В неволе слышишь запах книг (гет)

Всё ещё не верите в странности? А исправить?

* * *

Медленно открыла глаза. Обволакивавшую со всех сторон темноту сменил мягкий свет ламп. Я посмотрела вверх. Там был всего лишь светлый потолок. Где-то вдалеке висела миниатюрная люстра по типу тех самых хрустальных (в наше время уже пластиковых) произведений искусства. Ничего интересного, в общем-то. Мой взгляд устремился вниз. Он упёрся в простенький пол, прикрытый непонятным материалом с принтом тёмных деревянных досок... В пол, который находился в нескольких метрах от меня. Напротив меня располагался внушительных размеров стеллаж с книгами. Слева и справа возвышались такие же, только стояли они чуть наискось, специально для того, чтобы образовать проходы. Сзади картина разнообразием не выделялась: те же громадины. Да они вообще повсюду были. Я сама на таком же сидела. Как я тут оказалась, спросите вы? Ответ прост: прилетела.

Ах да, представиться забыла. Меня зовут Кристина, и я из города Ы. Это в России, если что. Я не сказать, чтобы взрослая... Если честно, я и не совсем совершеннолетняя... Но про алгебру с химией уже в курсе. Роста среднего, телосложения среднего, характера среднего. Представьте среднестатистическую школьницу из толпы... Нет, не тех крашеных ворон с кукольными личиками и идеальными причёсками. Представили? Отлично. Это и есть я. Как я жила раньше? Да нормально. А впрочем, зачем вам вот так сразу узнавать всю мою биографию? Нет уж, извинитесь, это вам не надо. Могу сказать одно: бытиё моё сильно изменилось пару дней назад. В тот злополучный день, или вечер, или ночь, или утро — не помню, — говоря короче, тогда со мной случилось что-то, чего я так и не смогла вспомнить, несмотря на все старания. И вот... Теперь я заперта в библиотеке собственной школы. И смешно, и грустно, и глупо, но что делать? Я вот без понятия.

-Кристина!

Я вздрогнула и обернулась на звук. Рядом со мной, на расстоянии вытянутой руки, парила девушка. Очень высокая рыжая синеглазка в чудесной белой блузке и длинной синей юбке. В каждом уголке молодого, но такого взрослого лица отражались размеренность, деловитость, ответственность и зрелость в перемешку со скрытой от лишних глаз импульсивностью. Её звали Маргарита. Она самая старшая в библиотеке, то есть попала в её плен раньше всех. Соответственно, она здесь самая старая, мудрая и ответственная. В самом деле, она напоминала старшую сестру. Рядом с ней чувствуешь себя нелепым дошкольником. Но она ни разу не зазнавалась, вовсе нет. Просто в какой-то момент взяла на себя контроль за библиотекой. Ну... В этом и плюсы были. Каждый запертый бедолага мог обратиться к ней за помощью или советом. Если, конечно, она не была до смерти занята. А такое с ней случалось часто. Один Бог ведал, где она всякие дела откапывает.

-Добрый день, — Рита кивнула головой и еле заметно улыбнулась. -Как себя чувствуешь?

-А, ну... Здрасьте. Наверное, нормально... А вы как?

-Я уже говорила, обращайся на "ты". Я ведь точно такой же дух, как и ты.

-Хорошо, я постараюсь... — почувствовав неприятный укол стыда, я потупила взор.

-И не вини себя, дорогуша. Тебе не идёт. Да, знаю, ты здесь новенькая, тебя смущает каждый шорох, каждое слово, но всё же прислушайся, я дело говорю, не в первый раз новичков встречаю.

Я молча кивнула. Она тоже не спешила с ответом. Пространство вокруг нас пронзила гробовая тишина. И лишь через полминуты рыжая снова подала голос:

-Вот и ладушки. А я к тебе прилетела за одной просьбой. Не поможешь дотащить кой-какие бумаги из кладовой?

Я заметно оживилась. Смена обстановки, общее дело — люблю такое.

-Да, конечно!

-Замечательно.

-А зачем вам...

-Не спрашивай. Это дело старших. Просто лети за мной.

Я пожала плечами и посмотрела вниз. По телу пробежали мурашки. Прошли не одни сутки, а я всё не свыклась с новым умением. Человек? Летает? Сам? Это открытие упорно не укладывалось у меня в голове. Как и то, что я уж не человек, а некий дух... Тряхнув головой, дабы отбросить ненужные мыслишки, я, поджав губы, неуверенно спрыгнула со стеллажа. Практически сразу ощутила, словно приземлилась на матрас или большую подушку. Но подо мной по-прежнему оставалось несколько метров. Я парила над землёй. Это новое ощущение... Оно одновременно пугало и очаровывало. Я боялась грохнуться вниз, но в то же время чистый, стопроцентный адреналин щекотал внутренности в области живота... Должно быть, я сейчас неволей скорчила презабавную рожицу, потому что Марго заколебалась в беззвучном хохоте и взяла меня за руку.

-Не волнуйся, я поймаю, если что. Пойдём.

Рука об руку мы прилетели в читальный зал. Это место нравилось мне ещё с тех времён, когда я была человеком. Оно было просторным и очень уютным. Несколько люстр делали его в меру светлым. Правда, мебель здесь стояла немного староватая, кое-где даже потрёпанная, но это лишь добавляло залу особую атмосферу. А ещё здесь было окно — прямоугольное, качественно застеклённое и довольно большое. Каждый Божий день, пока лучи солнца пробивались сквозь стекло, в зале кишила человеческая жизнь. Но по ночам... Я думаю, вы поняли. Нет, духи и днём спокойненько жили. Люди всё равно их не видели и не слышали, не чувствовали на запах и на ощупь. После закрытия школы летучим попаданцам просто-напросто давалось больше свободы. Если никого нет, никто не заметит твою попытку уничтожить отдел древнерусской литературы или склеить динозаврика высотой в метр, верно?

Мы с Маргаритой не разговаривали. Она думала о своём, а я наблюдала за другими духами. Они все были такими разными, что аж глаза разбегались: и мальчики, и девочки (кстати, девочек было больше), и высокие, и низкие, во всевозможной одежде, со всевозможными цветами глаз, кожи и волос, с абсолютно разными характерами. Как люди, но только ещё ярче, ещё непохожее... Пф, смешное слово. Но по-другому их не описать. Разве что можно сравнить с цветным лоскутным одеялом. И я теперь стала одной из них. Уму непостижимо...

Но внезапно мой покой треснул по швам.

-ЗДРАВСТВУЙТЕ-Е-Е!!! — немного картавя, гаркнул что есть мочи какой-то парень.

Рита даже бровью не повела. А вот я от испуга отпустила её руку и вспорхнула к самому потолку. Виновник моего беспокойства смотрел на меня снизу вверх. И, леший его забери, смеялся. Это Альберт. Алик, Альби, Ал. Высокий юноша с выразительными алыми глазами и шевелюрой почище, чем у девчонки. Красная рубашка с жабо, чёрные жилет и брюки. Душою чёрт треклятый. Улыбался буквально всегда, причём на каждый случай жизни у него была уготована определённая ухмылочка. Он не клоун и совершенно не идиот. Он просто альтернативно умный. Серьёзно, он сам о себе так говорил. А ещё он называл себя психопатом и окончательным злодеем, но это неважно. Если честно, он действительно напоминал психа: слишком уж странный, неуравновешенный чёрт. Вместе с тем он ужасно бесил. Говорят, он зачастую портит жизнь другим ради своих целей или тупо для забавы, а его шуточки — это целое культурное достояние. Однако, скажу ещё раз, он не клоун. Ал вполне способен оценить ситуацию, придумать гениальный план или даже помирить. Вчера, например, он разнял двух духов-девочек, не поделивших какой-то фотоальбом. Альберт больше походил на эгоиста — творил, что хотел, слушал лишь тех, кого хотел. А вообще, он очень загадочный. Я так и не поняла его нрав до конца. Странный какой-то.

-Ох, Алик, хватит тебе уже новенькую пугать. — Марго, скрестив руки на груди, с фырканьем закатила глаза.

Альберт согнулся в изящном светском поклоне. Да, он умел строить из себя джентльмена, чем, насколько я успела понять, очаровал не одну девушку. Но мне почему-то становилось либо стыдно, либо смешно.

-Я всего лишь пожелал здоровья двум прекрасным дамам. Разве это плохо? — протянул паренёк.

-Плохо! Нельзя пугать людей! — я бы могла сказать помягче, но адреналин в крови помешал этому.

-Вот как? — он тихонько хихикнул. -Я не пугаю. Я тренирую нервы, которых у тебя пока нет, дорогуша. Они тебе обязательно пригодятся, особенно в нашем книжном дурдоме.

-Только не говори, что... — рыжая попыталась вставить фразу.

-В дурдоме, где я, р-р-разумеется, главный псих! — парень театрально развёл руки в стороны.

-Спасибо, обойдусь без тренировок, -выдавила я. -И вообще, напоминать всем подряд о выдуманных странностях глупо.

Альберт не ответил на мой выпад. Он просто продолжал улыбаться. Не знаю, почему, но меня это раздражало. И немного пугало.

-Куда путь держите? — он поспешил перевести разговор в другое русло без зазрения совести.

-В кладовую, за бумагами, — сказала Рита, причём весьма лаконично. -Если хочешь, можешь пойти с нами.

-О-о-оу, нет, я, пожалуй, откажусь, — Алик сложил ладони в замочек. -Помощь другим меня не интересует, ровно как и добровольный труд.

-Как знаешь. Пойдём, Кристина.

Бросив последний взгляд на алоглазого чертёныша, я припустила за Маргаритой. Дальше, к счастью, по пути с нами подобные неувязки не случались. Вскоре синеглазая открыла дверь в кладовую. Эта комнатушка... Я ещё не была здесь. Помещение оказалось тесным и довольно тёмным — к потолку привинтили одну-единственную лампочку. Но, несмотря на малые размеры, сюда помещалось множество всякого инвентаря: старые картины, ненужные книги, доски, полки, палки, ящик с инструментами, два огнетушителя, аптечка, письменный стол, табуретки, ящики, комоды и многое другое. Заходить внутрь мне не захотелось. Пока Марго возилась в стопках бумажной макулатуры, я, застыв на пороге, пожирала взглядом только что открывшееся для меня пространство. Через какое-то время моё внимание приковала ещё одна дверь в левом дальнем углу каморки. Вроде бы обычная дверь с металлической ручкой, сразу и не поймёшь, что в ней особенного. Но я не могла глаз оторвать от неё. От дверцы исходила непонятная, таинственная и притягивающая энергетика. Я хотела подойти к ней поближе, но не решилась. Изнутри мою душу начали активно рвать любопытство и инстинкт самосохранения, что было не очень приятно... К счастью, Риточка заметила моё замешательство.

-Это дверь в другие библиотеки, — пояснила она. -Обычные люди её не видят. Через неё можно переместиться в любую другую библиотеку, также из неё гости могут пробраться к нам. Вот только за пределы библиотек мы, духи, выбраться не можем. Так уж получилось.

Я восхищённо выдохнула — на большее меня не хватило. Это... Явно впечатлило меня. Нехилый портал в любую часть читающего мира, правда?.. Но поразмышлять об этом я не успела. Громкий стук и последовавший за ним звон гаек заставили меня перевести взор на источник шума. Честно говоря, я не сразу поняла, человек это или иное создание. После того, что со мной случилось, я была готова поверить хоть в фей, хоть в ведьм. А это нечто так подозрительно двигалось, ещё и сопело так странно... Когда мои глаза немного привыкли к полумраку кладовой, я смогла распознать человеческую фигуру. Короткие чёрные волосы торчали в стороны и немного вверх. На голове красовался белый ободок. На человеке была надета чёрная толстовка с полосками и зелёным капюшоном. По короткой зелёной юбке я поняла, что это девочка. Она уронила ящик с металлическими креплениями, а теперь пыталась исправить последствия случайной оплошности.

-Тебе помочь? — спокойно бросила рыжая синеглазка.

-Нет, сама справлюсь, — сразу последовал ответ.

Голос девочки был таким глубоким, отрывистым и суровым, что мне невольно захотелось попятиться назад.

-Знакомься, Кристи, — смирившись, обратилась Марго уже ко мне. -Это Виктория, можно просто Вика. Наш ум, наша математическая гордость. Она немного закрытая и резкая, но на самом деле добрая. Поверь, я знаю Вику с первого дня её пребывания здесь.

Брюнетка закончила сбор деталей быстро. Крепко сжимая наполненный ящик всеми десятью пальцами, она встала. Как выяснилось, росту в ней было примерно столько же, сколько и во мне, но только капельку поменьше. Под короткой юбочкой мелькали чёрные шорты — видимо, специально, чтобы ноги можно было задирать. А её глаза... Эти глаза цвета настоящего изумруда сверкали холодным пламенем. Подобные я встречала у волчиц из телепередач про природу. Вика и впрямь оказалась замкнутой. Она не проронила ни слова в знак приветствия, лишь кивнула. Я ограничилась тем же жестом. А у Риты остались вопросы.

-Что, опять перерабатываешь школьные запасы деталей? Сегодня, судя по звуку, под удар попал железный конструктор? — полушутливым тоном поинтересовалась она. -Будь осторожнее. И смотри, долго тут не сиди, ещё и в полутьме. Выходи в люди почаще!

-Я нашла любопытную инструкцию. Нужно опробовать. Над твоими словами подумаю. А сейчас не трогайте меня, прошу, вам же хуже будет.

Мы с Марго не стремились проверять нервы Виктории на прочность. Вместо этого рыжая всунула мне в руки стопку каких-то листов, и мы вместе потопали обратно к читальному залу, на этот раз пешком, по земле. И вновь обошлось без приключений на одно место, чему я очень рада. В самом зале мы выбрали наиболее уединённый столик. Маргарита аккуратно положила свою стопку и уселась поудобнее. Я тоже освободила руки, но ближайшим стулом воспользоваться не спешила, предпочла остаться на ногах около рыжей. И тут настало время для новой встречи. Я заметила девочку, которая сидела на другом конце стола. Она... Спала, опустив на стол белокурую головушку. Её кудрявые светлые волосы были острижены под каре. Глаз я не увидела — их полностью закрывала длинная чёлка. Она носила фиолетовый ободок, а ещё сиреневый свитер и синие штаны необычной модели. На вид она была маленькой, чуть выше метра с кепкой, а ещё очень бледненькой, почти как я. Я уже видела эту барышню. Если судить по рассказам других и личным наблюдениям, она убивала на сон внушительную часть своей жизни. И имя ей досталось говорящее — София. Честно, я бы хотела поговорить с Софой, узнать о ней побольше, но кто-то из нас либо забывал, либо был занят. Но она, кажется, всё время вела себя как полусонная мумия, а ещё была очень доброй.

-Дремлет... На ребёнка похожа, — на изящных алых губах Маргариты расцвела заботливая, нежная улыбка.

-Ага... — выдохнула я.

Вдруг я заметила необычную деталь во внешности Сонечки. К её спине прицепилась квадратная бумажка цвета морской волны. Я подошла и, аккуратно сняв голубой квадратик, стала рассматривать его. На нём кто-то начертил луну с забавными косыми глазками. Чуть ниже загадочный приколист написал... Что он, собственно, написал? Я не поняла. Там на врачебном было. Точно кто-нибудь специально старался превратить надпись в зашифрованное послание потомкам. Недолго думая, я показала бумажку рыжеволосой девушке. Она, в отличие от меня, вычислила шутника без труда.

-Ох, Альберт, Альберт... Вечно подтрунивает над ней. И никак ему не надоест, — Риточка деловито покачала головой, но сквозь её ровный, якобы спокойный голос пробивались черты раздражения и живого задора одновременно.

Внутренний компас вдруг подсказал мне повернуть голову на девяносто градусов влево. Я повернула... И что же вы думаете? Правильно, встретилась взглядом с Аликом, что выглядывал из-за стеллажа с широченной лыбой. Для справки скажу, что в детстве я не особо любила читать, но занялась этим делом основательно и с рвением ближе к одиннадцати годам. За несколько лет активного чтения моя фантазия развилась слишком сильно. Вот и теперь натренированный литературой мозг начал генерировать разнообразные объяснения поведению Ала.

-Донимает?.. Влюбился, что ли? Или просто прикалывается? А может, это часть его плана? Одного из планов? — сказала я так тихо, чтобы услышала только Марго.

-А чёрт знает этого чёрта, он и сможет развязать клубок его потаённых мыслей.

-Вот как... Я так и думала.

-Молодец. Для здоровья очень полезно думать. А теперь, прошу, не отвлекай меня какое-то время, я сейчас буду разбираться со всей этой бумажной рутиной. И ведь обидно, что доверить другим её нельзя.

После этого синеглазка в самом деле, пододвинув к себе стопки листов, принялась усердно работать с одним из них, затем со вторым, с третьим... Я решила не мешать и наконец уселась на сиротливый стул. Сначала я наблюдала за работой девушки, будучи не в силах отвести взгляд. Говорят, можно бесконечно созерцать три вещи: как горит огонь, как течёт вода и как человек (желательно, мастер) выполняет свою работу. Вот и я чувствовала это. Но только первые... Кхм, сколько-то там минут. А потом мысли улетели далеко-далеко, а сама я будто бы потеряла контроль над собственным телом... Иначе говоря, задумалась. Да так крепко, что Маргарита на определённом этапе не выдержала:

-О чём ты думаешь, Кристина? Обидел кто? Или симпатию к кому-то чувствует?

Я не сразу вникла в суть вопроса. И ответила тоже не сразу. Но всё-таки не ограничилась молчанием или пустыми фразами по типу "ни о чём" или "это неважно".

-Я... Я просто пытаюсь подытожить. Я здесь уже несколько дней и... Это всё так удивительно... Получается, я необъяснимым образом превратилась в летающего духа. В таком обличии я застряла в стенах библиотеки вместе с другими ребятами, такими же, как я. Последние дни перед попаданием сюда я не помню, а как выйти отсюда, не знаю. Но теперь я дух, я... Я умею летать... И я не существую для людей. Зато я могу трогать любые реальные предметы.

-Кроме телефонов и тому подобного.

-А, да? А почему... Ладно, неважно... Итак, теперь я живу в библиотеке. Мне не нужно ни пить, ни есть, ни спать, но я чувствую боль и старею. А ещё меня смущает моя одежда. Да, я ничего не имею против чёрного, мне даже нравится, и причёска прикольная, но какого лешего эта несчастная маска не желает сниматься? И... Обалдеть, это так странно!

-Да, определённо странно. Но ты справишься, новенькая. Я в тебя верю. Так же, как и в любого другого обывателя нашей чудесной библиотеки... Кстати, на днях здесь будет проводиться урок для первоклассников. Должно быть интересно.

Я взглянула на рыжую девушку, такую стойкую, надёжную и спокойную, и устало потёрла нос.

Да, это определённо странно.

Дети — цветы жизни.

Лично для меня это утро началось со слов Маргариты:

-О, привет, Кристи. Хорошо, что я тебя тут встретила. Просто чтобы ты знала, тот урок для первоклашек, о котором я тебе вчера говорила, пройдёт сегодня. В читальном зале, в 10 утра. Постарайся не трогать вещи, пока там будут люди, и не занимать места. А то... Кхм, знаешь, чувствовать, как кто-то садится на тебя — ощущение не из приятных. Несмотря на то, что люди не могут коснуться нас. Так, ладушки, я тебя предупредила, теперь живи с этим. А я пойду предупреждать остальных.

Урок в библиотеке... Знаю, побывала пару раз, пока человеком была. Ничего особенного... На первый взгляд. Однако, когда тебе всего девять лет, а ты вместе с однокашниками переступаешь порог другого мира под названием "библиотека", да ещё и во главе со взрослым учителем, твоё дыхание непроизвольно учащается от волнения, глаза начинают сверкать от восторга, а в душе растекается тёплое предвкушение. Ты начинаешь ждать чего-то торжественного, необычного, интересного, сногсшибательного. Ах, детские годы...

Информацию от Марго я отложила на подкорке. Освободить зал? Пф, запросто. В моём подчинении всё ещё оставалась остальная библиотека. Но шататься без дела мне не хотелось, и я решила снова посетить урок, только уже не как простая школьница, но как дух. Ровно в назначенный срок я заняла укромное местечко около одного из стеллажей, окружавших читальную комнату с нескольких сторон, и стала ждать. Через минуту появилась библиотекарша. Смешно, но имя этой пожилой, уставшей буквально от всего женщины я так и не запомнила. Она в принципе была фигурой определённо заурядной. Совершенно обычная библиотекарша, выполнявшая свои профессиональные обязанности спустя рукава — таких, как она, в мире пруд пруди. И не только среди работников библиотеки, кстати. А ещё через минуту появились...

Гости. Умиротворение дома книжной обители лопнуло, как воздушный шарик. Её порог переступила орава кричавших, толкавшихся, споривших детишек с серьёзной гиперактивностью. Они постоянно двигались, перебрасываясь между собой бессвязными репликами. Из них струился бурный поток жизненной энергии, и только присутствие молодой учительницы удерживало ребят от того, чтобы раствориться в этом потоке с головой. Сама преподавательница была хрупкой, изящной и довольно миловидной дамочкой, одетой во всё новенькое и чистенькое — интересно, где она нашла деньги и время на всю эту красоту? Хотя, если говорить по совести, учительница особо не отличалась от своих коллег-сверстниц. Все они такие: молодые, красивые и... Неопытные. В глазах у каждой обычно отражается легкомысленность, временами переходящая в чистую халатность, а в лице — усталость. Всем им чего-то не хватает: одним — умения не срываться на крик в каждой неудобной ситуации, другим — строгости и навыка держать границу между собой и учениками, третьим — простой тяги к своей профессии, любви к детям. Глядя на таких, так и хочется сказать: "Студентки". Возможно, всё это — сплошные стереотипы, но на мой век пришлось слишком много встреч с такими "студентками".

Но вернёмся к уроку. Ученики, немного повозившись, распределились по местам. Библиотекарша ушла. Учительница встала перед ребятами. С её розовых от помады губ сорвались базовые слова приветствия, которые она, вероятно, накануне оттачивала у зеркала вместе с натянутой улыбкой и определённым набором жестов. Затем она толкнула речь о великих столпах русской литературы, о том, какой Пушкин солнечный для русской поэзии и как крут Маршак на пару с Чуковским. Школота сразу же поделилась на три относительно равных лагеря. Первый начал клевать носом уже после приветствия, второй — наводить фоновый шум всеми возможными способами. И только третья группа действительно вникала в материал, получая удовольствие от процесса.

Я, не издавая ни звука, тихонечко следила за ними со своего наблюдательского пункта. Так было, пока со спины не подкрался Альберт.

-Какие они все ма-а-аленькие и жалкие-е-е, я не могу... — проворковал он с одной из своих многочисленных улыбок.

Я вздрогнула и обернулась.

-Альберт!

-Да?

-Ты...

-Тренирую твои нервы, не забывай.

-Не надо мне такой тренировки.

-Надо, поверь мне, надо. Кстати, ты разговариваешь тише, чем обычно. Ты же помнишь, что люди не слышат духов?

Он оставался невозмутимым. Это меня одновременно и раздражало, и интересовало. И, что ещё хуже, он не солгал: я поймала себя на мысли, что и впрямь перешла на полушёпот. Однако тратить энергию на негативные эмоции не хотелось, поэтому я заставила себя успокоиться, глубоко вдохнув и выдохнув несколько раз.

-Да, в курсе. Как хочу, так и разговариваю. Что в этом плохого? — ответила я и неторопливо перевела взгляд с него на ребятишек.

-Да нет, ничего. — Ал встал по правую сторону от меня, немного приподняв голову и сцепив пальцы в замочек за спиной. -Как думаешь, может, мне сейчас стоит взять и поднять книгу одного из этих юных несмышлёнышей в воздух? По-моему, это должно быть весело! Они будут думать, что книга летает сама по себе, представляешь?

-Эй, нет! Так нельзя! — моё спокойствие тут же разбилось, как та самая любимая мамина ваза из чистого хрусталя.

-Вот именно, — чуть поодаль раздался ещё один голос.

По одному тембру, по тону, с которым была сказана эта фраза, я поняла: пришла Марго.

-Пришла я, значит, убедиться, что все духи услышали моё объявление, а тут ты такой нарисовался. Кажется, я прибыла вовремя, — она с неподдельной важностью скрестила руки на груди.

-Ой, да брось, я же не всерьёз, — тут же поспешил отмахнуться Алик. -Серьёзно, это шутка.

-Ты не умеешь шутить, — ну да, не могла я удержаться и не сказать этого.

-Просто мой юмор слишком высок для вас, приземлённые создания, — он ловко парировал.

Мне надоело возиться с Альбертом. Поэтому я сделала вид, будто не замечаю его, и продолжила наблюдать за ребятами. Они были такими милыми, и маленькими, и несмышлёными... Так, ладно, надо остановиться, а то ещё уйду в философские размышления о товарищах наших меньших. Маргарита в это время отлетела к соседнему стеллажу, где зачем-то начала сосредоточенно перечитывать книги. Уж не знаю, ради какого лешего она это делала. Так или иначе, обе мы оставили Алика без внимания.

Это было фатальной ошибкой.

Юный дух тут же улизнул куда-то. Вернулся он уже со свежими идеями — идеями для своего увеселения и для порчи жизни окружающим. Если быть конкретнее, то этот чертёныш придумал, как постебаться над бедной, неопытной учительницей.

Первым пунктом в его чёрном плане оказались ручки. Самые обыкновенные ручки, которые лежали на одном из столов близ девушки. Альберт преспокойно начал передвигать их по парте. Дама отвлеклась на шорохи... Вот только всей картины она увидеть не смогла, потому что Ал был духом. Она видела лишь канцелярию, которая начала шевелиться якобы сама по себе. Затем Альби начал громко перебирать книги, которые, опять же, находились относительно недалеко от учительницы. Девушка напряглась, вполголоса пригрозила неизвестному шутнику, мол, перестань срывать урок, а то по ушам получишь. Но как она могла дать по ушам тому, кого не видела, не слышала и до кого даже дотронуться не могла? Правильно, никак.

А юный чертёныш тем временем отправил в полёт забытый всеми кусочек карандаша. Огрызок прилетел прямо в макушку бедняжки, застрял у неё в причёске. Она вскрикнула, обернулась и, не найдя за спиной решительно никого, занервничала ещё больше. Дети, наивно предположившие, что это — часть урока, робко захихикали. Дама попыталась успокоить их, но почти сразу вздрогнула от череды новых шорохов. В конце концов, Альберт решился взять сумочку, которую наставница опрометчиво оставила на одной из полупустых полок. Под новые волны детского смеха и, простите за вульгарность, дикий ржач Алика девушка с криками погналась за "парящей" вещью.

Я с ужасом созерцала происходящее и не знала, как остановить сей вроде бы невинный, но такой наглый беспредел. Нет, я бы могла попытаться применить силу, но вряд ли смогла бы поймать его. Слишком уж этот тип вёрткий. Слишком уж я не освоилась с жизнью в обличье духа. Можно было бы ещё покричать, но... Так, стоп. Точно. Покричать. Может, это и не даст всходов, но хотя бы совесть очистит.

-Эй, Альберт! — тут же заорала я. -Хватит уже прикалываться! Это не смешно! Нельзя вмешиваться в жизнь людей, тем более... Тем более вот так!

-Да ну, а что-о-о так? Я вот не вижу ничего страшного. Детишкам весело, а эта крашеная курица получит жизненный урок, — ответил тот, сдерживая смех огромным усилием воли.

-Ты её пугаешь! — я не сдавалась.

-Она так мила в моменты искр-р-реннего испуга! — и он не отступал.

-Так, Алик, ну-ка фу! Плохой дух! Нечего мне тут бузу разводить! — тут ко мне подключилась Марго.

-А можно потише? — совершенно неожиданно заговорил ещё кто-то.

Мой взор устремился к обладателю голоса. Почти сразу в поле зрения оказалась одна моя знакомая, чьи ядовито-зелёные очи выражали желание сравнять с землёй всё в радиусе нескольких метров.

-Вика? Ты? — я удивлённо выдохнула. -Я думала, ты всё время в той каморке сидишь...

-По сути, так и есть. Я просто вышла за литературой. Вот, взяла немного. Там про аэродинамику, — брюнетка покосилась на стопку книг, покоившихся в её крепкой хватке. -Но, вероятно, выходить в духи без наушников не стоило. Уровень децибел зашкаливает. Ещё и хаос повсюду... — тут девочка понимающе закивала. -А-а-ах, до меня дошло... Вопрос на засыпку: где Альберт? Что он сейчас делает?

-А ты что, уже соскучилась? — алоглазый невероятно быстро и незаметно возник над её головой словно из ниоткуда.

Мы обе вздрогнули под оханье замотавшейся Маргариты.

-Вот уж нетушки, дудки тебе, самодовольный! — Виктория молниеносно вспылила.

-Как это ми-и-ило! — улыбка Ала растянулась до ушей.

Быть может, Рита перевела бы тему в мирное русло, заняла бы Альби, разговорила бы Вику, я бы подключилась к ним, и мы — все пятеро — удалились бы с миром в местечко потише. Но, как известно, жизнь — это психанутая девица, которая усложняет буквально всё. Нам же она послала... Гостью.

Насколько я поняла, духи — мастера неожиданных проявлений, своеобразные профи в этом деле. Вот и наша гостья явилась совершенно бесшумно. Честно, я и не сразу рассмотрела её. Вначале присутствие этой особы отслеживалось лишь благодаря разного рода явлениям: у одной девочки "чудесным" образом все вещи со стола слетели, у другого пацана портфель взлетел в воздух, под третьей малышкой зашатался стул... Ну и тому подобное. Первоклашки рыдали, будучи не в силах не то что остановить безобразие, но даже объяснить его причины, а ведь всё неизвестное наводит жуть, и это общеизвестный факт. Учительница лишь стояла столбом, прижав сумочку к груди, и верещала почище своих подопечных. А библиотекарша... Кажется, она вышла. Совсем. На обед или в уборную, не знаю.

В какой-то момент зашаталась люстра. Потом незваная гостья начала рисовать на запотевшем окне зловещие каракули. Тогда-то я и успела немного рассмотреть её. Она была девушкой с длинными волнистыми волосами цвета копоти, в коих мелькали сиреневые пряди. Её тёмно-фиолетовые очи сверкали, будто два аметиста на солнце. Синий школьный костюм, бордовый галстук, молочная рубашка — вся её одежда порядочно износилась. Держу пари, что это от её активного образа жизни.

Откуда эта девчонка пришла к нам? Неизвестно. Зачем она вредила детям? Тоже неизвестно. Но она зачем-то делала это. В плане пранков эта особа была хуже Алика. Если он просто прикалывался забавы ради, то у неё шутка граничила с издевательством.

Маргарита, тихонечко ругнувшись, кинулась было ловить бузившую душу, однако её остановили спокойным, но в то же время уверенным движением руки. Это была рука... Альберта. Поразительно. Непохоже на него.

-Успоко-о-о-ойся, Рита, не суетись. Твоя месть может причинить вред другим и попросту перепугать и без того натерпевшихся страху люде-е-ей. Позволь мне разобраться. Я сделаю это немного-о-о... Тише.

-Ага, щас, ты мне тут сейчас армагеддон с кровопролитием устроишь!

