Поиск пути (гет)

Гарри мог вздохнуть спокойно. Волдеморт был повержен, его слуги частью погибли, а частью изловлены. Опасность, столько лет шедшая за ним по пятам, наконец, перестала его преследовать, и теперь бывший Избранный мог жить обычной жизнью, не ввязываясь ни в какие приключения.

Сейчас Поттер сидел в спальне мальчиков Гриффиндора в окружении тех друзей, которые вернулись с ним на дополнительный курс: Рон, Невилл, Симус, Дин — все они расположились на своих кроватях и обсуждали всякую всячину. О войне с Тьмой не говорили: слишком свежа была эта рана на душе у каждого из них. Если в беседе они как-то и касались этой темы, то лишь вспоминая павших участников. Но одно можно было сказать точно: всем было легче. Юноши вели себя как юноши, а не как герои пророчеств и их спутники: обсуждали девушек, квиддичные матчи, мётлы, свои и чужие успехи. Последняя тема и сделалась причиной громкого спора: Рон стал утверждать, что его лучший друг может и умеет практически всё.

— Ну-ну, — усмехнулся ему в ответ Дин. — Рассказывай нам сказки, Мэлори. ⁽¹⁾ Да он же только одним обезоруживающим пользуется или Патронусом. А если бы были в его арсенале Бомбарды и Редукто...

— Он бы захватил Волшебную Британию, — уверенно произнёс Рон. — Вы сами подумайте, что талдычите. Он одолел самого великого тёмного мага нашего времени с помощью Экспеллиармуса, хотя его враг использовал Аваду! Он убил василиска в Тайной комнате, мы вместе с ним ограбили Гринготтс и одолели Пожирателей в Отделе Тайн. Он предугадал нападение на Хогвартс и раскусил в Малфое слугу Волдеморта раньше всех нас.

— Рон, всё, что ты говоришь, доказывает его силу и смекалку, — подал голос Невилл. — Но отнюдь не говорит о всемогуществе. Вряд ли он сможет... Скажем...

— Пробраться в девчачьи спальни и принести оттуда чьи-нибудь труселя, — сказал за него Дин.

— Это будет трудновато, но... — Рон почесал затылок. — Но, думаю, он сможет управиться с этим раньше рождественских каникул!

— Не управится. Там ведь чары самих Основателей, а взломать их не мог даже Дамблдор.

— А может, мог, да не хотел? Говорю тебе, что всё у него выйдет!

— Не. Верю. А когда у него ничего не выйдет, побежит к Грейнджер за помощью, и тогда нам всем каюк.

Рон покраснел. Выхватил палочку, направил её на Гарри и воскликнул:

— Гарри, я тебя спас из замёрзшего озера в лесу Дин. Ты признаёшь это?

— Признаю, — Поттеру уже не нравился этот разговор. Нутром парень чувствовал опасность. Но не ответить на вопрос и не признать правду не мог.

— В качестве уплаты долга за спасение я требую следующее: Гарри Поттер из семьи Поттеров до рождественских каникул должен утащить чьи-нибудь трусы или иной предмет нижнего белья, хранившийся в спальнях девушек, обучающихся на факультете Гриффиндор, и принести его нам как доказательство своего успеха. Ты не можешь просить помощи Гермионы Грейнджер. Не можешь принести нам её бельё. И да будет так!!!

С последним сказанным словом руку Гарри опутали две ленты. Красная у запястья и синяя у предплечья.

1) Средневековый английский поэт. Автор сказания «Смерть короля Артура»

Вернуться к тексту

— Это что ещё такое было? — спросил крайне удивлённый Гарри. — Что за ленты?

— Это... Это... — Долгопупс заикался от испуга, во все глаза таращась на руку друга. — Это свидетельство, что магия приняла твою клятву.

— Но я никому и ничего не обещал!

—Ты не обещал, Гарри, но Рон призвал магию долга жизни. Она образуется, когда один волшебник спасает жизнь другому.

— Знаю. Дамблдор рассказал ещё на третьем курсе, когда я сдуру помешал Сириусу убить Петтигрю.

— А он рассказал, что, совершив определённые действия, можно потребовать в обмен буквально что угодно? И отказаться ты не сможешь. Твою руку обмотала синяя лента, это значит, что клятва принята.

— А красная лента что означает? — спросил Поттер, которого от нехороших предчувствий бросило в холод.

— А это уже непреложный обет, — голос Невилла был тих. — Или любое другое обязательство. Вы же лучшие друзья, могли что-то не то сказать, а принято это было как обет.

В голове у победителя Тёмного Лорда пронеслось воспоминание...

