Плач Снега и Магии (гет)

Примечания:

Главы будут выходить по вторникам.

Арты и доп материалы есть на Бусти. Ссылочка в профиле.

---

Вечер 29 мая 1993 года.

Он чувствовал, как жгучий яд василиска течёт по его венам. Кровь словно горела огнём, а внутренности болезненно сжались. Он не справился. Возможно, василиска он и убил, но Том Риддл всё ещё высасывал жизнь из Джинни. Джинни... как же ей сказать, что её брат мёртв? Но ему уже конец, как и ей, и в скором времени никто из них ничего больше не скажет. Он попытался издать хриплый смешок, но внутри у него всё скрутило, и он скривился в агонии.

Будь проклят этот мошенник! Будь проклят Локхарт за то, что спровоцировал тот обвал, который убил их обоих. Будь прокляты все профессора и министерство за их бесполезность, и будь проклят Люциус Малфой за то, что выгнал директора школы. Дамблдор бы запросто со всем этим разобрался.…

«А разобрался ли? В прошлом году он только и делал, что за всем наблюдал, и этот год мало чем от того отличался», — мрачно прошептал голос у него в голове.

Гарри чувствовал, как сознание его покидает, пока лежал на сыром полу. Боль становилась невыносимой, и даже думать стало мучительно. Его мысли превратились в сплошную мешанину. Его разум на мгновение заволокло, прежде чем туман превратился в мучительный огонь. На него нахлынули непрошеные воспоминания, и он вспомнил.

Он вспомнил тот, другой раз, когда лежал на холодном полу, и его покидала жизнь. Вспомнил гигантскую Стену изо льда и холод жалящих клинков в его груди от тех, кого он называл своими братьями. И та сталь не причиняла такой боли, как жестокое, бесчувственное предательство.

Где-то вдалеке, в сознании Гарри, зарычал и бросился на добычу белый волк, а маленькое извивающееся змееподобное создание попыталось сбежать. Но оно было слишком медленным, а волк — слишком могучим и быстрым. Гарри закрыл глаза от нового приступа мучительной боли, на этот раз во лбу, но тут же резко открыл их. Постепенно всё тело онемело от боли, и он стиснул зубы, сел и огляделся.

Теперь он помнил больше, чем раньше. Он был Гарри Поттером, но ещё и Джоном Сноу, преданным 998-м Лордом-командующим Ночного Дозора. Гарри чувствовал в своём разуме Призрака, как тот рвал и поглощал нечто, отчего его голове казалось, будто в неё постоянно вонзают ржавый нож. Ощущение, которое только усилило растекающийся по венам поток яда. Он смутно ощутил, как в памяти всплывают неясные воспоминания. Что-то о... тринадцати? Он покачал головой и пожалел об этом, когда его пронзил новый приступ агонии.

— Всё ещё сопротивляешься, Поттер? Твои усилия напрасны, через минуту ты станешь историей, простой сноской в моём славном возвращении! — почти полностью обретший плоть подросток начал безумно хихикать, и от этого резкого звука боль Гарри только усилилась.

Он заставил себя оглянуться и заметил дневник, невинно лежащий в нескольких метрах от него. Его рука сама собой выдернула клык василиска, который его и отравил.

Собрав последние остатки своих угасающих сил, Гарри вонзил клык в дневник, надеясь, что это заставит утихнуть звеневший у него в ушах безумный скрип хохота. Злорадство сменилось пронзительным криком боли, и тело Тома Риддла начало трескаться, а из трещин в равной мере стали просачиваться тьма и свет. Несколько мучительных секунд спустя он взорвался и превратился в ничто, а из дневника потекла похожая на чернила чёрная жижа.

— Наконец-то потише стало, — простонал Гарри, его голова болела уже не так сильно, но от яда ему по-прежнему казалось, будто вены горят огнём. Тело начало неметь всё сильнее и сильнее, и всё вокруг стало ещё более размытым и тёмным. Он едва заметил, как лежавшая рядом с ним Джинни начала легче дышать, и его сердце ёкнуло. Она была точной копией его сестры Сансы.

«По крайней мере, она будет жить...» — подумал Гарри, когда последние силы его оставили, и он упал на сырой пол, не в силах больше контролировать свои конечности. Онемение и боль боролись внутри него, и всё вдруг потемнело. Даже его разум заволокло.

Так вот он…

Гарри вдруг задумался, какую семью он увидит в загробной жизни. Увидит ли он Поттеров, Старков или, может быть, и тех и других? Возможно, Джон наконец-то сможет увидеть свою мать. Отстойно, конечно, что как только он получил второй шанс, его сразу вот так и забрали.

Где-то далеко-далеко послышалась тихая трель. Онемение и боль постепенно сменились уютным теплом.

Мелодичная трель усилилась, а тепло быстро разлилось по его раненой руке и распространилось по всему телу, пока не достигло глаз. И онемение исчезло, сменившись жгучей болью в лице, заставившей его вскрикнуть. Казалось, будто в его глаза несколько раз вонзили раскалённые кинжалы, в то время как кто-то другой в тоже время сыпал на них соль. Его тело скорчилось в агонии на бесконечно долгое мгновение, прежде чем боль начала утихать. Через несколько секунд телу стало... лучше, и вся боль прошла. Гарри вдруг чётко ощутил, как на его руку давит нечто маленькое и тёплое. Веки казались каменными, и ему потребовалось некоторое время, чтобы заставить себя их открыть, но вид его встретил размытый.

Отлично, ещё и очки потерял. Он посетовал на свою удачу и вслепую начал ощупывать пол руками. Послышался вскрик возмущения, и он замер, а тяжесть с его правой руки исчезла и снова появилась, но уже на плече. Боги, это что Фоукс? Тихая, успокаивающая трель рядом с его ухом стала ему единственным ответом. Гарри не смог удержаться и хрипло расхохотался.

Он жив!

Он думал, что сегодня умрёт, ведь уже не раз стоял одной ногой в могиле. Чёрт, сегодня он уже умер у Стены. Горькое чувство предательства всё ещё жгло, как фантомный нож в груди. Но вот же он, мальчик двух и десяти лет, сидит в легендарном месте, убив мифического зверя благодаря чистой удаче и отваге. Его смех внезапно оборвался. Ему повезло, а вот его лучшему другу… нет. Теперь он чувствовал себя глупо, бросившись навстречу опасности совершенно неподготовленным, думая, что тот Мошенник окажет им хоть какую-то помощь. Рон, его самый верный друг, так походил на Робба, что по его щекам вдруг потекли слёзы. Рядом с ним раздалась ещё одна тихая трель, и что-то мягкое прижалось к его щеке.

Верно, сейчас не время горевать, он должен вернуть тело Рона семье. И ещё Джинни. Он попытался вытереть затуманенные глаза рукавом, но очки больно впились ему в нос, когда он неуклюже ударил по ним рукой. Гарри поморщился, тихо выругался, снял очки и вытер глаза внутренней стороной мантии, которая, вероятно, осталась единственной чистой на нём вещью в данный момент. Он снова машинально надел очки, огляделся по сторонам и замер, не успев их усадить. Всё стало кристально чётким, и он впервые в своей жизни смог видеть.

Гарри мог разглядеть каждую деталь каменных змей. Каждая щель и линия на них стали чёткими, и даже серый камень выглядел ярче, чем раньше. Идеальные очертания плиток на мокром полу. Видел каждую трещинку, брызги или пятнышко грязи и ила. Ядовито-зелёная шкура василиска выглядела смертельно опасной, но в то же время завораживающей, как и маленькие костяные рожки, венчающие его голову. Его наполнило чувство радости и удовлетворения. Несмотря на невероятную усталость и противоречивые чувства, он никогда ещё не чувствовал себя более живым, чем сейчас. Даже на метле. У него имелись воспоминания о хорошем зрении Джона, но тот по-настоящему не ценил того, что имел. Зато теперь, возможность видеть собственными глазами просто... поражала.

Круглые очки сбросились на пол, уже забытые, а феникс издал тихую, радостную трель прямо рядом с ним.

— Спасибо, Фоукс. Ты просто потрясающий, ты знаешь это? — и заметил, как в ониксовых глазах птицы промелькнула гордость, и слабо усмехнулся. Гарри нежно провёл пальцем по её прекрасному оперению, отчего волшебная птица в удовлетворении закрыла глаза и издала довольную трель. — Без тебя я бы уже дважды помер.

Гарри действительно почувствовал себя лучше, хотя во всём его теле почти не осталось сил. Но на данный момент этого более чем достаточно. Феникс взлетел, уселся на одну из каменных змеиных голов и с любопытством понаблюдал, как мальчик пытается заставить свои отяжелевшие конечности его слушаться. Через несколько мгновений Гарри спрятал заколотый дневник в карман и, наконец, смог встать и направиться к Распределяющей Шляпе и Мечу Гриффиндора.

Шляпу он сунул в один карман, а клык василиска — в другой, прежде чем подойти к пасти монстра, откуда всё ещё торчал меч. Немного повозившись, ему удалось вытащить оружие, и он сразу ахнул от изумления.

Серебристый клинок не был запятнан ни кровью, ни ядом и выглядел безупречно чистым. Меч длиной в полторы руки, такой же, как Длинный Коготь, но чуть короче и даже тяжелее, чем из обычной стали. Рубины размером с яйцо на рукояти выглядели слишком броско, но хотя баланс идеальный. Джон мог с лёгкостью орудовать этим клинком, поскольку тренировался с раннего детства, а вот Гарри, вероятно, устанет после нескольких взмахов. На самом деле, даже не обращая внимания на боль в теле, он чувствовал себя до ужаса слабым по сравнению с Джоном. И над этим уж точно стоит потом поработать.

Он легонько постучал пальцем по лезвию, и оно издало непривычно резкий звенящий звук. Он задумался, а действительно ли клинок сделан из серебра? Это, несомненно, объяснит его больший вес. Но серебро — металл очень мягкий, податливый, он гнётся при первом ударе, и всё же этот клинок остаётся идеально прямым, а края кажутся острыми, как бритва. Он осторожно провёл лезвием по большому пальцу, и оно с лёгкостью прорезало кожу, как валирийская сталь.

Он фыркнул от собственной глупости. Верно, он же волшебник в школе магии — скорее всего, клинок зачарован.

«Говорят, магия — это клинок без рукояти», — подумал Гарри, или же это был Джон? — «Как бы то ни было, здесь это, похоже, это уже не так», — он повернул клинок, чтобы проверить основание.

Прямо под рукоятью виднелось выгравированное имя, по его предположениям, на древнеанглийском. Немного поразмыслив, он это имя распознал.

«Годрик Гриффиндор!» — удивился Гарри и почувствовал, как его грудь наполняется гордостью за то, что он смог взять в руки такой легендарный меч, ведь даже он слышал об этой реликвии основателя своего факультета.

Как ни крути, меч был изумителен.

«Слишком изумителен», — с опаской подумал Гарри. Двенадцатилетнему студенту, не обученному обращению с оружием, наверняка не разрешат оставить себе такой ценный клинок. Пусть он и мог заявить на него свои права, зато вряд ли бы смог помешать взрослому человеку его отобрать. Гарри уже представлял себе, что они скажут.

«Волшебники мечами не пользуются!»

«Он слишком молод!»

«Он принадлежит школе!»

И, наверное, ещё тысячи других причин.

— Нет! Этот меч выбрал меня: он пришёл ко мне в самый тяжёлый час. Я ни за что и никому его не отдам! — вслух сказал себе Гарри. Он решил, что безопаснее всего оставить его здесь, в месте, доступ к которому имелся лишь у него, и после недолгих стараний воткнул его обратно в раскрытую пасть василиска и удовлетворённо кивнул. Он мог стать его тайным козырем, когда понадобится. Никто не ожидает, что у молодого волшебника окажется зачарованный меч, не говоря уже о том, что тот будет знать, как им пользоваться.

Гарри огляделся в поисках своей палочки, нашел её на полу рядом с тем местом, где в последний раз стоял Риддл, и поднял её. И дёрнулся от неожиданности, почувствовав удивительное тепло и пыл, исходящие от неё, почти такие же, как в тот первый раз, когда он взял её у Олливандера. Как будто палочка снова его выбрала, и Гарри почувствовал с ней гораздо более тесную связь, чем час назад.

Он резко обернулся, услышав слабое шарканье и страдальческий стон в конце Комнаты.

Джинни, вздрогнув, очнулась и резко села: она растерянно огляделась, переводя взгляд с массивной фигуры мёртвого василиска на Гарри, в его пропитанной кровью мантии, затем на изуродованный дневник, выглядывающий из его кармана. Девочка судорожно вздохнула, и по её лицу потекли слёзы. Она вспомнила, что натворила.

Её ярко-голубые глаза наткнулись на пристальный взгляд Гарри.

— Гарри, о, Гарри, я пыталась сказать тебе за з-завтраком, но я не м-могла в присутствии Перси! Это была я, Гарри, но к-клянусь, я не хотела. Р-Риддл меня заставил, он о-овладел мной, и... как ты убил это... эту тварь? Г-где Риддл? Последнее, что я п-помню, это как он выбрался из дневника… — начала бормотать Джинни и вскоре стала говорить бессвязно.

Гарри, в котором боролись страх, печаль и гнев, несколько секунд стоял ошеломлённый, прежде чем подойти и помочь ей встать. Его охватил ужас, и язык стал тяжёлым, как камень, при мысли о том, как он расскажет ей о смерти Рона.

— Всё хорошо, — с трудом выдавил из себя Гарри, держа проткнутый дневник и пытаясь широко улыбнуться, но вместо этого его лицо исказилось в гримасе, когда он к ней шагнул. — Риддлу пришёл конец. Смотри! Ему и василиску. Пойдём, Джинни. Нам нужно отсюда выбираться, — он повернулся, чтобы направиться к выходу, но споткнулся, так как ноги едва его слушались. — Помоги мне, хорошо? А то я с трудом конечностями шевелю.

Растерянность и паника на лице Джинни постепенно исчезли, когда она посмотрела на спотыкающегося парня. Она помогла ему, и он опёрся на её плечо, ища поддержки.

Когда они пробирались к выходу, то обнаружили, что Фоукс их там уже ждал, усевшись прямо над входом в Комнату. И последовал за ними сквозь гулкий мрак в туннель. Гарри услышал, как каменные двери за ними с тихим шипением закрылись.

Гарри, всё ещё чувствуя дезориентацию и вымотанный всем этим событием, решил во всём признаться. Ей не следовало видеть тело Рона без предупреждения.

Он открыл рот, но не издал ни звука.

Слова просто не шли с языка. Гарри понятия не имел, что сказать, и перед глазами у него всё поплыло, а на них навернулись слёзы.

Ужас охватил его, когда они приблизились к обрушившемуся потолку.

Несколько мгновений спустя они подошли к обвалу. Джинни застыла, а Гарри при виде этого зрелища почувствовал себя так, словно его ударили молотом. Прямо перед ними виднелся обвал, а из-под камней отчётливо виднелась верхняя часть тела Рона с проломленной головой. Повсюду полно крови и даже несколько бледных кусочков кости виднелось, а сбоку Гарри разглядел тот самый камень, что отнял жизнь у его лучшего друга.

— Нет... НЕТ! — вскрикнула Джинни и упала на колени, и без её поддержки ноги Гарри подкосились, а сам он с болью рухнул на усеянный костями каменный пол. Она медленно приблизилась к телу и осторожно его встряхнула. Гарри почувствовал, как у него сдавило грудь, а дышать стало больно.

— Рон?! Пожалуйста, нет! Проснись, Рон...

Печальная, жалобная трель наполнила пещеру…

  П*С*И*М

Поппи Помфри находилась в своём кабинете, когда почувствовала огненную вспышку телепортации. Поспешив в лазарет в ожидании, что Дамблдора ранили, она была потрясена и ужаснулась тому, что обнаружила вместо него.

— Мистер Поттер! Мисс Уизли и... это мистер Уизли?! — она с ужасом глянула на явно мёртвого мальчика. И увидела, как Гарри стоит на четвереньках, его рвёт, а потом он падает на пол.

.

.

.

Когда Гарри очнулся, в лазарете царила суматоха. Несколько раз ему показалось, что его что-то сгрызает, а потом оно посчитало, что шкура не стоит выделки, и выплюнуло его, вместо того чтобы поглотить полностью. Какая-то женщина горестно выла, сопровождаемая тихими всхлипами и плачем других людей. На несколько коротких мгновений он даже подумал не умер ли, но боль во всём теле подсказала об обратном. Это означало, что печальные траурные звуки могли издавать лишь Уизли. Гарри поморщился, стиснул зубы и заставил себя сесть. Его рука машинально начала шарить рядом с кроватью в поисках очков, но потом он остановился. Они остались в Комнате, но ему больше не нужны, так как он мог ясно видеть всё вокруг и без них.

Он уже собирался встать и убрать ширмы, когда за дверью послышались громкие шаги.

— Артур! О, Мерлин дорогой, Артур, когда я услышал новость, — печальный голос эхом разнёсся по больничному крылу. Гарри потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что голос принадлежит Министру. — Министерство приложит все свои усилия, чтобы найти и наказать злоумышленника!

Гарри наконец убрал ширму, заставил своё уставшее тело подняться и оглядел больничное крыло.

Уизли собрались вокруг накрытой белой простынёй кровати, где, вероятно, лежало тело Рона. Министра окружали два серьёзного вида мужчины в красных мантиях, а над всеми ними возвышалась высокая фигура Альбуса Дамблдора.

Похоже, движение Гарри привлекло их внимание, поскольку все они посмотрели в его сторону, и директор подошёл к парню, в то время как Министр продолжал тихо беседовать с Уизли.

— Гарри, я так рад, что с тобой всё хорошо, — в голосе Дамблдора слышалось огромное облегчение, на его лице отражалось море эмоций, прочесть которые Гарри оказалось трудно. — Я знаю, что момент сейчас неподходящий, но мне, как и Министру Фаджу, нужно точно знать, что произошло, — тон директора стал холодным и твёрдым, как сталь, а его печальные глаза посуровели. — Кто-то убил одного из моих учеников.

Волосы Гарри встали дыбом. В тот момент дружелюбный старик исчез, а на его месте стоял могущественный волшебник, с которым даже Волдеморт боялся встретиться лицом к лицу. Но в этом морщинистом старом мужчине перед собой он заметил нечто знакомое. Суровая, холодная внешность не могла полностью скрыть глубокую печаль, смешанную с сожалением, особенно когда он повернулся в сторону Уизли.

«Должно быть, он винит себя в смерти Рона».

Он открыл рот, чтобы заговорить, но в горле у него пересохло, и из него вырвался лишь хриплый стон. В этот момент мадам Помфри быстро подошла к его кровати, держа в руках несколько флаконов с зельями.

— Вот, мистер Поттер, вы должны это выпить, чтобы восстановить силы, — школьная медсестра резко обернулась. — И, директор, я вынуждена настаивать! Мистеру Поттеру необходим отдых.

Гарри, не теряя времени, начал вливать в себя варево Помфри. Вкус был настолько отвратительным, что его чуть не стошнило, и он на несколько секунд потерял концентрацию. Когда он, наконец, пришёл в себя, Помфри выглядела несколько успокоившейся, а Дамблдор теперь походил на усталого старика, только на его лице всё ещё сохранялось печальное, но твёрдое выражение.

— Я приложу все свои усилия, — услышал он, как Фадж громко пообещал мистеру Уизли, прежде чем подошёл к Гарри в сопровождении двух своих охранников. Дамблдор обыденным взмахом палочки наколдовал для министра второе кресло.

— Спасибо, директор, — кивнул Фадж, а потом сел и с грустной улыбкой кивнул Гарри. — Мистер Поттер, я надеялся, что мы встретимся при более благоприятных обстоятельствах, но увы...

Гарри поразило печальное осознание. Никто, кроме него самого, не знал всей истории случившегося. Под их выжидающими взглядами он собрался с духом и открыл рот.

А в другом конце комнаты краем глаза заметил, как его внимательно слушают близнецы Уизли и Перси.

История рекой потекла из его уст. Начиная с того момента, как он узнал о местонахождении Комнаты и обратился за помощью к Локхарту, до того, где обнаружил, что тот мошенник, и заставил его присоединиться к ним, а потом и до части, где заклинание Локхарта отразилось из-за сломанной палочки Рона и как Гарри нашёл своего друга мёртвым среди обрушившихся обломков. На этом месте мальчик поперхнулся, и его глаза снова защипало от слёз. Он сердито их вытер и уже собирался продолжить, но его прервал душераздирающий вопль Молли.

«Ах да... это же она отказалась покупать Рону новую палочку...»

Он снова почувствовал, как к горлу подступает желчь, но, к счастью, желудок оказался пуст. Гарри стиснул зубы и продолжил свой рассказ.

— Но это же абсурд! Мечом? — спросил потрясённый Фадж. — И где же он?

— В Комнате, всё ещё торчит в пасти василиска, — объяснил Гарри с невесёлым смешком. — Честно говоря, меня больше волновала Джинни.

Если несколько часов назад Гарри, возможно, и затруднился бы выдать такую полуправду, то у Джона такой проблемы вообще не нашлось.

— Просто не укладывается в голове, мистер Поттер! Я с трудом могу поверить во всё это без доказательств! — воскликнул Фадж, недоверчиво посмотрев на невозмутимого Дамблдора, а затем снова на Гарри.

— Вам решать, верить мне или нет, Министр, — грустно пожал плечами Гарри. Он должен был такую реакцию предвидеть. По правде говоря, он и сам не поверил бы в случившееся, если бы не пережил лично. — Вы просили меня рассказать вам, что произошло, и я так и сделал... — он поморщился при мысли о том, что ему придётся привести в Комнату других людей для подтверждения своей истории. Это место… было тёмным, ужасным, но доступ к нему имелся лишь у него. Но затем он кое-что вспомнил и закатал рукав, демонстрируя глубокий, неровный, уродливый шрам в том месте, где клык вонзился в его плоть. Гарри осторожно достал из кармана мантии клык василиска и выставил перед собой.

Фадж ахнул и осторожно отодвинулся.

— Это?.. — голос Дамблдора был полон опасений.

— Да. Это клык, а шрам — место, где он в меня вонзился, — подтвердил Гарри и приложил клык прямо к повреждённой плоти. По виду всё сходилось, и сомнений в том, что вызвало появление рубца, просто не осталось. — Если бы не Фоукс, мне бы пришёл конец.

При упоминании своего имени феникс радостно запел с перил ближайшего окна.

— Мерлинова борода!

— Если вы хотите убедиться, что клык настоящий, то, пожалуйста, возьмите его, мистер Фадж. Это вам от меня подарок, — Гарри протянул руку, и Министр с опаской посмотрел на огромный зуб, покрытый тёмно-зелёным ядовитым веществом.

Министр вытер со лба несколько капель пота и повернулся к мужчине слева от себя.

— Доулиш, — рявкнул Фадж, — отнеси клык в Департамент по Регулированию и Контролю за Магическими Существами. Я хочу, чтобы его проанализировали и прислали отчёт сюда в течение часа, и мне плевать, что сейчас чёртовы девять часов вечера! И, во имя Мерлина, будь с ним осторожнее!

Крепкий на вид волшебник с короткими жёсткими волосами выступил вперёд и с опаской оглядел клык. Мужчина надел пару перчаток из драконьей кожи, осторожно взял клык и аккуратно положил его в кожаный мешочек, прежде чем быстро удалиться в коридор.

Дамблдор поёрзал на стуле и медленно провёл рукой по своей длинной белой бороде.

— И ты, Гарри, говоришь, что меч остался в василиске?

— Да, сэр. Фоукс прилетел ко мне, когда я попросил о помощи, держа в когтях Распределяющую Шляпу, и я её надел. Тогда меч и упал мне на голову рукоятью, — Гарри рассеянно потёр шишку на голове, вспоминая, как он чуть не потерял сознание от удара. Поспешно вспомнил о мягкой шляпе, лежавшей у него в кармане, и быстро передал её Дамблдору, который принял её с кивком благодарности.

Фадж вернулся на своё место, поговорив вполголоса с другим аврором, и Гарри заметил в его глазах нервозность.

— Мой мальчик, у тебя есть какие-нибудь предположения о том, кому принадлежал тот меч? — с любопытством спросил Фадж, но Дамблдор его прервал.

— Я полагаю, вопросов уже достаточно, Корнелиус. Неважно, кому принадлежал меч, это мог быть просто один из десятков безымянных валяющихся повсюду магических клинков. Важнее здесь то, что я считаю больничное крыло неподходящим для этого разговора местом, — директор слегка наклонил голову в сторону Уизли, прежде чем повернуться к Гарри: — Гарри, тот тёмный артефакт, который вызвал одержимость, всё ещё у тебя?

Он кивнул, и Дамблдор встал, держа в руке Распределяющую Шляпу.

— Тогда в ваш кабинет, — тихо согласился Фадж, кивнув. — Но сначала, Дамблдор, я лично осмотрю вход в Комнату. И встречусь с вами позже. Пойдём, Робардс.

— Встретимся там, Корнелиус, — подтвердил директор и жестом велел Гарри встать. Гарри заставил свои отяжелевшие конечности двигаться и медленно поднялся. Тем временем несколько человек, одетых так же, как и мадам Помфри, выносили тело Рона в сопровождении скорбящих Уизли.

«Наверное, чтобы его омыть и совершить последние обряды», — осознал он и покачал головой. Она всё ещё кружилась, и он чувствовал усталость. Урчание в животе тоже ничем не помогало.

Дамблдор на секунду нахмурился, но быстро протянул ему руку. Увидев Фоукса у него на плечах, Гарри догадался, что сейчас произойдёт, и быстро схватил с кровати свою волшебную палочку, прежде чем ухватиться за протянутую руку Дамблдора. Вспышка огня, и они оба исчезли.

   П*С*И*М

Как только они прибыли на место, директор прошёл за свой стол, а Гарри сел на один из стульев напротив.

— Профессор, можно мне чего-нибудь из еды и питья? У меня такое чувство, будто я не ел несколько дней, и, учитывая время, уверен, что ужин уже пропустил, — спросил Гарри, когда они устроились, и посмотрел на свои треснувшие часы, показывавшие 9:08 вечера. Казалось, прошла уже целая вечность с тех пор, как они с Роном обратились к Локхарту в его кабинете.

Дамблдор удивился и быстро позвал:

— Лини? — в тот же миг сбоку появился домомой эльф в чистом белом мешке.

— Вы звали? Директор Дамблдор? — сначала эльфийка говорила кротко, а потом выпалила имя директора. Гарри, в своём усталом и эмоциональном состоянии, не смог сдержать сдавленного смеха, за что заслужил с её стороны укоризненный взгляд, но ему было всё равно. Он был эмоционально истощён и не мог даже собраться с силами, чтобы спросить о существовании домовиков в Хогвартсе. Слишком уж изголодался.

Дамблдор добродушно посмеялся.

— Да, Лини, могу я попросить тебя раздобыть немного еды и напитков для юного Гарри? У него сегодня выдался очень долгий день и очень изнурительная битва. Он остро нуждается в пище.

Эльфийка развернулась на 180 градусов, глядя прямо на Гарри.

— О, так не пойдёт, — она щёлкнула пальцами, и Гарри внезапно почувствовал себя чище. Большая часть грязи, крови и сажи с него испарились, но он всё равно чувствовал, что ему нужно сжечь всю эту одежду и провести как минимум час под горячим душем, чтобы отмыться дочиста.

— Спасибо, Лини, — Гарри попытался улыбнуться в ответ, но, вероятно, вместо этого скривил лицо.

— О нет, нет, о нет, не стоит благодарности, Лини только в радость! Я принесу еду прямо сейчас, — эльфийка подпрыгнула, прежде чем исчезнуть.

— Наш завхоз вряд ли смог бы поддерживать порядок во всей школе, даже не будь он сквибом. Да, в Хогвартсе работает более сотни домовиков, которые кормят и поддерживают порядок в столь огромном замке, — ответил на незаданный вопрос Дамблдор. — Если ты когда-нибудь проголодаешься и пропустишь ужин, то для перекуса всегда можешь отправиться на кухню в подвале. Просто поищи натюрморт с фруктами. Уверен, груша будет рада немного посмеяться. А эльфы никогда тебе не откажут.

Гарри улыбнулся совету Дамблдора.

— Буду иметь в виду, сэр.

В комнате воцарилось молчание.

— Как ты себя чувствуешь, Гарри? — тихо спросил Дамблдор. — Нелегко терять друга.

