Наши будущие дни. Our future days. (гет)

Тёплый ветер гладил кожу, а под ногами шуршала высокая трава. Альма шла вдоль берега — узкой речушки, которую в Джексоне никто и не замечал: она пряталась за складами и старыми гаражами, затерянная среди руин. Здесь она была настоящей.

Вокруг — ни души. Только шелест листьев, пение птиц и мерный шум воды, скользящей по камням. Звук, от которого внутри становилось тихо. Здесь было шумно, в отличии от пронзающей тишины Джексона, особенно по вечерам, но этот шум не тот, который не хочется слышать.

Она остановилась, огляделась. Никого. Ни стражников, ни любопытных взглядов, ни правил. Только она и природа, с которой она хотела слиться.

Медленно сняла кроссовки, потом футболку и шорты, сложила их на большом белом камне. Босые ступни утонули в прохладной гальке, а потом в воде.

‎Ах.

Прохладная, но не ледяная. Приятная. Как прикосновение чего‑то живого.

Альма сделала шаг вперёд, потом ещё. Вода поднималась по щиколоткам, потом по икрам. Она хотела зайти глубже, окунуться с головой, почувствовать, как мир становится тише под толщей воды…

‎‎Треск.

‎Резкий звук — будто ветка сломалась под тяжёлой ногой.

Она обернулась так резко, что волосы хлестнули по лицу.

‎Никого.

‎Только деревья, только тени.

‎Прислушалась. Тишина. Только река, только птицы.

‎«Показалось», — подумала она и шагнула вперёд.

‎Прохладная вода подступила к бедрам и Альма слегка начала ёжиться, по коже пробежали мурашки. Еще шаг за шагом и вода дошла до пояса. Ещё немного — и она окунётся целиком.

‎Снова треск. И шаги.

‎На этот раз — чёткие, приближающиеся. Из леса, прямо к берегу.

‎Альма замерла. Сердце забилось быстрее. Все чувства обострились а время остановилось.

‎И вот из леса вышел он.

‎— Дилан?

‎Он вышел, улыбаясь. В руках — что‑то маленькое, блестящее на солнце. Похоже нашел какую-то металлическую деталь для техники.

‎— Ты меня напугала, — пошутил он, глядя на её мокрые волосы и капли на плечах. 

‎— Это ты меня напугал! — выдохнула она, чувствуя, как напряжение отпускает. — Я думала… не знаю, кто. 

‎— Кто тут может быть? — он пожал плечами. — Тут только мы. 

‎Альма улыбнулась.

‎— Заходи в воду. Тут хорошо.

‎Он застыл с легкой улыбкой и посмотрел на нее. Затем начал перебирать в руках деталь, переворачивать ее осматривая.

‎— Я… может, потом.

‎Альма рассмеялась.

‎— Боишься?

‎Он не ответил. Только сел на тот самый камень, где лежали её вещи, и опустил взгляд.

‎Она посмотрела на него.

‎— Ну как хочешь.

‎И поплыла дальше — медленно, уверенно, отталкиваясь ногами, чувствуя, как вода несёт её и как она будто становится свободной.

‎Уже почти достигнув середины, она обернулась, улыбнулась:

‎— Так и будешь сидеть?

‎Дилан поднял глаза, провёл рукой по поверхности камня — того самого, плоского, тёплого от солнца.

‎— Знаешь… — начал он, словно подбирая слова. — Я вчера видел твой новый рисунок. Тот, что лежит сейчас на столе.

‎Альма замерла в воде, чуть приподняв брови:

‎— Видел? Я же не показывала…

‎— Случайно. Ты оставила его, когда побежала на смену. Я не подглядывал, просто…  Нельзя ведь подглядеть за тем, что лежит открыто.

‎Она молча смотрела на него, ожидая продолжения.

‎— Там двое детей на берегу реки. Кидают камни. А ещё — вот этот камень, — он постучал ладонью по поверхности камня, на котором сидел. — Он там есть. Точно такой же.

‎Альма улыбнулась, подплывая чуть ближе.

‎— Ты запомнил камень?

‎— Да. Он выделялся. Просто природа, река, дети... И камень. Мне кажется я давно не видел места тише и спокойнее, чем то, что ты нарисовала.

‎Она ладонями вытерла лицо, убирая щекочущие капельки воды. Посмотрела куда-то в сторону задумчиво.

‎— Я хотела нарисовать место, где нет стен. Где можно просто быть. Без оглядки на ворота, патрули, правила…

‎Дилан кивнул, глядя вдаль.