-Ну не без этого, конечно, эхех... Кхм, в смысле, на пол не прольётся ни одна капля человеческой или призрачной кровушки, даю слово.

-Пусти меня, сейчас же! Как старший дух тебе говорю!

Рыжеволосая дева безуспешно попыталась прорваться силой, но ловкая, на удивление сильная рука алоглазого духа даже взлететь не давала.

-Перетопчешься, дорогуша.

-И вообще, с чего бы тебе помогать?

-С чего ты взяла, что я помогаю? Не наговаривай на меня. Это занятие целиком и полностью в моих интересах. Просто... Хм... Это должно быть весело.

Последнюю фразу Алик специально выделил голосом, причём сказал он это с таким выражением лица, что у меня по всему телу мурашки пробежали. Марго не выдержала и сдалась. Едва уловимым жестом она дала добро, позволила ему действовать.

Альберт улыбался всегда: когда шутил, когда пребывал в покое, когда злился, когда спорил. Всегда. Ни разу не видела его без улыбки. Вот и сейчас уголки его губ словно закоченели, застыли навек в приподнятом положении. С одной из своих многочисленных ухмылочек он, как кошка, подкрался к проблемной гостье. Так же тихо он зажал ей рот, схватил за шиворот, поднялся вместе с ней прямо к потолку. Та отчаянно замычала, задёргалась, забрыкалась, но для Ала это было равнозначно удару теннисного мяча по ноге африканского слона. Мощным рывком он отправил её в другой конец библиотеки, а сам двинулся следом. Я зажмурилась, ожидая стука её бренного тела обо что-нибудь, но такового не последовало: юноша успел предотвратить встречу её физиономии с, например, полом в последний миг. Правда, для этого он ухватил девчонку за волосы, так что боли она всё равно натерпелась. Затем Альби вместе с ней опустился так низко, что исчез из моего поля зрения.

Я, позабыв про собственную летучесть, опрометью побежала туда, где два духа только что находились. Секунды тянулись бесконечно. Мои ладони предательски вспотели. Я отчётливо слышала стук внутреннего мотора под названием "сердце". Мне... Стало страшно. Нет, даже не так. Скорее, как-то некомфортно. Не по себе. Неприятные ощущения сгущались по мере того, как я приближалась к цели: их подпитывали вскрики брюнетки, маниакальный хохот Ала и прочие звуки полнейшего хаоса. Шум был не то чтобы громким, но вполне достаточным, чтобы собрать кучку зевак. Их шушуканье мой слух тоже улавливал. Воображение моё подкидывало всё новые и новые жуткие картины. В какой-то момент мне даже показалось, что он, подражая маньякам-психопатам с безумно счастливыми лицами, начал резать бедняжку, параллельно затыкая ей рот, чтобы не орала чересчур громко. К счастью, я вскоре вспомнила: ножей и ножниц Алик вроде бы как с собой не носил, в чём и признался при первой нашей встрече. А впрочем... Может, он сейчас стащил нечто острое у одного из людишек? Так, ладно, лучше не думать о худшем. Даже если очень хочется.

Вскоре я добралась. Продралась сквозь группу духов-наблюдателей. А после моему взору открылась далеко не радужная сцена: незваная гостья сидела на полу, прижавшись спиной к стене; она вся дрожала с ног до головы, будто бы только-только вылезла из ледяной проруби; её шикарные фиолетовые и чёрные пряди напоминали теперь многоэтажный скворечник, и в этой необычной причёске тут и там проскакивали жвачки, огрызки, фантики, даже пятна гуаши; её глаза покраснели, но не блестели от влаги; на тыльных сторонах ладоней красовались мелкие царапинки, на левой щеке — след от пощёчины; она, стиснув зубы, держалась за правое плечо — видимо, больше этой части тела пострадало только её эго. Альберт же стоял над ней, такой высокий, юркий, ловкий и... Весёлый?..

-Так как тебя зовут, милочка? Что-то я не припомню тебя. На нашей территории ты ещё не появлялась.

-Маша, — односложно ответила она.

Девчонка вся сжалась, съёжилась. По её лицу, по её глазам я без труда догадалась, что она хотела заплакать, но самоотверженно сдерживалась.

-Маша, значит?.. Что ж, отлично-о-о-о! Машенька, тебе уже домой надо. Давай, иди отсюда, ступай, я отведу тебя к выходу.

С этими словами алоглазый в самом деле схватил её за плечи и насильно увёл в кладовку, закрыв за собой дверь. Вернулся он уже без неё. Дух был спокоен, расслаблен и, без сомнений, доволен. Я хотела расспросить его о случившемся, но все слова застряли в горле противным комком. Он сам отпустил комментарий, поравнявшись со мной:

-Ах, да, точно. Не помню, говорил ли я тебе об этом, но-о-о-о... Я положительно склонен к садизму. А почему бы и да? Ну правда. Можно же чу-у-уточку помучить эти жалкие живые души, если на то есть причина? Конечно же можно! Это так весело! Правда, меня в этом никто не поддерживает. Не понимают, видите ли...

-Да потому что это психическое расстройство, которое нужно лечить! — нервы сдали, и я сорвалась на ор.

-Во-о-о-от, остальные так же говорят! А Рита не пускает решать проблемы! — Альби такая реакция, как ни странно, ободрила. -Зато теперь ты точно убедилась во мне. Я полноправный пси-и-их! И да, мне уже пора.

Больше чертёныш не проронил ни полсловечка. Он просто удалился, причём элегантной походкой, с идеальной осанкой, изящно сложив руки за спиной — как настоящий джентльмен. Мне ничего не оставалось, кроме как таращиться ему вслед, впав в ступор. Но вот он скрылся за книжной полкой. Я, пораскинув мозгами, решила вернуться в читальный зал, что и сделала незамедлительно. Там меня встретила тишина. И запустение. Школота и их педагог покинули стены книжной обители. Библиотекарша явиться так и не соизволила. Маргарита с Викой тоже куда-то делись. Во всём зале осталась только София — лишь теперь я заметила её. Девчушка всё это время мирно дремала на одном из незанятых столов. Я тихонечко подошла к ней поближе, принялась разглядывать её миниатюрную фигурку, светлые кудри, по-детски нежные черты лица. На пятой секунде тщательного изучения её внешности заметила одну необычную вещь — бумажную шапочку с надписью "Принцесса храпа". Ну конечно, Альберт. Это было в его стиле. Он подтрунивал над ней подобным образом с поразительной постоянностью, по нескольку раз в день. Я даже привыкла к таким выходкам.

Рядом с Софой покоился разжёванный кем-то кусок пастельно-розовой жевательной резинки. Я решительно не понимала, зачем он тут понадобился — блондинка человеческой жвачкой особо не пользовалась. Ситуация прояснилась, когда моё внимание сфокусировалось на светлых волосинках, прилипших к резинке. Ясен пень, благодаря этой Маше розовая субстанция побывала в её причёске. А вытащил жвачку, скорее всего, тот же Алик собственной персоной. Если б алоглазый чертёнок хоть немного смахивал на нормальную личность, я бы решила, что он заботился о ней, вот только один леший знает, что у него на уме. А вообще...

Ладно, не буду говорить, в какие дали улетела моя внутренняя сваха. Лучше скажу, что остальной день прошёл спокойно. А ещё с тех пор мы — я, Марго, Ал, Софа и, странное дело, Вика — как-то незаметно для себя стали время от времени собираться вместе. У нас получилось нечто наподобие банды добрых соседей, хороших знакомых. Хех, всегда знала, что...

Всё начинается с детей.

Иногда нужен толчок.

* * *

Эта история взяла начало одним осенним вечером, спустя неделю после случая с детьми и Машей. Люди ушли, библиотеку закрыли. Интересный факт: здесь главная героиня не я, а... Впрочем, сейчас узнаете.

Началось всё со стола — прямоугольного такого, деревянного. За ним я и ещё несколько духов читали книги. Вернее, комиксы. Не помню уж, что попалось лично мне, зато чётко запомнила чтиво Альберта. Обложка его комикса пестрела красными и чёрными оттенками, формы персонажей отличались угловатостью и эксцентричностью, как и сама вселенная — "Отель Хазбин". Юный дух перелистывал цветные странички, то и дело посмеиваясь. Естественно, свои "весомые" комментарии он отпускать не забывал.

-О как, какой красавец... Ну, давай, давай, родимый, сотри их всех!.. Ну куда ты лезешь, дура крашеная? А ты ваще не подходи, мадама недотрога... О-о-о да, сделай их, психически нестабильный красавец!.. Пхах... Пха-ха-ха-ха! Всё, гасите свет, он вас не урыл, а закопал!

-Уровень децибел превышает допустимую норму, — Вика недовольно посмотрела на парня поверх комикса про какой-то космический корабль. -Что у тебя там?

Алик театрально отложил "Отель" в сторонку, изящно скрестил руки на груди, закинул одну ногу на другую и из многочисленного боезапаса улыбок нацепил одну из самых бесячих.

-Так, ну во-первых, колючка, — тут Вика, к которой обратился Ал, отвернулась и, по-моему, смутилась, что было очень даже мило. -Смеюсь я не столько из-за стопки крашеной бумаги, сколько для того, чтобы поиздеваться над сидящими здесь личностями. Ты же зна-а-аешь, дорогуша, мне нравится трепать нервы другим. А во-вторых... Судьба свела меня с неким Радио-демоном. Аластор, знаете такого? Нет? Я полагаю, мы бы нашли темы для беседы.

-Ага, а ты знал, что твой Ал при жизни был серийным убийцей, что убивал из-за любой мелочи и с большим удовольствием? Это не садизм, Алик, это тяга к убийствам, — не отрываясь от манги про школу, проронила Рита.

-А, ну... — Альби встал, но быстро уселся обратно. -Весомый аргумент... Подожди, а ты откуда знаешь?

-Как-никак, я тут дольше всех нахожусь, — рыжая леди не сдержала смешинку.

Альби поспешил сменить тему после небольшой паузы:

-Хах, вы только посмотрите, эта Соня опять спит!

Все переключили внимание на блондинку. Та в самом деле мирно сопела. Снова. Альберт хитренько подмигнул и потёр ладоши, вероятно, подражая киношным злодеям. В его кровавого цвета глазах я уловила опасную искру. Марго лишь покачала головой, как уставшая от этой жизни старшая сестра. Вика, мгновенно осознав замысел Ала, насупилась ещё больше и чуть ли не спиной к нам развернулась. А сам парниша положил руку на плечо Сони, наклонился и начал шептать ей в самое ухо, с притворной (притворной?) нежностью, сквозь которую проскальзывали капли ядовитой издёвки:

-Эй, сонечка-а-а, пора встава-а-ать, завтра зачёт... Сонь, у нас библиоте-е-еку подожгли, пойдём смотреть?.. София, там какие-то первоклашки пакет молока оставили... Со...

Тут девочка громко чихнула. Я вздрогнула от неожиданности. А Альберт... Ему хоть бы хны. Не шелохнулся, чёртик эдакий.

-Ась? Где пожар? — медленно, полушёпотом произнесла она, чуть приподняв голову.

-ХА!!! ПРОСНИСЬ И ПОЙ!!! — тихий голос Алика переключился на крик.

-Что? — бедняжка вздрогнула, отстранившись и поджав тонкие губки. -Ах, это ты... Будь другом, дай поспать, я сон не досмотрела.

-Я — воплощение зла, друзей не завожу, ведь они бы только путались под ногами, — парировал он, после чего залился диким хохотом, от которого лично мне стало страшно.

Но Софа уже не реагировала на него. Она вновь мирно посапывала. Она... Я не могла поверить, что ей реально было тотально фиолетово на выходки Алика, но выглядело это именно так. Алоглазый намеревался и дальше докапываться до неё, но Марго оказалась более рассудительной особой.

-Вот что ты к ней пристал, Алик? Лучше бы в библиотеку имени Грушницкого сгонял. Я там забыла кой-какие книги одолжить, особые экземпляры, а у самой дел невпроворот, ну прям ваще завались... Не поможешь? Я и список тебе дам, — отчеканила она, с силой захлопнув своё чтиво.

-Вот как? — Ал, усмехнувшись, развёл руками. -И с какого семафора я должен тебе помогать? Мне это невыгодно. Так что-о-о, прости, дорогуша, но давай как-нибудь сама. Ты сильная, я в тебя верю-ю-ю!

-А с такого, что тебе невыгодно меня бесить. Тебе не нужны лишние проблемы, которые я могу устроить специально для тебя, и ты прекрасно это знаешь.

-О-о-о-о-о, наша валькирия с огненными волосами взбунтова-а-алась! Спасайся, кто может, грядёт страшный пожар!.. Ха-хах, как это уморительно!

И тут моё сознание посетила гениальная идея. Ну, не сказать, что прям гениальная, скорее, рискованная, порождённая эмоциями... Но я всё равно подскочила и шепнула Рите пару словечек. Та, выслушав меня со вниманием, улыбнулась краешками губ.

-Да, точно. Замечательно. Кристи, ты гений, — девушка заговорила вкрадчиво и как-то чересчур сладко. -Ал, ты пойдёшь туда вместе с Софией. Так будет быстрее и веселее. К тому же, эта спящая красавица ни разу не выходила из нашей библиотеки...

Альберт напрягся. Его напряжение мгновенно передалось через уникальную, неповторимую ухмылку.

-Простите, что? Нет, такого не было. Извинитесь. — выдавил из себя он.

-Извиняю, — невозмутимо ответила Марго.

Его ухмылка превратилась в оскал, улыбку маньяка. Ударив кулаками по столу, он поднялся на ноги.

-Нет, ну это... Это уже не смешно... У вас нет чувства юмора, мадмуазель! Хех... Хотя нет, наоборот, это слишком, слишком забавно для того, чтобы быть реальностью!

Даже Соня пробудилась. Не знаю, как это сработало. Судьба, наверное...

-Куда? При чём тут я? — пробормотала она, растерянно поворачивая головушку туда-сюда.

Спустя неизвестно сколько минут Маргарита всё-таки принудила Алика и Сонечку выполнить её якобы просьбу, которая больше походила на суровый приказ от начальства. "Верные помощники" встали и неспешно поплелись в кладовую. Уходя, Альби бросил на меня взгляд. Этот взор... О, кажется, он готов был убить меня с маниакальной лыбой, но держался из последних сил ради неведомой, призрачной цели. Я лишь подмигнула. Всеми своими движениями я обнажала натуру истинного шиппера. Что поделать, начиталась всяких романов, теперь вот решила сводить людей. И он это заметил. Ему явно не понравилось. А я...

-Кстати, а почему у Альберта такое... Иностранное имя? — вопрос, который возник в моей головушке давно, теперь сорвался с моих уст.

-А? — Рита рассеянно моргнула. -Ну... Он говорил, что прибыл в Россию из-за границы. Кажется, его родители мигрировали откуда-то... Но он никогда не говорил, зачем и откуда.

И только Виктория промолчала в тряпочку, мрачно косясь на нас из-под неровной чёлки цвета крыла ворона. Догадаться, что у неё творилось в потаённых уголках головы? Нет, простите, это было свыше моих сил.

* * *

-Прошу вас, мисс Всегда-в-облаках.

Альберт крепко взял ручку двери и потянул на себя. Та со скрипом распахнулась, открыв ему и его спутнице особый, невидимый для людей путь — путь прямиком в другие библиотеки. Альби пригнулся в изысканном полупоклоне, сделал жест свободной рукой, как бы пропуская юную даму вперёд. Миниатюрная блондинка, со вздохом бросив на парня быстрый взгляд сквозь длинную, густую шедевро-чёлку, вошла внутрь — медленно, плавно, с осторожностью.

-Вот же... Навязали на шею, нянчись теперь с ней... Хорошо, хоть Кристи треклятую за компанию не послали, — тихонечко процедил Алик, отвернувшись и нацепив улыбочку жутко взбешённого человека, после чего силой воли запрятал ярость куда подальше и, шагнув за девочкой, захлопнул дверцу.

Как только Ал сделал это, двоих духов секунд на пять поглотила кромешная тьма, а потом вдоль длинного коридора одновременно, как по щелчку пальцев, зажглись небольшие свечи. Мягкий свет, исходивший от тёплых огоньков, пролился на пол и потолок, на необычные стены. Почему необычные? Дело в том, что они представляли из себя два стеллажа, на которых плотными рядами красовались разноцветные корешки книг. Все бумажные носители на самом деле были пустыми, поэтому ими интересовались только призрачные художники да писатели. Ну и Софа. Она еле плелась и постоянно вертелась, желая впитать в себя атмосферу сего чудно́го места. Юная соня даже алоглазого спутника ни о чём не спрашивала, поскольку не хотела разрушать ту умиротворённую тишину, что смешивалась только с треском огней и шагами "помощников" Риты. Хотя... Молчаливость и без того была частью её образа. Девочка с длинной чёлкой нечасто разговаривала с другими, с алоглазым чертёнком в том числе.

Алик терпел медлительность Софии относительно долго. Поначалу он просто следовал за ней, расслабившись, сцепив ладони в замок на затылке. Но и у Альби терпение было определено не бесконечным. Ему это надоело.

-Ну что ты возишься, как полусонная? Давай, подъём, нам ещё до библиотеки Грушницкого дочапать нужно, а там ещё круче, чем здесь.

-А, да? — голос Софы звучал рассеянно.

Алик молча покачал головой, после чего схватил спутницу за руку и потащил её за собой. Для неё это было не то чтобы неожиданно... Скорее, просто внезапно. Однако сопротивляться девчушка не стала. Вместо этого она позволила Альберту вести себя куда угодно. Она не удостоила его даже грубого слова... Ну да, как всегда. Софа никогда особо не сопротивлялась. Ну не умела она этого. Так уж вышло. Поэтому Алик, выкидывая в её сторону разнообразные штуки, определённо не стеснялся. Вот только иногда он почему-то прятал взгляд, особенно когда брал её за руки. Например, как сейчас...

* * *

-Ого... Ничего себе...

Софа стояла посреди огромного читального зала с открытым ртом. Да, библиотека Грушницкого определённо завораживала своими размерами. В принципе, она не сильно отличалась от родной книжной обители миниатюрного духа, разве что была гораздо темнее. И больше. И многолюднее. Ну и ещё, пожалуй, загадочнее. Здесь, в этом новом, незнакомом и таком величественном месте, София ощущала себя маленьким листком на просторах бескрайнего леса... Ах, точно, ещё тут какой-то умник догадался выкрасить стены в жёлтый цвет.

-Добро пожаловать во внешний мир! — Альберт легко оттолкнулся от пола и взмыл в потолок с распростёртыми руками. -Библиотека имени Грушницкого с гордостью готова принять желторотых птенцов... То есть тебя, Софа!

Девочка в порыве душевного потрясения хотела было что-то сказать, но заставила себя заткнуться. Один миг — и её удивление сменилось обыденным вялым спокойствием. Немного подумав, белокурая особа подлетела к Алику. Она вопросительно качнула головой, мол, куда теперь идти. Алоглазый оказался догадливым малым, намёк понял быстро. В сей же миг он, вновь схватив ладонь спутницы, отправился в путь. И снова София послушно поплелась следом. Но... В один момент она всё-таки вырвалась, остановилась, чтобы рассмотреть люстру. И это было зря, очень зря, потому что девчушку чудесным образом сразу же настигли неприятности.

-СГИНЬ С ДОРОГИ!!!

Софу сбило нечто живое и явно человекоподобное. Бедолага, у которой из лёгких вышел весь воздух, отлетела к ближайшей полке, сползла вниз. Всевозможные книги одна за другой попадали на её белокурую головушку разноцветным дождём, а та ни отскочить, ни прикрыться не успела, даже от возгласов воздержалась. Соня крепко зажмурила глаза. А когда открыла, её взор сквозь светлую чёлку устремился к объекту, сбившему её. Это был юнец примерно её лет, ростом чуть ниже среднего, худощавый, но гибкий и крепкий, рыжий, лохматый, с забавным чубчиком, в мешковатой яркой одежде. Он и не подумал подсобить, лишь стоял и наблюдал, скрестив руки на груди.

-Ну, я же предупреждал... — наконец заговорил он с тяжёлым вздохом, закатив глаза и потерев нос. -Ты вообще кто такая, чучундра?

-Я... — девчушка почесала затылок. -Меня зовут София. Я пришла сюда из другой библиотеки. Меня послали со списком литературы вместе с А...

София осмотрелась и с неприятным ощущением подметила, что Альберт благополучно смылся, а сама она благополучно отстала. Машинальным движением блондинка подобрала с пола какую-то книжицу.

-... Вместе с одним знакомым, — закончила она фразу.

-Вот как? — рыжик фыркнул. -В таком случае, переставай спать на ходу, а то тебя тут в порошок сотрут.

Юнец удалился так же внезапно, как и примчался, причём не сказал ни "привет", ни "пока". Сонечка со спокойной миной проследила за его уходом, после чего зевнула, прижала книжицу к груди, свернулась в клубочек и... С чистой совестью задремала. Но, к её большому сожалению, поспать по-нормальному не удалось: в самый неподходящий момент объявился Альби.

-Подъём в строительных войсках! — его громкий голос раздался жутким грохотом в голове миниатюрной души.

Софа дернулась, как наэлектризованная, поднялась на ноги и с полусонным видом уставилась в упор на Ала. Тот хихикнул, изящно прикрыв рот ладонью, и с той же аккуратностью забрал книгу, которую блондинка до сей поры не отпускала.

-О, а вот это нам понадобится. Ага... Ладушки, теперь топаем дальше! И... Кхм, не отставай от меня больше, хорошо? Не хочу отчитываться за тебя перед нашей огненной валькирией.

* * *

-Ой, какая миленькая!

У юной Софии уже начинала кружиться голова. Ей положительно не повезло наткнуться на двух девочек-духов. Эти девицы были подружками. А ещё они были красавицами. У одной глаза напоминали два нежно-голубых озера в солнечный день, а длинные прямые волосы — само солнышко. Изумрудно-зелёные глаза второй особенно сильно сверкали на фоне чёрных кудрей, спускавшихся до самого пояса. Светлые лица обеих подчёркивали изящество, а воздушные сарафаны — женственность. Сначала этих куриц (такая ассоциация никак не хотела выходить из Софьюшкиного сознания) заинтересовал Альберт. Кажется, он им понравился... Дамы завязали с ним разговор. Они осыпали его комплиментами, спросили что-то про погоду, любимую книгу и наличие аллергии на пыль. Их болтовня сливалась в сплошлой треск. Алик держался свободно, отвечал шутливо и сдержанно. Соня молча слушала, верой и правдой стараясь не уснуть. И всё бы ничего, вот только в какой-то момент подружки решили докопаться и до неё. Мда, не повезло Сонечке.

-Ну просто прелесть! Тебя же Софья зовут, верно? — спросила первая, с глазами-озёрами.

-София... — выдохнула та.

-Ой, а разве это не одно и то же?

-Неа.

-Упс, прости...

-Ну прямо маленькая куколка! — подхватила вторая. -Ой, кстати, скажи, как называется твоя причёска? Такая... Смелая и необычная!

Учитывая то, что Соня причёсывалась в последний раз неизвестно когда, комплимент можно было расценить либо как оскорбление, либо как умственную ограниченность, то бишь тупость. Что решила Софа? Неизвестно. В любом случае, виду она не подавала, из всего спектра человеческих эмоций использовала лишь лёгкую растерянность.

-Я... Это... Неважно... — отрывисто пробормотала Сонечка.

-А какими духами ты пользуешься? — сказала первая. -Такие интересные! Где ты нашла такие? Напоминают дождик, печенье и... — Дама смутилась. -Боже, что за вонь?..

-Слушай, Софа, — перебила подругу вторая девица. -Скажи, у тебя есть любимые цветы?

-Цветы... — девчушка задумалась. -Помню... Помню, я любила смотреть, как активисты нашего дома сажали цветы с наступлением весны...

-А как насчёт мальчиков? — не дав Соне договорить, первая лукаво подмигнула.

-В смысле?

-Да брось, неужели ты никогда не мечтала о собственном принце?

-Нет, не было такого... — София с опаской отошла от красавицы на шаг.

-Ну, хоть сказки ты читала? — вторая, черноволосая особа, разочарованно надула губки.

-Читала... — тут душа в лиловом свитере зевнула. -Под них так хорошо спится...

Обе красотки, переглянувшись, дружно засмеялись. София сделала ещё один шажок назад, поскользнулась и едва не растянулась на полу. Раздался новый всплеск хохота.

-Ох, Ал, боюсь, нам не понять, что ты в ней нашёл... — первая дама с глазами-озёрами кокетливо покачала головой.

-И чего ты с ней возишься? — сказала вторая.

-Только не говори, что вы... — первая не договорила.

-Что?..

София мысленно удивилась. Тон, которым она произнесла простое "что", прозвучал с лёгкой дрожью, слишком низко, будто бы сломанно, чего сама душа никак не ожидала. Барышни ничего не заметили, а Альберт, который наблюдал за девичьей беседой подобно взрослому, который следит за детишками в песочнице, залился смехом.

-Нет, дамы, всё гор-р-раздо проще. Нас против воли отослала сюда глава нашей библиотеки, дабы мы выполнили одно якобы важное задание. Я же говорил об этом, разве нет? А впрочем, не суть. Нам уже пора. Моё почтение, дамы, пр-р-риятно было познакомиться!

Сказав это, юный чертёныш схватил Сонечку за пушистый рукав и повёл прочь. Та вновь не подала признаков сопротивления, хотя бы потому что задумалась. Через минуту воздух за их спинами разрезал оглушительный девичий визг. Сонечка дёрнулась и, не замедляя шаг, обернулась. Она обнаружила подружек в ужасном состоянии: две прекрасные леди были измазаны густыми чернилами. Тёмная жижа медленно капала с их милых головок на чудесные, ещё минуту назад чистые наряды, портила причёски, пачкала кукольные лица. Отбросив попытки скрыть шок, Софа перевела взгляд на Альби. А он... Тихо хихикал, как ненормальный, с безумным блеском в тёмных зрачках.

-Что может стать бо́льшим ударом для прекр-р-расной дамы, чем испорченная внешность?.. Как же весело заставлять других стр-р-радать! — промурлыкал он еле слышно. -Кстати, скоро и до тебя очередь дойдёт, Соня.

-Когда ты... — начала было душа в сиреневом свитере, но быстро замолчала, вновь погрузилась в размышления, известные только ей и Богу.

* * *

-"История Македонии"... "История ткацких станков"... "История истории"... Зачем Маргарите все эти книги? Она что, собралась составлять летопись всего бренного мира?

-Я не знаю, Альберт.

-"Историю чайников для чайников" нашла?.. Пха... Ахахах... Боже, кто так обозвал бедную книжечку?

-Нет пока...

Двое духов прочёсывали вдоль и поперёк стройные ряды стопок бумаги в разноцветных переплётах. Их долгие, рутинные поиски медленно, но верно приносили желаемые плоды. Изредка духи перекидывались несколькими словечками, но большую часть времени молчали.

-Кстати... — в какой-то момент времени Соня замерла. -Всё-таки, зачем ты облил тех девушек чернилами? Я так и не поняла.

Альби театрально приложил руку к сердцу.

-Мадмуазель, вы поражаете меня в самую душу своей недогадливостью... Пхах, ты чего? Это же весело! Видела, какие у них лица были?

-Но им же от этого стало плохо. Разве от хорошей шутки другие чувствуют грусть?

-Да, но только в этом никто не признаётся ввиду глупых моральных установок. И кстати, — Ал отложил стопку книг, которую он так долго и тщательно собирал, на верхнюю полку. -Тебе в принципе должно быть приятно наблюдать за их страданиями. И людям, и духам свойственно обижаться за грубые слова. А ты словно и не обиделась вовсе...

-Но ведь так нельзя! — София нервно сглотнула.

-А если тебя начнут в открытую унижать? — Альберт с ухмылкой взмыл в воздух, а затем подлетел к спутнице, замерев в полуметре от неё вверх головой.

Девочка ничего не ответила.

-Хех, странная ты, — без спешки промурлыкал Ал. -Совсем беспомощная. Прямо горе луковое. Чую, намучаются ещё с тобой ребята из нашей библиотеки...

Софа медленно опустила голову. Теперь из всех частей её лица можно было разглядеть только подбородок и губы. Остальное затерялось в её непослушной светлой шевелюре.

-Я знаю.

-Что, прости?

Альби от такого слегка потерялся. Его улыбка чуть заметно дрогнула, между бровями выступила складка. Соня тоже напряглась. Плечи, надёжно укрытые пушистым сиреневым свитером, задрожали в такт тонким губкам. Цвет кожи стал напоминать начисто выстиранный парус.

-Я знаю, — юная душа полушёпотом обречённого узника заговорила вновь. -Знаю, что я горе луковое. Знаю, что я смешная и нелепая. Что я рассеянная, медленная растяпа. Что я всего лишь жалкий желторотый птенец. Что я вечно сплю, когда не надо, пропускаю самое важное. Знаю, что не могу себя защитить, да что там, даже жить нормально не могу. Знаю, что я не вышла ростом, знаю, что во мне нет такой силы, как в ком-либо. Знаю, что я не такая красивая, как те подружки, которых мы встретили. Знаю, что я всего лишь недоразвитая девчонка, одно из никчёмнейших творений жизни... Так что... Мог бы и не напоминать...

Тут настрой Софы упал окончательно. Она... Альберт даже протёр глаза: не почудилось ли? Но нет, по левой щеке белокурой леди скатилась блестящая капля солёной воды. Слеза чуть-чуть задержалась на кончике её подбородка, а затем упала вниз, образовав на деревянном полу прозрачное пятно. Алби вдруг переклинило. В его жестокой, бесовской душе что-то перестало работать должным образом, дало сбой. Его улыбка сошла на нет. В эти слова надо вдуматься: сам Альберт перестал улыбаться. Такого не видел ни один дух города Ы от слова "никогда" с того момента, как Ал вжился в роль духа, что он успешно сделал в первые два-три часа. Алоглазый приземлился, уверенно, но мягко схватил Сонечку за плечи и немного наклонился, чтобы их лица были на одном уровне. Парень попытался заглянуть ей в глаза, но тщетно, ведь её чёлка по-прежнему мешалась. В его лице читалась лишь колоссальная серьёзность с лёгким волнением.

-Сонь, Соня, — Алик с огромным усилием заставил свой голос звучать ровно, без дрожи. -Послушай меня. Не плачь. И не смей говорить так о себе, слышишь? В мире полно людей и духов, которые недолюбливают тебя. Всегда найдётся тот, кто захочет насолить тебе, унизить, причинить боль. Живые существа злы и жестоки. Да что уж там, ужасные вещи могут сотворить даже самые близкие, самые дорогие. Но наплюй на всех, Соф. Цени себя. Цени, такую, какая ты есть. Потому что, если этого не сделаешь ты, то не сделает никто. Ты прекрасна. Не позволяй другим вселить в тебя сомнения. Люби себя. Это очень важно, поверь.

-Да ты-то что знаешь об этом? И вообще, какое тебе до меня дело? Тебе на всех всё равно, ты этот, как его... Садист, псих и злодей, сам так говорил. Какая тебе разница, буду ли я плакать, смеяться, кричать, спать или умру совсем? — всхлипывая, как обиженный ребёнок, промямлила девчушка, кажется, приняв его попытку поддержать за очередной продуманный пранк.