* * *

Случилось это в коттедже «Ракушка», когда они едва сбежали из поместья Малфоев. И Гарри, и Рона трясло от пережитого ужаса. В ушах до сих пор стоял крик Гермионы. Билл, видя их состояние, притащил бутыль огненного виски. Для снятия нервного напряжения. Двое друзей выпили всё почти сразу. Крепкий напиток показался им водой.

Всё изменилось по прошествии получаса. Алкогольные пары, будто специально выжидавшие нужный момент, устремились вверх и ударили Гарри и Рону в головы.

Парни сидели, смеясь как дети. Они обнимались, хлопали друг друга по плечам, признаваясь во всех реальных и мнимых прегрешениях, клянясь в вечной дружбе.

— Ну ты сам подумай, Гарри, как я мог вас бросить там одних? — пьяно спросил Уизли. — Вы ведь нуждались в помощи. Втроём легче, чем вдвоём, верно? А я... Крестраж на меня подействовал... А всё почему? Я фиговый друг! И мозгов у меня ни крошечки своих нет, раз думал не ими, а побрякушкой.

— Но ты ведь пришёл нам на помощь! Значит, хороший ты друг!

— Нет... Такое ведь не впервые случается... Ох... Вспомни четвёртый курс... А если снова случится, а? Слушай, есть идея...

Он встал, приложил правую руку к груди, левой вскинул палочку и заорал:

— Клянусь никогда... Ик... Более не покидать Гарри Поттера в трудный час, не предавать его ни мыслью, ни словом, ни делом. Клянусь исполнять все его просьбы и приказы и делить с ним дом, имущество, еду... Семью и... Жену!

Его окутала вспышка. Рон вздохнул и тяжело сел.

Они помолчали.

— Непорядок... — отозвался Гарри, с трудом ворочая языком. — Ты клятву дал, и я клятву дам!

Он вскочил, выхватил палочку и повторил всё слово в слово. Кроме части с женой. Ведь если Поттер женится на Джинни, зачем ему делить её с шурином?

После этого действа они вновь обнялись.

* * *

Выплывая из своих воспоминаний, Гарри помотал головой, словно стряхивая с себя их остатки, и воззрился на сконфуженного Рона и притихшего, съёжившегося Невилла.

— И что мне теперь делать? — спросил он севшим голосом, не отрывая от приятелей пристального взгляда. — Чем мне эти ленточки грозят?

Он знал ответ. Не зря же Долгопупс сравнил это с Непреложным обетом. За нарушение таких клятв кара бывает только одна. Но в глубине души он надеялся на лучшее.

— За неуплату долга жизни ты умрёшь, Гарри. И за нарушение клятвы — тоже. Теперь принести бельё из женских спален до Рождества — твой единственный шанс выжить.

Поттер с трудом сдержал вопль отчаяния, гневно зыркнул на Рона, разделся и лёг на кровать, задёрнув полог и закутавшись в одеяло. Ему нужно было многое обдумать.

Гарри спал плохо. Он то и дело переворачивался с одного бока на другой, то скидывал с себя одеяло, то натягивал его обратно. Заснуть не помогало ничего, и сомкнуть глаза юноше удалось лишь за пару часов до рассвета.

Всего он ожидал от Рона, но не такого. Нет, лучшего друга Поттер не назвал бы не то что ангелом, но и праведником: тот был прожорлив, ревнив, вспыльчив, завистлив, а после разрыва недолгих отношений с Гермионой и вовсе открыто флиртовал то с Розмертой, то с Лавандой, а пару раз его замечали с Фэй Данбар, Луной Лавгуд и даже Сьюзан Боунс. Но никогда до сего вечера Рон не ставил Гарри под угрозу гибели, причём, если задуматься, из добрых побуждений, защищая его репутацию могущественного мага. Которая, впрочем, самому Поттеру даром была не нужна. И никогда ещё Гарри так не сердился на друга, не считая дня его расставания с Гермионой.

Произошло это аккурат на десятый день после того, как сам Гарри разорвал отношения с Джинни по обоюдному с ней согласию. Не сошлись они характерами. Неизвестно как, но его бывшей девушке пришло в голову отпраздновать этот своеобразный юбилей вместе с Гермионой, в их с Роном доме, где те жили после небольшой склоки со старшими Грейнджерами. Они и отпраздновали. А ночью Гарри, спавший в гостиной, тогда как его бывшая разделила с Гермионой её комнату, проснулся от непонятного шума, словно по окну клювом стучала птица. Решив, что ему показалось, он задремал, но тут услышал с верхнего этажа громкие женские крики.

Прибежав на их источник, парень увидел, как Рон стоит, прикрывая собой пролезающую в открытое окно его спальни Лаванду, и пытается что-то объяснить об утешении, ролевых играх и чём-то ещё очень удивлённой, заплаканной Гермионе и разъярённой сестре. При виде слёз на лице лучшей подруги Гарри немного вышел из себя, а на следующий день лично провожал её в дом Лавгудов, с которыми та и жила с тех пор, бросив неверного жениха.

