Поиск пути (гет)

Гарри мог вздохнуть спокойно. Волдеморт был повержен, его слуги частью погибли, а частью изловлены. Опасность, столько лет шедшая за ним по пятам, наконец, перестала его преследовать, и теперь бывший Избранный мог жить обычной жизнью, не ввязываясь ни в какие приключения.

Сейчас Поттер сидел в спальне мальчиков Гриффиндора в окружении тех друзей, которые вернулись с ним на дополнительный курс: Рон, Невилл, Симус, Дин — все они расположились на своих кроватях и обсуждали всякую всячину. О войне с Тьмой не говорили: слишком свежа была эта рана на душе у каждого из них. Если в беседе они как-то и касались этой темы, то лишь вспоминая павших участников. Но одно можно было сказать точно: всем было легче. Юноши вели себя как юноши, а не как герои пророчеств и их спутники: обсуждали девушек, квиддичные матчи, мётлы, свои и чужие успехи. Последняя тема и сделалась причиной громкого спора: Рон стал утверждать, что его лучший друг может и умеет практически всё.

— Ну-ну, — усмехнулся ему в ответ Дин. — Рассказывай нам сказки, Мэлори. ⁽¹⁾ Да он же только одним обезоруживающим пользуется или Патронусом. А если бы были в его арсенале Бомбарды и Редукто...

— Он бы захватил Волшебную Британию, — уверенно произнёс Рон. — Вы сами подумайте, что талдычите. Он одолел самого великого тёмного мага нашего времени с помощью Экспеллиармуса, хотя его враг использовал Аваду! Он убил василиска в Тайной комнате, мы вместе с ним ограбили Гринготтс и одолели Пожирателей в Отделе Тайн. Он предугадал нападение на Хогвартс и раскусил в Малфое слугу Волдеморта раньше всех нас.

— Рон, всё, что ты говоришь, доказывает его силу и смекалку, — подал голос Невилл. — Но отнюдь не говорит о всемогуществе. Вряд ли он сможет... Скажем...

— Пробраться в девчачьи спальни и принести оттуда чьи-нибудь труселя, — сказал за него Дин.

— Это будет трудновато, но... — Рон почесал затылок. — Но, думаю, он сможет управиться с этим раньше рождественских каникул!

— Не управится. Там ведь чары самих Основателей, а взломать их не мог даже Дамблдор.

— А может, мог, да не хотел? Говорю тебе, что всё у него выйдет!

— Не. Верю. А когда у него ничего не выйдет, побежит к Грейнджер за помощью, и тогда нам всем каюк.

Рон покраснел. Выхватил палочку, направил её на Гарри и воскликнул:

— Гарри, я тебя спас из замёрзшего озера в лесу Дин. Ты признаёшь это?

— Признаю, — Поттеру уже не нравился этот разговор. Нутром парень чувствовал опасность. Но не ответить на вопрос и не признать правду не мог.

— В качестве уплаты долга за спасение я требую следующее: Гарри Поттер из семьи Поттеров до рождественских каникул должен утащить чьи-нибудь трусы или иной предмет нижнего белья, хранившийся в спальнях девушек, обучающихся на факультете Гриффиндор, и принести его нам как доказательство своего успеха. Ты не можешь просить помощи Гермионы Грейнджер. Не можешь принести нам её бельё. И да будет так!!!

С последним сказанным словом руку Гарри опутали две ленты. Красная у запястья и синяя у предплечья.

1) Средневековый английский поэт. Автор сказания «Смерть короля Артура»

Вернуться к тексту

— Это что ещё такое было? — спросил крайне удивлённый Гарри. — Что за ленты?

— Это... Это... — Долгопупс заикался от испуга, во все глаза таращась на руку друга. — Это свидетельство, что магия приняла твою клятву.

— Но я никому и ничего не обещал!

—Ты не обещал, Гарри, но Рон призвал магию долга жизни. Она образуется, когда один волшебник спасает жизнь другому.

— Знаю. Дамблдор рассказал ещё на третьем курсе, когда я сдуру помешал Сириусу убить Петтигрю.

— А он рассказал, что, совершив определённые действия, можно потребовать в обмен буквально что угодно? И отказаться ты не сможешь. Твою руку обмотала синяя лента, это значит, что клятва принята.

— А красная лента что означает? — спросил Поттер, которого от нехороших предчувствий бросило в холод.