-Ой, да... Тебе должно быть плевать на это...

Парень попытался отбояриться, но, увидев, что его спутница вот-вот совсем раскиснет, передумал. Он решил пересилить себя и признать кое-что значимое: крупицы света в омуте угольно-чёрной души, мелкие клочки тепла к другим, а конкретно — к белокурой леди, которую он прямо сейчас держал за плечи. Естественно, это не доставляло Алику ровно никакого удовольствия, но эмоции всё равно рвались наружу, поскольку все возможные внутренние барьеры он уже снял. Чертёнок раздражённо зарычал, скрипнул зубами, отвернулся, а потом снова попытался заглянуть в глаза Софии.

-Вот же... Блин... Да я просто не могу видеть твои слёзы! Не хочу, чтобы ты плакала... — после усиленной борьбы с собственной гордостью произнёс он, а затем поспешно добавил: -Только не придумай лишнего! Меня бесят плаксы! Ясно тебе? Так что вытри это безобразие, и пойдём, а то Рита нас в пепел сожжёт, она ж у нас огненная валькирия, не забывай.

Всхлипы Сони прекратились. Потоки солёной воды застряли где-то в слёзных желёзах, стоны — в горле. Она подняла голову и сквозь чёлку посмотрела на Альберта. Софа чувствовала тепло его ладоней, ощущала его особенный запах, видела его взволнованное лицо. И только теперь до её разума дошла вся суть его длинной, удивительно искренней речи. Девочка застыла и зачем-то затаила дыхание. Она не знала, что ответить: слова разом повылетали из головушки. Алик тоже молчал. Он словно ждал, как она примет его откровение. А потом, не дождавшись негативной реакции, несмело потянулся к её чёлке. Ещё немного, и он бы увидел её глаза... Но белокурая леди в последний миг отклонилась чуточку назад, а он синхронно отдёрнул ладонь.

К слову, они сделали это очень вовремя. Потому что через секунду до их ушей долетел грубый оклик:

-Эй, ты! Да, ты, с дурацкой лыбой на роже!.. Ал, я к тебе вообще-то обращаюсь!

Соня обернулась на звук. Перед ней и её спутником стоял тот самый рыжик, что сбил её накануне. Тем временем Альби стал улыбаться почище чеширского кота.

-О-о-опаньки, какие ду-у-ухи! И вам не хвор-р-рать! Как поживаешь? Тебя ещё не сварили?

-Аргх, захлопни варежку! — рыжеволосый моментально вспыхнул.

-Вы знакомы? — ни тихо, ни громко спросила Софа, удивившись собственному спокойствию.

-Обана! Да ну насмерть! Неужто ты, рассеянная чучундра?

-Ага... Только почему чучундра?

-Да, Софа, к счастью или к сожалению, мы имеем честь знать друг друга, — вклинился алоглазый, а затем шепнул ей в самое ухо: -К слову, однажды он забрался под ковёр, а проходившая мимо женщина решила, что это нечисть, и вылила на него по-о-олчайника горячей воды! Угадай, как этого парнишку потом прозвали? Калёный! И это не из-за сильного характера, как он сам всем подряд говорит...

-Эй, я вообще-то всё слышу! Даже шептаться не умеешь, чертёныш! И это по твоей милости я оказался под ковром!

-Правда? А я вот не соглашусь. Как такое могло случиться?

-Это ты всё подстроил!

-А вот и не-е-ет.

-А вот и да!

-Но прямых доказательств у тебя нет. А доказать мою вину хочется... Но не получается. Вот и бесишься. Когда интуиция начинает противостоять здравому смыслу и сухим фактам, чувствуешь себя ужасно, не правда ли?

-Но это был ты, я точно знаю!

-Так, ладно, позволь мне прервать этот глупый спор и познакомить тебя с моей белокурой спутницей, — Альби сделал паузу, встал между двумя духами. -Калёный, знакомься с Софией. София, знакомься с Калёным. Что ж, будем знакомы!

Блондинка осмотрела Калёного с ног до головы: потёртости на мешковатой одежде, пыльные кеды, раскрепощённая поза, скрещённые на груди руки, дерзкое пламя в глазах цвета майской травы, рыжий чубчик. Затем девчушка заметила какое-то движение за его спиной. Софе не составило труда смекнуть...

Дальше — больше.

Зло порождает зло.

К полкам с исторической литературой начали подходить духи: высокие и низкие, крепкие и хлипкие, неопрятные заморыши и одетые с иголочки джентльмены — в общем, разные. Из общего у них были только две черты: первая — мужской пол, вторая же — агрессивные гримасы. София выдохнула, наблюдая за стройной вереницей новых лиц. Украдкой девочка взглянула на Альберта. Алоглазый чертёныш держался непринуждённо, с таким видом, будто всё происходило в рамках милой дружеской встречи, которую он единолично и организовал. Странное дело, но почему-то Софа ожидала от него примерно такой реакции.

Между тем Калёный шагнул вперёд с жестоким оскалом и медленно, с почти что осязаемой злобой заговорил:

-Кажется, Ал, мы с тобой уже давно поняли, что нам лучше не пересекаться. Более того, тебе здесь не рад ни один дух. Во время нашей последней встречи я настоятельно попросил тебя не соваться в нашу библиотеку. Ты же решил забить на меня... И теперь я со своими собратьями забью тебя, чтобы ты раз и навсегда забыл сюда путь.

Альберт на это... Лишь расхохотался.

-Пр-р-рекрасно, малец, пр-р-рекрасно! Уважаю! Стоит отметить, ты хорошо подготовился к моему приходу. Как будто знал, что я приду сюда. Как будто... — в глазах Алика что-то странно мелькнуло. -Тебе подсказали.

Тут из-за ближайшего угла вышла... Соня мотнула головой, чтобы убедиться в реальности, и убедилась. Вне всяких сомнений, это была она, та самая незваная гостья, сорвавшая открытый урок и перепугавшая первоклашек, Маша.

-Ты?.. — одними губами прошептала блондинка.

-Что ж, здравствуй, Альберт. Взял с собой подружку? Мило. — голос Марии волнами разлетелся в ближайшем пространстве. -А я тут совершенно случайно узнала о вашем несчастном порученьице и решила встретить вас по всем правилам. Интересное совпадение, правда? В первый раз ты принимал меня от лица своей библиотеки, а теперь... — девушка нарочно выдержала паузу. -Настала моя очередь.

-И тебе не хворать, Машенька. — наигранным, приторно-сладким тоном проговорил Альби. -А знаешь, я искренне рад тому, что оказался в этих стенах. Очень уж здесь гостепр-р-риимные духи обитают. Приём что надо, даже придраться не могу! Сразу видно, что ты постаралась... — и снова в его зрачках заиграл тот самый странный блеск. -Что, не смогла превзойти меня самостоятельно, и поэтому решила созвать других? Ты же понимаешь, что только что расписалась в собственном бессилии, в своей никчёмности? Ты успешно делаешь это с первой нашей встречи, раз за разом... Сколько визитов ты нам успела сделать? Четыре? Пять? Никак вспомнить не могу. Старею, что ли... Поражаюсь количеству терпения, скрытому в тебе.

Мария заметно напряглась. Она стиснула зубы, сжала кулаки. Соня невольно сравнила её с Викторией и поняла, что в приступах ярости они довольно похожи, особенно их лица, искажённые негативным чувством.

-Ты... Вообще страх и совесть потерял, да?!

-так точно, — Ал прямо-таки сиял изнутри.

-Я... — голос Маши едва уловимо дрогнул. -Ты... Ты даже не представляешь, как... Как тяжело! Все говорят тебе, чего ты стоишь... Это так...

-Да, дорогуша, я всё-ё-ё понимаю. Просто я подпитываюсь от страданий окружающих... В частности, от твоих. Ты пытаешься доказать, что чего-то стоишь, но не получается. Даже он — Альберт кивнул в сторону Калёного -согласился помочь тебе только потому, что хотел найти повод постебаться надо мной. Это причиняет тебе боль.

Софа не успела даже дёрнуться. Маша, шумно дыша через нос, с лёгкостью летнего ветра подошла к обидчику. Воздух пронзил звон от пощёчины. Калёный и его банда не смогли сдержать лёгких усмешек. Альби отвернулся — больше показательно, чем от силы удара, как показалось Сонечке. Вместе с тем алоглазый чертёныш зашёлся мелким, как барабанная дробь, хохотом. Ещё мгновение — и вышедшая из себя душа отлетела в сторону ближайшего книжного шкафа благодаря мощному толчку от Алика. Она идеально впечаталась в твёрдую поверхность, ко всем чертям выплюнув воздух из лёгких.

Настрой толпы переменился.

-Пацаны, наших бьют! — завопил что есть мочи Калёный, явно призывая остальных к драке, после чего добавил: -И уведите его девчонку в угол, кто-нибудь, а то мешаться будет!

Двое парней, оказавшихся к Софе ближе всего, беспрекословно выполнили наказ главаря. Белокурая душа ощутила лёгкую боль, когда их руки что есть дури впились в её хрупкие плечики. Девочке было неприятно, что её тащат без её же согласия совершенно незнакомые парни. Однако ни вырываться, ни звать на помощь, ни выкрикивать оскорбления Соня не стала. Она и без того чувствовала себя персонажем очередного дешёвого американского боевика, в коих, по классике жанра, молодые девушки попадают в плен к страшным злодеям, а главные герои обязаны вызволить несчастных. И вообще, если рассуждать чисто объективно, какая от этого польза? Парней двое, они сильнее, своих сил жалко, а попадаться под горячую руку Калёному, Альберту и остальным не хочется ещё больше, чем находиться в плену. Зачем это? Хотя... Если честно, на самом деле София очень хотела вырваться. Вырваться, чтобы как-нибудь остановить драку. Вот только провернуть это было невероятно проблематично. Поэтому блондинке оставалось лишь игнорировать чечётку, которую отбивало её сердечко, молиться на лучшее и, не отрываясь, следить...

А вот Альби, кажется, и не подумал удостоить спутницу даже взглядом. Юноша был занят более важным, по его субъективному мнению, делом — он таращился на рыжего заводилу и, естественно, улыбался.

-Да ну, пытаешься развить задатки благородства? — с задором спросил Алик. -Девчонок не бьёшь, значится? А я думал, ты только и умеешь, что махать кулаками да крича-а-ать о себе так, что уши режет.

-Завались, чертёныш! — разъярённый Калёный не смог придумать лучшего ответа.

Альберт без зазрения совести повернулся к оппоненту спиной.

-Как скажешь. Кстати, что-то мне не хочется сегодня разбираться. Я, пожалуй, удалюсь. А Софа... Можешь оставить её у себя. Думаю, она не будет против переезда. Ей как-то плевать на всё... В общем, всем пока!

Все, кто находился рядом с алоглазым юношей, дружно и разом разинули рты. Со всех сторон посыпались робкие изумлённые возгласы. Алик, судя по всему, удовлетворённый полученным эффектом, с невинной мордашкой зашагал прочь, насвистывая какой-то беспечный мотив. Калёного такой расклад не устроил. Все прекрасно осознавали: рыжий дух жаждет махача. Он толкнул в спину находившегося рядом приятеля. Тот, коротко кивнув головой, помчался за юношей. Он рассчитывал напасть со спины... Альберт, в свою очередь, рассчитывал на этот самый расчёт. Выждав подходящий момент, Ал резко обернулся и подставил подножку. Агрессивно настроенный дух некрасиво распластался на полу.

-Эх, жаль, а ведь могли разойтись мирно... — с притворной досадой вздохнул чертёныш и холодно усмехнулся.

Дальше начался махач, которого все так ждали. София еле успевала следить за его общим ходом. Детали же смешивались в голове души в непонятную кашицу. Парни по одному, по двое и группами кидались на Алика. Тот отражал одни атаки, одновременно уходя от других. Да, ему прилетало по шапке... Но, к удивлению Софы, соперникам прилетало больше. Альби разными способами перенаправлял силу и ярость недругов в их же сторону, причём делал это легко, непринуждённо, ловко и, туда его в качель, улыбаясь. Улыбаясь, леший его забери.

Сонечка не уставала поражаться его умению сохранять улыбку вечно. Ей казалось, что он не утратит сей навык ни во время войны, ни во время чумы, ни во время лютейшего конца света... Вдруг в памяти Софы непроизвольно всплыло воспоминание, как Ал совсем недавно утешал её, оказавшись с ней один на один. Воспоминание... Оно настолько ярко контрастировало с обычным Альби и с той его версией, которая сейчас нещадно дралась, что белокурая душа начала сомневаться в его правдивости. Может, приснилось? Это ведь самое логичное и универсальное объяснение всех несостыковок для особы вроде Сонечки, верно?

А драка продолжалась вне зависимости от всяких воспоминаний. Девчушка не заметила, как Ал, Калёный, несколько ребят и, вдобавок, Маша очутились в воздухе. Мальчишки и ещё одна недо-шутница кидались в разные стороны, махали всеми четырьмя конечностями и попросту сливались в одну агрессивно дёргающуюся субстанцию. Альберт пытался повторить опыт с Калёным и отправить неприятелей собирать все близлежащие стены. Те отвечали алоглазому чертёнку схожей монетой. Прошло время, и противостояние снова вернулось на землю. Мария получила от кого-то по шапке и решила забиться в угол от греха подальше — что, к слову, удивило Софию, ведь побег с поля боя никак не вязался с тем образом Маши, который блондинка вывела у себя в головушке. Остальные продолжали плодить насилие.

В какой-то момент Софа поняла: Калёный пропал из виду. Главный зачинщик драки, а по совместительству предводитель полноценной шайки, как сквозь землю провалился. Белокурая душа насторожилась. Подобные исчезновения ни к чему хорошему не приводили — девочка успела твёрдо зазубрить эту истину. Её глаза, скрытые завесой из светлых прядей, судорожно забегали. Она пыталась отыскать рыжую бестию. Найти, поймать и предупредить, предостеречь Алика во что бы то ни стало...

Соня не смогла.

Калёный подкрался слишком быстро, слишком незаметно. Словно по волшебству он оказался за спиной Альберта. И как по моновению волшебной палочки, в его руках оказалась зелёная настольная лампа. Софьюшка открыла рот, чтобы крикнуть... И не крикнула, потому что один из схвативших её парней предусмотрительно зажал ей рот. Предупреждение завяло, не успев появиться на свет. Между тем Калёный замахнулся. Его удар достиг цели: получив удар в затылок, Альби рухнул на пол лицом вниз. Благо, хоть сознание не потерял.

Почти сразу алоглазый юноша чуть-чуть приподнялся. Медленно, но уверенно поднял голову. Перед ним стоял рыжий дух в потрёпанной одежде, чьи глаза сверкали, подобно изумрудам, а губы скривились в самодовольный оскал. Условным взмахом он приказал своим воинам остановиться, замереть. Калёный смотрел на Альберта сверху вниз и явно наслаждался моментом. Софьюшке показалось, что, если бы он мог, то обязательно бы сковал Ала цепями, насильно притащил в какое-нибудь оживлённое место и показательно унизил.

-Ну что, съел, чертёныш? — грубый голос Калёного заставил Софу поёжиться. -И кто из нас теперь сильней? И кто из нас теперь прав? Кто? Точно не ты!

Калёный замолчал. Видимо, он ждал ответа. Но Ал упорно сохранял молчание и, судя по выражению лица, еле сдерживался, чтобы не заржать — потому что простого "смеяться" ему было недостаточно.

-Молчишь, да? Тебе нечего сказать, да? — рыжий драчун всё никак не унимался. -Тогда я тебе скажу. Ты — последнее у... — он запнулся, подбирая цензурные слова. -Убежище, которое я когда-либо видел. Ты последняя тварь. Ты изначально был с гнильцой, Ал. Ты всегда был паршивым духом. Но теперь ты потерял и хватку... Заруби на своём немытом носу, что впредь так будет всегда. Это твоё проклятие. Куда бы ты ни пришёл, тебе будут не рады. Даже те, кто пытаются сделать вид, на самом деле просто боятся тебя. Тебя будут гнать, тебя будут побеждать снова и снова. Ты обречён на страдания... О-о-о, уж я об этом позабочусь!

Молчание. Гробовая тишина. Время стало тягучим, как кленовый сироп. София с мучением отсчитывала каждый удар сжавшегося пуще прежнего сердца и каждый тяжёлый вдох Альби.

-Ах, вот оно что... — наконец Ал нарушил тишину. -Хех, прекрасно, прекрасно... Я и не ждал другого... Ты серьёзно пытался задеть меня? Я олицетворяю само зло, алё! Мне нравится, когда вокруг одни враги. Над ними до мурашек приятно издеваться. Ну и... В таком случае... — взгляд духа потяжелел. -Я заставлю тебя задохнуться в луже из твоих собственных слёз!

Бам! Кап-кап-кап...

Глухой удар. Непонятный звук, ненароком вырвавшийся из груди Альберта. София едва не забыла, как нужно дышать: её судорожный вдох не заканчивался чересчур долго. На лбу белокурой души выступили капельки пота. Зрачки сузились от ужаса. Ноги подкосились, ладони неконтролируемо задрожали. Девочка... Увидела кровь. Самую настоящую. Алую. Жидкую. С характерным запахом. Она капала из разбитого носа её спутника, стекала тонкой струйкой с его нижней губы, оставляла следы на полу.

Сонечку охватила лютая паника. Вместе с тем белокурая душа еле сдерживалась, чтобы не хлопнуться в обморок. Кровь... Кровушка... Реальная кровь... Кровь, пролитая не на войне, а в тылу, в мирной среде, там, где она не должна проливаться... Девчушка давно запомнила её запах, цвет, консистенцию и даже вкус. В её памяти сохранились отрывки, о которых духи из библиотеки города N понятия не имели. Она помнила ужасные вещи. Хотела забыть, но физически не могла. Те самые моменты, когда гражданские люди теряли кровь. Те моменты, когда она сама...

Нет. Нет, нет-нет-нет. Так нельзя. Нельзя позволить другим проливать кровушку. Нельзя допустить, чтобы кто-то над кем-то издевался. Софа не могла... Не хотела... Нельзя...

Её реакция оказалась неожиданной и очень резкой. С тихим возгласом Софьюшка согнулась пополам. Клешни державших её духов разжались сами собой. Не теряя ни единой секунды, девчушка юркнула за ближайший стеллаж. Ей нужно было время — совсем немного, чтобы сделать кое-что важное. Пока бывшие надзиратели переваривали произошедшее, а Калёный, который сразу же заметил казус, криками пытался привести их в чувство, блондинка рылась в карманах. Вскоре она вытащила оттуда несколько заколок...

Калёный окликнул Соню. Она спокойно, без лишней спешки вышла к нему. Пальцы её немного дрожали, несмотря на то, что девочка крепко сжала их в кулаки. София смотрела на рыжего драчуна в упор. Он же, не без доли удивления, заметил, что густая чёлка больше не закрывала её лицо, а два больших фиолетовых глаза, глубоких, как сам Байкал, были наполнены решимостью.

-Не трогай Альберта, — Софа сама удивилась, насколько ровно, с какой железно-непоколебимой уверенностью звучал её голос. -Нельзя издеваться над другими.

Теперь рассмеялся сам Калёный, причём аж до слёз. В этот же момент Альби присел на корточки. Юный дух, выудив из недр карманов носовой платок, вытер лицо, а затем принялся останавливать кровотечение из носа, глядя на белокурую спутницу с молчаливой улыбкой.

-Защитницу из себя строишь? — заговорил наконец рыжий драчун, смахнув с ресниц маленькие слезинки. -Ты посмотри на себя! Тебя вот-вот ветром сдует!

Сонечка на мгновенье растерялась, однако почти сразу собралась обратно.

-И пусть, — она немного повысила голос. -Зато я сделаю так, что тебя унесёт вместе со мной!

-Хех, нравишься ты мне, чучундра! — Калёный весело подмигнул ей, после чего вдруг посерьёзнел. -Но ты будешь только беспомощно метаться из угла в угол и бесить меня. Меня и так всё бесит, не хватало ещё и тебя... Пацаны, уведите её отсюда! Выпроводите её из нашей библиотеки, пусть проваливает!

Естественно, собратья Калёного кинулись ловить беглянку. А та, естественно, не собиралась даваться. Раз за разом София уворачивалась, то виляя между духами, то кружась на месте, то выписывая кренделя в воздухе. Сначала она просто сбегала, но чем дольше её преследовали, тем больше она смелела. Соня начала ставить неприятелям подножки. Как пшеница под натиском комбайна, крепкие духи падали. Затем девчушка начала буквально сбивать с ног всех подряд: прижав руки к груди и зажмурившись, она с приличной скоростью набегала прямо на свою цель, врезалась в неё. Дух, не выдерживая такого столкновения, падал, а Софьюшка бежала дальше. Калёный напрочь забыл про Ала, помчался ловить её наравне с остальными. Он ужасно злился.

И всё бы ничего, если бы не одна проблема. Соня могла ещё долго так бегать, но... Её внимание снова привлекла лужица крови, оставленная Альбертом. Она совсем случайно бросила на неё беглый взгляд — и замерла. Паника вновь овладела девочкой. На этот раз волна эмоций была гораздо сильнее. Настолько сильнее, что Софу перестали держать ноги. Она рухнула на колени, дрожа, словно мелкий лист. Дыхание сбилось. Тело отказалось слушаться. Ах, как же ей хотелось отвести взгляд от кровушки... Но, опять же, тело отказалось слушаться.

Кто-то немилосердно решил воспользоваться паникой бедолаги. Со спины к ней подкрался один из шайки Калёного. Он крепко сжимал внушительных размеров книгу. Он намеревался вырубить девчонку одним ударом. А Сонечка настолько сильно увязла в собственных эмоциях, что перестала замечать окружающую её реальность. Говоря проще, она взяла и проигнорировала опасность. И вот, книга уже засвистела над её белокурой головой...

Это конец. Громила не просчитал силу. Книга проломила Софьюшке голову. Да, как оказалось, духов тоже можно ломать в физическом смысле.

Так бы пришлось сказать, если бы к девочке не подоспела помощь. Но, к счастью, один джентльмен благородно и, что гораздо важнее, своевременно прикрыл даме спину, то есть отразил атаку. Героем оказался... Альберт.

-Рота, подъём! Спать посреди боя не полагается! Это не по уставу, Софа! — с шутливым задором окликнул он юную душу.

Что удивительно, София в самом деле очнулась. Как-то странно на неё подействовал его голос. Её словно водой окатили. Девчушка резко, с пустым, ничего не понимающим лицом, повернулась в сторону Ала. Он с широченной ухмылкой протянул ей руку. Девочка тупо уставилась на его ладонь. По ней было видно, как тяжело ей давалось возвращение в мир насущный, с каким скрипом проворачивались шестерёнки в её мозгу. Секунд через шесть Соня всё-таки приняла руку помощи. Её тонкие пальчики обхватили ладонь Альби. Он сжал её ладошку в ответ и рывком заставил блондинку подняться.

Дальше события развивались спокойнее. Из Альберта и Сонечки вышел неплохой боевой дуэт. Оба были ловкими, быстрыми, сообразительными. Вот только другая сторона превосходила их численно, да и силой тоже. Бой затягивался. Никто не хотел сдаваться. Ситуация двигалась к тому, что через каких-то четверть часа мог не встать вообще никто. Бойню нужно было останавливать. Интересно, что решил сделать это тот, кто, по факту, и заварил кашу, то есть Калёный:

-СТО-О-О-ОП!!! — крикнул он что есть мочи.

Все, кто находился рядом с рыжиком, дружно замерли. Даже Алик. Калёный окинул грозным взором всех присутствующих.

-Мне кажется, с нас хватит. Все мы получили по шапке. Чертёныш... Кхм, Альберт пролил кровь. Как говорится, грехи смываются кровушкой. Конечно, того, что потерял Альберт, недостаточно, но... На сегодня, думаю, хватит.

Банда Калёного удивлённо вылупилась на своего предводителя. К ребятам присоединилась Софа. Усмешка на губах Альби выражала лёгкое презрение.

-Испуга-а-ался, что ли? — ядовитым тоном спросил юноша.

-Вовсе нет! — Калёный выкрикнул это слишком громко, но потом взял себя в руки. -Понимаешь ли, чертёныш недоделанный, я тут как бы лидер. И мне нужно заботиться о своих духах. Да, я использую силу для решения проблем, но... Важно понимать, где надо нажать на тормоз.

-Ах, так ты отпр-р-равлял своих приспешников расправляться со мной, потому что заботился о них?

-Именно так. Ты уже давно мутил воду в наших стенах. Тебя нужно было проучить. Особенно после ситуации с Машей.

-Хочешь сказать, что ей можно издеваться над нашими людьми, в то время как нам нельзя давать отпор?

-А кстати, где Маша? — подала голос Сонечка.

Рыжий главарь растерянно оглянулся, чтобы убедиться: Мария и впрямь сделала ноги.

-А... Это... Я без понятия... Так, не сбивай меня! Согласны на временное перемирие?

Софьюшка подошла к Альберту, юркнула за его спину. Так она будто бы говорила: "Э, не, брат, давай-ка ты сам примешь решение". Тот немного подумал... И, кивнув, протянул руку, желая закрепить перемирие. Калёный лишь поджал губы, чем вполне ясно дал понять: перемирие действительно временное и очень хрупкое.

-Знай, чертёныш, я ещё вернусь за тобой! Сломанным носом не отделаешься! — сердито крикнул рыжик.

Затем он повернулся к Соне. Его лицо смягчилось. Калёный улыбнулся, обнажив относительно белые зубы.

-А ты, чучундра, приходи, если что. Если опять дадут задание, мы пособим... Прикольная ты.

Сказав это, рыжий главарь сделал прощальный жест, потом отпустил несколько знаков своей шайке, развернулся на 180 градусов и направился прочь с поля боя.

-А ты изменился, — проронил Альберт, но уже спокойно, даже с неким подобием тепла. -Помнится, месяц назад ты бы положил и меня, и себя, и всех своих. Ещё немного, и тебе будет о чём поговорить с нашей Марго.

Калёный никак не отреагировал, хотя Софа могла побиться об заклад, что такие слова от заклятого врага приносили ему удовольствие. Так или иначе, шайка скрылась. Альберт и София вновь остались одни. Белокурая душа устало выдохнула, потянулась. Как же ей хотелось спать, как же сильно её нервная система вскипела за несколько часов вне библиотеки города N... Стойко преодолевая дремоту, девочка сняла заколки, распихала их по карманам. Густая чёлка снова скрыла от посторонних глаз верхнюю часть её личика.

-Ты не говорила про заколки. Почему ты не носишь их? — Ал повис в воздухе рядом с Соней.

-Потому что мне так больше нравится, — невозмутимо ответила она. -А кстати, почему никто не пришёл на помощь? Кристи говорила, что, когда ты сцепился с Машей в самый первый раз, к вам слетелось много духов... Ну, относительно много. А сегодня к нам не подтянулся никто.

-А я думал, ты догадалась. Калёный же сказал, что торчит здесь в роли главаря. Зна-а-ачит, здесь всё течёт по его правилам. Это же как у нас с Маргаритой. Только если наша огненная валькирия старается контролировать духов более-менее адекватно, то Калёный устроил... Ну-у-у, не прямо диктатуру... Но, скажем так, он по-своему узаконил драки. То есть в библиотеке Грушницкого применять силу абсолютно нормально.

-Это как бандитский район... — белокурая душа выдохнула, прикрыв ладонью рот.

-Жалкая пар-р-родия. Всё же этот рыжий парень старается не допускать полного беспр-р-редела, — Ал сделал паузу. -Слушай, Со-о-оф, а вот мне ещё интересно: почему ты впала в ступор, когда увидела кровь? У тебя прямо паническая атака случилась...

-Я панически боюсь крови, — София поникла и ответила чётко, коротко, прямым до грубости тоном. -И я не хочу говорить об этом.

-Вот как? Ла-а-адненько...

Алик плавно опустился наземь. А потом он вдруг сделал шаг навстречу блондинке и ловким, практически невесомым движением отвёл её чёлку так, чтобы увидеть её глаза. Ни в его действиях, ни в его лице не было ничего вызывающего, шутливого или агрессивного, зато всплывала не свойственная ему мягкость.

-И всё же, тебе идёт открытое лицо. Скор-р-рее всего, Кристи посоветовала бы тебе носить заколки поча-а-аще, — промурлыкал он.

Сонечка смутилась. Вот только если одни начинают с интересом изучать собственные ботинки, а другие — краснеют, то эта девчушка взяла и застыла, не в силах отвести взгляд от юноши. А может, она просто смутилась недостаточно сильно... Кто знает, кто знает. Вот только слов для ответа она так и не смогла найти. Альби немного понаблюдал за реакцией белокурой души, после чего усмехнулся. Как ни в чём не бывало, он начал собирать с пола нужные книги.

-Эй, давай помогай. Нам ещё нести книжки Марго. Ещё немного, и она сама придёт за ними. И за нами тоже. Вряд ли это будет чем-то приятным, — бодро сказал он, добавив как бы между прочим: -И да, ничего ты не нравишься Калёному. Просто даже такому прогнившему духу, как он, стрёмно махать кулаками в присутствии дамы...

* * *

-Эй, ну что там у вас случилось? Не трави душу, Альберт! Ну расскажи, расскажи, расскажи-и-и!

-Отвя-я-янь, Кристи. Нечего рассказывать. Мы с Софой совершенно спокойно сходили за книгами по поручению Маргариты. Ну да, я неудачно упал лицом вниз, но это ничего страшного.

-Ничего страшного? Нет, погоди, давай ещё раз: в сломанном носу и рассечённой губе нет ничего страшного!? И Софа теперь подолгу не спит! Что с вами произошло!?

-Софа не спит, потому что увидела, каким прекрасным может быть мир вне сновидений, и теперь хочет его изучить. И, ещё раз повторюсь, с нами не произошло ничего сверхъестественного.

-Ну пожалуйста, Алик, ну расскажи! Мне же интересно! А Сонечка молчит всё время, когда я её спрашиваю об этом... Ну правда, Ал!

-Отвали, Крис. Начинаешь раздражать. Вот натравлю на тебя мышей, будешь знать, как честных садистов бесить.

Отстать я, ясен пень, не могла. Угрозы алоглазого чертёнка не работали совершенно. Я ж нутром чувствовала, что эти двое что-то скрывают. Он пришёл израненный, да и стебаться так сильно над окружающими перестал. Она теперь не спит двадцать пять часов в сутки, больше двигается и говорит. Нет, поспать она всё равно любит, да и молчит много... Но не так, как раньше. Чего уж там, даже нападки Марии прекратились. Вот только выведать подробности их маленького путешествия я не могла.

Ну да, есть такая проблема: мы не всегда понимаем тех, кто находится рядом с нами. Иногда мы сами невнимательны, иногда нам просто не хотят раскрываться. Но...

Недосказанности мешают жить, путают и, в конце концов, просто бесят.

"Я за любой кипиш", — сказал кто-то. И все подхватили.

Сегодняшний день был наполнен суетой. Все куда-то бежали, что-то делали, о чём-то беседовали. Кажется, во всей нашей библиотеке не нашлось бы тихого местечка. Но самый серьёзный ажиотаж образовался в читальном зале. Там весь кипиш держался на одной единственной Маргарите. Вернее, она же этот кипиш и устроила.