Гарри почувствовал, как на глаза снова наворачиваются слёзы, но сдержал их. Или, по крайней мере, ему так казалось, пока перед ним всё не поплыло, и ему не пришлось вытереть лицо относительно чистым рукавом.

— Врать не буду и не стану говорить, что я в порядке, профессор, — медленно начал он, и его голос невольно дрогнул. — Рон… — он поперхнулся именем своего друга и поморщился, — Рон был мне как брат. Мы знали, во что ввязываемся, но обязаны были спасти Джинни, и у нас не нашлось времени обратиться к учителям после того, как Локхарт нас так разочаровал. Что сделано, то сделано, теперь он с Богами.

Директор заметил это странное выражение, но быстро списал его на детское горе. В этот момент вернулась Лини с настоящим пиром на большом подносе и кувшином тыквенного сока. Гарри увидел целую запечённую утку, два больших стейка, чесночный хлеб и многое другое. Она поставила всё это на столик у окна, и Гарри быстро к нему передвинулся.

Времени он даром не терял и принялся пировать, как хищный волк, забыв о событиях сегодняшнего дня ради удовлетворения своего урчащего желудка. Он по-прежнему старался не устраивать беспорядка, но был к этому близок.

Дамблдор с лёгкой улыбкой наблюдал за тем, как его юный ученик поглощал огромное количество еды, стараясь соблюдать элементарные правила поведения за столом.

К изумлению директора, Гарри удалось съесть весь набор блюд перед ним. Мальчик съел столько, что хватило бы на полдюжины человек, и всё равно выглядел так, будто мог съесть ещё.

«Почти как волк на пиру».

Гарри наслаждался своим пирогом с патокой, когда его внимание привлёк стук и звук открывающейся двери. Фадж вернулся, и, похоже, аврор Доулиш тоже.

— Корнелиус, — кивнул директор в знак приветствия.

— Альбус, — ответил Фадж, прежде чем оглядеть кабинет и отыскать Гарри глазами.

— А, Гарри! Вот и ты, мой мальчик, — позвал Корнелиус, теребя в руках свой котелок.

Он сделал знак Доулишу, который подошёл к гриффиндорцу с тем мешочком, в котором лежал клык, и молча протянул его обратно.

— О, министр. Вы уже проверили клык? — вежливо спросил Гарри, доставая свой трофей и держа его в руке. После всего съеденного он уже чувствовал себя лучше, а ощущение вялости и усталости, которые оставались до этого, почти полностью прошли.

Фадж завертел шляпой в руках ещё быстрее, чем обычно, и излучал дискомфорт.

— Ах, да, что ж, как только я отдал приказ, результаты пришли тут же. Сам заведующий отделом для меня всё проверил в качестве одолжения, и, должен сказать, они оказались невероятными. По их данным, василиску по меньшей мере восемьсот лет...

— Впечатляет, Корнелиус. Мистер Доулиш, должно быть, поймал Эймоса на выходе, раз вам удалось так быстро заставить его проверить клык в такое позднее время, — непринуждённо произнёс Дамблдор, в то время как Фадж и Доулиш раздулись, как павлины, после небольшой похвалы.

— И я рад, что мои слова подтвердились, — любезно произнёс Гарри, свободной рукой отправляя в рот ложку пирога.

Фадж побледнел от невысказанного обвинения относительно честности Гарри.

— А, мистер Поттер, я на это не намекал. Но вы, конечно же, понимаете, что такое серьёзное дело требует некоторых подтверждений? — теперь Гарри понял, почему Министра избрали на его пост. Этот человек казался таким приветливым, таким рассудительным и весёлым, что его очень трудно было не полюбить. — Я должен перед вами извиниться, и, в качестве одолжения, я всегда уделю вам своё время, если у вас возникнут какие-либо ко мне просьбы. Можете заглянуть ко мне в кабинет в Министерстве, и я всегда буду для вас доступен.

Министр дружелюбно улыбнулся и выжидательно посмотрел на Гарри.

А Гарри это ошеломило, он и правда хотел получить хоть какую-то пользу от сегодняшнего дня, но не ожидал, что Министр, который, по сути, приравнивался к королю или, по крайней мере, к Деснице Короля, так легко предложит своё ухо.

— Для меня это большая честь, Министр. И я серьёзно. Я с благодарностью принимаю ваше предложение и, возможно, зайду к вам в ближайшее время, — Корнелиус просиял. — Вы уверены, что не хотите забрать клык? Я же сказал, что он вам подарок, — добавил Гарри, размахивая клыком и заставив авроров и Министра отступить на шаг.

— В этом нет нужды, мой мальчик. Он твой по праву. Особенно в свете того, что мы с Робардсом обнаружили, — при этих словах Фадж повернулся к директору: — Вход действительно находится в женском туалете на втором этаже. Мы с Робардсом спустились вниз на позаимствованных мётлах и обнаружили преграждающие путь камни. Мы их расчистили и нашли труп Локхарта. Дальше решили ничего не смотреть, так как это может быть слишком опасно и излишне. Общественности я в любом случае столько выкладывать не стану.

Услышав это, Дамблдор и Гарри оживились и стали внимательно слушать, а парень спрятал клык в карман и налил себе тыквенного сока.

— А почему не сказать правду? — не удержался он и спросил.

Фаджа это застигло врасплох, как будто сама мысль о том, чтобы рассказать правду, была ему неприятна.

— Потому что мы не хотим распространения паники, мой мальчик. Плохо уже то, что реликвия Сами-Знаете-Кого попала в Хогвартс, но рассказывать общественности, что по школе, где их дети проводят большую часть учебного года, свободно ползает двадцатиметровый василиск? Люди поднимут бунт и потребуют моей головы за то, что я такое допустил, не говоря уже о том, что придётся пережить Альбусу! Возможно, школу из-за этого даже закроют. Многие родители могут отправить своих детей за границу, в Дурмстранг, Шармбатон или, не дай бог, в Ильверморни, а это неприемлемо!

Заявление министра было встречено молчанием, и Гарри с неохотой понял стоящую за ним логику. Он запросто мог представить, как родители отправят своих детей в другие волшебные школы, если что-то из этого выплывет наружу. И может ли Хогвартс закрыться, если в нём не будет достаточного количества учеников? От этой мысли у него по спине пробежал холодок. И он мысленно поморщился. По правде говоря, Гарри не уверен, что принял бы другое решение, окажись он на месте Министра. А Джону Сноу слишком уж часто приходилось выбирать между плохим и ещё худшим.

— И что же, скажите на милость, вы решили рассказать общественности, Корнелиус? Я искренне надеюсь, что вы не попытаетесь скрыть этот бардак, — бесстрастно спросил Дамблдор.

— О, что вы, нет. Такое я скрыть бы не смог, даже если бы захотел. В отличие от этого чёртова призрака, населяющего туалет, смерть чистокровного отпрыска такой старинной семьи, как Уизли, на территории школы скрыть невозможно, — Гарри заметно нахмурился от того, как легкомысленно Министр говорил о ценности чистокровного и маглорождённой.

Взглянув на Дамблдора, Гарри понял, что директора это тоже не порадовало, только он куда лучше контролировал выражение своего лица.

«Однако, это печальная, но суровая правда», — подумал Гарри. Даже в Вестеросе один дворянин стоит тысячи простолюдинов. Иногда даже больше. Он поразмышлял об опыте Джона в общении с дворянами и простолюдинами. Дворяне, как правило, были более образованными и обученными, в то время как большинство простолюдинов, с которыми ему приходилось иметь дело, пусть глупыми и не назовёшь, но зачастую оказывались слишком суеверны и сопротивлялись переменам.

Для волшебников и ведьм маглы были ничем не лучше простолюдинов, в то время как маглорождённые на иерархической лестнице стояли немногим их выше, но Гарри мог понять, как их невежество в вопросах магической культуры могло раздражать других магов, чистокровных или же нет. Даже Рон и Уизли, несмотря на их дружелюбное отношение, относились к маглам в целом пренебрежительно.

Гарри покачал головой, и тут же осознал, что слишком сильно погрузился в свои мысли.

— Гилдерой Локхарт — явный мошенник, я расскажу правду о том, как он украл достижения других ведьм и волшебников, прежде чем предать их забвению. Он согласился на должность преподавателя по Защите от Тёмных Искусств, чтобы вынудить студентов покупать его книги. Гарри, мальчик мой, сколько ты за них заплатил? — Фадж внезапно повернулся к нему.

— Девятнадцать галлеонов за семь книг, — ответил он, немного подумав.

— И учитывая количество учеников в Хогвартсе, которые были вынуждены покупать эти книги, этот человек, должно быть, сколотил целое состояние. Гарри, я поверю тебе на слово в том, что он мошенник, хотя и попрошу команду писцов просмотреть его книги и содрать всё его наследие. Возможно, когда всё будет кончено, ты будешь награждён Орденом Мерлина за помощь в разоблачении такого опасного Тёмного волшебника, как Локхарт, перед общественностью. Столь коварный человек не заслуживает накопленных признания и богатства, — ревностно закончил Корнелиус, с улыбкой надевая шляпу обратно на голову.

Гарри внутренне нахмурился, он понимал, что Министр от такого соглашения, вероятно, выиграет. Но это вполне очевидно: использование своего положения для извлечения какой-либо выгоды для себя считалось само собой разумеющимся, пока это не выходило за рамки.

Дамблдор, однако, сильно нахмурился.

— Я надеюсь, Министр, что, когда вы наложите арест на имущество никем не оплакиваемого Гилдероя, вы позаботитесь о том, чтобы жертвам его нападений была выплачена справедливая сумма?

— Ну конечно, Дамблдор. По-другому и быть не может. В конце концов, общественность должна знать, что министерство открыто и справедливо. Все жертвы оцепенения и, конечно же, бедные Уизли получат львиную долю состояния Локхарта. Хорошо, что у него нет семьи, способной оспорить это оставленным им завещанием. Пусть золото, безусловно, и не заменит Артуру сына, но я уверен, сам удар оно уж точно смягчит.

— И, возможно, ещё и Орден Мерлина для юного Рональда? Посмертно, конечно же, — задумчиво добавил Дамблдор, и Гарри мог поклясться, что в его голубых глазах промелькнула тень вины.

Гарри не мог не признать, что тут Министр прав. Никакое золото или почести не заменят умершего любимого человека.

«И всё же, главное внимание».

Тогда Гарри пришла в голову тревожная мысль.

— Но тогда ведь профессора Дамблдора обвинят в том, что он нанял Локхарта?

— Ах, видишь ли, Гарри, я не нанимал Гилдероя, — Гарри озадачился. — К сожалению, мой кандидат на эту должность оказался недоступен, но пообещал, что согласится на неё в следующем году, если вакансия всё ещё будет открыта. Что, между прочим, так и вышло, — уточнил Дамблдор. — Именно попечительский совет взял дело в свои руки и решил нанять Гилдероя, и, возможно, некоторые из них, или, что более вероятно, их жёны и дочери, являлись его поклонницами.

В конце Дамблдор саркастически покачал головой.

— Я также хотел бы отметить, Корнелиус, что большая часть вины лежит на Люциусе Малфое, — услышав обвинения Альбуса в адрес своего друга, Фадж поморщился и выглядел теперь неуверенным.

— Хоть я и вижу здесь вину Люциуса по части политических игр в попечительском совете, но он здесь не совершил никакого преступления, Дамблдор, и вы это знаете, — ответил Фадж, теребя свою шляпу. — Однако, после этого места в совете его однозначно лишат. Право, не такого я от него ожидал...

И вот тут Гарри кое-что вспомнил. Он быстро встал, достал дневник из кармана и положил его на стол директора.

— Я думаю, это использовалось для открытия Комнаты, Министр. Я не знаю, что это, но даже просто держа его в руках после уничтожения у меня мурашки бегут по коже. Мне кажется, прошлым летом я видел, как мистер Малфой клал его в котёл Джинни во Флориш и Блоттс, — нерешительно закончил он.

— Я тебя понимаю, Гарри, правда понимаю, — медленно проговорил Фадж, вытирая со лба маленькую капельку пота. — Но не стоит выдвигать такие бездоказательные обвинения против уважаемого члена общества. Если у тебя нет чего-то большего, то я ничего не могу поделать. Мой мальчик, смутные воспоминания — не основание для начала расследования.

«Вот тебе и обещание приложить все усилия», — мысленно нахмурился Гарри.

Хуже всего то, что... Министр оказался прав. У него нет ничего, что можно было Люциусу предъявить, пусть он и знал, что тот виновен.

— А разве ты, Корнелиус, не обещал, приложить все усилия? — мягко напомнил ему Дамблдор, и Гарри чуть не подпрыгнул на стуле от надежды.

Фадж на секунду принял очень неуверенный вид, но в конце концов смиренно вздохнул.

— Да, Дамблдор, обещал. Что ж, хорошо. Я сделаю всё, что в моих силах, но многого обещать не могу. У Люциуса множество связей, и расплывчатые показания о том, что произошло почти год назад, в лучшем случае окажутся неубедительны… Можешь ли ты с уверенностью и без тени сомнения сказать, что книга, которую ты тогда видел, была точно такой же, — Фадж указал на испорченный дневник, — как и эта?

На этот раз Гарри тоже засомневался.

— Нет, не могу, — в конце концов признался он, и Фадж понимающе кивнул.

— Я так и думал. Тем не менее, я обещал Артуру найти злоумышленника. Если Люциус действительно приложил к этому руку, жизнь его усложнится, даю тебе слово.

Несмотря на внешне дружелюбный тон, Гарри чувствовал, что министр не собирается выкладываться слишком сильно, и его заверения были напрасны. После Комнаты он почему-то стал превосходно улавливать эмоции и намерения людей. У него появилось такое чувство, что Фадж, скорее всего, будет давить на отца Драко до тех пор, пока тот не выложит достаточно денег, чтобы от него отстали.

Гарри невольно почувствовал укол зависти. Корнелиус не выглядел волшебником исключительно могущественным, но являлся опытным политиком и по меньшей мере знал, как использовать своё положение. Собственная должность Джона Лорда-командующего Ночным Дозором подразумевала несколько бонусов, но не таких, как это. Гарри взглянул на директора, выглядевшего бесстрастным, но в глазах которого промелькнуло разочарование.

— О, и Корнелиус, — Дамблдор говорил тихо, но воздух в комнате внезапно стал тяжёлым, и директор стал выглядеть очень внушительным, — я ожидаю, что мой лесничий вернётся к утру.

Фадж быстро кивнул в знак согласия, извинился и удалился вместе со своей свитой.

.

.

.

Гарри сидел напротив Дамблдора, и на столе появился дымящийся чайник с горячим чаем и две чашки.

— Итак, Гарри, я уверен, что у тебя ко мне есть несколько вопросов, — начал Дамблдор, прежде чем сделать глоток чая.

— Да, есть, профессор, — подтвердил Гарри и сделал маленький глоток своего. Чай был горячим, но не настолько, чтобы обжечь, и к тому же как-то странно расслаблял. — В частности, что это за дневник? И как могло простое воспоминание кем-то завладеть?

На мгновение Дамблдор показался усталым и старым, но быстро взял себя в руки.

— Я не уверен, Гарри, — директор тяжело вздохнул с некоторым самоуничижением. Видя, что Гарри не верит, он медленно продолжил: — Даже я не настолько самонадеян, чтобы утверждать, что знаю всё. У меня есть лишь несколько предположений, на проверку которых уйдёт немало времени и усилий. В конце концов, я вижу этот дневник впервые, и, хотя он действительно выглядит зловещим, большее за столь короткое время я почерпнуть не смог.

Гарри медленно пил успокаивающий чай, пока его разум пытался осмыслить только что услышанное. Он мысленно поморщился. Если так посмотреть, Дамблдор казался волшебником просто невообразимым, но оставался всего лишь человеком.

— С твоей стороны это вышло очень по-слизерински. Выторговал одолжение у Министра, а он этого даже не заметил, — весело указал Дамблдор, допивая чай.

— Возможно, и так, всё-таки шляпа хотела отправить меня в Слизерин, — при этих словах они оба посмотрели на шляпу, остававшуюся молчаливой, но кивнувшей им своей верхушкой. — Мне было неловко выпрашивать одолжение, но, возможно, оно мне понадобится в будущем. И всякое чувство вины испарилось, когда я понял, что Фадж поддерживал Уизли только на словах.

— Политика — это палка о двух концах, мой мальчик. Власть сильно развращает, и даже величайшие из людей не устойчивы к её очарованию, — Дамблдор тяжело вздохнул, устремив взгляд куда-то вдаль. — Именно поэтому я много раз отказывался от должности Министра, а титулы мои в качестве Верховного Чародея Визенгамота и Президента МКМ, — всего лишь титулы. Временами я выступаю беспристрастным судьёй, но предпочитаю оставаться здесь, в Хогвартсе, и заниматься тем, что люблю больше всего, наставляя новые поколения, — Дамблдор снова вздохнул. — Это очень прискорбно, что юный Рональд сегодня скончался. Пусть на меня никто вину возлагать и не станет, но я всё равно не могу не ощутить за это свою ответственность. Вероятно, я мог бы гораздо энергичнее воспротивиться Люциусу, но позволил всему пойти своим чередом. Давным-давно я поклялся, что больше не позволю ни одному из моих учеников погибнуть в мою смену, но увы.

Гарри посмотрел на пожилого мужчину, и в глубине души ему захотелось посмеяться над пренебрежением к своим обязанностям, которое он снова и снова показывал вместе с большинством преподавателей Хогвартса. Один только прошлый год уже испытал терпение Гарри по отношению к персоналу. Заместитель директора школы взяла и отправила его и ещё трёх первогодок в Запретный лес, чтобы выяснить, кто убил ночью столь могучего зверя, как единорог!

Безумие!

И всё же, будет неразумно отталкивать такую влиятельную фигуру, и, пусть он и не произнёс этого вслух, но Гарри понял, что тот просит прощения. Он просто кивнул директору, который с облегчением улыбнулся.

— Профессор, у меня всё ещё остался вопрос. Как я обрёл способность разговаривать со змеями? — спросил Гарри после минутного молчания. — Василиск меня понимал, но отказывался прислушиваться к моим словам.

Дамблдору потребовалась минута, чтобы собраться с мыслями:

— Гарри, я полагаю, что в ту ночь, когда Волдеморт на тебя напал, он непреднамеренно передал тебе часть своих сил через твой шрам, — при этом директор внимательно присмотрелся к шраму Гарри, скрытому непослушными волосами, и его глаза всего на секунду расширились от шока.

Шрам стал таким бледным, что его едва разглядишь.

Дамблдор внезапно встал, обнажив палочку, и это резкое движение заставило Гарри неосознанно выхватить свою, но Альбус заметил его опасения и одобрительно хмыкнул.

— Постоянная бдительность, мальчик мой, как сказал бы мой дорогой друг Аластор Муди. Но не бойся, я всего лишь хочу осмотреть твой шрам, с твоего разрешения, конечно же?

Гарри осторожно кивнул, он всё ещё помнил, как Призрак атаковал и поглотил змееподобное существо, выбравшееся из его шрама, и ему стало любопытно узнать, чем же оно являлось.

Дамблдор взмахнул палочкой над шрамом и пробормотал длинную цепочку странных слов, которые Гарри не смог разобрать, но почувствовал на коже покалывание. Несколько минут спустя директор опустил палочку и, похоже, с облегчением опустился на стул напротив парня. Дамблдор выглядел так, словно с его плеч свалился груз всего мира.

— Ну и что там, профессор? — спросил Гарри через некоторое время.

— Ничего плохого, Гарри, — весело ответил директор. — На самом деле, всё замечательно. Возможно, ты этого не знаешь, но шрамы от проклятий всегда оставляют частичку магии, которая их создала. Вот почему ты не можешь исцелить от них раны, они всегда оставляют след, несмотря ни на что. Твой, в частности, был уникален, и в нём крылось нечто очень тёмное. И, по правде говоря, я понятия не имел, что именно, и это меня сильно тревожило. В конце концов, никто другой не выживал после Смертельного проклятия. Но теперь оно исчезло!

— Профессор, это же здорово. Но, думаете, я теперь утратил способность разговаривать со змеями?

— Если моя теория верна, должна быть утрачена, — пробормотал Дамблдор.

Дамблдор взмахнул палочкой, и перед ними появилась чёрная гадюка.

Гарри посмотрел прямо на неё и заговорил:

— Здравсссствуй, маленькая зссмейка, — гадюка сразу повернула к нему свою заострённую головку.

— Приветссствую тебя, говорящщщий. Зачем ты меня призсссвал?

Прежде чем Гарри успел ответить, Дамблдор развоплотил змею и пристально посмотрел на парня, как будто тот стал требующей разгадки тайной.

— Я всё ещё могу говорить на парселтанге, — произнёс Гарри. — Почему?

Директор с полминуты задумчиво поглаживал свою длинную седую бороду.

— Я не уверен, — заключил он, усмехнувшись при виде шокированного взгляда Гарри. — Не удивляйся так, Гарри, даже я не такой всезнающий и непогрешимый.

— Но догадка у вас ведь есть, сэр?

— Самое большее, несколько предположений, — прохмыкал Дамблдор. — Эта крупица магии оставалась с тобой в течение одиннадцати лет, и вполне возможно, что эта способность постепенно в тебе закрепилась. Или, возможно… способность разговаривать со змеями у тебя имелась всегда.

— Я думал, только те, в чьих жилах течёт кровь Слизерина, могут говорить на парселтанге? — Гарри беспокойно заёрзал. Перспектива родства с Волдемортом привлекательной не выглядела.

— В Британии — да, — задумчиво подтвердил директор. — Старейшим известным нам говорящим считался Герпий Злостный, греческий волшебник, живший около трёх тысяч лет назад. Само собой разумеется, что во всём остальном мире эта способность не так редка, как у нас. Некоторые утверждают, что Салазар Слизерин даже не был родом с Британских островов. Несмотря на это, на протяжении сотен лет, хотя и редко, потомки Слизерина вступали в брак с более чем одной семьёй, пусть их способность разговаривать со змеями сохранялась не более чем на одно-два поколения. Гонты, прямые потомки Слизерина, в итоге стали жениться только на своих...

Подозрительно сильно походило на валирийских сестроёбов.

— Но могу ли я быть родственником одного из них? — вопрос с трудом сорвался с его губ.

— Это... возможно. Твой отец был единственным ребёнком Флимонта и Юфимии. Твоя бабушка по отцовской линии, Юфимия, изначально была из Кэрроу, одного из Домов, с которым Гонты давным-давно успели устроить брак. Лили тоже могла оказаться из давно утраченной линии сквибов Слизерина — Гонтов, Сейров или кого-то ещё.

Гарри тем временем пребывал в полнейшем шоке! Это первый раз, когда он услышал о своих дедушке и бабушке. Почему никто никогда ему об этом не рассказывал? Он чувствовал, что Дамблдор их скрывать и не собирался, поскольку охотно говорил о них прямо сейчас и в такой беспечной манере. С другой стороны, Гарри никогда никого о них и не спрашивал, ведь так?

«Нет, я был так очарован Хогвартсом, квиддичем и магией, что у меня так и не нашлось времени изучить своё наследие. У меня даже есть фотоальбом от друзей моих родителей, но я так и не удосужился написать никому из них!» — Гарри впал в смятение из-за упущенного шанса, на каждой фотографии в альбоме на обратной стороне были указаны имена их дарителей и приглашение им написать. Станут ли они принимать от него почту после стольких лет?

И непрошеная тревожная реплика с сегодняшнего утра вдруг всплыла в памяти.

— Профессор Дамблдор. Риддл сказал, что я на него похож. «Странное сходство» сказал он. Он и внешне на меня немного походил. Как вы думаете, мы правда можем оказаться дальними родственниками?

Дамблдор на несколько мгновений задумался.

— Такое возможно, Гарри, все магические семьи каким-то образом имеют родство. Возможно, твоя мать произошла от сквиба Гонтов. Я полагаю, что мать Тома была из них. Увы, у нас нет возможности узнать это наверняка.

Прежде чем Гарри успел ответить, дверь в кабинет с грохотом распахнулась, и Люциус Малфой ворвался туда с таким видом, словно он здесь хозяин, но остановился, увидев направленную на него палочку настороженного Гарри, с подозрением относившегося к этому человеку, и Дамблдора, который положил руку Гарри на плечо.

— Тише, мой мальчик. Уверен, Люциус просто в спешке забыл о хороших манерах, — Дамблдор говорил в саркастической манере, которой Гарри никогда раньше не слышал от добродушного старика.

Гарри опустил палочку и посмотрел на директора. Его сверкающие голубые глаза превратились в две льдинки, лицо больше не было весёлым, а обернулось в ледяную маску, и выглядел он сейчас... опасным. Гарри никогда раньше не видел Дамблдора таким сердитым. Нет, даже не сердитым, а прямо в ярости. Гарри чувствовал, как от того волнами исходит сила, и направлена она была исключительно на Малфоя.

Он также запоздало заметил, что следовал за Малфоем не абы кто, а сам Добби. Внезапно всё встало на свои места. Предупреждения Добби и настойчивые попытки Малфоя добиться отставки директора. Ярость вскипела в Гарри, чистая, неподдельная ярость на этот стоящий перед ним мешок с дерьмом, который в кои-то веки посмотрел на Дамблдора с опаской. Этот глупец стал причиной смерти его лучшего друга! И он услышал едва уловимый вой, доносившийся издалека.

Малфой выглядел не очень презентабельно, его мантия была помята, волосы растрёпаны, а Добби пытался дочистить его наполовину начищенные ботинки.

Поскольку Дамблдор уделял ему всё своё внимание, как магическое, так и физическое, Люциус вдруг задумался, а не откусил ли он больше, чем мог прожевать. Он привык к добродушному старому волшебнику, который редко на кого давил, а не к магическому локомотиву, который победил Гриндевальда и заставил другого Тёмного Лорда себя бояться.

Тем не менее он стиснул зубы и собрался с духом.

— Дамблдор, — грубо поприветствовал он, — если мне не изменяет память, совет попечителей отстранил вас от должности.

Пожилой директор был не в настроении выслушивать пустые банальности. Возможно, будь Рональд жив, он бы Люциуса ублажил, но сейчас… Он закрыл глаза, сделал глубокий вдох, а затем выдохнул. Всё это время Гарри чувствовал, как комната пропитывается магией, и Люциус заметно вспотел. Его бледное лицо стало ещё бледнее, он даже начал пробираться к двери, чтобы при необходимости быстро сбежать.

Дамблдор резко открыл глаза.

— Сегодня умер ученик, Люциус, — голос директора был холоден.

— Что?! — надменное лицо Малфоя сменилось замешательством.

— Сегодня в моей школе умер ученик, и это ты вынудил попечительский совет снять меня с должности, — резкие слова Дамблдора заставили Малфоя стремительно побледнеть. Директор впился взглядом в мужчину, а его рука осторожно постучала по дневнику. — Ты узнаёшь это, Люциус?

— Старая... книга? Не помню, чтобы видел её, — удалось выдавить из себя отцу Драко с гримасой, но его тон вышел неубедительным, и сам он выглядел испуганным. Ему потребовалось несколько секунд, но он сумел взять себя в руки, и его лицо стало бесстрастным. — И... кто умер?

— Я уверен, ты скоро узнаешь, скажу лишь, что этот студент происходил из уважаемой и старинной семьи, — холодно парировал Дамблдор. — Но важно сейчас лишь то, что у совета попечителей сложилось такое впечатление, будто ты проклянёшь их детей, если они не выполнят твои требования. На этот раз невредимым ты не выкрутишься, я об этом позабочусь. Даже Министр со мной согласился. Как и попечительский совет, если уж на то пошло. Они доказали, что... в отношении учеников руководствуются не самыми лучшими намерениями.

Люциус Малфой знал, когда оказывался по уши в дерьме. Он ни за что бы не поверил, что этот неуклюжий шут в лице Министра, который с жадностью брал деньги за каждую мелочь, необходимую Люциусу, так быстро бросит его на растерзание. Если умер чистокровный, то скрыть это окажется не так-то просто. Обычно все последствия принимал на себя директор, но поскольку именно Люциус стал причиной увольнения Дамблдора…

Он облизал пересохшие губы и тяжело сглотнул. Люциус попытался успокоиться и не пялиться на проклятый дневник. Он открыл рот, чтобы высказаться, но не смог произнести ни слова.

Дневник ни в коем случае не приведёт к нему, но… директор знал. Старый дурак каким-то образом прознал, что это был он, и, пусть Люциус и считал Дамблдора просто досадной помехой, которую можно убрать с дороги, но престарелый директор всё ещё обладал большой властью и влиянием, несмотря на своё нежелание ими пользоваться. После такого просчёта, захоти победитель Гриндевальда по-настоящему, то мог бы политически похоронить Малфоев на десятилетия вперёд. Люциус знал, когда оказывался в невыгодном положении. Оставаться здесь дальше было бессмысленно, пора поспешить домой и заняться минимизацией ущерба.