* * *

Проснулся Гарри рано. Голова отзывалась пустотой, в которой звенела, не замолкая, одна мысль: выполнить это несуразное задание и просто забыть о нём, словно его и не было никогда. Вот только было несколько сложностей.

Первая была очевидна: чары Основателей были крепки и спустя тысячу лет продолжали действовать исправно. Вторая вытекала из первой: на их сигнал могла прийти МакГонагалл, а иметь проблемы с директрисой ему не хотелось. И третья, самая важная: он не хотел, чтобы об этой ситуации узнала Гермиона. Не из-за условия. Нет. Ему просто было бы стыдно перед ней: подруга столько раз предупреждала его не поддаваться на провокации, присматривать за Роном и прекращать разговор всякий раз, как таковой принимает опасный оборот, а если впутался в неприятности — искать безопасный выход или идти к ней. За невозможностью второго, он решил прибегнуть к первому варианту.

А потому радости Гарри не было предела, когда он, спустившись в общую комнату, увидел, что часы показывают половину восьмого.

С самого начала года Гермиона взяла за правило наведываться на кухню и в течение часа беседовать с домовиками, чтобы иметь возможность хоть как-то помочь их положению. А это значит, есть возможность предпринять одну попытку.

Он собрался, вдохнул и побежал к лестнице.

План был прост: на срабатывание даже самых сильных чар нужно время. А значит, теоретически, набрав высокую скорость, можно было взбежать по ступеням до того, как нарушение будет обнаружено.

Одна ступень, вторая, третья... На десятой он почувствовал дрожь. Лестница превратилась в покатый склон.

Прежде, чем полететь вниз, Гарри услышал голос Гермионы. Она приближалась к лестнице. Сейчас он упадёт на неё, придавит. Ей будет больно.

Допустить этого нельзя... нужно изогнуться как угодно, но избавить подругу от боли.

* * *

Гермиона возвращалась с кухни, бормоча себе под нос длинную ругательную тираду собственного сочинения. Составлена оная была из названий магических растений, животных, имён Пожирателей смерти и описаний наказаний из списка Филча.

До кухни на сей раз девушка не дошла, напоровшись на засаду юных слизеринцев-почитателей недавно поверженного Волдеморта, решивших отомстить за его поражение Поттеру, но слишком трусливых для встречи с ним. Гермиона вытерла ими пол и стены, после чего имела долгую и нудную беседу с МакГонагалл. Старушка не желала слышать ничего об обороне, а потому за колдовство вне учёбы сняла с ученицы сотню баллов.

«Меняются времена, а деканша всё та же, — думала Грейнджер. — Плевать, что можешь пострадать или погибнуть, главное — правила».

Из мрачных мыслей её вывел странный, но очень громкий шум. Ничего не успев понять, она потеряла равновесие, зажмурилась, а в следующий миг обнаружила себя сидящей на ком-то.

— Герми, ты не ушиблась? — послышался голос Гарри.

Гермиона посмотрела вниз и увидела друга, смотрящего на неё с беспокойством в глазах. При том, что сам юноша лежал на животе в позе звезды и крутил головой.

— Гарри? — удивилась она. — Как... Что это ты делаешь?

— Вышел, чтобы встретить тебя и пожелать доброго утра, — произнёс парень, слегка запинаясь.

Лицо его при этом приняло такое выражение, что девушка рассмеялась.

— Странный же ты выбрал для этого способ! — сказала она, дрожа от хохота. — Но он поднял мне настроение! И тебе доброго утра, Гарри!

— Ты точно не сердишься? — спросил Гарри у Гермионы, помогая ей встать и отряхнуться.

— Нет, — ответила она. — Я же сказала, что ты меня развеселил, какие уж тут могут быть обиды?

Юноша улыбнулся. Он очень переживал из-за этого весьма смущающего происшествия: огорчать лучшую подругу в его планы совершенно никак не входило. Потому он очень беспокоился о ней.

Беспокоился и смущался. Ибо, как бы ни было глупо, кратковременно и комично его положение, Гарри успел заметить, что Гермиона расположилась на нём не спиной, а одним весьма мягким местом, в просторечии именуемом попой. И это бросило его на несколько секунд в жар: за долгое время совместного похода, что Гермиона провела в обтягивающих джинсах, Поттер, пусть и не всматривался специально, составил об обозначенной части тела подруги определённое мнение. До того определённое, что одна мысль о ней заставляла краснеть, как, к примеру, сейчас. Ведь в голове очень некстати появились мысли о том, как было бы здорово увидеть зад подруги открытым взору в первозданном виде или подержать в руках...