— А это уже непреложный обет, — голос Невилла был тих. — Или любое другое обязательство. Вы же лучшие друзья, могли что-то не то сказать, а принято это было как обет.

В голове у победителя Тёмного Лорда пронеслось воспоминание...

* * *

Случилось это в коттедже «Ракушка», когда они едва сбежали из поместья Малфоев. И Гарри, и Рона трясло от пережитого ужаса. В ушах до сих пор стоял крик Гермионы. Билл, видя их состояние, притащил бутыль огненного виски. Для снятия нервного напряжения. Двое друзей выпили всё почти сразу. Крепкий напиток показался им водой.

Всё изменилось по прошествии получаса. Алкогольные пары, будто специально выжидавшие нужный момент, устремились вверх и ударили Гарри и Рону в головы.

Парни сидели, смеясь как дети. Они обнимались, хлопали друг друга по плечам, признаваясь во всех реальных и мнимых прегрешениях, клянясь в вечной дружбе.

— Ну ты сам подумай, Гарри, как я мог вас бросить там одних? — пьяно спросил Уизли. — Вы ведь нуждались в помощи. Втроём легче, чем вдвоём, верно? А я... Крестраж на меня подействовал... А всё почему? Я фиговый друг! И мозгов у меня ни крошечки своих нет, раз думал не ими, а побрякушкой.

— Но ты ведь пришёл нам на помощь! Значит, хороший ты друг!

— Нет... Такое ведь не впервые случается... Ох... Вспомни четвёртый курс... А если снова случится, а? Слушай, есть идея...

Он встал, приложил правую руку к груди, левой вскинул палочку и заорал:

— Клянусь никогда... Ик... Более не покидать Гарри Поттера в трудный час, не предавать его ни мыслью, ни словом, ни делом. Клянусь исполнять все его просьбы и приказы и делить с ним дом, имущество, еду... Семью и... Жену!

Его окутала вспышка. Рон вздохнул и тяжело сел.

Они помолчали.

— Непорядок... — отозвался Гарри, с трудом ворочая языком. — Ты клятву дал, и я клятву дам!

Он вскочил, выхватил палочку и повторил всё слово в слово. Кроме части с женой. Ведь если Поттер женится на Джинни, зачем ему делить её с шурином?

После этого действа они вновь обнялись.

* * *

Выплывая из своих воспоминаний, Гарри помотал головой, словно стряхивая с себя их остатки, и воззрился на сконфуженного Рона и притихшего, съёжившегося Невилла.

— И что мне теперь делать? — спросил он севшим голосом, не отрывая от приятелей пристального взгляда. — Чем мне эти ленточки грозят?

Он знал ответ. Не зря же Долгопупс сравнил это с Непреложным обетом. За нарушение таких клятв кара бывает только одна. Но в глубине души он надеялся на лучшее.

— За неуплату долга жизни ты умрёшь, Гарри. И за нарушение клятвы — тоже. Теперь принести бельё из женских спален до Рождества — твой единственный шанс выжить.

Поттер с трудом сдержал вопль отчаяния, гневно зыркнул на Рона, разделся и лёг на кровать, задёрнув полог и закутавшись в одеяло. Ему нужно было многое обдумать.

Гарри спал плохо. Он то и дело переворачивался с одного бока на другой, то скидывал с себя одеяло, то натягивал его обратно. Заснуть не помогало ничего, и сомкнуть глаза юноше удалось лишь за пару часов до рассвета.

Всего он ожидал от Рона, но не такого. Нет, лучшего друга Поттер не назвал бы не то что ангелом, но и праведником: тот был прожорлив, ревнив, вспыльчив, завистлив, а после разрыва недолгих отношений с Гермионой и вовсе открыто флиртовал то с Розмертой, то с Лавандой, а пару раз его замечали с Фэй Данбар, Луной Лавгуд и даже Сьюзан Боунс. Но никогда до сего вечера Рон не ставил Гарри под угрозу гибели, причём, если задуматься, из добрых побуждений, защищая его репутацию могущественного мага. Которая, впрочем, самому Поттеру даром была не нужна. И никогда ещё Гарри так не сердился на друга, не считая дня его расставания с Гермионой.