Ему придётся выловить Фаджа и попробовать того задобрить. Может быть, связаться с Каффом и попытаться переложить вину на кого-нибудь другого.

— Идём, Добби! Мы уходим, — Малфой резко развернулся и ушёл, в негодовании пнув по пути своего эльфа. Крики боли Добби с силой ударили Гарри в сердце. Пусть Добби его чуть и не убил, пытаясь спасти, но такого обращения уж точно не заслужил.

Похоже, яблоко от яблони и правда не далеко падало. Гарри разжал кулак и повернулся к директору.

— Профессор, можно мне на минутку одолжить дневник? Обещаю его вернуть.

С кивком Дамблдора он схватил дневник и поспешил за ними.

   П*С*И*М

Гарри слышал, как крики боли Добби затихают за углом. Он наспех стянул ботинок, гадая, сработает ли этот план, затем ещё носок и сунул в него дневник. А после побежал по тёмному коридору. И застал их на верхней части лестницы.

— Мистер Малфой! — крикнул он, заставив Люциуса и Добби остановиться и повернуться в его сторону.

— У меня кое-что для вас есть.

Гарри подошёл к ним и сунул носок в руки Люциуса Малфоя.

— Что за?..

Люциус Малфой сорвал носок с дневника, отбросил его в сторону, а затем яростно перевёл взгляд с испорченной книжки на Гарри.

— В один прекрасный день тебя настигнет такой же неприятный конец, как и твоих родителей, Поттер, — выплюнул он. — Они тоже были такими же назойливыми дураками.

Гарри на угрозу разозлился, а его рука потянулась к палочке.

— Это угроза, Малфой? — спросил он ледяным тоном.

Мужчина перед ним, возможно, был старше и опытнее, но это не означало, что он мог так запросто оскорблять его родителей.

— Простое предупреждение, — хмуро ответил блондинистый щёголь и повернулся, чтобы уйти. — Идём, Добби. Я сказал идём!

Но домовик не двинулся с места. Он держал в руках грязный носок Гарри и смотрел на него сияющими глазами, будто на бесценное сокровище.

— Хозяин дал Добби носок, — удивлённо воскликнул эльф. — Хозяин дал его Добби.

— Что? Что ты там сказал?

— У меня носок, — недоверчиво сказал Добби. — Хозяин бросил его, а Добби поймал, и Добби…Добби свободен!

Люциус Малфой застыл, уставившись на эльфа, прежде чем повернуться к Поттеру. Наконец, все остатки его самообладания испарились.

— ТЫ ЛИШИЛ МЕНЯ СЛУГИ, МАЛЬЧИШКА!

Добби уже собирался вмешаться, но Гарри оказался проворнее. Прежде чем Люциус успел выхватить палочку, Гарри приставил свою фениксовую к ярёмной вене Малфоя, заставив Пожирателя Смерти замереть.

На таком расстоянии он, вероятно, мог бы убить Малфоя простым Диффиндо, которому учили на первом курсе. Этот человек оказался в его власти, но он не мог реально его убить, ведь так? Он мысленно поморщился. Нет, Гарри не хотелось оставаться в Азкабане до конца своих дней.

Малфой незаметно попытался вытащить свою палочку из трости, но Добби разоружил его одним щелчком пальцев, и впечатлённый Гарри посмотрел на эльфа, протянувшему ему палочку, прежде чем снова повернуться к Люциусу, который уже начал потеть.

— Не я стану твоим концом, Малфой, — сердито выплюнул Гарри и отбросил палочку Люциуса в сторону, не заметив, что кончик его собственной мягко засветился. — Ты даже не стоишь всей этой возни. Теперь я понимаю, откуда это у твоего сына.

Затем он повернулся к изумлённому домовому эльфу.

— Пошли, Добби. Надо теперь разобраться с тобой.

Они оба направились обратно в кабинет директора, оставив растерянного и разъяренного Люциуса Малфоя одного.

— Гарри Поттер освободил Добби! — пронзительный голос эльфа был полон счастья, когда он смотрел на Гарри. Лунный свет из ближайшего окна отражался в его круглых глазах. — Гарри Поттер сделал Добби свободным!

— Это меньшее, что я мог сделать, Добби, — ухмыльнулся Гарри. — Ты заслуживаешь того, чтобы наконец-то служить кому-то, кто достоин твоих талантов, а не этому дураку, Малфою.

Судя по тому немногому, что он успел увидеть, домовики могли стать бесценным достоянием для любого двора.

— Гарри Поттер ищет себе эльфа! Добби с радостью послужит великому Гарри Поттеру! — похоже, эльф оказался довольно сообразительным, несмотря на нарушения речи. Он остановился посреди коридора и выжидательно посмотрел на Гарри.

— Для меня будет честью иметь тебя на службе, Добби, — подтвердил он с улыбкой. — Как нам это сделать?

— О, вы просто кладёте руку на голову Добби, затем произносите клятву, которую я должен принять, и всё! Магия сделает всё остальное! — Добби взволнованно схватил Гарри за руку и положил её себе на голову.

Гарри на мгновение задумался, придумывая подходящую клятву верности, прежде чем остановиться на той, которую засвидетельствовал лично.

— Эльф Добби. Я, Гарри из Дома Поттеров, предлагаю тебе должность слуги при моём дворе (п.п. тут в оригинале «household», но повторять слово дом я чёт не захотел, так что пришлось выкрутиться так.). Я клянусь, что у тебя всегда будет место у моего очага, а мясо и мёд — за моим столом. И я обещаю не требовать от тебя службы, которая могла бы запятнать твою честь. Ты согласен? — Гарри почувствовал тепло от своей руки на голове эльфа, и, похоже, их теперь окружало лёгкое свечение.

Домовик подпрыгнул от изумления, и на его глазах выступили слёзы.

— Добби признаёт Гарри Поттера своим хозяином и обещает всегда ему служить и предлагать помощь, если Гарри Поттер когда-нибудь об этом попросит. Добби вам в этом клянётся, Гарри Поттер!

Гарри улыбнулся энтузиазму первого члена своего двора.

— Тогда добро пожаловать ко мне на службу, Добби. Детали мы обсудим позже. А пока, есть ли у тебя какой-нибудь способ избавиться от этого ужасного мешка, который ты называешь одеждой, и переодеться во что-нибудь более подходящее для доверенного слуги?

— Конечно, Гарри Поттер, сэр, — он щёлкнул пальцами, и мешок стал чистым, но остался на месте. Гарри приподнял бровь, и Добби робко пояснил: — Чтобы одеться, Добби должен принять настоящую одежду.

— А разве ты тогда не станешь свободным?

— Нет, если Добби этого не захочет. А Гарри Поттер ни за что от Добби не избавится! — ухмыльнулся домовик, и в этот момент Гарри рассмеялся, впервые с момента смерти Рона.

— Позже мы подберём тебе форму дворецкого, — пообещал Гарри, и теперь уже показалось, что и без того большие глаза Добби вот-вот выскочат из орбит от волнения.

Остаток пути до кабинета директора прошёл довольно спокойно. У Гарри осталось к директору несколько вопросов, касающихся его семьи, а также условий его жизни. Он так полагал, что после этого состоятся поминки, а затем и похороны Рона — благодаря мельнице слухов, к утру новость о его смерти должна будет облететь всю школу. Учитывая, что учебный год заканчивался через две недели, он знал, что мандрагора будет готова в ближайшие дни, а это означало, что он вскоре увидит Гермиону.

В животе у него снова заурчало.

«Со мной, должно быть, что-то не так», — мысленно простонал Гарри, когда его мысли снова обратились к еде, а именно к различным видам мяса.

Однако сначала Гарри нужно получить ответы. Они наконец-то пришли к кабинету.

Примечания:

Иногда главы ещё и в четверг будут выходить, а то там в будущем начнут появляться коротыши.

Арты и доп материалы есть на Бусти. Там же можно и замотивировать переводчика :) Ссылочка в профиле.

---

Время и место неизвестно

Гарри спокойно огляделся по сторонам. Это место не только выглядело как Богороща Винтерфелла, но и пахло тут так же. Освежающий аромат сосен и мха хорошо отпечатался в его памяти. Гарри увидел Призрака, ожидающего его под Сердце-деревом. Безмятежное чувство покоя и умиротворения охватило всё его сущее. Он не знал почему, но был уверен, что здесь с ним никогда ничего плохого не случится.

Он быстренько подошёл к лютоволку и крепко его обнял. Призрак был таким же большим, как и всегда, размером с лошадь, и Гарри пришлось вытянуть руки, чтобы полностью обхватить его за шею. Пушистый белый хвост радостно завилял, и его за проявление привязанности несколько раз лизнули по лицу. После заслуженных почёсываний за ухом Гарри его отпустил и внимательно огляделся.

Здесь, конечно же, стояло cердце-дерево с его белой, как кость, корой и кроваво-красными листьями, и с резным лицом, выглядевшим так, словно вот-вот заплачет. Каштан, ясень, боярышник, вяз, железное дерево, дуб, страж, гвардейская сосна и молодые чардрева, как обычно, заполняли окружающую их рощу. Перед сердце-деревом находился знакомый чёрный пруд с холодной водой.

Он медленно и с некоторой опаской подошёл к пруду и заглянул в неподвижную гладь. А там на него, как на рыбу, таращился мальчик… нет, молодой человек лет семнадцати. Стальные серые глаза смотрели на него из-под вьющихся тёмных волос.

Он неосознанно провёл рукой по лицу, и молодой человек в отражении сделал то же самое, заставив Гарри поморщиться от неожиданности. Он повернулся и высунул язык, и отражение Джона Сноу в воде сделало то же самое. Гарри вдруг начал вовсю гримасничать, и это мгновенно отражалось в пруду.

— Блядь! — сорвалось с его губ ругательство, пока он пялился в неподвижную воду. Почему он походил на Джона? Что произошло? Это сон?

И пока он смотрел на отражение Джона Сноу, ответа так и не последовало.

При взгляде в его стальные глаза в его голове медленно всплыла младшая сестра. Она считалась семьёй Джона, и Гарри помнил всё, что делало её таковой. А вообще, он подсознательно считал Старков своей собственной семьёй. Для Гарри наличие семьи ощущалось как-то странно и непривычно, но противно ему... не было.

У него начало проявляться поразительное осознание: он не был ни Джоном Сноу, ни Гарри Поттером, а и тем и другим одновременно.

О, как же он скучал по Арье, скучал по ним всем.

Слёзы навернулись ему на глаза, но он быстро вытер их и снова с удивлением уставился на неподвижную воду.

Отражение в пруду сменилось. Юная Арья упражнялась с луком. Он вспомнил, что это один из тех случаев, когда они вместе пробрались в Богорощу, где он установил для неё мишени.

Вот если бы он мог увидеть остальных Старков…

Изображение в пруду пошло рябью и сменилось семейным ужином, на котором они восседали вместе в маленьком зале. Боги, он даже по Кейтлин скучал, которая изо всех сил старалась на него не смотреть и притворялась, что его здесь нет. Мать и тётя из неё выходили куда лучше, чем из Петуньи.

Подождите… пруд показывает воспоминания?!

Он на мгновение разинул рот и попытался вспомнить сцену, в которой сражался с Гремучей Рубашкой.

Вода снова покрылась рябью, и он увидел себя перед человеком, который выглядел как Костяной Лорд, но благодаря колдовству Мелисандры им не являлся.

«Это… это может сильно пригодиться! Теперь он никогда о своей семье не забудет!»

Он сосредоточился и попытался вспомнить Джеймса и Лили Поттеров... но пруд показал лишь юного Гарри Поттера, одиноко глядевшего в зеркало Еиналеж. Затем всё сменилось на Гарри, разглядывавшего несколько фотографий, подаренных Хагридом.

«Значит, он может показать только то, что я помню», — подытожил он с тяжёлым вздохом.

Но и этого более чем достаточно. Гарри снова переключился на поединок Джона с Гремучей Рубашкой и продолжил наблюдать. Постепенно стали очевидны несколько допущенных им ошибок. Но ни одной по-настоящему смертельной, кроме того факта, что Манс Налётчик был выше и сильнее Костяного Лорда, и такая неожиданная разница вкупе с большей длинной рук в конечном итоге склонили исход поединка в пользу Манса.

«Чёрт возьми, ещё как пригодится?!»

Гарри подошёл к сердце-дереву и положил на него руку. Он заметил, что его воспоминания полностью прояснились, и он мог вспоминать их куда легче, чем раньше. Возможность просматривать свои воспоминания во сне значительно облегчит учёбу с практикой и освободит часть его времени наяву! При этой мысли он широко улыбнулся.

Гарри медленно, не торопясь, переходил от дерева к пруду, чтобы вспомнить события предыдущего дня. Он заметил, насколько увёртливым оказался Фадж, но всё же желал расположить к себе Гарри, стараясь при этом не слишком давить на Малфоя.

В целом, похоже, что «Мальчик-Который-Выжил» оказался гораздо важнее, чем он думал.

Гарри никогда раньше этот титул не заботил, зато теперь он неохотно признал, что, возможно, тот определённую выгоду принесёт. Вопрос только в том, насколько сильно он сможет его использовать, прежде чем титул обернётся против него? Пусть мысль о славе, доставшейся ему из-за убийства его родителей, и вызывала горький привкус во рту, он не постесняется ей воспользоваться, если это будет необходимо.

Он продолжил просмотр и заметил кое-что, что в запале упустил… Гарри по глупости бросил свою палочку, когда вошёл в Комнату. Но, вероятно, это и к лучшему, так как, попытайся он сразиться с василиском палочкой, то уже дважды бы помер. Затем он имел удовольствие ещё раз в мельчайших подробностях понаблюдать за гибелью Риддла. А вообще, выражение удивления и паники на его лице, когда Гарри вонзил клык в дневник, согревало душу.

Локхарт уже себя вырубил, когда на него начал рушиться потолок, и Гарри с тяжёлым сердцем наблюдал, как Рон просто двинулся не в том направлении, как будто зарёкся отступать назад, и вместо этого последовал за ним. Его друг остался бы невредим, если бы не тот роковой камень.

Ох, как бы ему хотелось всё изменить. Но он мог лишь наблюдать за последствиями своих собственных действий…

Перед глазами у него снова всё поплыло, и он сердито вытер слёзы с лица. В глубине души он понимал, если бы Рон выжил, то никакой гарантии, что кто-то из них ушёл бы от Риддла и его чудовищной ручной змеи невредимым, не было. Но если бы он… если бы он оказался быстрее, если бы он больше выложился. Если бы он оттолкнул Рона в сторону или, может быть, осторожнее отнёсся к Локхарту…

Он стиснул зубы и яростно затряс головой, желая, чтобы сцена сменилась.

И снова бесстрастно просмотрел остаток того вечера. Однако, как бы он ни старался, но ему не удалось просмотреть сцены, где он пребывал без сознания.

На этот раз он сосредоточился на семействе Уизли. Артур серьёзно глядел на тело своего сына, но Гарри чувствовал исходящую от него гневную решимость. Перси выглядел таким же решительным, несмотря на своё горе и возложение вины на себя. Джинни дали усыпляющее зелье, и спала она в другой кровати, в то время как Молли пребывала вне себя от страданий и чувства вины. Фред и Джордж безучастно смотрели на тело своего младшего брата, но он ощущал, что они полны горя и сожаления.

Пусть он и сам зачастую обходился с Роббом жестковато во дворе или даже за его пределами, но выходки близнецов иногда граничили с жестокостью и, как правило, оказывались довольно надоедливыми. Он знал, что близнецы никогда не воспринимали Рона всерьёз, и на их лицах ясно читалось сожаление. Может статься, им следовало побольше времени проводить со своим братом, а не использовать его в качестве подопытного кролика для своих экспериментов…

Гарри внезапно напрягся.

«Я могу распознавать их эмоции в воспоминаниях? Даже если не обращал на них особого внимания во время самих воспоминаний?!»

Это пригодится невероятно сильно.

Отчасти удовлетворившись, Гарри, наконец, отошёл от пруда… Его мысли вернулись к последнему разговору с Дамблдором.

Прошлой ночью,

Время близилось к полуночи, и Гарри решительно посмотрел на директора со своего стула.

— Дурсли, может, мне и родственники, профессор, но они не моя семья, — устало заключил Гарри.

Добби стоял позади стула с мальчиком, и вид у него был такой, будто он хотел оказаться где-нибудь в другом месте.

Дамблдор вдруг стал выглядеть вдвое старше своего возраста и тяжело вздохнул.

— Гарри, ты знаешь, почему я оставил тебя с твоей тётей?

— Нет, сэр.

— Решение это вышло непростым, но лучшей альтернативы не нашлось, — печально признался директор и потёр лоб.

— А разве вы не говорили, что у меня есть другая семья? Что насчёт Кэрроу? — в отчаянии спросил Гарри.

— Во время войны царил полный хаос. Никто точно не знал, не были ли их ближайшие родственники и друзья тайными последователями Волдеморта или не подверглись ли они Империусу...

— Империусу?

— Империус — это ужасное, ужаснейшее, непростительное заклятье, которое лишает человека свободы воли и ставит его под контроль заклинателя. По приказу он может убить своих родителей, не моргнув и глазом, — Гарри вздрогнул, услышав объяснение Дамблдора. — Конечно, способы противостоять ему существуют. Сильную волю почти невозможно сломить даже с помощью магии, а упрямый разум может оказать серьёзное сопротивление.

Сама эта мысль не укладывалась в голове. Его разум в плену у кого-то другого…

— Как… как такая мерзкая магия может существовать?!

— Тебе не мешало бы запомнить, Гарри, что границы колдовства и магии никто по-настоящему не исследовал. Здесь, в Хогвартсе, ты изучаешь их правила и лимиты, но если заглянуть в прошлое, то можно увидеть, что то, что считалось раньше невозможным, теперь уже достигнуто. И пусть магия и бывает ужасной, но также может быть и великой, — тоскливо закончил Дамблдор, сверкая глазами, полными неведомых эмоций.

Внезапно в его руке появилась сучковатая палочка, и он ткнул ею вперёд. Из кончика выбралась знакомая уже птица, сотканная из чистого серебристого света, и Гарри наполнили изумление, надежда, радость и тепло.

Фоукс с соседнего насеста радостно залился трелью, усиливая все эти чувства, и Гарри вдруг понял, почему серебристая птица показалась ему такой знакомой. Она в точности походила на феникса!

Ему, наверное, потребовалось с полминуты, чтобы собраться с мыслями и спросить:

— Что это, профессор?

— Это чистые эмоции, проявляющиеся в виде стража, Гарри, — глаза директора заблестели. — Мощное заклинание, что помогает отгонять самых отвратительных существ.

Он почувствовал, как в груди вспыхнули желание и надежда.

— Не могли бы вы показать мне, как его сотворить, сэр?

— С удовольствием, — весело усмехнулся Дамблдор. — Заклинание называется «Экспекто Патронум», а движение палочки — против часовой стрелки, — он медленно и чётко всё продемонстрировал, вращая палочку рукой. — Однако, самое важное в нём — это сильные положительные эмоции. Для овладения заклинанием требуется немало усилий, в чём ты убедишься сам, если решишь его попробовать.

Именно такую удивительную магию Гарри и представлял, когда Хагрид рассказывал ему о Хогвартсе. Он молча наполнился решимости овладеть заклинанием, несмотря ни на что. Но погодите…

— Однако, профессор, вы его не произносили и даже палочкой не двигали?

— А, верно подмечено! — огонёк в его глазах стал ярче. — При сотворении заклинания существует множество составляющих, но при достаточной практике и самодисциплине можно обойтись без слов и движений. Только для этого придётся большим заплатить и нагрузить другие его аспекты, поэтому оно должно отточиться безупречно и даже более, чтобы всё получилось.

Слова Дамблдора меняли всё. Если творить магию подобным образом, то не означает ли это, что он сможет колдовать намного быстрее? Столкнись Гарри с противником, обладающим такими способностями, как у Дамблдора, будет ли это подразумевать, что его превзойдут на голову и легко одолеют?

— Значит ли это, что я могу научиться делать то же самое, сэр? — осторожно спросил он.

— Всё так, Гарри. Ты вскоре узнаешь, что для волшебника нет ничего невозможного, если он готов приложить к этому усилия, — подтвердил директор с мягкой улыбкой.

Этот разговор вышел очень поучительным, но сначала…

— Э-э-э, профессор, — он кашлянул. — Вы что-то говорили о Кэрроу...

— Ах да, прошу прощения, Гарри. В старости мой разум уже начал блуждать, — он виновато кашлянул, и его лицо стало задумчивым. — Как я уже говорил, Кэрроу являлись одними из самых ярых последователей Волдеморта. Старинная, чистокровная семья с большой склонностью к более жестоким и тёмным аспектам магии. Я ведь не мог передать тебя двум лейтенантам Волдеморта, сумевшим избежать Азкабана, не так ли? Согласно волшебному закону, если ребёнок осиротел, его отправляют к опекуну, обычно, избранному его родителями крёстному или, если такового нет, к ближайшим родственникам.

— Сэр, а у меня нет крёстного отца? — не смог удержаться от вопроса Гарри.

— У тебя он и правда есть, — подтвердил Дамблдор, нахмурившись. — Сириус Блэк был твоим крёстным, но он — ещё одна причина, по которой тебя поместили к Дурслям.

— Что?! Почему? — в этот момент портрет на стене пробормотал что-то о неуважении и телесных наказаниях, и Гарри вдруг осознал, что сам в этот момент встал и накричал на Дамблдора. — Извините, директор.

Пришлось откашляться в попытке скрыть стыд, но Гарри был уверен, что кончики его ушей покраснели.

— Я помню, каково это, когда ты молод и дерзок, Гарри, не нужно извиняться, — старый волшебник погладил бороду и вздохнул. — Возможно, мне следовало сформулировать всё получше, поэтому позволь мне объясниться. Сириус Блэк происходил из старинной, богатой и влиятельной семьи, отличавшейся строгой приверженностью традициям и ещё более лютой ненавистью к маглам, сквибам, предателям крови и маглорождённым. Считалось, что Блэкам перечить опасно, и вдобавок они были слегка безумными. Сириус Блэк же… полагаю, можно сказать, что в семье Блэков он выступал белой вороной.

— Мы уважаемая волшебная семья, Альбус! — в возмущении запротестовал портрет, что высказывался до этого.

В руке директора снова появилась сучковатая волшебная палочка, и по мановению руки все портреты, которые наблюдали за ними и слушали, вдруг уснули.

— Как я уже говорил, прежде чем меня прервали, члены Дома Блэков придерживались строгих традиций, и от них ожидалось, что они в конечном итоге окажутся в Слизерине, и, возможно, в редких случаях — в Рейвенкло. Сириус Блэк не оправдал этих ожиданий и был зачислен в Гриффиндор, к большому огорчению своей семьи, — из директора вырвался усталый вздох. — Видишь ли, он учился в одном классе с твоим отцом, и они считались лучшими друзьями, как и ещё двое учеников оттуда.

Директор замолчал и задумчиво погладил бороду.

— Что с ним стало? — настоял Гарри.

— Твои родители скрылись, когда Волдеморт начал их разыскивать…

— А зачем ему их искать, сэр? — не смог удержаться Гарри и перебил его. — И какое отношение это имеет к Сириусу Блэку?

— Ах, нетерпеливость юности, — с нежностью усмехнулся Дамблдор. — Терпение, я уже подхожу к этому. Когда ты вырастешь, то поймешь, что вещи редко бывают простыми и понятными. Так вот, твои родители являлись одними из самых талантливых учеников, когда-либо окончивших Хогвартс, и у обоих было сильно развито чувство справедливости, поэтому они напрямую выступили против Волдеморта. Но Тёмный Лорд пытался их завербовать, несмотря на то что твоя мать являлась маглорождённой. Тем не менее, его гнев воспылал от полученного от них отказа, и когда Волдеморт понял, что у Джеймса и Лили Поттер есть нечто, чего он желает, то на них устроили охоту.

— Но что Волдеморту могло понадобиться от моих родителей?

Директор осунулся и стал похож на усталого старика.

— То, чего они никогда бы не отдали, Гарри, — последовал его серьёзный ответ. Гарри как раз собирался расспросить дальше, но... — Ты ещё не готов к этим знаниям, мой мальчик.

— А когда буду? — бросил он вызов. — Разве я не заслуживаю узнать, почему убили моих родителей?

— О, заслуживаешь, но мир очень несправедлив, и в нём нечасто всё бывает так просто, — грустно усмехнулся Дамблдор. — Это знание опасно, и что же за педагогом я буду, если стану подвергать из-за него твою жизнь риску? Я обещаю, что всё расскажу, как только ты произведёшь на меня должное впечатление и докажешь, что способен с ответом справиться.

Гарри почувствовал, как в нём закипает ярость, но подавил её. Дамблдор прав, мир несправедлив, и оба они, Джон Сноу и Гарри Поттер, не раз сталкивались с тем, что не получали желаемого. Нет, главной причиной его гнева стало то, что слова директора напомнили ему об обещании Эддарда Старка рассказать Джону о его матери. Но вместо этого Лорд Винтерфелла ушёл и дал себя убить… Дамблдор был стар и могущественен, и Гарри понимал, что старик хотел его мотивировать, прежде чем что-либо рассказать.

Больно признавать, но Гарри Поттер был... слаб. Внутри него вспыхнуло неистовое желание, и мальчик мысленно поклялся, что это вскоре изменится, и он приложит к этому все свои силы.

Но они снова отвлеклись от главной темы... и он вдруг понял, что директор наблюдает за ним, как ястреб.

— Я понимаю, сэр, — признался Гарри. — Прошу прощения за то, что прервал вас.

Дамблдор кивнул, прочистил горло и продолжил:

— Твоя мать, как ты уже знаешь, была блестящей ведьмой и отыскала древнюю магию, способную безупречно скрывать их ценой доверия. Не стану утомлять тебя подробностями, но не стесняйся и поищи в библиотеке чары Фиделиус. Я лично добавил книгу о них после того, как твоя мать поделилась со мной своими находками. По сути, разбить эту магию невозможно, но вся защита зиждилась исключительно на доверенном человеке. И им стал Сириус Блэк. Он не только предал твою семью, но и убил двенадцать маглов и ещё одного друга твоего отца. Его изловили и теперь он пребывает в жутких стенах тюрьмы Азкабан, где его будут изводить всю оставшуюся жизнь.

Жгучий гнев, который зрел в Гарри, быстро угас. Пусть он и желал предателю смерти, но пребывание в заточении и пытки в тюрьме... исход вполне приемлемый.

— Но неужели вы не могли оставить меня с кем-нибудь другим? Почему с Дурслями?!

— Сириус Блэк также решительно выступал против Волдеморта, и я, Гарри, думал, что ему доверять можно, как думали и твои родители, — напомнил Дамблдор. — Непогрешимых людей не бывает, не говоря уже обо мне. Человеку свойственно ошибаться, и некоторые ошибки обходятся гораздо дороже других. Хоть некоторых из последователей Волдеморта и поймали, но многим удалось избежать участи благодаря их политическому влиянию и заявлениям о том, что они находились под заклятием Империус. Время было беспокойное, и я не мог довериться кому-либо в магическом мире. Доверия, может, они и заслуживали, но, если твоё местонахождение откроется, то что тогда помешает последователям Волдеморта наложить на кого-то из них Империус? Любая ошибка могла привести к твоей смерти! Твои родственники-маглы, какими бы неприятными они ни казались, никогда не стали бы сотрудничать с Лордом Волдемортом или ему подобными.

— Хотя они меня и ненавидят, — пробормотал он.

— И всё же факт остаётся фактом: они всё равно тебя приняли, Гарри. Но дело не только в этом. Как я уже объяснял тебе в прошлом году, когда твоя мать умерла, спасая тебя, её любовь её самопожертвование защитили тебя от Волдеморта. А защита та требовала крови заклинателя, и вот тут-то твоя тётя Петуния и сыграла свою роль. Одного твоего прикосновения оказалось достаточно, чтобы превратить Волдеморта в пепел. Я полагаю, что от другого вреда она не защищает, иначе твоя схватка с василиском прошла бы совсем иначе, — Дамблдор устало вздохнул и снова откинулся на спинку стула, приняв вид усталого старика. — Ты можешь меня за это ненавидеть, но я бы предпочёл, чтобы ты остался жив и несчастлив, чем рискнул бы твоей жизнью.

