Печенье с предсказанием (гет)

Хогсмид встретил Гарри, Рона и Гермиону прохладным осенним воздухом, пахнущим жареным каштанами. Но на этот раз поход в деревню отличался от привычных.

— Я забронировал нам конкретный столик! — объявил Рон, шагая так бодро, что его рыжие волосы трепетали на ветру. — У окна в «Трёх мётлах». И я обязательно попробую те печеньки с предсказаниями. Говорят, новые, китайские. Очень хочу!

— Ты говорил об этом уже пять раз по дороге, — заметила Гермиона, поднимая бровь. — Что с тобой?

— Ничего! Просто... печеньки же! — Рон неестественно засмеялся.

Гарри переглянулся с Гермионой. Рон явно что-то замышлял.

Однако перед самым входом в «Три мётлы» Рон, оглядываясь на них с маниакальной улыбкой, наступил во что-то мягкое и тёмное.

— О, нет! — воскликнул он, глядя на испачканный ботинок. — Фестралы! Опять их повозки! Придётся чистить. Идите, занимайте столик, я скоро!

Гарри и Гермиона, пожав плечами, вошли внутрь. Запах сливочного пива и тёплых булочек обволакивал, как одеяло. Столик у окна, как и обещал Рон, был свободен.

— Ну, раз уж Рон все уши прожужжал про эти печеньки... — вздохнула Гермиона, когда они устроились. — Может, попробуем?

— Не уверен, — нахмурился Гарри, но вид ожидающей официантки заставил его кивнуть. — Ладно. Два сливочных пива и... тарелку печенек с предсказаниями.

Печеньки прибыли — золотистые, в форме ромбиков. Гарри взял печенье, щёлкнул пальцами. Бумажка внутри была крошечной. Он развернул её и замер. Уши мгновенно налились краской.

— Что там? — спросила Гермиона.

Гарри молча передал записку. Гермиона прочитала и покраснела не меньше него. На бумажке четким почерком было выведено: «Тебя поцелует Гермиона в ближайшие сутки».

— Это... глупость, — пробормотала она, отводя взгляд. — Совпадение. Попробуй ещё одно.

Гарри, чувствуя нарастающую неловкость, разломил второе печенье. То же предсказание. Третье, четвёртое, пятое... Из семи печенек все семь предрекали поцелуй с Гермионой.

— Должно быть, в партии брак, — выдавил Гарри, избегая смотреть Гермионе в глаза. Она кивала с такой серьезностью, будто сдавала экзамены по истории магии.

В этот момент в кафе ворвался Рон. Ботинки его блестели неестественным блеском, но лицо было бледным. Увидев на столе груду разломанных печенек и смущённые лица друзей, он замер, а затем издал душераздирающий крик:

— НЕЕЕТ!

В «Трёх мётлах» воцарилась тишина. Все студенты обернулись.

— Ты попробовал печеньки?! — завопил Рон, забыв о всякой осторожности. — Они же для меня только были!

— Да что с тобой такое? — строго спросила Гермиона, но было поздно.

Слух разнёсся по кафе быстрее, чем сплетни о Снейпе. К вечеру о «предсказании Гарри и Гермионы» знал уже весь Хогвартс.

В замке их у входа уже поджимала профессор Трелони. Её огромные глаза были расширены за толстыми линзами.

— Дорогие мои! — прошептала она, хватая их за руки так, что костяшки побелели. — Я видела... вернее, мне сообщили... Предсказание печенья! Оно обязательно сбудется! Если вы попытаетесь сопротивляться воле вселенной, последствия могут быть катастрофическими! Непостижимыми! Будьте благоразумны!

— Профессор, это просто печенье, — возразила Гермиона, высвобождая руку.

— Ничто не «просто» в мире предзнаменований! — воскликнула Трелони и растворилась в сумраке коридора, звеня браслетами.

Гарри и Гермиона посмотрели друг на друга и дружно закатили глаза. Но зерно сомнения, глупое и нелепое, было посеяно.

Ночь в гриффиндорской спальне стала для Гарри пыткой. Рон ворочался, всхлипывал в подушку и периодически бормотал: «Да как так-то?! Я же всё продумал! Гениальный план! Все печенья с одной надписью! Я должен был их взять. А теперь... теперь...»

Под утро Гарри сдался. Он спустился в пустую общую гостиную, где огонь в камине догорал тихим румянцем. К его удивлению, там уже сидела Гермиона, укутанная в плед, и смотрела на угли.

— Не спится? — спросил он тихо.

Она вздрогнула, но, увидев его, слабо улыбнулась.

— Мне... мне всю ночь снилось, что я тебя целую, — выпалила она, тут же покраснев. — Прости. Это смешно. Влияние массового психоза...

Гарри сел рядом. Усталость и абсурдность ситуации накрыли его волной.

— Знаешь, я бы тоже не прочь такой сон увидеть, — признался он с усмешкой. — Но Рон с его страданиями не давал.

Они сидели в тишине, слушая, как потрескивают угли.

— А знаешь что? — вдруг сказала Гермиона решительно. — Чёрт со всем этим. Чёрт с Роном, с печеньками, с Трелони и её катастрофами. Надо просто сделать это и избавиться от этих дурацких мыслей.

— Сделать... что? — не понял Гарри.

Но Гермиона уже наклонилась. Её губы коснулись его губ — легко, нерешительно, всего на секунду. Она отстранилась, алое лицо выражало полную панику.

— Прости! Я не знаю, что на меня... Это была ужасная идея...

— Нет, — перебил её Гарри, и его рука сама потянулась поправить её непослушные волосы. — Мне кажется, для верности, чтобы уж точно вселенную спасти... надо, чтобы и я тебя поцеловал. Так, на всякий случай.

В её глазах мелькнул огонёк, знакомый по спорам на уроках зельеварения.

— Строго логически... это звучит разумно. Для баланса.

— Именно, — согласился Гарри и на этот раз поцеловал её сам. Уже не так робко, уже не для вселенной, а просто потому, что это было правильно.

Их отвлек только душераздирающий вопль на лестнице. Рон, застывший на полпути, смотрел на них с выражением величайшей несправедливости мира, развернулся и убежал обратно, причитая: «Ну вот! Ну вот!»

Гарри и Гермиона посмотрели на захлопнувшуюся дверь, потом друг на друга и рассмеялись. Печенья, как выяснилось, иногда всё-таки говорили правду. Пусть и с небольшой помощью одного рыжего "гения".