— Если я тебя развеселил, значит, до того тебя что-то огорчило, — заметил юноша, отгоняя навязчивые картинки. — Что? Или кто?

— Не хочу об этом говорить, Гарри, — ответила она. — Что было, то прошло, разве не так?

— Так, но я хочу знать, может, в моих силах тебе помочь?

— Ну чем ты поможешь мне против профессора МакГонагалл? Поменяешь устав школы?

— Она и к тебе придралась?

Гермиона вздохнула и, сев на диван, поведала другу о недавнем происшествии.

* * *

Рассказ девушки на некоторое время отвлёк Поттера от поиска пути в женские спальни: узнав, что нападавшие и не думали извиняться перед Гермионой, он решил это исправить. И исправил. После уроков подкараулил незадачливых недопожирателей, доходчиво объяснил им их ошибку и заставил принести извинения перед подругой на завтраке. А чтобы не вздумали увильнуть, принял у обоих непреложный обет.

«Надо бы попросить Кикимера присматривать за ней и, в случае чего, выручать из беды, — думал Гарри, лёжа ночью в своей постели. — Ей повезло, что в этот раз мстить за своего обожаемого Лорда взялись такие тупицы, как эти. В следующий раз, возможно, придётся столкнуться с кем поопаснее. А что будут ещё попытки, сомнений нет: среди всех Пожирателей никто, кроме Малфоев, от змеелицего не страдал и до сих пор считает, будто его правление принесло бы им власть, богатство и силу».

И тут парня посетила мысль. Кикимер ведь эльф и может перемещаться всюду. Но прежде это надо проверить. Для этого он спустился в общую комнату, позвал домовика и задал ему вопрос.

— Можешь доставить меня в комнаты девочек?

Тот покачал головой.

— Кикимер сожалеет, но не может помочь Гарри Поттеру. Кикимер может попасть в женские спальни, но перенести хозяина — нет. Нахождение хозяина в женской комнате нарушает правила, а за помощь в нарушении эльфам, в том числе Кикимеру, грозит магический откат. Вот если бы я не работал здесь, то не был бы связан со школьными чарами и помог бы хозяину.

— А за Гермионой присматривать можешь?

— Это — могу. И сделаю. Мисс Грейнджер была добра к Кикимеру, хотя он оскорблял её, что она маглокровка. Он ей поможет.

— Тогда иди. А как решить свою проблему, я придумаю сам.

* * *

И он придумал. Точнее, додумался, что для подъёма по лестнице не обязательно идти по ступеням. Если, конечно, у тебя есть метла. Потому, спустившись в нужное время в общую комнату, Гарри оседлал метлу и, торопясь, полетел к проходу.

Сначала всё шло хорошо — метла всё же быстрее человеческих ног, и даже почти получилось долететь до вершины. Но тут гриффиндорец почувствовал, как его коснулась странная волна.

Словно потеряв способность к полёту, инвентарь рухнул вниз. Ступени превратились в покатый склон, и юноша заскользил к подножию. А спустя всего мгновение он услышал, как отодвинулся закрывающий вход портрет Полной Дамы и в гостиной раздались знакомые лёгкие шаги и тихое сердитое бормотание.

* * *

Гермиона, забывшая в спальне любимую сумочку и вернувшаяся за ней, даже не поняла, что сбило её с ног. Лишь через минуту, оправившись от шока, она увидела, что прямо на ней, расположив руки и голову на её груди, с виноватым и перепуганным видом лежит Гарри.

— Снова решил пожелать мне доброго утра, Избранный? — шутливо спросила девушка.

— Я... Я не хотел... Я... Видишь ли... — заикаясь и краснея, промямлил Гарри, а потом, обнаружив, где находятся его руки, и вовсе стал похож на рыбу. Так же выпучил глаза и ловил ртом воздух.

— Ох, Гарри, Гарри, — вздохнула Гермиона. — Какой же ты милый, когда стесняешься!

С этими словами она крепко обняла юношу, прижав к себе поплотнее.

С того момента минула неделя. Гарри решил не рисковать и не совершать новую попытку на следующий или, ещё хуже, в этот же день. Во-первых, он убедился, что лестница никоим образом его не пропустит, а значит, нужно искать альтернативный путь. Во-вторых, если бы при новой попытке он снова оказался лежащим на Гермионе, его сочли бы озабоченным.