Для Гарри это оказалось уже слишком, и он покинул кабинет директора с противоречивыми чувствами. Пусть он в какой-то степени и мог понять Дамблдора, ведь старик прав, но не мог отделаться от лёгкого негодования.

К концу их разговора, должно быть, уже наступила полночь, и в животе у Гарри снова заурчало от голода, несмотря на всё съеденное.

Он понял, что в негодовании этом забыл задать вопросы о своих бабушке и дедушке, Флимонте Поттере и его жене, помимо всего остального.

— Стоп, я забыл задать самый простой вопрос: где похоронены мои родители и сохранился ли их дом, — Гарри вздохнул с раздражением, когда Призрак лизнул ему лицо, привлекая к себе внимание. Он повернулся к своему лютоволку и увидел, что тот смотрит в сторону выхода.

«Мне пора просыпаться, а то я понятия не имею, сколько прошло времени».

Гарри огляделся и только сейчас заметил, что Винтерфелла нигде не видать. За железными воротами не нашлось ни тренировочного двора, ни Великого замка, зато стоял очень густой туман, сквозь который ничего не разглядеть, как ни старайся. Однако путь ко входу освещался факелами.

Гарри несколько мгновений обдумывал варианты, прежде чем пойти на выход, надеясь, что тот выведет его наружу. Он подошёл к границе, в то время как Призрак спокойно двигался рядом с ним, как будто лютоволка к нему приклеили. По пути он продолжал Призрака гладить. Ему будет очень не хватать присутствия лютоволка в реальном мире, но, по крайней мере, теперь он всегда будет с ним.

Как только он добрался до ворот, ведущих в окутанную туманом область, Призрак толкнул его носом, а затем развернулся, чтобы вернуться к сердце-дереву. Гарри улыбнулся, прежде чем открыть железные ворота и шагнуть в туман.

Он открыл глаза и увидел знакомый потолок гриффиндорской спальни.

Воскресенье, 30 мая 1993 года

Гарри открыл глаза, и с его губ сорвался стон. Всё тело неописуемо саднило и затекло, и ему потребовалось несколько секунд, чтобы сесть. Он медленно потянулся, разминая руки и спину, пока не услышал несколько громких и приятных хрустов. В животе у него снова заурчало от голода, но Гарри пока его игнорировал. Еда могла немного подождать, да и к голоду он не то чтобы не привык. Он встал с кровати и выглянул в окно, встретившись с венчающим чистое голубое небо солнцем.

«Я что, проспал?»

Взгляд на часы подтвердил его подозрения. Уже одиннадцать с четвертью, и он пропустил завтрак. Гарри провёл рукой по своим вьющимся волосам, прежде чем положить часы обратно на прикроватную тумбочку.

Он посмотрел на кровать напротив своей. Пустую. Без каких-либо вещей Рона. Даже его чемодан исчез. Как будто его никогда и не существовало. Гарри даже Коросту не смог отыскать на привычном месте. Он не выдержал и быстро направился в ванную общежития, заметив, что никого из одноклассников нигде нет, и умылся, словно пытаясь скрыть грозившие пролиться слёзы, прежде чем в лёгком шоке уставился в зеркало.

Он выглядел... иначе. Хотя нет, он выглядел как Джон! Гарри начал психовать и страстно желал вернуться в норму... и именно это и случилось, когда его глаза из серо-стальных стали ярко-зелёными, а вьющиеся волосы снова стали короткими и растрёпанными. Однако остальные черты лица остались относительно прежними.

«Ого! Я желаю обратиться в Джона».

Он с изумлением наблюдал, как его глаза снова стали серыми, а волосы — вьющимися. В лице его по-прежнему сочетались черты Гарри и Джона. Он сосредоточился на образе второго, который запомнился ему в пруде, и начал наблюдать, как постепенно меняется структура его лица — вытягивается и приобретает изящный вид. А потом Гарри снова сосредоточился и полностью вернулся к своему прежнему.

«Просто чума. У меня теперь будет тайная личность!»

Он пытался перевоплотиться в других людей... но, похоже, выглядеть мог только как Гарри, Джон или их странное сочетание. Гарри осмотрел своё тело, чтобы узнать, не произошли ли какие-либо другие изменения. Возможно, ему показалось, но он казался немного выше, чем раньше.

Наверняка сказать не получится, ведь без очков всё выглядело совсем по-другому. Он сделал мысленную пометку попозже расспросить об этом мадам Помфри.

Гарри продолжил осматривать своё тело и заметил ещё несколько отличий. Во-первых, шрам у него на лбу стал бледным и тонким, хоть и остался, похоже, навсегда.

— Проклятия всегда оставляют след, несмотря ни на что, — повторил он вслух слова Дамблдора.

Однако все остальные его шрамы полностью исчезли, за исключением того, которым его наградил василиск. Даже тот след от ожога, который он получил на предплечье, когда готовил бекон. Он пытался изменить своё тело, чтобы оно соответствовало телу шестнадцатилетнего Джона, но, как бы ни пытался, никаких изменений не произошло. Похоже, Гарри мог изменить только своё лицо, но не тело.

Однако, на его вкус, он всё ещё оставался слишком тощим. Раньше он этого не замечал, зато теперь, когда у него появились воспоминания о себе сильном и преисполненном мощи, он не только казался слабым, но и чувствовал себя таковым. Над этим стоило поработать.

Примечания:

Арты и доп материалы есть на Бусти. Там же можно и замотивировать переводчика :) Ссылочка в профиле.

---

Гарри сидел за письменным столом рядом со своей кроватью, погружённый в глубокие раздумья. Его школьный чемодан был открыт, а все вещи аккуратно разложены на полу и кровати. Школьная сумка тоже, освобождённая от книг и письменных принадлежностей. Рядом лежала аккуратная стопка одежды, в которую входили два свитера, связанные для него миссис Уизли на два последних Рождества, две оставшиеся школьные мантии — вчерашнюю он сжёг после долгого и тщательного принятия душа — вместе с остальной школьной формой, а также самая приятная на вид одежда из тех обносок, которые он получил от Дадли. Такие принадлежности, как телескоп и котёл, он пока оставил в чемодане. На полу лежала ещё одна стопка, в которой оказалась сложена остальная магловская одежда, полученная от родственников, и все работы Локхарта, которые он купил прошлым летом. Те следовало при первой же возможности предать огню. И, наконец, самыми ценными его вещами были мантия-невидимка, сложенная в небольшой свёрток, который можно запросто уместить в кармане, и фотоальбом, подаренный ему Хагридом. И то, и другое он положил на стол. Однако он никогда раньше не замечал, насколько легко оказалось сложить и спрятать мантию-невидимку: с этого момента Гарри всегда будет носить её при себе.

Он выложил на стол содержимое своего кошелька и пересчитал все деньги. У Гарри нашлось ровно девяносто девять галлеонов, пять сиклей и двадцать два кната. За почти полные два года, прошедшие с тех пор, как он попал в волшебный мир, его единственными расходами стали школьные принадлежности, в сумме составившие около пятидесяти галлеонов, — в основном книги, — а единственное, что он купил для себя, так это конфеты в поезде в первый учебный год. Гарри даже не знал, восхищаться ли самообладанием своего прежнего «я» или же печалиться из-за его бережливости. Но копить деньги и иметь их, когда они понадобятся — лучше, чем нуждаться в них и не иметь.

«Раньше я бы ни за что не понял ценности денег. Мне, как Гарри, никогда не разрешали их иметь. А вот Джон был воспитан как дворянин: даже будучи бастардом, он получал денежное содержание и кое-что смыслил в счётах и бухгалтерских книгах. Не говоря уже о финансах Дозора, которыми он должен был заведовать, а также о заключении сделки с Железным Банком Браавоса».

И раз уж речь зашла о банках. Гарри подошёл к кровати и взял чистый пергамент, перо и чернильницу с баночкой. И аккуратно написал письмо в Гринготтс.

— Это Поттер!

Этот крик мгновенно установил в комнате тишину, и все посмотрели на него с жалостью и благоговением в равной мере. Гарри спокойно преодолел последние ступеньки и прошёл мимо людей, пока они расступались, освобождая ему путь.

— Поттер! — послышалось несколько голосов, но он не обратил на них внимания.

— Соболезную твоей утрате, Поттер!

— Ты правда убил монстра Слизерина мечом?

— Спасибо, что спас нас от тёмного волшебника!

Гарри не мог избавиться от ощущения, что он здесь как клоун в цирке. Он напустил на себя ледяную, бесстрастную маску и не обращал на них внимания. Большинство из них не перешёптывались, не глазели и не тыкали в него пальцем, а просто избегали его и с ним не заговаривали. Его ранило, что собственный факультет считал его наследником Слизерина без каких-либо доказательств, основываясь на простых слухах, и он пока не думал, что сможет их сразу простить.

А сразу на выходе из портрета чуть не врезался в другую персону. Увидев буйную гриву, он быстро утащил растерянную Гермиону в коридор, прежде чем она успела возразить.

— Извини за это, просто я... пока не переношу нашу гостиную, — мрачно объяснил он. На мгновение она приняла озадаченный вид, но потом её глаза заблестели от осознания.

— О, Гарри! Ты жив. Ты правда жив. Ты нашёл вход в Комнату и убил василиска, верно? Верно?! Мадам Помфри разбудила нас раньше и объяснила, что произошло. Вся школа об этом говорит! О, Гарри, Рон! Р-Рон, он... — к этому времени Гермиона уже стояла вся в слезах и бросилась к нему, заключая в крепкие объятия. Гарри почувствовал, что и у него самого на глаза слёзы навернулись. Он обнял её в ответ, но не мог не почувствовать неловкости. На самом деле его это заботило не сильно, но Гермиона оказалась немного выше ростом.

Они наконец расцепились, и он мрачно кивнул в знак согласия, опасаясь, что голос его выдаст. Слёзы всё не переставали накатывать, и вскоре его щёки стали мокрыми, а зрение затуманилось. Он яростно стиснул зубы и вытер лицо рукавом. Плакать... нет смысла.

— Рона больше нет, — тихо сказал Гарри Гермионе, пока из её карих очей лились слёзы.

.

.

.

Они шли молча, пока Гарри вёл их к Совятне. Слёзы кончились, сменившись мрачной тишиной. К счастью, прогулка вышла достаточно короткой, и они не встретили ни одного студента. Пересекли мост, ведущий к Часовой башне, а затем спустились по лестнице на поле. Гермиона в конце концов не выдержала:

— Гарри, это правда насчёт профессора Локхарта?

Гарри замер, одна нога всё ещё оставалась в воздухе, когда он медленно повернулся к последнему оставшемуся у него лучшему другу, опустил ногу на землю и посмотрел на Гермиону, приподняв бровь, но не соизволив спросить, что она имела в виду.

Гермиона неловко переминалась с ноги на ногу и смотрела вниз.

— Это правда, что все говорят? Что он мошенник и что из-за него погиб Рон?! Но не может же так быть, да? Он профессор и…

— Гермиона!

Она застыла от его холодного тона. Несколько мгновений спустя Гермиона нерешительно подняла голову и посмотрела на своего друга, который теперь выглядел почти таким же высоким, как и она, и на его лице застыло самое горькое выражение из всех, какие она у него видела.

— Даже сейчас, Гермиона? Мы с самого начала подозревали, что Локхарт — мошенник. Чёрт возьми, этот человек ничему нас не научил, кроме того, что он обожающий сирень бесполезный щёголь. Звание профессора не делает кого-то хорошим или плохим. Учителя — такие же люди, как и все мы: одни хорошие, но строгие, другие мелочные и жестокие, а третьи — лживые, некомпетентные, жадные куски драконьего навоза. Локхарт с трудом справлялся с простейшими заклинаниями и не смог бы использовать магию, даже чтобы свою собственную шкуру спасти, если б пришлось. Ты знаешь, он ведь нам с Роном признался, что его единственный магический талант заключается в обмане и забвении? Что все подвиги, описанные в его книгах, были вполне реальны, только вот украдены путём стирания памяти у тех, кто их совершил?!

Гарри тяжело дышал и чувствовал, как гнев медленно к нему возвращается. Он тряхнул головой, чтобы прогнать его, и посмотрел на свою ошеломлённую подругу. Гермиона выглядела так, словно всё её мировоззрение пошатнулось.

Он снова зашагал вперёд, и через несколько секунд она поспешила за ним.

— Но, Гарри, это не значит, что все учителя плохие. Профессор Макгонагалл...

— Решила, что четверо одиннадцатилетних детей — отличные кандидаты для отправки в «Запретный Лес» в полночь и выяснения, что же за тёмное существо там убивало столь священных единорогов, — перебил Гарри, не останавливаясь. — Не забывай, как она полностью проигнорировала наши опасения по поводу Философского камня. Чёрт, а о Снейпе даже не заикайся.

Они уже были на полпути к Совятне. Гарри мог разглядеть вдалеке поле для квиддича. Жаль, что кубок отменили. Рон бы с радостью посмотрел, как он, наконец, выиграет его для Гриффиндора.

«В следующем году», — мысленно пообещал он себе.

Гермиона озадачилась и нахмурилась. Обычно именно она говорила с точки зрения логики, но тут Гарри оказался... прав. Она признавала, что Макгонагалл за последние два года, возможно, была не самым выдающимся Заместителем, но…

— А как же Дамблдор?

Гарри слегка улыбнулся, заметив её промашку.

— А что он?

— Он всегда всё делал в наших интересах и всегда ставил студентов превыше всего.

Они подошли к основанию Совятни, и им осталась преодолеть лишь лестницу.

— Могу я напомнить тебе о полосе препятствий, которую нам пришлось преодолеть в прошлом году? Ты никогда не задумывались, как троим первокурсникам удалось её пройти, хотя предполагалось, что она сдержит злого тёмного волшебника, достаточно сильного, чтобы проникнуть в хранилище Гринготтса и остаться невредимым? А вот ещё кое-что получше, — Гарри остановился у двери в Совятню и повернулся к Гермионе. — Почему Дамблдор полетел в Лондон на чёртовой метле, когда мог воспользоваться Камином или каким-нибудь другим видом магического транспорта? Уверен, способов передвижения у него полно, но он решил воспользоваться, пожалуй, самым медленным из них.

Гарри открыл дверь и сразу же заметил красивое белое оперение Хедвиги среди множества коричневых и серых перьев. Она тоже оживилась и пролетела к протянутой руке Гарри, а он принялся ворковать и гладить свою верную сову.

Тем временем Гермиона погрузилась в глубокие раздумья.

Вот теперь, если вспомнить прошлый год, то некоторые решения директора в голове у неё и правда не укладывались. Но, с другой стороны, большинство волшебников и ведьм в голове тоже иногда не укладывались. В итоге она поморщилась, не зная, что и думать, и посмотрела на Гарри, который закончил восхищаться своей совой и уже кормил её совиным лакомством.

Гарри просто не мог не уловить их слабую связь с Хедвигой, а снежная сова вела себя ещё дружелюбней, чем обычно.

— Ну что, девочка, — Гермиона оживилась от его слов, только вот смотрел он на свою снежную сову, — готова к долгому перелёту в Лондон?

Хедвига восторженно заухала, а Гермиона покраснела от смущения.

Гарри привязал конверт к протянутой совой лапе заготовленным заранее шнурком.

— Для Гринготтса, девочка. В добрый путь.

Он вывел её на улицу, где она быстро направилась на юг.

Гарри и Гермиона посмотрели вслед улетающей вдаль Хедвиге, прежде чем отправиться в поле.

— Дамблдор действительно заботится о школе и её учениках, — внезапно сказал Гарри, — но он всё ещё остаётся человеком, великим, но всё же человеком. Он не так уж молод и энергичен… Сам директор мне признался, что склонен совершать ошибки. А когда великие люди совершают ошибки, те, как правило, тоже оказываются великими.

— Но если мы не можем положиться на директора или его заместителя, то на кого же нам тогда полагаться?

— Положиться мы можем только на себя, — сказал он с печальным вздохом. — Ты была в оцепенении, а вот мы с Роном… мы видели, как Хагрида утащил в тюрьму сам Министр Магии!

— Почему?

Он грустно улыбнулся, глядя на возмущённое лицо Гермионы.

— Потому что «Народ должен увидеть, что мы не сидим сложа руки»! — процитировал Гарри, пытаясь подражать важному тону Фаджа, и глаза его подруги стали круглыми, как блюдца.

— А как же суд?! Они ведь не могут отправить кого-то в Азкабан...

— Очевидно, могут, — кисло перебил он. — Они могут отправить кого-то в тюрьму без каких-либо доказательств, просто чтобы все увидели их за деятельностью. Дамблдор стоял там, и его возражения просто проигнорировали, а самого его снял с поста директора совет попечителей.

— Но, но...

Гарри впервые увидел, как Гермиона потеряла дар речи, и вздохнул.

— У профессора Дамблдора, Макгонагалл и Министра — у всех у них свои заботы и проблемы, с которыми им приходится разбираться. И они не могут уделять внимание кучке учеников. Если я чему-то и научился за последние два года в Хогвартсе, так это тому, что, если я хочу что-то сделать, то должен делать это сам. И, возможно, с твоей помощью. Ты помогла мне гораздо больше, чем любой из учителей...

Щёки Гермионы от его признания покраснели.

.

.

.

— Так, что именно мы здесь делаем, Гарри?

Гарри задумчиво молчал, пока они спускались по лестнице в подземелье. Направо вела дорога в общежития Слизерина, и если его догадка верна, то место назначения должно находиться под Большим залом. Другими словами, слева.

— Я умираю с голоду и пропустил завтрак. Сегодня воскресенье, поэтому завтрак заканчивается в десять, а ланча не будет. Я не собираюсь ждать ужина до пяти. Профессор Дамблдор вчера вечером рассказал мне о кухне, где я могу урвать еды.

При упоминании о еде у Гермионы заурчало в животе, и она поморщилась в ответ на смешок Гарри:

— Ой, закройся, а! Я три недели не ела. А у тебя какое оправдание?

— Сражался и убил гигантскую змею, и она меня укусила, — небрежно ответил он, пожав плечами.

Гермиона замерла, разинув рот.

— То, что ты жив, чистое чудо. Я лишь мельком увидела его глаза в зеркале, — с секунду она продолжала идти, но затем снова застыла. — Подожди, тебя укусили?!

— Ага, — он закатал рукав, показывая свой шрам, и её глаза снова стали огромными, как блюдца.

— Как ты выжил? — в ужасе спросила Гермиона. — Я не жалуюсь, конечно! Это здорово, что ты выжил, если б потеряла ещё и тебя...

Гарри слабо улыбнулся ей и отпустил свой рукав.

— Фоукс помог, феникс директора. По правде говоря, ты права. Это чудо, что я остался жив, и в большей степени всё это заслуга Фоукса и удачи. Он выклевал смертоносные глаза василиска, принёс мне Распределяющую Шляпу и исцелил от яда. Без него я бы сейчас здесь не стоял, — признался парень, нахмурившись. Слова эти у него во рту отдавали пеплом. — В следующий раз на удачу я полагаться не стану.

— Погоди, в следующий раз?

— Я ценю твой оптимизм, Гермиона, — грустно усмехнулся он. — Но Хогвартс считался самым безопасным местом в Волшебном Мире, и всё же, всего за два года в нём я уже больше полудюжины раз сталкивался со смертью. С такой удачей следующего раза уж точно не миновать, но неподготовленным я не останусь.

Гермиона открыла рот, чтобы возразить, но поняла, что Гарри и тут снова… прав. Хогвартс был довольно опасной школой, учитывая всё и вся. А её друг и правда притягивал к себе неприятности. Она лишь покачала головой и молча продолжила плестись за Гарри.

Никто из них раньше не бывал в этой части подземелья. Мимо прошёл студент Слизерина постарше и рассеянно кивнул им, держа в одной руке недоеденный сэндвич, а в другой — открытую книгу.

Гарри потребовалось некоторое время, чтобы найти огромный натюрморт чаши с фруктами. Он стоял перед ним, совершенно сбитый с толку. И как, чёрт возьми, он должен грушу рассмешить? Анекдот ей рассказать?

— Ну, Гарри? Чего мы ждем?

Гарри не хотел показаться некомпетентным, поэтому, прежде чем приступить к своей первоначальной идее и рассказать глупый анекдот, он внимательно осмотрел картину, но безрезультатно. Гермиона, похоже, была уже готова разразиться негодованием, видя, как он портит школьную собственность. И как раз в тот момент, когда он был готов сдаться, его рука задела грушу… которая слегка завибрировала. Погодите! Он провёл пальцем по поверхности, как будто щекотал человека, и груша действительно захихикала. Натюрморт открылся, словно дверь, и за ним показалась гигантская кухня размером с большой зал над ними, с грудами сверкающих медных кастрюль и сковородок, громоздившихся вдоль каменных стен, и огромным кирпичным камином в другом конце. Там также стояли четыре длинных деревянных стола, пятый из которых разместили перпендикулярно остальным, и все они располагались в точности под четырьмя столами факультетов наверху и столом преподавателей в Большом зале.

Всё это Гарри заметил за несколько секунд до того, как на него набросились десятки домовиков, которые с энтузиазмом их поприветствовали, провели внутрь, усадили за один из столов и спросили, чего бы они желали покушать, а затем налили им сока и поставили тарелки с сэндвичами на стол.

Гарри собирался им выдать свой очень длинный заказ…

— Гарри! Что это?!

Он застонал.

— Гермиона, я голоден. Сомневаюсь, что знаю многим больше тебя, так что почему бы тебе не спросить их самой?

Когда её глаза заблестели, и она заговорила с одним из домовиков, желудок Гарри напомнил ему, зачем он вообще сюда пришёл, и парень взялся перечислять весь свой заказ.

Примечания:

А пареньку всё накидывают перки)

Арты и доп материалы есть на Бусти. Там же можно и замотивировать переводчика :) Ссылочка в профиле.

---

— Да, Мисси Гранджи, Лини и другие работают здесь по собственной воле, никто нас не заставляет. Без волшебника или волшебного места мы сходим с ума и умираем. Нет, Мисси Гранджи, мы не хотим оплаты, и Лини не знает, что вы имеете в виду под привилегиями, — ответила эльфийка самым невозмутимым тоном, на который только была способна после стольких повторений ответа на один и тот же вопрос.

Гарри застонал, когда Гермиона в четвёртый за последний час раз продолжила задавать одни и те же вопросы, но с небольшими изменениями. Хотя его стон мог быть вызван второй порцией восхитительного пюре, которое он только что съел. Сбоку стояла тарелка с целым скелетом огромной форели, обглоданной дочиста.

— Ой, Гермиона, да отвянь ты уже от них. У бедных эльфов есть дела поважнее, чем повторять тебе одно и то же. В чём, собственно, тут проблема?

Гарри доел пюре и выпил залпом целый стакан лимонада, прежде чем взяться за свой любимый пирог с патокой, который он нашёл рядом с чайником и пустой чашкой.

— Но-но, это же почти как рабство!

Гарри, однако, уже набивал себе рот и всерьёз задумался, отчего же он такой голодный!

— Рабство? У них есть крыша над головой, и им платят магией. Насколько я знаю, их не покупают и не продают, как скот, и они могут уйти в любой момент, не так ли, Лини?

— Да, Гарри Поттер, сэр, — эльфийка радостно кивнула своей маленькой головкой, и Гермиона нахмурилась.

Не успел Гарри проглотить свой кусок, как послышался шум. Они с Гермионой обернулись и увидели, как эльф вырвал тарелку с печеньем у другого эльфа, оттолкнул его локтем в сторону и бросился к их столу. Гарри улыбнулся знакомому лицу.

— Гарри Поттер! Как вы могли не сказать Добби, что проголодались? — эльф чуть ли не возмущался, пока ставил тарелку с печеньем рядом с нетронутым чаем хозяина. — Добби будет вашим личным эльфом, сэр. Если вам что-нибудь понадобится, вообще что угодно! Гарри Поттер должен позвать Добби!

Эльф упёр руки в бока и в возмущении уставился на своего хозяина, сильно Гарри развеселив.

Лицо Гермионы оставалось непроницаемым, но Гарри заметил, как подёргиваются её губы и глаз.

.

.

.

— Итак, с каких это пор у тебя такой зверский аппетит?

— Кажется, со вчерашнего дня. Я направляюсь к мадам Помфри, хочу узнать, сможет ли она выяснить причину, — ответил Гарри, когда они поднимались по мраморной лестнице на второй этаж.

— Ну иди. И пожалуйста, убедись, что с тобой всё хорошо, Гарри.

Он почувствовал беспокойство и уязвимость в её голосе и обнял её одной рукой:

— Не переживай за меня, Гермиона. И вообще, я чувствую себя лучше, чем когда-либо. А ты что, не заметила, что на мне нет очков?

— Заметила, но у меня на уме другие мысли крутились, — рассеянно пробормотала она. — Что случилось?

Гарри отпустил её, когда они остановились, достигнув второго этажа.

— Именно это я и собираюсь выяснить. Если кто и может сказать, что со мной происходит, так это мадам Помфри. После этого я отправлюсь туда, куда мы говорили. Уверена, что не хочешь пойти?

— Вполне. Я там и так времени куда больше провела, чем надо, и возвращаться у меня желания нет. Если опоздаешь, попроси Добби оставить мне записку, хорошо?

— Ладно, но, пожалуйста, не забудь глянуть то, о чём я тебя просил.

— Гляну, не волнуйся. Увидимся, Гарри, — Гермиона направилась в библиотеку, а Гарри — в больничное крыло.

Он снова закончил объяснять всё Помфри, натягивая рубашку после того, как она закончила его осматривать.

Гарри знал, что Поппи Помфри была женщиной в возрасте. Вопрос о том, сколько ей лет, оставался открытым. Ясно лишь, что на вид ей не меньше тридцати пяти. Но с волшебниками никогда не знаешь наверняка. Дамблдору на вид было за шестьдесят, но на деле, если он правильно помнил, ему около ста одиннадцати.

Школьная медсестра взмахнула палочкой, беззвучно сотворив заклинание, как это делал Дамблдор, и нахмурилась.

— Во время вчерашней беседы с директором вы чувствовали себя абсолютно спокойным?

— Не особо, помнится, я был немного эмоционален.

— Чувствовали усталость?

— Да, чувствовал. Только после еды ощутил прилив сил.

— А приступы голода?

— Со вчерашнего дня я много всего съел в кабинете директора и ещё больше — на кухне.

— Сколько порций вы съели с тех пор? — глядя на его растерянное лицо, Помфри добавила: — Одна порция — это стандартная полная миска или тарелка.

— Э-э-э, по меньшей мере, семнадцать обычных, в основном с мясом, кажется, — ответил Гарри и почувствовал, как краснеют его щёки.

Школьная медсестра лишь на мгновение прищурилась.

— Мистер Поттер, я не считаю, что с вами что-то не так, — кивнула она сама себе.

— Но столько есть — это ненормально, не думаю, что смогу продолжать в том же темпе всё время, — запротестовал он.

— Мистер Поттер, здесь не о чем беспокоиться. Мне не ясно, почему и как, но вы вступили в стадию быстрого роста, и ваше тело остро нуждается в питании. Со вчерашнего вечера вы подтянулись как минимум на три сантиметра. Но пока все изменения выглядят благоприятными, так что будет вполне разумно позволить им идти своим чередом, — задумчиво заключила она. — Конечно, если произойдут какие-либо изменения в худшую сторону, вам следует немедленно обратиться ко мне!

Он с облегчением вздохнул и кивнул. Вечно питаться в таком темпе будет проблематично, но в Хогвартсе у него имелся практически бесконечный запас еды.

— А что с моими глазами? — спросил Гарри.

— Есть у меня на этот счёт неплохая догадка, — прохмыкала она. — О яде василиска известно не так много, но готова поспорить, он начал разрушать ваши глаза, и возможно, из-за чего-то, что вызывало у вас их заболевание. Слёзы феникса нейтрализовали яд и восстановили их, тем самым подарив вам хорошее зрение.

— Вот так просто?

— Это только кажется простым, мистер Поттер, но это не так. Даже со слезами феникса яд василиска не так-то легко исцелить, особенно учитывая то, как долго он находился в вашем организме. Я уже изложила вам свою единственную теорию. Но это всего лишь предположение, яд василиска в поле медицины особо не изучался. Не говоря уже о том, что если василиску действительно под тысячу лет, то вполне возможно, что он каким-то образом в течение своей жизни мутировал. Я могу провести ещё несколько тестов, если хотите.

— Ладно, — согласился он, любопытствуя относительно того, что в его собственном теле происходит.