‎— И дети? Кто они?

‎— Не знаю. Может, мы. А может, те, кем мы могли бы быть, если бы…

‎— Если бы не это всё, — тихо закончил он.

‎На мгновение повисла тишина — только шум реки, шелест листьев, далёкое пение птицы.

‎— Этот рисунок… — Дилан снова посмотрел на камень под собой. — Он как будто из другого мира. Но при этом — настоящий. Как будто где‑то такое место существует.

‎— Может, и существует, — прошептала Альма. — Где‑то там.

‎— Хочешь сбежать и прийти к похожему месту?

‎Она не ответила сразу. Лишь провела рукой по воде, наблюдая, как расходятся волны.

‎— Мы не знаем, как туда дойти. Но если однажды узнаем… я хочу взять тебя с собой. Чтобы ты увидел это место. Чтобы ты сыграл там на гитаре.

‎Дилан улыбнулся — чуть смущённо, но тепло.

‎— А ты нарисуешь нас там?

‎— Конечно. И камень тоже. Чтобы было похоже.

‎Он кивнул, словно запоминая её слова. Потом снова посмотрел на воду, на неё — маленькую точку в реке, освещённую солнцем.

‎— Ладно. Раз ты так настаиваешь…

‎Он начал снимать ботинки.

‎— Что, решил всё‑таки окунуться? — засмеялась она.

‎— Ты не знаешь, но я не умею плавать. Могу удержаться на воде некоторое время , но выгляжу нелепо при этом. Не смейся если что надо мной.

‎— Обещаю, не буду.

‎Она поплыла обратно, улыбаясь, чувствуя, как внутри разгорается что‑то светлое — надежда, хрупкая, но настоящая.

‎Треск.

‎Звук — резкий, чужой. Этот звук будто бы разрезал ножом все звуки природы, умиротворения и спокойствия.

‎Альма обернулась.

‎Из леса, стремительно, беззвучно мчались двое. Бегуны.

‎Они были уже в десяти шагах от Дилана. Он ещё не видел. Смотрел на неё и собирался снять футболку.

‎— ДИЛАН! — закричала она. — В ВОДУ! БЫСТРЕЕ!

‎Он обернулся.

‎На его лице мимолетная гамма эмоций:  удивление, страх, осознание.

‎Он вскочил. Шагнул к воде.

‎Но не успел.

‎Один из бегунов бросился вперёд, схватил его за плечо, рванул назад. Второй ударил в грудь — глухо, тяжело. От этого удара дышать стало тяжело.

‎Дилан упал.

‎Альма закричала.

‎Она плыла обратно, но река вдруг стала густой, вязкой, будто сопротивлялась.

‎— ДИЛАН!

‎Он пытался встать. Один из заражённых вцепился в его руку, зубы — в плоть. Кровь. Алая. На белой ткани футболки.

‎Второй ударил его в лицо.

‎Дилан вскрикнул. На его лице появились моментально кровоточащие гематомы. Бегуны не знают пощады.

‎Альма была уже у берега, но не могла выбраться — ноги скользили по камням, руки дрожали, а тело сковал пронзающий холод воды.

‎— НЕТ!

‎Она смотрела, как они рвут его, как он пытается отбиваться, как кровь растекается по земле, и его крики, которые пронзили всю округу.

‎Крики быстро стихли и превратились в глухой хрип.

‎Дилан уже не сопротивлялся. Лишь рукой что-то будто вырисовывал в воздухе. Окровавленный, угасающий.

‎Он уже сдался, и не шевелился, а бегуны выгрызали из него плоть, как желе.

‎Альма не могла пошевелиться.

‎Не могла дышать.

‎Только плакать.

Навзрыд.

‎

Тело ломило от дрожи. Одеяло обволокло Альму. Подушка — влажный комок пота.

‎Она открыла глаза. Старые лампы на потолке. Пелена слёз. Память о сне прилипла к коже: холод воды, запах крови... глухие удары по груди Дилана.

‎Полежав еще немного, она встала босыми ногами на деревянный пол. Ноги обожгло от холода. Знакомый скрип половиц вернул ее в реальность. За стеной послышался кашель соседей. В воздухе витал запах догоревшего фитиля свечи

‎Подошла к столу в углу комнаты. На нём — разбросаны карандаши, лежала недорисованная картина: река среди густых деревьев, белый камень на берегу и двое детей — мальчик и девочка, которые пускали «лягушек» по глади воды.

‎Она всмотрелась в картину. Во сне она с Диланом была именно здесь.