Отношения с Гермионой, конечно, после тех объятий на полу вышли на новый уровень, став больше похожими на романтические. И Поттер очень боялся, что они канут в лету, откатившись назад. А потому был осторожен: если Гермиона заинтересуется его деятельностью, то рано или поздно — а точнее, почти сразу — выведет друга на чистую воду. И тогда либо бросит его, обидевшись, либо пожалуется администрации. Ему будут мешать, и тогда... Эту мысль Гарри гнал от себя, как мог. Выжить в схватке с Тёмным Лордом, чтобы потом погибнуть по вине несдержанного на язык друга ему не хотелось ни капли

* * *

Над новым способом проникновения в девичьи спальни львиного факультета он раздумывал почти неделю. Его мозг лихорадочно работал, ища выход из этой непростой ситуации. Гарри не спал ночами. Вместо этого, как на младших курсах, натягивая на себя мантию невидимости, парень покидал башню Гриффиндора и бродил по коридорам замка, среди патрулей и портретов. Среди этих старых стен, ставших семь лет назад его домом, ему думалось много лучше. Школа волшебства в такие моменты становилась для него особой вдвойне.

«Видел бы меня сейчас отец или кто-то из его друзей, — думал парень. — Вот у кого, а у Мародёров точно никогда не было никаких проблем с проникновением куда бы то ни было. Они, небось, и в женские спальни попадали, только не говорили никому».

Такие походы очень ему помогли. Было дело в магии или же ночные прогулки стимулировали мозговую деятельность у каждого Поттера, но Гарри смог найти решение. Он вспомнил, что является волшебником, а все чародеи и чародейки имеют несколько способов перемещения в пространстве. Трансгрессировать, например, использовать портключи или камины. Первый вариант отпадал — трансгрессировать в Хогвартсе нельзя было никому, кроме директора. Да только пока Гарри займёт его кресло, срок исполнения обета минует раз пятьдесят; портключи тоже не вариант: надо бывать в месте прибытия. А вот камины стояли по всему замку и были вполне способны перемещать людей. Только вот в общих комнатах не держали летучего пороха, а потому Поттеру пришлось вновь привлекать домовых эльфов. Верная и трудолюбивая Винки достала его, не спрашивая, зачем. И Гарри, во избежание нового казуса с Гермионой дождавшийся отбоя, бросил его в пламя, прошептав: «Спальни учениц факультета Гриффиндор», шагнул во взметнувшийся вверх позеленевший огонь.

* * *

Гермионе в ту ночь не спалось. Она всё размышляла о том, куда движутся её отношения с Гарри. Конечно, пока ещё дружеские, но уверенно, пусть и медленно, они двигались во вполне романтическом направлении. Девушка была рада, даже счастлива. Она любила своего друга давно. А теперь в результате этих его странных выходок они стали ближе. Только вот что эти выходки значат? Попытки ли это отвлечься от не очень весёлых мыслей? Или же осознанная попытка быть поближе к ней? Неумелый флирт неискушённого в этих делах парня?

Гермиона зарделась. Ей очень хотелось, чтобы верной была романтичная догадка. Однако не могла говорить об этом с полной уверенностью.

Поняв, что уснуть сегодня ей уже не суждено, гриффиндорка, захватив с собой «Историю Хогвартса», спустилась в общую комнату. Оттуда раздавался шум, но девушка не обратила на него особого внимания, решив, что это гуляет ветер.

Однако, стоило ей только поудобнее устроиться в кресле, раскрыть любимую книгу и приступить к чтению, как зарычал камин, пламя его позеленело, потом посинело, и в комнату въехал на спине Гарри. Он проскользил по полу до самого кресла, попытался встать, но не удержал равновесия и упал назад. Да так удачно, что голова его приземлилась прямиком на прикрытые пижамными штанами бёдра Гермионы.

Их глаза встретились. Рты раскрылись от удивления.

— Позвольте узнать, что это вы делаете, молодой человек? — Гермиона попыталась скрыть смешинки в голосе и говорить грозно.

— Подушка сегодня попалась жёсткая, мисс Грейнджер, — ляпнул он первое, что пришло в голову. — Решил поискать замену.

— И как идут ваши поиски? Удачно, я надеюсь?

— Очень, — Поттер, удивляясь самому себе, поёрзал, устраиваясь поудобнее. — Почти сразу нашёл удобную подкладку под голову в виде пары стройных ножек. Таких мягких. И с неё видна прекрасная пара глаз, — импровизировал он, понимая, что молчание в данной ситуации было бы смерти подобно.

Гермиона краснела с каждым словом. Но на лице играла улыбка.

— Тогда лежи. С тобой почему-то так уютно.

Тонкие пальцы коснулись его головы, взъерошили и пригладили волосы. Гарри прикрыл глаза. Вставать отчего-то расхотелось. Гермиона, хоть и глядела в книгу, так и не начала читать, украдкой глядя на юношу и витая в мечтах.

