Сквозь луну (гет)

Микаса решила найти Гию: её чутьё настойчиво шептало, что простое задание на юго‑западе может обернуться чем‑то большим. Единственное место, где столп Воды появлялся чаще всего, — цветущий холм, где стройные деревья обрамляли луг, и небо тут было таким же спокойным и чистым, словно зеркало воды — идеальный штиль.

Она пришла на холм и обнаружила Гию, лежащим на траве, уставившимся в небо. Он казался забывшим обо всём, погружённым в собственные мысли — или в их отсутствии.

— Здравствуйте, Гию, — сказала Микаса, и в голосе её была искренняя радость.

Столп не пошевелился, молчание повисло, и ничто не выдавало его внимания. Наконец он, не отрывая взгляда от неба, ответил сухо:

— И зачем ты ко мне пришла?

— Меня отправили на задание на юго‑запад. С виду оно простое, но моё чутьё подсказывает — там может случиться нечто. Я хочу, чтобы вы пошли со мной.

Гию чуть помедлил, и в его тоне сквозило лёгкое раздражение — его обычно не любили тревожить во время отдыха.

— Ты же сама теперь Хаширо. Ты можешь справиться одна, — сказал он, словно напоминание было ему самому неприятно.

— Я знаю, — ответила она тихо, — но доверяю вам больше, чем кому‑либо. Без вас мне будет не справиться.

В эти слова что‑то поменялось в глазах столпа. Он повернул голову и взглянул на Микасу — взгляд был двояким: в нём мелькнула и нежность, и то самое раздражение. Ладонью он пригладил траву рядом с собой, словно приглашая.

— Садись, — произнёс он.

Она присела, опёршись на руки, вытянула ноги и посмотрела в ту же бездонную высь.

— Так что ж, — наконец произнёс он, — в первую очередь — на «ты». Мы одинакового ранга. Во‑вторых, раз ты выбрала меня напарником, я помогу.

Улыбка Микасы была честной и беспечной; внутри неё радость взрывалась, хотя внешне она всё ещё пыталась держать лицо. Гию же остался по‑прежнему невозмутим, но в его жесте, в том лёгком расслаблении плеч, чувствовалось, что и ему это решение доставило больше удовольствия, чем он готов был признать.

— Знаешь, — начала Микаса, глядя на него с лёгкой игривостью в голосе, — я всё думала: как ты так спокойно лежишь и смотришь на небо?

Гию слегка усмехнулся.

— Я просто умею расслабляться. Это полезный навык для столпа.

— Может быть, тебе стоит научить меня? — предложила она с подмигиванием.

— Не уверен, что это поможет в бою, — ответил он с лёгким укором.

Они встали на закатном холме раньше, чем собирались. Микаса не спала — не смела после того, как её внутреннее чутьё раскололо ночь на мысли и предчувствия. Она тихо собирала с собой косу, перебирая обмотку рукояти пальцами, словно успокаивая не только инструмент, но и собственное дыхание. Гию наблюдал за ней, сидя немного в стороне, его тихое присутствие было для неё опорой, даже когда слова казались ненужными.

— Ты волнуешься, — сказал он, глядя вдаль. — Не отвлекайся; если будет не по себе — уходи. Мы не на прогулке.

Микаса усмехнулась без забавы.

— Я не уйду. Я лучше стану вся шрамированая, чем позволю чему‑то ускользнуть от моего слуха. Но если что прикрой меня, ладно?

Гию кивнул, в этом кивке было больше, чем просто согласие. Он встал, и вместе они двинулись к юго‑западу, где тенистые тропы вели через заросли бамбука и старые священные рощи. Дорога была тихой, только листья шептались, и каждый шорох казался им важным. Микаса училась слушать мир — не только улавливать запахи демонов, но и понимать, как обычная жизнь звучит иначе при приближении беды.

Часа через два они наткнулись на первый след: старый колодец, усыпанный разбросанными цветами и следами крови, едва заметной и выцветшей. Гию склонился, провёл по краю ладонью и нахмурился.

— Следы не свежие, — сказал он. — Но кто‑то вылезает по ночам. Сила не луны низшего ранга — тут аккуратность и вкус.

Микаса прикоснулась к цветку и почувствовала холодное прикосновение чужой воли — не просто хищнической, а почти эстетической. Она представила что-то величественное и страшное разгуливающим по здешним холмам.

— Это не просто нападение... — произнесла она с дрожью в голосе. — Это предупреждение.

Гию обернулся к ней с серьёзным выражением лица.

— Мы должны быть осторожны. Если это действительно демон с изощрённым вкусом...

Его голос прервался. Вдруг они услышали шорох за деревьями. Оба замерли.

— Что это? — прошептала Микаса.

— Не знаю. Но будь наготове.

Их взгляды встретились, в этот момент они оба поняли: их чувства друг к другу были глубже, чем просто дружба или товарищество по оружию. Но сейчас это было неважно; важнее было выжить и защитить друг друга.

— Я рядом с тобой, — тихо сказал Гию.

— Я знаю. И я тоже с тобой.

С этими словами они приготовились к следующему шагу навстречу неизведанному.

В глубине разрушенного двора на камне сидела фигура — высокая, тонкая, почти человекообразная, но глаза в её лице светились как две луны. Она вальяжно повернулась к пришедшим, и голос её был сладок, как отголосок вселенского зимнего ветра.

— Вы пришли, чтобы полюбоваться или чтобы умереть красиво? — произнесла фигура, и в её словах скользнуло что-то древнее.

