, с каких это пор она записалась в робкий десяток?

Уизли направилась к нему, потряхивая своим подарком в руке. Она остановилась напротив Блейза в считанных сантиметрах, не разрывая зрительного контакта. Их колени соприкоснулись, но Джинни больше не сделала ни одного движения. Пусть, пусть она будет влюблённой, самонадеянной дурой. Но Уизли сделала девять шагов к нему, и теперь ждала. Действительно ли он чувствует к ней хоть что-то или она всего лишь очередная «красотка»?

— Как тебе?

И губы Блейза изогнулись в той самой ухмылке, за которую она хотела съездить ему по  смазливому личику. Или поцеловать. Словно читая ее мысли, Забини аккуратно, под её пристальным взглядом, протянул к ней руку, переплетя их пальцы. Джинни игриво царапнула его ногтями по костяшкам пальцев. Блейз рвано выдохнул. А затем потянул ее к себе на колени, тут же впиваясь в ее губы жадным поцелуем. Джинни быстро сориентировалась и удобнее устроилась на нём. Костлявый, сука. Отвечала она ему с не меньшим желанием, обвив руками его шею. Коробочка мягко выскользнула на диван.

— Так подарок понравился? — просевшим голосом поинтересовался Забини, закончив терзать девичьи губы и отсранившись от неё на жалкие миллиметры, чтобы лучше видеть выражение её лица.

— Нет, ты. — прямо заявила Джинни и усмехнулась. Затем, не дав парню что-то добавить, утянула его в новый поцелуй.

Над ними качнулась омела, которую Уизли случайно задела рукой. Но никому из них до этого уже не было дела.