Искусство Переговоров (гет)

Асока приходит в чувства в прохладном помещении. Дыхание холода быстро отрезвляет. Она висит в электромагнитных колодках в комнате, напоминающей имперский офис. Судя по размеру и аксессуарам — офицерский. Судя по количеству редких экспонатов и дорогих материалов — не меньше адмиральского.

Замечательно! — думает она, обретая ощущение реальности.

Она сканирует взглядом обстановку, изучает детали, прикидывает, кто может заведовать этим офисом.

Шок и триумф мешаются в её груди, когда владелец офиса плавно поворачивается к ней лицом в кресле, на задней спинке которого она секундой ранее обозревала Имперскую эмблему.

— Леди Асока Тано, — бархатистый полу-шёпот щекочет монтралы и заставляет нервно сглотнуть, — Вы так усердно искали меня... — чисс делает выразительную паузу и неторопливо осматривает пленницу красными глазами.

Асока пытается скрыть удивление. Но провально! Угодить прямиком к бывшему Гранд-адмиралу — не совсем то, на что она рассчитывала. Она настраивалась на заключение, допросы, а может даже пытки, что осуществил бы какой-нибудь подручный адмирала. Но, как оказалось, удача иногда всё-таки сопутствует ей.

Или же нет...

— ...Так усердно выслеживали меня. А сколькие погибли ради информации о моём местонахождении?! Вы считали? — выплюнув резонный упрёк, синекожий мужчина встаёт с места и идёт к ней.

Асока театрально закатывает глаза. Делает вид, что ей до тошноты скучно. На самом деле, она теряется в догадках, о том, что же Траун уготовил для неё. Хищный прищур его глаз не сулит ничего приятного.

Хоть удача ко мне иногда и задним местом, Сила всегда со мной! — успокаивает себя Асока.

— Собственно, к чему я. Осведомившись о Ваших тщетных стараниях найти меня, я решил сэкономить нам обоим время и ресурсы и... пришёл к Вам сам, — чисс встаёт рядом с ней, и сложив руки за спиной, продолжает гладким тоном: — по Вашим же следам. Иронично, не находите?

Если Траун и впрямь так думает, то мой план удался с лихвой.

— Вот только, знаете, именно это меня и насторожило. Ваша о-че-вид-ность, — чеканит он.

Всё-таки раскусил подвох, синекожий верзила, — поникает Асока и продолжает молчать.

— Я начинаю сомневаться в верности информации о Ваших вербальных навыках, — Траун замолкает, в ожидании ответа.

Асока понимает, что молчать дольше не получится и нужно как-то начинать свой ход. Но её язык словно окаменел. Гуманоид, что стоит рядом с ней, вовсе не монстр-дикарь, коим его описывали. Он спокойный, статный, почтительный и манерный — то есть, полное противоречие слухам и её представлению о лике Имперских чиновников.

— С моими вербальными навыками всё в порядке, — как может ровнее артикулирует Асока. От долгого молчания её голос отдаёт хрипотцой. Она слегка кашляет и продолжает: — И возможно, мне стоило быть аккуратнее, ища Вас. Но на всё воля Силы, и мы-таки встретились. И это главное.

— Уверен, что вовсе не Сила подкидывала мне зацепки о Вас. К сожалению, мои недальновидные подчинённые упускали их из виду. Но когда дело дошло до смерти тех, кто рапортовал мне напрямую, я решил взяться за Вас сам.

— Ваши подчинённые и впрямь недальновидны. Я Форс-юзер. Они, видимо, были не в курсе, что это значит, — язвит Асока.

— Возможно, они и не в курсе. Зато я хорошо осведомлён о Силе и о тех, кто ею управляет. Знаете, я ведь много общался с Вашим синеглазым другом с Лотала. И с Лордами Ситхов имел честь повидаться, — Траун заманчиво ухмыляется.

Асока сжимает челюсти. Её начинает раздражать надменность чисса.

— Но сейчас не о них. Сейчас о Вас-с, — Траун смакует последнее слово. Асоку это настораживает.

— Вы избороздили галактику ради информации обо мне. Но я уверен, что Бриджер Ваша истинная цель, а не я. Ведь так?

Асока хмыкает, скрипит зубами и молчит. Траун решает поддеть её:

— Я нахожу Ваш стиль вести разговор… странным. Вы ведь воспитывались на Корусанте, в высокопочтенном Храме, где Вас должны были обучить этикету. Даже я, пришелец из неизведанных регионов, научился этому.

— Моя основная цель — искоренить остатки Империи Сидиуса. Но Вы и так прекрасно в курсе этого. Такая важная фигура в схемах Императора, Вы должны быть в курсе всех дел, — Асока исходится дерзостью, еле скрывая раздражение. Маньеризм Гранд-адмирала не менее противен, чем хамство пиратов.

— Но одна Вы не сможете этого сделать. Вам нужны союзники. Форс-юзеры. Ведь один Форс-юзер мало что может против наследия Лорда Ситхов, — Гранд-адмирал игнорирует её выпад и останавливается неподалёку, — Я хочу обговорить с Вами наши совместные возможности…

— Оставьте свои уговоры. Что Вы можете мне предложить!? Вы! Бывшая пешка Императора! — Асока морщиться. Ей хочется наговорить синекожему громиле ещё кучу дерзостей, но она прикусывает язык. Траун не тот, кого стоит злить, до нужного момента.

— Незавидный недуг — близорукость, — не выдерживает Траун и дерзит ей в ответ, — Вам стоит пересмотреть Ваши взгляды. Ведь сейчас расклад таков, что Вы в плену, откуда Вам не светит выбраться и вернуться к былым реалиям, при любом исходе этой встречи. Лично я надеюсь, что мы придём к взаимовыгодному соглашению.

Асока хмыкает, понимая, к чему Траун клонит.

По слухам, заносчивый чисс рвался восстановить Имперский режим, стать новым верховным лидером нового строя. Асока догадывается — чисс хочет завербовать её на свою сторону, в свои ряды, которые она хорошо проредила за последние годы.

И её догадка верна.

Траун давно понял, что не добирает авторитета, чтобы достичь хотя бы уровня (павшего) Лорда Вэйдера. Хотя он и достиг мастерства военной стратегии и изучил политику, владение Силой ему не давалось. К счастью, у него было два варианта, как поправить положение: нанять Форс-юзеров в свои ряды или же стать Форс-юзером самому, ведь он был рождён Форс-чувствительным.

Первый вариант изначально нравился Трауну меньше. А после пары попыток договорится с Ситхами, разонравился вовсе, потому что те были совершенно необуздываемые. Траун не чурался и Джедаев, ведь что в Галактике оставалось неизменно, так это то, что бразды управления всегда были в руках могучих Форс-юзеров. Однако, Джедаи его амбиций не разделяли и скорее бы препятствовали делу, нежели были бы полезны. Поэтому Траун для себя решил изучить пути Силы (Тёмной или Светлой — не важно) и стать Форс-юзером сам. Иначе лидером нового строя не стать.

— А если не договоримся? Вы убьёте меня? — равнодушно спрашивает Асока.

— Ваша смерть — не то, чего я желаю. Мы обсудим условия нашего сотрудничества и тогда Вы поймёте, что я — ключ к Вашей заветной цели, и скорее всего, согласитесь сотрудничать.

Асока не верит в услышанное: Траун тоже хочет искоренить наследие Сидиуса? Или что он имеет ввиду под "заветной целью"?

— И я знаю где Бриджер, — просто говорит Траун, смотря Асоке в лицо, пока она соображает что и как.

Асока чувствует, что чисс не врёт. Гад знает, где Эзра, и будет требовать баснословную цену за информацию о нём.

— Я не стану потакать Вашим маниакальным идеям. Я не примкну к рядам очередного тирана. Я готова пожертвовать своей жизнью, ради того, чтобы старая Империя сгинула а новая никогда не случилась!

— Вы драматизируете, леди Тано, не будучи в курсе всех деталей. Ожидаемо. Предлагаю Вам всё таки выслушать меня... — он смотрит на Асоку располагающе, но натыкается лишь на отторжение в голубых озёрах глаз напротив, — И... Ах, минутку, — Траун берёт коммуникатор: — Лийс, принеси мои материалы в офис.

Какие ещё материалы? Пыточные? Что Траун удумал?! — негодует Асока.

— Вы любите искусство, леди Тано? — внезапно переводит тему чисс.

Асока прикрывает глаза. Она любила рисовать. До войны. Во время войны, она увлекалась только искусством боя. А сейчас она спец в искусстве выживания.

— Смотря о каком искусстве идёт речь, — выдаёт она.

— Об изобразительном, миледи. А Вы о каком? — Траун изгибает брови.

— Об искусстве надирать задницы заносчивым амбициозным павлинам, вроде Вас! — Асока хамит в открытую и ей на минутку становится хорошо, — Этот вид искусства я люблю и владею им в совершенстве.

— Ах, вот как, — Траун сдерживает улыбку, убеждаясь в точности бывшего прозвища тогруты "шпилька".

В дверь офиса звонят.

Траун открывает дверь и в проёме показывается девушка, в руках у которой...

Мольберт, краски и кисточки?! Что за несуразица? — Асока таращится на набор в руках девушки в недоумении.

— Учитывая Ваше знатное упорство, есть шанс, что мне всё-таки придётся Вас убить. Но убивать такую красоту, не увековечив её — это верх невежества. Поэтому я собираюсь использовать время наших переговоров с двойной пользой. Буду рисовать Вас, запечатляя Вашу красоту на холсте, — Траун принимает приборы для рисования и обустраивается напротив Асоки, — А в процессе постараюсь убедить себя, что убивать Вас, губить такую красоту, — дурная идея. Тогда я буду максимально эффективен в выборе аргументов и мы с Вами, скорее всего, достигнем соглашения. А если всё же нет, то Ваш портрет останется мне, как напоминание о Ваших, и моих, несбывшихся планах.

— Делайте что хотите. Вы ничего от меня не добьётесь, — ледяным тоном чеканит Асока и отворачивается от чисса.

События разворачиваются не по привычной схеме. Но Асока не падает духом и придумывает план: пока заносчивый чисс будет малевать её, увлёкшись процессом, у неё будет шанс воздействовать на него через Силу, и она воспользуется им: заставит Трауна проговорится о местонахождении Эзры, а если надо будет — вырвет эту информацию у него из сознания.

Траун скидывает белый мундир и закатывает рукава светлой водолазки. На шее у него Асока замечает амулет, каких раньше не видела.

Необычная безделушка... Что же она означает?

— Начнём, — оповещает чисс.

Установив мольберт напротив неё и расположив все нужные материалы на изготовку, Траун начинает: бросая короткие взгляды на тогруту, наносит на холст набросок карандашом.

Ну, начнём! — мысленно зеркалит Асока и концентрируется, начинает подбираться к сознанию Трауна, но что-то идёт не так...

— О, — чисс внезапно отрывается от мольберта, — Забыл предупредить, что тратить Силу на Джедайские трюки бесполезно.

Асока округляет глаза:

Как Траун узнал о начале воздействия?

Тонкие лазурные губы Трауна расплываются в ухмылке.

— Видите ли, я чувствителен к Силе. Могу поспорить, Вы не знали! — довольно ухмыляясь, чисс возвращается к рисованию.

— Могу поспорить, Ваши способности и мизинца выеденного не стоят. Я даже не чувствую Вашей ауры, — вредничает Асока и кривит губы.

— Тут Вы правы, леди Тано. Я подавлял свой талант очень долго. Не давал ему раскрыться. Но теперь мне необходимо раскрыть его.

— И как же Вы собираетесь это сделать? Мастеров-то не осталось. Да если бы таковые были — Вы слишком стары для падавана, — с насмешкой говорит Асока, изучая черты инородца, пытаясь понять, насколько сильно тут блефует и в чём.

Траун спокоен и расслаблен. Абсолютно уверен, что ему ничто не грозит. Он смотрит на Асоку с интересом, пронзительно. Тепло. В его взгляде нет ненависти или злобы, а на лице читается вовлечённость. И если проигнорировать колодки, то Асоке бы даже не показалось, что она не в плену, а в гостях у синекожего экзота.

— Я так не считаю. Моя сила воли и целеустремленность несравнимы с людскими. Я добился в Империи того, чего не достигал ни один пришелец. Я не стал рабом Ситха. Я пережил крах Империи и восход Новой Республики. Обыграл охотников за моей головой…

— Всех ли? — хмыкает Асока.

— Вы особый случай, леди Тано. Но не обольщайтесь. Вы живы не потому, что обыграли меня, а потому, что нужны мне, — Траун смотрит ей прямо в глаза. Его руки замирают на холсте.

Суть слов чисса ломится в сознание Асоки, потрясая её: он поймал её не с целью убить или извлечь информацию о Республике.

Он хочет узнать о путях Силы. Обучаться…

— Могу я попросить Вас, убавить мимику? Иначе, сложно правильно воспроизвести Ваше лицо.

Слыша просьбу, Асока осознаёт, что держит рот приоткрытым и глаза на выкате. Она поспешно натягивает дежурное выражение лица и принимается выдумывать план действий. Но идеи её не озаряют, в голове заваривается каша.

Асока изо всех сил пытается углядеть зацепку, уличить слабину у чисса, понять его.

Она смотрит на амулет на его груди снова. Это кость. Кость и зубы.

Интересно, чьи?

Траун прослеживает её взгляд и комментирует, словно читая её мысли:

— Мой оберёг из костей исаламири.

Асоке всё становится ясно без дальнейших пояснений — с этим амулетом на теле, на чисса невозможно воздействовать через Силу.

Траун ехидно щурится. Он заканчивает набросок карандашом и берётся за пигменты.

— Так на чём мы остановились… — Его рука замирает над карамельным пигментом, — Вы, вероятно, хотите узнать подробнее, зачем же Вы нужны мне?

— Потрудитесь донести до меня Вашу логику, Митт'рау'нуруодо.

Обращение по полному имени производит впечатление на чисса. Он крепко сдавливает кисть, бросая на Асоку более серьёзный взгляд, и принимается излагать ей свои доводы. Его рука в это время умело вытанцовывает по холсту...

Карамельный с проблесками золота ложится на холст выверенными мазками. Траун щедро набирает пигмент, водит кистью грациозно, смакует каждый мазок. Еле заметная ухмылка не сходит с его губ. Асоке на миг становится интересно, что же у него выходит. Но она давит этот интерес. Мысль о том, что эта картина может стать её предсмертным портретом, и вовсе убивает всякий энтузиазм.

Асока ждёт объяснений Трауна, но стиль переговоров чисса не включает прямолинейности. Он заходит издалека:

— Скажите, леди Тано, если бы у Вас были власть, связи и ресурсы изменить нынешний порядок в Галактике, что бы Вы сделали? Что бы Вы поменяли? — вкрадчиво спрашивает он, не отрываясь от холста.

Асока тяжело вздыхает. Холодный воздух царапает пересохшее горло и она осознаёт, что умирает от жажды. Она невольно бросает взгляд на сосуд с водой, что красуется на столе у Трауна. От вида воды её живот втягивается под рёбра, обескровленные руки начинают дрожать, а затёкшую шею сводит сильнее. Но она не жалуется и не опускается до просьб — не хочет доставлять своему пленителю дополнительного удовольствия. Сглатывая всухую, она переводит взгляд на чисса. Тот беспрестанно следит за её мимикой — его глаза мечутся от сосуда с водой обратно к холсту.

Размыкая иссохшие губы, Асока выдаёт:

— Я бы укрепила влияние Республики во внешнем кольце, подчистила бы Хаттский сектор от криминала, пресекла бы пиратство, ввела бы новую торговую политику… Это Вас интересует?

— Да, да. Именно это, — подтверждает чисс и продолжает, — Понимаете, в годы расцвета Империи, я всё пытался понять, чего добиваются революционеры. Я имел опыт допрашивать многих из них, и всегда интересовался их мнением о главенствующем режиме. И знаете, я понял, что многим из них всего-навсего не хватало автономии. Они не были против Империи в целом, да что там — некоторые даже не знали кто Император, им лишь хотелось мира в их системе и возможности вести дела по своим схемам. Представляете, как просто это устроить? Всего лишь пара указов…

Асока изгибает брови. Рассуждения чисса разнятся с теми, что она слышала от других Имперских шишек. Она уверена, что Император никогда не издал бы подобных указов. Вместо указов и конструктивной политики, у Империи была Звезда Смерти.

— Так почему же такие указы не издавались? Почему, вместо присвоения автономии, Альдераан был разнесён в пыль Звездой Смерти? — парирует Асока.

Траун отвечает не сразу. Он смешивает лазурный с индиго, добавляя немного пепельного. Набрав смеси на кисточку, он заносит руку над мольбертом. В его чертах мелькает сомнение. Асока гадает, чем оно вызвано: подбором тона для рисования её лекку или же обстоятельствами вокруг Звезды Смерти.

Траун делает мазок. Смотрит на Асоку. Снова на лист. И снова на неё. И размеренно отвечает:

— Я никогда не считал Звезду Смерти резонным проектом. Во-первых, такой огромный и дорогостоящий объект было невозможно скрыть. Во вторых, рабочих рук никогда не хватало. На строительство вербовали кого попало: пленных, бандитов, технарей-недоучек из всех закоулков Галактики. Я не одобрял такого подхода к набору персонала, как и саму идею. Как мы увидели, она и в самом деле оказалась провальной. Мне больше нравится подход Джедаев к правлению, с помощью авторитета культа Силы. Я хочу перенять именно этот стиль.

— Вы не ответили на мой вопрос, зато умело отыграли политика, — прыскает Асока.

Несмотря на необъективность, ответ Трауна начинает проливать свет на его философию и мировоззрение. Асока начинает понимать, что чисс-пришелец сам себе голова, а его приверженность Империи исходила из нужды закрепиться в цивилизованной Галактике. Но не будучи уроженцем ни Республики, ни Империи, он сохранял индивидуальность мышления, смотрел на мир под своим углом.

Тут Асока вспоминает Энакина, который тоже был индивидуалистом и во многом полагался на собственное мнение. Ни Орден Джедаев, ни Лорд Ситхов не имели над ним абсолютной власти. В этом, подмечает Асока, и есть особенность многих лидеров — в непоколебимости своим принципам.

Закончив нанесение пепельно-синего пигмента, Траун прерывает написание картины. Он размеренно идёт к столу, наливает из сосуда воду в стакан и отпивает глоток. Асока хмуро следит за ним.

Бывший Гранд-адмирал подступает к ней и замирает напротив, со стаканом в руке. Асока смотрит на воду с вожделением. Она не пила уже пару суток, или больше, и обезвоживание даёт о себе знать, разливаясь тупой болью по монтралам. Траун знает о её жажде. Он знает, что за глоток воды она готова сейчас на многое. Но он пока не просит многого, а снова спрашивает её мнения:

— Как думаете, мне лучше развиваться в Силе: классическим методом, с наставником, или же с помощью современных технологий? Тут я имею ввиду трансплантацию мидихлорианов в свой организм. Слышали о таком? — Траун делает ещё один небольшой глоток, не отрывая взгляда от её лица.

— Я и не такую ересь слышала, — Асока вымученно смотрит на него и пытается понять, насколько Траун осведомлён о мидихлорианах. Ей кажется, что не хуже её самой.

— Будьте уверены, что кто бы не был автором этой технологии, сам он постигал пути Силы иным методом.

— Автор метода — Дарт Сидиус, разработчик — Дарт Вейдер. Они собирались клонировать Форс-юзеров, но идея не удалась. Тогда они попробовали накачивать подопытных мидихлорианами. Однако, эффект был не впечатляющий. Лорд Вейдер забросил разработку, заключив, что метод ненадёжен и ведёт к ментальной нестабильности. Но я изучил проблему. Оказалось, дело в совместимости.

Асока выгибает шею, закидывает голову назад. Таких подробностей она действительно не знала. Она радуется, что разработка не задалась, если только…

Если только Траун не изучил методику и не применяет её. Если только он не нашёл источник мидихлорианов для себя. Что если это Эзра?!

— Хотите накачаться мидихлорианами и стать как Лорд Вейдер со дня? Вы должны понимать, что эта идея граничит с абсурдом.

— Почему.

— Вы не можете просто взять и начать пользоваться Силой. Нужны тренировки, обучение, наставления.

— Для этого у меня будете Вы, — просто выдаёт он и продолжает буравить её взглядом.

Мечтай! — хмыкает про себя Асока.

— И ещё. Должен признаться, что совершил одну фривольность. Я взял Вашу кровь на анализ, для теста на совместимость наших элементов. Вот, жду результатов.

Сила! Какое вероломство! — искренне злится Асока и сжимает губы. Она желает чтобы Траун никогда не нашёл бы себе ни донора, ни наставника.

— Вы наверное не слышали легенд об умниках, которые пытались подчинить себе мидихлорианы. Рассказывать не стану, лишь подытожу: они все очень плохо кончили.

— Я в курсе, Леди Тано. Из всех видов искусства, моё любимое — живопись. Но я питаю не меньший интерес к литературе и к архитектуре. Я прочёл всё, что смог раздобыть про мидихлорианы. Начал, я к слову, именно с легенд. Они оказались очень полезны в изучении этого вопроса. Я понял, что все мои предшественники упускали нечто важное про этих созданий. Путём проб и ошибок, я понял что.

— Впечатляюще. Я бы Вам поаплодировала, да положение не позволяет, — с сарказмом выдаёт Асока и цокает языком. Не намеренно, от жажды — рядом с водой она ещё более невыносима.