Помфри порылась в сумке с расходниками, которую Гарри раньше не замечал, и, наконец, вытащила пустой флакон.

— Я возьму семь капель крови. Вытяните руку вот так.

Пока он следовал инструкциям, она провела палочкой по его предплечью, разрезая кожу. Несколько алых капель упали во флакон, и ещё один взмах её палочки рану исцелил. Она достала другой и поднесла к его лицу.

— Теперь наполните этот слюной. Спасибо. Мистер Поттер, я попрошу вас здесь подождать, так как это займёт некоторое время, — сообщила ему Помфри, прежде чем направиться в свой кабинет.

Гарри остался на кровати в одиночестве, не зная, как долго ему придётся ждать. Он глянул на часы, зевнул и решил, что неплохо будет вздремнуть. Призраку компания не помешает.

---

Гермиона тщетно пыталась не обращать внимания на сплетни старших девочек из Рейвенкло за соседним столом. Слишком уж громкие. Перед ней было разбросано несколько книг, одна из которых называлась: «Домовые эльфы и Ненависть к Себе, Том 1». Уже закрытая и отложенная в сторону, пока сама она просматривала «Трансформацию сквозь века», пытаясь найти ответ на вопрос Гарри о самотрансфигурации. Гермиона любопытствовала, зачем ему это, но воздержалась от расспросов, поскольку это лишь один из многого числа вопросов, по которым Гарри обращался к ней за помощью. И Гермиона предпочла бы его не донимать, особенно после их разговора.

Он больше не такой кроткий или застенчивый, как раньше, но не то чтобы упрямства ему при необходимости тогда не хватало. А затем появилось то небольшое, но стойкое ощущение, что он стал опасен и дорогу ему лучше не переступать. Гарри стал смелым, уверенным в себе и напористым, но по-прежнему оставался её другом. И пусть это, безусловно, её коробило, но перемены Гермионе понравились.

Она бросила взгляд на девочек и увидела, что одна из них держит в руках утренний выпуск «Пророка» с крупным и чётким заголовком на главной странице. Она даже, прищурившись, смогла прочитать первый абзац статьи.

Убийство в Хогвартсе! Тёмный Лорд, Гилдерой Локхарт! Смещение попечителей и возвращение Дамблдора​

  Автор: Рэндалл Аморим

Из нашей любимой школы поступили ужасные вести. Как известно нашим читателям, в прошлом году со Дня Всех Святых в Хогвартсе происходили нападения на маглорождённых студентов. Источники сообщают, что нападавший всегда оставлял написанное кровью послание об открытии легендарной Тайной Комнаты.

  Я хотел бы напомнить нашим дорогим читателям, что Тайная Комната, предположительно, была построена Салазаром Слизерином, чтобы спрятать монстра, который, согласно легенде, очистит замок от грязной крови. На данный момент на студентов произошло четыре нападения, трое из них — маглорождённые и один — полукровка.

  Эти нападения стали достаточным стимулом для Совета Попечителей Хогвартса во главе с Люциусом Малфоем, чтобы отстранить Альбуса Дамблдора с должности директора. Ровно три недели спустя наконец-то была раскрыта правда о злоумышленнике, стоявшем за нападениями, но цена раскрытия оказалась ужасной. Мы с большим сожалением сообщаем вам об убийстве Гилдероем Локхартом чистокровного студента. Всё верно, читатели, недавно назначенный на должность профессора Защиты от Тёмных Искусств волшебник, лично выбранный советом попечителей, с самого начала стоял за этими нападениями.

  Выяснилось, что Гилдерой Локхарт на самом деле тайно являлся опасным Тёмным Волшебником. Министр Магии Корнелиус Фадж сказал следующее:

«Ни одного из своих заявленных достижений Гилдерой Локхарт сам не добивался. Все они были украдены им в результате незаконного использования заклинания забвения. Локхарт убеждал ведьму или волшебника, совершивших сие деяние, рассказать свою историю, прежде чем стереть их воспоминания. Затем он опубликовывал их в своих книгах как свои собственные. После того, как ОМП прошерстили...

​

Страница была перелистана прежде, чем Гермиона смогла закончить, но она бросила взгляд на следующую.

​

Нам не известны точные подробности того, как Тёмный Волшебник Локхарт планировал сфабриковать своё следующее приключение, но, учитывая его отношения со Школьным Советом, а также подозрительное отстранение мистером Малфоем Альбуса Дамблдора, которое привело к смерти ученика, легко предположить…

​

Она мысленно вздохнула и отвела взгляд. Похоже, Гарри оказался прав, и министр действительно всё скрыл.

​Было ли её доверие к учителям и другим авторитетным лицам необоснованным? Дамблдор тоже знал об этом сокрытии и хранил молчание. И как вообще Хагрида могли вот так запросто отправить в тюрьму без суда и следствия? Но потом она вспомнила, как её отец часто жаловался дома на коррумпированных, лживых политиков. Похоже, волшебники, в конце концов, не так уж сильно от маглов отличаются.

​Гермиона снова вздохнула и вернулась к своим исследованиям, но её преследовали рассеянные мысли.

​Объективно, она понимала, что разумнее всего довериться взрослым, которые, как предполагается, знали что к чему. Но действительно ли это так? Можно ли вообще заявлять о том, что они знают больше детей?

​Она осознала, что это не так! Здесь всё дело в... интересах и приоритетах! Этот холодный, жестокий ход мыслей заставил её поморщиться. Несмотря на желание верить в обратное, у неё имеется полно примеров и доказательств. Её недавно почивший друг стал самым суровым тому примером. Гермиона и вполовину не была так близка с Роном, как с Гарри, но он всё равно оставался одним из немногих её друзей.

​И да, Рон и Гарри действительно нарушали правила, но могли ли они бросить Джинни на верную смерть? Если бы они не хотели помогать другим, то не убил бы тогда Гермиону в туалете тролль в канун Дня Всех Святых? И могла ли она вообще их винить? Ведь они позвали с собой учителя…

​Её начало тошнить от самой себя за то, что она поддерживала Локхарта и верила в его тщеславный образ. Все эти часы, потраченные на подробное изучение его многочисленных книг, прошли впустую!

Гермиона печально вздохнула, прежде чем вернуться к отрывку о метаморфомагах. Всего лишь абзацу о людях, от природы чрезвычайно одаренных в самотрансфигурации. Не совсем то, что искал Гарри, но достаточно схожее. Полагая, что на данный момент этого будет достаточно, она закрыла книгу и перешла к следующей — «Руководство по Обращению с Полулюдьми, Неволшебниками», держа под рукой «Юридический Справочник № 198», в котором искала ответы на вопросы о домовиках.

---

​Гарри снова проснулся в Богороще. И задался вопросом, а есть ли здесь способ определить время, когда в воздухе тут же появился большой секундомер. Таймер уже отсчитывал первую минуту.

​Он сразу же подошёл к Призраку, размахивавшим языком и так сильно молотившим хвостом, что будь он настоящим, то яму в земле бы пробил, и просто рухнул на лютоволка сверху от радости. И потерял всякий счёт времени пока играл с Призраком, прежде чем решил посмотреть на секундомер. Прошло уже 45 минут с тех пор, как он сюда прибыл.

​Гарри повернулся к пруду, заглянул в него и нахмурился: тонкая янтарная полоска пыталась дотянуться до поверхности воды. Цвет знакомый, но он не мог вспомнить, где его уже видел. Когда он приблизил к полоске руку, она ещё сильнее попыталась вырваться из воды и дотянуться до него.

​Испытывая любопытство и чувствуя уверенность в своей безопасности, Гарри окунул руку и схватил полоску... и вся перспектива кардинально поменялась, когда он увидел себя летящим под облаками и солнцем в неизвестном направлении.

​Он парил над вспученными зелёными холмами в свободном полёте. И всё же полёте не без цели, а пунктом назначения его являлось мраморное здание с ворчливыми двуногими длинноухими, которые никогда не давали угощений или наград. И помимо этого его ещё наполняла почти безграничная энергия, пока он нёсся по небу, и зрение у него было превосходным, поскольку он мог разглядеть мельчайшие детали на помеченной коре дерева внизу. В этот момент он почувствовал приближение опасности и развернулся, уворачиваясь от гадкого ястреба, а затем...

.

.

.

Примечания:

Кушац. Добби, Кушац!

Арты и доп материалы есть на Бусти. Там же можно и замотивировать переводчика :) Ссылочка в профиле.

---

— Мистер Поттер! Просыпайтесь, молодой человек!

Гарри резко очнулся и чуть не свалился с кровати. Он поспешно встал и заметил, как мадам Помфри смотрит на него с раздражением.

— Который час?

Как долго он спал? Ему показалось, что с тех пор, как он коснулся пруда, прошло всего четверть часа. И что это за янтарная нить, которую он держал в руке? Ощущение было такое, будто он парит в небесах. Такое... бодрящее! Даже сильнее, чем полёт на метле.

Ход его мыслей был прерван Помфри:

— Уже почти половина четвёртого, молодой человек. Я уже не первый раз пытаюсь вас разбудить. Давайте, садитесь, чтобы я объяснила вам свои находки.

«Значит, за каждый час, что я провожу в мире грёз, здесь проходит два?»

Гарри снова сел на кровать.

— Вы так долго занимались моей кровью?

— Конечно, нет, закончила я за десять минут, но решила, что вам не помешает немного вздремнуть. Испытание вам выпало непростое, мистер Поттер, — мадам Помфри села перед ним и положила несколько бумаг на приставной столик.

От внимания заботливой женщины у Гарри на душе потеплело.

— Мадам, вы всегда были моим любимым сотрудником в этой школе.

Он одарил её дерзкой ухмылкой, на что она в ответ лишь улыбнулась:

— И я искренне надеюсь, что больше вас здесь не увижу. В противном случае, можно сразу забронировать койку исключительно для вас.

— Ничего не обещаю, — усмехнулся он.

— А теперь, — она схватила бумаги, — я избавлю вас от технических деталей и перейду прямо к делу. Ваш организм стал невосприимчив ко всем видам ядов.

Гарри это повергло в шок.

— Ну, а разве это не здорово? — он в замешательстве почесал за ухом. Почему у неё такой недовольный голос?

— О, новость эта, безусловно, хорошая. Проблема в том, что, по-моему, ваша кровь также стала невосприимчивой к зельям.

— Как так?

— Прошлой ночью я дала вам бодроперцовку, успокаивающую настойку и кроветворное зелье, — Гарри кивнул, чувствуя, как его желудок начинает скручиваться от беспокойства. Или, возможно, голода? — Из того, что вы рассказали, я могу с уверенностью предположить, что ни одно из этих зелий должным образом не подействовало. Вы всё ещё оставались на взводе и утомлены. Кроветворное зелье могло сработать, но крови вы потеряли не так много, и заметить его действие не вышло. И дала я вам его только в качестве меры предосторожности. Могло подействовать, а могло вызвать совершенно иную реакцию, например, вызвать у вас чувство голода.

«Везёт же», — мрачно подумал Гарри.

— Значит ли это, что целебные зелья на меня не подействуют? Если я когда-нибудь сломаю руку или потеряю крови, зелья тогда ничем не помогут?

— Всё не так страшно, мой дорогой, — терпеливо заверила его Помфри, — вам просто понадобятся гораздо большие дозы, чем обычно, чтобы добиться того же результата, или гораздо более сильные зелья. Что касается вашего пребывания в школе, то для вас ничего не изменится, так как ваши зелья по-прежнему буду готовить я. Однако, когда вы выпуститесь, я рекомендую усердно поработать над своими навыками зельеварения, если вы хотите готовить свои собственные, а также инвестировать в более качественные инструменты для их приготовления.

— Это навряд ли, учитывая, что в учителях здесь Снейп, — Гарри вздохнул, повеселив тем самым Помфри.

— Я не стану комментировать преподавательские способности Северуса, но он по-прежнему остаётся одним из лучших зельеваров в стране. Если в зельеварении надежда не светит, то, возможно, вы захотите воспользоваться услугами зельевара, который приготовит для вас всё необходимое. Вот, — она протянула ему официального вида пергамент, — покажите это вашему будущему личному зельевару, он поймёт, как подкорректировать процесс приготовления и какие ингредиенты использовать. Но должна вас предупредить, что обойдётся это в сумму кругленькую.

Гарри кивнул под её серьёзным взглядом, сложил пергамент и убрал его во внутренний карман своей мантии. Может быть, заламинировать его, чтобы сохранить в целости, или найти какое-нибудь заклинание для сохранности?

— И последнее, мистер Поттер. Я протестировала вашу кровь с некоторыми заболеваниями, и оказалось, что у вас иммунитет и к ним. Подозреваю, что при достаточном количестве крови вы могли бы даже их вылечить. Сомневаюсь, что ваша кровь стала панацеей, но, по крайней мере, уверена, что к болезням вы будете очень устойчивы. Те же анализы были проведены на образце вашей слюны и все с аналогичными результатами. Не уверена, как это скажется, когда вы будете лобызаться с девушкой, зато уверена, что вреда это никакого не нанесёт.

Помфри произнесла эту фразу как можно более невозмутимым тоном, в то время как Гарри густо покраснел. В конце концов она разразилась смехом, к его большому огорчению.

— Я обязательно к вам приду, мадам Помфри, если у меня возникнут какие-либо проблемы подобного рода, — ответил Гарри с дерзкой интонацией, заставив медсестру рассмеяться ещё сильнее.

Ей потребовалась целая минута, чтобы успокоиться, а потом Помфри вытерла глаза, встала и собрала пергаменты.

— Итак, мистер Поттер, вам ещё что-нибудь нужно?

Гарри хотел спросить, может ли его кровь стать ингредиентом для зелья, но передумал. Не стоит создавать впечатление, будто он предлагает себя в качестве подопытного. От мысли о том, как Снейп гонится за ним с ножом, чтобы порубить на части и бросить в котёл, у него по спине пробежали мурашки. Гарри покачал головой и встал.

— Спасибо, что позволили мне здесь поспать, мадам. И спасибо вам за всю вашу помощь.

— Мне только в радость, дорогой. Убедитесь, что хорошо кушаете, пока чувство голода не пройдёт. И примите мои соболезнования в связи с утратой вашего друга, мистера Уизли, — печально добавила она.

Гарри кивнул и вышел из лазарета. Он чувствовал себя неутомимым и полным энергии, а ещё ему нужно вернуть свой меч.

---

После скорого возвращения в общежитие, чтобы переодеться во что-нибудь из ненужного, упаковать в рюкзак самые большие штаны своего кузена и перчатки из драконьей шкуры, а затем подобрать свою метлу, Гарри, наконец, решил пробраться в ванную Миртл, незамеченным. Мантия отлично скрывала его от нежелательного внимания.

К счастью, Миртл нигде не было видно, и вход в Комнату всё ещё оставался закрыт после того, как он заглянул туда прошлой ночью по окончании беседы с директором.

«Откройся»

Раковина разъехалась, превратившись в туннель, и Гарри вдруг задумался: кому вообще могла прийти в голову мысль спрятать вход в Комнату в женском туалете? Забравшись на метлу и осторожно спускаясь, Гарри почувствовал лёгкий гул в ушах. А уже после спуска его охватило странное желание. Ему нужно быть в Комнате, как будто там его ожидало нечто судьбоносное. К тому же он снова проголодался.

Он быстро добрался до места обвала, миновав сброшенную змеиную кожу. Министр и его аврор отлично справились с расчисткой места, но, должно быть, застопорились у двери. Он даже пятнышка крови не смог нигде отыскать. Почему министр не упомянул о сброшенной коже? Ну, ему же больше достанется, поскольку кожа эта из тех редких вещиц, что могут быть очень полезны для зелий или чего-то подобного.

Однако Гарри от подобных размышлений слишком сильно отвлекало жужжание в ушах, и он продолжил путь.

В итоге он прибыл к двери в Комнату. Прошипел ещё одну команду и, пройдя немного, оказался перед огромной тушей василиска, из пасти которого торчал меч.

Пока он пялился на гигантскую змею, его голод достиг апогея. Здесь замешана магия. С тех пор, как Гарри проснулся после убийства василиска, он чувствовал с этим местом некую связь, но слишком тусклую, слишком приглушённую, да и его самого занимали другие мысли, чтобы это осознать. Каждая клеточка его сущего кричала ему, что это правильный выбор. Что это его право. Сама магия требовала, чтобы он поглотил своего поверженного врага.

Он едва удержался, чтобы не броситься на змею и не отрезать себе кусочек и съесть его сырым. Он не станет отказывать себе в таком пиршестве, но сделает всё на своих условиях.

Затем в животе у него снова заурчало, лишая его и без того пошатнувшейся решимости. Гарри на мгновение напрягся, прежде чем шагнуть к мечу и одним движением его вытащить. Он осторожно обошёл труп к той стороне, где даже более мелкие и мягкие чешуйки на брюхе смогли выстоять под ударами серебристого лезвия, но ему, подгоняемому голодом, всё же удалось сделать большой разрез и выцепить окровавленный кусок мяса поверх своего меча.

— Инсендио, — Гарри удержал поток огня, и от напряжения у него на лбу выступили капельки пота. Прошло несколько мучительно долгих минут, прежде чем до него, наконец, донёсся запах жареного мяса. Не обращая внимания на небольшие горелости снаружи, он жадно впился зубами в поджаренную мякоть.

Блаженство. Вкус божественный, и Гарри сразу почувствовал себя обновлённым. Он быстро проглотил свой кусочек, но голод его даже близко не утолился. За первым последовал и второй, и не успел Гарри опомниться, как съел уже по меньшей мере с полдюжины.

В конце концов Гарри удалось удержаться и не отрезать седьмой, и этим он дал себе время собраться с мыслями. На данный момент он съел достаточно, почему бы не приготовить остальное как следует?

После минутного колебания он положил серебристый клинок на пол, отметив, что тот безупречно чист, без следов сажи, жира или крови.

Добыча крупная, и было бы расточительно оставлять её в таком виде. Жаль, что у него нет приспособлений, чтобы всё освежевать или же законсервировать…

Но подождите, а разве домовики, по сути своей, не являются магическим эквивалентом стюардов?

— Добби!

Эльф выскочил из ниоткуда и вздрогнул, увидев огромный змеиный труп с грубым порезом на боку. Он довольно быстро пришёл в себя и повернулся к своему хозяину:

— Великий Гарри Поттер звал Добби?

— Да, Добби, мне понадобится твоя помощь, чтобы разделать на части эту тушу. Я знаю, как её разделывать, но мне понадобятся инструменты. Кроме того, я хотел бы узнать, есть ли какие специальные зелья, что помогут в выделке шкуры. Для змеи такого размера мне понадобится целый запас специальных материалов. И мне бы не хотелось вывешивать её на всеобщее обозрение на солнце. А ещё какие-нибудь консервирующие зелья и стеклянные банки, чтобы сохранить органы. Ты знаешь, где такие предметы можно достать?

Добби извлёк откуда-то магловский блокнот и торопливо всё туда набросал:

— Добби знает, о великий убийца змей Гарри Поттер, сэр. Но Добби понадобится золото, сэр.

Ну разве это не здорово? Гарри ожидал, что эльф укажет ему на какие-нибудь магазины или места, где можно приобрести такие инструменты, а не предложит приобрести всё самому.

— Как думаешь, Добби, сколько это будет стоить?

При этих словах Добби заёрзал и выглядел теперь расстроенным.

— Добби не уверен, сэр. Змея куда больше, чем всё, над чем Добби работал раньше. Но Добби может порасспросить о необходимых мерах по разделке дракона, чтобы получить представление.

Гарри добродушно улыбнулся своему эльфу:

— Расспроси, Добби. Но поторопись, а всё необходимое золото можешь взять из моего сундука. Цена не важна, главное — приступить к работе.

Добби кивнул головой, его уши захлопали:

— Добби сделает всё, что в его силах. Великий Змееубийца, сэр, может на него положиться, — с этими словами домовик исчез.

На губах Гарри растянулась улыбка: его новый слуга уже оказался гораздо полезнее, чем ожидалось. Он оглядел огромный зал и снова сел на метлу. Полёты всегда оставались для него ощущением удивительным, ну а теперь стали ещё более. Его верная метла как будто гудела, с ним соглашаясь.

Пришло время провести разведку.

---

Гарри исследовал несколько небольших комнат, вырубленных прямо в камне, возможно, личные покои или мастерскую Салазара Слизерина. Хотя был готов поспорить, что Риддл тоже их нашёл, тем более что их не особо-то хорошо скрывали. Он разглядывал крайне замысловатую резьбу в виде змеи, когда громкий хлопок возвестил о возвращении Добби.

Ему потребовалось несколько секунд, чтобы спешно вернуться обратно в Комнату и застать там Добби, разворачивавшего на полу поверх большого брезента крупный кожаный свёрток, в два раза больше его самого.

— Великий Гарри Поттер, сэр! Добби сумел раздобыть всё, о чём его сэр просил.

— Хорошая работа, Добби. Ты отлично справился. И сколько же всё это стоило?

— Всего шестьдесят три галлеона, сэр. Добби пришлось сильно поторговаться и даже прибегнуть к уловкам своего старого злого хозяина. Владелец магазина хотел больше ста галлеонов, но Добби не дал себя одурачить.

Гарри вытаращил глаза, шестьдесят три галеона? Да он в жизни никогда столько не тратил. Он не мог вспомнить, сколько фунтов давали за галлеон, но, учитывая, что монеты это золотые, траты на простые инструменты всё равно выходили значительными.

Тем не менее, он бы всё равно их осилил, даже с удвоенной ценой.

— Добби, ты справился прекрасно. Я правда не знаю, что бы я без тебя делал.

Сдерживать похвалы нет никакой нужды, тем более что эльф старался изо всех сил. Увидеть большие, ярко сияющие глаза Добби оказалось зрелищем того стоящим.

Гарри проверил инструменты и взял нож для снятия шкур. Хорошо сбалансированный, острый как бритва и сделан из превосходной стали, но не шедший ни в какое сравнение с лежавшим на полу мечом. Ему однозначно стоит обжиться ножнами и ремнём, чтобы держать его при себе. И всё же, при взгляде на титаническую тушу, казалось, что ножей для снятия шкур будет недостаточно.

Закатав рукава, Гарри снова взял меч и положил его на брезент. Затем он попросил Добби приготовить банки с консервирующими зельями, чтобы поместить в них повреждённые глаза. Гарри казалось, что даже из таких искалеченных рагу приготовить удастся. Его желудок заурчал, словно соглашаясь с этой идеей.

После удаления и сохранения глаз вместе со зрительными нервами взгляд Гарри переместился на похожие на кинжалы клыки, но он решил их не удалять. Это испортит всю эстетику черепа, который мог послужить прекрасным трофеем.

Спустя час напряжённой работы Гарри, наконец, закончил со всей змеиной головой. Яд надёжно укрыл в банке, и даже язык и проколотый мозг смог сохранить: он выбрасывать ничего не собирался. Джон за это время мог бы освежевать, разделать и четвертовать двух целых оленей, а вот Гарри только сейчас закончил с головой, уже отрубив её мечом, на что потребовалось несколько взмахов его слабого детского тела, в то время как Добби вызвался помочь ему с остальными частями туши.

Благослови этого эльфа за его великолепное использование анимирующих чар. Гарри, в лучшем случае, мог оживить самое большее один нож, а такие деликатные задачи, как снятие шкуры, вышли ему пока не по силам. Ему пришлось бы делать это самому, что потребовало бы десятков часов утомительной работы. Однако Добби заставил с полдюжины ножей прийти им на подмогу, и пока что у них всё шло хорошо.

Шкура василиска была невероятно прочной и магически устойчивой, а вот внутренности — нет. Начав с обезглавленной шеи, Добби медленно, но эффективно сдирал шкуру со змеи — зачарованные ножи приподнимали кожу, в то время как эльф срезал её с мяса. Сделать чистый срез шкуры было просто невозможно, так как змея оказалась слишком массивной, и им пришлось бы каким-то образом приподнять её с пола. Посему Гарри решил разрезать шкуру на более мелкие части. Обычные ножи справлялись с этим плохо, поэтому он воспользовался серебристым клинком, которым, хоть и с большим трудом, но удалось кожу разрезать. Однако порезанные куски всё равно выходили намного крупнее шкуры любого лося или чего-либо ещё, на что охотился Джон. Шкур у него должно выйти более чем достаточно, чтобы нашить себе пальто, брюки, перчатки, шляпы и сапоги на всю жизнь. Может быть, даже ножны для меча?

— Молодец, Добби, — похвалил Гарри, переводя дыхание. Разделка жёсткой шкуры сильно его утомила, и в животе снова заурчало от голода.

— Для меня большая честь помогать вам, сэр. Добби живёт, чтобы служить, — похоже, работа начала сказываться и на эльфе, так как его движения замедлились, а со лба катились капли пота.

— Пришло время сделать перерыв, Добби. Захвати мясо и встретимся в каменных покоях.

---

Очевидно, его новый слуга оказался превосходным поваром. Жаль, Добби сказал, что не может есть мясо василиска, и ограничился какой-то странной грибной похлёбкой. Слишком для него ядовитое или что-то в этом роде. Гарри с ним не согласился, он никогда в жизни не ел ничего вкуснее!

Домовой эльф довольно быстро прибрался в этой части кухни. После небольшой стычки с Докси и заимствования некоторых специй и посуды с кухни Хогвартса Гарри очень быстро начал получать порцию за порцией мяса. Тушёного, в похлёбке, в горшочках, обжаренного на сковороде, приготовленного на гриле/запечённого, в духовке и во фритюре… Добби приготовил все варианты, добавив несколько гарниров из овощей и чесночного хлеба, любезно предоставленных эльфами с кухни. На этот раз голод Гарри утолить было не так-то просто: мозг и глаза тоже не пощадили и те исчезли в его желудке в виде вкуснейшего рагу и супа соответственно.

Возможно, Гарри наконец-то насытился, съев столько, что хватило бы на две дюжины человек, но мяса оставалось ещё вдоволь, и они с василиском даже близко не покончили. К счастью, для этой работы у него теперь имелся стюард.

— Добби, ты знаешь, как сохранить остатки мяса?

— Да, Величайший Гарри Поттер, сэр! Добби видел здесь кладовую! Или Добби может использовать мясное хранилище, чтобы мясо закоптить?

— Кладовую? — поинтересовался парень вслух.

— Да, та, что с рунами, сэр! Магия там всё сильно замедляет. Что Добби сделать?

Как увлекательно! Гарри был рад, что ему ещё предстояло выбрать элективы на следующий год, и теперь он уж точно выберет древние руны. А у Джона имелись кое-какие базовые знания о рунах Первых Людей, которые он выучил в детстве. Возможно, они и здесь сработают?

— Положи четверть в кладовую, а остальное закопти, — решил он.

Добби занялся своим делом, а Гарри вернулся к изучению остальной части комплекса.

Следующая комната, в которую он вошёл, встретила его резким запахом гнили и разложения. Похоже, эта когда-то служила небольшой библиотекой: несколько полусгнивших полок едва держались на стене, а на полу валялись трухлявые доски и потрёпанные, заплесневелые листы пергамента, чернила на которых давно выцвели. Единственной необычной вещью здесь оказался довольно новый дубовый стол посередине, рядом с которым стоял единственный стул. А на столе лежала книжица в кожаном переплёте. Гарри осторожно открыл её и нахмурился. Знакомый уже почерк теперь врезался ему в память — дневник был написан Томом Риддлом.

Стоит ли его просто уничтожить? Старый дневник Волдеморта оказался очень опасным, так стоило ли Гарри рисковать и с этим?

После минутного колебания он осторожно открыл первую попавшуюся страницу. Ничего зловещего не произошло, и он понял, что, возможно, это всего лишь обычный дневник, а потом с любопытством просмотрел нацарапанные чернилами слова. Чтиво оказалось запутанным, беспорядочным, будто Риддл здесь лишь время от времени собирал случайные и, казалось бы, неуместные мысли. Но одна строчка внимание к себе привлекла.

«Увы, перерождение Охотника я отыскал слишком поздно. После множества вычислений, оптимальный момент, который принесёт наибольшую пользу, — это 13-й день рождения».

С его губ сорвалось фырчание, но знакомым эти слова ему не показались. У Гарри закралось смутное представление касательно того, о чём говорил Волдеморт, некое тусклое ощущение на задворках сознания. Ощущение такое, будто Призрак в его шраме поглотил не абы что, а нечто куда большее. Нечто, что стоило позже изучить.