В чём дело, спросите вы? Вся соль в каникулах. Если честно, я и не заметила, как в наш край пришла зима, а потом и Рождественские праздники. Школу, само собой, закрыли. Вместе с библиотекой. Рита решила воспользоваться подобным шансом на полную катушку. Она каждый год им пользовалась. Как именно? Оу, да ничего особенного, в принципе. Она просто устраивала ежегодные концерты в честь Нового года. Что-то типа "ёлки", но только у духов.

Этот концерт я увижу впервые. Ух, я так волнуюсь! На обычных линейках была, а вот на своеобразном параде призраков — нет. К тому же, я поспрашивала у других, что из себя представляют эти мероприятия. Мне отвечали абсолютно разные вещи. Из этого я сделала вывод: программа каждый раз абсолютно разная, как и актёры. Но, в принципе, ежегодно на импровизированной сцене из четырёх плотно сдвинутых столов звучит хотя бы одна песня и исполняется хотя бы один танец. А ещё Марго — это не только организатор сего мероприятия, но и постоянный главный ведущий. Время от времени она берёт одного или нескольких духов себе в помощники. На днях я спросила об этом саму Риту. Она вскользь обронила, что однажды завербовала себе в соведущие Альберта... И что ей не понравилось. Хах, наверное, он здорово постебался надо всеми в тот год...

Собрав всю силу воли в кулак, я решила-таки зайти в читальный зал. Вообще, изначально я хотела по-тихому отсидеться где-нибудь, не привлекая внимания, но любопытство взяло верх. На месте меня тотчас встретил ужасный гам — серьёзно, слова "шумно" здесь не хватило бы. Бурная деятельность сопровождалась постоянными разговорами, криками, ругательствами, ворчанием и даже чиханием. Но, к моему изумлению, в целом подготовка проходила довольно чётко, структурированно. Сцену, видимо, собрали ещё до моего прихода. Теперь же несколько парней пытались соорудить занавески: действительно, а для чего ещё им понадобилось бы закреплять видавший виды канат между двух книжных шкафов? Правда, я не поняла, зачем ребята использовали в своём деле скотч, но, наверное, они знали, что делали. Скотч ведь склеит всё, правильно?.. Елы-палы, оказывается, сдерживать тревожный смех — миссия не из лёгких. Но мне надо постараться.

Сама Маргарита стояла посреди сцены. Её высокую, яркую фигуру я заметила без труда. Она жестами указывала, кому что делать, и постоянно говорила:

-Левее, пацаны, чуть левее... Нет, теперь правее! Так, кто у нас за стулья отвечает? Вы, мальчики? Ну так объясните мне: почему даже половины дела ещё не сделано?! У нас не так много времени до послезавтрашнего вечера, ещё номера прогонять, а вы и в ус не дуете! Или, может, предлагаете всем провести концерт на ногах? О, дорогуша, как ты вовремя! Да-да, это те самые ковры, ты ничего не перепутала. Сейчас повесим их на верёвки и... О, Крис, здравствуй!

О-оу, меня заметили... Кхм, неожиданно. Ну ладно, нечего прятаться.

-А-ах, да, привет... — поздоровалась я, подойдя к рыжей душе поближе. -Эм... Ну-у, как дела?

-Прекрасно! — Рита тепло улыбнулась. -Жизнь кипит, ребята работают! Красота!

-А, понят...

-Ларри, ну где там отчёты?

-Ненько...

Я замялась. Всё-таки Рита переключила своё внимание на другого духа чересчур резко. Не привыкла я к такому темпу жизни...

-Всё путём, товарищ капитан! Ещё пару минут! — бодро откликнулся некий Ларри.

Тот, кого Рита назвала Ларри, оказался молодым — чуть младше Альберта — духом. Его одеяние смутно напомнило мне стиль 19 века — примерно так в тысяча восемьсот и так далее годах наряжались среднестатистические джентльмены. У него даже цилиндр при себе был. Внешность Ларри ничем особо не выделялась: просто зелёные глаза, просто коротко подстриженные каштановые волосы, просто средний рост, просто стройное тело... Не, вру. Черты лица у этого паренька были довольно симпатичными.

И вот этот вот тип сейчас стоял, пересчитывал какие-то коробки (зачем в читальном зале понадобились коробки? Что в них покоилось? Почему в таком масштабном количестве?) и старательно оставлял пометки в блокноте. Правда, все труды Ларри в конечном итоге накрылись. В зал, откуда ни возьмись, явился Альберт. Расслабленной походкой он чуть ли не буквально "проплыл" мимо зеленоглазого джентльмена... Задев груду коробок. Аккуратно расставленные ёмкости из картона начали падать. Всё рассыпалось с той же эффектностью, с какой обычно разваливаются карточные домики.

Кхм... Мне трудно описать, что именно сделалось с лицом Ларри. Кажется, он захотел убить вообще всех в радиусе нескольких метров. Ну да, это в его стиле. Так-то я плохо знаю этого духа, мы с ним почти не общаемся. Но, насколько мне известно, он — закостенелый перфекционист с нестабильной психикой, который впадает в ярость при малейшей несостыковке. Что поделать, любит парень порядок. А вот Алика ненавидел с незапамятных времён. Тот, в свою очередь, изо всех сил показывал, как ему льстит неприязнь со стороны Ларри... Упс, что-то я отклонилась от темы. Не-не-не, нельзя так, нельзя.

-Эй, ты! Осторожнее!!! — что есть мочи наорал зеленоглазый дух на Альби.

-О-о-ой, пр-р-рости, — протянул Ал, довольный, как кот. -Я тут просто мимо проходил да и подумал, что тебе, истинному трудоголику, было бы приятно растянуть процесс честного труда. Ты ведь любишь монотонную работу, не приносящую существенной пользы, разве нет?

-ТРИДЦАТЬ ДВЕ МИНУТЫ! Я СЧИТАЛ ТРИДЦАТЬ ДВЕ ГРЁБАНЫЕ МИНУТЫ! ДА Я ТЕБЯ НА ШАШЛЫК ПУЩУ, ЧЕРТЁНЫШ!!!

Оу, наверное, я поспешила, когда сравнивала Ларри с джентльменом. Ругался он погромче дворового хулигана. Я аж уши зажала... Не знаю, что бы случилось дальше, если б не Маргарита. Она отреагировала чётко и донельзя вовремя:

-Та-а-ак, молодые люди, успокоились! Оба сразу! Здесь готовится культурное мероприятие, а не бои без правил! — крикнула она, протиснулась между мальчишками и расставила руки в стороны, не давая им приблизиться друг к другу. -Ларри, спокойно! Ничего страшного. Я верю в тебя, ты всё исправишь. Альберт, аккуратнее. Сверну в бараний рог, если вздумаешь срывать мероприятие.

-Конечно, конечно. Извините, — алоглазый юноша, приложив руку к сердцу, неправдоподобно скорчил виноватую гримасу. -Впредь буду аккуратнее.

Ларри пробурчал пару ругательств, но всё же выпустил жар. Недолго думая, он вернулся к работе. Эх, бедняга, ему ведь в самом деле начинать всё с нуля. Жалко его.

-Ух... — Рита расслабилась, устало потёрла лоб. -Одной проблемой меньше. Что там дальше? Ах, да, нужно ведь найти духов на вальс...

-Вальс, говорите?..

Виноватая улыбка Алика мгновенно сменилась злорадной ухмылкой. Он определённо что-то задумал.

-Со-о-о-фа-а-а! — мне вновь пришлось затыкать уши, потому что голос Ала прозвучал очень громко.

-Ась?

Я в полном недоумении — откуда последовал ответ? — осмотрелась. Альби последовал моему примеру. Мы оба обнаружили Соню на одном из стульев прямо перед "сценой". И как мы её сразу не заметили? Мда, а ведь говорят люди: всё гениальное — просто. Хотя, быть может, дело не в нас, а в ней. София сидела очень тихо. Неудивительно, что в пучине бурной деятельности хрупкая блондинка банально затерялась.

Прекрасно настроенный Альберт быстренько подскочил к белокурой душе.

-Слу-у-ушай, — лукаво начал он. -А ты ведь не умеешь танцевать, верно?

-Агась, — немного озадаченная Софа отвечала коротко и одновременно с этим прямо в лоб.

-Зна-а-ачит, участие в танцевальном номере принесёт тебе стр-р-радания? — улыбка Ала растянулась вплоть до ушей.

-Агась, — повторила девочка, так и не осознав ситуацию до конца.

-Великолепно.

Быстрее, чем кто-нибудь успел вякнуть хоть что-то, Альби схватил Сонечку за запястье и немного приподнял её, так, чтобы её ноги безвольно болтались в воздухе. Он сделал это с такой лёгкостью, будто Софа не весила ни грамма. То ли это он такой сильный, то ли это она такая невесомая. Я не въехала, честно.

-Мы возьмём вальс! — с воодушевлённым огнём в кроваво-красных глазах заявил юноша.

-Эм... Не поняла, можно ещё раз? — судя по тону Марго, она такого поворота не ждала совершенно.

-Мы с Софой будем танцевать вальс на твоём концерте, — Альберт спокойно отчеканил каждое слово с такой физиономией, будто читал нотации желторотым первоклашкам, а потом подмигнул мне. -Вон и Кристи, думаю, поддержит меня. Она любит такое. Давай же, Крис, включай своего внутреннего романтика, начинай рисовать из нас волшебную парочку.

-А... Ну... — тут даже я, я, прирождённая, чёрт возьми, сваха, потерялась. -Д-да, это, конечно, очень мило... И романтично... Но... Со стороны выглядит как стёб или... Пранк, наверное?

-Чего? — Софьюшка наконец-то догадалась вступить в беседу, центром которой, между прочим, была она сама. -Куда? Не, я... Я никуда не пойду... Не буду я танцевать... Я не умею... Сами давайте...

-Нет уж, дорогуша, ты будешь страдать, — Ал миленько улыбнулся.

-Эй, а можно потише? — внезапно долетели до моих ушей слова Вики. -Я вообще-то свет тут настраиваю. Сначала Ларри с Алом, теперь вальс какой-то. Сбиваете, ребят.

Я поперхнулась. М-м-м, класс. Как оказалось, прятаться в хаосе умела не одна Соня. Я осмотрелась во второй раз. Никого. Затем подняла голову наверх... О, вот, нашла её. Да, Виктория болталась под самым потолком, рядом с люстрой. Уж не знаю, что девушка делала с подвесной лампой, но, видимо, её действия зачем-то были нужны.

-Ой, прости, Вик. Не хотели отвлекать, — неловко почесав затылок, Марго поспешила ответить за всех.

Брюнетка, чьё недовольство могло бы заметить любое живое существо в радиусе километра, смерила взглядом всю нашу группу. После этого она вздохнула и покорно продолжила возиться с несчастной люстрой.

-Вот и отлично, — Алик щёлкнул пальцами. -Ларри корпеет над циферками, Вика корпеет над светом. Ты, Марго, сейчас будешь корпеть над остальными духами. А мы с Софой погнали репетировать, ладушки?

Не дожидаясь ответа, юноша благополучно смылся вместе с бедной Софьюшкой. Маргарита цокнула языком и мягко покачала головой так, как обычно это делают взрослые люди, наблюдающие за невинными шалостями детишек.

-Может быть, не стоит допускать их к концерту? Как думаешь, Крис? Не нравится мне настрой Ала, ох, не нравится. Точно учудит ерунду какую-нибудь. А разгребать за ним лень...

-Не знаю, — я честно пожала плечами. -А откуда у тебя такая уверенность?

-Он уже пробовал себя в роли ведущего. Я тебе говорила, разве нет? — Рита задумалась. -Хотя... Может, на этот раз он будет вести себя поспокойнее? Кто его знает... Ладно, пусть живёт. Нельзя же отбирать у детей возможность повозиться в песочнице, верно? Вот, тягу к творчеству тоже нельзя ограничивать. Будем надеяться, что Алика потянуло именно к творчеству...

-Но ты всё равно будешь за ним приглядывать, да?

Девушка с огненно-рыжей причёской не ответила. Вместо этого она повернулась ко мне. И... Я напряглась. Напряглась, потому что ярко-синие глаза Марго сияли слишком подозрительно. Она, как и Альберт, что-то задумала. И это что-то мне уже не нравилось.

-Кста-а-ати, Крис... — протянула Маргарита. -Мне бы ещё одну песенку в концерт вставить. Проблема в том, что желающих не нашлось. А ты вроде бы как не занята, я правильно понимаю? Может, ты тогда и выступишь?

-Что? Выступить?

К горлу подступил ком. Я инстинктивно попыталась сглотнуть, но получилось так себе. Сердце пропустило лишний удар.

-Н-нет, наверное, это плохая идея... — мой голос дрожал, и я не могла его нормально контролировать.

-Почему? — Рита удивлённо захлопала глазками.

-Я... — запинка. -Я сцены боюсь.

-Вот как? Ясненько... И всё же, может, попробуешь? Со страхами надо бороться. И вообще, ты ведь не по-настоящему сейчас выступать будешь, а понарошку. Все свои, никого чужого.

-Я не уверенна, что это хорошая...

-Да не переживай ты так сильно, Крис. Тебя же не на каторгу уводят, в самом деле!

-Но...

-Ну же, решайся!

Маргарита, насколько я её знаю, всегда умела уговаривать. Сперва уломала Альберта с Софой на совместное задание. Теперь же приплела меня. В своё оправдание добавлю, что я стойко держалась минуты четыре, если не больше. Но Марго оказалась сильнее. Спустя ещё четыре минуты я стояла столбом на четырёх придвинутых друг к дружке столах и пыталась вспомнить хотя бы одну подходящую песню.

Марго выжидающе пялилась на меня. Её застывший взгляд напрягал.

"Так, Кристи, спокойно. Дыши. Это всего лишь Рита", — мысленно отчеканила я самой себе.

Вскоре мною заинтересовались другие духи. Некоторые даже специально отложили свои поручения, чтобы понаблюдать за мной.

"Дыши, дыши, Кристи. Всё будет хорошо. Тебя никто не убивает".

Я стояла, как последняя дура, и отчаянно пыталась вспомнить хоть что-то. В какой-то момент на меня наконец снизошло озарение. Полная решимости, я открыла рот... И поняла, что не могу издать и звука.

"Плохо. Очень плохо... Но ничего, ещё не критично. Успокойся, Кристи. Всё будет хорошо. Сейчас плохое кончится, наступит хорошее".

Вновь попыталась запеть. Вновь провал.

"Дыши, Крис".

Сердце стало биться быстрее. Дыхание участилось.

"Нет, Кристи, даже не думай".

Разум, словно по команде, раскидывал все мои мысли в стороны. Выброс гормонов тихим ходом поглощал мою способность рассуждать здраво.

"Кристина, не надо. Просто дыши".

Пальцы предательски качнулись. Я сжала их в кулаки, чтобы унять дрожь. Вместе с тем стоять на ногах становилось всё труднее.

"Кристи..."

Гробовая тишина начинала давить. Пристальные взгляды духов расшатывали мои нервы ещё сильнее.

"Страшно... Спасите".

Нервы не выдержали.

-И-извините меня. Я... Отойду, пожалуй... Продолжайте без меня... — еле слышно проговорила я.

Я сорвалась с места. Мои ноги сами понесли меня прочь с этой дурацкой сцены. Я бежала между книжными стеллажами. Я убегала от духов. Убегала от Марго. Бежала от самой себя, от своих страхов... Вернее, это страх заставлял меня мчаться, не разбирая дороги.

А между тем дышать становилось всё труднее и труднее...

* * *

Я сидела, прижавшись спиной к стене. Меня трясло, как при высокой температуре. Со лба стекали громадные капли холодного пота. В горле стоял ужасно горький ком. В глазах всё расплывалось, становилось нечётким — я смотрела в одну точку и никак не могла сфокусироваться на каком-либо предмете. В груди как будто кто-то посадил куст чертополоха. Кислорода не хватало. Я быстрыми рывками глотала воздух, но это не помогало. Ужасно хотелось пить. Мысли путались. Я говорила себе: "Успокойся, Крис, дыши глубже. Всё нормально. Ты не в опасности. Никто даже не смотрит на тебя, а значит, обидеть не сможет", вот только глубинное, подсознательное "я" сохраняло тотально фиолетовое настроение по отношению к моим уговорам.

Что это? Паническая атака? Приступ тревожности?.. Плевать на название. Состояние, в которое меня угораздило попасть, причиняло страдания и не контролировалось — вот что важно.

Не знаю, сколько я так просидела. Зато помню: первое, что я смогла ощутить сквозь панику — чья-то ладонь. Небольшая такая, сухая, с тощими пальцами. Ладошка мягко сжимала мою руку. Мой взор уловил чей-то донельзя размытый силуэт. Мне стало любопытно: кто нашёл меня, взял за руку? Напрягла слух. Уловила фразу, произнесённую расслабляюще спокойным и смутно знакомым голосом: "Отлично, ты уже реагируешь на меня. А теперь закрой глаза... И знаешь, что? Давай считать. Считать интересно, даже полезно. Раз, два..."

-Три... Четыре... Пять... Шесть... — мои дрожащие губы понемногу начали слушаться меня.

Прошло ещё какое-то время. Сердцебиение нормализовалось. Дрожь постепенно сошла на нет. Я осмелилась открыть глаза. Зрение обрело прежнюю чёткость. Как только я пришла в норму, сразу увидела перед собой Софию.

-Софа? — пробормотала я почему-то полушёпотом. -Это ты?

-Да, это я. Привет, Кристина, — белокурая душа слабо улыбнулась.

-Но что ты... — начала было я, но она среагировала быстрее:

-Гуляла. Просто гуляла.

-Так далеко?

-Здесь очень тихо и спокойно. Люблю покой.

-Поняла... Логично, ты же много спишь. Дремать в тишине, конечно, приятнее, — вслед за физическим состоянием и чёткостью мыслей восстанавливалась и моя память. -А как твой танец с Аликом?

-Я совсем не умею танцевать.

Я хихикнула, прикрыв рот рукой. А вот Софа, наоборот, посерьёзнела.

-А ты здесь что делаешь? — твёрдо, даже с некой строгостью, поинтересовалась она.

-Ну... — я почувствовала, что снова не могу нормально говорить, но уже не из-за страха, а благодаря смущению. -Как бы объяснить... Сама толком не знаю... Там просто сцена была... А я испугалась... И убежала... И... Вот. Это очень странно... Раньше со мной таких приступов не случалось... А тут...

-Понятно. — девочка кивнула. -Значит, сцены боишься?

-Угу, что-то типа того.

-Почему?

Я задумалась. Крепко задумалась. Действительно, почему я испугалась? Что пошло не так?

-Знаешь, Соф... — неуверенно, с запинками начала я. -Понятия не имею. Вообще-то этот страх у меня с детства. Я начала его замечать после одного... Утренника. Новогоднего. Кажется, в конце декабря... Да, именно тогда. Это было ещё в детском садике. Меня попросили прочитать один стишок. Я согласилась. Учила его, учила. А потом вышла на сцену, увидела лица. Много, очень много разных лиц: одногруппники, воспитатели, дяди, тёти... Я почувствовала себя неловко, но не растерялась. Начала рассказывать. А потом... Потом... Забыла текст. Прямо в середине. И я стояла, такая маленькая, в красивом белом платьице, и смотрела на людей. А люди смотрели на меня... И молчали. Было так тихо, что я слышала шум где-то за дверью. И тогда... Мне стало ужас как страшно.

Соня слушала меня. Она не перебивала и не отвлекалась. Её лицо было самым что ни на есть серьёзным. А ещё она продолжала держать меня за руку, отчего мне становилось проще рассказывать о неприятном. Девочка дослушала меня до конца. Ума не приложу, что происходило в её головушке, вот только её вопрос ошарашил меня:

-Почему ты так сильно не веришь в себя?

Я растерялась. Серьёзно, я ожидала чего угодно, но только не этого.

-Эм... Что, прости?

-Почему ты не веришь в себя? — Сонечка повторила вопрос слово в слово, с абсолютно идентичной интонацией. -Ты сейчас говорила о себе с таким лицом, будто испытывала отвращение к себе, хотя мы с тобой беседовали о страхе, и ты должна была испытывать совсем другое. А ещё ты всегда ведёшь себя так, будто хочешь сказать: "Да что я могу сделать, это же всего лишь я". По-моему, это немного странно. Я не понимаю, почему ты так критична к себе.

Это было снайперски точное попадание. Неожиданные и, казалось бы, совершенно неуместные слова хрупкой девочки, которая обычно лишь норовит уснуть, зацепили меня. Да, она была права. Абсолютно права. Она прочитала меня, словно открытую книгу. Но как? Как такое милое и неказистое создание оказалось настолько проницательным?.. Одни загадки кругом. Мда, мир духов такой. Он непостижим. Законы логики, физики и здравого смысла обошли его стороной.

-Ну а разве я ошибаюсь? — мои губы сами собой изогнулись в грустной полуулыбке. -Я и впрямь почти ни на что не способна... То есть, нет, на бытовые проблемы меня хватает, но когда речь заходит о каких-то особых навыках... — я сбилась, машинально тряхнула головой. -В общем, я ничем не выделяюсь. У меня нет каких-то ярких особенностей, талантов, склонностей. Я не наделена ни артистизмом, ни острым умом, ни ораторским даром, ни памятью, ни чем-нибудь ещё. Я абсолютно обычная. Среднестатистическая. Незначительная. Всего лишь маленькая шестерёнка в большом механизме... Всего лишь серая мышка.

Снова молчание. Снова задумчивость. Снова это сосредоточенное выражение лица, наполовину закрытого густой чёлкой.

-Мы с тобой чем-то похожи, — как бы ненароком сорвалось с уст Сонечки.

Я хотела уточнить, что именно Софа имела в виду, но поняла, что это бесполезно: блондинка явно не собиралась ничего пояснять. Она отвернулась от меня, отпустила мою ладонь, немного отошла, уставилась вдаль.

-Знаешь, — с отрешённым от мира сего видом начала она. -Один тип сказал мне, что очень важно любить себя. Сказал, что нужно ценить себя такой, какая ты есть, и что никто другой с этой миссией не справится. Поэтому...

Тут София снова взяла меня за руку. Свободной рукой она отвела в сторону чёлку. Я наконец-то узнала, какого цвета у неё глаза. Они фиолетовые. А ещё очень большие и выразительные. Возможно, все те эмоции, которые девочка могла бы каждый день передавать через мимику или жесты, она выражала взглядом... Который, конечно же, никто особо-то и не видел. Зато теперь эти самые глаза смотрели в упор на меня. Это напрягало, удивляло и завораживало одновременно.

-Поэтому знай, что ты уникальна, особенна и нужна. Ты появилась на свет и до сих пор не погибла...

-Я ведь в духа превратилась... — я робко перебила её.

-Неважно. Ты всё ещё не умерла, и это факт. Значит, ты для чего-то нужна миру. Именно такая ты, Кристина. Со всеми своими сомнениями, со всеми своими идеями. И, конечно же, с твоим талантом, который обязательно есть. Если ты до сих пор его не заметила, значит, просто не пришло время. Но оно придёт, обязательно придёт. А пока просто помни о том, что ты классная. Ты хороший дух, интересная девочка и... — Софьюшка запнулась, а затем тепло улыбнулась. -Моя подруга? Я же могу назвать тебя своим другом?

Я на несколько мгновений потеряла дар речи. Губы сами собой расплылись в ответной улыбке. Маленькие слезинки я сумела быстро вытереть, а вот короткого всхлипа сдержать не получилось... Тьфу ты, совсем раскисла. А впрочем, причина у меня была. Слова Сони... Когда мне такое говорили? Говорили ли вообще? Если да, то я не запомнила или не придала значения.

Странная она, эта Софа. Но очень милая. И добрая.

-Да, конечно. Мы же друзья, — огромными усилиями я заставила свой голос не дрожать. -Кстати, а кто тебе сказал такое? Кто этот тип?

Сонечка... Пропустила вопрос мимо ушей. Вместе с тем она отпустила чёлку, позволив ей снова скрыть чудесные лиловые глаза, и взяла меня за вторую руку.

-Вставай, Кристи. Сейчас попросим у кого-нибудь воды, а потом пойдём к Марго. Она волнуется за тебя. К тому же, с твоим страхом надо бороться. Вот что: мы споём вместе. Мы справимся, поверь. Ты справишься.

* * *

-Кристина, ты вернулась! А я уже собиралась искать тебя. Какое счастье, ты цела... С тобой всё в порядке? Как себя чувствуешь?

Взволнованная Рита, едва заметив нас, тут же порхнула к нам со скоростью пушечного ядра. Я отвела взгляд. Всё же, такое пристальное внимание к моей персоне немного смущало.

-Всё в порядке. Спасибо. И... Прости. Я не хотела заставлять тебя волноваться.

Марго положила руку мне на плечо. Её касание ощущалось как прикосновение заботливой старшей сестры или другой взрослой родственницы с добрым сердцем.

-Нет, Крис, это ты меня прости. Я не хотела, чтобы всё вышло вот так... Знала бы, ни за что не стала бы уговаривать тебя. Так что извини. Я не желала тебе зла...

-Всё в порядке, — я с мягкой улыбкой осадила её, после чего, собравшись с духом, продолжила: -А по поводу концерта... Знаешь, я всё-таки хочу выступить. Вместе с Софой.

-С Софой?

Рыжая девушка удивлённо осмотрела Сонечку с ног до головы, беззлобно рассмеялась.

-Как интересно! В этом году ты активна как никогда! И откуда в тебе такой энтузиазм взялся, Сонь? — тут Рита посерьёзнела. -Спасибо, что позаботилась о Кристине.

Девочка в сиреневом свитере неразборчиво пробормотала что-то в ответ, помотав головой... Хех, ну вот, всё, теперь я узнаю нашу Сонечку.

Тем временем Рита, пораскинув мозгами, выдохнула:

-Ладно, девочки, попробуйте. Можете спеть что-нибудь. Только если что, сразу уходите. Не терзайте себя. Это мой вам строгий наказ, поняли?

Мы с Соней дружно кивнули.

Через минуту мы уже стояли на сцене. И снова Марго смотрела на меня. И снова другие духи присоединились к ней. Снова моё сердце забилось быстрее. Но... На этот раз я была не одна. София не давала мне забыть об этом. Даже через перчатку я отчётливо чувствовала, как её тёплая ладонь сжимала мою.

Она и запела первой. Мотив песенки, такой лиричный, нежный и грустный, ярко контрастировал с радостным, жизнеутверждающим и, в конце концов, торжественным содержанием текста. Я слышала эту песню несколько раз. Половину в точности знала по памяти. Поэтому, если первый куплет Соня пропела в одиночестве, то дальше я уже подхватила — сначала осторожно, а затем всё увереннее, громче, ярче. Духи вокруг рты поразевали. Даже Вика, которая переключилась с люстр на непонятные механизмы (видимо, для спецэффектов), отвлеклась от работы. Даже Ларри перестал делать записи. Видимо, всем понравилось, как звучал наш дуэт. А я... Я не чувствовала страха. Почти совсем не чувствовала. Кажется, впервые за долгое время — а может, и за всю жизнь — я выступала свободно, вкладывая в дело всю свою душу. Теперь вместо сковывающей паники в моей голове билось вроде бы простое, но очень важное осознание:

Я сильнее, чем думаю. Особенно когда одинокое "я" превращается в дружное "мы".

Не всё можно предугадать, поэтому нужно запастись не только запасными планами. Понадобится закалка для сердца и воображения.

Прошло несколько дней. Почти всё это время мы репетировали как угорелые. Я в жизни столько не трудилась, зуб даю. Раз за разом под неусыпным контролем Маргариты участники концерта прогоняли свои номера. Иногда Марго даже просила остальных духов освободить читальный зал — настолько всё было серьёзно.

Ряды выступающих удивили меня своей многочисленностью. Нашлись и актёры, и танцоры, и стендаперы, и даже пародисты. Окончательно сбил с толку меня тот факт, что половину этих рядов составляли певцы. Хех, ну да, Риточка, конечно, желающих петь нет, конечно, верим, верим... Ладно, не суть. Я уже влезла в кашу, отступать совестно.

Но вот, настал день концерта. То есть вечер, если изъясняться точнее. Читальный зал оживился. Медленно, но верно в него стекались все духи нашей библиотеки. Ещё никогда в этой просторной комнате не было так тесно. Особенный аншлаг образовался за кулисами — в части зала, ограждённой от зрителей самодельными шторами. Духов здесь было меньше, зато все они суетились, судорожно что-то искали, проверяли и повторяли в сто сорок первый раз. Я сама судорожно прогоняла в мыслях текст песни. А бедная Маргарита, уничтожая в хлам последние голосовые связки, пыталась выстроить хоть какое-то подобие порядка. Ужас, куда я попала, зачем?..

За пять минут до начала представления Альберт куда-то засобирался.

-Так, ладушки. Возитесь со своими житейскими пробле-е-емками, а я пошёл. У меня свои дела, — с самой бессовестной физиономией заявил он в лицо Рите.

-Чего-чего? Тебя никто не отпускал! — рыжая душа, само собой, возмутилась.

-Да брось, Марго, не будь букой. К нашему с Софой выступлению вернусь.

-Ну и куда ты намылился? — Марго фыркнула, скрестив руки на груди.

Альберт задорно подмигнул ей, приложил палец к губам:

-Секр-р-рет.

-Опять стебаться вздумал? — Рита скептично приподняла бровь.

-Разве я похож на человека, который может не издеваться над другими в такой ответственный момент?.. — Альби вымолвил это с невиннейшим лицом, впрочем, добавив с усмешкой: -Но, обещаю, это будет безопасно и почти незаметно.

Девушка с рыжей шевелюрой приложила руку ко лбу. Мне не составило труда представить, какой удар пережили её и без того натянутые до предела нервы, но, кажется, останавливать алоглазого чертёныша она не собиралась. Выждав пару секунд, Алик развернулся и пошёл... Но дальше произошло то, чего ни я, ни Марго не ожидали: Софа, доселе коротавшая время где-то в уголке, подскочила к нам. Её тонкие пальчики крепко вцепились в рукав Альберта. При этом блондинка не проронила ни единого слова. Мы дружно устремили на неё удивлённые взоры. Даже Альби не смог скрыть своих эмоций, хотя улыбаться не перестал.

-Э-э-эм... — осторожно протянул он. -Ты чего? Лунатик, что ли? Или... Кхм, поссорилась с головой?

Ответа не последовало.

-Видимо, нет... — вновь заговорил Ал. -Тогда в чём дело? Тебе нездоровится? Что-то болит?

И вновь молчание. Зато я заметила, как лицо Сонечки стало белым, подобно новенькому парусу, а её плотно сжатые губы начали едва уловимо подрагивать в такт пальцам, схватившим руку юноши ещё крепче. Алоглазый чертёныш хотел выплюнуть нечто весьма редкое в адрес девочки, но передумал. Вместо этого он сел на корточки, в упор уставившись на её личико.

-Эй, Соф, расслабься, — сказал он мягким, расслабленным и абсолютно серьёзным голосом, так не сочетавшимся с его общим образом. -Я же не на эшафот иду, не на казнь. Просто по делам смотаться надо. Я обязательно вернусь и не допущу тотального позора. Обещаю. Можешь не волноваться за себя и за...