Траун ненадолго отводит взгляд. Он о чём-то думает. Асока засекает напряжение в его чертах.

— Знаете, за Вашу откровенность и за образец крови, Вы заслужили небольшое вознаграждение, — вдруг говорит он.

Он колеблется пару секунд, а затем подходит к Асоке вплотную, поднося стакан воды к её губам. Его взгляд вновь прикован к её глазам. Он пристально изучает цвет и узор её радужек.

Без капли во рту уже многие часы, запах минеральной воды одурманивает. Асока неосознанно тянется к стакану.

Траун почти невесомо придерживает ей подбородок одной ладонью, пока другой рукой рукой наклоняет стакан.

Вода льётся ей в рот и стекает тонкой струйкой через уголок губ. Асока почти мычит от наслаждения.

Захват на её подбородке из невесомого становится более ощутимым.

В первый миг ей всё равно.

В следующий — уже нет.

Далее — совсем неуютно.

Все её мышцы напрягаются и начинают вибрировать. Она судорожно глотает воду, надеясь, что тряска сойдёт за признак жажды. Мычать теперь хочется в знак протеста, но она не издаёт ни звука.

Чисс терпеливо ждёт, пока она выпьет всю воду и только тогда убирает стакан.

Асока, по привычке, облизывает губы.

Взгляд чисса фиксируется на её губах.

Асока старательно не думает об этом.

Чисс оглаживает её подбородок своими синими пальцами, убирая капли воды с её кожи. Всё это время он изучает её черты и узоры на лице.

Взгляд Асоки то мутнеет, то фокусируется, но она не отводит глаз от пары красных напротив. Она замечает, что они люминесцентные.

Траун изучает её лицо ещё немного, не слишком долго, чтобы назвать это неуместным, но достаточно, чтобы вызвать лёгкий румянец на её щеках.

Когда он отворачивается, Асока выдыхает. И ей вдруг становится очень... одиноко. Она проклинает это чувство. Ей должно быть всё равно. Ей всё равно.

Всё-рав-но! И не одиноко!

— У меня есть власть и ресурсы, леди Тано. Есть особые связи. Почти всё, что нужно для правления Галактикой. Мне не хватает лишь одного — познаний о путях Силы и соответствующих навыков. И я сделаю всё, всё возможное и невозможное, чтобы добиться своей цели. Если не Вы, я найду другого Форс-юзера, кто сможет помочь мне. Но я найду способ и обучусь управлению Силой. Будьте в этом уверены.

— Звучит отчаянно. Из Ваших слов, заключаю, что Вы не преуспели по части поиска учителя. Собственно, как и по части донора мидихлорианов.

Траун игнорирует её замечание и продолжает свои рассуждения:

— Согласитесь, что Ваши познания в военном деле, о Силе, а также связи с республиканцами, в тандэме с моими ресурсами и связями, станут непоколебимым монолитом превосходства. Вы сможете воплотить все свои мечты, только не под эгидой Республики, а под знаменем новой Империи. Моей Империи.

— Не хотите ли вернуться написанию моего предсмертного портрета? И закончим этот фарс поскорее! — пылит Асока и отворачивается.

— Вы торопите события, леди Тано. Пока я не получил результатов теста, я не собираюсь Вас убивать. И если не по доброй воле, Вы останетесь со мной против неё, окажись, что мы совместимы.

Асока сдерживается, чтобы не проорать какую-нибудь угрозу. Её обуревает гнев и поражает вероломство чисса. И его самонадеянность. Но она держится изо всех сил, чтобы не спровоцировать его прямо сейчас.

— Что ж, хочу сказать, что Вы не преуспеваете и в переёме Джедайских принципов правления. Вы идёте по стопам Сидиуса. И придёте к такому же концу, как и он.

— Вы в состоянии исправить это. Согласитесь сотрудничать со мной, и я не стану как Сидиус. Я буду учиться у Вас.

— А я не Джедай. И не учитель, — сухо выдаёт Асока.

— И я не падаван. Но намерен обучаться.

Асока понимает, что чисс одержим идеей овладеть Силой. Она видит в этом свой шанс:

— Хорошо, Митт'рау'нуруодо. Я согласна преподать Вам один урок взамен на информацию.

— В зависимости от запроса, я могу согласиться. Что Вас интересует?

— Что с Эзрой Бриджером? Где он?

— Хм… Как я и думал, — бубнит себе под нос Траун, и принимает вызов, — Я отвечу только на один вопрос. Один урок — один ответ, — ставит он условие.

Асока не раздумывая соглашается:

— Ладно. Что с Эзрой? — взбудоражено спрашивает она. Её душа трепещет в преддверии ответа.

Выражение лица Трауна нечитаемо. Он без комментариев уходит в дальний угол своего офиса. Оттуда он так же молча несёт картину. Он разворачивает её и ставит так, чтобы Асока её хорошо видела.

Асока лицезреет портрет и чуть не плачет — на портрете Эзра. Повзрослевший, возмужавший, Эзра Бриджер! Его портрет, нарисованный Трауном, в стиле икон великих Джедаев, впечатляет её до глубины души.

— С Эзрой Бриджером всё в порядке, поверьте, — бросает он, — Нарисовано с натуры, естественно, — кивает Траун в сторону картины напоследок, и удаляется из офиса.

Асока остаётся висеть в электромагнитных оковах, смотря на портрет Эзры. Его синие глаза, словно живые, смотрят прямо на неё. Его отросшие чёрные волосы ниспадают на широкие плечи. Он выглядит прекрасно, кажется, даже счастливым. Асока недоумевает. Но она безумно рада, что он выжил и, по словам Трауна, в порядке.

Асока думает о нём и не ей никак не сдержать слёз…

Когда слёзы высыхают на её щеках, а эмоции утихают, к Асоке возвращается рациональность и ясность мысли.

Она смотрит на портрет Эзры в энный раз, изучает детали более внимательно. На Эзре необычная одежда. На его плечах накидка из тёмного-коричневого шероховатого материала, который Асока не может назвать. Скорее всего, решает Асока, материал натуральный и не из центральных систем, а с окраин Галактики, из забытых Силой миров. На накидке красуется металлическая брошь. Траун вырисовал её детально: брошь витая, металл отдаёт синевой, завитушки сплетаются в некий символ. Асока предполагает, что символ принадлежит культуре чисса.

Конечно… Чертог чиссов! Эзра у них! Траун пленил его и держит там, где его никто никогда не найдёт.

Но Асока не может не отметить — Эзра не выглядит удручённым пленным. Его окружает свет, глаза его ясны, лицо румянится, а волосы блестят. Он явно не заморен голодом и жаждой.

Как вот я, например… С грустью думает Асока и облизывает губы.

При этом, её разум тут же заполоняет воспоминание о том, как Траун предложил ей воды. Как он бережно поил её, как плавно водил пальцами по её влажному подбородку, почти касаясь губ, убирая капли… Его аура в те мгновения была турбулентна, как дикая туманность. Он упивался её чертами и узорами так же жадно, как она водой. Асока почему-то уверена, что его интерес исходил не только из мотивов связанных с живописью.

И тут она понимает в чём слабина Гранд-адмирала — в одержимости искусством и всем прекрасным.

Асока понимает каков её козырь в этой игре. Ей неоднократно говорили, что она прекрасная и необыкновенная, но она относилась к такого рода отзывам равнодушно, не прислушивалась, а особо назойливых комментаторов посылала к рафтару. Но вот наконец, настало время разыграть эту карту.

Асока думает…

Она решает посмотреть на свой портрет.

Ей сложно, сил почти нет, но она фокусирует всю свою волю и разворачивает мольберт с помощью Силы. То, что она видит, смущает её. Затем немного злит. А затем ей вдруг становится весело. Траун рисовал не портрет. Он рисовал её в полный рост, в позе, словно она подвешена в оковах, да только без оков и обнажённой.

Её тело он исполнил в едином, карамельно-золотом тоне, не ведая, что оно всё в белых орнаментах, которые тогрутам наносят волхвы по мере взросления или за особые заслуги. Асока нарушила традицию и нанесла узоры себе сама, придавая им особое, своё, значение. На ней были орнаменты в память о павших соратниках и учителях. Орнаменты в честь тех, кто даровал ей жизни: Дочь с Мортиса, Морай и Эзра. Были орнаменты, обозначающие, что она не связана с мужчиной, или же, свободна и чиста. Но Траун не знал об их существовании и рисовал её так, как представлял.

Мотнралы и лекку Траун тоже изобразил по-своему — вместо ассиметричных белых и синеватых полос он нарисовал их в завитушках, похожие на те, что Асока видела на броши на портрете Эзры. Лекку ниспадают на грудь, скрывая пикантные детали.

Вокруг её тела — белое пламя. Ещё, кажется, Траун начал изображать крылья у неё за спиной, но картина недорисована, поэтому Асока не уверена.

Пока Асока рассматривает творение чисса, у неё зреет план, как задеть Гранд-адмирала за живое.

Живописью. Красотой. Сыграть на его чувствах к прекрасному.

Развернуть мольберт обратно она уже может — силы покидают её и она проваливается в мерцающую тьму.

* * *

— Асока Тано, — ровно звучит механический голос. Открывая глаза, Асока убеждается, что это дроид. Имперский, медик, модели 2-1B.

— Вы в порядке? Вы слышите меня? Вы видите меня?

— Да, — сипит Асока и пытается встать. Но тут же получает напоминание о том, что она в неволе: оковы прижимают её конечности к койке.

— Простите за неудобство. Мы не располагаем медицинским блоком. Вас положили в стандартную камеру потому что…

— Прекрати. Скажи мне, где я? — обрывает дроида Асока.

— В пыточной камере номер семь.

— Где находится эта камера?

— На дредноуте-астероиде принадлежащем Митт'рау'нуруодо.

— Где находится этот дредноут?

— В… В… В… В… — запинается дроид.

— Всё ясно. Ты запрограммирован на неразглашение, — Асока вздыхает и осматривает помещение.

Пыточной камерой оно не выглядит. Однако, учитывая специфику и методы Трауна, это и неудивительно.

— Вы голодны? — спрашивает дроид.

— Да. Но еда подождёт. Где Митт'рау'нуруодо?

— Я сообщу ему об этом, — и дроид посылает сообщение чиссу. Через несколько минут приходит ответ и дроид докладывает: — Митт'рау'нуруодо освободится нескоро. Но он настаивает, чтобы вы поели перед уроком.

Асока кривит губы.

Конечно… Расплата за информацию грядёт!

Она принимает еду и воду, что ей предлагает дроид, опустошая тюбики до капли. Её тело быстро наполняется энергией. Она осматривается, успокаивается и просто отдыхает.

— Расскажи мне про этот дредноут, дроид. Эра выпуска, модель, чем оснащён.

Мед-дроид запускает монотонный доклад. Асока поначалу слушает внимательно, отмечая что у Трауна превосходная тактика маскировки: дредноут именовался астероидом за внешний вид, имитирующий небольшой астероид. Асока слушает технические детали про его комплектацию и незаметно проваливается в нормальный, крепкий сон.

~ ~ ~

Просыпаясь, первым делом Асока замечает Трауна в камере. Он безмятежно читает что-то в своём датападе. Заметив её взгляд, он оживляется и приветствует её.

— С пробуждением, леди Тано. Я надеюсь, Вы в состоянии преподать мне обещанный урок?

— Интересно, что за урок Вы хотите получить от преподавателя в оковах, — пыхтит Асока.

— Я освобожу Вас ради этого, разумеется, — деловито говорит Траун. По его напряжённости Асока понимает, что это решение далось ему трудно.

— Освободите? А дальше?

— Вы пойдёте со мной в кабину пилотов и продемонстрируете мне управление дредноутом с помощью Силы, лавируя через особо сложные участки туманности.

— Вы неимоверно рискуете, отдавая мне в руки управление.

— Вы рискуете своей жизнью в равной степени. Как и жизнями всех, кто сейчас на борту. Вы единственная здесь можете пройти этот путь, кратчайший в место нашего назначения, и, по совместительству, к месту нахождения Эзры Бриджера, — нехотя выдаёт Траун.

Слыша последнее, Асока обретает мотивацию. По её догадкам, они летят во владения чиссов.

— Хорошо, Гранд-адмирал. Я проведу этот дредноут сквозь туманность. Но не могу обещать успеха данной затеи.

— Если не Вы, то никто, — удручённо говорит Траун. У Асоки не остаётся сомнений, что это так.

— И я бы хотела знать, куда мы летим, — добавляет она.

— Я сообщу Вам эту деталь, если мы пройдём туманность.

— А Вы здраво-пессимистичны.

— А Вы пессимистичны в принципе, не так ли? — зеркалит её чисс.

— В моём положении, — Асока показательно шевелит скованными конечностями, — Иное было бы странно.

— Вы всё ещё многого не знаете, леди Тано. Ваше положение вовсе не так ужасно, как Вам кажется, — говорит он, подходя к ней.

После нажатия пары кнопок, оковы на лодыжках и запястьях Асоки открываются и она садится.

— А теперь поспешим в кокпит. Мы уже подошли к границе космических дебрей, — объявляет Траун и подаёт ей руку.

Асоку удивляет его галантный жест. Она принимает его, и Траун выводит её из пыточной камеры с грацией кавалера ведущего даму на званый бал. Но Асока чувствует, что его манерность деланная. За ней скрывается огромное напряжение. Но мастер маскировки, Траун, умело маскирует буквально всё.

Придя в кабину управления, он просит пилота освободить место за штурвалом и его занимает Асока. Сам он садится в кресло штурмана и проводит быстрый инструктаж. Асока, уже зная, с каким транспортом имеет дело, схватывает всё налету.

Её взгляд устремляется в космос и то, что Асока лицезреет из небольшого панорамного иллюминатора, поражает воображение. Она словно не в космосе, а в океане: плотность материи вокруг такая, что дальше вытянутой руки из иллюминатора ни зги не видно. Напрягая своё чутьё и доверяясь Силе, Асоке удаётся понять, что происходит за бортом. Помимо метеоритных скоплений и облаков пыли, в этой густоте Асока чувствует живых существ. Довольно крупных. Предполагая, что это могу быть не только мирные пёрргилы, Асока начинает сомневаться в идее Трауна пройти сквозь этот дремучий участок космоса и остаться живыми:

— При всём уважении, Гранд-адмирал, но неужели нет менее убийственного пути к Вашей цели?

— Другие пути есть, но они не менее опасны, чем этот из-за пиратов, головорезов, ополченцев и прочих проблем.

— Неужто боитесь столкнуться с ворьём? — подшучивает Асока.

— Нет. Но эта туманность таит в себе куда более страшные вещи, чем воры и преступники.

— Вы не могли бы выражаться немного яснее, чем эта туманность, — просит она чисса, прилаживаясь к пульту управления.

— Тут обитают существа, которые могут разодрать Галактику в клочья, согласно легендам моего народа. Мы пытаемся пройти сквозь пассаж, где нет таких угроз.

Асока отмечает, что Траун суеверен. Но не берётся судить о правдивости легенд чиссов. В скрижалях Джедаев тоже упоминались «монстры» из недр космоса, что могут выбраться из своих укрытий и пожрать всех и вся. Но Асока не суеверна, её такие россказни не пугают.

Она больше не болтает и лавирует сквозь облака звёздной пыли, скопления астероидов и прочую космическую материю. Из-за плотности материи, прожектора не помогают пилотированию, рефлексируя свет обратно на дредноут, а навигационная система плохо справляется со сканами пространства. Если бы не Сила — то полёт был бы в слепую.

За ненадобностью видеть, Асока закрывает глаза. Она осязает мир по-иному в Силовом измерении:

Живое пульсирует и излучает энергию. Неживое — монотонно и холоднó.

Энергетика космоса струится словно река и Асока плывёт по ней.

С боку от неё теплится сигнатура Трауна. Он словно в непроницаемом пузыре, под защитой амулета. Но больше всего удивляет Асоку, в приятном смысле, то, что он светится.

Секундное отвлечение стоит дорого — борт царапает метеор, от которого Асока не смогла вовремя уклониться. Невовремя дёрнув рычаг, в довершение ко всему — не тот, дредноут здорово трясёт от удара каменной глыбы о борт.

— Если я могу как-то помочь, только скажите, — предлагает Траун.

Асока понимает, что её сил не хватит на прохождение этого дремучего ужаса, в котором секундное отвлечение стоит пласта обшивки или дыры в борту.

— Да, вы можете помочь. Мне не помешают глаза и руки на рычагах управления, тогда я смогу лучше концентрироваться на маневрировании дредноутом с помощью Силы.

— Вы хотите, чтобы я взял управление на себя? Но…

— Я буду направлять Вас через Силу. Естественно, если вы рискнёте снять свой кулон.

— По-моему, я подвергаюсь равному риску отвлекая Вас разговором, — заключает Траун и отстёгивает ремни на свом кресле.

Асока лишь кивает, продолжая пилотировать дредноут на пределе возможностей. Она поднимается с места пилота, уступая его Трауну. Тот плавно заползает на её место, стараясь не касаться Асоки. Но пока они перемещаются, дредноут снова трясёт от столкновения с космическим мусором, и Асока приземляется прямо на колени чиссу. Он по инерции обхватывает её одной рукой поверх бёдер, пока другой пытается удержать курс.

Асока еле сдерживает судорожный вздох от неожиданного прикосновения.

Все мышцы Трауна словно стальные от страшного напряжения. Его рука — как металлическая окова, тело — монолит. Но думать об этом у Асоки сейчас нет времени, ведь они снова на грани столкновения…

— Вниз на 120! — успевает выкрикнуть Асока и зацепиться за что возможно покрепче.

Несмотря на обстоятельства, Траун безукоризненно исполняет указ, уводя дредноут носом вниз. Это спасает борт от ещё одного повреждения.

Как только хватка на её бёдрах ослабевает, Асока прыгает на место штурмана. Прыгает с гиперскоростью, будто на гипердрайве, и не только потому, что того требуют обстоятельства извне. Приземлившись в кресло, она протягивает руку Трауну. Её ладонь ложится чуть выше его запястья. Чисс напрягается пуще прежнего, но не подаёт вида.

За неимением времени на манипуляции, он резко срывает с шеи амулет из костей исаламири и бросает его в угол кабины. Он больше не подавляет себя и открывается Силе. Его сигнатура, доселе сжатая в крошечный комок, разворачивается и разгорается в Силе. Свет его не похож на те, что встречаются у Форс-юзеров людей. Он инородный. Особенный. Свой. Мощный. Необузданный. Асоке неожиданно приятно чувствовать его рассвет — рассвет Форс-юзера.

Помимо его живой и яркой энергетики, Асока чувствует смятение и некоторую растерянность. Она посылает ему поток спокойствия и когда Траун стабилизируется, Асока налаживает контакт. Он не противится, да и не умеет сопротивляться такого рода воздействию, и Асоке легко удаётся синхронизироваться с ним и направлять его.

Полёт протекает ладно: помимо хорошей концентрации, Траун горит желанием пройти эту туманность — его рвение пройти это испытание, жить и бороться за жизнь льётся на Асоку, и даже подбадривает. Но в целом, Гранд-адмиралу приходится туго. Он дышит тяжело, вымученно. Ему впервой быть открытым Силе, впервой столь плотно взаимодействовать со светлым Форс-юзером, как и впервой пилотировать свой дредноут, полностью доверяя кому-то стороннему.

Асока не может ничего поделать и проникается его чувствами: она чувствует его настороженность, а также — непреодолимое любопытство. Сам того не ведая, Траун тянется к ней сквозь Силу, ведомый инстинктами и притяжением, которое устанавливается между ними в Силовом измерении. Асока пресекает его попытки взамиодействовать с ней в Силе:

— Не отвлекайтесь. Все ваши ресурсы должны быть направлены на полёт.

И Траун больше не пытается контачить с ней до самого конца пути сквозь туманность.

Под конец полёта Асока покрывается холодной испариной. Траун, в свою очередь, почти дымится от её воздействия и усилий с концентрацией. На последних манёврах дредноут царапает вновь, несколько раз, однако, не настолько, чтобы вывести из строя системы жизнеобеспечения.

Выходя в чистый космос, они разом выдыхают и Траун переводит корабль на автопилот.

— Думаю, урок удался, — комментирует чисс, когда в иллюминаторе становятся видны звёзды.

— Я полагаю, что так, раз мы живы, — отвечает Асока, всё ещё держа свою ладонь на его руке.

Она медлит разорвать контакт с ним всего пару секунд. В эти мгновения она запоминает оттенки и особенности сигнатуры Трауна. А он снова тянется к ней в Силе. Асока понимает, что чисс не контролирует это — его затягивает в её Свет по инерции, как планеты притягивает к звёздам. Но Асока не может этого позволить, и спешит прервать контакт.

Убирая руку с тела чисса, её снова настигают дурацкие чувства:

Одиночество.

Отчаяние.

Потеря.

А когда Траун надевает свой амулет — они все смешиваются в горький ком в груди и Асоку накрывает ощущение, будто она одна против всей вселенной.

— Мы во владениях чиссов. Держим курс на Рентор, а затем полетим на Ксиллу, — вдруг говорит Траун.

Асока уже догадалась об этом ранее, по портрету Эзры, и по рвению Трауна пройти туманность. Так, как он рвался сквозь неё, рвутся только Домой.

— Летим к Вам в гости, значит?

— Верно, — спокойно отвечает Траун, пряча кулон под ткань мундира.