Отгремевший матч по квиддичу окончился разгромной победой львиного факультета. Гарри, однако, был в противоречивых чувствах, мучивших его с самого начала матча и не отпускавших до самого завершения.

Вернуться в команду, из которой его исключил в прошлом году Снейп, оказалось не так уж и сложно. Его просто приняли назад. Сложнее было отвести взгляд от трибун, где виднелась фигурка кудрявой девушки, весьма активно за него болевшей.

Та ночь в общей комнате завершилась признанием в любви. Пока что молчаливым. Но последующие дни, полные взглядов и прикосновений, всё явственнее говорили: это ненадолго.

Такое активное посматривание в сторону трибун едва не привело самого молодого ловца столетия к столкновению с бладжерами. Дабы избежать в дальнейшем подобной оказии, Поттер сосредоточился на игре. Это дало положительный результат, упомянутый выше.

Уже когда толпа зрителей разошлась, а команда Гарри поздравляла своего капитана, тот осмотрелся по сторонам, ища Гермиону. Не нашёл. Но заприметил окно гриффиндорской башни. Увидел и задумался, из какой комнаты оно выходит.

Мысль об обязательстве не выходила из его головы. Его мысли всё ещё кружились возле поиска прохода в девичьи спальни. Любого. Но желательно такого, о котором не узнает Гермиона. И вот теперь юноша вспомнил, что является прекрасным летуном. А в комнату можно проникнуть и через внешний оконный проём. Особенно сейчас, когда весь факультет празднует победу и в спальнях никого не будет.

Пробормотав какие-то отговорки, Гарри дождался, пока сокомандники исчезнут из вида, вновь оседлал свою метлу и на всех парах понёсся к башне.

Он ругал себя за недогадливость, за тугодумность и невнимательность. Ведь решение было совсем рядом. А он столько времени потратил впустую.

Тут же Поттер осёкся. Не совсем впустую. Благодаря случившимся неудачам начался его неторопливый роман с Гермионой. Милейшей девушкой на всей земле. Милейшей, добрейшей и порядочнейшей. Наверняка, увидев его сейчас, узнав, что хочет её любимый, она бы сказала, что он уподобляется ворам и иным не самым честным людям. Но она его, к счастью, не видит.

Глаза уже различили убранство комнаты, когда тело ощутило нечто знакомое...

* * *

Гермиона шла к замку такими широкими и быстрыми шагами, на какие только была способна. Она, к своему стыду, нечаянно заснула во время игры, так как прошлой ночью зачиталась и совсем не выспалась. И поэтому пропустила конец игры. Результат её не волновал. Её беспокоил Гарри. Тот всегда влипал во что-нибудь, даже просто играя в квиддич.

Когда её слух уловил чей-то тихий, едва уловимый крик, Грейнджер остановилась и огляделась по сторонам. Но ничего не заметила.

Крик повторился. И тут она, приглядевшись внимательнее, заметила человека, едва державшегося на брыкающейся метле неподалёку от факультетской башни. А ещё через секунду узнала в нём Гарри и тут же бросилась ему на помощь.

Она спешила как могла, молясь о том, чтобы успеть, спасти возлюбленного от такого глупого и такого опасного падения.

«Что же взбрело тебе в голову, Гарри? — думала девушка. — Неужели тебе было мало матча? Зачем тебе так рисковать? Как будто мало мы подвергали свои жизни опасности, почти год мотаясь по Британии».

А Поттер, тем временем, всё же сорвался. Гермиона вскинула палочку и прокричала:

— Аресто моментум!

Падение замедлилось. Гермиона, не помня себя, добежала и поймала Гарри, продолжавшего, хоть и с меньшей скоростью, лететь навстречу земле.

— Ты как, цел? — выдавила она из себя.

— Благодаря тебе — да, — ответил юноша, крепко обнял её и встал на ноги. — Разве не наоборот должно быть? Дама на руках у спасшего её рыцаря? Мы с тобой сейчас нарушили один из основополагающих законов куртуазности!

— Идиот! — Гермиона ударила его по плечу. — Я так за тебя испугалась, а ты... Ты... Ты болтаешь всякую чепуху!

Новый удар ушёл в воздух, а потом девушка уткнулась в его грудь. Каким-то чудом не зарыдала. Только обняла, прижимаясь к нему так плотно, как только могла.

— Где ты вообще слово такое выучил? «Куртуазность». Если бы ты изучил всё то, что должен делать рыцарь, то знал бы, что мы эти правила нарушили десятки раз ещё на первом курсе.

— И ты так спокойно об этом говоришь? — юноша приложил руку к груди.

— Но ведь этот свод правил не относится к Хогвартсу, верно? — спросила она. — Так почему бы не нарушить их? Тем более ради друзей... И...