Альби, не доведя фразу до конца, отвернулся. Мне показалось... Или не показалось... В общем, он как будто бы смутился, но это неточно. А впрочем, даже такой крохи хватило, чтобы моя внутренняя сваха растаяла. На Софу заявление Ала тоже подействовало: немного расслабившись, она медленно разжала ладонь. Альберт встал не сразу, потому что ещё какое-то время изучал взглядом белокурую душу. Он словно ждал от неё чего-то... Наверное, слов. Так и не дождался, кстати. Однако огорчаться из-за этого не стал. Юноша встал, помахал на прощание и благополучно удалился.

Я ещё долго стояла на одном месте, переваривала произошедшее... Если минуты две или три можно назвать длинным промежутком времени, конечно. Очнулась, когда до начала концерта оставалась минута. Рядом со мной уже расположилась Соня, а напротив — Маргарита.

-Эй, Крис, приём! — рыжая душа нетерпеливо щёлкнула пальцами прямо у меня перед носом. -Не время зависать... Обычно у нас Софа спит на ходу, а теперь и ты туда же. Она плохо на тебя влияет.

-А? — я встрепенулась. -Ой, д-да-да, прощу прощения. Я нечаянно... Но я уже здесь, всё нормально.

-Вот и отлично. Готова?

-Нет, — честно ответила я.

-Нет, Кристиночка, ты готова. Я знаю это. Ты только не волнуйся сильно... И не дави на себя, ясно? Мне тут истерики не нужны. Если почувствуешь себя плохо, лучше сразу уходи.

-Ага, хорошо... — я не смогла сдержать благодарной улыбки.

-Ну и замечательно. — тут Рита перекинула своё внимание на мою сестру по несчастью. -А ты, Софа, как?

-Я готова, — с уверенным спокойствием ответила девчушка, а затем резко осеклась. -То есть, не совсем.

В один момент Сонечка шмыгнула за кулисы. Уже оттуда до нас с Марго долетел её тихий голосок:

-Мне нужно кое-что забрать. Я быстро!

"Когда персонажи фильмов говорят подобное перед важным событием, происходит какая-то дрянь", — промелькнуло у меня в голове. Я насторожилась, но серьёзно загоняться не стала. В самом деле, нет смысла терзать себя из-за предположений, порождённых художественными книгами и фильмами. Кстати, я основательно смешалась, когда поняла, что Альберта мои тревожные мысли не коснулись. Почему это сработало только с Софьюшкой?.. Ладно, потом подумаю об этом.

Часы в глубине библиотеки отбили кругленькую цифру. Маргарита вздохнула, улыбнулась и смело шагнула на сцену, к зрителям. Вслед за ней двинулся Ларри... Ах, ой, точно, я ж вам не сказала: в этом году Риточка решила завербовать в соведущие именно Ларри. Пока он выходил, Марго уже начала говорить:

-Здравствуйте, духи! Привет, товарищи! Сегодня, в этот замечательный и волнующий душу зимний вечер, мы собрались здесь...

В общем, долго Рита говорила. Долго и вычурно. Между прочим, я всегда подозревала, что ей, как и Толстому, подвластна магия воды. Иногда она передавала слово Ларри. Тот с важным видом вставлял свои несчастные пять копеек. Продолжался этот цирк минуты две. Затем Маргарита объявила наш выход. Я вздохнула. Сглотнула ком. Оглянулась в поисках Софы...

А дальше всё пошло не по плану. Как я и боялась.

Проблема заключалась в электричестве. В один миг библиотека осталась без освещения, как будто кто-то нарочно дёрнул рубильник. Все духи, включая ведущих, дружно ахнули. Я на нервах начала теребить прядь волос. Отойдя от первоначального шока, Маргарита и её компаньон сосредоточились. Они быстро смылись за кулисы.

-Вика! ВИКТОРИЯ!!!

Если честно, из-за крика Риточки у меня едва не лопнули барабанные перепонки.

-В курсе я, не ори! — почти сразу откликнулась Вика, как по волшебству материализовавшаяся перед ней из темноты.

-Вот и отлично, раз в курсе, — Марго качнула головой. -Поломку сможешь найти?

-Не знаю, — буркнула брюнетка.

-В смысле? У тебя вообще-то нет выбора! — та снова повысила голос.

-Знаю! — вслед за Маргаритой перешла на крик и Виктория. -Но я не Ванга! Дайте мне время!

И, не проронив более ни слова, зеленоглазая душа улетела разбираться с техническими плюшками. Марго, в свою очередь, круто высказалась (не буду цитировать её ругательства, вам это ни к чему) и, наконец, обратила внимание на меня. И... На Софию, которой не было.

-Так, я не поняла... А Софа где? Крис, ты где её потеряла? — всё новые нервные клетки Риты отправлялись на небеса.

-Софа? Да я без понятия! Не слежу я за ней! Я думала, ты в курсе и всё контролируешь! — я, которая готова была разрыдаться похлеще первоклашки, пожала плечами.

Маргарита цокнула языком.

-Тц, вот же!.. Так, ладно! Я за Софой! Ларри, оставляю контроль за залом на тебя.

-Эй, а чего сразу я? Я не подписывался на разгребание армагеддона! — выкрикнул возмущённый юноша вслед удаляющейся барышне.

Та его протест, естественно, проигнорировала. И вот остался бедный Ларри в эпицентре хаоса, ещё и за старшего. Он явно был растерян и не знал, что делать — ни с расшумевшейся публикой, ни с артистами. Не знал... Как и я. Оба мы смотрели за тем, как весь концерт летит к чертям, и терялись.

Вскоре публика стала рассасываться. Медленно, один за другим, духи уходили в поисках мало-мальски пригодного источника освещения вроде карманного фонарика или восковой свечи. Они решили, что концерт сорван окончательно. Ларри выбежал на сцену, начал во весь голос призывать всех к спокойствию, к терпению. Вот только на фоне обеспокоенной толпы юноша казался маленьким, недееспособным мальчишкой. Его не слушали. Ему не верили. От него уходили. И он начал отчаиваться. В его зелёных, как изумруд, глазах я читала нечто вроде: "Ну и что я могу сделать? Конечно, это ведь всего лишь я. Куда мне до Маргариты... Это она идеал, она прирождённый лидер, вождь от Бога. Она, а не я. А я..."

Возможно, на самом деле Ларри такое даже в голову не приходило. Может, это всё нарисовала моя воспалённая книгами фантазия. Не спрашивала у него, честно. Вообще не до этого было. Я просто пыталась справиться с очередной волной страха. Получалось плоховато.

В попытке переключить внимание я осмотрелась. Мой взор упал на маленький фонарик, мирно покосившийся рядом с одной из многочисленных коробок (я так и не поняла, зачем их столько, но, кажется, в них был реквизит или подобная дребедень). Я едва различала его силуэт в окутавшем библиотеку полумраке.

И тут меня осенило.

Доверив себя крику души, подбежала к вышеупомянутой коробке, схватила фонарь и сломя голову кинулась к Ларри.

-Ларри! Ларри, послушай меня! — сказала я, пытаясь поймать его взгляд. -У меня идея. Надо... Надо потянуть время!

-Что? Время? — оторванный от мира сего он ни шиша не понял.

-Да. И я знаю, как это сделать.

Я зажмурилась, мысленно досчитала до семи. Это было очень важное и волнительное решение. Особенно для меня.

-Я... Выступлю. Одна. Под светом этого фонаря, — твёрдо произнесла я, протянув юноше свою находку. -Я знаю одну хорошую песню. И... Я смогу спеть её. У меня получится. Наверное... Нет, не "наверное". Я уверена, что смогу. Пока я буду петь, Вика починит свет, и мы сможем продолжить концерт в штатном режиме, со второго номера. Либо Марго найдёт Софу, и мы вместе выступим со своим номером. На нас двоих одного луча должно хватить... Дальше будем вызывать актёров по одному или по двое, пока Вика не починит свет. И даже если при таком раскладе она не успеет, мы просто попросим остальных найти ещё фонарики и подсветить, чтобы группы тоже получили право на выступление.

Ларри посмотрел на меня. Перевёл взгляд на фонарь. И на меня. И снова на фонарь. И... Разразился надрывистым хохотом. Говорят, смех — это реакция на стресс. Если придерживаться этой теории, то юноша от стресса остро нуждался в уборной.

-Ты? На сцене? В одиночку? — закричал он, вцепившись в чёлку. -Да ты быстрее в обморок грохнешься! Посмотри на себя, Кристина! Ты вообще не человек сцены! Только с Софой и могла выдавить из себя хоть что-то! Без неё ты впадаешь в ступор! Ни разу, ни разу ты не появилась на репетициях в одиночку! Ты... Да ты просто сдуешься!

-Знаешь, что?! — теперь повысила тон уже я. -Не пудри мне мозг! Мы сейчас в одной лодке, и мне страшно не меньше твоего! Но я хочу что-то сделать, и я сделаю! Ты либо помоги, либо проваливай отсюда!

Ларри смолк. В его лице я увидела лишь искренний шок. Мда, не ожидал он от меня такого напора, не ожидал... Но опомнился юнец быстро.

-Ладно, прости... — он снова заговорил, но уже на несколько порядков тише. -Не стоило мне срываться на тебе. Но... Откуда ты знаешь, что Вика или Рита успеют? Вдруг всё станет ещё хуже, если мы влезем?

-Я... Просто верю в хороший исход? — неловко ухмыльнувшись и склонив голову чуть набок, я развела руками.

Мы оба синхронно вздохнули. Этим действием мы словно старались освободиться от всех тревог, чтобы наши души смогли пустить внутрь уверенность. Затем кивнули друг другу. Я передала свою находку Ларри, вышла на край сцены, окинула взглядом зрителей. Духов было много. Очень много. При этом минимум половина из них либо собиралась уходить, либо нетерпеливо вертелась на одном месте, будучи не в силах ждать спокойно.

Вскоре на меня упал ослепительно-яркий луч. "Отлично, значит, фонарь заработал", — мельком обрадовалась я и, прикрывшись ладонью от света, подняла голову. Ларри, державший светило надо мной, слабо улыбнулся, пытаясь поддержать меня. Я вновь устремила взор на публику...

Меня в который раз окутал ужас. Нет, не тот, который я, грубо говоря, испытывала последние полчаса. Тут было другое... Ко мне вернулся страх, вогнавший меня в паническую атаку пару суток назад. Тело и душу начали терзать уже знакомые симптомы: отдышка, учащённое сердцебиение, холодный пот, неконтролируемая дрожь... Я думала, что ещё немного — и до противного липкий страх разорвёт меня на атомы.

Но кое-что всё-таки отличалось. И этим "кое-чем" была я. На этот раз я не сдамся. Не сдамся, слышишь, треклятая судьба?!

-Эм... Народ?.. Духи?.. — я начала неуверенно, мой тихий голос дрожал.

Ясен пень, меня не услышали. Хех, ожидаемо... Но всё равно неприятно. Я смешалась. Уверенность с завидной скоростью покидала меня. Инстинктивным движением пошарилась по карманам. Выудила оттуда красную ленточку — неожиданный подарок от Софы, полученный мной перед последним генеральным прогоном. Вручая свой маленький презент, блондинка сказала... Не помню точную формулировку. Кажется, что-то вроде такого: "Не волнуйся, Кристи. Ты очень сильная. И смелая. И талантливая. Твой истинный дар обязательно всплывёт в нужный момент. Как и твоё "я". Ты только не торопись... И не нервничай".

Я несколько раз мысленно повторила слова Сонечки. Затем прижала ленту к сердцу. Закрыла глаза. Всё вокруг: духи, фонарь, сцена, суматоха и даже время — перестало существовать. Я прислушалась к своей душе, к эмоциям, через которые она проходила. Я пыталась настроиться на нужную волну.

И настроилась.

-ТА-А-АК, ВСЕМ ТИХО!!!

Сама не ожидала от себя такого громкого крика. Что ж, зато он сработал так, как я и ожидала: все, кто был в зале, разом замолчали, уставившись на меня. Столько глаз... Я смешалась во второй раз, но быстренько собралась вновь.

-Ла-а-адно... Всем добрый вечер. Знаю, вечер уже не совсем добрый... Наша команда приносит извинения за накладки. Но теперь мы точно начинаем. Правда, программа будет немножечко другой... Для начала, я, Кристина, хочу выступить с сольным номером. Прошу всех послушать... И попытаться понять.

Я набрала в лёгкие воздуха до отказа, ненадолго задержала дыхание и открыла рот. С моих губ слетела мелодия. Грустная и напевная, она переплеталась с душещипательным текстом, повествовавшим о страданиях и жизненных испытаниях. На первый взгляд, моя песенка вообще не подходила под рождественское настроение. Хотя нет, она действительно не подходила. Единственное, что объединяло её с зимой — упоминание снега, то есть страшной метели. Зато она мне искренне нравилась, поэтому я вкладывала в мелодию всю свою бренную душу.

Постепенно мой голос окреп. Он всё набирал и набирал силу, становился громче, ярче, красочнее. Это звучало очень... Интересно. И прямолинейно. По крайней мере, зрители оценили. Позабыв о всех неувязках, они заворожённо следили за мной и за моим пением. Они не то что говорить — даже вздохнуть лишний раз не осмеливались.

Пока духи слушали меня, я слушала собственные мысли: "Действительно, как я дошла до этого? Почему всё ещё не впала в ступор? Неужели глубокие внутренние травмы можно проработать всего за несколько дней? Ну нет, так не бывает, даже у духов не бывает, несмотря на все волшебные штучки! Но... Как? Каким образом? Наверное... Переломный момент? Та самая черта, тот самый рубеж, зайдя за который человек меняется. Очень может быть. Во мне будто что-то щёлкнуло. Такое бывает, когда решаешь сложный пример: бьёшься, бьёшься лбом об стену и получаешь ровным счётом ничего. А потом снизаходит озарение. А моё озарение — это Софа. Софа... Как там она? Всё ли с ней в порядке? Что с ней приключилось? Нашла ли её Марго? Может, мне стоило бы сорваться с места и прямо сейчас броситься к Соне, где бы она ни была? Или, наоборот, мне не стоит вмешиваться?

А я ещё и песню такую странную выбрала... Ну вот откуда? Откуда во мне такая мракота? На каком этапе я повернула не туда? Как так вышло? Этот стиль навязало мне общество? Всему виной те самые нелюдимые готы?.. Да нет, не похоже. Я же чувствую то, о чём пою, я делаю это с душой, для себя, как и полагается. Неужели мой талант — нагонять тёмные краски, и настоящая я такая... Мрачная?.. А как же моя тяга к романтике? Разве она ненастоящая? Нет, очень даже настоящая, это я знаю наверняка! Но как моя внутренняя сваха находит общий язык с моим внутренним подростком, озлобленным на весь мир? Да, я всегда знала, что любовь и боль живут рядом, но не настолько же... Кажется, я всё-таки гораздо многограннее, чем кажусь самой себе. И страхи, и боль, и радость, и образ серой мышки — всё во мне реальное. Я — всё это вместе. И... Да, Софа была права. Я сильная и вовсе не пустое место... Наверное".

Вот так, за милой беседой со всеми своими "я", коих нашлось гораздо больше, чем я предполагала, прошло всё моё выступление. Закончилось оно внезапно: я поняла, что не помню слова, которые должны были идти дальше, потому что их нет. Я замолчала и проморгалась с таким видом, будто ни к чему не относилась и вообще, как говорится, просто мимо проходила. Духи... Так и не сдвинулись с мест. И даже не зашептались. Они ошарашенно пялились на меня. Я невольно поежилась под грузом чужих взглядов.

Сколько времени утекло? Один леший знает. Возможно, оно в этот момент остановилось совершенно. И вот... Раздался первый хлопок. Потом ещё один. И ещё. Аплодисменты скапливались, как снежный ком. Постепенно к ним прибавлялись одобрительные возгласы, свист, гогот, топот. Зал чуть ли не на ушах стоял!

Обессиленная и довольная собой, я поклонилась и скрылась за кулисами. Уже там, вдали от толпы, я рухнула на колени, уронив голову на грудь. Умоталась ужасно. Ну-у-у, зато поучаствовала в спасении концерта.

-Крис! Кристиночка! — ко мне с распростёртыми руками, широкой улыбкой и горящими глазами подбежал Ларри. -Кристина, ты мощь! Что ж ты раньше молчала, что умеешь так петь? Это же гениально!

-Эм... Ну... Да так... — я смущённо потупила взгляд, не найдя в себе сил выдержать внезапно обрушившийся поток комплиментов, а затем прибавила: -Подожди, а фонарь сейчас кто держит, если ты здесь?

-Пф, — Ларри отмахнулся. -Пустяки. Договорился с одним духом по-быстрому...

-Когда ты успел?

-Какая разница? Сейчас вообще не обо мне надо говорить. Ты главная героиня вечера, Крис! Это твоя минута славы!

Я хотела задать духу ещё пару-тройку вопросиков, но не успела. Меня снова окликнули. Я обернулась — и увидела Маргариту. Всем лицом, всем телом, каждым своим движением рыжая душа излучала такую же радость, как и её дражайший соведущий. А ещё она шла в сопровождении Софии.

-Кристи, я всё слышала! — восторженно воскликнула Рита. -А впрочем, не всё, только конец... Но это было круто! Молодец, Кристи! Выкрутилась!.. О, кстати, а я Сонечку нашла.

Блондинка помахала рукой. Её личико озарила слабая улыбка. Не тратя времени на размышления, я заключила Сонечку в объятия. Она на них не ответила, но сопротивляться не стала. По-моему, ей даже было приятно. Через какое-то время я отстранилась. И только после этого увидела перемену во внешности Сони. Её чёлка. Она убрала чёлку заколками. Теперь её чудесные фиолетовые глаза могли увидеть все.

-Ого... — я выдохнула. -Какая ты... Красивая... Тебе идёт.

-Оу, спасибочки. — белокурая душа, поначалу растерявшаяся от подобного комплимента, нашла-таки ответ.

Тут Маргарита захотела внести ясность в ситуацию и начала рассказывать:

-Она за ними и выходила. За заколками, то есть. Забыла их на полке. Добралась до нужного места, потянулась за забытыми вещами — и всё, баста. Завалило бедняжку книгами. Она сама не поняла, как так вышло. Говорит, что книг не касалась, когда заколки доставала... Мне её минуты три пришлось откапывать. А может, и все пять.

Неожиданно зал вспыхнул: электричество наконец-то заработало. Практически сразу к нам подлетела Виктория. Она выглядела хуже меня — вообще выжатый лимон. Но, как и я, она была довольна собой.

-Фух... Кажется, всё, — она вытерла рукавом пот со лба. -Мда, с проводочками-то пришлось повозиться...

Рита потрепала Вику по плечу. Та забавно насупилась и чуть ли не зарычала, будто бы желая спугнуть Риточку... Не знаю, со стороны она выглядела очень даже мило.

-Я всегда верила в тебя, Виктория. Ты снова справилась с миссией и спасла нас от технологической катастрофы, -Марго отчеканила фразу слишком уж торжественным тоном, а потом спросила уже по-нормальному: -А что там случилось, в итоге?

-Замыкание.

-А-а-а, понятно... И многословно, хех. — душа с огненной причёской покачала головой и призадумалась. -Странно, очень странно... Как-то много необычных случайностей для одного вечера. То книгопад, то замыкание. Хм... Надо будет потом опросить всех. Так, на всякий. Мало ли, насколько случайности случайны...

Дальше концерт пошёл своим чередом, без сбоев. Марго и Ларри снова вышли на сцену, толкнули речь. Сразу за ними мы с Софой вступили в дело рука об руку. Думаю, не стоит уточнять, что наш с ней номер был воспринят духами на "ура". Потом ровной цепочкой потянулись выступления других любителей творческой самодеятельности. Мы вчетвером — я, Софа, Марго и Вика — с удовольствием смотрели и слушали каждого.

Потихоньку-полегоньку настало время для вальса. Альберт, как и обещал, явился вовремя. Нет, извиняюсь: он явился заранее. Этот алоглазый чертёныш словно из пыли материализовался. Громким "бу" с аплодисментами он дал нам с Соней знать о себе сразу после того, как мы спели. А когда пришла пора для его собственного номера, он подхватил Сонечку под руку и, шепнув ей на ухо короткое предложение, потащил её за собой, на сцену. Сработали эти двое на удивление чётко. Я не ожидала от них такой слаженности, такого изящества, учитывая то, что недавно блондинка лично упомянула о своей неприспособленности к танцам. Вопреки её же словам, она свободно кружилась, нагибалась и подпрыгивала, направляемая Альбертом. Он вёл партнёршу за собой, как обычно ведут дам настоящие джентльмены... Наверное, вы уже поняли, что обитавшая в моём сердце сваха пришла в неописуемый восторг. Я еле сдерживала её восхищённые крики и вздохи. Маргарита же следила за вальсом с мягкой полуулыбкой и явной гордостью за танцоров. Одна Виктория была чем-то расстроена: в отличие от Риты, она буквально прожигала двоих духов взглядом, страшно нахмурившись, закусив губу и скрестив руки на груди.

-Вик, ты... Как? Нормально себя чувствуешь? — поинтересовалась я в рандомный момент.

-Что?.. — брюнетка словно очнулась от сна, на меня посмотрела уже спокойно, без всякого раздражения. -Ах, да, я в норме. Не беспокойся за меня. Просто я устала. И... — девочка вновь насупилась. -Меня тошнит от сладких парочек. И я не люблю бальные танцы. Чушь собачья, а не дело.

Конечно, я знала о раздражительности Вики, но каждый раз она сбивала меня снова и снова. А впрочем, сегодня у неё была причина злиться. Как-никак пришлось с электричеством бороться. Наверное, она ужасно перенервничала...

Остальная часть концерта прошла ровно. Не буду рассказывать — такой сказ был бы неинтересным и очень долгим. Кое-что действительно стоящее произошло уже после мероприятия. Волей судьбы я задержалась за кулисами лишнюю минутку, о чём не пожалела. Я стала свидетелем небывалой картины! Прямо на моих глазах Алик, держа руки за спиной, подкрался к Соне, пока та снимала заколки. Он наклонился к ней, что-то шепнул. Она повернулась к нему лицом. Он... Отошёл на шаг и с радостным "тадам!" протянул ей букет — целую охапку искусственных цветов нежно-сиреневого цвета. Девочка, в свою очередь, замерла. Она явно не умела реагировать на происшествия такого рода. Алик, немного подождав, усмехнулся и напомнил, что эта красотень предназначалась именно ей и никому другому. Он едва ли не впихнул белокурой душе свой презент. Девчушка ещё чуток постояла, постояла... И вдруг с тихим писком зажала рот. Она как будто всхлипнуть хотела.

-Не понял... Что, что не так? Атрисам же нравятся цветы, разве нет? — Алик капельку растерялся.

О, ура, я в кои-то веки уловила их воркование!.. Кхм, ладно, опустим.

-Не знаю... — голос Софии был очень тихим. -Просто я уже где-то видела такие цветы...

-Правда? -Альберта захватил искренний интерес. -А где?

-Да неважно... Не помню... Не парься... — тут Софа неловко усмехнулась. -А я ещё и цветы особо-то не получала... Ещё при жизни наши активисты сажали их во дворе, но букеты...

-Давай учись, горе луковое. Вот вырастешь, выберешься к людям, станешь учительницей, и тебе на первое сентябр-р-ря какой-нибудь первоклассник притащит цветы. И что ты будешь делать?

-Но я не собиралась учить...

-Кто знает, кто знает, куда тебя закинет жизнь.

-А, ну тогда...

Сонечка уткнулась носом в букет, понюхала. Судя по всему, быстренько убедилась, что искусственные цветы не пахнут. Тепло улыбнулась. И, в довершение, чуточку покраснела, чему я, откровенно говоря, удивилась, ведь румянец не касался её щёк буквально никогда.

-Спасибо, Алик.

Алоглазый чертёныш оставил девочку без ответа. Гордо выпрямившись, он с улыбкой чеширского кота удалился из читального зала. Бросив беглый взор на Софьюшку, я поспешила нагнать Ала. В скором времени мне удалось это сделать.

-Эй, А-а-а-альберт, — я лукаво прищурилась. -А что это ты такое сейчас де-е-елал вместе с Софой? Скажи, те цветочки и были целью твоей отлучки? Ты за этим уходил?

Альби повернулся ко мне. В его глазах я не увидела ни смущения, ни испуга, ни удивления.

-Зачем я уходил? Секр-р-ре-е-ет. Я уже говорил, что секрет. А Сонечку я разыграл.

-Шутка? — вместо Ала изумляться пришлось мне.

-Видишь ли, сейчас Софа отойдёт от волны эмоций, накатившей на неё, и начнёт искать в моём презенте подвох. Я на все сто уверен, что она не поверит в чистоту моих намерений. Она, как и все, ждёт от меня пр-р-ранка. А весь пр-р-ранк заключается в том, что его попросту нет. То-о-о есть, это горе луковое сейчас будет искать нечто несуществующее. Вуаля, компр-р-рессия!

-Странная штука, не находишь?

-А разве заставлять кого-то тр-р-ратить время и силы ради несуществующей цели не весело? Разве это не занятно?.. По-моему, очень занятно.

Выжимать из Альби иной ответ я не стала. Я оставила его в покое и пошла по своим делам. Краем глаза заметила чью-то хрупкую фигурку в тёмном... Вика. Естественно, это была она. И, ясен пень, она злилась. А ещё косо смотрела на всех и вся... К слову, я заметила её силуэт и во время ситуации с букетом. Она следила за Альбертом и Софией вместе со мной, но с другого конца. Зачем ей это понадобилось?..

Я предпочла не забивать и без того переполненную впечатлениями головушку лишними вопросами и молча продолжила путь.

Вот ёлки-палки, глава кончилась, а я не знаю, какую ещё мудрую цитату вставить... Ладно, тогда просто запомните: праздники — это круто.

Внимание, вопрос: когда волк перестаёт быть хладнокровным хищником? Правильно, когда влюбляется. Любовь превращает его в безрассудную машину для убийств, сметающую всё на пути к объекту симпатии.

-Эй, Вика! Это... Тебя Марго звала.

Ещё секунду назад я была полна решимости. Теперь же, стоило мне перешагнуть порог кладовой, как вся хвалёная бодрость улетучилась. Я попросту потерялась, словно шестилетняя малышка посреди оживлённого рынка. Кладовка... В ней всегда было мрачновато, однако с недавних пор здесь стало будто бы ещё темнее. Не имею никаких идей по поводу того, как именно Вика умудрилась поменять атмосферу этого места. Знаю только, что изменения начались ещё с рождественских каникул. Прошло несколько месяцев, март вовсю вступил в свои права, а в кладовку весна, судя по всему, добровольно отказалась заглядывать.

К слову, Виктория в последнее время выходила из своего убежища очень редко. Она словно заперлась ото всех. Зачем? Я так и не въехала. И вот теперь, стоя рядом с этой душой, я чувствовала себя ужасно неловко. Я смотрела на её фигурку, облачённую в тёмное мешковатое одеяние, и понимала: то, что происходит у неё в голове — загадка, которую я не смогла разгадать с самого первого своего дня в облике духа и до нынешнего момента.

-Скажи ей, что я не приду. Я занята.

Вика ответила твёрдо, прямо и, нельзя не заметить, довольно грубо. Она обернулась, посмотрела на меня. Пара ядовито-зелёных глаз, враждебный взгляд которых был направлен прямиком в мою сторону, заставила меня поёжиться.

-Но... — я попыталась возразить.

-Крис, я же сказала, что занята. Не могла бы ты оставить меня в покое? — перебила брюнетка с ещё бо́льшим напором.

Я решила отступить. Всё же бороться с Викторией — дело гиблое. Да и вообще, почему я? Моё дело — передать слова. Если Марго так надо, сама зайдёт за ней. А я...

-Я пойду, пожалуй... Прости, Вик.

Неловко перемявшись с ноги на ногу, я покинула каморку и прикрыла за собой дверь... Да, именно прикрыла, не закрыла до конца. Что-то непонятное остановило меня. Любопытство, наверное?.. Так или иначе, я оставила маленькую щёлочку. Знаю, подглядывать нехорошо, но ведь можно, если очень хочется? Да? Да?.. В принципе, ничего интересного я всё равно не увидела. Виктория так и торчала в дальнем углу, ковыряясь в непонятных детальках. Она была серьёзна, собрана и, кажется, злилась на что-то. Мда, интересная девчонка эта Виктория. Иногда мне кажется, что она способна испытывать лишь две эмоции — раздражение и холодную сосредоточенность.

"Ты ещё увидишь, ещё познаешь... Зря ты тут оказалась".

Я мотнула головой, легонько похлопала себя по лицу. Послышалось? Нет, ничего подобного. Именно эта фраза сорвалась с уст Виктории. Мой разум тут же наполнился вопросами: "Увидишь? Зря оказалась? О ком она? И что она должна была познать?.." Я хотела было расспросить обо всём брюнетку, но вовремя вспомнила: меня и рядом не должно было быть. Именно поэтому я молча развернулась и, пожав плечами, пошла в свою сторону.

Наверное, раз Вика ничего мне не сказала, значит, мне и не нужно было знать об этом? Может, она цитировала книгу? Или беседовала с деталью?.. Хотя нет, второе точно невозможно — Виктория не настолько ненормальная, чтобы заниматься подобной ерундой.

* * *

Я совершенно не заметила, как мимо пролетела целая половина дня. Жизнь изрядно помотала меня: ничего экстраординарного я не сделала, а самочувствие как у сплющенной в лепёшку металлической банки. С твёрдым намерением отдохнуть я направилась в сторону раздела с русскими романами. Обожаю эту часть библиотеки, если честно. Во-первых, здесь тихо, потому что мальчишки романами не интересуются, а девочки предпочитают зарубежное творчество. Во-вторых, здесь я нахожу много интересных книг, в которых есть и романтика, и страдания — всё в жанре лучших традиций, как я люблю. И вообще, почему бы и да?

Сегодня в разделе меня встретил неожиданный сюрприз. Точнее, Софа. Точнее, никого она не встречала, сидела на полу сама по себе. Но она сидела именно здесь, среди романов, да ещё и не с пустыми руками: белокурая душа читала какую-то книгу в бордовом переплёте. Я тихонечко подкралась к ней со спины и через плечо заглянула в её чтиво. Пары беглых взглядов по нескольким строкам мне хватило, чтобы опознать один из современных русских романов и словить лёгкую дозу удивления — что такая литература делала в руках Софьюшки? Неужели...

-Привет, Со-о-оф, — произнесла я, растягивая слова и сияя почище новенького телефона. -Что, ищешь полезные советы для личного фронта?

София однозначно не собиралась контактировать с кем-либо в ближайший час. От неожиданности её передёрнуло. Девочка испуганно повернулась ко мне.

-Ась? Где пожар? — узнав меня, Софа успокоилась. -Ах, это ты, Кристи... Привет. Нет, ничего подобного.

-Ой, да ла-а-адно тебе, мне-то ты можешь открыться, — я продолжала в том же духе.

-Ну... — девочка почесала затылок, вероятно, взвешивая все "за" и "против". -Ладно, тебе расскажу. Я бы другим тоже рассказала, но пришла только ты... Вот тут вот, — она кивком указала на своё чтиво, -рассказывается о двух влюблённых, которые встретились во сне и теперь видятся там каждую ночь. Они беседуют о чувствах, о смысле жизни, о вечности, о кулинарных рецептах, о музыке... Да вообще обо всём.