Асоке хочется сказать ему, чтобы он снял эту безделушку и забыл о ней, ведь его сигнатура такая…

Но тут в кабину заходит пилот. Он занимает своё место, Траун говорит ему придерживаться курса и затем выводит Асоку в коридор. Там Асока не выдерживает и тут же сообщает ему:

— В Вас много света, Митт'рау'нуруодо.

— Я подозревал, — слегка кивает чисс.

— И большой потенциал. Однако, раскрыть его будет непросто. Вы задавили себя так, что я не представляю кто и как сможет развить ваши таланты.

— Я способный ученик, разве Вам так не показалось?

— Вы не в меру любопытны и надменны. Вот что мне показалось, — серьёзно говорит Асока, смеряя Трауна строгим взглядом.

— Ученик стоит мастера, — Траун немного разводит руками, продолжая неспешно идти по коридору.

— Я говорила, что преподам Вам лишь один урок. Речь не шла о большем.

— Предлагаю пересмотреть былое и сотрудничать дальше.

— На Ваших условиях, не иначе как?

— На взаимовыгодных условиях, леди Тано.

— Знаете, до сих пор, выгоду от всего происходящего получаете только Вы.

— Я обещаю Вам компенсировать это, — заявляет Траун.

— И как же?

— Информацией. Возможностями.

— Конкретнее! — требует Асока.

— Пройдёмте в мой офис. Я бы хотел закончить картину, и заодно рассказать Вам нечто важное.

Асока молча следует за Трауном, предвкушая свой ход.

Заходя в офис Траун немного мнётся, прежде чем попросить:

— Я попрошу Вас пройти на то место, где Вы были вчера.

— То есть, Вы снова хотите заковать меня?

— Это будет временно. Я многое понял за время нашего взаимодействия, леди Тано, и думаю, что мне не пристало держать Вас в оковах.

— И всё же, я в них сейчас окажусь.

— Лишь ради искусства, — Траун замирает перед местом её заточения.

— К слову, об искусстве. Вы изображаете меня неверно, — говорит Асока проходя к аппарату оков и кивая в сторону картины. Та осталась стоять так, как она её развернула.

— Вот как? И в чём же я сплоховал?

— Вы рисуете моё тело одним тоном. Тон красивый, хочу отметить, хотя и не совсем мой…

— Всё дело в том, как мы, чиссы, видим цвета. У нас расширенный визуальный спектр. Там, где многие видят один цвет, мы различаем до пяти оттенков и полутонов, — оправдывается Траун.

— Понятно. Однако, моё основное замечание не об этом.

Траун весь во внимании. Асока смакует момент:

— Вы рискнули рисовать меня в таком виде, в котором никогда меня не видели. И естественно, не знаете всех деталей. Соответственно, не можете их воспроизвести.

— Хм… — хмыкет чисс, падая духом. Определённо, он не любит, когда его тыкают носом в ошибки. Но он готов их исправлять: — Вы ведь просветите меня об этих деталях?

— Я могу. Но не за просто так, естественно.

— Естественно… — уголки губ Трауна чуть поднимаются. Кажется, ему нравится играть в эту игру.

— Вы расскажете мне о своих планах. О том, куда и зачем мы летим, и о том, что там делает Эзра Бриджер!

— Вы не поверите, но примерно это я и собирался сделать.

— Начинайте, — говорит Асока, расстёгивая на себе одежду.

Траун впадает в минутный ступор, когда её кофта падает на пол к его ногам. Потом Асока снимает сапоги. Траун понимает, что тогрута собирается сделать, и его лицо вытягивается.

— Вы собираетесь обнажиться..?

— Лишь ради искусства, — повторяет его слова Асока, снимая наручи, — Ну, и информации, — добавляет она игриво, и стягивает штаны.

Траун стоит не шевелясь, словно статуя, и никак ей не препятствует. Асока снимает майку и тянется снять топ.

— Вы же это несерьёзно… — шёпотом лепечет чисс.

— Серьёзно. Иначе Вы не узнаете, в чём ошиблись, — заявляет Асока.

Траун не дышит, рассматривая узоры на её торсе, что предстали его взору.

— О, и знаете, Вы можете считать это вторым моим уроком Вам. Уроком… признания своих ошибок, — выдаёт Асока перед тем, как стянуть с себя топ.

Лицо Трауна в этот момент — зрелище бесценное.

И если бы не жгучий позор, Асока не побоялась бы сознаться, что её забавляет происходящее. Но смесь стыда и чего-то первобытно-животного, что заставляет её лекку свиться в улитки на груди, и отражается в глазах Трауна хищным блеском, не оставляют места для забавы. Из-за остроты ощущений, кожа Асоки становиться на тон краснее, а сердце начинает колотиться о рёбра. Траун переживает такой же недуг.

Видя, что её действие возымело эффект, Асоке тоже начинает нравиться эта игра.

Их игра.

Траун сидит на маленьком табурете возле мольберта как на иголках. Некоторое время он не смеет смотреть в сторону Асоки, а лишь смущённо размазывает пигменты по палитре.

Асока смирно висит в колодках, пытаясь дышать ровно. В помещении холодно, но она чувствует себя как порг на вертеле над костром. Её кожа горит. Лекку сводит. Живот всасывается под рёбра не от голода, как днём раньше, а от стыда и томительного ощущения в паху. Асока сжимает ноги и молит Силу остудить её тело и разум. Но Сила её мольбы не слышит — низ живота тянет всё сильнее с каждой минутой, а грудь напрягается, словно от ласки.

Траун начинает водить кистью по холсту, так и не сняв мундира. Линии выходят неточные, кривые, пигмента на кисти то чересчур много, то мало. Его руки немеют и не слушаются его.

Асока видит его мучения и предрекает, что, либо его белоснежная форма будет испорчена пигментом, либо картина — кляксой, если ничего не предпринять для разряжения атмосферы.

— Митт'рау'нуруодо? Вы собирались рассказать мне что-то, не так ли? — деланно-спокойно спрашивает Асока.

Эта реплика взрывает гнетущую тишину, откликаясь уловимой дрожью в руках чисса. Он чуть не роняет кисть, но его тон ровен, а взгляд прямолинеен, когда он отвечает:

— Я думал, с чего мне начать… — Траун прерывается, нервно сглатывая, — Вы можете спросить у меня о том, что Вас интересует. Я начну с этого.

Асока без промедления спрашивает:

— Где сейчас Эзра Бриджер?

— Мастер Бриджер на Ренторе. Он тренирует там пилотов-звездоходцев. Прекрасно справляется. Его безмерно уважают и почитают все мои сородичи, — докладывает Траун на одном дыхании.

Его взгляд скользит по телу Асоки, а руки продолжают дрожать над холстом. Он не может собраться и нарисовать её узоры — несложные узоры, которые рисуются в один мазок каждый.

— Как он попал туда? — продолжает Асока, видя, что Траун заторможен.

Или заворожен..?

— По иронии, я бы сказал, но как мы позже выяснили, что это была чистая случайность. Его друзья, пёрргилы, забросили нас в Доминион чиссов, ко внутренней границе туманности. Наш флот засёк вторжение и поспешил расправиться с «врагом». К счастью, видя ситуацию, адмирал чисского флота посчитала, что разумных существ стоит допросить. Так, все, кто был на борту Имперских транспортов, оказались спасены и теперь живут на Ренторе. Большинство применяют свой опыт для развития технологии и науки чиссов.

Асока обдумывает услышанное. Чиссы не перестают удивлять её продуманностью стратегий и превосходной тактикой.

— Зачем я Вам? — спрашивает Асока, понимая, что у чисса на неё особые планы.

— На этот вопрос невозможно ответить парой фраз… Я начну с небольшого отступления, чтобы Вы поняли контекст ситуации.

— Это уже звучит так, словно я буду вовлечена в заговор вселенского масштаба…

— Не заговор, а грандиозный план. План по восстановлению мира и порядка в Галактике. Но давайте всё по-порядку.

— Как скажете, Гранд-адмирал. Я Вас внимательно слушаю.

— Знаете, леди Тано, у нас, чиссов, есть одна легенда… Я расскажу её Вам сейчас вкратце, но по прибытии на Ксиллу, Вы сможете прочитать её всю, если захотите. Так вот, мой народ верит, что в где-то в недрах галактики, живёт Светлая Богиня, хранительница Огня, Мира и Света. Всё это как в прямом так и в переносном смысле. У этой Богини есть брат — её главный противник и антагонист. По неким причинам, он не может убить её, однако, может пленить. Когда Злой Бог ловит Богиню, то он запирает её в нерушимой клетке, а сам пускается бушевать по галактике. Однако, у Светлой Богини есть помощники, которые находят темницу, освобождают её, и пленят Злого Бога. Тогда Богиня восстанавливает мир во всём мире. Но как и у неё, у её брата тоже есть приспешники, и они делают то же — освобождают его, свеграют Богиню, и пленной становиться она. И так меняется цикл за циклом. Наша цивилизация образовалась в цикл Злого Бога, который длится вот уже несколько тысяч лет. Но чиссы верят, что однажды, Светлая Богиня выйдет на волю, придёт к ним и принесёт Свет и Мир. Они же в свою очередь присягнут ей в верности, и запрут Злого Бога в клетке навсегда.

Асока переваривает услышанное некоторое время. Рассказ Трауна очень напоминает ей легенду о Небожителях:

Светлая Богиня — это Крылатая Богиня с Мортиса, Дочь.

Злой Бог — это Тёмный Бог, её брат, Сын.

Клетка — Мортис.

Приспешники — Джедаи и Ситхи.

Сопоставляя легенды, Асока замечает очевидные параллели, и думает о себе. Точнее, о своей причастности к истории с Небожителями, которую она сочла бы небылицей, не прими в ней участие лично. Она смутно помнит детали того приключения, но своё воскрешение она никогда не забудет...

Но легенды чиссов, это всего лишь суеверия, никакого отношения ко мне.

Траун не мог узнать, кто я и что я.

Хотя… Он мог выпытать у кого-то…

Нет. Не мог…

— Добавлю, что согласно легенде, особенностями Светлой Богини являются золотая кожа и Белый Свет, что она несёт в мир, — чисс многозначительно выгибает бровь смотря на Асоку исподлобья.

Асока вскидывает брови.

Её сайберы кристально-белые. Её кожу Траун нарисовал с отблеском золота, утверждая, что чиссы видят её так. Она понимает к чему он клонит… И ей становится жутко не по себе, когда мотивы Трауна начинают вырисовываться.

— Чиссы верят в Светлую Богиню, как в Галактике верили в Орден Джедаев и Силу.

— Неужели…

— Вы только представьте, как воспоёт нас мой народ, когда мы появимся на Ксилле! Каждый чисс с детства знает эту легенду. В Доминации Вас посчитают Богиней, а меня — Вашим помощником. У нас с Вами будет полная преданность и вера миллионов. Понимаете, о чём я?

Траун смотрит ей в глаза. Асока таращится на него в ответ, пытаясь просчитать как теперь действовать, ведь чисс не шутит и не хитрит. Он на полном серьёзе считает, что Асока подходит на роль Светлой Богини. Возможно, он даже искренне верит, что это так… А учитывая, что у него был шанс прочувствовать её Свет на себе через Силу…

Чтобы убедиться в своей догадке, Асока производит простую манипуляцию:

— Когда Вы говорите Ваш народ, не исключаете ли Вы себя из общей массы? Во что верите Вы, Митт'рау'нуруодо? Вы верите в Светлую Богиню? Верите в меня? — с чувством говорит Асока, не разрывая зрительного контакта.

Траун замирает. Его реакция на эту простую манипуляция превосходит все ожидания: его глаза стекленеют, он теряется и трепещет, словно безоружный перед легионом врага.

— Митт'рау'нуруодо? Вы верите? — Повторяет вопрос Асока, всколыхивая его расстроенный фокус.

Траун откладывает кисти, палитру и подходит к Асоке. Он глубоко вдыхает, и смотря ей в глаза, говорит:

— Я верю в Светлую Богиню. И хочу, чтобы она помогла нам восстановить мир в Галактике. Я в свою очередь обещаю, что сделаю всё, что она пожелает, когда я обрету уверенность, что мир будет восстановлен.

Асока мягко улыбается и отвечает:

— Я рада, что вера Вашего народа, как и Ваша вера, крепки.

Траун шумно выдыхает, продолжая стоять рядом с ней. Его сигнатура пульсирует и мечется, и это становится очевидно даже сквозь защиту амулета. Он преисполнен радости, его распирает чувство достижения.

— Скажите, Вы закончили свой шедевр? — тихо спрашивает Асока, чуть наклоняя голову. Её лекку прикрывающие грудь при этом смещаются, оголяя её формы.

Траун насилует себя, держа глаза на уровне её лица.

— Нет. После полёта сквозь туманность, моё внимание, кажется… истощено. У меня не выходят… детали, — откровенничает чисс и опускает глаза в пол.

— Тогда, может, освободите меня?

— Хорошо… — шепчет Траун и выключает электромагнитные колодки.

Его накрывает огорчение. Асока догадывается почему — картина не закончена. Траун сумел кривенько набросать некоторые орнаменты, но не смог завершить их детально.

— Вы переживаете за участь картины? — участливо спрашивает Асока приглаживая оба лека лежать между грудей. Их кончики подвиваются под груди и это придаёт её груди особый шарм.

— Если честно, то… Мне будет жаль, если она останется незавершённой.

— Не переживайте. Я могу помочь Вам с деталями.

Траун колеблется, но соглашается:

— Что ж, возможно, Вы лучше предадите стиль Ваших орнаментов. Прошу, — он указывает ей на место возле мольберта.

Асока подходит к холсту и осматривает его работу. Последние штрихи выглядят так, словно их делал ребёнок. Асока усмехается про себя, но позволяет лишь скромную улыбку.

— Вам подать одежду? — вкрадчиво спрашивает её Траун.

— О нет, пока не стоит. Некоторые орнаменты я наносила очень давно и не помню их особенностей досконально. Мне нужно видеть их для точности воспроизведения… — медленно говорит Асока, — Понимаете. Ведь детали важны…

Крайне внимательный к деталям Траун не может не согласиться с этим заявлением. Асока знает это. Он беззвучно скрипит зубами в встаёт у неё за спиной. Асока подыскивает себе кисточку и набирает белый пигмент. Траун внимательно следит за её движениями. Асока начинает вырисовывать свои узоры, начиная с лица, медленно продвигаясь вниз. Рисовать свои орнаменты в миниатюре оказывается намного легче чем на себе в момент нанесения. Асоке нравится процесс. Она даже подумывает о нанесении новых узоров на живот, там, где есть место…

Внезапно, ей на ум приходит озорная идея:

— Знаете, я на минутку представила, как подобные орнаменты смотрелись бы на Вашей лазурной коже… — нараспев рассуждает Асока, выводя витые линии на холсте.

— Простите?

— Глазурь на лазури… Думаю, будет превосходно смотреться. Хотите убедиться в этом? — и Асока разворачивается к чиссу лицом.

— Я… Не уверен.

— Я могу нарисовать на Вас небольшой орнамент. В знак признания за откровенность, если хотите.

— Я не считаю, что удостоился такой чести. Но…

Асока делает шаг в его сторону.

— Какой орнамент на мне Вам больше всего нравится? Я нарисую Вам такой же.

Траун в замешательстве. Его схемы сбиваются, а здравый смысл больше не с ним. Вместо того чтобы отказаться, настоятельно попросив тогруту одеться и перестать играться с ним, он мямлит:

— Они все прекрасны… Но те что вот тут, — Траун указывает на ключицы Асоки, — Особенно утончённые и они напоминают мне кое-что…

Асока немного удивляется — на ключицах и груди у неё символы посвящённые свободе. Её личной свободе. Свободе от Ордена, от чего или кого-либо. То, что Трауну понравились именно эти узоры, говорит о нём кое-что. Но она не комментирует, а просто кивает, соглашаясь.

— Снимайте мундир и всё, что под ним.

Траун понимает к чему это ведёт и медлит. Но он не может заставить себя отказаться от такого опыта и расстёгивает форму. Затем, снимает водолазку. На его гладкой груди остаётся висеть амулет. Траун мешкает…

— Амулет тоже, — подсказывает Асока.

Траун не повинуется. Он знает что Асока не одобрит, но всё равно делает по-свеому — переворачивает украшение на шее так, что кулон оказывается за его спиной.

Асока неодобрительно покачивает головой. Она подходит к Трауну, осторожно тянется к его шее и расстёгивает застёжку амулета. Траун не останавливает её. Когда Асока откладывает кулон в сторону, он судорожно вздыхает и прикрывает глаза. Пробудившаяся Сила неумолимо терзает его существо и рвётся наружу. Его выворачивает изнутри. Дыхание спирает. Трудно не только дышать, но и думать тоже. Он прилагает все усилия, чтобы не застонать в голос от нахлынувших чувств, сжимает челюсти до боли, кулаки — до дрожи в руках.

Асока чувствует его душевные перевороты, но ничего не предпринимает на этот раз. Чисс должен научиться справляться с собой. Она считает, что он достаточно силён, чтобы совладать со своими всплесками.

Траун понимает, что помощи со стороны Асоки не будет, и начинает паниковать. Он дышит глубоко, неровно, и уходит в себя на пару мгновений.

Асока терпеливо ждёт.

Через пару выдохов ему удаётся успокоить тело и разум, найти свою точку опоры, и даже суметь спросить:

— Ваши орнаменты… Они что-то обозначают?

— Конечно. Каждый их них имеет особое значение. Все вместе они описывают мою сущность, мою историю, меня…

— Тот, что выбрал я, что он означает?

— Свободу. Свободу тела и духа, — поясняет Асока.

Чисс замолкает, осмысливая свой выбор.

— Думаете, он подходит мне? — интересуется он.

— В некоторой степени. Однако, я не уверена, что наши понятия свободы совпадают.

— А что для Вас свобода?

— Я затрудняюсь ответить, ведь, по-сути, я никогда не была свободна, — откровенничает Асока, — Присядьте, и я начну, если Вы готовы.

— Про себя я могу сказать тоже самое, — с грустью говорит чисс, но старается не проявлять эмоций слишком очевидно, — И я готов.

Асока берёт тонкую белую кисть и подходит к Трауну. Тот сидит ровно, как со стержнем в спине, и держит колени сомкнутыми впереди себя. Его длинные ноги не дают Асоке встать к нему вплотную, так, как было бы удобнее всего… Так, как ей хочется.

Напряжение, что веет от Трауна, можно пощупать пальцами. Его глаза блестят, взгляд начинает метаться, а щёки темнеют, становясь почти сиреневыми. Его грудь вздымается по мере размеренных вдохов, которые он форсированно контролирует, а сердце колотится так, что Асока слышит его биение набатом в своих монтралах. Он инстинктивно отклоняется от тогруты.

Асока игнорирует его реакцию и приближается. Она кладёт одну руку ему на колено и отводит его ногу в сторону, при этом проталкивая свою коленку чиссу между ног. Небольшое сопротивление поначалу поистине символично.

Асока встаёт почти вплотную к нему, настолько близко, насколько возможно для рисования. И ей… Хорошо. Уютно стоять рядом с чиссом. Осознание этого не даёт ей покоя, но на этот раз она не давит свои чувства, а даёт им волю, пытаясь определить, что же с ней творится.

Асока заносит кисть над широкой грудью и делает первый мазок. Затем второй, третий… четвёртый… Она наносит Трауну узор на левой стороне груди. Грудь у чисса широкая, на ней можно было бы нарисовать куда более замысловатый орнамент, но Асока не в состоянии импровизировать в данный момент — дыхание чисса обжигает её грудь, а взгляд прожигает до нутра. Асока старается держать дежурное выражение лица, но ощущения чужого тела рядом нагоняют краску, заставляют поджимать и покусывать губы, а брови сходиться над переносицей. Раньше, она бывала так близко к врагу только во время поединков или в гуще резни, в доспехах и с сайберами. Сейчас она голая и безоружная.

Да и в враг уже не кажется врагом…

Асока тянется за белым пигментом и задевает грудью предплечье чисса. Невесомое касание вызывает весомую реакцию. Её окатывает волной то ли озноба, то ли жара, и она начинает терять контроль. Затеянная ею манипуляция затягивает их в пучину, дна которой не видно.

Мир чисса сходится на прекрасном теле тогруты обнажённом прямо перед ним, «ради искусства», для него.

Мир Асоки сходится клином на груди чисса, на его пульсе, на его сигнатуре, что сияет, как разгорающаяся супернова. Асока пытается понять привлекает ли её так Свет иноземца или…

Она обрывает свои мысли на этом и заговаривает:

— У чиссов есть традиции боди-арта? Росписи, татуировки?

— Нет. В моей культуре тело считается храмом духа и не подлежит никаким модификациям. Даже носить украшения — это… не совсем традиционно.

— Но Вы носите. И боди-арт разрешили Вам сделать. Вы не консервативны, как я понимаю?

— Именно. Как и Вы.

Асока смеряет чисса удивлённым взглядом, но соглашается. Она не приемлела стандартов, правил и законов. Она нарушала их в прошлом, и не собирается прекращать грешить в будущем.

Закончив узор на левой груди, Асока берётся рисовать такой же на правой. Обстановка понемногу разряжается. Траун дышит легче, его пульс выравнивается. Он успокаивается и наслаждается процессом.

Асока наслаждается уютом и Светом, что он излучает. Она немного медлит, оттягивая завершение узора.