Гермиона замялась и покраснела. В ответ Гарри разомкнул их объятия и, наклонившись, внимательно посмотрел ей в лицо.

— Согласен с тобой, любимая, — ответил он тихим шёпотом. — Дружба, смелость и великая сила любви стоят того, чтобы нарушить несколько не самых важных правил.

Девушка покраснела пуще прежнего, а потом неожиданно поцеловала его прямо в губы. Гарри с лёгкой улыбкой ответил.

Гарри Поттер, сжимая в руке волшебную палочку с горящим на её кончике заклинанием Люмос, полз по узкому тоннелю. Он почти прижимался к полу. Считал повороты, надеясь, что помнит всё верно и гарантированно идёт нужным путём.

После того поцелуя Гарри и Гермиона провели весь ноябрь и начало декабря в свиданиях, прогулках и просто в беседах. Об обете Поттер и думать забыл, пока не взглянул на календарь. А когда взглянул, начал с удвоенной энергией пытаться выйти из ситуации, в которую попал из-за необдуманных слов. Своих и чужих. А всё потому, что до конца срока осталось всего четыре дня.

Всего четыре дня. Дважды по два листка отрывного календаря. А потом обеты его убьют. Прежде он покорно бы это принял, но теперь умирать ему не хотелось. Тем более, едва начав отношения с Гермионой. С любимым человеком.

Он искал. И нашёл в конце концов ещё один неопробованный способ: Хогвартс был испещерён множеством тайных ходов, ведущих во все части замка. Во все.

Потому с самого вчерашнего дня Гарри излазил ранее не посещаемые им тайные ходы, исследовав их все до единого. И, как ему казалось, нашёл необходимый. Тот, который вёл туда, к его цели. К его спасению.

Гарри изучил этот тоннель и сейчас был уверен. Ещё немного, и его мучения завершатся: больше не нужно будет искать путь в запрещённую для мальчиков часть факультетской башни, не нужно нервничать, не нужно таиться от Гермионы. Он, конечно, ей об этом не расскажет, но без этой детали их отношения будут лучше.

Юноша выполз к двери и, убрав палочку, толкнул её...

* * *

Когда в дверях мальчишеской спальни появился улыбающийся от уха до уха Гарри, Рон, Невилл, Дин и Симус повернули к нему головы. На их лицах читался вопрос: «А не сошёл ли ты, дружище, с ума?» — слишком уж странный огонёк плясал в его глазах.

— Гарри, что... — начал было Рон, но осёкся, когда его друг запустил руки в карман и жестом, которому бы позавидовал любой фокусник, выудил оттуда бельё.

Это были трусики. Простые, белые, без изысков, но определённо женские и, судя по размеру, принадлежавшие старшекурснице.

Некоторое время парни смотрели на Поттера, разинув рты, а потом разорвали тишину одобрительными возгласами.

— Гарри, дружище! — ревел Рон, пожалуй, громче всех. — Ты смог! Смог! Ты их достал! Ты их достал!

Словно в подтверждение его слов, на руке победителя Тёмного Лорда снова появились две ленты, разорвались и искрами опали вниз, исчезая в воздухе.

— Я говорил им, что ты сможешь! — Уизли рыдал как ребёнок. — Прости, прости меня за то, что впутал тебя в это!

— Прощаю, Рон. Эй, а ну убрали лапы!

Он отдёрнул руку с трофеем от Дина и Симуса, тянущихся к предмету белья.

— Но...

— Никаких «но»! Уговор был принести и продемонстрировать, а не отдавать всяким извращугам.

— И что ты с ними сделаешь?

— Невилл, а ты как думаешь? Верну, конечно. Тем же путём, как взял, тем и верну!

С этими словами он развернулся и покинул комнату, направившись к лестнице.

* * *

Ранее тем же днём.

— Гарри? Почему ты вошёл не через дверь?

Услышанный голос шокировал гриффиндорца, вылезавшего из узкого низкого прохода, открывшегося у самого пола. Не вставая, он поднял голову и увидел Гермиону. Оглядевшись, он понял, что находится в одной из секций Хогвартской библиотеки, в нише за дальними стеллажами.

— В последнее время мы с тобой очень уж часто сталкиваемся при странных обстоятельствах, — произнесла девушка, широко улыбаясь. Было видно, что у неё очень хорошее настроение. — Ты что, преследуешь меня? Слушай! — её лицо приобрело совсем весёлое выражение. — А может, ты и в женские спальни пытался влезть, чтобы со мной наедине побыть?

Осознание очередной неудачи выбило из парня все мысли, а совершенно невинная шутка стала последней каплей. Гарри без сил распластался на полу, уставившись в одну точку, и каким-то чудом смог шевельнуться, когда Гермиона подняла его с пола, чтобы дойти с ней до парты. Веселье быстро схлынуло с её лица. А потом... Потом он помнил лишь её вопрос: «Что произошло?». И словно в тумане слышал свой голос, излагающий подробный рассказ обо всём, что случилось с ним со дня разговора в спальне и до этой минуты.