Произошло это аккурат на десятый день после того, как сам Гарри разорвал отношения с Джинни по обоюдному с ней согласию. Не сошлись они характерами. Неизвестно как, но его бывшей девушке пришло в голову отпраздновать этот своеобразный юбилей вместе с Гермионой, в их с Роном доме, где те жили после небольшой склоки со старшими Грейнджерами. Они и отпраздновали. А ночью Гарри, спавший в гостиной, тогда как его бывшая разделила с Гермионой её комнату, проснулся от непонятного шума, словно по окну клювом стучала птица. Решив, что ему показалось, он задремал, но тут услышал с верхнего этажа громкие женские крики.

Прибежав на их источник, парень увидел, как Рон стоит, прикрывая собой пролезающую в открытое окно его спальни Лаванду, и пытается что-то объяснить об утешении, ролевых играх и чём-то ещё очень удивлённой, заплаканной Гермионе и разъярённой сестре. При виде слёз на лице лучшей подруги Гарри немного вышел из себя, а на следующий день лично провожал её в дом Лавгудов, с которыми та и жила с тех пор, бросив неверного жениха.

* * *

Проснулся Гарри рано. Голова отзывалась пустотой, в которой звенела, не замолкая, одна мысль: выполнить это несуразное задание и просто забыть о нём, словно его и не было никогда. Вот только было несколько сложностей.

Первая была очевидна: чары Основателей были крепки и спустя тысячу лет продолжали действовать исправно. Вторая вытекала из первой: на их сигнал могла прийти МакГонагалл, а иметь проблемы с директрисой ему не хотелось. И третья, самая важная: он не хотел, чтобы об этой ситуации узнала Гермиона. Не из-за условия. Нет. Ему просто было бы стыдно перед ней: подруга столько раз предупреждала его не поддаваться на провокации, присматривать за Роном и прекращать разговор всякий раз, как таковой принимает опасный оборот, а если впутался в неприятности — искать безопасный выход или идти к ней. За невозможностью второго, он решил прибегнуть к первому варианту.

А потому радости Гарри не было предела, когда он, спустившись в общую комнату, увидел, что часы показывают половину восьмого.

С самого начала года Гермиона взяла за правило наведываться на кухню и в течение часа беседовать с домовиками, чтобы иметь возможность хоть как-то помочь их положению. А это значит, есть возможность предпринять одну попытку.

Он собрался, вдохнул и побежал к лестнице.

План был прост: на срабатывание даже самых сильных чар нужно время. А значит, теоретически, набрав высокую скорость, можно было взбежать по ступеням до того, как нарушение будет обнаружено.

Одна ступень, вторая, третья... На десятой он почувствовал дрожь. Лестница превратилась в покатый склон.

Прежде, чем полететь вниз, Гарри услышал голос Гермионы. Она приближалась к лестнице. Сейчас он упадёт на неё, придавит. Ей будет больно.

Допустить этого нельзя... нужно изогнуться как угодно, но избавить подругу от боли.

* * *

Гермиона возвращалась с кухни, бормоча себе под нос длинную ругательную тираду собственного сочинения. Составлена оная была из названий магических растений, животных, имён Пожирателей смерти и описаний наказаний из списка Филча.

До кухни на сей раз девушка не дошла, напоровшись на засаду юных слизеринцев-почитателей недавно поверженного Волдеморта, решивших отомстить за его поражение Поттеру, но слишком трусливых для встречи с ним. Гермиона вытерла ими пол и стены, после чего имела долгую и нудную беседу с МакГонагалл. Старушка не желала слышать ничего об обороне, а потому за колдовство вне учёбы сняла с ученицы сотню баллов.

«Меняются времена, а деканша всё та же, — думала Грейнджер. — Плевать, что можешь пострадать или погибнуть, главное — правила».

Из мрачных мыслей её вывел странный, но очень громкий шум. Ничего не успев понять, она потеряла равновесие, зажмурилась, а в следующий миг обнаружила себя сидящей на ком-то.

— Герми, ты не ушиблась? — послышался голос Гарри.

Гермиона посмотрела вниз и увидела друга, смотрящего на неё с беспокойством в глазах. При том, что сам юноша лежал на животе в позе звезды и крутил головой.

— Гарри? — удивилась она. — Как... Что это ты делаешь?

— Вышел, чтобы встретить тебя и пожелать доброго утра, — произнёс парень, слегка запинаясь.

Лицо его при этом приняло такое выражение, что девушка рассмеялась.

— Странный же ты выбрал для этого способ! — сказала она, дрожа от хохота. — Но он поднял мне настроение! И тебе доброго утра, Гарри!