Но момент гармонии между ними неожиданно прерывает звонок на комлинк Трауна. Асока убирает руку от его груди и притягивает его мундир с помощью Силы. Траун достаёт из кармана пикающий девайс.

— *Гранд-адмирал, мы подлетаем к Рентору. Какие будут указания?*

Траун сжимает губы, укоряя себя за то, что увлёкся искусством и проворонил момент прибытия в систему назначения. Он быстро диктует указ:

— Экипажу собраться в зале для брифингов. Я буду там через пару минут. Пилоту идти ровно по курсу и послать мою кодировку на Рентор.

— *Есть, сэр!*

Траун сжимает в руке комлинк и смотрит на Асоку.

Асоке всё понятно без лишних слов. Она откладывает кисть и смотрит на свою работу…

И на его тело. На руки. Торс. Чисс хорошо сложен. Объёмные бицепсы и пресс из восьми кубиков говорят о том, что он много тренируется.

— Нравится Ваша работа? — ехидно спрашивает Траун, видя что Асока откровенно пялится не только на неё.

Асока одёргивает себя и быстро отводит взгляд.

— Да. Получилось красиво. Вам идёт… — говорит она, отходя от него.

От жара, что мучил её вблизи чисса, не остаётся и следа, когда она делает пару шагов назад. По её спине пробегает дрожь. Она притягивает к себе одежду, поспешно влезает в тунику и топчется на месте, гадая, что будет дальше.

Траун подходит к проектору и делает снимок самого себя в фас. Асоке забавно смотреть на его самолюбование.

— Я подожду Вас за дверью. Вам не помешает присутствовать на брифинге, — выдаёт Траун, запечатлив себя для своих архивов.

— В качестве кого?

— В качестве нашей гостьи и стратегического союзника, — серьёзно говорит Траун.

Затем он быстро одевается и выходит из офиса.

Асока тоже одевается и спешит за ним. Перед выходом она замечает, что Траун не надел амулет. Она задаётся вопросом, связано ли это с прибытием в его культурную среду или же есть другие причины для такого решения… о которых Асоке не хочется думать.

Не заморачиваться.

Не вникать.

Но Траун пылает в Силе в паре метров от неё, и она просто не может не думать об этом.

Не думать о нём.

Брифинг проходит быстро. Асока понимает, о чём говорит Траун, лишь интуитивно. Она слышит своё имя, «Рентор», «Эсра», «Ксилла» и догадывается, что речь идёт о маршруте и плане действий. Не без стыда она признаётся себе, что говори чисс на общегалактическом, она бы усваивала его речь не лучше. Всё её внимание поглощает его сигнатура, что буквально лоснится к ней. Траун часто смотрит на неё и указывает жестом пару раз, очевидно, объясняя присутствующим её роль. Он спокоен внешне, но взбудоражен, как никогда. Асока ощущает это так же, как ощущает на себе заинтригованные взгляды его подчинённых.

Несмотря на шквал эмоций, бушующих вокруг, Асока сохраняет спокойствие, держится непринуждённо и оглядывает чиссов дружелюбно. Те не смотрят ей в глаза и отводят взгляд, как только она переводит свой на кого-то из них. Асоке это не нравится и даже огорчает. Она надеется, что Траун не станет так делать. Но и он не смотрит на неё прямо до самого конца собрания.

Когда собрание заканчивается, все синекожие экзоты отдают Трауну честь, кланяются, и быстро расходятся по своим постам. Начинается орбитирование Рентора. Траун провожает Асоку в пассажирский отсек, садится рядом, и помогает пристегнуться. Пока дредноут входит в гравитационное поле планеты, Траун вкратце докладывает Асоке то, что доложил всем на собрании: первая остановка Рентор, откуда они заберут Эзру и пару нужных лиц; затем вылет на Ксиллу для их совместной аудиенции и встречи с правящими кругами. Закончив изложение плана, Траун добавляет:

— И прошу прощения за неудобство на собрании. В дальнейшем у Вас будет переводчик с чеуна на общегалактический. Его зовут Илай, Вы познакомитесь на Ксилле.

— Илай звучит как человеческое имя. Один из бывших Имперцев? — уточняет Асока.

— Да. Но не из тех, кто попал в Доминацию на «Химере». Мы с ним были знакомы намного дольше. Вместе обучались в Имперской Академии и служили во флоте, — объясняет Траун, — К слову, он очень воодушевлён новостью, что ему предстоит встретиться с ещё одним Форс-юзером. С Эзрой они хорошо поладили…

— А как долго мы пробудем на Ренторе? Могу я увидеть Вашу Академию звездоходцев, где служит Эзра?

— Я не планировал задерживаться там, но раз Вы просите… Думаю, посещение Академии хорошая идея. Дети будут от Вас в восторге, ведь для них оживёт легенда, — говорит Траун на полном серьёзе.

— Так в Академии обучаются дети?

— Да. От трёх до восьми лет по летоисчислению Ксиллы. Это обусловлено тем, что в этот период дар Силы наиболее силён в чиссах. После первой декады жизни он угасает, и они больше не полезны как звездоходцы. Тогда они вольны выбрать свой путь — будь то политика, армия, или другая профессия. Ожидаемо, большинство выбирают флот.

— Значит, нам выпадет шанс проверить реакцию юных чиссов на меня. Если они поверят, что я та, о ком говорится в легенде, то и Ваши правители, скорее всего, тоже.

— С чиссами не всё так просто, леди Тано. Я беспрестанно думаю, как доказать им Вашу сущность. И, откровенно говоря, я немного… Хм… — Траун мнётся.

— Вы не знаете, как их убедить, — озвучивает Асока очевидное.

— Не то, чтобы… Но нам нужно будет обсудить, как это лучше сделать.

— Не припомню, что давала согласие на всё это… В первую очередь я хочу увидеть Эзру и обсудить всё происходящее тут с ним. Приватно.

— Я Вас понял, и такая возможность будет Вам предоставлена, — цедит Траун, не горя желанием предоставлять Асоке такой шанс.

— Также, меня интересует, где мои сайберы, и когда я получу их назад? — продолжает качать права Асока, понимая, что Траун ей потакает ради расположения.

— Они в моём сейфе. Я верну их Вам по приземлении на поверхность. Ещё, я предоставлю Вам коммуникатор и тёплую одежду. На Ренторе и Ксилле вечный мороз. Но я надеюсь, что теплый приём скрасит холод Доминации.

Асока слегка улыбается. Траун, очевидно, переживает за её появление в его мире.

Когда он сдерживает слово и возвращает ей мечи, Асока даже начинает немного уважать чисса. А когда он лично помогает ей надеть шубу из кожи и тёплого меха, Асоке и вовсе начинает льстить его внимание.

По открытии трапа, лютый холод, что бьёт в лицо, заставляет лекку Асоки поджаться под самый подбородок. Траун подаёт ей руку для спуска по трапу, но Асока не принимает её. Она бросает многозначительный взгляд на колонны встречающих, выстроившиеся от трапа до входа в массивное тёмное здание, и потом на Трауна:

— Думаю, уместнее будет, если я буду впредь оставаться неприкосновенна, — объявляет она и прячет руки в рукава шубы.

Траун смущается. Его аура тускнеет, лицо мрачнеет, но он кивает в знак согласия. Асока знает, что задела его за живое, и добавляет, через Силу:

— На публике.

Траун чуть заметно сужает глаза и уголки его губ поднимаются. Его аура оживляется и взгляд вмиг наполняется радостью. Асока усмехается про себя, подмечая, как многому ему предстоит ещё поучиться в плане эмоционального контроля с объектом интереса.

Они быстро спускаются по трапу, и шествуют к куполообразному зданию.

Миллионы снежинок, сбитых в сугробы, блестят в тусклом свете карликового солнца, как мириады звёзд в бесконечном космосе. Снежинки порхают и падают Асоке на лекку, ладони, одежду… Они падают на обмундирования встречающих, покрывая их тёмно-синие одеяния абстрактными белыми узорами. Все красные глаза чиссов и разноцветные человеческие следят за каждым её движением от трапа до двери. Асоке неуютно, неловко и холодно. Однако, предвкушение встречи с Эзрой затмевает временное неудобство.

Под сводами здания не так холодно, как на улице, но без одежды не обойтись. Асока ёжится и осматривается. Встречающиеся им чиссы и люди смотрят на неё во все глаза. Некоторые её боятся, некоторые восхищаются ею. Асока чувствует их эмоции, ёжится сильнее, и нагоняет Трауна. Рядом с ним ей будто бы спокойнее. Игнорируя холод, чисс бодро шагает к лифтам, кивая на ходу военнослужащим и офицерам Доминации, отдающим ему честь.

Лифт трогается и начинается их путь вниз, глубоко под поверхность. Траун с Асокой одни в просторном лифте. Экипаж дредноута не осмелился ехать с ними. Хотя места много, они стоят в полушаге друг от друга, и это уже не кажется им противоестественным.

— Так чиссы подземный народ? — спрашивает Асока из любопытства.

— Изначально нет. Но, когда центральная звезда системы Ксиллы начала угасать, и планеты покрылись ледниками, мы были вынуждены перебраться с поверхностей ближе к недрам, к источникам тепла. Не все чиссы решились на это. На поверхности, в вечных льдах, живут дикие племена, которые отказались "лезть в норы" и некоторые виды животных, сумевших адаптироваться к морозам.

— Нелёгкая у вас жизнь, — рассуждает вслух Асока.

— Я бы не сказал. Скоро Вы увидите своими глазами, что под землёй можно прекрасно жить, — Траун улыбается краем губ, бросая взгляд на Асоку.

Асока не теряет времени и изучает цифры, которые видит в лифте, запоминая символы, на всякий случай. Раз уж ей быть в мире чиссов некоторое время, то любые знания пригодятся. Замечая на себе взгляд Трауна, она поворачивается к нему. Траун не выдерживает её взгляда и пары секунд и упирается глазами в пол.

— Прошу, не делайте и Вы этого… — искренне просит его она и, не думая, касается его скулы холодными пальцами, желая, чтобы тот поднял взгляд.

Траун медленно поднимает на неё взгляд. Асока убирает руку, но Траун перехватывает её и тянет обратно. Тогрута удивлённо моргает. Затем её глаза стекленеют, и дыхание спирает — Траун подносит её пальцы ко рту и дышит на них горячим дыханием, касаясь губами подушечек.

— Я не смогу прикасаться к Вам на публике или смотреть на Вас… Простите. По нашим обычаям мы не имеем права глазеть на правителей, вышестоящих по званию или положению. Но Вы всегда можете попросить меня о встрече. Я буду рад лицезреть Вас наедине, — воркует тихим голосом чисс, сжимая её холодную кисть своей тёплой.

Обе карамельно-золотые кисти Асоки оказываются в лазурных руках чисса, и он бережно держит их, обдавая разгорячённым дыханием, до тех пор, пока лифт не замедляется.

Асока не находится, что ответить. Рук она не высвобождает, хотя Здравый Смысл кричит, что это нужно сделать, и вообще больше никогда не касаться Трауна. Однако, её тело реагирует совсем по-другому.

— И не переживайте, чиссы Вас примут. Я обещаю, — заверяет Траун и отпускает её руки перед тем, как дверь лифта открывается, и в глаза Асоки льётся теплый, приглушённый свет подземелья.

Выйдя из лифта, Асока сразу же чувствует скопление Форс-чувствительных существ неподалёку. Она уверена, что Эзра среди них, и её сердце начинает колотиться вдвое быстрее.

— Мы на уровне Академии. Я оставлю Вас с ректором. Она проводит Вас к Мастеру Бриджеру. Его уже оповестили о Вашем прибытии и о дальнейшем плане. Вы сможете пообщаться с глазу на глаз. Попросите его показать Вам Академию и представить ученикам.

— А Вы..?

— Мне нужно в архив, забрать оттуда некоторые материалы. До скорой встречи на борту, леди Тано, — официально чеканит Траун, приветствуя взглядом подходящего ректора.

— Спасибо, Митт'рау'нуруодо, — беззвучно благодарит его Асока.

После короткого приветствия Траун просит ректора отвести Асоку к Мастеру Бриджеру. Ректор неумело говорит на общегалактическом. Обмениваясь с Асокой дежурными любезностями, она ведёт её в глубь академии…

Сердце Асоки чуть не выпрыгивает из груди, когда она чувствует сигнатуру Эзры в ближнем радиусе. Когда Эзра выходит в холл из зала, Асока замирает в оцепенении. Ректор лепечет что-то на чеуне, Эзра отвечает ей и приближается к Асоке. Асока не видит ничего, кроме его синих глаз и лучезарной улыбки. Больше всего на свете она сейчас боится, что это окажется сном, что она очнётся в пыточной Трауна, и эта иллюзия рухнет. Однако, её глаза и Сила не могут обманывать — Эзра тут, прямо перед ней, его сигнатура сияет всеми оттенками счастья.

— Эзра… — всё, что удаётся выжать из себя Асоке, перед тем, как тот легко приобнимает её.

— Леди Тано… — Эзра изучает её взглядом и его глаза начинают блестеть.

Глаза Асоки тоже блестят, а слова застревают в горле. Она смахивает слезинку ресницами и обвивает руками предплечья Эзры.

— Я… — начинает Асока, но так и не находится, что сказать, утопая в радости.

— Идёмте в мой офис. Поговорим, — приглашает её Эзра.

— Да…

Эзра показывает ей на дверь неподалёку. Подойдя к двери, Асока замечает табличку на чеуне и на общегалактическом «Великий мастер-звездоходец Эзра Бриджер». Асока чувствует гордость за парня.

В офисе Эзра ещё раз обнимает Асоку, только теперь уже по-настоящему, сжимая её, что есть силы. Асока обнимает его в ответ и кряхтит:

— А ты окреп, друг мой! Я сейчас сознание потеряю от таких объятий.

Эзра усмехается и отпускает её. Асока смеётся вместе с ним и осматривает его с ног до головы. Эзра вытянулся, повзрослел, возмужал и окреп. Он выглядит в точности, как на портрете Трауна, только волосы ещё чуть длиннее.

— К слову, тут немного разряженная атмосфера и кислорода мало. С непривычки можно и впрямь потерять сознание! — предупреждает он и указывает Асоке на кресло необычной формы, — Предлагаю сесть и выпить кое-чего ободряющего, чтобы этого не произошло.

Асока только сейчас понимает, что ей не хватает воздуха и в глазах искрит с самого лифта. Она снимает тёплую одежду и успокаивает дыхание. Эзра приносит ей напиток и садится на напротив.

— Вы не представляете, как я рад вас видеть!

— Я тоже, Эзра. Я даже не могу описать как… И давай на ты.

— Хорошо, — соглашается Эзра и улыбается снова.

— Рассказывай, как тебе тут? — спрашивает Асока и принимается за напиток. Тепло офиса и горячий кисловатый напиток приятны телу. Асоке становиться спокойно и дышится легче.

— Честно, мне нравится. Лучше, чем сейчас, я не никогда не жил.

— То есть, обратно в Галактику ты не стремишься? — Асока ведёт бровью и оглядывает офис Эзры. Он обставлен со вкусом и довольно роскошно, напоминает офис Трауна на дредноуте, только без имперских эмблем. Асока понимает, что Эзра и в самом деле неплохо устроился и слушает его рассказ.

— Не особо, так как нужды во мне там больше нет. Однако, я бы хотел вернуться однажды на родной Лотал, погреться под солнцем на его зелёных полях. Этого тут не хватает…

— О, да, я уже заметила, — соглашается Асока.

— А Вы? То есть ты, Асока. Как ты? Ты тут, потому что искала меня?

— Со мной всё в порядке. И да, я искала тебя, Эзра.

— А как ты вышла на Трауна?

— История долгая, но в кратце: Траун сам меня выследил, взял в плен на свой дредноут, и подвёз к тебе.

Эзра смеётся:

— В плен? Тебя?! Серьёзно?

— Да. Я была довольно безудержна в своих поисках, знаешь ли, — стыдливо отвечает Асока, ведь это слабо сказано, — Траун понял это и подкинул мне информацию о тебе. Когда я поняла, что попала именно к нему, я даже порадовалась и была уверена, что мне не составит труда его обыграть, выяснить, где ты, спасти тебя. Однако… Нечто заставило меня отменить изначальный план и взвесить вариант сотрудничества с ним.

— Да. В этом весь Траун! Умелец зубы заговаривать! И что же он тебе поведал, что ты приняла такое решение?

— Легенду про Светлую Богиню и Злого Бога, — просто говорит Асока, но, вспоминая легенду, начинает чувствовать себя совсем непросто.

Эзра ничего не говорит, лишь вопросительно смотрит на Асоку.

— Дело в том, что… Ты не всё знаешь обо мне. Есть шанс, что эта легенда имеет прямое отношение ко мне, — признаётся Асока больше себе, чем ему.

— Асока… Но это всего лишь легенда, сказка о добре и зле для детей, — комментирует Эзра, но его лицо становится обеспокоенным.

— Эзра, истоки этой легенды стары, как учение Джедаев, как скрижали Ситхов. Она существует у многих рас, в разных формах. В неё верят. Точнее верят в Богов из этой легенды.

— Ты же не думаешь, что… Что… Траун хочет сыграть на вере людей..? — Эзра замолкает, впадая в раздумье, — Но давай по порядку. Расскажи. Расскажи мне, что я должен знать. Я хочу понять его замысел.

— Давным-давно, когда я была Падаваном Энакина, мы с ним и Оби-Ваном оказались в обители Богов Мортиса: Отца, Дочери и Сына. Они также называются Хранителями Силы или Серединой, Началом и Концом. Ты видел их на иконе, с помощью которой открыл портал в Мир между Миров на Лотале.

— Да, да… Я хорошо помню эту икону… И я читал про этих Богов. Недавно. Довольно занятно, но, прости, я в них не очень-то верю.

— А как хорошо ты знаешь легенду чиссов?

— Ну… Слышал краем уха, на чеуне. И ты права, некое сходство архетипов есть.

— Не просто есть — это одна история, которая трактовалась и переписывалась. В итоге мы имеем несколько вариантов, но суть одна — в Силе есть Тьма и Свет, они сосуществуют и являются противовесом друг другу. Они должны быть уравновешены, однако, как достичь этого равновесия, большой вопрос… — Асока вздыхает, — Но подумаем об этом накануне. Дело в том, что на Мортисе, произошли события, которые изменили мою сущность.

— Ого… — вырывается у Эзры. Он весь во внимании.

— Как бы странно это не звучало, но на Мортисе я погибла от руки Сына. Однако, я не умерла, потому что была воскрешена Дочерью, Светлой Богиней. Она передала мне свою Силу, часть своего духа, часть себя. С тех пор я чувствую себя по-другому. Я могу многое, чему меня никогда не обучали в Храме Джедаев: видеть сквозь материю и время, например. Так же я постоянно чувствую мир вокруг себя, чувствую его насквозь, через Силу, потому, что я уже стала частью Космической Силы, но всё ещё имею оболочку и в физическом мире. Я как бы существую в обоих мирах. Это сложно объяснить на словах, Эзра. Надеюсь, ты понимаешь, что я имею в виду.

— Невероятно… Но я верю тебе, — говорит потрясённый её рассказом Эзра.

— Траун это как-то понял. Или почувствовал. Или узнал от кого-то. Я не знаю! Но он считает, что я Светлая Богиня, — заключает Асока.

— Учитывая, что он был один из самых близких слуг Императора… Император мог ему поведать про Богов Мортиса и… тебя, — предполагает Эзра.

— Но как Император узнал обо мне?

— От Скайуокера?

— Возможно…

Некоторое время они оба молчат, переваривая информацию, и пьют свои напитки в тишине.

— Извини, Асока. У нас немного времени перед отлётом… А я ещё хочу попрощаться с учениками. Надеюсь, что только на время, — Эзра встаёт и протягивает Асоке руку, — Давай подумаем обо всём, что Траун наговорил, позже.

— Согласна. Можно мне взглянуть на твоих подопечных?

— Конечно! Идём. Дети почувствовали себя через Силу. Они очень заинтригованы! — Эзра оживляется.

— Вот как… Знаешь, Траун заверял меня, что я для них буду воплощением легенды.

— Ну посмотрим. Но, по-моему, Траун просто… Хочет тебе польстить, — говорит Эзра и чуть сужает глаза на Асоку. Та изо всех сил держится, чтобы не покраснеть.

— М-м-м… Не исключено. Вот сейчас и проверим.

Взбодрившись, она настраивается на вибрации детей. Они все тянутся к ней через Силу, почти как Траун немногим ранее. Их восторг дурманит Асоку. Она невольно улыбается, подходя к аудитории полной маленьких чиссов, что горят предвкушением увидеть её. Когда двери в зал распахиваются, её слух ласкает хор восторженных ахов. Лица маленьких чиссов выражают удивление, восторг и трепет. Асока немного теряется, а затем улыбается им всем по очереди и проходит в центр зала за Эзрой.

— Они понимают общегалактический. Я их обучаю, — комментирует Эзра, когда они идут в центр аудитории.

— Мастер! *А кто это?* — не выдерживает один малыш, спрашивая Эзру на чеуне.

— А как вы думаете? — Эзра поворачивается к нему, и жестом призывает всех подойти.

— Полосатая… леди-*пришелец*, — выдаёт маленький чисс.

Асоке становится забавно. Маленькие чиссы выглядят собранными и серьёзными, хотя внутренне, они озорные и неугомонные, как все дети. Асока чувствует их всех через Силу и ей хочется их обнять. И она делает это. Силой.

— *А она мастер-звездоходец? Как вы?* — спрашивает другой ученик.