В оставшихся двух комнатах ничего примечательного не нашлось, и Гарри вернулся к мясницкой работе. Переполненный энергией он потерял всякий счёт времени, пока Добби не выскочил из ниоткуда с сообщением от Гермионы. Самому Гарри так не казалось, но, по-видимому, прошло уже несколько часов.

Добби упрямо продолжил разделку, а Гарри бросил последний взгляд на их работу. Большинство органов уже извлечено и законсервировано, включая сердце, самую ценную часть большинства зверей. Сердечная жила стала сюрпризом, но приятным.

— Не забудь сделать перерыв, — напомнил он Добби.

— Великий Гарри Поттер, сэр, слишком щедр! — эльф радостно кивнул головой. — Добби приготовит змеиные внутренности к следующей трапезе!

Пришло время узнать, чего там хотела его подруга. После душа, конечно же, чтобы смыть всю грязь и кровь.​

Понедельник, 31 мая 1993 г.

Шелудивое двуногое существо недовольно оскалило зубы, глядя на письмо, отчего пришлось бросить на него недовольный взгляд и ухнуть с предупреждением. Угощения так и не поступило, и пять минут спустя неблагодарный остроухий коротышка привязал к лапке свиток пергамента.

  Верёвочка была завязана слишком туго, поэтому обидчик получил за это крылом, а сам он подпрыгнул в воздух, прежде чем двуногий успел нанести ответный удар. Спустя несколько мгновений он покинул каменное жилище и теперь рассекал приятный ночной воздух над каменным лесом.

  П*С*И*М

Гарри проснулся в четыре утра по своему новому тренировочному режиму, от заклинания будильника, которому Гермиона научила его прошлой ночью. Заклинание было достаточно простым: наложи единожды на свою подушку, и оно начнёт вибрировать через час, наложишь несколько раз, и оно начнет вибрировать через столько часов, сколько раз ты его наложил. В кои-то веки он не чувствовал голода, благодаря настоящему пиршеству из мяса василиска, которое отведал вчера вечером. Более того, он чувствовал себя отдохнувшим и полным энергии.

Рассвет в Шотландии наступал довольно рано, напоминая ему о Севере. После просмотра ритуала Охотника, который поглотил Призрак, и который, в чём Гарри теперь уверен, являлся частью магии Риддла, его короткий сеанс сновидений в целом был посвящён полётам с Хедвигой. Поначалу чувство выходило странное, но не неприятное. Варговство (в ориг. skinchanging, и я не знаю, как это перевели в книгах, так что можете тут подсобить.) уж точно было из тех разновидностей магии, что вышли из Вестероса, а не из Британии. Он искренне сожалел, что так и не исследовал эту связь с Призраком, когда был Джоном, но что уж тут поделаешь? Он барахтался в потёмках и занимался куда более серьёзными проблемами. Его опыт с магией в целом на Стене и за её пределами выходил не самым лучшим, поэтому он даже углубляться в подобные вещи не желал.

Гарри покачал головой: чего уж плакать над пролитым зельем? Он встал с кровати, надел кроссовки и слаксы, взял из чемодана мантию с палочкой и спустился в Комнату.

Обнаружение потайных входов и выходов из Комнаты стало для него приятным сюрпризом. Помимо одного, ведущего в Запретный лес, и другого, ведущего к озеру, — которые, как он предположил, использовались василиском для охоты, когда тот был намного меньше, — в дополнение к туалету Миртл обнаружилось ещё два потайных хода. Один вёл во внутренний двор часовой башни неподалёку. Другой — в подземелья рядом с заброшенными классными комнатами напротив лестницы. К счастью, особо часто никто эту часть подземелий не посещал.

Чтобы открыть оба секретных хода, требовалось владеть парселтангом, и Гарри полагал, что всё, что связано со Слизерином, также требует знания языка змей. Как удобно.

Гарри пробрался в Комнату через внутренний двор Часовой башни, скрытый под мантией. Он даже половины лабиринта туннелей и комнат внизу не исследовал, и вполне возможно, что там имелись и другие проходы, которые ещё предстояло обнаружить, но это дело на потом.

Придя в Комнату, он обнаружил, что Добби всё ещё возится с василиском. Гарри с удивлением уставился на отважного эльфа — казалось, будто тот вообще не уставал.

— Добби, а тебе отдыхать не нужно?

— О нет, сэр. Добби проспал целых полчаса! Добби никогда не чувствовал себя таким отдохнувшим! Великий Хозяин Гарри Поттер силён, а теперь и Добби тоже!

Странный ответ, но по части домовиков почти всё казалось странным, так что Гарри воспринял это спокойно. Он был уверен, что Гермиона попыталась бы выудить из бедного эльфа информацию, будь она на его месте, но Гарри предпочёл эту тему не затрагивать, пока у Добби с этим не возникало проблем.

— Старайся хорошенько отдыхать, — сказал Гарри со смешком. — И, если тебе что-нибудь понадобится или возникнут проблемы, обращайся ко мне.

Если уж на то пошло, то Гарри уж точно не хотел, чтобы у Добби появились какие-либо мысли о том, чтобы справляться с «проблемами» самостоятельно. Он содрогнулся при одном лишь воспоминании об убийственных попытках бедняги «спасти его».

Эльф взволнованно кивнул, а Гарри начал разминаться. Бегать можно в Комнате, но он бы здесь предпочёл тренироваться. Когда наступит шесть утра и закончится комендантский час, он сможет побегать по территории школы, если только не пойдёт дождь. Методы тренировок в этом мире несколько отличались от тех, что он использовал в Винтерфелле, но, с другой стороны, здесь и оружием владеть не учили. Жаль, что у него нет манекенов, чтобы отрабатывать удары. Для этой цели ему также придётся научиться трансфигурировать что-нибудь подходящее.

Вчера Гарри обнаружил, что обладает отличной выносливостью. После нескольких часов работы с тушей он почти не чувствовал усталости. Пусть это и могло быть связано с количеством съеденного мяса, но упоминание о ритуале в дневнике навело его на мысль, что, возможно, он неосознанно этот ритуал активировал. Мадам Помфри понятия не имела, что вызвало эти изменения, но оставалась уверена, что они доброкачественные.

А пока он надеялся, наконец, утомить себя сегодняшней экстремальной тренировкой и отыскать пределы своих возможностей.

  П*С*И*М

Гермиона зевнула, выходя из своей комнаты в общежитии. Засиделась вчера допоздна с лёгким чтивом в постели. Соседки по комнате оставили её в покое, не желая тревожить в горе. По крайней мере, так она предполагала. Вчера она так и не встретилась с Гарри, но он доставил ей сообщение о встрече в Большом зале за завтраком ранним утром.

Ещё и восьми утра не пробило, поэтому неудивительно, что гостиная почти пустая, особенно из-за отсутствия занятий. Она заметила лишь нескольких старшеклассников, которые вместе тихо готовились либо к СОВ, либо к ЖАБА.

Вход в гостиную открылся прежде, чем Гермиона успела к нему подойти, и насквозь промокший Гарри Поттер, ковыляя, протиснулся внутрь, привлекая её внимание.

— Гарри! Вот ты где. Что ты делал снаружи? Почему ты такой мокрый? Ты в порядке? Ты дышишь тяжелее, чем обычно.

Гарри усмехнулся, услышав шквал вопросов.

— Ну, по порядку: я устроил пробежку, потом решил искупаться в озере, я в порядке, но немного устал, потому что мне пришлось побороться с гигантским кальмаром. Проиграл в пух и прах, но обязательно снова к нему вернусь.

Гермиона уставилась на дерзкую улыбку своего друга, потеряв дар речи. Прежде чем она смогла собраться с мыслями, чтобы ответить, Гарри рассмеялся и направился в свою спальню.

— Дай мне несколько минут, чтобы переодеться и принять душ, а потом пойдём завтракать.

  П*С*И*М

Они направились в Большой зал под гнётом множества взглядов и зевак. Многие студенты пытались с ними заговорить, но Гарри был не в настроении развлекать этих непостоянных людей, показавших себя ненадёжными друзьями.

До Гарри наконец-то дошло, чего он на самом деле стоит как мальчик-который-выжил. Та встреча с Министром Магии стала поистине поучительной.

Приближаясь к Большому залу, они услышали болтовню и шум, а когда вошли внутрь, уровень шума значительно снизился, пока Гарри обводил их всех взглядом.

Он посмотрел на сидящих учеников, начиная справа от себя, за столом слизеринцев, где Малфой бросал на него полный едва сдерживаемой ненависти взгляд. Он не чувствовал ни сожаления, ни жалости со стороны этого мерзавца, пусть Гарри они и не нужны. Он не забудет, каким бессердечным был этот мальчишка в прошлое Рождество, когда надеялся на смерть Гермионы. Не обращая на него внимания, он перевёл взгляд на остальных слизеринцев, чувствуя странную смесь жалости, страха, благоговения и раздражения, исходящую от них.

Глаза переместились к столу Рейвенкло. «Факультет книголюбов», как называли его некоторые из сокурсников Гарри, выглядел не слишком уж обеспокоенным катастрофой, с которой столкнулся Хогвартс. Судя по всё ещё не утихшим перешёптываниям, они были в основном обеспокоены отменой экзаменов. Несомненно, с нетерпением ждали возможности на тех по праву отличиться, похвастаться и утереть нос всем другим факультетам. Такие… детские мотивы должны быть ниже их достоинства.

Хаффлпаффцы, наоборот, оказались какими-то подавленными. Нюх подсказал ему, что все они почувствовали страх и сожаление, когда встречались с ним глазами. Его взгляд наткнулся на одного светловолосого мальчика с его курса, главного распространителя слухов, ходивших вокруг Гарри. Макмиллан даже на него не глянул, заставив Гарри фыркнуть. Да, мальчишка извинился после того, как Гермиона оцепенела, но теперь уже вполне понятно, что это была всего лишь обычная публичная банальность, едва ли символическая попытка загладить свою вину, за которой не скрывалось искренности.

Всё это заняло у Гарри не более двух-трёх секунд, прежде чем он подвёл Гермиону к гриффиндорскому столу. Многие ученики выразили ему и Гермионе соболезнования, а другие даже предложили ему присесть рядом. Факультет Храбрецов не острацировал его за то, что он змееуст, как вся остальная школа, но и помогать не стал. Большинство из них предпочли не обращать внимания на его бедственное положение, но друзья на факультете у него всё равно остались.

Гарри поприветствовал нескольких отдельных в ответ и направился к своим однокурсникам. Дин и Симус сидели напротив Невилла, направленного спиной к стене. Гарри подсел на свободное место рядом с Невиллом.

— Доброго, Гарри,

— Утречка.

— Доброе утро. Всё в порядке, Невилл? Дин? — затем Гарри повернулся к Симусу, который кивнул в знак приветствия.

— В порядке. Не хотел тебя вчера будить, выглядел ты измотанным. О, и доброе утро, Гермиона. Рад, что ты вернулась!

Гермиона села справа от него, прежде чем ответить на приветствие.

Гарри не очень-то хотелось разговаривать на пустой желудок, поэтому он занялся завтраком, пропуская разговоры мимо ушей. Несколько минут спустя Лаванда, Фэй и Парвати присоединились к ним за столом, тем самым завершив общее собрание одноклассников. Гарри с грустью отметил, что после смерти Рона соотношение между мальчиками и девочками в Гриффиндоре уравнялось. Он побалтывал со своими друзьями, поглядывая на окна. Гермиона, беседовавшая с Лавандой, похоже, обратила на это внимание.

— Ждёшь сову, Гарри?

— Хедвига вот-вот должна прилететь, — Гарри перевёл взгляд на свою пустую тарелку и снова наполнил её. Он почувствовал на себе пристальный взгляд со стола напротив и заметил, как на него смотрит светловолосая хаффлпаффка его возраста. Он узнал в ней Ханну Эббот, но она тут же отвела взгляд, когда всё заметила, и завела разговор с рыжеволосой девушкой, сидевшей рядом. С рыжими волосами любопытного оттенка, которые Джон видел всего однажды. Ручейки крови точь-в-точь как у…

— Привет, Гарри! — раздался сзади писклявый голос, и Гарри подавил стон.

— Привет, Колин. Рад снова видеть тебя на ногах.

— Спасибо, Гарри. Я сожалею о том, что случилось с Роном, и хотел передать тебе это, — Криви вручил Гарри пачку фотографий, и, к его приятному удивлению, в основном там оказались фотографии его самого и Рона, с Гермионой на некоторых. Он держал их с благоговением, никак такого не ожидая. Переполненный радостью, он даже не стал расспрашивать, как Колину удалось их сделать.

— Спасибо, Колин. Я ценю это, правда, ценю, — Гарри меланхолично просматривал фотографии. Когда он увидел, как Рон машет ему с фото, его глаза чуть не затуманились. Гермиона наклонилась поближе, чтобы получше всё рассмотреть. Гарри нехотя почувствовал её дыхание на своей щеке, когда она практически его обняла.

Он не мог не почувствовать неловкости. Пусть она и его подруга, но ещё и девушка, и слишком близко к нему. Благодаря воспоминаниям Джона, он прекрасно понимал, что что тут и к чему.

Гарри мысленно покачал головой: проклятый пубертат! Он понял, почему его взгляд блуждал по нескольким из девушек в округе. Вздохнув, он вернулся к фотографиям и отдал их Гермионе на хранение в сумке.

— Мистер Поттер.

Прежде чем Гарри смог продолжить трапезу, сзади послышался ещё один голос, и, обернувшись, он увидел, как к нему приближается невозмутимая заместитель директора. В её обычно чёрных волосах проглядывалось несколько седых прядей, а на лице за ночь прочертилось несколько редких морщинок. Судя по всему, смерть Рона затронула куда больше людей, чем он предполагал.

— Да, профессор?

— Я хотела бы переговорить с вами и мисс Грейнджер, пожалуйста. Мистер Криви, у вас есть двадцать минут, чтобы закончить завтрак и встретиться со мной в моём кабинете для коррекционных занятий. Вы пропустили почти весь учебный год, и нам нужно с вами прямо сейчас всё наверстать. Мистер Поттер, мисс Грейнджер, следуйте за мной. Это займёт всего нескольких минут.

Гарри посмотрел на свой недоеденный завтрак, вздохнул и встал. Гермиона последовала его примеру.

— Не переживай, Гарри. Мы застолбим твоё место, — торжественно пообещал Финниган.

— Спасибо, Симус, — Гарри благодарно кивнул своему соседу по комнате, прежде чем повернуться к Макгонагалл. — Ведите, профессор.

Они направились в зал трофеев, прежде чем Макгонагалл повернулась к ним.

— Я получила весточку от Уизли, — просто начала она, и Гарри услышал, как Гермиона резко вздохнула. — Похороны юного Рональда состоятся завтра в полдень. Естественно, вы оба приглашены. Если вы согласитесь, я сопровожу вас на кладбище в Оттери-Сент-Кэтчпоул для похорон, а затем в Нору на поминки.

Гарри внезапно осознал, что он никогда раньше не был на похоронах. Да, Дозорные умирали в большом количестве, но он не чувствовал с ними близости, особенно после предательства. Все Старки умерли, пока он стоял на Стене. Рона не стало, и теперь у него есть шанс с ним попрощаться. Его глаза затуманились, и ему пришлось сглотнуть, чтобы справиться с болью в горле. Гермионе пришлось ничуть не легче.

— Конечно, я пойду, профессор, — удалось ему обрести дар речи. — Я не знаком с магическими похоронами, поэтому буду признателен за инструкции, если мне что-то понадобится сделать.

Макгонагал кивнула и повернулась к Гермионе.

— Я тоже пойду. Рон был моим другом, и я хотела бы быть там вместе с остальными Уизли.

— Тогда, пожалуйста, будьте готовы завтра к двум часам дня. Можете надеть свою школьную мантию, и, если вам понадобится помощь или возникнут какие-либо вопросы, моя дверь всегда открыта.

Гарри пришлось подавить смешок, пока Гермиона задавала Макгонагалл дополнительные вопросы.

«Дверь всегда открыта? Тогда почему всякий раз, когда больше всего в этом нуждаешься, ты оказываешься такой бесполезной?»

Что его по-настоящему расстроило, так это то, что он чувствовал со стороны Макгонагалл искреннее сожаление и сочувствие. Похоже, она понимала, что отчасти виновата в смерти Рона. Именно она побудила Локхарта отправиться в Комнату.

«Забудь. Сейчас не стоит гневаться».

И с огромным усилием, но ему всё же удалось успокоиться и уловить суть разговора. Дамблдор на похоронах присутствовать будет, но не на поминках. Они с Гермионой были единственными учениками, не считая подруги Джинни, которые туда явятся. Приедут все Уизли, даже старшие братья Рона, а также другие родственники. Гарри почувствовал некоторое беспокойство от присутствия такого количества незнакомых людей, но взял себя в руки. Рон заслужил хорошего последнего прощания.

Как только Гермиона закончила свой разговор с заместителем директора, они вернулись в Большой зал и продолжили завтракать. Гарри поговорил со своими соседями по комнате и не мог не заметить, что на самом деле мало чего о них знает, кроме самых простых вещей. Симус был ирландцем-полукровкой с отцом-маглом, Невилл — чистокровным и жил со своей бабушкой, а о Дине почти ничего и не известно, кроме того, что он маглорождённый и футбольный болельщик Вестхэма.

Внезапно Гарри уставился в окно и заметил влетевшую Хедвигу. Он быстро очистил стол, оставив на нём тарелку с беконом и другие угощения, которые он приберегал для птицы.

Вскоре она влетела в зал, сопровождаемая целой стаей сов.

— Привет, девочка. Надеюсь, полёт тебе понравился, — Хедвига вытянулась, когда он гладил её шелковистые белоснежные пёрышки, прежде чем поднять лапку, чтобы он забрал письмо. Освободившись от своей ноши, она быстро запрыгнула на тарелку и принялась есть.

— Гарри, а сова у тебя хорошо обучена, — в восхищении заметил Невилл. — Можно её погладить?

Гарри уже открывал письмо из Гринготтса, когда вдруг остановился и почувствовал эмоции Хедвиги от этой идеи.

— Можешь попробовать. Если Хедвиге понравится, она тебе разрешит. Если же нет… что ж, я могу лично поручиться за мастерство мадам Помфри в целительстве.

Он улыбнулся мальчику, затем углубился в чтение письма, прежде чем с отвращением скривить лицо. Гермиона нерешительно наклонилась через плечо Гарри, чтобы прочитать написанное, а Гарри повернул пергаментный свиток, чтобы ей стало лучше видно, и она от содержимого нахмурилась.

Невилл тем временем отшатнулся от совы и вместо этого обратил внимание на выражение их лиц и печать на выброшенном конверте.

— Проблемы с гоблинами?

Гарри сдержался, чтобы в негодовании не разорвать письмо, и вместо этого сложил его.

— Чёртовы ошалелые гремлины содрали с меня целый галлеон за банковскую выписку! Затем ещё один за «расходы на доставку», не принимая во внимание, что я не пользовался ни одной из их сов, и ещё один галлеон за «напрасную трату их времени». Почему мы вообще оставляем с ними наше золото?

Невилл неловко улыбнулся:

— Я тебя понимаю, Гарри. Бабушке они тоже не нравятся. Честно говоря, я сомневаюсь, что они вообще нравятся кому-либо. И всё же, нельзя отрицать, что они обеспечивают лучшую для нашего золота и ценностей защиту в Британии. Понятно, что золото можно хранить и у себя дома или в других местах, но если тебя ограбят, то вина будет полностью на тебе.

Гермиона выглядела ошарашенной:

— Что? Но я думала, что предотвращение преступлений — это работа авроров, а кража — это ведь преступление, верно?

Лаванда, сидевшая справа от Гермионы, выбрала именно этот момент, чтобы вмешаться в разговор:

— О, дорогуша, кража, безусловно, считается преступлением, но ни один волшебник или ведьма с палочкой никогда не признается, что они не смогли установить в своём доме необходимые меры защиты, чтобы обезопасить свои ценности, — она хихикнула, и её глаза цвета мёда наполнились весельем. — Папуля рассказывал мне, что авроры обычно занимаются пресечением тяжких преступлений или следят за соблюдением правил. Если ты не спонсируемое министерством предприятие или не являешься членом Визенгамота, то в случае сообщения о краже они лишь натрещат тебе с три короба. А за дело возьмутся только в том случае, если преступление совершат прямо у них под носом… или если у тебя есть связи в ОМП, если понимаешь, о чём я.

Гарри сжал кулаки, размышляя над словами Невилла и Лаванды, в то время как Гермиона расспрашивала одноклассников о том, как устроено магическое общество. Сам Гарри чувствовал бы то же самое, что и Гермиона, а вот Джон считал, что слишком уж сильно это походило на Вестерос. В Винтерфелле и Уинтертауне преступлений совершалось очень мало, поэтому сравнить с ними не получится. Но вот от других Чёрных Братьев он слышал, как обстояли дела в иных городах, особенно в Королевских землях. Многие были вынуждены принять Чёрное, потому что ограбили не того человека. Если ограбишь торговца без связей, то городская стража этим озадачиваться не станет. Однако, если ограбишь кого из знати, то отправка на Стену обернётся милосердием.

Он отвлёкся от своих мыслей, когда Гермиона закончила завтрак и свой разговор с Лавандой, прежде чем, извинившись, удалилась в библиотеку. Гарри пообещал заглянуть к ней через несколько часов, прежде чем заговорил с Дином. Обычно это Рон заводил разговоры с другими, но теперь, когда его не стало, Гарри предстояло выбраться из своей ракушки. Он больше не тот испуганный маленький мальчик, запертый в чулане под лестницей.

— Мы пытаемся насобирать людей, чтобы поиграть в футбол. Мяч у меня есть, и мне удалось убедить старшеклассника трансфигурировать два столба для ворот. Что думаешь, Гарри?

Гарри пришёл в восторг от перспективы поиграть в футбол: в школе у него никогда не было такой возможности из-за Дадли и его весёлой компании отбросов. Делать ему нечего, и он всё ещё чувствовал прилив сил, несмотря на тренировки. Альтернативой оставались тяжкие думы, а практической пользы они не принесут.

— Конечно, почему бы и нет?

П*С*И*М

---

Примечания:

Тему магических похорон в фиках нечасто встретишь...

Арты и доп материалы есть на Бусти. Там же можно и замотивировать переводчика :) Ссылочка в профиле.

Гарри тщательно наблюдал за шестикурсником Рейвенкло, в котором он узнал одного из лучших игроков факультета, когда тот молча взмахнул палочкой, и из земли выросла прямая металлическая стойка ворот. Ещё один взмах, и металл вытянулся горизонтально, пока не упёрся в такой же столб в нескольких метрах от первого. Парнишка повернулся к собравшимся младшеклассникам и слегка улыбнулся, увидев их изумлённые лица.

— Томас, так сойдёт?

Дин быстро кивнул:

— А-ага, спасибо, Шафик. Ты уверен, что не хочешь к нам присоединиться?

— Пас. Нечестно будет играть против группы тринадцатилеток. Я просто посижу тут и побуду судьёй, — ответил парень, лениво растягивая слова, что напомнило Гарри о необычном дорнийском Чёрном Брате на Стене. Он снова взмахнул волшебной палочкой и беззвучно трансфигурировал землю, превратив её в удобное металлическое кресло с мягкой обивкой.

Гарри мысленно улыбнулся: парень был высоким, и по сравнению с ним их группа выглядела карликами. А состояла она из него и соседей по комнате, а также нескольких других учеников, вероятно, из маглорождённых или полукровок. Как бы то ни было, безмолвное использование трансфигурации, безусловно, впечатление производило. Может быть, он поможет ему с созданием несколько тренировочных манекенов?

«Может статься, после игры».

Он быстро присоединился к Дину и остальным, когда они сформировали команды и объяснили правила рождённым в магическом мире ребятам.

.

.

.

— А ты не так уж и плох, Гарри.

— Не так уж и плох? Ха, Томми, да парень вокруг тебя аж круги наматывал. Поттер, ты поэтому под конец на воротах стоял? Не хотел слишком сильно портить игру?

Гарри стыдливо провёл рукой по волосам. Прошёл уже час с тех пор, как они начали, и он с другими ребятами решил отдохнуть в сторонке. Ну, это скорее ради них, чем ради него. Сказать, что другим ребяткам не хватало физической подготовки, стало бы преуменьшением. Кроме него и Дина, остальным, вероятно, никогда в жизни бегать не приходилось. Излишне говорить, что Дин находился в команде соперников, и всё же команда Гарри выиграла с большим отрывом.

— Я всегда был из шустрых. Не говоря уже о тренировках по квиддичу с Вудом, которые любого превратят в фитнес-шизика.

Шафик поморщился, услышав это:

— До нас доходили ужасные истории о том, как ваш квиддичный капитан вас тренирует. Надо отдать должное, вы, Львы, на поле тем ещё крепким орешком оказались, — парень потягивал фруктовый пунш из бокала, — и Гарри понятия не имел, где тот его раздобыл, — и смотрел на распростёртого на земле Невилла, дышал который чуть ли не на пределе возможностей. — И всё же, я сомневаюсь, что одного этого было бы достаточно. Ты сегодня бегал и играл больше, чем кто-либо другой, но даже не вспотел, — Шафик оценивающе посмотрел на него, его бирюзовые глаза заблестели. — Впечатляет.

Гарри ответил ему бесстрастным взглядом:

— Я больше впечатлён тем, как ты создал эти столбы и своё кресло. Можно было бы принять это за Созидание, но ты вместо этого трансфигурировал в желаемое землю. Ещё и невербально, и даже не вспотев, и это ещё говоря про металл? Впечатляет.

Они оба посмотрели друг на друга, и Гарри весело отметил, что, даже стоя, едва поравнялся в росте с сидящим рейвекловцем. Шафик усмехнулся, прежде чем встать со своего кресла и протянуть руку:

— А ты, Поттер, парень занятный. Честно говоря, я многого не ожидал, когда Томми попросил о помощи. Зовут меня Тарик, я из Благородного Дома Шафиков. Для меня большая честь с тобой познакомиться.

Гарри ухватил протянутую руку и крепко пожал её.

— Это честь для меня.

— Не хочешь со мной прогуляться, Гарри? Можно я буду называть тебя Гарри?

Гарри немного помешкал и, обернувшись, увидел, как Невилл махнул ему рукой, чтобы он уходил:

— Гарри, с нами всё нормально будет. Можешь пораньше уйти, если хочешь.

Пухлый мальчишка на земле переводил дыхание, но при этом с пристальным вниманием наблюдал за ними. Другие студенты были заняты шутками или разговорами об игре, большинство из них не имели связи со знатью или им было всё равно. Гарри кивнул мальчику в знак благодарности. Невилл оказался гораздо проницательнее, чем выглядел, особенно когда дело касалось дворянской учтивости. Гарри не ожидал, что повстречает кого из знати, явно пытавшегося наладить с ним отношения. Для него это выходила отличная возможность наладить связи, особенно с другими факультетами. Пришло время Джону вытащить на свет все те уроки учтивости, которые он никогда не использовал на Стене.

— Если я смогу называть тебя Тарик, то не против. Веди.

Гарри последовал за похожим на дорнийца парнем к другой группе учеников, которые вдалеке играли в квиддич. Несмотря на расстояние в сотни метров от него, Гарри ясно отличал в игре разные факультеты. Из своего собственного он смог разглядеть Анджелину и Алисию, но не Кэти. Диггори и пара других хаффлпаффцев, которых он не узнал, несколько человек из Рейвенкло и один слизеринец в лице Пьюси, если он не ошибался. Его зрение и правда значительно улучшилось.

— Интересная штука, не правда? Члены всех четырёх факультетов весело поигрывают в квиддич. Никакого глупого факультетского соперничества или подобной ерунды, с которой мы ежедневно сталкиваемся в этой школе.

— И правда. Такое ощущение, что конкуренция между факультетами… ну, вышла из-под контроля, а мы ведь всего лишь второкурсники. Я даже представлять себе не хочу, насколько всё будет хуже через три-четыре года. Да и некоторые профессора открыто это поощряют.

Шафик усмехнулся.

— Похоже, слухи о том, что вы со Снейпом не ладите, не преувеличены.

Гарри сморщил нос при упоминании своего самого нелюбимого профессора.

— Я не прав?

— Хех, возможно, и нет. Тем не менее, суть в том, что после окончания школы никому из этих учеников нет особого дела до того, на каком факультете ты учился. Ты не найдёшь таких людей, что откажутся работать со своим отрядом в ОМП, потому что один из них был Змеёй, а другой — Львом. В конце концов, Хогвартс — идеальное место для налаживания будущих связей. Особенно между благородными пэрами.