‎Села в кресло, провела руками по своим мокрым волосам. Схватила карандаш и резко начертила линию по картине. Неровную. Отражение ее сбитого дыхания.

‎«Какого чёрта это было?», — подумала она. Сжала кулаки так, что ногти впились в ее кожу и стало больно.

‎В узком окне — зеленый ясень. Под ним она часто любит сидеть и делать наброски своих картин. По дороге шли патрульные на смену.

‎Альма жила в Джексоне с детства. Патруль нашел её семью в заброшенном городке неподалёку — тогда они прятались от бегунов в старом баре. Теперь Джексон — её дом и место заточения.

‎В Джексоне каждый чем-то занят. Кто-то чистит оружие, кто-то латает стены. Альма занималась сортированием на складе: одежда, инструменты... отголоски старого времени.

‎За огромную стену города она не выходила. Совет города считал её слишком юной и неподготовленной. У нее не было знакомого, кто мог бы за нее поручиться.

‎Она видела, как девочка ее возраста выходит в патруль.

‎«Почему ей можно, а мне нельзя?»

‎В дверь постучали.

‎Альма встала с кресла. Открыла дверь.

‎— Привет, Альма!

‎Это была ее подруга Ялин.

‎— Привет, Ял! Ты не рано?

‎Ялин прошла мимо, скинула рюкзак на пол и села в кресло, где недавно сидела Альма.

‎— Мои друзья, а значит и дом мой! А домой приходят когда захочешь! — Она взяла со стола карандаш и начала его вертеть в руке. Уставилась на Альму. — Ты чего это? Болеешь?

‎— Не, со мной... все хорошо. Было душновато ночью.

‎— Душновато? Брось! Я к тебе когда прихожу, никогда не разуваюсь. У тебя полы вечно холодные!

‎«В этом ты права!» — подумала Альма про себя. Ялин всегда была беспардонная и уверенная в себе девушка. Она уже закинула ноги на стол откинувшись в кресле, и Альма могла лишь видеть ее длинные волнистые волосы до лопаток.

‎— Сходи уже, помойся. Сегодня у нас выходной, не хочу проторчать его дома. И тебе не дам! — Ялин начала постукивать нетерпеливо карандашом по столу.

‎Альма ничего не ответила. Спорить было бесполезно. Она подошла к умывальнику, повернула вентиль. Послышался звук как из бездны. Она невольно вспомнила крики бегунов из сна.

‎Потекла вода. Слегка мутная и холодная.

‎— А у Дилана сегодня выходной? — Звонкий голос Ялин слышался даже в ванной так, будто она стоит за спиной.

‎— Да. — Альма вытирала лицо полотенцем и уже возвращалась в комнату.

‎Ялин разглядывала картину на столе без особого интереса, потом посмотрела на вошедшую подругу.

‎— Вот и славно! Значит сегодня тусим вчетвером! У Рональда сегодня тоже выходной! — За этим последовала улыбка. Ялин он нравился. Они чем-то были похожи.

‎Однажды в Джексоне было мероприятие, где собралась одна молодёжь города. Рональд был местной звездой у молодёжи, он исполнял под гитару песни, весьма экспрессивные.

‎Ялин они нравились, она считала его смелым, потому что он не стесняется выражать свои мысли через музыку.

‎— И чем займёмся? — спросила Альма. Но она уже подозревала. Слишком хорошо знала свою подругу.

‎Ялин улыбнулась еще шире. Ямочки на ее щеках заигрывали с самыми худшими подозрениями Альмы.

‎— Ну скажем так... Ты будешь удивлена. Не обещаю, что приятно.

Солнце только начинало вставать над Джексоном. Улицы еще были пусты. Только люди, собиравшиеся в патруль, неторопливо брели по дорогам.

‎Дом, в котором жила Альма, был переоборудованным под жилье гаражным комплексом. Четыре бокса, и в каждом теперь жили соседи.

‎Ялин выпорхнула из комнаты на улицу, ожидая когда выйдет ее подруга. Надела ранец. У нее было хорошее настроение. Всю неделю она только и занималась тем, что подсчитывала лекарства. Ее мать была врачом в Джексоне.

‎— Куда мы идем? — Альма надела легкую кофту, прихватила рюкзак. Закрыла дверь на ключ.

‎— Увидишь! — Ялин была немногословна. В ней чувствовалось некое возбуждение и предвкушение.

‎Они пошли по улицам. Их сопровождал отдалённый лай собак и утренняя прохлада. Трава была мокрой от росы.