— Можно сказать и так, — отвечает Эзра, загадочно улыбаясь.

— *А это Силовые мечи?* — указывает другой малыш на сайберы Асоки.

— А ты догадливый. Да. Это сайберы. Вы уже видели похожий у меня.

— Показать? — спрашивает Асока, и все мелкие активно кивают в ответ, — Хорошо. Смотрите.

Асока берёт сайберы и включает их своим фирменным жестом, плавно разъединяя световые лезвия из общего центра. Из-за эмоционального подъёма, лезвия сияют ярче обычного и даже чуть искрят. Асока поднимает их, чтобы все увидели, а затем возносит их и скрещивает над головой. Соприкасаясь, мечи начинают издавать яркий пульсирующий свет и гулко гудят в такт этой пульсации. Кроме этого звука в зале не слышно больше ничего.

В тот самый момент Асоке кажется, что время остановилось. Все в зале смотрят на неё не дыша, не шевелясь. Асока тоже замирает и чувствует себя как в невесомости. Чуть позже она замечает, что она не стоит на полу, а витает в паре дюймов над поверхностью. Асока не торопится опускаться на ноги. Она отдаётся на волю Силы. И Сила овладевает ей и наполняет её.

Сила, что до этого струилась из неё к маленьким чиссам, обдавая их Светом, теперь не просто льётся, а извергается из её сущности как фонтан из гейзера. Асока чувствует небывалую мощь. Такую, что если бы её попросили сделать Солнце Рентора ярче, то она смогла бы. Поток её Света проносится по залу, Академии, Рентору и возможно дальше, но Асока не может охватить своим разумом столько. Явление продолжается до тех пор, пока Асока не опускает сайберы и не выключает их. Ей кажется, что даже после того, как лезвия погасли свечение продолжается. Но она уверяет себя, что ей кажется.

— *Эта леди такая светлая!*

— *И Сильная! Чувствуете?*

— О да, она необыкновенная! — соглашается с учениками Эзра. Асока скромно улыбается на его слова.

— Она как Светлая Богиня! *Посмотрите! Она золотокожая и у неё есть белый свет!* — выдаёт один из учеников постарше.

— Мастер Эзра! *Это так?* — тут же начинают сыпаться вопросы удивлённых подопечных.

— *Это правда Светлая Богиня?*

— *Она — Свет?!*

— *А она несёт нам Мир?*

— А как её зовут?

— *А можно к ней прикоснуться?* — вопросы юных чиссов вводят Эзру в ступор. Он теряется и смотрит на Асоку крайне удивлённо.

— Чего они хотят? Я полностью к их услугам, — по-доброму говорит Асока.

— Хотят знать твоё имя, можно ли тебя трогать, и принесёшь ли ты мир, — перечисляет Эзра, то, что сумел различить в хоре вопросов.

Асока кивает, опускается на одно колено, чтобы быть на уровне со слушателями, и обращается к ним:

— Меня зовут Асока Тано. Я рада познакомиться с вами. И да, вы можете пожать мне руку или потрогать меня.

Ажиотаж, что вызывает простое обращение Асоки, удивляет и её и Эзру. Маленькие чиссы устремляются к ней, натыкаясь друг на друга, пытаясь добраться до неё поскорее. Призыв Эзры быть спокойнее ими игнорируется. Всего их около тридцати, и они роятся вокруг Асоки, рассматривая её лекку и трогая за руки. Их маленькие синие ручки контрастируют с золотой кожей Асоки, и Асока невольно вспоминает лазурные руки Трауна… И его губы на её пальцах… И контраст их кожи, что так запомнился ей…

— Асока. Как ты это делаешь? — между делом обращается к ней Эзра, и это возвращает её в реальность из мечтаний о галантном чиссе.

— Делаю что? — не понимает Асока, продолжая здороваться с малышами.

— Светишься! — выдаёт Эзра.

— Я не знаю, Эзра. Это само выходит…

— Леди, а вы сможете одолеть Злого Бога? — вдруг спрашивает тот же юный чисс, что ранее сравнил её с Богиней.

— Если вы мне поможете, то смогу, — обещает Асока, пока ещё не придавая своим словам глубокого значения.

— А как мы можем Вам помочь? — спрашивает он её.

— Учитесь хорошо, становитесь лучше каждый день. И верьте.

— Во что?

— В Силу. Верьте, что Сила с вами и вы едины с ней. Верьте в себя, — заключает Асока, вставая.

— А теперь минутку внимания! — призывает учеников Эзра, и они наконец обращают взоры на него.

Он объясняет им на чеуне, что покинет Рентор и отправится на Ксиллу вместе со Светлой Леди. Он гладит нескольких подопечных по головам и прощается с ними. Ученики немного грустнеют, желают им удачи и машут на прощание.

Асока покидает их общество нехотя, но с уверенностью, что увидит маленьких синекожих экзотов снова. Она чувствует толику грусти, потому что Сила подсказывает ей, что следующий раз станет последним, когда она их увидит. Асока не вдаётся в раздумья по этому поводу. Её голову занимает предстоящий визит на Ксиллу и встреча со взрослыми чиссами-правителями Доминации.

Полёт на Ксиллу проходит оживлённо. Коммуникация на борту не умолкает. Траун отвечает на связь между делом, посвящая время рассказам о порядках на Ксилле и этикете чиссов Асоке и Эзре. Договариваясь о том, как будет представлена в верхах Асока, Траун просит её:

— Если Вы сможете проделать тоже, что в Академии, то вопросов к нам не останется.

Асока ведёт бровью, получая подтверждение, что Траун почувствовал произошедшее в зале. Она не удивлена, ведь такой мощный поток Силы, что обдал её перед детьми, не почувствовать сложно.

Эзра не выдерживает, и воодушевлённо комментирует событие:

— Да… Это было потрясающе! Дети от Вас в восторге! Думаю, если нам нужны будут приспешники — то в лице кадетов мы их уже заполучили.

— К нам примкнут и остальные, на Ксилле, — заявляет Траун.

— Я бы не был в этом так уверен, Траун, — парирует Эзра.

— А разве есть повод для сомнений? — спрашивает Асока и переводит взгляд на Трауна.

Щёки у того немного темнеют, и он поспешно отводит взгляд. Асока хмурится.

— Очевидно, Мастер Бриджер считает, что есть. Я же считаю, что увидя Вас, и услышав аргументы от меня и него, правители Доминации не станут сомневаться…

— В Доминации Трауна терпеть не могут. Его считают перебежчиком, инакомыслителем, заговорщиком и даже приспешником Злого Бога! — просвещает Асоку Эзра, чуть закатывая глаза на последних словах.

Асока тут же понимает потайной мотив чисса — выставить её Светлой Богиней и назваться её помощником — всё ради расположения элиты!

— Мастер Бриджер, а давайте не станем обсуждать слушки, что пускают мои оппоненты из зависти, — язвит Траун и сверлит парня суровым взглядом.

— Да какая там зависть?! Вам не позавидуешь, это же очевидно! Вы были изгнаны из Доминации, затем разбиты Республикой, Ваш дорогой Император Вам оставил непонятно что, непонятно где…

— Сидиус оставил Вам нечто? Что? — тут же спрашивает Асока.

— Да… В его последних сообщениях мне, он говорил о "великой мощи", которая скрыта в Неизведанных Регионах. Он сказал, что когда настанет час, я получу сигнал, буду призван в его ряды вновь, и стану его Рукой, — докладывает Траун.

— Рукой! Нда. Хорошо, что не носом. Он у Сидиуса ужасный! — подкалывает чисса Эзра и этим заслуживает осуждающий взгляд Асоки.

— Рука Императора — это древний титул… — начинает методично объяснять Траун, но Асока останавливает его, поднимая ладонь:

— Мы знаем, — говорит она и вздыхает, — Если Вы думаете, что сможете обыграть Сидиуса или что Вам что-то от него светит, то Вас ждёт огромное разочарование.

— Это я уже понял, Леди Тано. Поэтому я принял рациональное решение не полагаться на слова покойного. Однако, я точно знаю, что Император создал некое оружие, и упрятал его в глубине Неизведанных Регионов. Возможно, это оружие представляет угрозу не только Республике, но и Доминации. Я подозреваю, это оружие вовсе не армия и не Звезда Смерти. Оно связано с Силой. Это нечто или некто… Сильный. Понимаете о чём я? — Траун с надеждой смотрит на Асоку.

Его красные глаза источают искренность. Асока видит, что он не врёт. Он серьёзно обеспокоен судьбой Доминации и тревожится о неизвестном оружии, о котором ходили слухи и в Республике.

— О да! Наверное, сам Бог Тьмы сидит у него на цепи, и ждёт когда Сидиус его с цепи спустит и прикажет пожирать неугодные ему миры! — прыскает Эзра и добавляет, — Простите. Я подустал от легенд. Пойду, займусь мирскими делами.

Он встаёт и уходит из зала для брифингов, оставляя Асоку и Трауна наедине.

— Леди Тано, не поймите превратно, но я знал Сидиуса лучше Вас, Джедаев, — Траун бросает неодобрительный взгляд в спину Эзры, — Император был занят чем-то помимо Звезды Смерти всё время. Он пытался найти способ переноса Силы из одного существа в другое. Помните, я говорил, что Вейдер забросил проект трансплантации мидихлорианов из-за неудачи? А я только что заполучил прямое доказательство, что это всё же возможно…

— Поясните? — просит Асока, понимая, что планы Трауна куда более замысловатые, чем ей думалось.

— Мидихлорианы. Я получил результат теста на совместимость.

— К чему это Вы? — Асоке не хочется думать об извращённых манипуляциях эссенцией, о которой так мало известно. Но Траун уже сделал, что хотел, и разговор неизбежен.

— Мы совместимы. Точнее, Ваши мидихлорианы могут быть приняты моим организмом, — говорит Траун около-шёпотом, приближаясь к Асоке.

— Какой сюрприз, — беспристрастно тянет Асока и смотрит на него неодобрительно. Траун бурлит эмоциями.

— И это не всё. Специалист из лаборатории изучения природы Силы сказал, что Ваши мидихлорианы универсальны. Они совместимы со многими существами. У нас в распоряжении были образцы Бриджера и ещё пары Джедаев из Ордена. А также одного Инквизитора. Так вот — с Инквизитором несовместимы, а с остальными совместимы! — активно докладывает Траун тихим голосом.

— Это, конечно, увлекательно, Гранд Адмирал, но я всё ещё не улавливаю связи между невиданной угрозой, результатом теста и Вашей одержимостью мидихлорианами, — серьёзно говорит Асока и складывает руки на груди.

— Я расскажу подробнее о своих теориях на Ксилле, после приёма. Обещайте, что выслушаете меня?

— Вообще-то, после приёма я собиралась поговорить с Эзрой. К тому же я думаю, что ему тоже стоит знать о Ваших догадках.

— Он уже знает о моих теориях и, как Вы видели, лишь высмеивает их.

— А Вы надеялись, что кто-то с ходу проникнется Вашими теоремами? Знания о мидихлорианах были камнем преткновения Форс-юзеров с незапамятных времён. Ясного объяснения что они и каким законам подчиняются не сыскать и днём с огнём. Легенды о Богах или Повелителях Силы такие древние, что их трактовка и смысл — это большой вопрос. Вы влезаете в сферу, Митт'рау'нуруодо, в которой не имеете компетенции, зато горазды выдвигать теории и вовлекать третьих лиц в свои невообразимые планы. Однако, фундамента для осуществления этих планов у Вас, как я поняла, нет.

— Пока что нет.

— "Пока что нет" может запросто стать "никогда не будет". Особенно учитывая Вашу репутацию в Доминации, и факт, что "с чиссами всё непросто", как Вы ранее выразились...

— "Нет" так же может стать "есть", по стечению нужных обстоятельств, — гнёт свою линию Траун.

— В довершении ко всему, я не давала согласия на участие в Ваших планах. Так же, как и Эзра. Да и, пожалуй, никто не давал, — гнёт Асока свою.

— В последнем Вы не правы.

— Ладно, даже если я не права в чём-то, наша дальнейшая судьба решится после приёма на Ксилле. А сейчас простите, я тоже утомилась слушать невероятные рассказы. Мне нужно очистить разум перед приёмом.

— Леди Тано…

— Поговорим после приёма. Сейчас слишком многое не ясно, — завершает Асока разговор.

Она обдаёт Трауна усталым взглядом и устраивается поудобнее в кресле, складывая ноги под себя. К её облегчению Траун не пытается ничего ей больше доказать. Он оседает в одном из кресел неподалёку, давая понять, что оставлять её одну не собирается.

— Эзра знает? — спрашивает Асока, чуть поразмыслив.

Траун сразу же понимает о чём она говорит.

— Нет, — тихо отвечает он и инстинктивно тянется к амулету на груди, — Но, очевидно, скоро узнает.

— Не от меня, — заверяет его Асока и закрывает глаза, расслабляясь.

Траун протяжно выдыхает. Он не закрывает глаза. Он не может оторвать их от Асоки. Расслабиться он тоже не может. Его ум раздирают просчёты и сценарии предстоящей встречи.

~ ~ ~

Выгрузившись на Ксилле, экипаж быстро расходится по своим апартаментам, а Траун уводит Асоку и Эзру в другом направлении. Торжественного приёма, как на Ренторе, не следует. Более того, при прохождении по уровню, где запланирована встреча с доверенными лицами Трауна, их останавливает стража.

Из нескончаемых претензий стражников Асока понимает, что Трауну тут не рады, как и им с Эзрой — иноземцам. Видя, что спор затягивается, Асока не выдерживает, и применяет Джедайский трюк:

— Вы идёте по своим делам. Мы вам не интересны и говорить с нами не нужно, — внушает она четверым стражникам и те тут же прекращают болтать и освобождают им путь к месту назначения.

Траун кивает Асоке в благодарность, а Эзра шепчет ей:

— Я же говорил!

Асока убеждается, что Эзра докладывал ей правду, а не оговаривал Трауна из-за личных трений.

Заходя в зал собраний, Траун заметно напрягается. Несколько десятков красных глаз и пара человеческих устремляются на них. Асоке уже почти привычно, что на неё глазеют, ведь за последние сутки это случалось неоднократно.

— Митт'рау'нуруодо! Сколько зим! — первым приветствует его человек с русыми волосами. Асока подозревает, что это переводчик, о котором Траун говорил ранее.

— Илай, рад тебя видеть в добром духе. Иризи'ар'алани, *рад встрече. Спасибо Вам, за помощь в оранизации аудиенции с правящими семьями*, — Траун чуть склоняет голову, приветствуя леди-чисса, стоящую в самом центре собрания.

Та смотрит на Трауна лишь мельком, сразу же впиваясь глазами в Асоку. Смерив её оценивающим взглядом, она обращается к Трауну:

— *Спасибом Вам от меня не отделаться, Митт'рау'нуруодо, надеюсь Вы это помните.*

— *Безусловно. Я помню обо всём, что я Вам обещал*, — Траун обращается к ней, а затем оглядывает всех соратников, продолжая, — *Вы помните, что я обещал вернуть былую славу Доминации и закрепить наше влияние в Галактике. Вы знаете, чего нам не хватает и что стоит у нас на пути. Так вот, если моя аудиенция сегодня пройдёт, как я запланировал, у нас не будет больше преград.*

— *А что насчёт того, чего нам не хватает? Вы договорились с Форс-юзерами о помощи? Или кто эта Ваша… попутчица?* — спрашивает Ар'алани и окидывает Асоку неодобрительным взглядом.

Асока выдерживает её взгляд и тоже осматривает леди-чисс с головы до ног. Судя по униформе, она — офицер флота. Ранг у неё высокий, потому что держится она надменно и стоит чуть впереди всех.

— Это — Леди Асока Тано. Она Светлая Богиня, — громогласно объявляет Траун.

В зале повисает вакуумная тишина.

Илай взводит брови и потирает лоб. Ар'алани округляет красные глаза и сжимает губы, как и многие другие чиссы. Атмосфера накаляется с каждой секундой тягучей паузы всё больше. Эзра начинает топтаться на месте. Траун держится ровно, но дышит тяжело. Асока подозревает, что он разочарован в своих соратниках. Он цепляется взглядом за Илая — тот виновато улыбается ему из-подо лба. Остальные молча переглядываются.

— *Простите, я не очень понимаю общегалактический. Что Вы сказали?* — раздаётся вопрос из рядов собравшихся.

— *Это Светлая Богиня*, — говорит Илай спрашивающему и тот застывает с выражением шока на лице.

После ещё одной вакуумно-тихой паузы, начинаются шушуканья и высказывание мнений:

— *Митт'рау'нуруодо, Вы же не думаете, что, выдав эту иноземку с золотистой кожей за Богиню, Вы обретёте поддержку и доверие народа? Это и есть Ваш козырь? Это Ваш план?!* — скептически вопрошает его Аp'алани.

— *Нет, Зи'ара, мой план вовсе не таков. Я не собираюсь никого выдавать за Богиню. Это она. Вы сами убедитесь в этом. Если не сейчас, то со временем, как убедился я.* Леди Тано, простите нас за сумбур. Я предлагаю, Илай будет переводить всё, что говорится не на общегалактическом.

— Митт'рау'нуруодо, то, что Вы тут затеяли, это… патетика. Я покидаю собрание, с Вашего позволения, и буду наблюдать за аудиенцией сочувствуя Вам, — почти перебивает его Аp'алани и начинает уходить. Её помощник-чисс следует за ней, крепко сжимая чёрную папку, не сводя заинтересованного взгляда с Асоки.

— Вы вольны пребывать на аудиенции в любом настроении, Адмирал. Главное, что после неё, Вы уже не будете так раздосадованы, как сейчас, — комментирует Траун, укоризненно смотря на Аp'алани.

Их перепалка не кажется Асоке серьёзным конфликтом, а скорее повседневным спором супруг (или же старых друзей). Траун словно ожидал такой реакции леди-Адмирала и реагирует хладнокровно.

— Мастер Бриджер. Леди… простите, как Вас? — напыщенно интересуется Аp'алани, проходя мимо Эзры и Асоки, намереваясь попрощаться.

— Асока Тано. Моё имя Асока Тано. Приятно было познакомится с Вами, Иризи'ар'алани, — спокойно говорит Асока и мягко улыбается ей.

Ар'алани прекращает свой прыткий марш вон из зала и смотрит на Асоку, Эзру и Трауна поочерёдно.

— Вы сговорились, не так ли? Митт'рау'нуруодо пообещал вам славу и материальные блага, иначе зачем вам, чужеземцам, помогать нам? — допрашивает их Ар'алани.

— Зи'ара, речь не только о Доминации! Речь идёт обо всей галактике. Угроза, о которой я говорю реальна. Это понимали в Галактике, это понимают они, и надеюсь, поймут все образованные существа, кто выслушают меня сегодня, — цедит Траун чуть разражённо, выступая вперёд, прикрывая Асоку своей фигурой.

— *Вы наступаете моему терпению на хвост! Ещё чуть-чуть и…* — шипит Адмирал Ар'алани на чеуне, впиваясь Трауну в глаза своими пылающими красными.

— Простите, что прерываю, но аудиенция уже совсем скоро. Нам нужно выдвигаться, — прерывает завязавшуюся перепалку Илай.

— Именно, — соглашается Траун, а Ар'алани тем временем уходит из зала, яво не в духе. — Илай, Ваши познания языков будут нужны нам на аудиенции. Леди Тано нуждается в переводе на общегалактический.

— Я к Вашим услугам, миледи, — Илай чуть склоняет голову и искренне улыбается.

— Спасибо, Илай. Но я думаю, что переводить всё, что будет говорится на аудиенции, не представится возможным. Я знаю вариант получше, — говорит Асока, предвидя, что аудиенция будет крайне горячей.

— Какой? — спрашивает Траун.

— Эзра, ты ведь понимаешь чеун? — обращается к парню Асока.

— Да, но не настолько, чтобы переводить… И чеун на Ксилле немного отличается от диалекта на Ренторе...

— Нет, нет. переводить будет не нужно. Я смогу понимать, что говорится, если ты откроешь мне свой разум.

— Я… Э…. Ну хорошо. Если так будет удобнее, — мнётся Эзра, не в востроге от идеи.

— Ого! Не думал, что такое возможно… — говорит Илай и удивлённо смотрит на Трауна, ожидая его подтверждения.

— Боги могут всё, Илай. Просто, — довольно говорит Траун и подмигивает Илаю.

— *Господа! Увидимся в зале суда на аудиенции!* — провозглашает Траун для чиссов, — Леди Тано, Мастер Бриджер, Илай — вы со мной. Вам предназначены места в ложе для свидетелей.

— Простите, я что-то не понимаю, почему аудиенция назначена в зале суда, а не в зале приёмов? — дотошно спрашивает Эзра.

— Потому что правители думают, что я лжец, и постараются обвинить меня во лжи прилюдно. Они хотят свергнуть меня, а ещё лучше, упрятать в тюрьму. Зал суда — символичное место для воплощения их плана. Но, уверяю вас, ничего подобного не произойдёт.

Пока сторонники Трауна выходят из зала, Асока пользуется моментом:

— Митт'рау, можно Вас на пару слов?

— Леди Тано, боюсь, что у нас нет... времени, — говорит чисс и косится на Эзру, который стоит в шаге от них и не сводит скептического взгляда с чисса.

Эзра замечает его взгляд, понимает намёк, и отходит подальше.

— Хорошо, Леди Тано. Что-то важное? — быстро говорит Траун, оглядывая последних выходящих.