— Вроде нас с тобой, я полагаю?

— Быстро соображаешь. Это хорошо.

— И всё же, ты, кажется, не против, чтобы тебя видели общающимся с незнатными. Как так получилось, что ты не просто знаком с маглорождённым вроде Дина, что на несколько лет младше тебя, но и даже разговариваешь с ним фамильярно?

Услышав это, рейвекловец вздохнул, а Гарри уловил нерешительность и нежелание. Будто эту тему тот предпочитал не обсуждать. Они остановились у пустой скамейки, и парень сел на неё, чтобы собраться с мыслями.

— Скажи мне, Гарри. Ты знаешь, как появляются маглорождённые?

Гарри удивился неожиданному вопросу:

— Не особо. Никогда об этом не думал. А разве это не случайное пробуждение магии в людях?

— Не совсем. Магия, по своей сути, является способностью наследственной. Ведьмы и волшебники отличаются от маглов на генетическом уровне. Есть только три способа получить магическое потомство по магловской линии, и для всех трёх требуется магический предок. Волшебник редко влюбляется в магла настолько сильно, что решает отказаться от своего образа жизни, но такое случается, как доказали родители нашей уважаемой заместительницы директора. Иногда такое может произойти даже по линии сквибов. Как показывает наш завхоз, сквибов в нашем обществе избегают: от этого многие родители поощряют своих детей-сквибов к интеграции в мире маглов. Возможно, магией они пользоваться и не умеют, но, тем не менее, магическая кровь в их жилах всё же течёт.

Гарри заметил, что на слове «поощряют» прозвучало ударение, но решил это не комментировать. Значит, Макгоннагал была полукровкой? Как Шафик вообще об этом узнал?

Тарик продолжил, и его лицо исказилось от лёгкого отвращения:

— Тем не менее, истинная причина, по которой маглорождённым не доверяют и почему на них смотрят свысока, связана с третьим способом их появления. Хочешь предположить, каким, Гарри?

Ответ никак Гарри в голову не приходил, а вот Джону... это клеймо преследовало его всю жизнь, так что ему было легко догадаться, на что Тарик намекал.

— Бастардство.

— Именно. Удивлён, что ты об этом знаешь: для своего возраста ты человек очень зрелый. Но да ладно, любовная ли связь или что-то более... зловещее… но они приводят к редким случаям, когда из ниоткуда появляется подозрительно похожий на известного волшебника маглорождённый. Представляешь, какой скандал это вызывает? Оправданный страх благородных домов, что их кровную линию могут украсть? Магия есть магия, ей нет дела до имени дома, никакого. Совершенно неизвестный маглорождённый сможет использовать свою кровь, скажем... для доступа к хранилищу своей волшебной семьи в Гринготтсе, не будь оно должным образом защищено. Или обмануть варды, чтобы те впустили его в их дома. Магия не всегда распознаёт имена, поскольку языки развиваются со временем, зато всегда распознаёт кровь.

Гарри оказалось трудно уложить у себя всё это в голове, но в то же время прозвучало всё логично. Джон и правда больше всех походил на своего отца по сравнению со своими братьями и сёстрами, и Леди Старк больше всего боялась, что нечто подобное произойдёт... без всяких магических вмешательств.

— Постой, а какое отношение всё это имеет к Дину?

Шафик усмехнулся:

— Сколько маглорождённых студентов на твоём курсе?

Вопрос странный, но Гарри сосчитал быстро.

— Три. Гермиона, Дин и Джастин из Хаффлпаффа.

— Твоя подруга Гермиона Грейнджер, она знает своих родителей?

— Конечно, они дантисты. Кажется, она также упоминала, что навещала своих бабушку и дедушку.

— Понимаю. Возможно, вам с ней стоит в этом покопаться. А что ты знаешь о хаффлпаффце?

— Джастине? Ты же видел, он играл с нами. Кудрявый парень в команде Дина. Кажется, он упоминал, что его семья принадлежала к магловскому сословию пэров, — Гарри начинал понимать, к чему клонит его собеседник, от того так и веяло озорством и весельем.

— А Дин?

Гарри пожал плечами, немного пристыженный тем, что о паффце он знал больше, чем о его соседе по комнате.

— Ну, одна маленькая пташка мне нашептала, что мать Дина — магл, которая повторно вышла замуж после его рождения. Сам Дин своего биологического отца никогда не знал. Теперь ты понимаешь, почему он меня интересует?

Ах да, теперь Гарри увидел всё чётко. Парень, сидящий перед ним, явно из людей с долгосрочным планом. Очень амбициозный.

— Удивлён, что ты не в Слизерине, и я это говорю в самом лучшем смысле. Я так понимаю, мной ты тоже заинтересовался?

— Ха, а настоящий слизеринец никогда бы не стал афишировать перед всеми, что он хитёр и амбициозен, — змей в орлиной шкуре встал и продолжил свой путь к игравшей в квиддич группе. Гарри заметил, как один из рейвенкловцев им помахал, и Шафик помахал в ответ. — Да, ты, Гарри, парень, безусловно, занимательный. Змееуст из рода Поттеров? Невероятно, учитывая, насколько редка эта способность в Британии. Если только она пришла не по линии твоей матери. Полагаю, здесь тебе тоже стоит покопаться.

Гарри согласно кивнул. У них с Дамблдором уже имелись свои предположения на этот счёт, и ему, несомненно, стоит это позже исследовать. И всё же, Тарик этот сообразительный.

— Но право, я отвлёкся. Буду откровенен, уверен, ты привык к тому, что многие люди преклоняются перед тобой за твою роль в победе над Тёмным Лордом. И всё же, насколько я понимаю, мало кто пытался обратиться к тебе как к отпрыску Дома Поттеров. Самое большее, я бы поставил на молодого Лонгботтома, возможно, как наследника своего дома и твоего соседа по комнате. Я прав?

Услышав это, Гарри немного протрезвел: нет никакой необходимости сообщать этому парню, что к нему взаправду никто и никогда не обращался как к знати. Семь преисподен, он даже не знал, что он дворянин, пока долговязый это не подтвердил! Дамблдор, возможно, и намекал на это, но никогда реально не подтверждал. Теперь ему придётся как-то в этой беседе выкрутиться, не доказывая, что Снейп прав и что он полнейший болван.

— Вроде того. Полагаю, победа над Волдемортом в возрасте одного года производит на людей куда большее впечатление, чем старинное семейное имя. И кровь, как ты уже подчеркнул, — ему и правда стоит прошерстить историю своей семьи: это станет первым, что он сделает, как только встретится с Гермионой в библиотеке. Вторым делом предстоит узнать как можно больше о Домах магической Британии.

Шафик улыбнулся, и Гарри заметил, что парень не вздрогнул при произнесении имени Волдеморта.

— Вполне понятно. Также ходят слухи, что в прошлом году ты убил нашего преподавателя по Защите, когда он оказался начинающим Тёмным Лордом. Что касается Локхарта, то это уже целых три Тёмных Лорда, чьей причиной гибели стал ты, Гарри.

Гарри начал разминать кулаком. Так вот что люди думали о Квиррелле? Что он не под контролем Волдеморта, а просто ещё одним претендент на роль Тёмного Лорда?

— Что тут сказать? Просто выполняю свой долг.

— Заявление достойное восхищения. Я понимаю, Гарри, ты не очень хорошо знаком с особенностями нашего общества. Поскольку я уже достиг совершеннолетия, а у моего кузена нет желания жить в Британии, я стану наследником своего дяди в Доме Шафиков. Я буду присутствовать на следующей сессии Визенгамота вместе с ним, чтобы официально принять свои обязанности наследника. Тебе может показаться, что ты ещё слишком молод, чтобы беспокоиться о таких вещах, но уж поверь тому, на кого это свалилось без всякого предупреждения. Лучше научиться всему пораньше, чем потом беспомощно барахтаться, когда стукнет подходящий возраст.

Гарри саркастически улыбнулся в ответ. Он чувствовал, что парень в своих советах и предложении дружбы в целом искренен. Конечно, не просто по доброте душевной, поскольку Гарри понимал, чего он сам стоит. Тот случай, когда нужно помочь молодой знаменитости сейчас и, возможно, это принесёт пользу в будущем. Всё же парень обращался с ним как с ребёнком. Не то чтобы его за это можно винить — Гарри действительно выглядел как ребёнок. В свои почти тринадцать лет он всё ещё ребёнком и оставался. Похоже, здешние дети взрослеют медленнее, чем в Вестеросе.

Хорошо, что Гермиона за завтраком Лаванде все уши прожужжала о том, как несправедлива эта система знати. Как будто в магловской Британии нет своей собственной.

— Насколько я помню, Шафики — члены Священных Двадцати Восьми Семей. И всё же, прости, если обижу, но ты не похож на британца, и имя у тебя явно иностранное. Как так получилось, если ты не против ответить?

Тарик беззаботно рассмеялся:

— Без обид. Мы все тут иммигранты, если заглянуть достаточно далеко в прошлое. Шафики являлись частью древнего египетского клана, название которого даже произнести не выйдет. Вот такие вот имена у арабов, поскольку фамилии мы на деле не используем. Член нашей семьи, тот самый Шафик, от которого мы получили имя, помогал английским волшебникам, когда те сражались в Египте с Наполеоном почти двести лет назад. Возможно, война та была и магловская, но волшебники в ней участие принимали, как и в любом другом конфликте, который затрагивал Египет. Позже он и его семья воспользовались этими связями, чтобы переехать в Англию, и использовали своё накопленное состояние для инвестирования в несколько предприятий, сохраняя при этом связи с основной ветвью на родине. Кульминацией этого стало то, что мы выкупили место Гонтов в Визенгамоте, когда у них наступили трудные времена и они не смогли позволить себе продление. Благородным домам приходится каждые несколько десятилетий выплачивать министерству просто абсурдную сумму золота, чтобы сохранить за собой место в Моте, иначе министерство выставит это место на аукцион. Интересно, что Дом Гонтов являлся последним из известных змееустов в Британии, но они вымерли из-за межродственного скрещивания около шестидесяти лет назад.

Снова Гонты... Он о них уже во второй раз слышит.

— И вам легко удалось вписаться в общество? Мне-то казалось, старая знать воспротивится мысли о том, что иностранный дом займёт место старого и устоявшегося.

— А, видишь ли, так бы и случилось, не окажись у моего предка здесь влиятельного покровителя. Дом Блэков являлся самым богатым и могущественным домом в Британии до семидесятых годов, и именно наследнику этого дома мы тогда и помогли. Начало выдалось непростое, но мы справились. А теперь хватит о политике. Я не хочу тебя сильно утомлять, да и обсудить это мы можем как-нибудь в другой раз. У тебя ещё остались силы на игру в квиддич?

Гарри слегка усмехнулся, пока они приветствовали остальных:

— Конечно, остались. Вопрос в том, готов ли ты? Не хочу в следующем году слишком сильно тебя расстраивать.

— Дерзко. Я уже ухожу из команды, чтобы сосредоточиться на своих ЖАБА. Так что бери свою метлу и приступим к игре.

---

Примечания:

И пошла аристократия, куда же без неё))

Арты и доп материалы есть на Бусти. Там же можно и замотивировать переводчика :) Ссылочка в профиле.

Вторник, 1 июня 1993 года

Гарри споткнулся, выходя из Камина, но сумел удержаться на ногах и не покатиться по полу. Всё вышло не так плохо, как когда он попал в «Борджинс и Бёркс» — похоже, способности и грациозность Джона он тоже перенял, пусть и совсем немного. Суровая средневековая жизнь и тренировки с оружием с тех пор, как он научился ходить, сотворили чудеса с его мышечной памятью: ему просто нужно сейчас над этими мышцами поработать. Гарри быстро отошёл в сторону, освобождая место для Гермионы и Макгонагалл, и вдруг оказался перед Артуром Уизли.

— Мистер Уизли.

Отец Рона слабо улыбнулся. Мальчик мог поклясться, что этот человек постарел лет на десять с того судьбоносного дня, почти год назад, когда Артур с таким волнением расспрашивал о назначении резиновой уточки после того, как Рон и близнецы высвободили его из заточения у Дурслей.

— Спасибо, что пришёл, Гарри. Уверен, Рону было бы приятно видеть тебя здесь сегодня.

— Это меньшее, что я могу сделать, мистер Уизли. Рон был моим самым первым другом — тем, кто поддерживал меня в трудную минуту, братом во всём, кроме крови.

Печальные глаза Артура стали теплее и наполнились жизнью, но, прежде чем он успел сказать что-либо ещё, Гермиона и Макгонагалл одна за другой вышли из Камина. Они обменялись ещё несколькими любезностями, выразили соболезнования, и Артур повёл их к границе участка.

— Вы пришли последними. Все уже на кладбище. Идти туда далековато, так что мы аппарируем, — сказал лысеющий волшебник. — Спасибо, что привела их, Минерва. Я рад, что вы оба решили прийти.

— Рон был нашим другом, мистер Уизли. Он спас меня от того тролля на первом курсе. Я хочу как следует с ним попрощаться.

Лицо Артура слегка напряглось.

— Он всегда был готов прийти на помощь тем, кто в этом нуждался. Я не закрываю глаза на его недостатки, но мой храбрый, безрассудный ребёнок никогда бы сознательно не допустил, чтобы кто-то из его знакомых пострадал, когда он мог что-то для них сделать.

Гарри грустно улыбнулся, вспомнив, как Рон пожертвовал собой в том шахматном матче, чтобы они с Гермионой смогли добраться до Камня. Все трое видели, что шахматные фигуры сделали с поверженными, и Рон принял этот вызов, прекрасно понимая, что тот злобный ферзь вполне может его убить.

Несколько минут они шли в почтительной тишине. Гарри удивился, что заместитель директора никак не прокомментировала тролля, когда Гермиона об этом упомянула, но, бросив на неё взгляд, понял, что слишком уж у неё мрачное настроение, чтобы обращать на такое внимание.

Вскоре они оказались за пределами Норы, и Гарри заметил на земле ожидающую установки большую палатку. «Вероятно, для поминок», — догадался Гарри, поскольку не упустил из виду жаркое солнце над головой.

— Достаточно. Вот, возьми меня за руку, Гарри. Ты знаешь, что такое аппарирование?

Гарри показалось, что Рон упоминал об этом во время расспросов касательно того, как его родители вернутся домой без машины, когда они двое взяли её для полёта в Хогвартс. Но так и не понял, что означает этот термин. Гермиона с лёгкостью поделилась информацией, держась за руку Макгонагалл:

— Это способ магического перемещения, при котором использующий его исчезает в одном месте и почти мгновенно появляется в другом. По сути, Гарри, это телепортация. Мы будем изучать её на шестом курсе!

Гарри понятия не имел, что такое телепортация, и чуть не пропустил кивок Макгонагалл в сторону Артура.

— Мистер Поттер, мисс Грейнджер, ощущение не из приятных. Мой единственный совет — держитесь крепче и терпите.

Прежде чем он успел спросить, что она имела в виду, Гарри почувствовал, как руку Артура закрутило, и он сжал свою покрепче. Всё потемнело; на него очень сильно давили со всех сторон; он не мог дышать, как будто железные обручи стягивали его грудь; его глазные яблоки вдавливались в голову; барабанные перепонки вжимались глубже в череп, а затем…

Его стопы ударились о землю, и инерция вращения чуть не отправила его в полёт, но он сумел удержаться на ногах. Гарри чувствовал себя так, словно его только что протолкнули через тугую резиновую трубу. Беглый осмотр окрестностей показал, что они находятся на заброшенной дороге, ведущей к кладбищу на холме. Норы нигде не видать. Пусть испытание и вышло не из приятных, но Гарри мог понять прагматичность аппарирования в качестве быстрого способа перемещения. Лишь немногим хуже Камина, и у него возникло стойкое ощущение, что он проделывал нечто подобное, будучи моложе.

Нечто, в чём стоит разобраться, когда он отправится спать.

Он заметил, как Гермиона тяжело дышит на обочине дороги, а Макгонагалл, успокаивая, потирает ей спину.

— Сделайте медленный, глубокий вдох и задержите дыхание на три секунды, — голос профессора умиротворял, — затем медленно выдохните и повторите всё снова.

— А ты молодец, Гарри, — одобрительно кивнул мистер Уизли. — Большинство людей испытывают тошноту, когда аппарируют в первый раз. А для пассажира аппарирование выходит ещё хуже.

Гарри пожал плечами:

— Приятного мало, но, учитывая, насколько это полезно, понимаю, что привыкнуть стоит.

Гермионе потребовалась минута, чтобы прийти в себя, и они пошли по дороге.

Когда они приблизились к кладбищу, Гарри невольно нахмурился, почувствовав лёгкий зуд в затылке. Он не знал почему, но ему показалось, что за ним наблюдают. Он настороженно огляделся и понюхал воздух, не обращая внимания на странный взгляд, брошенный на него Гермионой, но чувство то постепенно прошло. Макгонагалл и мистер Уизли шли впереди, тихо обсуждая что-то печальным тоном, и беглый осмотр округи не выявил ничего необычного. Просто несколько деревьев, цветник, стратегически расположенный неподалеку, чтобы люди могли нарвать цветов для своих умерших близких, и старый сарай.

Гарри уже заметил несколько срезанных стеблей, говоривших о том, что компанию Рону составят множество цветов. Эта мысль чуть не заставила его усмехнуться, когда он представил, что бы подумал об этом его друг. Гарри сорвал красную розу, которая подходила к огненным волосам Рона. Он заметил, как стоявшая рядом с ним Гермиона срывала белый цветок, и готов был поспорить, что она знала — разные оттенки цветов имеют разное значение при возложении на могилу.

Когда они встали, он окинул взглядом сад, но не заметил ничего, кроме периодически появлявшихся там зайцев и жуков. Гарри уставился на особенно яркого жука, прежде чем Гермиона его толкнула, и они вошли на кладбище, внезапно обнаружив большую толпу, состоящую в основном из терпеливо ожидающих огненноволосых ведьм и волшебников. Дамблдор тоже там присутствовал, а также несколько человек в официальных форменных одеждах и с властным видом, вероятно, чиновников министерства.

Гарри стало не по себе от присутствия такого количества незнакомцев, но он быстро с этим справился, когда его внимание привлекла яркая вспышка рыжих волос. Он медленно направился к ней, едва ли замечая окружавшую его толпу, и остановился перед гробом.

Рон лежал мирно, будто просто спал. Гарри заметил, что под хогвартской мантией на нём его любимый джемпер. Гарри рассеянно отметил, что его волосы аккуратно причёсаны, чтобы скрыть зияющую дыру в черепе, куда ударил тот роковой камень. Он почувствовал, как кто-то положил руку ему на плечо в знак солидарности, но не смог заставить себя отвернуться от гроба.

Наконец Гарри заставил себя посмотреть Рону в лицо и едва не всхлипнул. С лицом, очищенным от грязи и крови, Рон стал ещё больше походить на Робба... если не считать веснушек.

Гарри с трудом мог вспомнить, что произошло потом, настолько уж погрузился в мысли о своём умершем друге и семье Джона. Кто-то отвёл его от гроба, и он подумал, что, возможно, это Гермиона, тихо позволившая своим слезам литься по щекам.

Он оцепенело выразил свои соболезнования остальным Уизли, но походило всё это на сон. Его одолевали навязчивые мысли, и он задавался вопросом: а что же случилось с телом Робба? Его отцом, Эддардом? Его милыми сёстрами, Сансой и Арьей? Браном и Риконом? Даже Кейтилин Старк?

— Мы собрались здесь сегодня перед лицом ужасной утраты... — оказалось, что церемонию будет вести Дамблдор, поскольку он начал речь с произошедшей в его школе трагедии. Гарри заметил, что он с Гермионой стоит рядом с Уизли, в отличие от остальной толпы. Его поставили между близнецами и Перси, у которого на плече сидела Короста, в то время как Гермиона стояла рядом с Джинни и светловолосой девочкой, которую он не узнал. Почётные места для самых близких друзей покойного.

Внезапно зуд в шее вернулся с удвоенной силой, и он выпрямился, задвигая чувство горя подальше, а его рука потянулась к рукояти меча, но нащупала лишь волшебную палочку. Он заставил себя разжать руку вокруг остролиста, но его пальцы продолжали лениво двигаться к тому месту, где у него на пояснице был спрятан клык василиска, прежде чем он себя остановил. Бурные годы, проведённые в Дозоре, научили Джона доверять своим инстинктам, и Гарри почувствовал, как Призрак одобрительно фыркнул. Медленно, почти обыденно, он огляделся по сторонам, не слишком поворачивая головой. Он заметил, что крыса Рона — нет, теперь крыса Перси — заёрзала, когда на неё посмотрели. Гарри чувствовал исходящую от крысы магию, но не обращал на это особого внимания — наличие волшебного питомца не считалось для волшебников чем-то необычным, точно так же, как Хедвига на первый взгляд казалась обычной совой, но на самом деле совсем таковой не была.

Однако беспокойная крыса ещё больше встревожила Гарри, и он подумал, не чувствует ли и она, что за ними наблюдают. Он посмотрел на собравшуюся толпу, но не уловил ничего, кроме важности и подавленной печали, исходящих от людей. Гарри никого из них не узнал, так как большинство были одеты в чёрное, а лица женщин прикрыты тёмными вуалями. Он заметил стоявшую чуть дальше обычного блондинку рядом с дамой постарше, но не почувствовал в них ничего выделяющегося, кроме лёгкого опасения со стороны этой самой блондинки. Будто она не уверена, дозволено ли ей здесь находиться.

Когда Дамблдор закончил свою речь и сошёл с трибуны, Гарри снова перевёл своё внимание.

— Артур, Молли.

Директор пожал руки родителям Рона.

— Я сожалею о вашей утрате, а также о моём внезапном уходе, но долг зовёт. Я встречусь с вами завтра, чтобы завершить наш предыдущий разговор.

— Всё нормально, Альбус. Мы всё понимаем. Завтра увидимся.

В голосе Дамблдора чувствовались грусть, нежелание и немалая спешка, когда он обвёл взглядом собравшуюся толпу, прежде чем остановиться на Гарри. Директор слегка кивнул ему, а затем просто исчез. Это напомнило Гарри о том, что делал до этого Добби, только вот Дамблдор добился того же эффекта без громкого «хлоп». Ему, безусловно, стоило изучить аппарирование.

В толпе послышался ропот, вызванный внезапным уходом директора, и он увидел, как Перси повернулся к своему отцу:

— Почему профессор Дамблдор ушёл так рано?

— Через десять минут во Франции соберутся магвампы МКВ, и Дамблдор должен там присутствовать в качестве верховного магвампа. У вашего директора много обязанностей, и это настоящее чудо, что у него вообще нашлось время прийти и засвидетельствовать своё почтение Рону.

Голос Артура звучал довольно громко, видимо, чтобы расслышали все, а также чтобы показать, что на уход директора он не обижен. Небольшое замешательство позволило министерскому чиновнику взять инициативу в свои руки. Гарри проигнорировал хорошо отрепетированную речь о позиции министерства по поводу трагедии, их клятве обеспечить выплату компенсаций всем пострадавшим из личных средств Локхарта и других подобных вопросах. Вместо этого он продолжил поиски, так как после ухода Дамблдора зуд распространился по всему позвоночнику, сопровождаемый странным щёлкающим звуком, который, — и тут уже можно поклясться, — он уже слышал раньше. Словно то, что наблюдало за ними, только и ждало, когда директор уйдёт. Гарри знал, что случится нечто неприятное: он чувствовал это всем своим нутром.

Его внимание привлекло мерцание в воздухе, и он перевёл взгляд на ближайший надгробный камень. Новее большинства других, но стоявший уже по меньшей мере лет десять, и на нём было выгравировано имя Септимуса Уизли. Гарри пристально смотрел на него, пока снова не услышал тихие звуки щелчка. Такие тихие, что он даже не уверен, уловил бы их вообще, если бы не его обострённые чувства, и, наконец, вспомнил этот звук, поскольку уже несколько месяцев слышал, как Колин пользуется своим фотоаппаратом.

Гарри, не колеблясь, бросился к надгробию. Его внезапный поступок удивил многих, поскольку чиновник министерства в своей речи запнулся. Через несколько мгновений Гарри оказался в том месте, где увидел мерцание, и решительно ударил рукой по нему, забыв о своей волшебной палочке в кармане мантии. Он нахмурился, когда на мгновение коснулся чего-то твёрдого, но мясистого, прежде чем оно исчезло. Гарри почувствовал, как что-то упало ему на ладонь, и схватил это, сразу признав в предмете мантию-невидимку. Под ней не нашлось ничего, кроме мечущегося жука.

К этому времени вся толпа пребывала в смятении, и Гарри оказался в центре их внимания. Он заметил, как к нему приближаются Артур и двое его старших сыновей. Самый старший из них, Уильям, увидел мерцающую мантию в его руках, и его лицо исказилось от ярости, когда он быстро сообразил, что именно произошло.

— КТО ПОСМЕЛ СОРВАТЬ ПОХОРОНЫ МОЕГО БРАТА?! — Уильям мгновенно выхватил волшебную палочку и с бешеной скоростью начал метать заклинания по всему кладбищу, заставив Гарри замереть как зачарованного. Всё сотворено беззвучно: он чувствовал, как мощная магия мужчины окутывает его и толпу, когда его заклинания накрыли кладбище. Гарри едва обратил внимание на Чарли, стоявшего рядом с ним в защитной позе, пока мистер Уизли успокаивал народ и чиновников министерства, разнервничавшихся при виде испускавшего яростный поток магии разъярённого рыжеголового.

Наконец, Уильям, судя по всему, кого-то отыскал и применил к дальней могиле отвратительное фиолетовое заклинание, от которого у Гарри мурашки пробежали по коже. Он увидел, как проклятие исчезло прямо перед тем, как попасть в надгробие. В то же время по кладбищу разнёсся оглушительный треск. Сначала Гарри подумал, что сломалось само надгробие, но выглядело оно целым. Уильям нахмурился ещё сильнее, но Гарри почуял в глубине души мужчины бурлившее мстительное удовлетворение.

Чарли подошёл к брату:

— Билл! Ты достал его?

Уильям или, вернее, Билл, со вздохом опустил палочку:

— Кем бы он ни был, но ему удалось сбежать. И всё же я почувствовал, что проклятие моё попало. Неделя у него уж точно выдастся не самая приятная… Надо поговорить с папой.

Гарри увидел, как мистер Уизли подзывает их к гробу, где остальные члены клана Уизли вполголоса обсуждали случившееся. Артур разговаривал с пожилой дамой, которую Гарри видел ранее, а также с двумя другими мужчинами, очень похожими на него. Гарри предположил, что это, должно быть, его братья.

— Билл, что случилось?

Билл положил руку ему на плечо:

— Мы все видели, как Гарри бросился к надгробию дедушки и ударил по чему-то кулаком. Гарри, ты почувствовал удар, не так ли?

— Верно, что-то я да ударил, это точно. Он прятался под мантией-невидимкой, — при этих словах он поднял руку, в которой держал ту мантию. — Однако под ней никого не нашлось.

— Я перепробовал все известные мне заклинания обнаружения, и сработало лишь одно. Заклинание раскрытия анимагов. Гарри, под мантией было какое-нибудь животное? Может быть, что-то маленькое?

Гарри этот термин смутил, но он решил отложить свои вопросы до лучших времён:

— Только жук.

— Анимаг-жук? Мерлинова борода, такого в реестре нет! — пожилой мужчина с тревогой подёргал себя за свои тёмно-рыжие кудри. — Поймать незарегистрированного анимага и вовсе сущий кошмар, но кого-то, кто может превращаться во что-то столь маленькое? И ты, Билл, говоришь, что тебе удалось его подбить?

— Да, дядя. Однако ему удалось аппарировать, — он повернулся к Гарри. — А ты молодцом, Гарри, сумел его обнаружить. Как ты вообще узнал, что он там?

— Я увидел мерцание в воздухе, когда тот двигался, а затем услышал щелчок затвора камеры.

Другой брат Артура, Билиус, цокнул языком:

— Чёрт возьми! А чуйка у тебя, сынок, хорошая.

Гарри неловко кивнул. Он никогда раньше не разговаривал с этими людьми и знал их только по расплывчатому описанию Рона и потому что они с Гермионой читали одну книгу, найденную вчера в библиотеке. «Благородство Природы: Генеалогия волшебников», её последнее издание датировалось 1990-ым годом, поэтому и должно было выйти более точным. Гораций являлся старшим братом Артура, женат, с детьми и внуками, в то время как Билиус — младшим, так никогда и не женившимся.