Микаса не думала: она рванулась вперёд, её коса закрутилась в вихре светящихся лезвий и обрушилась по мановению руки — не на цель, а на пустоту, создавая пространство для Гию. Столп Воды, как зеркало в движении, принял удар, и поток его дыхания разлился по земле, гладко и беспощадно, как река, отрезая демону пути к отступлению.

— Микаса! Будь осторожна! — крикнул Гию, но его голос был поглощён звуками битвы.

Враг улыбнулся, и это был тот самый холод, который Микаса видела во снах: холодный, подчёркнуто спокойный. Он — или она не просто был сильнее обычного демона. Взгляд, в котором сверкали две луны, обжигал как мороз и как свет.

— Ты думаешь, что сможешь остановить меня? — произнес демон с ухмылкой. — Я высшая Луна.

Бой длился мгновения и вечность одновременно. Гию держал центр, не дав демону вырваться в пространство, а Микаса кружила по краю, её коса хлестала и кусала как разъярённая кошка. Их движения начали складываться — один наносил волну, другая ловила её и превращал в воронку. Микаса почувствовала, как её дыхание синхронизируется с его. Они не были идеальны, но были командой.

— Мы справимся! — крикнула она, глядя на Гию с решимостью.

— Да! Просто следуй за мной! — ответил он с уверенностью.

Когда пыль осела, на земле лежало нечто — не труп демона, а обрывок ткани с вышитой лунной эмблемой, узором, который Микаса узнает в своём в своей хаори. Сердце её сжалось до острых игл — предчувствие стало фактом.

— Это не просто демон... — произнесла она с ужасом. — Это вызов.

Гию поднял ткань и молча протянул Микасе. Она взяла её и почувствовала, будто мир на миг стал тоньше, как бумага. Над холмом взошла луна — обычная, полная и бесстрастная — но теперь она казалась чужой, будто к ней присоединились ещё тени.

— Нам нужно доложить, — сказал Гию холодно. — И подготовиться. Это не просто присутствие; это вызов.

— Тогда пойдем, — прошептала она. — Но, если это точно высшая луна, я не отступлю. И не позволю никому из тех, кто мне дорог, быть раненым.

Гию взглянул на неё с уважением и лёгким беспокойством.

— Ты знаешь, что это опасно? — спросил он тихо. — Мы не можем рисковать...

— Я знаю! Но я не могу просто стоять в стороне! Ты ведь понимаешь? — её голос дрожал.

Он молчал, и в его глазах мелькнуло что-то почти человеческое — уважение и страх за её безопасность.

Они спустились с холма, и тень за ними удлинилась. Где-то в ночи, за дальними горами, что-то наблюдало за ними — и это "что-то" уже знало их имена.

Доклад в штабе занял меньше времени, чем Микаса ожидала. Старшие Хаширо хмурились, слов было мало, и каждое из них тянуло за собой последствия — усиление патрулей, проверка следов, обмен информацией о подозрительных передвижениях высших лун. Микаса говорила ровно, отвечала на вопросы коротко и ясно, в глубине души её трепет от вчерашней ночи не утихал.

Когда же настал момент покинуть комнату, она поймала взгляд Гию — он стоял в тени, как всегда, с чуть опущенной головой. В этом склоне было столько невыраженного: чувства переполняли их обоих.

— Гию... — начала она осторожно.

— Да? — он поднял взгляд на неё.

— Я знаю, что мы должны быть сильными... но иногда, я чувствую себя так одиноко. Ты понимаешь?

Он молчал несколько мгновений, затем тихо ответил:

— Я тоже чувствую это. Но мы должны сосредоточиться на задаче.

Микаса вздохнула, её сердце сжалось от разочарования.

— Ты всегда такой... строгий. Неужели ты никогда не задумывался о том, что между нами может быть больше?

Гию нахмурился.

— Мы должны оставаться сосредоточенными. Это не время для таких разговоров.

Её губы скривились в недовольной усмешке.

— Иногда мне кажется, что ты прячешься за своей строгостью. Как будто боишься показать свои чувства.

Гию вздохнул.

— Я просто не хочу тебя подвести. Я не могу позволить себе отвлекаться на эмоции.

— Эмоции могут сделать нас сильнее. — возразила она с огнём в глазах.

Он посмотрел на неё и вдруг понял: между ними была невидимая грань — общественный долг и страх не мог разрушить ту тонкую укладку жизни, что давала им обоим опору.

— Мы сможем преодолеть это вместе... если будем работать как команда. Ты знаешь это? — сказал он тихо.

Микаса кивнула, в её глазах блеск надежды смешивался с тревогой.

— Да...

С этими словами они вышли из комнаты вместе. Тени их следовали за ними по коридорам штаба, впереди ждала неизвестность и опасность. Но теперь они знали: вместе они смогут справиться с любыми испытаниями.

В мелочах всё выдавалось. Когда Гию чистил снаряжение, его пальцы задерживались на рукоятке косы, где были зазубрины от предыдущих боёв, он небрежно убирал их взглядом, но однажды ночью Микаса заметила, как он аккуратно поднёс к губам узелок ткани с её эмблемой и лишь на мгновение вдохнул её запах. Это было почти незаметно — словно шаг в полумраке — но она увидела. Сердце её сжалось, и она сделала вид, что поправляет маску на лице.

— Гию, ты не забыл, как чистить оружие? — пошутила она.

Он поднял взгляд и слегка усмехнулся.

— Я просто проверяю, чтобы всё было в порядке. Ты знаешь, как это важно.

— Да, но иногда кажется, что ты слишком заботишься о моей косе, — поддразнила она.

— Может, потому что она — единственное, что может меня защитить? — ответил он с лёгким сарказмом.

Она улыбнулась, но в глубине души ощущала, что между ними есть нечто большее, чем просто дружба.