-И ты теперь хочешь так же? Будешь ждать своего принца из мира грёз? — кажется, я сейчас улыбалась страшнее Альберта.

Соня отреагировала спокойно: она всего лишь помотала головой. Смущаться, бояться или судорожно оправдываться эта барышня не пыталась... Если б Софа не была Софой, я бы удивилась.

-Нет. Я просто подумала... Что, если таким же образом можно связаться с родными?

Моя улыбочка растаяла мгновенно. Связь с родственниками — тема больная для любого духа. Как-никак, обычно у каждого сохраняются хотя бы клочки воспоминаний из жизни в облике человека. Далеко не все в состоянии спокойно думать о связи с внешним миром, как и о прошлом. Но... Я была из тех, кто относится к этому более-менее спокойно.

-Ты же знаешь, Сонь, нам не связаться с людьми. Мы для них не существуем, — с едва уловимой печалью ответила я.

-А я бы всё равно попробовала, — та даже в лице не изменилась. -Но сначала нужно научиться видеть осознанные сны.

-Осознанные сны?

-Именно. — Софа наклонила голову, ненадолго замолчала. -Я ведь почти ничегошеньки не помню из прошлой жизни... Ну, из тех времён, когда была человеком. Помню, что кто-то сажал цветы во дворе... Что у меня была семья, и что, кажется, там было что-то не так... Не помню, что. То ли жестокость, то ли просто неполная, то ли умер кто... Но я их любила. И сейчас тоже. Да, я точно чувствую это... Любовь к ближним... Семья... — девочка приложила ладонь к груди, там, где находится сердце. -Хотела бы я с ними встретиться...

-Софа...

Ох, чёрт, теперь мне стало совсем грустно. Моя дражайшая подруга умудрилась разжалобить меня за считанные минуты. И как ей это удалось?.. А впрочем, с моей сентиментальностью это было довольно просто. Я не знала, что ей ответить, как её поддержать. Всё, до чего я додумалась — простое объятие, затянувшееся секунд на двадцать.

-Ладно, Сонь... Я тогда... Это... Не буду мешать тебе. Прости, что нарушила твоё уединение, — неловко пролепетала я, наконец отстранившись от Софы.

-Нет, ничего страшного, я только рада видеть тебя, — откликнулась та. -Может, почитаем вместе, раз уж мы всё равно наткнулись друг на друга?

-Ой, прости... — моя рука сама собой потянулась к прядям тёмных волос. -Давай в другой раз, хорошо? Кажется, сейчас тебе лучше побыть одной... Да и мне тоже, хех. Я, в принципе, пришла сюда, чтобы отдохнуть от людей и духов. У меня социальная батарейка села, по ходу...

Всё, что я сказала, было чистейшей правдой. Да, меня и впрямь немного утомило общество. И да, я в самом деле хотела провести капельку времени наедине с собой, особенно после всех этих бесед о прошлом. А с Сонечкой мы ещё почитаем что-нибудь, правда-правда. Мы ещё в прошлом месяце взяли за традицию хотя бы раз в неделю листать книги вдвоём.

Распрощавшись с Софией, я поспешила покинуть раздел. Правда, далеко отойти не удалось: я наткнулась на новенькую книжицу с интригующим названием, как только завернула за ближайший стеллаж. Короче говоря, благодаря литературе я застряла на одном месте.

Только вот, как оказалось, судьба неспроста задержала меня. Ох, неспроста...

Вскоре в обитель русских романов заявилось новое лицо. Я поняла это по шагам, принадлежавшим явно не Сонечке, но решила не обращать внимания: мол, библиотека же, тут постоянно кто-нибудь да ходит. Напряглась я лишь тогда, когда вышеупомянутое лицо подало голос:

-Ну привет, Соня... Романами зачитываешься, значит?

Стоп. Погодите-ка. Быть не может... Но нет, я бы узнала этот голос из тысячи! Но как... Зачем?..

Я отложила книгу в сторонку и бесшумно, максимально незаметно выглянула из-за стеллажа. Глаза подтвердили мои догадки: перед Софией в самом деле стояла Виктория. Я оторопела: уж кого-кого, а её, эту суровую, грубую, зацикленную на механизмах леди, я ожидала увидеть тут меньше всего. Даже прибытию Альберта я удивилась бы меньше. Но Вика... Зачем она явилась? В какой момент мир свернул не туда?

Сонечка, в свою очередь, слегка приоткрыла ротик, уставившись на брюнетку сквозь густую чёлку. Другие бы решили, что блондинке было тотально всё равно. Другие, но не я. Мы же дружили не первый месяц, в конце концов. Я знала, что Соня изумилась ничуть не меньше моего.

-Вика?.. — подала голос белокурая душа. -И тебе не хворать. Да вот, штука интересная попалась... Но там не столько про шуры-муры, сколько про сны. Понимаешь, там...

-Мило, — как-то чересчур резко перебила её брюнетка. -А я и не думала, что тебя в самом деле интересует такое.

София поднялась на ноги. Кажется, ей на душе стало немножечко стрёмно... И мне, кстати, тоже. Тревожное, нехорошее предчувствие наполнило моё сердечко трепетом.

-Ты меня искала? У тебя есть ко мне просьба? Я могу чем-то помочь? — белокурая душа задавала вопросы медленно, спокойно и очень тихо.

-Вообще-то, есть у меня кое-что... — Виктория как будто хотела уничтожить блондинку взглядом. -Перейдём сразу к делу.

Тут зеленоглазая волчица (откровенно говоря, я давно начала сравнивать Вику с волком) сократила расстояние между собой и Софой на несколько маленьких шагов. Насупившись ещё сильнее, брюнетка вяло махнула правой рукой... Я ахнула: в её ладони блеснуло что-то металлическое. Что-то острое... Отвёртка. Старая, потрёпанная, но заострённая — ровно настолько, чтобы ей можно было проткнуть чьё-нибудь тело.

-Уходи, — грубым тоном сказала, нет, приказала брюнетка.

-Что? — теперь даже левый прохожий, появись он рядом, заметил бы смятение Софы.

"Кажется, дело плохо. У Вики совсем крыша поехала взаперти... Нужно звать на помощь!" — подумала я. Только вот беда: ноги напрочь отказались меня слушаться. Я не могла заставить себя и на сантиметр сдвинуться с места.

-Я что, невнятно сказала? — продолжила Вика. -Или, может, не на русском языке? Хорошо, повторю ещё раз: уходи. Проваливай отсюда. Тебе здесь не место.

-Но почему... — пролепетала Сонечка.

Но Виктория, судя по всему, её не слушала:

-Тебя не должно было здесь быть. Я вообще не понимаю, зачем ты тут оказалась. Каким лешим тебя сюда занесло? До тебя всё было лучше, спокойнее. А потом ты зачем-то заявилась к нам и... — она вдруг запнулась. -И отобрала у меня его внимание.

"Чьё внимание? Ты о чём?" — мысленно поинтересовалась я.

-Чьё внимание, ты о чём? — Не знаю, обладала ли София даром телепата, но она буквально повторила вслух мои мысли.

-Не притворяйся дурочкой! — зеленоглазая волчица вдруг повысила тон. -Всё ты знаешь! Ты прекрасно понимаешь, о ком я говорю!

"Милочка, даже я не понимаю, о ком ты", — я возразила, пусть и безмолвно.

-Нет, не понимаю... — Соня отозвалась с искренней невинностью.

-Ты специально пытаешься вывести меня из себя?! — брюнетка взвивалась всё больше и больше. -Ты давно маячишь рядом с ним! Ходишь за ним, как собачонка! А он... Он позволяет тебе это! Несправедливо! Почему ты? Я ведь раньше появилась... Почему, почему он выбрал тебя?!

-Я тебя боюсь... — Сонечка поёжилась.

-И правильно делаешь! — Виктория заорала так сильно, что мне пришлось закрыть уши и удивиться, как на такой шум ещё не слетелись другие духи. -Уходи! Не порти жизнь другим!

-Кому я порчу жизнь? — голос белокурой души чуть дрогнул. -Из-за кого ты так печёшься? Почему тебе так важно его внимание, кем бы он ни был?

-Потому что!..

Вика осеклась, потупила взгляд. Я внимательно посмотрела на неё. И... Мне показалось, что эта волчица вовсе не сошла с ума. Она вполне отдавала себе отчёт, прекрасно понимала, что творит. Просто... Ей было очень больно... Но от чего? Что заставляло её страдать так сильно? Что вынудило её взять в руки острую отвёртку? Отчего она так страдала?

-Потому что я... Я люблю его... — тихо, почти шёпотом выдавила из себя брюнетка, после чего вновь переключилась на крик: -Я ЛЮБЛЮ АЛЬБЕРТА, СЛЫШИШЬ?!

Молчание. Полное и безоговорочное молчание. На несколько секунд в разделе воцарилась гробовая тишина.

-Что? — слетело с губ Софьюшки через какое-то время.

София пребывала в полном шоке. Она явно не ожидала такого поворота событий. И я, в целом, тоже. Несмотря на все свои шипперские навыки, несмотря на своё почётное звание местной свахи, я не заметила... Не заметила того, что было прямо перед носом. А впрочем, Виктория хорошо держалась. В самых смелых фантазиях я не могла представить, что Вика вообще когда-нибудь влюбится. Тем более, в кого-то вроде нашего Альби. Её поведение рядом с ним не походило на проявление любви совершенно. Я даже не в силах была назвать их отношения трапом "от ненависти до любви". Да, Виктория иногда срывалась на Альберта, но в целом она общалась с ним точно так же, как и с остальными духами, и безразличные взгляды в его сторону кидала гораздо чаще, чем раздражённые... Хотя стоп, погодите. Она же... Она же следила за ним! Каждый раз, когда она оказывалась рядом с ним, она задерживала на нём взгляд хотя бы раз. О Боже... Как я сразу не заметила? Ведь в вопросах личного фронта нужно обращать внимание на самые маленькие, самые незначительные мелочи вплоть до лишнего чиха! Неужели... Я так сильно увлеклась сведением Ала с Софой, что прошляпила элементарный любовный треугольник?..

Тем временем Виктория продолжила свой монолог:

-Да, я люблю Альберта, причём серьёзно. Кажется, это началось с того самого дня, когда я стала духом. Я тогда была... И немного напугана. Мне едва удавалось сохранять внешнее спокойствие и усваивать информацию, которую давала мне Маргарита, пока вела меня по библиотеке. В целом, я быстро уловила основное, но вот лица... Ну не получалось у меня запомнить всех духов, хоть убейте. А Альберта я запомнила сразу. Он выскочил из-за угла, крикнув что-то устрашающее... Вроде бы "трепещите". Я здорово струсила, встала столбом. Он рассмеялся, как ненормальный... А потом Марго нас познакомила. Отойдя от испуга, я ужасно разозлилась на Алика. Его едкие подколы, которыми он щедро меня осыпал, нестерпимо выбешивали. Но... Когда он, прощаясь, поклонился, я поняла, что мне нужен он и никто больше. Именно в такого красивого, высокого джентльмена я и втрескалась, а его острый язык и скверный нрав лишь усиливали мои чувства. Я старалась держаться рядом с ним, стала его тихой тенью. Мне хотелось узнать о нём всё: его интересы, страхи, предпочтения, воспоминания из жизни среди людей и даже длину его пальцев. А ещё я отчаянно желала, чтобы и он обратил на меня внимание. Иногда я нарочно устраивала с ним "случайные" встречи, пыталась показать себя, свои знания, умения, рассказывала всякие истории, задавала вопросы... Я так хотела раскрыть ему душу, чтобы он понял, принял и раскрылся в ответ... И у меня постепенно начало получаться! А потом...

Тут в изумрудных глазах Виктории вновь полыхнул огонёк чистейшей ненависти. Она крепко сжала рукоятку отвертки.

-А потом ты всё испортила! — Вика закричала отчаянно, с надрывом. -Свалилась на нашу библиотеку как снег на голову и всё испортила! Всё его внимание перешло к тебе! Ты стала объектом его симпатии! Но ведь... На твоём месте должна быть я! Это меня Марго должна была посылать на задания в паре с ним! Это со мной он должен был танцевать вальс! Это вокруг меня он должен вертеться! Меня он должен успокаивать! Я ДОЛЖНА БЫТЬ РЯДОМ С НИМ!!!

София пошатнулась. Ей определённо тяжело было держаться на ногах. Спорю на что угодно: она ужасно хотела уйти от жестокой реальности в тихий и спокойный мирок сновидений.

-Постой, то есть ты... — неуверенно произнесла блондинка. -Ты думаешь, что мы... Парочка? Но мы и не думали признаваться друг другу в любви. Я ничего такого не чувствую. Я всего лишь маленькая и слабенькая душа. Не нужны мне эти ваши отношения. Мала я ещё слишком, не созрела головой... А он тем более не чувствует. Если бы чувствовал, то сказал бы...

На это Виктория ничего не ответила. Она предпочла действия: размеренными шагами, сверля Софьюшку взглядом, она приближалась к ней. Её руки больше не дрожали. Соня, вцепившись в нижний край свитера, начала отступать. В определённый момент она наткнулась на одну из книжных полок и поняла: дальше отступать некуда, пора включать систему "бей-беги-замри".

-К тому же, зачем ему я? — бормотала белокурая душа с неподдельной искренностью. -Я всего лишь маленькая девчонка, слабая и беззащитная. Я жалкая, смешная и недееспособная. Я постоянно сплю и многое игнорирую. Я идеальное ведро, в которое можно слить все эмоции, на котором можно сорваться. Со мной неинтересно общаться. Надо мной можно только шутить, потому что я не отвечу. Ну и зачем он будет пытаться добиться моего расположения?.. Мне кажется, что я вообще не подхожу ни для каких отношений. У тебя гораздо больше шансов...

-Замолчи! Не хочу слушать!

Зеленоглазая волчица подскочила к ближайшей книжной полке, схватила рандомную книгу и запустила её в сторону Сонечки. Предмет врезался в стеллаж в сантиметре от белокурой головки. Мощный удар повлёк за собой падение нескольких книжек. Под их напором Софа, тихонечко вскрикнув, упала на колени, уперевшись в пол обеими руками. А Виктория приближалась, приближалась... Вскоре она приблизилась окончательно: от жертвы её отделяла пара-тройка сантиметров.

-Беги, — буркнула Вика.

Виктория занесла над Соней отвёртку. Острый конец заблестел под светом библиотечных люстр. Я поняла, что, если я не вмешаюсь, всё может закончиться плачевно. Преодолевая страх и скованность, я дёрнулась вперёд, к девчонкам...

Но вмешаться я не успела.

Нет, не потому что Вика оказалась быстрее. Просто за меня вмешался другой дух. Он появился внезапно, подобно молнии. Одним ловким толчком он откинул Викторию на целый метр — та, упав, пребольно ударилась лицом. Затем он взял Сонечку за талию, рывком поднял девчушку, поставил на ноги, как куклу, и встал за её спиной, придерживая её за плечи — чтобы снова не рухнула. И Софа, и Вика, и я — мы втроём вылупились на спасителя.

-Альберт? — вымолвила Соня.

-Альберт? — одновременно с ней спросила та, кто напала на белокурую душу.

Я бы с удовольствием полезла к этой шедевральной троице с расспросами, но сто сорок шестое чувство убедило меня юркнуть обратно в укрытие, пока моё присутствие не обнаружили.

-Ну, рискните её обидеть, мадемуазель, — проворковал юноша.

Чёрт, он улыбался. Даже во время такого армагеддона он улыбался.

София промолчала — логично, это же Софа. А вот зеленоглазая волчица явно хотела что-то сказать, но все слова путались, перемешивались, застревали комом в горле.

-Т-ты... — выдавила наконец из себя Вика. -Ты прилетел... Её защищать? Ты настолько сильно любишь её... Что чувствуешь её на большом расстоянии?

В ответ растерянная Виктория получила порцию громкого, заливистого и ужасно холодного смеха. Алик хохотал безудержно, почти до слёз. Переведя дух, он отпустил Соню, подошёл к брюнетке, присел на корточки. Его пальцы аккуратно коснулись её подбородка. Он неторопливо, даже с долей нежности, поднял её голову так, чтобы её глаза-изумруды встретились с его кроваво-алыми очами. Нападавшая душа выронила оружие, которое так и не успела использовать. Щёки девочки предательски залились румянцем, наслав на меня новую волну удивления — никогда не предполагала, что мне доведётся увидеть раскрасневшуюся Викулю. Оба молчали. Не издавали звуков и мы с Софией. Альберт словно выжидал нужный момент...

-А я знал, что у меня получится, — я еле расслышала, как он шепнул эту фразу в ухо брюнетке.

-Ч-что?.. — румянец Виктории мгновенно исчез, сменившись пугающей бледностью.

Альби небрежно отпустил её подбородок, поднялся и сделал шаг назад.

-Поздр-р-равляю, Виктория! Вы стали участницей моего грандиозного тр-р-роллинга! Хотя я уже и не верил, что ты попадёшься... Но нет, попалась.

-Не поняла... — девочка уставилась в упор на Ала.

-Видишь ли, я сразу смекнул о твоей симпатии ко мне. С са-а-амого первого дня. Но просто взять и сразу отказать тебе я не мог: так было бы неинтересно, согласись? Вот я и решил придумать что-нибудь с заковыркой... Нужная идея не приходила ко мне до-о-олго. В ожидании гениальной мысли я просто держался от тебя на дистанции, периодически подогревая твои надежды лишним взглядом или двусмысленными подколами. И даже после появления Со-о-офы я не сразу догадался, какой гр-р-рандиозный финт ушами можно провернуть... Но догадался же!

-Ты о чём? — брюнетка говорила почти шёпотом.

Пара ядовито-зелёных глаз подозрительно заблестела: их обладательница, кажется, готовилась расплакаться.

-О том, что я специально держался рядом с Софой. Я ждал, что ты начнёшь ревновать. Должен сказать, это была великолепная интрига, и ты, дорогуша, идеально выполнила свою роль! Молодец, бр-р-раво! Как убедительно ты му-у-училась, как бесподобно огрызалась и замыкалась ото всех! А твой замысел с нападением... Безр-р-расудство! Напасть на душу средь бела дня! И всё же... Ты решилась. А я предугадал это и, от гр-р-реха подальше, отправил всех духов на экскурсию в другую библиотеку! И теперь нас здесь только трое! А? Правда, я гениальный злодей?

-Экскурсия? — брюнетка едва выговаривала слова. -Когда ты...

-Когда я успел? Буквально накануне. А до этого целую неделю вталкивал Марго про то, насколько сильно нам нужна настоящая экскурсия. Вы с Соней, как я и предполагал, остались. Сам я сказал, что догоню, но вредного и непутёвого меня, конечно же, не станут искать.

На мраморно-белых щеках Виктории заблестели две влажные дорожки.

-Ты... Злодей... Чёртов засранец... — процедила она сквозь зубы. -Но зачем? Зачем ты так?! Почему ты не отверг меня сразу?! Мог бы просто сказать! Ты мне всю душу вывернул!

-Ну-у-у, ты чего-о-о, я же уже говорил, — Альберт с наипротивнейшей ухмылочкой наклонил голову чуть набок. -Так неинтересно. Вдобавок... — он сделал паузу, от которой мне почему-то стало жутковато. -Ты знаешь меня. Я отчаянный садист. Я питаюсь болью и стр-р-раданиями окружающих... А ведь тебе сейчас невыносимо больно, правда?

Стиснув челюсти ещё крепче, черноволосая душа отвернулась, еле сдерживая громкие всхлипы. Слёзы брызнули с новой силой. Вика глотала солёную воду, вытирала её рукавами, но тщетно.

-То есть, ты использовал меня? Я была всего лишь частью твоего плана? И даже когда спала?

Я вздрогнула. Мда, вот башка рассеянная, успела позабыть про существование Сонечки... А она всё это время была рядом. И она всё слышала. А теперь, наслушавшись гадостей вдоволь, осмелилась задать несколько вопросов. Алик, который, кажется, тоже чересчур увлёкся своим монологом, обернулся к белокурой душе. Некоторое время он не отвечал — слов не находил. Я ждала от него шедеврального признания... И дождалась. Вот только не того.

-Да, ты права, — сказал Альберт. -Так получилось. На самом деле, я не хотел ранить этой затеей и тебя. Для тебя я должен был заготовить нечто иное, более шедевральное... Но слишком поздно понял, что правда может тебя задеть. Уж прости, не предвидел.

Альби натянул миленькую улыбочку, от которой мне стало тошно.

-Что ж, дамы, моя партия сыграна. Оставляю вас наедине. Пожалуйста, не убейте друг друга, а то мне перед Ритой страх как не хочется отдуваться, — с этими словами юноша благополучно смылся.

В зале остались только я, Софа и Вика. Последняя нарушала тишину своими сдавленными рыданиями, пока мы с Сонечкой пытались переварить случившееся. Не знаю, сколько времени прошло. Я вообще немножечко сильно отстранилась от реальности, а вернулась обратно только после того, как Соню перемкнуло. Белокурая душа поступила крайне нелогично: она вдруг сорвалась с места, подбежала к Вике и, не проронив ни полсловечка, заключила её в свои объятия. Виктория даже плакать перестала — ой-ой, кажись, детальки в её головушке чутка поплавились. Впрочем, она довольно быстро сориентировалась и грубо оттолкнула ту, кого ещё пять-десять минут назад пыталась выжить из библиотеки навсегда и насовсем.

-Отстань от меня... Тоже мне, звезда милосердия нашлась... Не строй из себя невинную героиню, и так тошно... — промямлила брюнетка, вновь разразившись горькими всхлипами.

Но у Софы, скорее всего, тоже поплавились детальки, поэтому она вновь полезла к Вике с обнимашками. Во второй раз та уже не оттолкнула девочку. То ли сил не осталось, то ли ей стало на всё плевать.

-Извини, что заставила тебя так волноваться, — заговорила Сонечка таким тоном, будто ничего особенного не произошло, будто это она напортачила и теперь раскаивалась в содеянном. -Я не хотела, чтобы ты из-за меня плакала... Знаешь, я и сама не разбираюсь в любви, совсем-совсем. Может, если бы понимала в этом хоть капельку, то смогла бы тебе как-нибудь помочь...

Плач Виктории прервался во второй раз.

-Шутишь, что ли? — сказала она с неподдельным удивлением. -Дура ты... Чего извиняешься?

-Ну знаешь, просто... — Софа замялась. -Я не хочу, чтобы из-за меня страдали другие. Не хочу ничего портить. Я хочу, чтобы те, кто находятся рядом со мной, были счастливы...

Новая партия слёз застыла в глазах Вики. Уткнувшись в плечо белокурой души, она начала лить солёную воду прямиком на её пушистый сиреневый свитер.

-Прости... — осипшим от крика и слёз голосом пробормотала брюнетка. -Прости меня, Сонечка... Я вела себя как последняя идиотка. Это было так эгоистично... Я ведь не собиралась тебя калечить, правда. Я хотела напугать тебя, чтобы ты ушла, оставила Ала мне... Господи, как глупо это было! Я такая дура, Сонь... И сейчас я набедокурила, и тогда, на рождественском концерте...

Маргарита изо всех сил пыталась разобраться с чередой инцидентов на последнем рождественском празднике. Да-да, на том самом, где мне пришлось выкручиваться и выступать в одиночку. Её расследование длилось целый месяц. Почти всем пришлось выдержать её опрос. Поначалу наиболее серьёзные подозрения вызывал Альберт. Это было логично, учитывая его тёмную репутацию садиста, интригана и неудачно шутящего клоуна (я до последнего верила, что он не клоун, но нет, не судьба). Однако юноше удалось оправдаться. А вот Вику буря обошла стороной. По итогу Марго, не добившись результатов, решила списать всё на случайность... А зря. Надо было проверять всех поголовно.

-Ты? — неподдельное удивление плавно перешло от Виктории к Софии. -Погоди, и перебои со светом, и тогдашний книжный завал, под который я попала...

-Угу.

-Погоди, а зачем ты электричество вырубила?

-Тебя правда волнует только это? То есть, тебе наплевать, как я смогла это провернуть, когда успела? — Вика попробовала засмеяться, но вышло коряво. -Ну и отлично, а то мне не хочется вдаваться в подробности. А электричество... — девочка всхлипнула. -Да не знаю я. Просто захотелось как-нибудь насолить тебе. Мне в тот день совсем плохо было... Натворила дел, потом одумалась и побежала сломя голову всё исправлять... И вот...

-Не волнуйся, Викуль. — Софьюшка начала гладить брюнетку по головке. -Всё будет хорошо. Мы со всем справимся. Ты со всем справишься. Всё преодолеешь. Хорошо, что выплеснула свой негатив. Пусть даже и... В такой форме. Зато теперь тебе должно стать легче...

-Я ненавижу его, Сонь. — та снова уткнулась ей в плечо. -Я себя ненавижу... А больше всего ненавижу любовь. Какой в ней смысл, если от неё так больно? Зачем женщины связываются с мужчинами?

-Наверное, есть какая-нибудь донельзя важная надобность, раз люди до сих пор влюбляются... — Соня развела руками. -Но точно я не знаю. Я такого, кажется, ещё пока не испытывала...

На этой одновременно грустной и милой ноте я оставила девчонок и двинулась прочь. Куда? Без понятия, в рандомный конец книжной обители. Мне было тотально всё равно. Изнутри меня буквально разрывали на части неприятные эмоции. Чувствовала себя в крайней степени подавленно, а ещё... Я ужасно злилась. Злилась на Альберта за то, что он позволил себе провернуть такую мерзкую и опасную сцену. Злилась на Вику за то, что она посмела поднять руку на Сонечку, и потому что она даже не подумала рассказать о своей любви мне, мне, леший побери, профессиональной свахе! Злилась на саму себя, в конце концов. Быть может, если бы я была немного внимательнее, немного смелее, немного настойчивее, то многих неприятностей удалось бы избежать. Быть может, я бы поговорила с Викторией и убедила её не идти на поводу ревности. Но... Нет. Я не поговорила с ней. И в итоге всё вышло так, как вышло.

Помимо злости, мой разум атаковала куча других мыслей. Я никак не могла привести их в порядок, но снова и снова натыкалась на один и тот же вывод...

Да, любовь — штука странная. Она непредсказуемая и ужасно скользкая. А жизнь — ещё более странное понятие. Там вообще можно свет тушить, логики нет никакой.

Смерть пугает людей своей внезапностью, необратимостью и непонятностью. Это факт, смиритесь, жалкие смертные.

— Ларри умер!

Вслед за этим криком в отдел детской литературы, в котором я, собственно, и находилась, со скоростью пули ворвалась Маргарита, подняв лёгкий ветер. Её густая пламенно-рыжая шевелюра сильно растрепалась. В синих, словно Байкал, глазах читалось смятение.

Все детские сказочки, которые я выбирала долго и с большим трудом и которые хотела положить на самое видное для первоклашек место, вывалились из рук, с глухим стуком упали на пол.

— Да ладно... Быть такого не может... Духи ведь не умирают, да? — выдавила я.

Вот уже более полугода я была духом, но точного ответа на этот вопрос так и не выяснила. Да чего уж там, я и задумываться-то об этом начала лишь после инцидента с Викой и Софой, произошедшего несколько дней назад. В самом деле, могут ли духи умереть? С одной стороны, могут: раз они ощущают боль, раз их можно побить и у них даже кровь капает из ран (как у Альберта, когда он вернулся с разбитым носом из библиотеки Грушницкого), значит, и смерть их стороной обойти не в состоянии. Но если посмотреть на вопрос под иным углом... Разве те, кто не совсем жив, могут погибнуть? Как отнять то, чего попросту нет? Именно эта дилемма и мучила меня.

— Видишь ли, умирают. Причём внезапно, — Марго тяжело вздохнула. — Мы можем сгинуть от ран, от разрушения родной библиотеки и по воле Божьей, то бишь по неизвестным причинам. И Ларри... — она сглотнула. — Он умер последним способом. Мы не знаем, как так вышло... Я не знаю, — она потупила взгляд.

— Вот как?

— Да уж, вот такие пироги... Слушай, Крис, у нас, духов, есть одна традиция. Мы собираемся в том месте, где погибшего видели в последний раз, осыпаем место кусочками розовой бумаги и приносим вещь, оставшуюся после несчастного. Мы встаём рядом с импровизированным памятником и мысленно провожаем усопшего духа в последний путь, после чего убираем вещь куда подальше. Этот обряд... Что-то вроде похорон, только немного по-другому.

— Странный обычай. Не знала о таких... — задумчиво протянула я. — Слушай, Рита, можно один вопросик? Наверное, я сейчас поступлю немного нетактично, но... Куда вы деваете тела умерших?

— Тела?.. — Марго откликнулась рассеянно, будто всё это время она была не здесь, а где-то далеко. — После смерти у нас не остаётся тел. Духи рассеиваются. И после этого от них остаётся лишь какой-нибудь предмет... Мы же не люди. Бесплотные существа с человеческими разумом, полуфабрикатные призраки. Вот и умираем иначе... — Риточка выдержала паузу. — Ну так что, пойдёшь на похороны?

* * *

Лишь когда я пришла на место "похорон" (коим оказался коридор между шкафами с отечественной классикой), до меня дошло, что Ларри умер — умер по-настоящему, всерьёз, реально, навсегда и насовсем. В самом конце коридора одиноко стоял табурет, а на нём лежал осыпанный розовой бумагой цилиндр — тот самый, который Ларри так изящно снимал при каждой встрече в знак приветствия. По обе стороны прохода, прижавшись к стеллажам, толпились духи. На "похороны" стеклось немало народу — два десятка душ или около того. Кто-то рыдал по полной, кто-то тихонечко всхлипывал, кто-то просто стоял с мрачной физиономией. Марго, например, держалась молодцом, не плакала. А вот мои нервишки не выдержали: вскоре солёные капли потекли из глаз сами собой. Поначалу я ещё пыталась остановить слёзы, а потом махнула рукой: мол, лучше дать эмоциям волю, пусть выйдут сейчас, а не в иной, совершенно не подходящий для нервных срывов момент.

Вместе с тем я вела внутренний монолог: "Ларри... Он был хорошим человеком. Не, не так: он был хорошей душой. Конечно, плавали в бочке мёда и ложки дёгтя, но, тем не менее, хорошего в Ларри всё же было больше. Этот юноша был очень... Весёлым... Трудолюбивым... Трудоголиком даже, хех... Ответственным... Да, ответственным, да ещё каким: все свои дела сам старался делать, всё расчёты перепрооверял по сотне раз, уделял внимание каждой мелочи. А ещё Ларри был... Добрым. Не могу вспомнить ни одной ситуации, в которой Ларри целенаправленно сотворил зло. Ну не было в нём чёрной злобы, не-бы-ло. Может, он иногда и ругался с остальными, может, позволял себе время от времени раскидываться неприятными фразочками, зато в помощи никогда не отказывал — пусть и не сразу, не по первому щелчку, но просьбу выполнял.

Ларри, Ларри... Где ты сейчас? Что с тобой? Как ты себя чувствуешь? Чувствуешь ли ты что-то вообще на том свете? Добрался ли ты до мира иного в принципе или остался в пустом небытии?

