Наши будущие дни. Our future days. (гет)

Тёплый ветер гладил кожу, а под ногами шуршала высокая трава. Альма шла вдоль берега — узкой речушки, которую в Джексоне никто и не замечал: она пряталась за складами и старыми гаражами, затерянная среди руин. Здесь она была настоящей.

Вокруг — ни души. Только шелест листьев, пение птиц и мерный шум воды, скользящей по камням. Звук, от которого внутри становилось тихо. Здесь было шумно, в отличии от пронзающей тишины Джексона, особенно по вечерам, но этот шум не тот, который не хочется слышать.

Она остановилась, огляделась. Никого. Ни стражников, ни любопытных взглядов, ни правил. Только она и природа, с которой она хотела слиться.

Медленно сняла кроссовки, потом футболку и шорты, сложила их на большом белом камне. Босые ступни утонули в прохладной гальке, а потом в воде.

‎Ах.

Прохладная, но не ледяная. Приятная. Как прикосновение чего‑то живого.

Альма сделала шаг вперёд, потом ещё. Вода поднималась по щиколоткам, потом по икрам. Она хотела зайти глубже, окунуться с головой, почувствовать, как мир становится тише под толщей воды…

‎‎Треск.

‎Резкий звук — будто ветка сломалась под тяжёлой ногой.

Она обернулась так резко, что волосы хлестнули по лицу.

‎Никого.

‎Только деревья, только тени.

‎Прислушалась. Тишина. Только река, только птицы.

‎«Показалось», — подумала она и шагнула вперёд.

‎Прохладная вода подступила к бедрам и Альма слегка начала ёжиться, по коже пробежали мурашки. Еще шаг за шагом и вода дошла до пояса. Ещё немного — и она окунётся целиком.

‎Снова треск. И шаги.

‎На этот раз — чёткие, приближающиеся. Из леса, прямо к берегу.

‎Альма замерла. Сердце забилось быстрее. Все чувства обострились а время остановилось.

‎И вот из леса вышел он.

‎— Дилан?

‎Он вышел, улыбаясь. В руках — что‑то маленькое, блестящее на солнце. Похоже нашел какую-то металлическую деталь для техники.

‎— Ты меня напугала, — пошутил он, глядя на её мокрые волосы и капли на плечах. 

‎— Это ты меня напугал! — выдохнула она, чувствуя, как напряжение отпускает. — Я думала… не знаю, кто. 

‎— Кто тут может быть? — он пожал плечами. — Тут только мы. 

‎Альма улыбнулась.

‎— Заходи в воду. Тут хорошо.

‎Он застыл с легкой улыбкой и посмотрел на нее. Затем начал перебирать в руках деталь, переворачивать ее осматривая.

‎— Я… может, потом.

‎Альма рассмеялась.

‎— Боишься?

‎Он не ответил. Только сел на тот самый камень, где лежали её вещи, и опустил взгляд.

‎Она посмотрела на него.

‎— Ну как хочешь.

‎И поплыла дальше — медленно, уверенно, отталкиваясь ногами, чувствуя, как вода несёт её и как она будто становится свободной.

‎Уже почти достигнув середины, она обернулась, улыбнулась:

‎— Так и будешь сидеть?

‎Дилан поднял глаза, провёл рукой по поверхности камня — того самого, плоского, тёплого от солнца.

‎— Знаешь… — начал он, словно подбирая слова. — Я вчера видел твой новый рисунок. Тот, что лежит сейчас на столе.

‎Альма замерла в воде, чуть приподняв брови:

‎— Видел? Я же не показывала…

‎— Случайно. Ты оставила его, когда побежала на смену. Я не подглядывал, просто…  Нельзя ведь подглядеть за тем, что лежит открыто.

‎Она молча смотрела на него, ожидая продолжения.

‎— Там двое детей на берегу реки. Кидают камни. А ещё — вот этот камень, — он постучал ладонью по поверхности камня, на котором сидел. — Он там есть. Точно такой же.

‎Альма улыбнулась, подплывая чуть ближе.

‎— Ты запомнил камень?

‎— Да. Он выделялся. Просто природа, река, дети... И камень. Мне кажется я давно не видел места тише и спокойнее, чем то, что ты нарисовала.

‎Она ладонями вытерла лицо, убирая щекочущие капельки воды. Посмотрела куда-то в сторону задумчиво.