Очнулся парень от того, что Гермиона, крепко сжав его в объятиях, тихо, стараясь не потревожить мадам Пинс, плакала.

— Я же просила тебя, будь осторожнее! Уходи от разговора, как только тебя пытаются на что-то спровоцировать, пресекай споры. Не ввязывайся в авантюры. И вот... Ты связан клятвами против своей воли! Глупый! Охранные чары — не простые: каждый Основатель поучаствовал в их создании, накладывая поверх заклятия товарищей свои. После Годрика Кандида, потом Салазар, потом Пенелопа. Я читала это в одном из старых изданий «Истории Хогвартса»... Когда Основателям понадобилось обезопасить женские общежития, они не стали лишний раз мудрить, не до этого было в то время. В общем, вместо того, чтобы создавать новое плетение, они просто вынесли отдельную петлю от общих систем защиты замка. Ты понимаешь? Влезть в женское общежитие не проще, чем постороннему проникнуть в замок! В период осады! А этого и сам Волдеморт сделать не смог. Возможно, профессор Дамблдор и сумел бы... в свои лучшие годы... А может, и нет. Этот щит не преодолеть. Ты оказался обречён с самого начала. И всё из-за Рона! — она на секунду сорвалась на крик. — Почему ты не рассказал всё сразу? Мы бы... А теперь... Теперь...

— Я что, рассказал о том разговоре? — прошептал Гарри и, получив кивок, раскрыл от удивления рот. — Но как? Ведь наложенное на меня обязательство запрещает просить тебя о помощи!

Грейнджер посмотрела на любимого, задумалась на минуту.

— А ты и не просил... — проговорила она. — Ты просто рассказал мне о нём. — В её глазах блеснуло знакомое пламя. — А ну-ка, если можешь, повтори это обязательство слово в слово.

* * *

Спустившись по лестнице, Гарри прошёл к дивану, сел рядом с Гермионой и посмотрел на предмет в своей руке.

Он исполнил задание, не нарушив ни одного пункта: Гермиону о помощи он не просил, лишь рассказал обо всём, а запрета на подобное не было. Помогать ему девушка стала по своему почину. Трусы были принесены из женской спальни — а где им ещё храниться?

И самое главное: бельё Гермионы Поттер никак не могло считаться принадлежащим Гермионе Грейнджер.

Говорили тогда они в библиотеке долго, изливая друг другу свои чувства. В результает чего решили обвенчаться. Церемонию проводила МакГонагалл, а свидетелями были портреты директоров Хогвартса. Так что ещё одно условие было выполнено: трусы из спальни были вынесены миссис Поттер из семьи Поттеров. Она проникла в девичьи комнаты, как к себе домой (что, в общем-то, так и было).

Порывшись в своём сундуке она выбрала симпатичные трусики, которые точно уже не принадлежали Грейнджер. Свернув их, она спустилась в гостиную и незаметно для окружающих засунула этот трофей Гарри в карман. Гарри стал обладателем женских трусиков, вынесенных из общежития прекрасной половины Гриффиндора, не получив никакой помощи от Грейнджер. Гермиона чмокнула Гарри в щёку на удачу и уселась в кресло, которое он освободил.

Пока юноша улаживал дела с Роном и остальными, Гермиона, не в силах справиться с соблазном, достала из кармана кольцо и снова начала им любоваться, но так, чтобы никто не увидел. Они решили пока держать свой брак в секрете и не носить кольца на пальцах. Это кольцо ей очень нравилось, а то, что оно символизировало — ещё больше. Когда же муж вернулся, сунула кольцо обратно в карман. За своё «долго и счастливо» пришлось побороться, но оно того точно стоило!

— Наденешь сейчас или позже? — спросил Гарри, смотря на жену. — А может, мне и надеть?

— Вот после отбоя и наденешь, дорогой, — девушка чмокнула его в щёку. — Когда покажешь мне тот проход к библиотеке. Хочу брачную ночь в царстве книг.

— Ты неподражаема, — Гарри притянул её к себе и коснулся губами уголка её уст. — Сколько бы мы медлили, если бы не те ситуации?

— Не знаю и знать не хочу, — отличница улеглась на диван, устроив голову на его ногах. — Мы вместе, а это главное. Наши софистические действия имели успех...

— Какие?

— Потом объясню. Так о чём я? Так имеет ли нам с тобой смысл гадать, что было бы?

— Думаю, нет, — ответил юноша. — У нас всё хорошо. А дальше будет только счастливо.