‎Всю дорогу Ялин то и дело подпрыгивала, а Альма шла позади неё и перебирала в голове варианты, куда они идут.

‎Они подошли к дому Рональда. Он жил на другом конце улицы, где жила Альма. В таком же гаражном боксе. Ялин громко постучала в дверь. Тишина. Она снова принялась молотить кулаком в дверь.

‎— Рональд! Твою мать, хватит дрыхнуть! Вставай! — своим пронзительным голосом пыталась разбудить его.

‎Альма оглядела улицу. Было пусто. Ей было бы неловко за то, что они шумят в такую рань. И ее опасения оправдались. В соседнем боксе открылась дверь. Это был Сет, рослый седой мужчина лет шестидесяти. Его взгляд скользнул по Альме. Затем обратил внимание на ее подругу у двери.

‎— Какого хрена ты тут своими метелками стучишь? — он лишь слегка повысил голос, но у Альмы сердце ушло в пятки. — Тут люди отдыхают, спят. Иди постучи по голове своей подруге, может у нее встанет что на место там, и она потом тебе постучит тоже!

‎— У нас важное дело! Нам нужен Рональд! — начала огрызаться Ялин. — Так что не ворчи с утра пораньше, не порть мне настроение!

‎Альма замерла и смотрела на Сета, ожидая его реакцию. Он смотрел на Ялин пристально, чуть нахмурив брови.

‎— Малолетки! — бросил он и захлопнул дверь.

‎Ялин взглянула на Альму. Их взгляды встретились и через некоторое мгновение они начали хохотать, пытаясь делать это как можно тише. Согнулись от смеха, прикрывали рот руками, чтобы никто не услышал. В особенности Сет.

‎Дверь открылась. Девушки оглянулись и увидели Рональда. Его черные волосы были взъерошены, а глаза еще не открылись после сна. Он встретил их в распахнутом голубом халате. На ногах были черные домашние тапочки. Оперся головой на дверь.

‎— Вы чего ржёте? — поинтересовался Рональд, по-прежнему держа глаза закрытыми.

‎— Просыпайся давай уже! — начала Ялин. — Нас ждут великие дела во славу Джексона и всего на свете! Рональд, только не говори, что ты забыл о вчерашнем разговоре нашем!

‎— Да помню я, не ори. И так башка трещит. — Он развернулся и пошел вглубь комнаты, оставив дверь открытой. Подруги зашли вслед за ним, Альма закрыла дверь.

‎Ялин подошла к гитаре в углу комнаты. Плюхнулась в продавленное кресло и начала перебирать пальцами струны. Альма стояла у двери скрестив руки на груди. В комнате стоял запах махорки. На столике у кровати красовалась бутылка виски без этикетки, внутри скорее всего был самогон, рядом стакан. Стены были увешаны плакатами различных музыкантов, которых Альма не знала. Сам Рональд ушел к умывальнику. Послышался такой же звук из бездны — как у Альмы дома, затем пауза, и звук воды.

‎— Дилан скорее всего уже в «Пентагоне» нас ждет. — Рональд буркнул из уборной чистя зубы.

‎«Пентагон» — это нежилое помещение в Джексоне, на самом краю, у забора. Он расположен не подалеку от Главных Ворот Джексона. В нем собиралось небольшое количество молодёжи города. Подобие подпольного клуба. Взрослые жители наверняка знали об этом месте, но и не вмешивались. «Пентагоном» его окрестили возможно за форму этого дома: оно имело причудливую форму шестиугольника.

‎Альма узнав, что Дилан там, хотелось теперь скорее туда добраться. Ялин отложила гитару, и взяла со столика потрепанный журнал с выцветшими фотографиями людей на обложке и начала его листать. В комнате звучала возня Рональда, который уже почти готов был выходить. Он надел черную толстовку с капюшоном с тусклым принтом и черные спортивные штаны.

‎— Погнали, мать его! Порвем этот день на части! — сказал он громко и направился к выходу. Девушки последовали за ним. Дверь закрылась. Солнечный свет постепенно пробирался в комнату.

Запах сырости и пыли в бревенчатом доме «Пентагона» бил в нос. Окна были забиты досками, сквозь них слегка пробивался свет, рисуя на полу геометрические фигуры. Напротив входной двери встречала мебель, похожая на ресепшен. Справа лестница, ведущая на второй этаж. Возможно здание когда-то служило небольшим отелем с несколькими номерами. В воздухе еще жил призрак порядка.