— Крайне, — говорит Асока и ждёт, пока все отойдут достаточно далеко, чтобы не услышать их, — Я не понимаю, что за интригу Вы тут плетёте, но это второстепенно. Важно, чтобы я поняла всё, что происходит на аудиенции. Вы должны снять амулет и открыть мне свой разум.

— Но Вы же хотели, чтобы... — противится Траун.

— Эзра не знает чеун в совершенстве и интерпретирует всё через призму недоверия к Вам. Мне нужна чистая информация. Поэтому Вы тоже откроете мне свой разум.

Траун соглашается не сразу. Он пыхтит себе под нос что-то на чеуне и снимает амулет, после небольшого колебания.

— Отдайте его Илаю на время аудиенции. Кажется, он Ваш единственный друг, — предлагает Асока.

— Ар'алани тоже мой друг, — говорит Траун.

Асока усмехается своим мыслям об этих двоих ранее. Траун замечает отблески веселья в её глазах, и смотрит на неё вопросительно.

— Простите, просто... Наблюдая за Вашим спором, мне подумалось, на мгновение, что вы ближе.

— О нет! Нет! Ар'алани с юности терпеть меня не может. Мы всегда спорим. Но я ценю в ней храбрость бросать мне вызовы, поэтому мы и дружим. Но ничего более, — откровенничает Траун, чуть темнея в лице.

Асоке его синий румянец смущения кажется милым. Она замирает, наблюдая за сменой оттенка на его лице, и почти забывается, как и чисс, чей взгляд застыл на её приоткрытых сливовых губах. Асока видит, как он переживает, но не хочет показывать этого. Особенно ей. Она давит в себе желание посочувствовать чиссу, выбравшему наиболее тернистый путь к славе...

Траун, в свою очередь, борется с желанием открыто попросить Асоку о помощи на аудиенции, подыграть ему, если понадобится, поверить в праведность его намерений.

Асока чувствует, как он взывает к ней, но так как чисс ничего не говорит, она не может понять, что же творится в его взубдораженной душе.

Из недолгого забвения их выводит звук фанфар, оповещающий о скором начале аудиенции.

Асока высказывает Трауну, что считает странным его подход к дружбе, пока они нагоняют Илая и Эзру.

Эзра хмурится, смотрит на неё, потом на Трауна, и его глаза расширяются.

— Мне кажется, да? Скажите, что мне кажется! — начинает лепетать Эзра, когда чувствует Трауна через Силу.

— Вам не кажется, Мастер Бриджер, — едко отвечает Траун, догоняя их, и ехидно ухмыляется.

Илай осматривает их троих с искренним удивлением на лице. На его глубоко-вопросительный взгляд, Траун лишь чуть заметно качает головой, давая понять, что объяснения сейчас не последует. Асока чувствует, как её щёки темнеют из-за контекста ситуации, точнее, какой она представилась Илаю.

— Асока… Скажи, что это сон, что цианотик не Одарённый!

— Нет, Эзра. Это не сон. Траун — Форс-юзер. Как мы.

— О не-е-ет!

Так, под крик души Эзры, и вой фанфар, начинается аудиенция…

На входе в зал собраний стража досматривает Трауна с особым пристрастием, бесцеремонно, с едкими усмешками на лицах. Эзру досматривают более толерантно, Илая почти не трогают, а вот Асоку даже сканируют неким лучом на наличие скрытого оружия и запрещённых предметов. К её удивлению, сайберы ни у неё, ни у Эзры не отнимают. Асока немного удивлена, ведь бластеры и кинжалы у Трауна отобрали. Пройдя в зал, Траун тихо наказывает что-то Илаю и отдаёт ему амулет. Он кивает Асоке и Эзре и проходит на трибуну в центре зала.

Устраиваясь на скамье неподалёку от трибуны, Асока осматривает зал суда: он овальный, уровней в нём столько, что и не сосчитать. Ярусы расположены один над другим. В приглушённом свете, глаза заполняющих ложи чиссов выделяются особенно ярко. И только трибуна, где стоит Траун, подсвечена ярко. Его белая униформа сияет на свету. По всем стандартам, он выглядит белой кляксой среди тёмной массы чиссов, одетых в традиционные одежды, но Асоке так не кажется — для неё он словно луч света во тьме.

Правители шествуют на свои места за высоким столом перед трибуной, двигаясь нарочито медленно, окидывая Трауна и "свидетелей" холодными взглядами. Илай тихо комментирует Асоке:

— Вот этот, чуть лиловый, как бы, самый влиятельный. Дама, что справа от него — глава фамилии, к которой принадлежит Ар'алани, скорее всего, она не настроена враждебно. Тот, что слева — враг Трауна номер один, ненавидит его всей душой и постоянно подстраивает ему казусы. Пожилая чисс рядом с ним — немного тронутая умом, но так как она глава фамилии, то её никто не может сдвинуть. Все ждут пока она умрёт. Она, скорее всего, вообще не поймёт о чём сегодня речь…

— А что за верзила с самого краю? Это не из фамилии Митт? — спрашивает Эзра, оглядывая здоровенного синего чисса, сидящего с краю стола, дальше всех от них.

— Вы правы, Мастер Бриджер. Это новый заседатель из фамилии Митт. Я не уверен, как он попал в правительство, ведь его отец не был стар. Поговаривают, что он лично отравил своего предшественника.

— Значит, тёмные дела и интриги тут похлеще, чем на Корусанте…. — грустно комментирует Асока и напряжённо смотрит на Трауна, cочувствуя ему.

Илай сжимает его амулет в руке до белизны костяшек и слабо улыбается, когда чисс бросает на них короткий взгляд. Эзра ёрзает на скамье, словно его сейчас будут судить. Асока по инерции кладёт ему руку на плечо для успокоения.

Пауза перед началом аудиенции затягивается, хотя все в сборе. Правители перебирают бумаги и переговариваются между собой. Асока подозревает, что это психологический приём, нацеленный на то, чтобы вывести Трауна из равновесия, но тот держится спокойно и терпеливо ждёт, когда к нему обратятся. Асока использует момент, чтобы установить с ним контакт:

— Митт'рау'нуруодо, вы должны отпустить тревогу и открыть мне свой разум.

— Как…

— Сосредоточьтесь на мне. На моей сигнатуре. Делайте то, что Вы пытались сделать во время полёта через туманность — тянитесь ко мне.

Асока тоже отпускает волнение, и её сигнатура разворачивается. Она охватывает Эзру, а потом Трауна. Тот открыт для неё, и ей не составляет труда соединиться с ним ментально.

Наконец, под эхо последних фанфар, один из правителей начинает вступительную речь. Асоке требуется некоторое время, чтобы настроиться и начать улавливать смысл его речи в уме Трауна.

— *Названный Митт'рау'нуруодо, рождённый Киву'рау'нуру, Вы запросили аудиенцию по особо важному вопросу, касающемуся безопасности Доминации. Вы всё ещё настаиваете, что нам угрожает нечто катастрофическое?*

— *Да, уважаемые заседатели,* — монотонно чеканит Траун.

— *И Вы имеете весомые аргументы в пользу Вашей позиции, что готовы нам предоставить? *

— *Именно так, уважаемые заседатели.*

— *Слово да будет дано, тому, кто просит быть услышанным. Однако, если уважаемому собранию покажется, что Вы заговариваетесь или же докладываете недостоверную информацию, то аудиенция будет прервана, а Вы лишены права просить её вновь.*

— *Я всё понимаю, уважаемые заседатели. Я начну с обета, если позволите,* — после одобрительного кивка, Траун начинает: — *Я, чисс, рождённый в эру Злого Бога, на Ренторе, поклялся служить нашей славной Доминации, как только стал помнить себя. Я поклялся служить Доминации до моего последнего вздоха и выполняю свой долг. Я часть Доминации. Мой долг защищать и прославлять Доминацию — превыше всего для меня. Был. Есть. Будет всегда,* — Траун делает паузу, оглядывая правителей. Ни один мускул на их лицах не шевелится. Они сидят, как живые статуи, и смотрят на Трауна глазами-фонарями, не мигая.

— *Теперь позвольте напомнить вам легенду о Светлой Богине и Тёмном Боге. Как мы знаем, эра Злого Бога не может длиться вечно. Предшественником эры Света является Мессия, или же Избранный, который собирает силы для освобождения Богини из плена и помогает ей свергнуть Злого Бога, завершая его эру. В разных народах эта легенда трактуется по разному, однако суть неизменна — кто-то должен начать процесс освобождения Галактики от зла. И в нынешнем случае, этот избранный — я. Я так же знаю, кто Светлая Богиня. Всё, что осталось — это вычислить, где обитель Злого Бога, спланировать и нанести сокрушительный удар.*

После этих громких слов Трауна, по залу прокатывается гул негодования и удивления.

— Траун опять за своё! Военная философия чиссов запрещает упреждающие удары по врагу. Его изгнали из Доминации за нарушение этого закона, — поясняет Эзра Асоке, пока зал гудит.

Председателю правительства приходится неоднократно постучать молоточком по наковальне, призывая аудиторию к порядку.

— *Какие у Вас есть доказательства существования Светлой Богини? Как вы смеете называть себя её Избранным, если Вы служили приспешнику Злого Бога в Империи?!* — громогласно выступает его оппонент — противник номер один, как его окрестил Илай.

— *Был ли Император Палпатин слугой Злого Бога или нет, я судить не берусь. Я лишь знаю, что он был властолюбивым, алчным, жадным, и обладал знаниями о Тёмной Стороне, которой покровительствует Злой Бог. И да, я служил ему, ибо, напомню, что на момент моего пребывания в Галактике, он правил ею! Но у меня есть артефакт, который принадлежал когда-то Императору, который может пролить свет на его причастность к планам Злого Бога и помочь уязвить или свергнуть его,* — докладывает Траун.

— *Что за артефакт? Он при Вас?*

— *Да. Артефакт здесь. Он у Илая Вэнто. Если позволите, я возьму его.*

Илай достаёт небольшую пирамидку из кармана. У Асоки расширяются глаза — это голокрон Ситхов.

— Митт'рау'нуруодо, что Вы собираетесь сделать? Открыть голокрон? Вы хоть понимаете, как рискуете?! — эмоционально шепчет ему Асока, когда он подходит забрать зловещий артефакт.

— Да. Но не переживайте, там нет проклятья. Там только информация.

В руке чисса голокрон начинает светиться красным светом. Совет в недоумении смотрит на происходящее.

— *Чтобы открыть голокрон, мне понадобится помощь чувствительного к Силе,* — говорит Траун и смотрит на совет, — *Могу ли я запросить помощь Мастера Бриджера для открытия артефакта?*

— *С его согласия, Вы можете воспользоваться его помощью,* — доносится ответ.

— Мастер Бриджер? — обращается Траун к Эзре, чьё лицо вытягивается и на лбу выступает холодный пот.

— Траун… Что за фокусы… — шепчет Эзра и смотрит на него во все глаза, тихо проклиная за такой сюрприз.

— Иди, Эзра. Я подстрахую, если что, — говорит Асока и сжимает его предплечье напоследок.

Эзра медленно шествует к трибуне. Оттуда, Траун демонстрирует голокрон всей аудитории.

— Что ж, Мастер Бриджер. Давайте откроем его. Вы ведь знаете как, — говорит ему чисс и вытягивает голокрон на ладони вперёд.

Эзра хмурится. Да. Он знает как. Когда-то Мол научил его Ситхским приёмам. Эзра знает, что затея ужасная, и что всё может закончится очень трагично…

— Эта штука нереально тёмная. То, что вылезет оттуда, когда мы его активируем, может быть смертельно опасно. Уверен, что это вариант? — спрашивает Эзра, чувствуя, как Тьма начинает подбираться к нему.

— Мастер Бриджер, Вы ведь не думаете, что я бы подверг свой народ неоправданному риску? Думаете, я не знаю, что там? Успокойтесь, и помогите мне открыть его! Там нужная нам информация, — шипит Траун и смотрит на Эзру в ожидании.

— Ладно… — Эзра выдыхает и концентрируется на голокроне.

Асока встаёт. Она чувствует влияние Тёмной Стороны — как она охватывает Эзру и Трауна, вытесняя её Свет. Краем глаза она замечает, что стража по периметру зала оживляется. Илай продолжает сжимать амулет в руке и ёжится, словно от холода.

— Наденьте кулон, Илай. Это может оказаться кстати, — говорит Асока, продолжая стоять, напряжённо наблюдая за процессом активации голокрона. Илай надевает амулет на шею и принимается теребить его между пальцев.

В зале становится темнее, а кроваво-красное свечение от голокрона усиливается, когда Эзра и Траун касаются его вдвоём. Асока кладёт руку на рукоять сайбера, для успокоения. Все в зале замирают и устремляют свои взгляды на светопреставление — грани голокрона сияют красным и вокруг него начинают кружить символы. Асока узнаёт их — такие же символы украшали храм Ситхов на Малакоре. Асока слышит шёпот — словно кто-то читает эти надписи, однако, понять их ей не представляется возможным.

После череды символов следует запутанная схема. По опыту Асока знает — это зашифрованная звёздная карта. Асока пытается запомнить все детали этой карты, уличить хоть какую-то подсказку, намёк про часть космоса, которой эта карта принадлежит, но созвездия и объекты на карте ей не известны. Карта закручивается, и вместо неё появляется стилизованный чертёж.

Изначально Асока не понимает, что на чертеже. Но когда до неё доходит, она невольно ахает — там представлен флагман исполинских размеров. Модель вращается, поворачивается к ней носом, и из недр этого гигантского дредноута начинает появляться свет. Красное свечение проходит через центральный портал, и вырывается лучом через жерло в носу дредноута.

Луч устремляется прямо в Асоку. Она реагирует, активирует сайбер и выставляет его поперёк траектории луча. Искры от столкновения луча о световой меч окатывают пространство вокруг неё. Илая не задевает, так как он под защитой амулета. Луч рикошетит назад в проекцию дредноута и после яркой вспышки, напоминающей фейерверк, проекция рассыпается, голокрон прекращает светится, и выпадает из рук человека и чисса. Траун тут же начинает падать с трибуны без сознания. Асока успевает подхватить его Силой. Эзра тоже шатается, еле держась на ногах. Он хватается то за борт трибуны, то за голову, но сознания не теряет. Асока убирает сайбер и тоже придерживает его Силой. Трауна она удерживает в воздухе над полом.

В зале начинается паника: некоторые чиссы поспешно покидают аудиторию; к трибуне подбегает стража, потом медики; правители бурно обсуждают увиденное; призывы председателя к порядку игнорируются всеми. Внезапно пожилая леди-чисс, о которой Илай говорил — "полоумная", вдруг вскакивает с места и, указывая на Асоку, вопит на чеуне. Асока не понимает сути её выкриков. Илай переводит:

— Эта леди уверена, что Вы — Несущая Свет. Что Вы — Светлая Богиня.

— Ну хорошо, что так... — выдыхает Асока.

— Леди Тано, что с Митт'рау'нуруодо? — обеспокоенно спрашивает Илай, видя, как медик мечется вокруг парящего над полом чисса, явно не зная что делать.

— Он жив, просто потерял сознание. И ему повезло, ведь, открывая голокроны, некоторые лишались жизни, — говорит Асока и опускает Трауна на пол, чтобы медик смог осмотреть его.

Илай нервно сглатывает. Вопли леди-чисса продолжаются. Один из медиков передаёт ей какое-то лекарство. Синдики чиссов усаживают её обратно на место, просят не кричать и успокоиться. Но пожилая леди ни в какую не успокаивается, продолжает вопить.

— Илай, о чём она? — Асоке интересно, ведь речь скорее всего о ней.

— Говорит, что Свет пришёл к нам, и мы должны обнять, то есть, принять его. Что Свет будет. Что чиссы должны объединиться перед лицом зла и всё такое… — переводит Илай, что слышит сквозь поднявшийся в зале шум.

Асока напрягает чутьё и обнаруживает, что эта леди — Форс-чувствительная. Асока взывает к ней, посылая поток тёплой, доброй энергии. Та резко замолкает и оседает на стуле, уставившись на Асоку. Однако, Асока продолжает чувствовать смятение вокруг неё через Силу. Она осознаёт, что эта леди не единственная Форс-чувствительная среди присутствующих. Асока настраивается на других Форс-чувствительных в зале и обнаруживает около дюжины сигнатур. Она касается их всех своим Светом, пытается успокоить.

— *Объявляю слушание закрытым! Всем собравшимся срочно разойтись! Митт'рау'нуруодо будет выслушан в другой раз, если сможет говорить, конечно!* — председатель собрания ударяет молоточком мимо наковальни, по столу, и сгребая бумаги в охапку, удаляется из зала.

Пожилую леди-чисса выводят под руки её коллеги. Трибуны быстро пустеют, однако некоторые чиссы остаются поглазеть на то, что будет дальше.

Тем временем, медики хлопочут над Эзрой и Трауном. Асока устремляется к ним. Медики отскакивают в стороны, как только Асока приближается. Стража окружает их со всех сторон. Под пристальными взглядами чиссов и нервными перешёптываниями Илая с медиками, Асоке трудно собраться, но она делает это и приводит Трауна в чувства.

— Спасибо… — шепчет одними губами тот, и Асоке хочется смеяться от радости, потому, что он очнулся. И очнулся собой.

Асока слышит властный голос за спиной — Ар'алани приказывает страже разойтись и медикам удалиться. Она подходит к Трауну, и смотря на него сверху вниз, качает головой. Когда Траун поднимается, она говорит:

— Несмотря на этот невообразимый позор, знайте — я всё ещё с вами. Пойду узнаю, что думает народ и правительство по поводу Вашего выступления. *Лично я думаю — Вы просто идиот!*

Илай давит усмешку. Траун темнеет в лице. Асока понимает, что Ар'алани высказала ему некую фамильярность.

— *Спасибо, Зи'ара. Мы будем ждать новостей в смежном зале.*

Ар'алани разворачивается на каблуках и уходит из зала.

— Всё в порядке. Адмирала очень впечатлило увиденное, — говорит Траун Асоке, пока та обеспокоенно смотрит на него.

— Идёмте отсюда. На нас глазеют, — говорит Эзра и косит взгляд вверх, за стол, где сидели правители. Высокий чисс из фамилии Митт всё ещё сидит на своём месте и наблюдает за сценой подле трибуны. То же делают и зеваки с ярусов.

Когда Траун смотрит на него, Синдик Митт зло кривит губы, отворачивается и удаляется прочь из зала.

Выйдя из зала, Траун получает оружие обратно. Стража отдаёт ему его имущество без эмоций, не смотря ему в глаза. Асока узнаёт жест. Ей в глаза стражники тоже не смотрят. Под шушуканья народа вокруг, Траун, Асока, Эзра и Илай чинно шествуют в соседний зал — зал ожиданий.

— Хорошая новость: Вам предоставлен шанс объясниться завтра, так как Вы смогли убедить большую часть правительства в существовании угрозы. Плохая: Вам не хотят выделять ресурсы, — докладывает Ар'алани Трауну и остальным парой часов позже, в зале ожидания.

— Не выделить их нам будет против логики, — рассуждает Траун, потирая подбородок.

— Соглашусь. Но на полноценный флот лучше не расcчитывайте, — предупреждает Ар'алани, и затем обращается к Асоке:

— Вы проявили себя довольно впечатляюще. Я не сомневаюсь, что в Вас есть Свет. Многие почувствовали Вашу силу. Обратиться к Одарённым чиссам было умным решением.

— Это показалось мне неплохим вариантом успокоения паники в народе, — аргументирует Асока.

— Лучшим вариантом было бы не давать повода для паники. Но что сделано, то сделано. *Я буду у себя в апартаментах, если понадоблюсь. Поправляйтесь, Митт'рау'нуруодо. Нужно довести до ума то, что Вы затеяли.*

— Я завершу свою миссию, обещаю, — уверяет её и остальных Траун.

Ар'алани прощается со всеми и уходит.

Эзра потирает виски и садится медитировать в дальнем углу, не в состоянии болтать. Траун разваливается на стуле, закрывая глаза. Илай садится рядом с ним и принимается выискивать что-то в датападе.

— Что ищешь, Илай? — спрашивает его Траун, слушая бодрый перестук пальцев по сенсорному экрану.

— То, что поможет нам объяснить, что показал голокрон… Я мало что понял, если честно, — признаётся человек.

Асока проходится перед ними, рассуждая:

— Символы, что были в начале, мы вряд ли сможем расшифровать. Это древний язык Ситхов. Он известен только им. Звёздную карту я запомнила и могу воспроизвести её. С помощью архивов мы, возможно, найдём этот участок космоса. А вот последнее… Я теряюсь в догадках…

— Это гибрид супер-массивного Звёздного Разрушителя и Звезды Смерти. Называется Затмение, — тихо говорит Траун открывая глаза.

Илай хмурится. Асока замирает на месте.

— Я слышал обсуждение этого проекта между Вейдером и ведущим инженером, но доступа к данным не имел, соответственно, и доказать, что этот монстр существует, не мог. Но утечка ресурсов со всей Галактики в никуда, возросший трафик в Неизведанные регионы и этот голокон — по-моему, весомые тому свидетельства.

— Почему Вы уверены, что это именно то, куда утекают ресурсы? В Новой Республике ходят слухи о флоте, что последователи Сидиуса выстроили где-то в Диком пространстве.