‎— Я хотела нарисовать место, где нет стен. Где можно просто быть. Без оглядки на ворота, патрули, правила…

‎Дилан кивнул, глядя вдаль.

‎— И дети? Кто они?

‎— Не знаю. Может, мы. А может, те, кем мы могли бы быть, если бы…

‎— Если бы не это всё, — тихо закончил он.

‎На мгновение повисла тишина — только шум реки, шелест листьев, далёкое пение птицы.

‎— Этот рисунок… — Дилан снова посмотрел на камень под собой. — Он как будто из другого мира. Но при этом — настоящий. Как будто где‑то такое место существует.

‎— Может, и существует, — прошептала Альма. — Где‑то там.

‎— Хочешь сбежать и прийти к похожему месту?

‎Она не ответила сразу. Лишь провела рукой по воде, наблюдая, как расходятся волны.

‎— Мы не знаем, как туда дойти. Но если однажды узнаем… я хочу взять тебя с собой. Чтобы ты увидел это место. Чтобы ты сыграл там на гитаре.

‎Дилан улыбнулся — чуть смущённо, но тепло.

‎— А ты нарисуешь нас там?

‎— Конечно. И камень тоже. Чтобы было похоже.

‎Он кивнул, словно запоминая её слова. Потом снова посмотрел на воду, на неё — маленькую точку в реке, освещённую солнцем.

‎— Ладно. Раз ты так настаиваешь…

‎Он начал снимать ботинки.

‎— Что, решил всё‑таки окунуться? — засмеялась она.

‎— Ты не знаешь, но я не умею плавать. Могу удержаться на воде некоторое время , но выгляжу нелепо при этом. Не смейся если что надо мной.

‎— Обещаю, не буду.

‎Она поплыла обратно, улыбаясь, чувствуя, как внутри разгорается что‑то светлое — надежда, хрупкая, но настоящая.

‎Треск.

‎Звук — резкий, чужой. Этот звук будто бы разрезал ножом все звуки природы, умиротворения и спокойствия.

‎Альма обернулась.

‎Из леса, стремительно, беззвучно мчались двое. Бегуны.

‎Они были уже в десяти шагах от Дилана. Он ещё не видел. Смотрел на неё и собирался снять футболку.

‎— ДИЛАН! — закричала она. — В ВОДУ! БЫСТРЕЕ!

‎Он обернулся.

‎На его лице мимолетная гамма эмоций:  удивление, страх, осознание.

‎Он вскочил. Шагнул к воде.

‎Но не успел.

‎Один из бегунов бросился вперёд, схватил его за плечо, рванул назад. Второй ударил в грудь — глухо, тяжело. От этого удара дышать стало тяжело.

‎Дилан упал.

‎Альма закричала.

‎Она плыла обратно, но река вдруг стала густой, вязкой, будто сопротивлялась.

‎— ДИЛАН!

‎Он пытался встать. Один из заражённых вцепился в его руку, зубы — в плоть. Кровь. Алая. На белой ткани футболки.

‎Второй ударил его в лицо.

‎Дилан вскрикнул. На его лице появились моментально кровоточащие гематомы. Бегуны не знают пощады.

‎Альма была уже у берега, но не могла выбраться — ноги скользили по камням, руки дрожали, а тело сковал пронзающий холод воды.

‎— НЕТ!

‎Она смотрела, как они рвут его, как он пытается отбиваться, как кровь растекается по земле, и его крики, которые пронзили всю округу.

‎Крики быстро стихли и превратились в глухой хрип.

‎Дилан уже не сопротивлялся. Лишь рукой что-то будто вырисовывал в воздухе. Окровавленный, угасающий.

‎Он уже сдался, и не шевелился, а бегуны выгрызали из него плоть, как желе.

‎Альма не могла пошевелиться.

‎Не могла дышать.

‎Только плакать.

Навзрыд.

‎

Тело ломило от дрожи. Одеяло обволокло Альму. Подушка — влажный комок пота.

‎Она открыла глаза. Старые лампы на потолке. Пелена слёз. Память о сне прилипла к коже: холод воды, запах крови... глухие удары по груди Дилана.

‎Полежав еще немного, она встала босыми ногами на деревянный пол. Ноги обожгло от холода. Знакомый скрип половиц вернул ее в реальность. За стеной послышался кашель соседей. В воздухе витал запах догоревшего фитиля свечи

‎Подошла к столу в углу комнаты. На нём — разбросаны карандаши, лежала недорисованная картина: река среди густых деревьев, белый камень на берегу и двое детей — мальчик и девочка, которые пускали «лягушек» по глади воды.