Его взгляд наткнулся на пожилую женщину, которую он видел ранее с блондинкой. Несмотря на несколько возрастных морщин, он разглядел под вуалью серьёзное, но красивое лицо. У неё были чёрные с проседью волосы и знакомые серебристо-серые глаза.

— С этим, Артур, мы разберёмся позже. Моего внука нужно похоронить, а представители министерства должны закончить церемонию и отправиться в путь.

Они все кивнули в ответ на слова пожилой женщины, которая, и Гарри в этом уверен, являлась матерью Артура, Седреллой Уизли. Вчера Макгонагалл уже объяснила, что представители министерства должны здесь присутствовать в официальных целях и убедиться, что всё прошло гладко и без каких-либо нарушений. Гарри и не думал, что на похоронах может произойти что-то неладное, по крайней мере, до этого инцидента, но понимал необходимость удостовериться, что мёртвые остались мёртвыми. Он содрогнулся при мысли о том, что Иные могут превратить его друга в ходока, и был абсолютно уверен, что у волшебников в распоряжении такая сила имеется.

Они вернулись к остальным членам семьи и обнаружили, что Перси лихорадочно что-то ищет. Вся эта суматоха, похоже, напугала Коросту, которая поспешила отсюда скрыться.

  П*С*И*М

---

Примечания:

А кто же это был под мантией...

Арты и доп материалы есть на Бусти. Там же можно и замотивировать переводчика :) Ссылочка в профиле.

Похороны дальше прошли без каких-либо заминок. Как только официальные лица закончили свою часть церемонии, настало время семье и близким друзьям покойного произнести несколько слов в память о нём. Гарри и Гермионе была оказана эта честь, как только семья Рона высказала свою часть.

— Несколько лет назад я решил взять сына в свой кабинет в Министерстве, — Артур глубоко вздохнул и вытер слезящиеся глаза. — Ему там понравилось, и не только кабинет, но и то, что Рон сумел подружиться с несколькими аврорами-стажёрами. Это был один из самых счастливых дней в его жизни, и я могу поклясться, что мой мальчик пошёл бы по их стопам. Но... случиться этому уже не суждено… Ни один отец не должен хоронить своего сына. И всё же, я... я... спасибо.

Принятие, сожаление и тень ярости отразились на лице Артура, когда он стиснул зубы и спустился вниз.

Следующим вышел старший сын.

Билл немного посмеялся, вспомнив, как он учил Рона летать на метле, и они оба свалились в пруд, когда увлеклись погоней за воробьём. Довольно странное зрелище для некоторых присутствующих, ведь они сравнивали печального, но беззаботного человека с тем, яростно швырявшимся ранее заклинаниями.

За ним последовал Чарли, рассказавший о том, как Рон тайком пронёс в школу драконье яйцо и высидел его прямо под носом у Макгонагалл, к большому изумлению женщины, и как он сам с друзьями прокрался в школу, чтобы тайно вывезти оттуда яйцо. Явное преувеличение и приукрашивание истории были сделаны для того, чтобы ещё больше поднять настроение, не упоминая при этом Хагрида или Гарри. А он и не возражал: в конце концов, это час Рона, и что с того, что министерство узнает? Мёртвых они арестовать не могут. Жаль, что Хагрид не смог прийти. Гарри узнал, что во время пребывания в Азкабане он пострадал от какой-то болезни и нуждался в лечении.

Во время похорон миссис Уизли сохраняла невозмутимое выражение лица, даже во время инцидента со скрытым фотографом никак не отреагировала, предпочитая просто смотреть на труп своего сына. Когда, наконец, настала её очередь говорить, эта маска полностью спала, и она разразилась истерическими рыданиями. Мистер Уизли крепко прижимал её к себе, пока она непрестанно винила себя за то, что не заменила волшебную палочку Рона, и неважно какой она там была дорогой. Она винила себя за то, за что её никто винить и не стал бы, например, за то, что она недостаточно часто Рону помогала или была к нему слишком строга.

Гарри всем сердцем был с этим не согласен и сочувствовал этой доброй почтенной женщине. Она была замечательной матерью, учитывая все обстоятельства, просто у неё слишком много забот, чтобы всегда обращать внимание на каждую мелочь.

Близнецы и Перси пробормотали несколько слов, обращаясь к открытому гробу, но стало ясно, что они совершенно не понимали, что сказать. Гарри сомневался, что они с покойным братом хоть когда-либо вели серьёзный разговор.

Джинни не могла произнести ни единого связного слова из-за своих рыданий, и Биллу пришлось осторожно увести её, когда она упала на грудь Рону и заплакала от горя. Гарри про себя вздохнул, поскольку сцена всё ещё казалась сюрреалистичной, а Джинни так походила на Сансу. Её брат погиб, пытаясь спасти ей жизнь, и пусть нет более благородной смерти, чем умереть за любимого человека, но тем, кто остался в живых, всегда нелегко тебя после этого хоронить.

Выслушав выступления всей семьи, Гарри почувствовал, что, кроме мистера Уизли и двух его старших сыновей, никто из этого клана по-настоящему Рона не знал.

Наконец, Артур попросил Гарри и Гермиону сказать несколько слов, чтобы почтить Рона. Гарри согласился и, немного подумав, встал за гробом лицом к толпе.

— Рон... — он поперхнулся, — был моим лучшим другом. Храбрый, как лев, преданный до мозга костей, и рядом с собой я бы никого другого и не предпочёл. Хотя… признаю, что где-то по пути мы раз или два могли переступить черту безрассудства, — слабый смешок сорвался с губ Гарри. — Сомневаюсь, что у многих бы хватило смелости украсть зачарованную машину своего отца и полететь на ней на другой конец страны, потому что он опоздал на Хогвартс-экспресс.

Многие в толпе захихикали, услышав это. Даже миссис Уизли расплылась в улыбке, пробормотав что-то о своём глупом мальчике. Мистер Уизли огорчился, так как последствия его незаконного зачарования машины оставались ещё свежи в памяти, но и на его лице тёплая улыбка заиграла.

— И всё же это всё меркнет по сравнению с тем, как Рон столкнулся лицом к лицу со своими самыми большими страхами и победил их, несмотря на малые шансы. Я не буду утомлять вас подробностями, достаточно будет сказать, что это повлекло за собой ночную прогулку по Запретному лесу и спасение от сотен акромантулов, — Гарри повернулся к гробу, а в толпе кто засмеялся, а кто ахнул, слушая его рассказ. — Ты был самым лучшим другом, о каком только можно мечтать, Рональд Уизли. Нам будет тебя очень не хватать.

Гарри отступил назад и подтолкнул Гермиону вперёд. От перспективы разговаривать со столькими незнакомцами она выглядела на удивление застенчивой, но стоило ей взглянуть на гроб, и на её лице появилось решительное выражение. Она глубоко вздохнула, прежде чем повернуться к толпе:

— Гарри уже говорил о храбрости и отваге Рона. Настоящий гриффиндорец до мозга костей. Я хотела бы рассказать о его преданности и добром характере, потому что я никогда не забуду тот день, когда угодила в ловушку с троллем в туалете, но Рон и Гарри пришли и спасли меня. Рон вырубил тролля его собственной дубинкой и тем самым спас мне жизнь.

Толпа одобрительно зашумела, и Гарри был поражён, что никто и глазом не моргнул по поводу того, как тролль вообще проник в школу. Волшебники, должно быть, привыкли к такому безумию на регулярной основе.

— В начале этого года чистокровный мальчик грубо обозвал меня грязнокровкой, и Рон даже со сломанной палочкой, не колеблясь, вызвал мальчика на поединок за оскорбление моей чести, — Гарри услышал, как кто-то из толпы поцокал языком из-за этого оскорбления, но заметил, как та блондинка заёрзала, и решил отложить это на потом.

Гермиона повернулась к гробу:

— Ты был отличным другом, Рон. Возможно, мы начали не с той ноги, но ты всегда был готов протянуть руку помощи, когда это необходимо, — она слегка хихикнула при этой мысли. — По крайней мере, пока я помогала тебе с домашними заданиями.

Гермиона вернулась на своё место, и когда все попрощались, мистер Уизли взмахнул волшебной палочкой, и гроб окончательно закрылся, прежде чем его опустили в яму. Благодаря магии, весь процесс погребения занял не более минуты, прежде чем к изгороди из надгробий добавилось новое. Все присутствующие возложили цветы на могилу, а затем прочитали личную молитву.

— Гарри, не окажешь ли ты нам честь написать эпитафию?

Гарри предложение мистера Уизли шокировало. Он посмотрел на остальных Уизли и обнаружил, что все они кивают и поддерживают его взглядами. Гарри кивнул в ответ и глубоко задумался, прежде чем выбрать подходящую реплику.

  РОНАЛЬД БИЛИУС УИЗЛИ

  РОДИЛСЯ 1 МАРТА 1980

  УМЕР 29 МАЯ 1993

  Всегда Доблестный, Всегда Преданный

  П*С*И*М

Они только что покинули кладбище и стояли в очереди, чтобы аппарировать обратно в Нору на поминки. Гермиона присоединилась к Джинни и её подруге, а Гарри оказался рядом с Биллом Уизли.

— Я хотел бы ещё раз поблагодарить тебя за то, что ты заметил этого гада, Гарри. Какая же наглость со стороны некоторых людей вот так срывать похороны...

— Это меньшее, что я мог сделать, Уильям. С такой наглостью мириться нельзя. Мёртвые заслуживают к себе уважения, особенно во время их похорон.

Мужчина мягко улыбнулся. Он был высок, атлетически сложен и красив. Самый высокий из своих братьев и сестёр и даже выше своего отца. Как и у всех Уизли, у него были рыжие волосы, которые он собрал в длинный хвост, и серьга с торчащим из неё клыком. В отличие от остальных его братьев и сестёр, у Билла веснушек не было. Вместо этого его загорелая кожа приобрела приятный бронзовый оттенок, что вполне логично, учитывая, что он работал в Египте. Честно говоря, из всех историй, которые Гарри слышал об этом человеке от Рона, он ожидал, что тот будет больше походить на Перси. Более серьёзный и чопорный, чем все его братья и сёстры, учитывая его успехи в учёбе. И всё же, если нужно описать одним словом, то он был… классным. Или, может быть, эпатажным.

— Пожалуйста, зови меня Билл. Рон постоянно упоминал вас с Гермионой в своих письмах.

— Надеюсь, только хорошее?

— В основном то, какой ты великий ловец и какой он крутой, раз обыграл великого Гарри Поттера в шахматы.

Гарри фыркнул:

— Это единственные две вещи, в которых мы друг от друга отличались. В учёбе мы довольно похожи, а Гермиона в нашей группе отличница. Рон говорил, что ты и сам был настоящим вундеркиндом.

Билл усмехнулся, но махнул рукой:

— Наверное, это тема на будущее. А сейчас, Гарри, — у мужчины на лице отразилось серьёзное выражение, — та мантия-невидимка всё ещё у тебя?

Гарри кивнул, похлопав по внутреннему карману своей мантии. Напротив кармана с его собственной, без которой он поклялся никогда никуда не выходить.

— Это хорошо. Оставь её себе, она теперь твоя.

Гарри склонил голову набок. Он и так не собирался никому её отдавать — в конце концов, это его добыча. И всё же.

— Ты уверен, что она тебе не нужна?

— Мне для невидимости мантия не нужна. Уверен, ты сможешь использовать её в школе. Может, когда тебе нужно будет уединиться со своей девчонкой?

Гарри вспомнил, как Дамблдор упоминал о чём-то подобном на первом курсе, и он готов был биться об заклад, что заклинание, позволяющее становиться невидимым, существует.

— Спасибо, Билл. Однако у меня есть пара вопросов. Ранее ты упоминал анимагов и способ становиться невидимым без мантии. Не мог бы ты об этом рассказать? И что это за проклятие, которое ты использовал?

— Раз уж нам для возвращения домой придётся подождать, пока все аппарируют, то, наверное, могу. Тогда уж спрашивай меня и обо всём другом. Ты ведь практически член семьи.

Гарри улыбнулся и выслушал объяснения Билла. Однако его мысли обратились к Рону. Он удивился, узнав, что Билл не в курсе о наличии у него своей мантии-невидимки. Рон ему не говорил? Ему будет не хватать такого надёжного друга. Теперь лишь вопрос в том, что с этой запасной мантией делать?

---

Примечания:

Достойно проводили. И эпитафия хорошая вышла.

Арты и доп материалы есть на Бусти. Там же можно и замотивировать переводчика :) Ссылочка в профиле.

Примечания:

Арты и доп материалы есть на Бусти. Там же можно и замотивировать переводчика :) Ссылочка в профиле.

---

Гарри обошёл участок Норы. Он только что отделился от Билла, который отправился поприветствовать кого-то из своих родственников после очень поучительной беседы. Через несколько мгновений Гарри прошёл под большой навес, установленный в саду Норы, чтобы обеспечить тенёк от летнего солнца. Удивительно, но он не укрывал от солнца полностью, а, скорее, приглушал его свет, облегчая безжалостную жару, но при этом обеспечивая освещение.

Оглядевшись, он увидел, что Билл сидит с молодо выглядящей парой и весело смеётся вместе с ними, но внимание его привлёк звук тихих рыданий Джинни за дальним столиком. Он так ни разу и не проведал спасённую им девочку, и совесть побуждала его сделать это сейчас.

Приняв решение, Гарри схватил с ближайшей скамейки упаковку чего-то похожего на колу и направился к столику, за которым сидели Джинни, Гермиона и та блондинка.

— Привет, девочки.

— Привет, Гарри.

Гермиона слабо улыбнулась ему, в то время как Джинни смогла издать что-то среднее между всхлипом и икотой, прежде чем опустить взгляд на стол. Гарри положил упаковку туда же и раздал бутылки каждой.

— Привет, Гарри Поттер. Спасибо за сливочное пиво.

— Сливочное пиво? — одними губами спросил он Гермиону, которая пожала плечами в ответ, вытащила пробку из бутылки и начала его хлебать. Он повернулся к блондинке, которая, как он заметил, взяла свою собственную пробку и нанизывала её на что-то вроде ожерелья, сделанного из других таких же пробок.

— Э-э, привет. Не уверен, что нас друг другу представили.

Девушка выглядела на несколько месяцев моложе него, с бледной кожей и пепельно-светлыми беспорядочными прядями, спускавшимися до пояса. У неё были яркие серые глаза, напоминавшие ему о чистейшем серебре, и вид невинного маленького ребёнка, но в то же время в ней чувствовалась глубокая печаль.

— Луна Лавгуд, первокурсница с Рейвенкло. Я живу в Гнездовье сразу за холмом и знаю Рона и Джинни много лет.

— Рад с тобой познакомиться, Луна, — он кивнул девочке и повернулся к сестре Рона: — Джинни, ты как, справляешься?

Рыжеволосая девочка вытерла глаза и нос рукавом мантии, прежде чем взять сливочное пиво и подержать прохладную бутылку, чтобы успокоиться.

— ...Я в норме.

Гарри пристально посмотрел на неё. Она явно была не в норме, и следующие слова Луны это подтвердили.

— Всё не перестаёт плакать. Я пыталась ей объяснить, что Рональд навряд ли бы стал винить её в своей смерти — в конце концов, он ведь отправился её спасать. Гриффиндорец до мозга костей.

Безмятежный и спокойный голос девушки звучал таким неземным и мечтательным, но в то же время выдавал серьёзность её слов. Несмотря на её самообладание, Гарри чувствовал скрытую за ними печаль. Пусть и не такую глубокую, как у Джинни, но ему удалось разобрать, что Рон ей, похоже, тоже был важен.

— Ты не понимаешь! Рон умер из-за меня, а не ради меня. Я вела себя как глупая маленькая девчонка, которой следовало пойти к первому попавшемуся учителю, как только поняла, что что-то не так. Этот дневник у меня лежал целый год. Я уже в первый месяц поняла, что с ним что-то неладно, но даже не пыталась никому об этом рассказать, потому что я ТРУСИХА! Я боялась, что меня исключат или ещё что-нибудь сделают. И т-теперь Р-Р-Рон умер из-за моей тупости!

Джинни снова зарыдала, уронив голову на стол, а Гермиона, успокаивая, погладила её по спине. Луна уставилась на него своими большими немигающими глазами. Гарри из ребяческих побуждений на мгновение захотелось принять это за вызов и уставиться в ответ, пока они не узнают, кто моргнёт первым. К счастью, он чувствовал её эмоции, и она практически умоляла его что-нибудь сделать.

Он вытащил пробку из бутылки и сделал глоток сливочного пива, но тут же поморщился. Слишком сладкое, даже чересчур. С его губ сорвался вздох.

— Джинни, — его голос оборвал её рыдания, когда она, моргая, посмотрела на него опухшими красными глазами, — мы все любили Рона, и нам будет его очень не хватать, но это его поминки. Ты действительно думаешь, что ему понравилось бы, если его сестра будет плакать и сокрушаться, вместо того чтобы отмечать его жизнь? Мы оба знали, на что идём, когда спускались в ту комнату, и это не первый раз, когда мы столкнулись с большими рисками. Я не говорю, что ты невиновна в каких-либо проступках. Напротив, ты, безусловно, поступила глупо, не доверившись даже своим братьям и не рассказав им о магическом артефакте, способном с тобой общаться. Иногда… иногда магия может стать мечом без рукояти, и именно поэтому мы используем палочки, чтобы не пораниться.

Джинни от его резких слов дёрнулась, а Гермиона бросила на него острый взгляд, который он тут же проигнорировал. Пока Луна, вроде как, была занята созерцанием ясного неба, но Гарри мог поклясться, что она тоже вникала.

— ...Билл сказал нечто похожее. Кажется, он догадывался, что это за дневник. Он сказал, что никогда не стоит доверять тому, что может говорить, но непонятно как, не говоря уже о том, чтобы думать.

— Твой старший брат — человек очень умный, и догадку он построил правильную. Но да ладно, что сделано, то сделано. Рон мёртв, и вина целиком лежит на Риддле, — она в удивлении вскинулась. — Что? Ты думала, я виню в его смерти тебя? Не будь дурой, Джинни. Вся эта заварушка была подстроена юной тенью Волдеморта. Ты всего лишь одна из многих и многих его жертв. А волшебников и ведьм он обманывал и побеждал куда более старых и опытных, чем ты.

Джинни вздрогнула, а вот серебристые глаза Луны с интересом вонзились в него.

— Тёмный Лорд?

Он кивнул блондинке:

— Он самый. Это он вселился в Джинни через тот дневник, и нет, он так и не умер. Просто исчез на какое-то время. Я сражался с его истинной тенью в прошлом году, когда он вселился в предыдущего профессора по Защите. Похоже, у этого ублюдка талант вселяться в других людей.

Луна безмятежно кивнула:

— Я тебе верю.

Гарри глянул на неё, прежде чем кивнуть в знак благодарности. И повернулся к Джинни.

— Как бы то ни было, сейчас важно не то, что ты должна была сделать, чтобы эту трагедию предотвратить, а то, что ты будешь делать дальше. У тебя новый виток жизни, Джинни. Неужели ты потратишь его впустую, и жертва Рона окажется напрасной?

Рыжеволосая яростно на него посмотрела:

— Ни за что!

Гарри с лёгкостью выдержал её взгляд, так как чувствовал её эмоции. Как и следовало ожидать, в ней всё ещё ощущалось некоторое сожаление и грусть, но теперь появилось и нечто куда более сильное, охватившее всё её сущее.

Решительность.

— Хорошо, — он добродушно улыбнулся девочке, которая так сильно напоминала его милую Сансу, что ему пришлось побороть своё желание и не гладить её по голове, как он делал это раньше, когда Санса была совсем маленькой. Он встал и, немного поколебавшись, взял своё пиво. — А теперь, девочки, я оставлю вас, чтобы вы могли насладиться поминками. Гермиона, сильно не напивайся. Не хочу потом на себе тащить тебя в женскую общагу.

Джинни и Луна захихикали, увидев возмущение на лице Гермионы, и Гарри удалился, прежде чем она успела как-то возразить.

.

.

.

Гарри допивал бутылку сливочного пива, пробираясь по территории участка. Лично ему слишком сладкий вкус напитка не понравился. Пусть Джон никогда бы и не стал утверждать, что пойло, которое подавали на Стене, считалось элем хорошим, но он всё же предпочёл бы сладкому вину горькое пиво.

Он поприветствовал какого-то гостя, уклонившись от вечно злой пожилой женщины по имени Мюриэль, а потом отыскал Чарли Уизли, сидевшего в одиночестве за столом, уставившись на уже знакомую сломанную палочку в своих руках. И не успел опомниться, как уже подходил к хранителю драконов.

— Не возражаешь, если я к тебе присоединюсь, Чарльз?

Мускулистый мужчина посмотрел на него снизу вверх и приятно улыбнулся.

— Конечно, Гарри. Присаживайся и, пожалуйста, зови меня Чарли. Ты практически член семьи.

Гарри улыбнулся, глядя на второго по старшинству Уизли в семействе Артура. Чарли был невысоким и коренастым по сравнению с остальными братьями, зато весь состоял из мускулов, как бык в расцвете сил. Своим крепким и выносливым телом он напомнил Джону молодых горцев. Лицо Чарли обветрилось от работы под открытым небом и было настолько сильно покрыто веснушками, что казалось загорелым.

Они обменялись несколькими бессмысленными любезностями и немного поболтали, прежде чем Гарри перевёл разговор к сломанной палочке:

— Рон упоминал, что его палочка изначально принадлежала тебе, и даже жаловался, что из-за этого она у него никогда нормально не работала.

— У Рона с ней были проблемы, да? Не удивлён, поскольку у него так и не было возможности сходить к Олливандеру и выбрать себе подходящую. Папа говорит, что в то время у них были финансовые трудности, и когда они проверили некоторые из наших наследственных палочек, моя, по-видимому, Рону подошла, — Чарли печально вздохнул. — Думаю, свою ему получить было не суждено.

Гарри задумчиво кивнул.

— А я думал, волшебная палочка остаётся с тобой навечно?

— Так зачастую и бывает, но не всегда. Для волшебников нет ничего необычного в том, что они перерастают свои волшебные палочки. Возможно, это связано с внезапной переменой в личности, или, возможно, ты вдруг находишь цель, которая не соответствует характеру твоей палочки. В моём случае, с тех пор как я впервые увидел дракона, то захотел стать их укротителем. Моя палочка с этим не согласилась, и когда я спросил Олливандера почему, он лишь ответил, что единорог, который пожертвовал волос со своего хвоста, не любил драконов.

Гарри посмотрел на палочку и заметил, что её сердцевина цела, несмотря на трещины по всей длине. Его мысли вернулись к его собственной. Пусть до сих пор она и служила ему хорошо, но у него не нашлось возможности изучить её полностью с того момента, как к нему подселился Джон.

И, конечно же, Призрак. Гарри мысленно усмехнулся на фыркнувшего в его голове лютоволка.

Чарли достал свою волшебную палочку и показал её Гарри:

— Такая же, как моя старая, двенадцатидюймовая, и сделана из ясеня. Однако в сердцевине у неё сердечная жила крайне злобного гебридского чёрного, которого пришлось усыпить, когда он сбежал из неволи и напал на несколько магловских деревень. Легенда гласит, что у него где-то в Запретном лесу остался потомок.

Гарри недоверчиво посмотрел на рыжеволосого мужчину, но в ответ услышал громкий смех.

— Видел бы ты своё лицо.

— Ну не знаю, Чарли. Вот теперь ты меня уж точно заинтересовал. Кентавры, акромантулы… с чего мне теперь удивляться дракону? Запретный лес, с его безобидными огромными существами, кажется настоящим раем для любителей приключений.

Хранитель драконов весело фыркнул.

Это совершенно никак не было связано с детскими мечтами Джона об убийстве злых драконов и спасении принцесс. Боги, Сансе бы здесь понравилось. Или больше Арье? А как же то, что женщины здесь могут быть такими же сильными или даже сильнее мужчин, благодаря магии? Он угрюмо вздохнул, вспомнив о своей утраченной семье.

— Гарри, ты в порядке?

Этот вопрос вытащил его из поникшего настроя.

— В порядке. Просто задумался.

Чарли грустно улыбнулся.

— Это понятно. Пойдём, позволь мне представить тебе любимую кузину Рона.

Услышав это, Гарри оживился, они оба встали со своих мест, и Чарли повёл его к примеченному ранее столику, где с Биллом беседовала пара. Мужчина был чисто выбрит и держался по-королевски, с причёсанными каштановыми волосами и расчётливыми голубыми глазами. На его лице красовалась вежливая, но застывшая улыбка, только вот Гарри чувствовал, что мужчина этот из хитрецов.

Вполне возможно, слизеринец, и из способных, в отличие от Малфоя.

Женщина, однако, чуть не заставила Гарри замереть. Она была красива и выглядела как более взрослая версия Джинни, с более тёмным оттенком рыжих волос и серыми глазами вместо карих. А вообще, такими же, как у Седреллы Уизли. И это единственное, что не дало ему опешить, поскольку выглядела она как две капли воды похожей на Кейтилин Старк, если не считать глаз, а также явной теплоты и дружелюбия, исходивших от неё при виде, как они двое к ним подходят, пусть и взгляд её в основном оставался прикован к Чарли.

Когда Гарри и хранитель драконов подошли, парочка поднялась со своих мест, а Билл отхлебнул пива из бутылки и лениво помахал им рукой.

— Чарли! Иди ко мне, дорогуша, — она крепко обняла Чарли, на что мускулистый молодой человек ответил тем же, прежде чем обменяться рукопожатием с другим мужчиной.

— Я так давно тебя не видела. Ты нашёл ту неуловимую драконолюбку? Или же это был человекоподобный дракон?

— Рози, пожалуйста, не поднимай больше эту тему.

Шатен улыбнулся, а ликвидатор проклятий весело фыркнул.

— Не теряй надежды, Чарльз. В легендах ведь говорилось о мистическом Драконоиде, живущем где-то на востоке. Вот почему он и отправился в Румынию, верно, Билл?

— И ты, Билл?

Билл сделал ещё один глоток пива:

— На меня не смотри. Это Тонкс ныла на то, что ты просил её о слишком уж экзотических превращениях, когда однажды привёл домой.

Рыжеволосая женщина расхохоталась, в то время как даже чопорный на вид мужчина не выдержал и слегка хихикнул.

— А где Тонксы? Я ожидал, что они приедут.

— Твоя бывшая не смогла взять отгул в школе авроров, так как у них жутко не хватает рук. У её родителей ЧП в Святом Мунго, и они заранее прислали свои соболезнования. Именно Тед осматривал тело Рона, так что мы уже с ними встретились, когда ты ещё был в пути. А теперь скажи, ты разочарован, что Ними здесь нет? — Билл понимающе подрыгал бровями, глядя на брата.

Чарли с угрозой навис над братом, положив руку размером с окорок на худое плечо Билла. Гарри на секунду показалось, что братья сейчас подерутся, только вот они оба расхохотались. Им потребовалось добрых полминуты, чтобы успокоиться и чтобы Чарли вспомнил о наличии рядом гостя.

— Я хотел бы вас кое с кем познакомить. Это школьный друг Рона.

Гарри сначала кивнул Биллу, поскольку уже встречался и разговаривал с ним ранее, а затем повернулся к паре:

— Рад познакомиться с вами, сэр, миледи. Я Гарри Поттер.

Женщина по имени Рози лукаво ему улыбнулась:

— О боже, какой вежливый. Он мне уже нравится. Здравствуй, мистер Поттер. Мне понравились твои слова о Роне.

— Он был моим лучшим другом, и ничто из того, что я сказал, нельзя назвать неправдой. Пожалуй, это было самое безобидное из наших приключений. И, пожалуйста, зовите меня Гарри.

Женщина мило улыбнулась:

— Рон очень хорошо отзывался о тебе в своих письмах, Гарри. Здорово наконец-то взглянуть в лицо герою, которого он описывал, — Гарри покраснел от смущения: это так сюрреалистично — видеть, как леди Старк с глазами его отца с такой теплотой с ним разговаривает, особенно своим хрипловатым голосом. — Но где же мои манеры? Я Розалия Кэрроу. Ты уже встречался с моим отцом, Горацием. Пожалуйста, зови меня Рози. Рон самым первым стал меня так называть.

«Кэрроу?» — брови Гарри в удивлении приподнялись.

Следующим представился мужчина с каштановыми волосами:

— Для меня большая честь познакомиться с вами, мистер Поттер. Реджинальд Кэрроу, к вашим услугам, — у него был приятный и культурный голос с лёгким ирландским акцентом.

…