— Слухи правдивы, леди Тано. Потому что в проекте был не один дредноут. У него должно было быть несколько эскорт-флагманов такого же типа, возможно, чуть меньше, но не менее смертоносных, чем основной разрушитель.

— А почему бы не обратиться с этим к правительству Галактической Республики? У Республики уже есть опыт уничтожения Имперских объектов такого масштаба. Есть Форс-юзеры, и флот, — высказывает свои мысли Асока.

— Республика слаба. И там не всё так чисто и гладко, как кажется, леди Тано. Все те Разрушители и Звезда Смерти, что были нейтрализованы… Это произошло скорее по счастливой случайности. Есть в Республике те, кто вовсе не заинтересованы в их разрушении, а в присвоении себе, вместе с властью. Выдай я эту информацию — и это приведёт к преждевременному падению Республики и хаосу по всей Галактике.

— Вы хорошо осведомлены о делах Республики. Складывается впечатление, что она наводнена Вашими агентами, — комментирует Асока.

— Да, у меня есть связи и шпионы. Я слежу и за врагами и за друзьями одинаково пристально. То, что мне докладывали о подпольных делах Республики, указывает на то, что она распадается. Это только вопрос времени, когда система даст роковую трещину. И тогда, Галактике будет нужен новый лидер, который сможет установить и удержать порядок.

— Хотите им стать? — Асока сжимает челюсти.

— А разве я не подхожу на эту роль? — спрашивает её Траун и упирается красными глазами в её небесно-голубые.

Асока умолкает, про себя признавая, что Траун имеет все качества лидера и вполне смог бы удержать штурвал правления.

— Леди Тано, есть обстоятельства помимо гонки за властью, что волнуют нас. Точнее чиссов, — выступает Илай, — Думаю, будет кстати их упомянуть, Митт'рау'нуруодо.

— Ты прав. Нам очень нужны эти супер-массивные дредноуты, — говорит Траун, и Асока тут же вопрошает:

— Зачем?

— Наша центральная звезда угасает. Уровень пагубной радиации от неё возрастает с каждым циклом. Скоро системе Ксиллы придёт конец. Нам нужен транспорт, на котором можно будет эвакуировать всю систему, обеспечить безопасность народу.

— Ещё лет 200-300 и уровень радиации возрастёт до опасного для жизни на поверхности. Думаю, как раз столько времени потребуется на убеждение чиссов покинуть систему, — дополняет его слова Илай.

— Верно подмечено, Илай, — чуть ухмыляется Траун и продолжает, — Если мы будем тянуть, то рискуем либо лишиться этого корабля, ведь Республика ищет его ради уничтожения, либо его найдут те, кто направит его против Республики. Или против Доминации! — чисс делает акцент на последнем предложении и сжимает кулаки.

— Хорошо. Я поняла Вас… Но несмотря на Ваши благие намерения в отношении этих дредноутов, Вы явно чего-то недоговариваете, — Асока сощуривает глаза, чувствуя, что чисс скрывает некую деталь или же часть информации.

— Есть то, о чём я не могу с уверенностью заявить, не удостоверившись в правдивости фактов. Там, где находится этот флот, есть ещё кое-что, нечто, что он защищает. То, что очень ценно Императору.

— Что же это? — интересуется Илай, явно не в курсе, о чём говорит Траун.

— Когда мы найдём это место, то и узнаем. Пока, у меня есть лишь догадки.

— Траун, хватит увиливать. Докладывай, всё, что знаешь или я не стану в этом участвовать, — оживает Эзра и подходит к совещающимся.

Под настырными взглядами голубых, синих и ореховых глаз, Траун сдаётся и выкладывает:

— Император владел технологией клонирования. А также он изучал пути передачи и преображения Силы. Это лишь моя гипотеза, но он мог клонировать себя и наделить клона знаниями и Силой, которыми обладал. К примеру, он хотел клонировать Вейдера, но тот наотрез отказался, боясь, что полноценный клон свергнет его. Но посудите сами, что могло остановить Императора от клонирования самого себя?

— А Вас он клонировать не предлагал? — саркастично спрашивает Эзра, не воспринимая россказни про клонов всерьёз.

— Предлагал, — серьёзно отвечает Траун. Лицо Эзры в миг меняется.

— И? — давит Асока.

— Я не дал согласия, но мой материал был собран ещё до того, как я узнал об этой идее. И, если Палпатин в самом деле клонировал себя, Вейдера, меня или ещё кого-то — то есть огромная вероятность, что все эти клоны содержатся в одном месте.

— Где гарантия, что дредноуты охраняют именно их? — спрашивает Эзра.

— Гарантии нет. Мы сможем проверить это только когда найдём их, — честно отвечает Траун.

Больше вопросов ни у кого не возникает. После недолгого молчания Илай предлагает:

— Я думаю нам всем не помешает отдых. Мои апартаменты к вашим услугам. Там не очень много места, но я буду рад принять всех вас там.

— Спасибо, Илай, но нам лучше вернуться на Астероид. Наше присутствие тут вызывает слишком много реакций. Ты можешь отправится с нами, если хочешь, — предлагает Траун.

— С радостью, — соглашается человек.

В пути на поверхность Траун выглядит понуро. Асока пытается понять, в чём причина его тяжёлого настроения, и пока Илай с Эзрой обсуждают злободневные темы, интересуется:

— Митт'рау'нуруодо, Вы недовольны исходом слушания? Ожидали чего-то другого?

— Нет. Всё сложилось почти так, как я и ожидал. Просто… Упасть без памяти, как я на слушании, не важно при каких обстоятельствах, это огромный позор для воина в моей культуре. Моя фамилия теперь точно презирает меня.

— В этом есть моя вина. Я не предусмотрела что, отражая луч, он может срикошетить и так повлиять на вас с Эзрой, — пытается оправдать чисса в его же глазах Асока.

— Нет-нет. Вы всё сделали правильно, леди Тано. Если бы пострадали Вы или Илай, я бы не простил себе этого.

— Вы нужны нам… Как и мы Вам, чтобы исполнить своё предназначение… — тихо заключает Асока.

— Я рад, что мы-таки сошлись во мнениях, — завершает диалог Траун и немного светлеет в лице.

* * *

После трапезы на Астероиде, Траун дотошно распространяется о своих теориях и планах Асоке, Эзре и Илаю. Люди выдерживают недолго, и под схожими предлогами покидают трапезную. Асока терпеливо слушает чисса, отмечая, что в его идеях есть потенциал, и что его намерения вовсе не злые.

Подустав философствовать и глаголить о своих грандиозных планах, Траун переводит тему, спрашивая Асоку:

— Скажите, среди орнаментов тогрут, есть ли символы защиты и удачи?

— Конечно есть. А это Вы к чему?

— Хотел попросить Вас нанести мне такие на завтра. Это придаст моему духу стойкости. Завтра я должен быть настолько уверен в себе, насколько возможно, чтобы убедить нашу аристократию.

— Орнамент защиты это вот, — Асока указывает себе на лоб, где у неё красуются симметричные полосы и ромбы, — Обычно его наносят на видное место… Но думаю на спину тоже можно, вместе с символом удачи.

— Если Вы не против, приступим после небольшого перерыва? Вы пока можете разместиться в одной из кают. Мне нужно… остудить голову.

— У Вас болит голова? — спрашивает Асока, убеждаясь, что поняла правильно.

— Да. Раскалывается, с самого момента активации голокрона. Увидимся у меня в офисе через час? — предлагает Траун, Асока по инерции кивает, и не успевает больше ничего сказать — чисс быстро удаляется в направлении кают.

Асока выбирает каюту напротив Эзры, и проводит некоторое время в освежителе, думая обо всём, что произошло сегодня. После душа Асока чувствует себя намного лучше, делает несколько дыхательных упражнений, и перед самым выходом на встречу с Трауном ей в дверь звонят. Это Эзра.

Асока принимает его, и они обсуждают всё услышанное уже вместе, сходясь на том, что примут окончательное решение как быть в отношении рандеву Трауна за дредноутами, после повторного слушанья. Беседа затягивается, и Асока осознаёт, что час уже давно прошёл, и Траун ждёт её. Но поговорить c Эзрой необходимо. Она даёт ему возможность высказаться, не пускаясь в долгие рассуждения сама. Когда Эзра уходит, пожелав Асоке спокойной ночи, время уже за полночь. Асока спешит к офису Трауна в состоянии очень далёком от спокойствия.

У самой двери в офис она замирает в смятении. Ей неудобно, что она опоздала, и неудобно идти к чиссу в столь поздний час. Но отступить шанса не представляется — Траун сам открывает ей дверь, до того, как она звонит.

— Сила и камеры наблюдения подсказали мне, что Вы тут. Проходите, — Траун приглашает её внутрь.

— Прошу прощения за задержку. Переговоры с Эзрой, — объясняет Асока своё появление парой часов позже обещанного.

— Не могу не спросить, что же вы решили?

— Мы сообщим о нашем решении по поводу Вашей миссии завтра, после собрания. Пока могу только сказать, что Эзра заинтересован. Он молод, любит приключения…

— А Вы?

— Я… Я тоже любила приключения по молодости, — неуклюже уходит Асока от ответа.

— Леди Тано, Ваше решение судьбоносное для всей Галактики, Вы же понимаете? — Траун подступает к ней, и заглядывает ей в глаза с надеждой.

— Да. Поэтому я не могу принять его легкомысленно, — Асока опускает взгляд и немного отступает.

— Понимаю…

— Давайте лучше об искусстве. Я вижу, Вы завершили картину, — Асока делает шаг к своему портрету, над которым Траун поработал во время ожидания.

— Да. Вам нравится?

— Получилось… Сильно. Вы прекрасно изобразили Свет. Он кажется реальным, истинным.

— Для меня он вполне реален… — задумчиво говорит Траун и подходит к Асоке со спины.

Хотя он не представляет никакой угрозы, все нервные окончания Асоки вмиг электризуются. Ей становится душно. Она улавливает освежающий запах шампуня, которым Траун пользовался совсем недавно. Так же, ей вдруг становится не по себе от того, что чисс намного выше её и определённо сильнее физически. И хотя в Силе Асока превосходит его многократно, она на миг чувствует себя маленькой и хрупкой. И ей не должно это нравиться, но… с чиссом всё по-другому.

Краем сознания Асока чувствует, как он тянет к ней руку. Асока делает вид, что не замечает, и продвигается вглубь офиса, рассматривая артефакты и картины. Чисс размеренно следует за ней, комментируя образцы искусства, что собирал многие годы. Асока замечает портрет Илая в молодости, написанный Трауном, яркие зарисовки Сабин, очень детальное изображение исаламири и исполненное чёрно-белым полотно с Вейдером. От одной мысли о её бывшем Мастере у Асоки спирает дыхание. Не желая впадать в печаль, она отводит взгляд от картины и разворачивается к Трауну. Тот оказывается неожиданно близко. Он нависает над Асокой, желая что-то сказать… но словно не решается, хмурясь и сжимая челюсти.

— Вас что-то беспокоит? — спрашивает чисса Асока, видя его мимику.

— Я… Завтра, может случиться так, что меня арестуют, не приняв моей позиции… И это значит, что я не смогу исполнить то, чего так сильно желаю, — тихо говорит Траун.

От неоднозначности его слов у Асоки пересыхает горло, но она сохраняет нейтральность.

— Если Ваше желание выполнимо третьим лицом, может я смогу помочь? — спрашивает она, форсируя спокойный, участливый тон.

— Знаете, я почти уверен, что Палпатин создал клонов. И да, я думаю Вы с Эзрой Бриджером, способны найти их и уничтожить. Особенно меня тревожит мой клон. Уничтожьте его, если обнаружите, пожалуйста, — немного запинаясь просит Траун, ведь просить о помощи в открытую он не привык.

— Вы не приемлете клонирования? — уточняет Асока.

— Это неправильно и противоестественно… Я не думаю, что этот клон будет предан Доминации… И не могу допустить, чтобы кто-то с моим лицом стал врагом моему народу. Если бы я хотел продолжить свой род, я бы сделал это… иным путём.

— Я поняла Вас. Если выяснится, что клоны есть — я приложу все усилия, чтобы уничтожить их, — обещает Асока, всё же слабо веря в существование клонов.

Когда Асока заканчивает круг по его офису-музею, Траун подходит к мольберту. Он снимает одежду, оголяя гладкий синий торс и мускулистую спину, и садится на табурет. Асока выбирает кисть для нанесения узоров на его спине, и замечает что его спина и шея очень напряжены. Она подозревает, что его состояние вызвано скорее физическим дискомфортом, нежели ситуацией.

— У Вас всё ещё болит голова, — догадывается Асока и откладывает кисть.

Траун чуть заметно кивает и кончики его ушей темнеют. Асока не раздумывая прикладывает руки к вискам чисса. Тот ведёт плечами и тяжело вздыхает. Асока чувствует жар его кожи, пульсирующую боль под ней и страдание в глубине его сознания.

— Что Вы делаете? — спокойно спрашивает Траун не уворачиваясь от прикосновения, понимая, что Асока касается его с благими намерениями.

— Считайте это ещё одним уроком. С помощью Силы можно снимать боль и исцелять раны. Всё, что для этого нужно, это желание помочь, сочувствие и любовь к живому.

Траун молчит и напрягается пуще прежнего, не зная, чего ожидать от такого процесса.

Кончики пальцев Асоки начинает покалывать, она чувствует приток Силы к ладоням. Она высвобождает её и Свет льётся сквозь её руки, обдавая голову Трауна, сметая боль. Также её Свет нейтрализует стыд и страх, что засели в сознании чисса после инцидента на аудиенции. Закончив, Асока убирает руки и чисс вдыхает полными лёгкими, расправляя плечи.

— Спасибо. Мне намного лучше, — благодарит её Траун.

Асока кивает и принимается рисовать на его спине такой же орнамент, какой украшает её лицо, только крупнее. Атмосфера между ними безмятежная. В ней есть примесь горечи и отклик влечения, и безграничная ласка, которая переполняет Асоку и выливается в нежнейшие прикосновения кисти к синей коже. Она неспешно наносит белый пигмент на спину чисса, не переставая восхищаться его статностью. Закончив ромбы на его лопатках, она рисует на его пояснице пару завитушек, сливающихся в центре — знак удачи. На последних штрихах, когда кисть скользит чуть ниже поясницы, по его телу чисса пробегает заметная дрожь.

Когда Асока откладывает кисть, Траун разворачивается к ней и проникновенным тоном заявляет:

— Мне очень хочется, чтобы этот урок и этот узор не стали последними дарами от Вас.

— Верьте в лучшее, Митт'рау'нуруодо. Я поддержу Вас завтра на аудиенции, и у Вас будет возможность получить ещё уроки.

— То есть, Вы согласны меня обучать? — вкрадчиво спрашивает чисс с выражением невинности на лице, хотя Асока точно знает, что он ловко просчитал, как подвести ситуацию к этому и заполучить её согласие.

— А Вы хитрец, — Асока закидывает голову и усмехается. Траун блестяще сыграл на её чувствах и добился, чего хотел, — Но так и быть. Учитывая характер Ваших затей, определённые навыки Джедая Вам точно пригодятся. Мне не сложно Вас им обучить.

Траун победно улыбается, а у Асоки на душе становится светло.

Уходя из его офиса, она не перестаёт думать о его лазурной улыбке и светящихся теплом глазах. Теперь Траун вовсе не видится ей злобным пришельцем, плетущим заговор против Республики. Она понимает, что он предан своему народу и хочет лучшего будущего для всех. Асока решает помочь ему на его пути, а заодно, возможно, и всей Галактике.

Асоку постигает дежавю — вторая аудиенция Трауна выглядит в точности, как первая. Она, Илай и Эзра сидят на скамье в том же порядке, что и вчера. Траун снова светится в луче прожектора на трибуне, а лица правителей Доминации всё такие же непроницаемые.

— *Митт'рау'нуруодо, потрудитесь разъяснить вчерашнее происшествие. Мы не видели подобных проекций ранее, но, учитывая, что одна лишь демонстрация этого аппарата сумела нанести физический вред Вам и Одарённому, мы должны рассмотреть поднятый Вами вопрос,* — звучит речь председателя правящей элиты.

— *Спасибо за Вашу благосклонность. Я расскажу всё, что мне известно,* — начинает Траун свою речь и пускается в разъяснения того, что показал голокрон.

Его рассказ начинается издалека, с объяснения устройства голокрона. Затем он затрагивает годы служения Империи и докладывает информацию, которую смог собрать о тайных проектах Императора.

Эзра почти зевает — россказни о супер-оружии Императора успели ему поднадоесть. Асока вникает в речь Трауна, мысленно хваля его чёткую линию его убеждения. Илай тоже слушает внимательно, иногда хмурясь, особенно, когда Траун в красках описывает потенциал Звезды Смерти. Чиссы слушают выступление Трауна не перебивая, многие делают записи.

Когда Траун заканчивает свою речь, он просит выделить ему флот и ресурсы для захвата «Затмения» и уничтожения возможных препятствий, если таковые возникнут. На этом его прерывают:

— *Во-первых, Митт'рау'нуруодо, мы ещё не до конца убеждены, что «Затмение» представляет опасность Доминации. Во-вторых, упреждающие удары и развязывание войны — это против наших законов, как Вы должны были уже выучить. В-третьих, успех захвата объекта такого калибра сомнителен. Те доводы, что Вы привели о его нужности для эвакуации народа… Так у нас есть ещё время, чтобы построить транспорты своими силами для эвакуации населения. После голосования решится, выделять ли Вам разведывательный ресурс или же отменить эту миссию.*

— *При всём уважении, уважаемые заседатели, но мы не можем просто взять и появится рядом с этим кораблём, сделать сканы и снимки, и вернуться сюда для обсуждения дальнейших действий. Нам нужны будут все ресурсы на месте…*

— *Вы можете занять место рядом со своими соратниками, Митт'рау'нуруодо. Голосование открыто. Голосуем, господа!*

— *К чему тогда это голосование?! Если у меня не будет флота, я не смогу ничего сделать!* — теряет терпение Траун.

— *Не сможете сделать ничего такого, что идёт в противорез с нашими законами. Ещё одно возражение, сын фамилии Митт, и мы отменим голосование, и Вы не получите ничего!* — строго предупреждает его председатель.

— *Возможно, этот недостойный сын нашей фамилии нуждается в напоминании, что, когда он в прошлый раз поступил по-своему, это привело к гибели одного из нашей семьи, моего и твоего, Траун, брата!* — привстав со своего кресла выступает высокий чисс, представитель семьи Митт.

— *Я не нуждаюсь в таком напоминании. Я хранил и буду хранить память о Митт'рас'сафис как о великом воине и своём любимом брате!* — на последних словах тон Трауна меняет высоту, чуть срываясь, и он сжимает челюсти, тихо уходя на своё место.

— *Митт'рой'норсай, Вам не давали слова, а также права обращаться к своему собрату невежливо!* — вступается за Трауна глава фамилии Иризи.

— Обратиться к чиссу на публике на «ты» и по сокращённому имени — это верх невежества. За это могут осудить, — поясняет Асоке Илай.

— А то, что он сказал про брата Трауна, это правда? — спрашивает Асока.

— К сожалению да. За это, и ещё пару выпадов против власти, его и изгнали, — докладывает Илай.

— Понятно. Значит армии и флота нам не видать, — выдыхает Асока и начинает размышлять о том, как быть.

Траун подходит к скамье опустив голову. Илай отодвигается от Асоки, предлагая Трауну сесть между ними. Траун опускается на скамью на предложенное место. Он тяжело дышит и ничего не говорит. Асока чувствует ураган внутри чисса. Он сверлит глазами представителя своей фамилии с неприкрытой злобой, как и тот его в ответ.

— Гнев и злость открывают путь на Тёмную Сторону. Избегайте этих чувств, для своего же блага, — вещает ему Асока.

Траун перестаёт свербить оппонента взглядом, и интересуется ходом голосования, беря в руки датапад Илая.

— Решение выделить разведывательный отряд набирает голоса, — с деланным воодушевлением говорит ему человек.

— Это всё ещё даже не половина, — сухо отмечает Траун и сжимает датапад почти до треска.

Илай аккуратно забирает прибор от раздосадованного чисса и выключает экран. Аура Трауна продолжает источать волны негатива. Асока решает угомонить чисса, во избежание осложнений.

— Возьмите нас за руки, — говорит она Трауну, и кладёт ему на колено руку ладонью вверх.

Траун не раздумывая берёт её руку в свою, затем сжимает руку Илая, тот в свою очередь сжимает руку Эзры, что сидит на другом краю скамьи от Асоки.

Асока закрывает глаза и взывает к Силе. Она искренне хочет, чтобы народ поверил Трауну и увидел то, что видит в нём она. Свет. Надежду. Опору. Она так же хочет, чтобы Траун понял свою роль и свой путь — путь Света — и отпустил гнев.

Траун ведёт плечами, когда его обдаёт потоком Силы. Прилив энергии ощущается физически и им остальными: Илай немного дёргается, чувствуя влияние, которое не может объяснить. Эзра закрывает глаза и настраивается на Асоку и Трауна, сияющих в Силе так ярко, что своя сигнатура ему кажется лишь бликом в темноте. Всех четверых охватывает белое сияние. Илай откровенно нервничает, не понимая, что происходит, но Эзра держит его за руку твёрдо, успокаивающе. Траун сдавливает руки Асоки и Илая до боли. Те терпят.

Свет, что они источают становится всё ярче и ярче. Он очевиден всем в зале. Некоторые чиссы встают, чтобы получше рассмотреть, что происходит.