На кого ты нас покинул? Зачем ушёл? Почему? Что случилось?

Ларри, ты ведь был мне другом... И ты был мне... Очень дорог... Особенно после Рождества... Хех, представляешь, Ларри, я и не догадывалась, насколько сильно мне будет тебя не хватать, если ты вдруг решишь взять билет в один конец..."

Но вечно рыдать я не могла. Наплакавшись вдоволь, я небрежно утёрла слёзы и огляделась по сторонам в поисках своей компашки. Маргариту искать не пришлось — я всё время находилась рядом с ней. Виктория стояла где-то вдали, скрестив руки на груди. Она тупо пялилась на шляпу Ларри. Её лицо ничего не выражало. Вообще ничего. Брюнетка выглядела уставшей, изнемождённой, но вместе с тем не проявляла совершенно никаких эмоций. Вероятно, недавний инцидент с Соней и Альбертом не прошёл для неё бесследно... Хех, ну да, конечно, Вика сейчас подавлена, конечно, она не показывает чувств, конечно, она не особо грустит о Ларри. Вике сердце размозжили ко всем чертям, ей бы после грязного поступка Альби оправиться. Наверное, она бы вообще не пошла ни на какие "похороны", если б не нормы приличия.

К слову об Алике. Самого чертёныша я нашла довольно быстро: слишком заметно мелькали его кроваво-алые глазёнки. Альби тоже не плакал. И, кажется, даже не грустил. Его губы не покидала слабая улыбочка... Народ, я вам зуб даю: я раньше никогда не видела, чтобы кто-то улыбался на похоронах. Боже, я никогда не смогу понять Альберта. Даже сейчас я не в силах понять, о чём этот чёртик думает. По затуманенному взгляду понятно, что о своём, но о чём?.. София, кстати, держалась рядом с юношей. Она крепко, что есть сил, держалась за его рукав. Голова блондинки была опущена, едва подрагивающие губы — плотно стиснуты. Судя по всему, она еле сдерживала слёзы.

Вдруг Ал выдернул кусочек красной ткани из её ладони и самым бесцеремонным образом... Свалил с "похорон", ни с кем не попрощавшись. Сонечка немного постояла на месте, а потом дёрнулась догонять его. Виктория, заметившая эту сценку, оскалила зубы, но осталась на месте. Я тоже решила не следовать за ними. Я подумала, что они разберутся сами, что им нужно побыть наедине, а вот нянька вроде меня им не нужна совершенно...

Какую непростительную оплошность я допустила. Кажется, мне, наоборот, нужно было побыть рядом с ними. Судя по всему, у них там произошло что-то страшное...

* * *

Альберт целенаправленно делал вид, что в упор не замечает белокурую душу. Он, прикинувшись дико занятой персоной, пытался оторваться от неё, ускорял шаг, петлял между стеллажами. Однако Сонечка оказалась необычайно навязчивой: подобно верному пёсилю, белокурая девица следовала за юношей по пятам, причём делала это почти бесшумно. Оба духа молчали — скорее всего, проверяли, у кого нервная система прочнее... Нервы Софы сдали первыми.

— Алик! Стой! — вполголоса выпалила она.

Альберт в самом деле послушался. Он встал на одном месте, как ни в чём не бывало. Только оборачиваться не стал.

— Чего тебе, Соф?

В ответ — ничего. Ровным счётом ничего. То ли слова из белокурой головы вылетели, то ли ещё что.

— Что тебе от меня надо? — Ал повторил вопрос с бо́льшим напором.

— Почему ты ушёл? Куда? Что-то случилось? Что? — выговорила Соня.

— Мне просто стало скучно, — юноша чеканил каждое слово механическим голосом. -Сегодня мучения других слишком однообразны. Долго наблюдать за ними неинтересно.

— С тобой точно всё в порядке? — каждый звук, слетевший с уст Сонечки, был пропитан искренним беспокойством. -По-моему, тебе бы не помешал разговор по душам.

— Всё нормально. Но мне будет ещё лучше, если ты отвяжешься.

— А, да? Ну, ладно...

София собралась было убираться куда подальше, однако в последний момент передумала и во второй раз нагнала Альби.

— Слушай, Алик... По поводу того случая... Ну, когда меня чуть не...

— Забудь. Не бери в голову. Это была всего лишь неудачная затея. Я просто хотел немного постебаться над Викой, вот и всё.

— Но ведь...

— И вообще, почему ты всё ещё ходишь за мной? — Альберт не заметил, как стал говорить громче, словно силясь перебить, перекричать девочку. -Почему ты до сих пор не плюнула мне в лицо или хотя бы не обозвала гадом? Почему так отчаянно цепляешься за меня?

— Потому что...

Речь Сонечки оборвалась. Альби напрягся: хоть он и не признавался себе в этом, но для него её ответ сейчас был безумно важен.

— Потому что я очень сильно привязалась к тебе. Ты для меня значишь больше, чем кто-то другой. Мне нравится проводить с тобой время, и мне страшно, когда ты стремишься к опасности. Ты мне очень близок. И я ищу взаимности. Нет, не как Вика с отвёрткой, но...

Девочка набрала в лёгкие побольше воздуха, судорожно вцепилась в подол своего свитера. Прошло ещё немного времени. Соня явно нервничала. Видимо, то, что она хотела сказать, было слишком тяжёлым для неё. Но она всё же собралась и, прижав хрупкие ладошки к сердцу, выпалила на одном дыхании:

— Я хочу всегда быть рядом с тобой! Я хочу быть твоим другом! Давай дружить, Алик!

Хохот. В ответ Софьюшка получила громкий смех Альберта. Впрочем, она привыкла к этому, ведь Ал реагировал так практически на все слова и события в мире. Но... Теперь белокурой девчушке почему-то сделалось неприятно. Ей как будто бы в душу влили ударную дозу липкой грязи, честное слово.

— Ты... Нет, погоди, ты серьёзно? Неужели ты думаешь... — пролепетал Алик, после чего, обронив короткий смешок, вцепился в чёлку, и принялся ходить туда-сюда. -Ой, ну я не могу... Как это... Какая ты... Это же... У меня слов нет! Поздравляю, ты сбила меня с толку!

— Что... Что-то не так? — вставила Соня, но уже не так уверенно. — Я ляпнула глупость?

— Да, Софа, да! Ещё какую глупость! — Ал бесцеремонно потрепал её по плечу, а его алые глаза подозрительно сверкнули. — Пойми же, глупая девочка, я не ищу любви! И тесная дружба мне тоже даром не сдалась! Я пытался донести это до Вики, а теперь пора втюкать правду тебе. Хотя я, признаться, не понимаю, чего ты вообще ко мне полезла. Я же тебя внаглую использовал...

И вновь Альби зашёлся громким смехом. На этот раз он смеялся взахлёб, едва ли не задыхаясь; его хохот получился каким-то... Натянутым, что ли?..

— Я эгоист! Законченный, всеразрушающий, циничный и жестокий злодей! Я другой, Софа! Мне чуждо то, что для вас, для всех вас, кажется нормальным. Я не верю в добро. Я отрицаю дружбу и любовь. И полного, безоговорочного счастья тоже не бывает, о чём я, естественно, знаю. Всё это эфемерно, незначительно, навязано гормонами и толпой. Я и только я осознаю это. И мне противно находиться в обществе тех, кто пребывает в заблуждении.

— Альберт... — бедная Сонечка, у которой от такого напора внутри всё сжалось, рефлекторно потянулась к юноше.

— ОТСТАНЬ ОТ МЕНЯ!!!

Он толкнул её. Толкнул грубо и довольно болезненно. Ей пришлось отступить на два широких шага назад, чтобы сохранить равновесие. Девочка растерянно взглянула на Ала сквозь густые светлые пряди волос, обрамлявших верхнюю половину её личика. Она смешалась, не зная, как реагировать. А Альберт тем временем продолжал:

— Не подходи ко мне близко. Не пытайся меня переделать. Всё будет по-старому: ты будешь спать, а я буду шутить над тобой. Так должно быть. Это единственный правильный путь... Путь, в котором мы оба остаёмся в одиночестве.

Алик тяжело дышал. Кажется, он серьёзно вымотался после "выступления". Юнец смерил растерянную Софию взглядом с ног до головы, хмыкнул и, повернувшись к ней спиной, ушёл. До последней крайности растерянная блондинка осталась один на один со своими мыслями, причём не с самыми приятными.

— Он меня ненавидит?.. Я ему противна?.. Я что-то сделала не так?.. Неужели я настолько бракованная?..

* * *

— Хм?

После долгого отсутствия Альберт вернулся в свою библиотеку в самом приятном расположении духа. В руке он держал необыкновенной красоты цветок с разными лепестками: одни были маленькими, округлыми, нежно-розовыми, другие — покрупнее, ослепительно-синего цвета с белыми кончиками. Это чудо люди сделали из резины, а ещё оно плевалось липким оранжевым соком, который, впрочем, отстирывался без особого труда. Ал собирался подарить его Соне.

Завернув в один из дальних закутков книжной обители — раздел с устаревшими изданиями по тёмной психологии, — юноша обнаружил Софию, распластавшуюся на полу лицом вверх безо всякого движения.

— Спать на холодных досках? Это что-то новенькое... А впрочем, это в твоём духе, Софа. А в моём духе будет вернуть тебя в мир насущный, — пробормотал он с мягким блеском в алых очах.

Затем дух плавно подлетел к девочке и легонько дунул ей в лицо. Её густая чёлка разлетелась в стороны, открыв верхнюю часть лица. Сама блондинка никак не отреагировала.

— Э-э-эй, Софа-а-а, подъём... У меня для тебя есть сюр-р-рпри-и-из... Брось, хватит строить из себя статую, тебе не идёт...

Чертёныш вновь дунул. Затем он отложил резиновое чудо в сторонку, запустил ладони в светлые пряди, растормошил их... И получил в ответ целое ничего. Тогда Алик взял её за руки и отпустил. Те встретились с полом с глухим стуком. Юноша решился немного расширить черту дозволенного: без тени сомнения он зажал Соне нос...

И вздрогнул.

Соня почти не дышала.

Нет, она не спала. Она была в обмороке. И, кажется, давно.

Альберту стало не по себе. Да чего уж там, он здорово ужаснулся. Настолько сильно, что даже улыбаться перестал. Алик сам от себя такого не ожидал. С удивлением он коснулся своих губ, которые теперь едва заметно подрагивали, а потом медленно, как к чему-то взрывоопасному, поднёс кончики пальцев к груди, туда, где обычно располагается сердце. Кровеносный орган размером с кулак бился часто-часто, так, будто его алоглазый хозяин только что пробежал марафон в несколько километров.

Возможно, Альберт бы и дальше офанаревал от самого себя, вот только страх заставил переключить внимание на причину тревог — на Сонечку. Одним рывком он усадил девчушку, затем с силой потряс её за плечи, отвесил пару оплеух, от которых и взрослый мужчина пошатнулся бы.

— Соня! Эй, Сонь, очнись! Это не смешно! Алё! Проснись! — голос звучал громко, ломано, почти переходя в крик.

Действия Альби ни к чему не привели. Тогда он, едва успевая работать головой, подхватил белокурую душу на руки. Он поднял её так, будто она вообще ничегошеньки не весила (хотя она сама по себе была лёгкой).

— Держись, София, держись... Ты только не паникуй и не рассеивайся... Сейчас, сейчас тебе помогут... Всё будет хорошо... Всё будет... И ты будешь...

Со всех ног Ал понёсся в читальный зал — место, где он рассчитывал найти хоть кого-нибудь более-менее серьёзного, того, кто, вероятно, мог помочь. Он мчался, как ветер, как молния, как лесной пожар, как пуля. За пару мгновений он очутился на месте. Альберт дёрнулся к духам, но... Замер. Через четверть минуты он медленно, тихо и незаметно положил Соню на пол между столом и книжными полками, хлопнул в ладоши и — скрылся. Краем уха он услышал шорохи, тревожные возгласы, торопливые шаги других духов, но оборачиваться и тем более возвращаться обратно не стал. Он уходил куда подальше. Его ладони покоились в карманах, а на лбу сверкали малюсенькие капельки ледяного пота.

* * *

Альберт действительно находился не в толпе. Пока другие суетились вокруг Сонечки, он предпочёл задержаться на другом конце библиотеки. Он стоял, прислонившись к холодной стене. Его руки были скрещены на груди, голова — опущена, глаза — закрыты. Едва шевеля губами, юноша полушёпотом напевал простенькие мелодии. Пение — идеальное дополнение к перебиранию в памяти разных эпизодов из прошлого, разве нет? Алик считал именно так. Он пел, а вместе с тем вспоминал забавные ситуации с участием Софы. Например, их первую встречу...

* * *

— Вау, новенькая! Марго, ну ты даёшь! Втор-р-рая душа за неделю! Такими темпами у нас к Рождеству две дюжины духов наберётся!

Прямо-таки сияющий изнутри Альберт быстро, но вместе с тем без суеты пересёк коридор. С распростёртыми руками он приблизился к маленькой девчонке с непослушной светлой шевелюрой и в свитере, который больше смахивал на пушистое сиреневое облако, чем на предмет гардероба. Он хотел установить с ней зрительный контакт, но не смог, ведь глаза её были скрыты под густым покровом чёлки. Тогда он подмигнул стоявшей рядом Маргарите, на что та лишь закатила глаза, и протянул руку.

— Предлагаю начать наше знакомство. Меня зовут Альберт. Я местный пси-и-их, как бы громко это ни звучало, а также самый старший дух в этих стенах... После Марго, разумеется. Ну а ты-ы-ы у нас, значится...

— София, — спокойно, но слишком уж тихо ответила блондинка.

— Очень ра-а-ад нашей встрече, София. Пожмём же руки!

Новенькая несколько мгновений никак не реагировала. Она будто бы крепко задумалась над некой проблемой или вовсе задремала. Алик живо подметил: её имя буквально отражало её натуру. Но вот девчонка шевельнулась. Её миниатюрная бледная рука потянулась вперёд. Её ладонь коснулась его кожи... Вдруг Софа вздрогнула и отшатнулась. Она медленно поднесла ладошку поближе к лицу и обнаружила на ней жирную, ослепительно-алую каплю собственной кровушки.

— Необычные ощущения, правда? Это называется бо-о-оль, дорогуша. Теперь ты с ней точно знакома. Мой тебе совет: запомни это чувство. В мире духов боль не исчезает. Она живёт среди нас, прямо как в мире людей... И ты не раз её почувствуешь, поверь мне...

— Альби! Не пугай её! — Рита, посуровев, бережно притянула новенькую к себе, как старшая сестра, желающая защитить младшую.

— Уж простите, не мог не опробовать старый добрый трюк с кнопкой. Вот такой я нехороший ти-и-ип! — алоглазый с широченной улыбкой показал дамам руку, к которой и в самом деле была приклеена канцелярская кнопка. — Кстати, Марго, а ты уже познакомила Софию с нашей дражайшей Викторией?

— Да. Вернее, это она и познакомила меня с новенькой.

— Ах, вот как? Эм... А что смешного?

— Кстати, да. Софа?

Рита и Ал одновременно уставились на девочку в свитере-облаке. Та тихонечко хихикала без зазрения совести:

— А-ха-хах, простите... Просто... Хи-хи-хи... Альберт... Имя такое забавное... Пхах...

Марго не смогла сдержать благосклонной улыбки. А вот ухмылка алоглазого чертёныша стала отдалённо напоминать оскал.

— Смелая, значится... — процедил он. — Это хорошо. Тебе пригодится смелость... Нет, правда. Просто ты мне определённо не нравишься.

— А вот ты очень забавный, — Соня вдруг посерьёзнела, причём так резко, что Рита насторожилась.

— Вдобавок к этому мне понравилось шутить над тобой... — продолжил Ал как ни в чём не бывало. — Ладно, дамы, я пошёл. Не прощаюсь, но говорю вам: "До встречи".

С этими словами Альберт гордо развернулся и ушёл. "Пф, чудила..." — повторялось у него в голове раз за разом.

* * *

Альберт не реагировал на шорохи извне: всё его внимание было обращено внутрь самого себя. Из-за этого Ал не сразу заметил появление ещё кое-кого...

— Ну, ты как? Медленно впадаешь в депрессию? — как бы между прочим обронила Виктория.

Альберт нехотя открыл глаза, взглянул на Вику исподлобья. Она стояла рядом с ним в той же позе, что и он. Чтобы выразить, насколько сильно Алик не рад был её видеть, достаточно было всего лишь эпично выпрыгнуть в окно. Но юный дух виду не подал. Его губы растянулись в лёгкой ухмылке, по которой нельзя было понять мысли и чувства её обладателя.

— И зачем тебе понадобилось тормошить бедного, несчастного меня? — как-то слишком спокойно ответил он.

— Ну... — Вика задумалась, пытаясь подобрать нужные слова. — Я волнуюсь за тебя. Разве это плохо, когда кто-то за тебя волнуется?

— Волнуешься, да? — Ал проронил саркастичный смешок. — Лучше иди и поплачь в подушку, дорогуша.

— Да не нашла я подходящей в нашей кладовой, уже ис... — на автомате начала было девочка, но, переварив слова Алика до конца, яростно вспыхнула. — Эй, не хами мне! Иди и сам поплачь! И вообще, чего ты не рядом со своей дамой сердца?

— Она мне не дама сердца, — он продолжал улыбаться, но его тон потерял всякую эмоциональную окраску. — Я тебе сразу сказал, чтобы ты не вплетала меня в свои девчачьи фантазии. Вы, девочки, устроены очень коряво: все вы, какими бы сильными и независимыми ни были, тешите в дальних закоулках подсознания всякую романтическую дрянь.

— Знаешь что?! — Виктория сорвалась на крик, но быстро пришла в себя. — Знаешь что?

— Нет, не знаю, да и знать не хочу. Я бы ещё тишину послушал, — отрезал юноша.

— Ну-ну...

Вика помотала головой. После этого она выдала кое-что экстраординарное, очень... Необычное:

— Твоя Сонечка вовсе не из нашей библиотеки.

Альберт сменил настрой мгновенно. Всё его тело напряглось — так, на всякий пожарный. От неприятной ухмылочки алоглазого чертёныша не осталось и следа.

— Что? — еле выдавил из себя он.

— Что слышал.

— Как... Как это...

— Трудно подобрать слова? — брюнетка хмыкнула.

Алик отреагировал молниеносно и не сказать, чтобы адекватно: он крепко схватил Вику за плечи и впечатал её в стенку, да с такой силой, что бедолага не смогла сдержать болезненного стона.

— Откуда она пришла? — Ал заметно повысил тон. — И как ты узнала об этом? Немедленно отвечай, это очень важно!

— Не трожь меня, псих бессердечный! Больно! — злобно выплюнула брюнетка.

Юноша понял, что перегнул палку, и отпустил девочку. Виктория фыркнула и потёрла плечи.

— Откуда знаю? Всё просто: я лично видела, как она вышла из коридора, соединяющего книжные дома. К тому моменту я уже успела обосноваться в кладовой, у меня там уже был свой угол. Дверь в тот коридор до сих пор находится рядышком. А родная библиотека Софы... — девчонка с досадой отвела взгляд. — Этого я не знаю. Я не спрашивала у неё, а она о своём прошлом особо не распространялась. Мне кажется, она вообще меня сразу не заметила...

— Вот оно что...

Альби замер. Он с небывалым усердием пытался разложить по полочкам полученную информацию. По его сосредоточенной физиономии без труда можно было осознать, с каким скрипом крутились шестерёнки в его головушке.

— Вика... Надо рассказать об этом всем.

Тайно сбежавшая душа находится между жизнью и смертью. Неспроста это... Грядёт нечто грандиозное.

Смертельная опасность — штука мощная. Она и сближает, и мирит, и заставляет открываться с иной стороны.

Новость о том, что Софьюшка в нашей библиотеке отнюдь не местная, разлетелась в народе, словно сибирский пожар. Встрепенулись все, включая тех, кто умудрился оказаться равнодушным к коме Сони. Моему собственному изумлению не было предела. Нет, краем сознания я всегда подозревала, что Софа припасла несколько скелетиков, но такое... Жизнь не готовила меня к подобным сюрпризам, вот правда. Но больше всех удивилась Маргарита: ей как будто в голову из травмата выстрелили. Понимаю её: Рита так долго думала, что она всё контролирует, что она обо всём в курсе... А тут выяснилось, что прямо перед её носом преспокойно маячила неучтённая душа. Мне стрёмно представлять руины, в которые превратилась самооценка Марго.

Говорят, тяжёлые времена сближают людей. В нашем случае тяжёлая для Сонечки ситуация сблизила нас, духов. Я работала с Марго и Аликом так дружно, так чётко, как ранее не работала ни-ког-да. Чего уж там, даже Вика, Виктория, раненная в душу и донельзя суровая волчица — даже она присоединилась к нам. Кажется, несмотря на то, что белокурая душа заняла сердце так горячо любимого Викой Альберта (я так и не перестала верить в то, что Ал в Соню всё-таки втрескался), зеленоглазая душа не желала такой смерти своей сопернице.

Что же мы делали, спросите вы? Отвечаю: искали родную библиотеку Софии. Маргарита по этому поводу говорила: "Мы обязаны хотя бы попытаться её спасти. То, что сейчас происходит с нашей Соней, вызвано точно не ранениями. Никаких физических повреждений на её теле нет. Значит, дело в её... Скажем так, доме. Там начались какие-то проблемы, о которых мы не знаем. Мы должны отыскать её библиотеку, разобраться с бедой, и тогда... И тогда есть шанс, что Соня проснётся. А если нет, то мы хоть будем знать, что сделали для неё всё возможное". Длинная тирада, согласитесь? А Марго её повторяла по шесть раз в сутки. Представляете, с какой силой она долбила остальным по мозгам? Лучше не представляйте.

Действовали наобум. Быстрого и надёжного способа найти Сонины корни у нас, увы, не было. Всё, что нам оставалось — безрезультатно расспрашивать соседей о том, не встречали ли они беглых душ. Ах, ну и ещё книжки разные читали — о мистике всякой, о привидениях, о необычных артефактах и способах связи. Но это, конечно же, тоже не приносило никаких плодов. Бывали моменты, когда у нас попросту опускались руки. Были и мимолётные порывы воодушевления. Однако, как чёрный кот остаётся чёрным вне зависимости от нашего с вами желания, так и происхождение Софьюшки оставалось неопределённым.

* * *

Шёл четвёртый день поисков. Прогресса не было. Между тем состояние белокурой души ухудшалось: с каждым часом она становилась прозрачнее, буквально таяла на глазах, как сахар в чае.

Я совершенно выбилась из сил. Прошерстила, значит, очередную книжную обитель от угла до угла — и ничего. Пусто!.. Тьфу, болото! Ещё и мысли тревожные одолели совсем. В жизни не боялась чьей-либо смерти (да и смерти в целом) настолько сильно.

Я решила сделать небольшой перерыв. Захотелось спокойно посидеть с какой-нибудь книжкой в руках. Мой выбор пал на малоизвестный подростковый роман. Взяв в руки чтиво, я уже направилась в читальный зал... Но до места назначения так и не добралась. Моё внимание привлёк Альберт, вышедший из кладовой прямо на моих глазах. Я инстинктивно юркнула за книжный шкаф и стала наблюдать оттуда.

Видок у Альби был ну совершенно непрезентабельный. Он выглядел даже хуже, чем я. Более того, он совсем не улыбался. Нет, вы только вдумайтесь: сам Альберт, который лыбился, чёрт возьми, на похоронах, теперь не оставил даже тени ухмылки! Мне пришлось заткнуть ладонью рот, чтобы сдержать непрошеный возглас. Покинув пределы каморки, Альби аккуратно прикрыл за собой дверь, а затем со всей дури врезал кулаком по этой самой двери так, что она аж заскрипела. Алик, в свою очередь, шумно выдохнул, пробубнил что-то неразборчивое и с опущенными плечами двинулся вглубь библиотеки, подальше от посторонних глаз.

Наверное, мне стоило бы оставить юношу в покое. Наверное, слежку за ним вполне можно расценить как дурной тон. Но, как вы догадались, я на манеры начхала с высокой колокольни. Я увязалась за ним хвостом. Сначала пряталась за стеллажами, а потом наплевала на осторожность и перестала скрываться. Либо Ал слишком сильно расстроился, либо устал физически, либо всё вместе — в любом случае он моего присутствия не заметил. В таком составе мы доплелись до одного из самых дальних и миниатюрных разделов — до раздела со старыми журналами. Эта часть книжной обители заметно отличалась от других. Раздел состоял из нескольких табуретов, поставленных к голой стене. На каждой табуретке покоилось по одному ящику. Каждый ящик, в свою очередь, был набит до отказа тоненькими бумажными журнальчиками и газетёнками в матовых и глянцевых обложках, а порой и вовсе без них. Столь неприглядную картину дополняла по-спартански незатейливая люстра, единственная лампочка которой дарила свет скупо, с большой неохотой.

Алик плюхнулся между двумя ящиками и уткнулся лицом в колени, обхватив их руками. Я не услышала ни вздохов, ни всхлипов, ни причитаний. Но и дышал алоглазый дух тихо, через раз. Я ещё капельку посмотрела на то, как его развезло, а потом всё же вмешалась:

— Здрасьте, приехали, дорогая редакция, — я встала напротив Альби, в шаге от него. — Ну и чего ты тут расселся? Всё по любимой тоскуешь?

Альберт одарил меня тяжёлым взглядом. Его губы сложились в улыбку, но от его улыбки мне самой поплохело.

— В шпионы готовишься? Мать в детстве не учила, что подглядывать за другими непристойно? — каждое слово юноша щедро пропитал отборнейшим ядом.

Я стушевалась.

— Ну... Да, ты прав. Сейчас не лучшее время для подколов. Всем тяжело... Я перегнула палку. Извини. Просто... — я запнулась. — Ты и впрямь выглядишь неважно.

— Вау, какое проницательное наблюдение.

— Может, ты хочешь... Поговорить?

— Тебе зачем?

— Да так, поддержать просто хочу...

Вау, класс. Кажись, я собираюсь косячить до победного конца. Мило. Альби явно не из тех, кто ценит разговоры по душам. Он скорее направит вас лесом, чем расскажет о своих эмоциях. Однако... На этот раз алоглазого юношу совсем сплющило. В другой ситуации он бы культурно закидал меня едкими фразочками, но сейчас... Сейчас Ал, подумав, всё же заговорил, потупив взгляд:

— Понимаешь, я... Я не хотел, чтобы всё обернулось вот так. Я не хотел, чтобы кто-то оказался в смертельной опасности. Садизм не подразумевает желание убивать, знаешь ли...

Я кивнула. Сейчас Альби нуждался в слушателе, а не в собеседнике. Не знаю, умна я или глупа, но, по крайней мере, мне хватило мозгов, чтобы не перебивать. Между тем юноша продолжал, периодически вздыхая и делая паузы:

— Я не желал Софе зла... Я не хотел, чтобы она... Чтобы её... Чтобы с ней произошло то, что произошло. Я не хотел и никогда не задумывался о подобном. А она взяла и... Не знаю, может, я что-то сделал не так... Возможно, я слишком сильно обидел её или, наоборот, проигнорировал в самый неподходящий момент... Может, это тоже как-то повлияло на неё...

Я сглотнула ком в горле. Ну вот, Альберт только начал, а меня уже захлестнула грусть. Мда, излишняя сентиментальность порой мешает нормально существовать.

— Я не хочу терять её. Не хочу. Я никогда никого не хотел терять... А ведь я... — тут Ал посмотрел на свою правую ладонь и крепко сжал её. — Я всю жизнь теряю тех, кто оказывается рядом со мной. Раз за разом, снова и снова. От меня отворачиваются и уходят. Меня бросают и предают... Меня... Меня даже собственная мать кинула... Взяла и ушла к своему треклятому любовнику... Я тогда ещё совсем маленьким был, несмышлёным, по слогам толком читать не умел...

Голос Альберта начал дрожать. Я же всё сильнее ощущала груз печали на своих плечах. Помимо этого, я почувствовала серьёзную ответственность. Скорее всего, я стала первой душой, услышавшей факты из жизни Альберта до его превращения в узника книжной обители. Вряд ли он рассказывал об этом кому-то ещё. Даже Соне. Наверное, до сегодняшнего дня он вообще собирался похоронить своё прошлое в тёмных закоулках собственной памяти... Но у него не вышло.

— Я думал, что мне станет легче в школе. Я надеялся завести друзей. Настоящих, преданных, верных приятелей, с которыми можно будет шагнуть и в космический вакуум, и в жерло вулкана, и в пробирку с серной кислотой. Тогда я ещё верил, что дружба существует... И я ошибся. В школе меня тоже предавали. Может, это из-за того, что мои родители появились на свет не в России? Или я сам по себе не из того теста замешан? Не знаю, почему именно меня окружающие решили не воспринимать как равного, как "своего". Мне кажется, на самом деле люди вообще не умеют становиться друг для друга "своими"... Но, как бы то ни было, мне с родственными душами не везло больше всех. Одни уезжали и переставали звонить, другие вдруг находили себе новых приятелей и понемногу прекращали общение со мной. Нашлись и те, кто изначально налаживал со мной контакт из личной корысти или чтобы провернуть злую шутку. Некоторые позволяли себе в открытую смеяться надо мной после того, как вонзали нож в спину. Это было так ужасно... Просто отвратительно...

Следующая пауза Алика длилась чуть дольше остальных.

— Сначала я думал, что предательства — это всего-навсего особенность мужской дружбы. Тогда я решил попробовать дружить с девочками... Но, как оказалось, из девчонок товарищей вообще не сделать. Они сами по себе не умеют дружить, тем более... Тем более с мальчиками. Я попытался подружиться с одной особой, так она и двух недель не продержалась. А вторая... Она... Кажется, она была моей первой симпатией... Я её не любил всерьёз, но, если бы карты легли иначе, то, возможно, и полюбил бы... Но и она сначала подпустила меня к себе, а потом ранила. Она была такой же, как и все.

Я всхлипнула. Рассказ юноши с алыми глазами растрогал меня. Впервые за всё время нашего знакомства мне стало действительно жаль его. Нет, я не могла оправдать его непростительное поведение, все его колкости и выходки, его манипуляции чувствами Вики... И всё же теперь он меня бесил капельку меньше. Между тем самому Альби стало хуже. Ему было больно от своего монолога, но он всё равно продолжал выворачивать сердце наизнанк

— Мне постоянно не везло. Я постоянно оказывался у разбитого корыта. С этим и жил. Кажется, незадолго до того, как я стал духом, меня снова кинули... Ещё один друг... Не могу вспомнить его имени... Да и то событие тоже... Помню только, что, очутившись в новой среде, я избрал другой путь. Я решил, что буду бить первым, не дожидаясь ударов извне. Чтобы мне не успели причинить боль, я начал причинять боль другим. Со временем мне это даже понравилось... Нестандартное хобби, не правда ли?

Тут Алик раскис окончательно. Он, судорожно вцепившись в густую каштановую шевелюру, уткнулся носом в колени. Его голос задрожал сильнее. Он был готов вот-вот заплакать.