‎Она всмотрелась в картину. Во сне она с Диланом была именно здесь.

‎Села в кресло, провела руками по своим мокрым волосам. Схватила карандаш и резко начертила линию по картине. Неровную. Отражение ее сбитого дыхания.

‎«Какого чёрта это было?», — подумала она. Сжала кулаки так, что ногти впились в ее кожу и стало больно.

‎В узком окне — зеленый ясень. Под ним она часто любит сидеть и делать наброски своих картин. По дороге шли патрульные на смену.

‎Альма жила в Джексоне с детства. Патруль нашел её семью в заброшенном городке неподалёку — тогда они прятались от бегунов в старом баре. Теперь Джексон — её дом и место заточения.

‎В Джексоне каждый чем-то занят. Кто-то чистит оружие, кто-то латает стены. Альма занималась сортированием на складе: одежда, инструменты... отголоски старого времени.

‎За огромную стену города она не выходила. Совет города считал её слишком юной и неподготовленной. У нее не было знакомого, кто мог бы за нее поручиться.

‎Она видела, как девочка ее возраста выходит в патруль.

‎«Почему ей можно, а мне нельзя?»

‎В дверь постучали.

‎Альма встала с кресла. Открыла дверь.

‎— Привет, Альма!

‎Это была ее подруга Ялин.

‎— Привет, Ял! Ты не рано?

‎Ялин прошла мимо, скинула рюкзак на пол и села в кресло, где недавно сидела Альма.

‎— Мои друзья, а значит и дом мой! А домой приходят когда захочешь! — Она взяла со стола карандаш и начала его вертеть в руке. Уставилась на Альму. — Ты чего это? Болеешь?

‎— Не, со мной... все хорошо. Было душновато ночью.

‎— Душновато? Брось! Я к тебе когда прихожу, никогда не разуваюсь. У тебя полы вечно холодные!

‎«В этом ты права!» — подумала Альма про себя. Ялин всегда была беспардонная и уверенная в себе девушка. Она уже закинула ноги на стол откинувшись в кресле, и Альма могла лишь видеть ее длинные волнистые волосы до лопаток.

‎— Сходи уже, помойся. Сегодня у нас выходной, не хочу проторчать его дома. И тебе не дам! — Ялин начала постукивать нетерпеливо карандашом по столу.

‎Альма ничего не ответила. Спорить было бесполезно. Она подошла к умывальнику, повернула вентиль. Послышался звук как из бездны. Она невольно вспомнила крики бегунов из сна.

‎Потекла вода. Слегка мутная и холодная.

‎— А у Дилана сегодня выходной? — Звонкий голос Ялин слышался даже в ванной так, будто она стоит за спиной.

‎— Да. — Альма вытирала лицо полотенцем и уже возвращалась в комнату.

‎Ялин разглядывала картину на столе без особого интереса, потом посмотрела на вошедшую подругу.

‎— Вот и славно! Значит сегодня тусим вчетвером! У Рональда сегодня тоже выходной! — За этим последовала улыбка. Ялин он нравился. Они чем-то были похожи.

‎Однажды в Джексоне было мероприятие, где собралась одна молодёжь города. Рональд был местной звездой у молодёжи, он исполнял под гитару песни, весьма экспрессивные.

‎Ялин они нравились, она считала его смелым, потому что он не стесняется выражать свои мысли через музыку.

‎— И чем займёмся? — спросила Альма. Но она уже подозревала. Слишком хорошо знала свою подругу.

‎Ялин улыбнулась еще шире. Ямочки на ее щеках заигрывали с самыми худшими подозрениями Альмы.

‎— Ну скажем так... Ты будешь удивлена. Не обещаю, что приятно.

Солнце только начинало вставать над Джексоном. Улицы еще были пусты. Только люди, собиравшиеся в патруль, неторопливо брели по дорогам.

‎Дом, в котором жила Альма, был переоборудованным под жилье гаражным комплексом. Четыре бокса, и в каждом теперь жили соседи.

‎Ялин выпорхнула из комнаты на улицу, ожидая когда выйдет ее подруга. Надела ранец. У нее было хорошее настроение. Всю неделю она только и занималась тем, что подсчитывала лекарства. Ее мать была врачом в Джексоне.