‎На ступеньках лестницы сидел Дилан. Он держал в руке геймпад от игровой приставки. Нажимал на клавиши и смотрел перед собой задумавшись. Ему нравилось утром бывать в «Пентагоне». Тишина, нарушаемая шумом города вдали. Время здесь протекало иначе.

‎За входом донеслись глухие шаги и разговоры. Дилан резко убрал геймпад в рюкзак. Оперся локтями о колени и стал ждать.

‎Дверь распахнулась. В здание влился яркий свет утра. Первой влетела Ялин. Она размахивала руками, громко что-то рассказывала и смеялась.

‎— Хай, Дилан! — поздоровалась она. Он слегка улыбнулся и махнул ей рукой, но взгляд уже метнулся к дверному проёму.

‎Затем в дверях появился Рональд. Подошел к Дилану, хлопнув его по плечу.

‎— Дилан у нас красава! Самый ответственный, всегда вовремя на месте! — подкалывал его. Дилан отреагировал спокойно. Привык.

‎Ялин забралась на стол-ресепшен и уселась, болтая ногами.

‎Вошла Альма. Она соприкоснулась взглядами с Диланом.

‎— Привет! — тихо сказала она поправляя волосы.

‎Он поприветствовал ее еле заметным кивком головы не сводя с неё глаз. Альма, чуть помешкав, повернулась и закрыла дверь. В помещении воцарился полумрак. Рональд достал из кармана сигарету.

‎— Ну наконец, собрались! — спрыгнув со стола воскликнула Ялин. — Моталась за вами всеми, как патрульный за заражёнными!

‎— За мной ты не моталась, не нужно. — спокойно сказал Дилан.

‎— Кто бы сомневался! — произнес Рональд закурив сигарету и выпустив дым в линии света, которые проходят через доски на окнах. Клубы серого дыма заиграли на свету. Легкий запах табака распространился по «Пентагону».

‎— Ну и? — начала Альма, обводя глазами всех. — Чем мы сегодня займёмся, Ялин?

‎— Она не в курсе. — заговорил Рональд продолжая слегка прищурившись курить сигарету. — Затея моя. Хотел сообщить ее вам когда вы все вместе. Скажи я вам по отдельности ее, вы бы начали отказываться.

‎Ялин улыбнулась:

‎— Я всегда за любой кипиш!

‎— Ну так выкладывай уже! — нетерпеливо выкинул Дилан, встав с лестницы и отряхивая сзади брюки. — Интрига и так уже есть, мы все сильно заинтригованы.

‎Рональд медленно перевел на него прищуренные глаза.

‎— Нас всех не берут в патруль и мы не можем покинуть хоть не надолго этот город. — Рональд начал ходить по деревянному полу. Шаг за шагом, будто он крадется. — Поэтому я нашел выход из этой ситуации. Познакомился вчера с патрульнум. Его зовут Мика. И он сам, по доброй воле, предложил мне альтернативный выход... Травка.

‎У улыбавшейся Ялин уголки губ медленно поползли вниз. Дилан застыл около Рональда смотря на него. Альма стояла, наблюдая за реакцией друзей и пытаясь понять, что они думают об этом, но все же задала вопрос первой.

‎— Я не поняла, Рональд. Травка? Зачем? И причем тут выход из города?

‎— Ты че, никогда не курила травку? — удивлённо спросил Рональд. — Ты почувствуешь свободу, если курнешь.

‎— Да хрен с ним, я в деле! — хлопнув ладонями выкрикнула Ялин. На лице снова заиграла широкая улыбка. Она посмотрела на Альму, которая, кажется, была в замешательстве.

‎— Что скажешь, Альма? — спросил Дилан, тоже взглянув на нее. Он застыл, ожидая ответа.

‎Альма слегка пожала плечами. На нее смотрели в этот момент все друзья, ожидая, что она скажет. Ей стало некомфортно, она чувствовала давление. Она не курила и обычные то сигареты. А тут... трава. В Джексоне не приветствовалось подобное среди совета города, да и у многих взрослых людей, за редким исключением, тоже.

‎— Ну ладно. — она сдалась. — Один раз.

‎Рональд начал хлопать в ладоши, как бы аплодируя ее решению. Ялин с ликованием вскинула вверх руки.

‎— Ну давайте попробуем. — заключил Дилан.

‎— Я горжусь вами ребята! — Рональд был в восторге. Докурив сигарету, выкинул окурок в старое почерневшее ведро в углу помещения.

‎В «Пентагоне» раздался стук в дверь.

‎