— Я не собирался пускать в душу посторонних... Но потом появилась Соня... И... Что-то пошло не так... Совсем не так!.. Так не должно было быть... Я не должен был привязываться к ней. И я не должен был привязываться к тем, к кому привязалась она. Эта блондинка меня раньше вообще бесила! Только... Она оказалась другой! Совсем другой! Общаясь с ней, я наконец-то почувствовал спокойствие. Я увидел в ней личность, к которой могу приблизиться... Я захотел доверять ей... Но... Я не... Я не смог!.. Не смог выстроить с ней нормальные отношения... Потому что я... Псих! Садист! Ненормальный! Жестокий! Безжалостный!

Алик подавил желание впасть в иступлённую истерику. Он не обратил ни малейшего внимания на меня, уже полминуты рыдавшую в четыре ручья.

— Я... Я всё испортил... Я постоянно шутил над ней... А в самые важные моменты отталкивал её от себя... Мне стоило поверить в неё... Поверить в себя... Признаться в собственных чувствах, разрешить себе проживать их, несмотря на возможность очередного падения! Я должен был быть храбрее. Я должен был научиться принимать боль, бороться с ней... А я взял и улизнул... Соня... Она ведь, в отличие от Вики, даже не о любви думала... Она просто хотела дружить... Дружить, только и всего...

Альберт кончил. Замолчав, он принялся глубоко дышать, дабы восстановить дыхание и вернуть внутренний баланс. Я, выплакавшись как следует, поняла: теперь юноше не помешала бы поддержка. Вот только подходящих слов найти не смогла. А впрочем... Поддержка не всегда заключена в ярких речах, верно? Красиво сотрясать воздух может каждый третий, а вот помочь в нужный момент — нет. Всё, до чего я додумалась, — сесть на корточки рядом с Альби, положить руку ему на плечо и молча побыть рядом.

Так мы и сидели, пока нашу хрупкую гармонию не нарушили.

— О, чертёныш! — раздался чей-то звонкий голос. — Здоро́во! А у вас тут тихий час, что ли? Вялые вы какие-то...

— Калёный... Пожалуйста, только не ты... — Альберт шепнул так тихо, что услышала его одна я.

Вздрогнув, как наэлектризованная, я вскочила на ноги и устремила взор на подобравшегося к нам духа. Им оказался невысокого роста парнишка с сияющими глазами цвета майской травы, невероятно рыжими волосами, забавным чубчиком и, вдобавок, в мешковатой одежде. Его Альби и назвал Калёным. Я видела этого духа впервые. Нет, могла бы познакомиться и раньше, если б пошла расспрашивать о Софе в его библиотеку, но Алик заверил меня, что это бесполезно. Зато я слышала о нём, а потому знала: Калёный — глава библиотеки имени Грушницкого и тот, из-за кого алоглазый юнец однажды пришёл с разбитым шнобелем. Поскольку немногочисленные рассказы о лохматом рыжике в основной своей массе были негативными, я решила быть начеку.

Пока я прокручивала в голове истории, в которых фигурировал Калёный, Альберт успел встать и безуспешно постарался натянуть ухмылку.

— Ах, так вот почему вдруг варёненьким запахло... — процедил он. — И тебе не хворать, уважаемый. Какими судьбами такую важную шишку, как ты, занесло в наше захолустье?

— Ах ты ж... — Калёному пришлось изрядно попотеть, чтобы сдержать нахлынувшую ярость и не отвесить Алу оплеуху. — Забей, проехали. Я тут не собираюсь задерживаться, зашёл только спросить. Точнее, попросить кое-что. Глава ваша отправила своего человечка взять у нас несколько книг. Она пообещала вернуть их через десять дней. Срок истёк два дня назад, вот я и зашёл напомнить про должок. А то нехорошо обделять наших, нехорошо.

— Ну простите, Ваше Высочество Король Горячих Поворотов, у холопов дела появились, — Алик произнёс с сарказмом всю фразу, но больше всего яда вложил в необычное прозвище.

— Завались, чертёныш! — огрызнулся "король".

— И, позволь спросить, где твоя свита? Почему ты не поручил свою миссию другому?

— Потому что захотел взять ситуацию под свой контроль, разве не понятно? И что ж за дела такие неотложные? — тут Калёный позволил себе улыбнуться. — Кстати, а где та белокурая чучундра? Ну, та, которую ты припёр к нам однажды? Я хотел малость побазарить с ней, раз уж всё равно тут торчу.

— Обойдёшься без разговоров.

— А ты не решай за неё, с кем и когда ей говорить. И вообще, может, она мне понравилась, и я надумал переманить её к себе в библиотеку?

— Не пойдёт она.

— С какой стати?

— А с такой!

— Ты откуда знаешь?

— Не пойдёт, и точка!

— И почему же?

— Да потому что она...

Тут Альберт, который на пару с Калёным успел перейти на крик, осёкся. Ноги перестали держать его, и алоглазый дух был вынужден опереться о стенку, чтобы не упасть.

— Потому что она не ходит. Совсем, — пролепетал юноша.

Боевой настрой рыжеволосого гостя как рукой сняло:

— Не ходит? Ходила ж раньше... Стряслось что-то?

— Да, — с лицом обречённого узника кивнул Ал.

Я вкратце пересказала события, случившиеся за последние дни. Калёный внимательно слушал, не перебивая.

— Ох ты ж перепачканный веник... Мда, шабаш... — вылетело из него, когда я окончила повествование.

— И не говори, — я тяжело выдохнула.

— То есть эта ваша Софа как бы в коме? Вы выяснили, что она из беглых, но не нашли её территорию? И у вас нет ни зацепок, ни связей?

Я отвечала едва слышным "угу" на каждый его вопрос.

— Хм... — рыжик задумался. — А вы с ней связаться пробовали?

— Она немножечко сильно не с нами, — Алик, доселе стоявший тихо, поспешил вставить возражение. — Как ты собрался с ней контактировать?

— А через сны пытались? Кажется, ваша чучундра обычно очень много дрыхнет. Если так, то почему бы вам не попробовать достучаться до неё в её же грёзах?

— Как? Обряды? Заговоры? Молитвы? Психология? Сам понимаешь, что это всё ерунда. Пустая трата времени, вот и всё.

— А я бы на вашем месте попробовал. В любом случае попытка — не пытка. — рыжеволосый гость выдержал паузу. — Окей, вы пробуйте, а я обратно, к себе. На должок пока забейте, потом вернёте... Когда разберётесь, пришлите мне от вас человечка. Пусть с книгами занесёт новости о чучундре. А пока... Бывайте.

И минуты не прошло, как Калёный скрылся из виду. Я проводила его взглядом. "А он не такой уж и плохой тип, как оказалось", — подумалось мне.

— Ну что, Ал, рискнём? — спросила я немного погодя.

— Ну... Ну... — алоглазый дух заколебался. — В принципе, Рите намекнуть-то можно... Думаю, если мы ей расскажем, Земля с орбиты не соскочит.

А ещё смертельная опасность порой вынуждает идти на, казалось бы, совершенно пустые, иррациональные, глупые авантюры.

У кого-то в душе сидят черти, которые портят жизнь окружающим, а у кого-то — черви, высасывающие все жизненные силы из их носителя.

— Вы что, шутите? Спешу сообщить: пранк провалился! Ну ладно, Алик, с него взятки гладки. Но ты, Крис, ты-то куда?

Конечно, Марго нам не поверила. Конечно, она поспешила отбросить идею с разговорами во снах. Господи, как же предсказуемо... И с Альбертом всё, между прочим, оказалось не так уж и гладко. Жаль, что Ал излил душу только мне. Засвидетельствовать некому, эх...

— Но послушай, Рита, — я не хотела сдаваться, — мы уже кучу времени прочёсываем окрестности, книжки читаем, и всё без толку! Почему бы не попробовать?

— Ситуация Софы исключительна. Это нечто, выходящее за пределы обыденности. Вероятно, и решение проблемы должно, скажем так, соответствовать. То есть оно должно быть таким же неожиданным, как и сама проблема. — вставил алоглазый дух.

— Это деградация! — глава была неумолима.

— Это шанс! — но и мне энтузиазма не занимать.

— Это путь в никуда!

— А судьи кто?

— Грибоедов вообще не в тему!

— А если серьёзно, Рита, откуда в тебе столько пессимизма?

Тут раздражение на лице Марго сменилось досадой.

— Я уже пробовала... — пробормотала она.

— Уже? Когда ты успела? — Альби не смог сдержать изумление.

— Когда долгое время несёшь на себе бремя лидера, ведущего за собой огромный коллектив, учишься успевать всё, везде и всегда, — рыжеволосая невесело усмехнулась.

— И что? Чем всё закончилось? — спросила я.

— Ничем. Ни шиша у меня не получилось. Подремала, и всё.

Между нашей троицей образовалась тяжёлая тишина. Ума не приложу, как долго мы сохраняли дружное молчание, но по ощущениям прошло минуты три с лихвой.

— Ты облажалась, потому что действовала одна, — вдруг подал голос Альберт. — Если бы ты позвала кого-нибудь на помощь, то и сила призыва бы увеличилась. Да и вероятность того, что хоть кто-нибудь достучится до Сони, тоже подскочила бы. А ещё, вполне возможно, ты использовала не тот обряд или как ты там контакт налаживала. Мы духи, а не люди. То, что подходит людям, не всегда подходит нам.

Глава сдержала в горле шквал возражений, посчитав их недостаточно существенными.

— Вы правда так думаете? — только и вымолвила она.

Я и Алик синхронно закивали. Марго же посерьёзнела. В её синих, как бездна Байкала, глазах отразилась железобетонная решимость.

— Что ж... Раз народ так усердно просит следственный эксперимент, значит, эксперимент и будет. Лучше всё пройдёт организованно и под моим контролем, чем тайно. Я, Крис и Ал — мы втроём придумаем ритуал и осуществим его. Вику ещё позовём: она останется бодрствовать и растолкает нас, если что-то пойдёт не так.

Я радостно подпрыгнула. На душе вдруг стало легко, мне показалось, что дальше всё будет хорошо, что мы справимся!.. Альберт отреагировал иначе: получив добро от вышестоящего начальства, юнец вырубил в себе эмоции, чтобы они не мешали работать. Он приступил к действиям. Алик скрылся; обратно примчался уже вместе с Викторией, которую, кажется, успел ввести в курс дела по пути.

Собравшись, наша четвёрка приступила к разработке обряда, способного помочь найти Сонечку в мире сновидений. Совещание длилось долго, но зато принесло свои плоды. Подготовка необходимого реквизита прошла куда быстрее: понадобились всего-навсего одна красная лента (да-да-да, та самая ленточка, которую я получила от Софы незадолго до рождественского концерта) и ножницы. Ленту мы разрезали на пять одинаковых частей. Кусочки завязали так, чтобы вышли браслетики. Каждый из нашей четвёрки взял по одному, а пятый нацепили на запястье Софии. Затем мы переглянулись и одновременно расселись на стульях вокруг белокурой души. Теперь по плану оставалось лишь накопать в уголках разума воспоминания о Сонечке и — заснуть.

Я начала размышлять о своей подруге. Подумала, какой мягкий у неё свитер, какой маленький рост, какие восхитительные глаза, какие непослушные волосы. Затем я вспомнила её милую сонливость, уравновешенность, молчаливость, безропотность, доброту. Потом в голове невольно зазвучал её голосок — тихий, мягкий, отрывистый. Он произносил те фразочки, которые в прошлом слетели с губ Софы:

"Будь другом, дай поспать, я сон не досмотрела".

"Куда? При чём тут я?"

"Здесь очень тихо и спокойно. Люблю покой".

"Почему ты так сильно не веришь в себя?"

"Мы с тобой чем-то похожи".

"Моя подруга? Я же могу назвать тебя своим другом?"

"Я просто подумала... Что, если таким же образом можно связаться с родными?"

"Я жалкая, смешная и недееспособная. Я постоянно сплю и многое игнорирую. Я идеальное ведро, в которое можно слить все эмоции, на котором можно сорваться. Со мной неинтересно общаться. Надо мной можно только шутить, потому что я не отвечу. Ну и зачем он будет пытаться добиться моего расположения?.."

Софа, Сонечка, что же ты такое? Что с тобой случилось?

* * *

Чтобы осознать, что я оказалась внутри сновидения, мне стоило всего лишь заметить перемены в обстановке. Действительно, ландшафт кардинально изменился: теперь меня, а заодно и Марго с Аликом окружало белое пространство. Белое и... Совершенно пустое. Не было ни стен, ни деревянного пола, ни потолка, ни окон, ни даже неба. Снизу, сверху и по сторонам я видела только белую пустошь. Разве что под ногами эта пустота была плотной, из-за чего смахивала на некое подобие земли. Что ж, отлично, хоть что-то — уже прогресс... Нет, стоп. Извиняюсь, соврала. Здесь ещё кусты были. Ну, пышные такие, невысокие, с изумрудной листвой, усыпанные непонятными сиреневыми цветами.

Около одного из таких кустов сидела Сонечка. Она, опустившись на корточки перед бутонами, аккуратно трогала нежные лепестки. Выглядела белокурая душа так же, как и обычно. За одним исключением: теперь заколками была убрана только половина чёлки, а другая её часть по-прежнему служила своеобразной шторой.

— Софа?.. — я невольно произнесла её имя.

— Кристи? — девочка поднялась и смерила нас удивлённым взглядом. — Ребята? А вы здесь откуда?

Мои губы дрогнули; в уголках глаз начала скапливаться прохладная влага.

— Сонечка! — не в силах сдерживать эмоции, я с распростёртыми объятиями бросилась к подруге.

Вот только блондинка с недовольным бормотанием отшатнулась назад. Она, София, такая тактильная, такая... Спокойная... Раньше она не избегала физического контакта. Перемена в её поведении здорово озадачила меня. Я застряла на одном месте: ноги мгновенно отказались двигаться.

Риточка дотронулась до своей груди. Практически сразу она ощутила под пальцами сильные удары мышцы, которую люди нарекли сердцем.

— Ух, слава Богу, по крайней мере, мы тебя нашли. Хоть во снах ты не потеряла сознание, — выдохнула рыжеволосая дама.

— Ай-яй-яй, Соф, ну как же так? Пугаешь целую Маргариту? Заставляешь её тратить нервные клетки, которые у неё и так в дефиците? Непр-р-равильно, милочка, — подал голос Альберт.

Соня не ответила. Она молча таращилась на нас. Вкупе с чувствами, разрывавшими меня изнутри, молчание становилось невыносимо мучительным. Я решила выплеснуть эмоции через слова. Говорить начала быстро, отрывисто, захлёбываясь в собственной речи и активно жестикулируя:

— Сонь... Это, того... Сонечка... Там, в реальности... Ужас, такой ужас!.. Ты там спишь... Но слишком крепко спишь... Это как кома, Сонь... Ты там такая бледная... Прозрачная почти... И мелькаешь...

Белокурая душа не перебивала меня. Вместо этого она склонила голову чуть набок. Она выглядела так, будто ей рассказывали о невинном фокусе вроде кролика из шляпы, а не о том, что она как бы не совсем живая.

— Знаешь, Сонь, мы тебя разбудить пытались... А ты не просыпалась... Ты и сейчас как сурок дрыхнешь, Сонь... А Вика рассказала, что ты не у нас появилась...

Блондинка слегка напряглась, но опять смолчала.

— Мы все с ног сбились, пока искали твои корни... Мы ещё ни шиша не откопали, Сонь, ни шиша... И... Мы так рады, что стоим сейчас здесь, с тобой, Сонечка... И пусть это во сне происходит, всё равно... Представляешь, Сонь, духи могут без долгих тренировок видеть осознанные сны! Правда, здорово? Ты знала об этом?

София не ответила. Она всё ещё находилась в лёгком напряжении.

— Ты только сильно не волнуйся, Сонь, хорошо? Не переживай. Мы спасём тебя, слышишь? Мы отыщем твою библиотеку и поможем ей. Она снова будет процветать. Ты это почувствуешь и придёшь в норму. Ты очнёшься, Сонь... Очнёшься! Всё будет хорошо! Мы вытащим тебя отсюда!

Вдруг... Сонино лицо сделалось странным. Такое обычно бывает у людей в глубокой депрессии. Взгляд Софы потух и стал таким невыносимо тяжёлым, что у меня сжалось сердце.

— А может, я и не хочу отсюда выбираться, — еле слышно прошептала она.

— Что? — я растерялась.

— Странный сон... — вставил Альберт.

— Ты сдурела?! — голос Марго прозвучал слишком громко, так, что я едва ли не оглохла.

София не ответила. Она протянула к нам свою бледную ладонь, растопырив пальцы. Дальше всё происходило в считанные секунды. Земля под нашими ногами разверзлась. Мы потеряли равновесие, почувствовали свободное падение, увидели, как исчезает свет по мере того, как мы проваливались в ущелье всё глубже и глубже.

Мне стало тяжело дышать. Я испугалась...

* * *

Вместе с тупой болью, вызванной, судя по ощущениям, падением с небольшой высоты, ко мне вернулась возможность ясно мыслить. Я быстро поняла, что только что проснулась и что действительно упала — навернулась со стула. Я позволила себе чуточку поваляться на полу, после чего встала на ноги и осмотрелась. Рядом со мной сидели Маргарита и Альберт. Они тоже не спали. Виктория, в свою очередь, вскочила с места. Видимо, мы её здорово напугали.

— Ребят, вы... Нормально там? — аккуратно поинтересовалась она.

— Как бы тебе покультурнее сказать... — Марго недовольно сморщила носик.

— Ясно, понятно, спасибо, дальше можно не продолжать. Мне одно только интересно: что вы там такое увидели?

— Ничего путного! — рыжеволосая глава вскочила и раздражённо пнула стул ногой. — Ерунда какая-то пригрезилась, а информации ни на грош. Нам как будто кто-то совместный кошмар подкинул...

— Кошмар?

— Даже не спрашивай, — отрезала Рита.

— Кажется, мне стоило заснуть с вами вместе.

— Поверь, оно того не стоило...

— А что? Это было интересно, — с нервной полуулыбкой едва слышно пробормотал Алик.

Маргарита вздохнула.

— Ладно, ребятушки, пойдёмте отсюда. Бесполезно ждать у моря погоды. Будем дальше прочёсывать местность.

— Но... — я хотела возразить.

— Это единственное, что мы действительно можем сделать, — Марго однозначно не собиралась принимать возражения.

Споры в данной ситуации пользы принести не могли, поэтому наша компания потихонечку разошлась. Мы возобновили поиски. Все, кроме Альберта: он остался рядом с блондинкой. Я ушла и вернулась поздним вечером. Состояние Софии не изменилось. Алик, в свою очередь, опять провалился в царство Морфея. Я не придумала ничего лучше, чем притаиться и начать строить из себя безмолвного наблюдателя...

* * *

Во второй раз за сутки Альберта занесло в белое подпространство. Теперь это место было пустым совершенно, кусты — и те пропали.

— Софа?.. — робко позвал Альби, а потом ещё раз, только громче и увереннее: — Софа!

Алоглазый дух лихорадочно принялся искать взглядом до слёз знакомую белокурую фигурку в свитере-облаке.

И вот — да! Есть! Вот она! До неё шагов тридцать, не больше!

Но... С ней всё ещё что-то не так.

Сонечка не отозвалась. Она не издавала никаких звуков и вообще не шевелилась. Она стояла на одном месте и, кажется, даже не думала пойти навстречу Альберту. Между тем её взгляд, рассеянный и немного печальный, был прикован к незваному гостю.

— Алик?

Ал почувствовал себя пьяным. Нет, на самом деле он в жизни к запрещённым напиткам не прикасался, но вот штормило его примерно так же, как не совсем (или совсем не) трезвого. Радость от встречи, волнение, тревога и ещё целая солянка из различных эмоций вскружили юноше голову в самом что ни на есть прямом смысле. Наплевав на общее недомогание, Альберт сорвался с места. Он бросился к Сонечке.

Та снова повела себя странно. Она вцепилась в собственное предплечье и, опустив голову, сфокусировала взгляд на своих ботинках.

— Уходи, — как бы ненароком слетело с её бледных губ.

— Что... Чего-чего?

Альберт от неожиданности замер. Те малые крупицы радости, которые он получил от встречи с блондинкой, мигом испарились. Сердце, и без того бившееся на порядок быстрее, застучало как ненормальное. Алик понял: вот сейчас он серьёзно испугался.

— Уйти? — спросил он. — Но почему?

— Уйди, — повторила Сонечка и сразу же добавила: — Прошу, оставь меня в покое.

— Да что с тобой, Соня? — Ал не заметил, как его голос стал понемногу набирать громкость. — Что с тобой происходит? Что случилось?

— Я не знаю. Без понятия, как и отчего меня колбасит там, в реальности. Видать, и впрямь с библиотекой неладное творится... — Софьюшка, в противовес собеседнику, продолжала говорить тихо. — Но... Я не хочу с этим бороться.

— Да не об этом я! С головой у тебя что стряслось? Отчего так чудишь? Отчего отталкиваешь всех? Ты же...

Алик запнулся. Слова превратились в почти что осязаемую липкую субстанцию, застрявшую в районе глотки. Юношу сразило жуткое предположение.

— Погоди, ты... Тот день, похороны Ларри... Я правда сломал тебя? Ранил настолько сильно, что ты...

На лице Софии расцвела слабая улыбка. Отлично, теперь улыбалась она, а на грани нервного срыва находился он, Ал.

— Нет, что ты, Алик, не переживай, — с лаской проговорила девочка. — В том, что происходит, нет твоей вины. Твоя совесть чиста. Просто... — белокурая душа снова поникла. — Тогда ты был не совсем прав. На вечное одиночество обречена одна я.

— В каком смысле? — задал вопрос юноша и тут же осёкся. — Но ты же понимаешь, что это неправда? Ты? Одинока? В каком месте? Где?

— Везде, — будничным тоном ответила она.

— А как же наша компания? Как же Марго? А Крис? Вы же с ней подруги, разве нет? А как же...

Альберт хотел сказать "Вика", но осёкся, вспомнив, как эта зеленоглазая особа пригрозила Соне отвёрткой. Тогда он едва не выпалил "я", но вновь остановился.

— Им будет лучше без меня.

— Из какой дыры ты выудила эту ересь?

София промолчала. Альби, так и не дождавшись ответа, сделал несколько шагов навстречу ей. Наверное, его перемещение и заставило девчушку заговорить:

— Ты не понимаешь, Алик...

Алоглазый дух опять врос ногами в землю. Ну или в то, что было вместо земли.

— Я неправильная. Странная. Поломанная. Никчёмная. Бездарная. Я всё только порчу. Я всё ломаю. Я ничего не умею. Я ничего не знаю. Поэтому у меня нет по-настоящему близких людей. Я им не подхожу. Я им только мешаю. Даже если они не говорят мне этого в открытую, даже если они не признаются в этом самим себе. Я... Зря я вообще появилась...

— Софа... — только и смог пролепетать Ал.

— ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ! УЙДИ! ИСЧЕЗНИ ИЗ МОЕГО ПОЛЯ ЗРЕНИЯ! ДАЙ МНЕ СПОКОЙНО СГНИТЬ! САМ ЖЕ ЗНАЕШЬ, КАКАЯ Я ЖАЛКАЯ, ГЛУПАЯ, НЕСУРАЗНАЯ!

Альберт опешил. Он и подумать не мог, что Софа — так хорошо знакомая ему Сонечка, эта тихая, мирная, вечно полусонная девочка, — умеет кричать, да ещё так громко. Более того, она взяла и подкрепила свой коротенький монолог слезами. Солёная вода невероятно бурными потоками потекла из Сониных глаз, наполовину прикрытых чёлкой.

— Шутишь, что ли?! — Алик тоже закричал, хотя это не шло ни в какое сравнение с её криком. — Мы ведь уже проходили через это, Сонь! Я же говорил тебе, что себя надо любить! Ты не представляешь, насколько ты прекрасна, Сонечка! Хватит уже забивать себя!

Алоглазый юноша сказал это, пусть и на эмоциях, но всё же неспроста. Он думал, что его тёплые слова подействуют на белокурую душу, хоть каплю приведут её в чувство... Он ошибся. София неслась, подобно самому современному электропоезду. Её занесло слишком далеко, слишком сильно. Она билась в истерике, которую нельзя было остановить.

— ВОТ ВИДИШЬ, Я ДАЖЕ ЭТОГО НЕ МОГУ СДЕЛАТЬ! — Софьюшка, глотая слёзы, беспощадно рвала голосовые связки. — Я НИКУДА НЕ ГОЖУСЬ! Я СУМАСШЕДШАЯ! БОЛЬНАЯ! НИКУДЫШНАЯ! Я ПУСТЫШКА! Я УЖАСНАЯ!

— Ты не... — Ал попытался поспорить.

Только вот блондинка однозначно не собиралась давать ему право слова:

— УЙДИ! ОТСТАНЬ! ОТВЯНЬ! ОТВЯЖИСЬ! НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ! ХВАТИТ! ПЕРЕСТАНЬ! ПРЕКРАТИ! Я НЕ ХОЧУ ТЕБЯ ВИДЕТЬ! Я НЕ ХОЧУ НИКОГО ВИДЕТЬ! И СЕБЯ ВИДЕТЬ ТОЖЕ НЕ ХОЧУ! Я НЕ ХОЧУ В РЕАЛЬНОСТЬ! Я НЕ ХОЧУ ОБРАТНО! Я ХОЧУ ИСЧЕЗНУТЬ!

На лбу у Алика выступил холодный пот. Он понимал, что Софу нужно остановить любой ценой. Вот только идеи на этот счёт обходили юношу стороной. Мозг отказывался работать адекватно... Тогда Ал решил отключить его и довериться чувствам. Он побежал к Сонечке так быстро, как только мог. Он боялся не успеть и допустить беду.

— Софа, я...

Страх Алика стал явным. Он действительно не успел. Не успел договорить очень важную фразу. Возможно, если бы он сказал это чуть раньше, всё сложилось бы по-другому... Но Соня оказалась более решительной особой. Конечно, она заметила упорство алоглазого духа. Это упорство ей совсем не нравилось. Она хотела избавиться от столь невыносимого общества. Мысль осенила её, подобно вспышке молнии. Девочка инстинктивно сделала шаг назад, прижала руки к груди, крепко зажмурилась, напряглась, максимально сосредоточилась...

БА-А -АХ!!!

Её хрупкий силуэт растворился в ослепительном сиянии. То, что с ней произошло, напоминало взрыв. Вспышка была настолько мощной, что Альберта едва не сбило с ног. Он отшатнулся, а затем упал на колени, чувствуя, как ноги сковала слабость.

— ...

Юноша, заворожённо смотревший на место взрыва, не мог отдать себе отчёта в произошедшем. Он не понимал, как Соня умудрилась сделать с собой нечто физически невозможное. А ещё он не понимал, не хотел понимать, что Соня действительно... Ушла...

— ...

На пальцы Алика неожиданно что-то капнуло. А потом ещё раз. И ещё. Ал посмотрел по сторонам, затем — наверх. Ни туч, ни других источников жидкости он не нашёл. Ещё две бесконечно долгие секунды ушли на то, чтобы догадаться: это были слёзы. Его собственные слёзы. Юный дух провёл по лицу рукавом в попытке избавиться от солёной жижицы, но та контролю не поддавалась. Альберт рыдал почти так же, как накануне рыдала белокурая душа. Только если она себя не сдерживала, то он отчаянно пытался вытереть слёзы, подавить всхлипы. Но куда там?

— Уничтожил тебя...

Нет, там должно было быть не "уничтожил". Что-нибудь другое, что угодно, хоть "морковка", но не "уничтожил". А вылезло именно это слово...

Давно Альберт не чувствовал такой острой боли. Возможно, никогда.

* * *

Кроваво-алые глаза медленно открылись. В их уголках скопилось немного влаги. Маленькие капельки солёной воды, пусть и не сразу, но всё-таки были утёрты.

Альберт пробудился.

"Я что... Плакал?" — мысленно спросил он сам себя.

Алик смерил влажные пальцы взглядом хладнокровного учёного, пытающегося понять, по каким, туды их в качель, законам существуют микроорганизмы в дурацкой пробирке, если они должны были помереть часа два назад. Воспоминания о пережитом сне до сих пор причиняли Алу боль, но внешне он свои страдания не показывал.

"Вот значит как... Я тебя понял, Софа. Выходит, что из всех нас ты — самая надломленная душа?" — подумал он.

Теперь, когда Альби пришёл в себя, он ясно разграничивал сон и реальность. На всякий случай он проверил дыхание Софии и убедился в том, что в мире насущном она пока жива.

"Соня... — мелькнуло в его голове. — Она ведь даже не о любви думала... Она просила лишь о дружбе... Неужели она не задумывалась о большем, потому что настолько сильно ненавидела себя?"

Альберт поднялся на ноги, заложив руки за спину, и принялся маячить туда-сюда. Юный дух пытался распихать по полочкам и события самого сновидения, и чувства, на которые они его натолкнули. Насчитав полсотни шагов, Ал замер. Его осенило.

— Постойте... Те сиреневые цветы... Я же их видел!..

Рядом с Аликом раздался шорох. Алоглазый дух напрягся, но уже через мгновение заставил себя принять более-менее спокойный вид.

— Выходи, Кристина. Шпион из тебя никудышный. Бросай это дело. Погнали лучше к Марго... Кажется, я знаю, в каком направлении нам надо двигаться.

* * *

Первое, что София почувствовала после отключки, — это усталость. Серьёзная, капитальная, глобальная усталость. Любое движение, даже самое незначительное, казалось Соне непосильным заданием. Затем блондинка почувствовала холод. Она сразу поняла, что находится на чём-то идеально гладком, твёрдом и, вдобавок, ледяном. Поверхность напомнила девочке новенький пол из плитки. Дальше она ощутила, как быстро двигающийся воздух теребил её волосы и одежду, отдавая прохладой.

Холодно... Софьюшке было очень холодно.

Софа медленно, с трудом приоткрыла глаза. Её взору предстало целое... Ничего. То есть не полное ничто, а стена из ветра. Не отрывая головы от "пола", — сил не нашлось даже на такое простое действие, — белокурая душа осмотрелась. Ветровые преграды окружали её со всех сторон, подобно плотному полотну. Она как будто находилась в центре гигантского смерча.

Вдруг к её горлу подкатил ком. Сонечка попыталась сглотнуть, но тщетно. Она попыталась привстать — тоже тщетно. Попыталась крикнуть — изо рта вырвались лишь сдавленные хрипы. Чувство полной беспомощности разом пронзило девчушку. Как по заказу, в её мозг начали поступать одно за другим воспоминания, в которых ей приходилось испытывать похожее бессилие. И так гадко на душе стало, так тошно, так неуютно, так грустно... Девочка не сразу обратила внимание на солёную воду, прыснувшую из её глаз. А когда заметила, то остановить беззвучное рыдание уже не могла: потоки слёз катились по её щекам неконтролируемо. Тело еле заметно дрожало от холода и плача. Соня всхлипывала, жмурилась, шмыгала носом, сжимала зубы.

— Это я... — сорвалось с её бледных губ, смешавшись с рыданиями. — Это всё я... Я виновата... Я не такая... Так мне и надо... Это мой исход... Я... Никчёмная...

Очередной всхлип. Софа сжалась в комочек. Слёзы продолжали мочить щёки.

Ненависть к себе, как и ненависть к другим, опасна. Разница в том, что человек, ненавидящий себя, сгорает изнутри, но при этом не мешает другим.