‎— Куда мы идем? — Альма надела легкую кофту, прихватила рюкзак. Закрыла дверь на ключ.

‎— Увидишь! — Ялин была немногословна. В ней чувствовалось некое возбуждение и предвкушение.

‎Они пошли по улицам. Их сопровождал отдалённый лай собак и утренняя прохлада. Трава была мокрой от росы.

‎Всю дорогу Ялин то и дело подпрыгивала, а Альма шла позади неё и перебирала в голове варианты, куда они идут.

‎Они подошли к дому Рональда. Он жил на другом конце улицы, где жила Альма. В таком же гаражном боксе. Ялин громко постучала в дверь. Тишина. Она снова принялась молотить кулаком в дверь.

‎— Рональд! Твою мать, хватит дрыхнуть! Вставай! — своим пронзительным голосом пыталась разбудить его.

‎Альма оглядела улицу. Было пусто. Ей было бы неловко за то, что они шумят в такую рань. И ее опасения оправдались. В соседнем боксе открылась дверь. Это был Сет, рослый седой мужчина лет шестидесяти. Его взгляд скользнул по Альме. Затем обратил внимание на ее подругу у двери.

‎— Какого хрена ты тут своими метелками стучишь? — он лишь слегка повысил голос, но у Альмы сердце ушло в пятки. — Тут люди отдыхают, спят. Иди постучи по голове своей подруге, может у нее встанет что на место там, и она потом тебе постучит тоже!

‎— У нас важное дело! Нам нужен Рональд! — начала огрызаться Ялин. — Так что не ворчи с утра пораньше, не порть мне настроение!

‎Альма замерла и смотрела на Сета, ожидая его реакцию. Он смотрел на Ялин пристально, чуть нахмурив брови.

‎— Малолетки! — бросил он и захлопнул дверь.

‎Ялин взглянула на Альму. Их взгляды встретились и через некоторое мгновение они начали хохотать, пытаясь делать это как можно тише. Согнулись от смеха, прикрывали рот руками, чтобы никто не услышал. В особенности Сет.

‎Дверь открылась. Девушки оглянулись и увидели Рональда. Его черные волосы были взъерошены, а глаза еще не открылись после сна. Он встретил их в распахнутом голубом халате. На ногах были черные домашние тапочки. Оперся головой на дверь.

‎— Вы чего ржёте? — поинтересовался Рональд, по-прежнему держа глаза закрытыми.

‎— Просыпайся давай уже! — начала Ялин. — Нас ждут великие дела во славу Джексона и всего на свете! Рональд, только не говори, что ты забыл о вчерашнем разговоре нашем!

‎— Да помню я, не ори. И так башка трещит. — Он развернулся и пошел вглубь комнаты, оставив дверь открытой. Подруги зашли вслед за ним, Альма закрыла дверь.

‎Ялин подошла к гитаре в углу комнаты. Плюхнулась в продавленное кресло и начала перебирать пальцами струны. Альма стояла у двери скрестив руки на груди. В комнате стоял запах махорки. На столике у кровати красовалась бутылка виски без этикетки, внутри скорее всего был самогон, рядом стакан. Стены были увешаны плакатами различных музыкантов, которых Альма не знала. Сам Рональд ушел к умывальнику. Послышался такой же звук из бездны — как у Альмы дома, затем пауза, и звук воды.

‎— Дилан скорее всего уже в «Пентагоне» нас ждет. — Рональд буркнул из уборной чистя зубы.

‎«Пентагон» — это нежилое помещение в Джексоне, на самом краю, у забора. Он расположен не подалеку от Главных Ворот Джексона. В нем собиралось небольшое количество молодёжи города. Подобие подпольного клуба. Взрослые жители наверняка знали об этом месте, но и не вмешивались. «Пентагоном» его окрестили возможно за форму этого дома: оно имело причудливую форму шестиугольника.

‎Альма узнав, что Дилан там, хотелось теперь скорее туда добраться. Ялин отложила гитару, и взяла со столика потрепанный журнал с выцветшими фотографиями людей на обложке и начала его листать. В комнате звучала возня Рональда, который уже почти готов был выходить. Он надел черную толстовку с капюшоном с тусклым принтом и черные спортивные штаны.

‎— Погнали, мать его! Порвем этот день на части! — сказал он громко и направился к выходу. Девушки последовали за ним. Дверь закрылась. Солнечный свет постепенно пробирался в комнату.