Голосование оживляется и количество голосов ЗА разведывательную операцию начинает возрастать, перевешивая ПРОТИВ. Время для Асоки, Трауна, Илая и Эзры словно останавливается. Никто из них не замечает, сколько длится голосование. Они растворяются в молитвах, каждый в своей, но с общим смыслом.

Из полу-транса их выводит голос председателя:

— *Митт'рау'нуруодо! Взойдите на трибуну!*

Траун разжимает ладони, отпуская руки Асоки и Илая, и идёт на трибуну. Свечение вокруг них угасает. Илай тут же хватает датапад и, видя статистику, радостно шепчет:

— Получилось! Разведку разрешат!

Асока с Эзрой тоже радуются.

Траун радостью не пышет. Он тяжело внимает решению правительства:

— *Для подтверждения, что опасность существует, и более точной оценки ситуации, мы решили, что разведка — это самая адекватная мера на данном этапе. Вам разрешается мобилизовать небольшой эскадрон для поиска, локализации и детального исследования объекта, о котором Вы сообщили. Все получаемые данные Вы будете передавать в центр командования Чисского Экспансионного Флота на Ксилле. Все экстренные действия на месте Вы будете согласовывать с центром. Вам всё понятно?*

— *Да, уважаемые заседатели,* — официально цедит Траун.

— *Теперь, о комплектации и снабжении. Для начала, мы предоставляем возможность записаться в эту миссию добровольцам. Если таковые есть — пусть выйдут сюда и зарегистрируют себя и своё судно. Если добровольцев не найдётся, то мы назначим Вам в помощь тех, кто наиболее квалифицирован для выполнения этого задания. Итак. Добровольцы?*

Илай срывается с места и выходит к трибуне первым.

— *Эли'вэн'то. Я и мой корабль готовы поступить в распоряжение Митт'рау'нуруодо для этой миссии.*

— *При всём уважении, командир Вэн'то, но так как Вы не чисс, для вступления в ряды миссионеров Вам нужно, чтобы за Вас поручился некто из правящей семьи, при которой Вы служите.*

— *Я ручаюсь за него и тоже вверяю себя и свои суда в распоряжение Митт'рау'нуруодо,* — звонко говорит Ар'алани, уже успев спуститься с яруса на уровень трибуны.

Подойдя к трибуне она занимает место рядом с Илаем. Тот сияет улыбкой. Ар'алани его лучезарной улыбкой не воодушевлена и смотрит на человека холодно. Зато Траун воодушевлён их решением и даже мимолётно улыбается адмиралу и командиру.

— *Хорошо, Адмирал Ар'алани. Ещё желающие?*

— *Да. Я, Рисс'ели'нарума. Мой крейсер в Вашем распоряжении, Митт'рау'нуруодо,* — к трибуне подходит ещё одна женщина-чисс.

Она не в форме, и по её простой одежде понятно, что она не из элиты. Асоке становится интересно, кто она. Траун смотрит на неё удивлённо, но кивает, приветствуя.

Асока вопросительно смотрит на Эзру. Тот пересчитывает свои пальцы и не встаёт с места.

— Асока… Эта миссия… Элита не хочет, чтобы Траун из неё вернулся. Это суицид.

— Не более суицидально чем, всё то, что ты вытворял раньше.

— А ты? Ты в деле?

— Конечно! Я присоединюсь сразу после тебя.

— Ладно. Была-небыла. Я! *Эсра'бри'джарус. Отдаюсь Митт'рау'нуруодо.*

После заявления Эзры по залу прокатывается смешок. Эзра краснеет и поправляет себя:

— *Я даю себя и свой корабль в распоряжение Митт'рау'нуруодо,* — как может формулирует на он на чеуне и немного краснеет, понимая что опять оплошал.

— *Уважаемые заседатели, Мастер Эсра'бри'джарус имеет в виду, что он вверяет своё судно и свой талант под командование Митт'рау'нуруодо для этой миссии,* — вступается за Эзру Илай.

— *Мы так и поняли, * — едко отвечает представитель фамилии Иризи, — *Но за него должен поручится член фамилии, которой он служит.*

— *Я ручаюсь за него*, — чеканит Траун и одобрительно кивает Эзре.

— *Это всё, я полагаю?* — спрашивает председатель.

В зале больше никто не шевелится. Асока пользуется моментом, и объявляет, вставая:

— Уважаемое собрание! Я тоже приму участие в этой миссии.

Илай переводит чиссам слова Асоки и совет переглядывается.

— В качестве кого Вы хотите выступить в этой миссии? Вы не служите Доминации… — спрашивает её председатель на вполне понятном общегалактическом.

— В качестве протектора и покровителя доблестных воинов, вызвавшихся защищать народ от Зла, — заявляет Асока твёрдым тоном и выступает вперёд.

Совет переглядывается снова, за столом заседания начинается шушуканье, в зале поднимается шорох.

— Только чисс или представитель мочь участвовать в делах об интересах Доминации, — тут же протестует представитель семьи Митт, с трудом выговаривая слова на общегалактическом.

— Тут не блюдётся интерес одной только Доминации. На кону судьба всей Галактики. Я часть этой Галактики и мой долг — защищать её и всех существ в ней! — уверенно объявляет Асока и идёт к трибуне.

— Думаю, справедливо будет, если кто-то из правящих лиц поручится за Вас, — рассуждает председатель и оглядывает правителей.

— *Я ручаюсь за неё,* — вступается пожилая дама, та же, что вчера признала Асоку Богиней.

— *Так и быть, глава Чаф. Надеюсь Вы осознаёте ответственность, что ложится на Вас.*

— *Я всё прекрасно осознаю! И надеюсь вы тоже осознаёте, кто перед Вами.*

— *Выяснение роли этой пришелицы — тема другого собрания.*

— *Почему бы не дать ей слова сейчас? Особенно, учитывая, что она будет участвовать в миссии, касающейся блага Доминации.* — настаивает матриарх Чаф.

— *Я даю слово Митт'рау'нуруодо, так как это его аудиенция. Вы согласны с ролью пришелицы в Вашем строю?*

— *Я согласен и рад, что Свет и Мир пребудет с нами,* — говорит Траун и смотрит на Асоку, подступающую к трибуне, — *Вселенная благосклонна к нам — Светлая Сила на нашей стороне, в лице Леди Асоки Тано. Я уверен, что с её помощью Мир будет достигнут. Как в Доминации так и в Галактике.*

Асока польщена его речью. На неё смотрят все, абсолютно все чиссы и люди в зале. Траун склоняет голову, когда Асока подходит к нему. Она шепчет одними губами, зная что Траун смотрит на них, когда не смотрит ей в глаза:

— Я тоже верю в Вас.

Траун улыбается краешками губ. Асока чувствует, как его гнев и разочарование тают, а их место занимают уверенность и покой.

Аудиенция заканчивается. В зале начинается шушуканье и шорохи. Тихие переговоры чиссов звучат как воркование птиц. Многие восхищаются тем, что произошло, некоторые пускаются осуждать Трауна за привлечение инородцев в дела Доминации, некоторые уходят молча.

Ар'алани поздравляет Трауна. К ободряющей речи присоединяется глава фамилии Иризи. Глава фамилии Чаф тоже подходит к Трауну, пожелать удачи. Она бегло оглядывает Асоку, ведь Светлая Леди — её основной интерес. Глава фамилии Митт удаляется не сказав ни слова, даже не взглянув на Трауна. Тот выдыхает с облегчением, когда его фамильный брат уходит, не затеяв ссоры. Рисс'ели'нарума знакомится с Ар'алани и Асокой, Илай переводит Асоке её обращение. Когда женщина-чисс говорит с ней, Асока начинает чувствовать её связь с Трауном.

Они одной крови... Брат и сестра? — гадает Асока.

Она смотрит на Трауна, который наблюдает за Сели'ной, тоже, видимо, заподозрив, что они родня. Морщинка между его ровных бровей заметно углубляется, когда Сели'на возвращает ему пристальный взгляд.

Последним к собравшимся возле трибуны подходит председатель правления. Он чинно напутствует Трауна, желает успеха, и оглядывает Асоку. Она мягко улыбается ему и чуть кивает. Лицо председателя смягчается, он словно принимает её, но ничего не говорит, не смотрит ей в глаза, и уходит.

— Это хороший знак, — говорит Илай, — Он не может говорить с Вами, так как не уверен, как к Вам обращаться. Но думаю, что он заинтересован узнать о Вас побольше.

— Я бы с радостью поведала всё, о чём он желает знать, — отвечает Асока Илаю, но говорит громко, так, чтобы её слышали все.

На пути из зала суда, Траун общается с Рисс'ели'нарумой и Ар'алани. Илай копошится в датападе, разбираясь с навалившейся бюрократией. Асока подходит к Эзре.

— Значит Эсра'бри'джарус? В честь Кэнана, — комментирует Асока и её охватывают воспоминания… Лотал. Спектры. Храм. Мир меж Миров…

— Да. Ну и чтобы Траун не забывал.

— Ты злишься на него?

— Честно, да. Очень. Иногда я лювлю себя на мысли, что ненавижу его, — сознаётся парень.

— Эзра, такие эмоции — это….

— Да, да, да. Знаю! Путь на Тёмную сторону и так далее. К слову, о тёмной стороне. Благодаря Молу, у меня образовалась некая связь с ней. И знаешь что? Это здорово помогает. Вот, например, то послание, из голокрона. Асока, я кажется отдалённо понял, о чём оно.

— Что? Как?!

— Думал о нём ночью… И… Там шла речь о неком месте. Илиум или Инум, я точно не уловил…

— Илум?

— Возможно. Это ключевая точка, откуда качают некий ресурс для создания супер-оружия. И, самое интересное, это место связано с Силой! Так что, Траун был прав. Ох, давай я расскажу подробнее на совещании, для всех?

— Эзра, Илум это планета с ядром из кайбера. Раньше Джедаи летали туда за кристаллами для световых мечей. Она в Диком Пространстве. Это наша первая зацепка! — оживлённо рассуждает Асока.

— Вот видишь. Скажи спасибо Тёмной стороне! — хитро улыбается Эзра, и Асока не уверена, как реагировать. Информация, бесспорно, полезная, однако предрасположенность Эзры к Тьме напрягает.

Вдаваться в угнетающие мысли Асоке не даёт Ар'алани:

— Леди Тано, моя фамилия желает приветствовать Вас в нашей обители. Окажите честь отужинать с нами, — чинно объявляет Адмирал, избегая прямо смотреть на Асоку.

— Это радость и честь меня быть приглашённой в Ваш дом, Адмирал, — принимает приглашение Асока.

— Мастер Бри'джарус, Вы, конечно, тоже приглашены. Как и все остальные. Наша резиденция недалеко отсюда, я провожу, — призывает Адмирал всех следовать за ней.

По пути, Асока более внимательно осматривает владения чиссов. Подземная архитектура немного давит на сознание: чёрные высокие своды огромных коридоров подсвечены тусклыми огоньками. Парапет ровный, тёмный, местами выложен мозаиками. Цветовая гамма отделки не включает светлых тонов. Передвижение по подземному городу осуществляется с помощью лифтов и рельсов.

Садясь в вагончик своеобразного поезда, Асока замечает сегрегацию по половой принадлежности. Все женщины-чиссы сидят с одной стороны вагона, все мужчины с другой. Только Эзре это негласное правило нипочём — он садится рядом с Аской и продолжает разговоры, докладывая о странностях культуры чиссов, о том, как ему тяжело даётся чеун и про другие бытовые дела. Слушая его, Асока понимает, что он неплохо адаптируется, но что-то мешает ему окончательно принять порядки синекожих. Асока предполагает, что личные счёты с Трауном тому причина. Асока докладывает Эзре, что Траун собирается постигать пути Силы. Эзра ухмыляется, но отдаёт должное почтение намерениям чисса. Кроме Эзры с Асокой никто не заговаривает в пути. На неё поглядывают искоса, из-за объектов или из-под ресниц, но не смотрят прямо.

Вскоре транспорт подъезжает к резиденции Иризи. Ворота в резиденцию свидетельствуют о немалом богатстве владельцев. Внутри резиденции тепло и светло. В зале-прихожей гостей встречают несколько придворных, держащих глаза строго в пол. Кроме этой небольшой детали, всё остальное Асоке нравится — Фамилия Иризи оказывается очень гостеприимной и устраивает прищельцами по-настоящему тёплый приём.

Асоке наконец-то тепло.

Она с облечением снимает меховую накидку с плеч. Одежду тут же кротко принимает слуга и уносит её в гардеробную. Домашних или служебных дроидов Асока не замечает.

Члены фамилии Иризи приветствуют Трауна и его союзников дружелюбно. С Асокой осторожничают, почти не говорят, в лицо ей не смотрят. Слуги показывают посетителям дома где располагаются гостевые спальни, и после размещения начинается ужин.

Асока сразу отмечает, что еда у чиссов отменная. От одного запаха некоторых блюд приятно сводит живот. Блюда диковинные, многие она не знает как и есть. Эзра шутит с ней, показывая как он справляется с задачей — руками! Траун сверлит его недовольным взглядом. Ар'алани позволяет себе усмехнуться, и невзначай показывает как правильно. Она больше не в служебной форме, а в традиционном платье чиссов, в цвет своих иссиня-чёрных волос, и выглядит в праздничном вечернем убранстве как королева.

Эзра глазеет на Ар'алани на протяжении всего застолья, тайно восхищаясь её красотой и харизмой. Хотя и не в форме, и не на посту, суровая леди — Адмирал ЧЭФ, поэтому Эзра не смеет обсуждать своего восхищения её ни с кем в открытую. За фуршетом Эзра не перестаёт виться вокруг неё и других знатных дам фамилии Иризи. Траун продолжает пилить его недобрыми взглядами.

— Траун? — обращается он к чиссу, когда ему надоедают переглядки.

— Что? — формулирует тот ответ ментально, к удивлению Эзры.

— Эм… Адмирал Ар'алани просто космос в неформальной одежде. Не смотреть невозможно, — решает поиграть у чисса на нервах Эзра. Комментировать вышестоящих по званию или положению неприлично. Но Эзра рассуждает не вслух, а значит, Траун ничего не сможет ему предъявить.

— Очень обозревательно, Бриджер, — Траун мрачнеет и бросает на Эзру предупреждающий взгляд.

— Но если честно, Леди Тано всё равно круче, — донимает Эзра чисса, ради забавы.

— Бриджер, что творится у тебя в голове?

— Ничего такого. Просто хотелось бы узнать, кто с кем будет работать в паре на предстоящей миссии.

— Единственный, кто сможет вынести твоё общество и не сойти с ума — это Илай Вэтно.

— Ну да. Он крепкий парень. Вынес тебя! Значит со мной точно справится.

— Если честно, то я в этом уже меньше уверен.

— Да ладно! Я всего-навсего проверил сработает ли между нами ментальная связь.

— Лучше бы не сработала.

— Так попробуй вытолкать меня. Это легко! — Эзра бросает на Трауна вызывающий взгляд и чуть ухмыляется.

Траун надвигается на него, горя желанием вытолкать его из зала.

— Я имел ввиду вытолкать меня из своей головы! — уточняет Эзра.

Вспышка ярости Трауна не проходит незамеченной. Асока видит его грозный вид и настрой: «придушить надоедливого человека на месте». К её облегчению, подходя к Эзре, Траун берёт себя в руки и лишь шипит ему что-то на ухо. Эзра ухмыляется, и бросив в ответ короткую реплику, отходит.

Асока настигает Трауна, когда он уже почти спокоен.

— Леди Тано, — чисс лестно склоняет голову.

— Митт'рау'нуруодо. Что только что произошло? В Силе было волнение, — спрашивает Асока.

— Ментальная связь с Бриджером, которую я нахожу отягощающей, — тихо говорит Траун и берёт пару бокалов с подноса, который подносит им слуга.

— Вам нужно научиться закрывать свой разум. Тогда это не будет проблемой, — Асока пробует напиток только из интереса.

— Вы научите меня? — оживлённо спрашивает Траун и принимается дегустировать вино.

— Да. Это один из самых важных навыков — уметь защитить себя от Силового воздействия извне, — рассуждает Асока.

— Согласен. Когда начнём? — напирает Траун, готовый начать хоть сейчас. Его глаза горят, он весь во внимании.

— Определённо, не сейчас. Вы истощены ментально и эмоционально. Начнём Ваши тренировки завтра утром. Сейчас время расслабится и отдохнуть, — остужает его пыл Асока, тоже пригубляя вино.

— Только не для меня и не в моём положении, — перечит Траун.

— Вы не каменный. Вам тоже нужен отдых. Если Вы не будете давать своему телу и разуму разгрузки — наши занятия станут пытками для Вас и будут только истощать, — Асока допивает содержимое своего бокала и всколыхнув плечами, говорит:

— День был утомительным, мне пора на покой. Советую и Вам рассмотреть это как вариант. Я не стану щадить Вас на тренировках из-за похмелья, недосыпа или по каким бы то ни было иным причинам.

Траун не находится что сказать, кроме пожелания спокойной ночи. Он тут же отставляет бокал с недопитым спиртным и начинает завершающий тур по залу. Обменявшись любезностями с членами фамилии Иризи, почти на выходе его подлавливает Ар'алани:

— *Траун… Скажите, мне кажется, или эта Светлая Леди Вас околдовала?* — подкалывает его леди-Адмирал.

— *Зиа'ра! Что Вы такое говорите,* — хмуро отвечает Траун.

— *Докладываю Вам слухи. Миртт'рой'норсай уже успел распространить сплетни, что Вы под действием неких чар. Знаете, я вот думаю, может он не так и неправ?* — серьёзно добавляет Ар'алани и ретируется, не давая Трауну возможности парировать.

Траун не находит в себе сил злиться. Он в курсе, что Миртт'рой'норсай будет вставлять палки ему в колёса. Ожидаемо. Но не менее неприятно.

— Расслабься. Если ты под её чарами, то значит и мы все. Леди Тано поистине необыкновенная, — подходит к нему Илай, как всегда, по-дружески ободряя.

— Не ожидал, что у нас будет столько поддержки, — меняет скользкую тему Траун.

— А я думал, ты рассчитывал на большее, — говорит Илай, и Траун ухмыляется.

— До того, как я увидел Митт'рой'норсая в рядах правителей, так и было.

Илай понимающе хмыкает и они направляются в сторону гостевых спален.

— Хотел уточнить, мы задействуем «Химеру» для миссии? — спрашивает Илай.

— Да. «Химера» будет нашим основным кораблём. А что?

— Можно я буду на мостике, твоим помощником. Как раньше? — просит человек, вызывая удивление чисса.

— Не думал, что ты заскучаешь по своей должности у меня в подчинении.

— Знаешь, в подчинении у Ар'алани ещё… жёстче.

— Но ты прекрасно справляешься, — отмечает Траун и легко похлопывает Илая по погонам командора.

— Я знаю, ради чего стараюсь. Цель достойна усилий.

— Ради чего же? — Траун хочет понять, кому верен человек. Присягнул ли он Доминации взаправду или лишь держит вид.

— Ради мира. В первую очередь мира в тебе, — выдаёт Илай, приостанавливаясь.

Трауна приятно удивляет его ответ. Значит, в некоем плане, он всё-таки присягнул чиссам. Про себя он прикидывает, сколько времени понадобится Бриджеру, чтобы дойти до такого… и случится ли это вообще.

— Я на пути к его обретению, — заверяет друга Траун и они продолжают путь в покои.

Усталость накрывает чисса лавиной. Припоминая слова Асоки, что она будет беспощадна на тренировках, он поскорее ложится спать и впервые за долгие годы спит без кошмаров. Спокойно. Как ребёнок, видя красочные сны. И ему впервые по-настоящему тепло на Ксилле.

Тренировочный зал в резиденции Иризи напоминает Асоке тот же зал в Храме Джедаев на Корусанте. Это единственное помещение из всех, где ей довелось побывать, выполненное в светлых тонах. В прихожей зала установлен стенд с тренировочным оружием. Из зала доносится перестук оружия. Траун уже там, упражняется с Ар'алани на деревянных тростях. Завидев Асоку, они останавливаются.

— Доброе утро, леди Тано, — чисс приветствует Асоку, откладывая трости.

— И вам доброе утро. Решили размяться? — Асока кивает Трауну и Ар'алани.

— Да. Я отношусь к обучению серьёзно. Думаю, подготовка лишней не бывает, — отвечает Траун. Асоке не нужна Сила, чтобы почувствовать, как он переживает за тренировки и свой успех. Она не может сдержать порыва умиления.

— Конечно. Скажите, Адмирал, в Вашей оружейной есть что-то из бескара? — обращается Асока к Ар'алани.

— Есть нагрудники из бескара. Но не в оружейной, а в музее. И трости из бескара там тоже есть, — рапортует Адмирал.

— Могу я одолжить эти экспонаты для тренировок?

— Я прикажу, чтобы их принесли, — говорит Адмирал и покидает зал.

Асока осматривает помещение, ученика, и прикидывает с чего будет резонно начать. Она знает, что чисс состоявшийся боец. Его техника, которую она отследила в боях с его подчинёнными, безусловно хороша. Но в ней не хватает импровизации, элемента неожиданности, спонтанности. Она решает пока не вдаваться в слабости чисса, и начинает с простого:

— Давайте начнём с изучения стоек и выпадов со световым мечом. Для этого Вам нужен меч, — говорит Асока и всатёт в пол оборота к чиссу, прищурив глаза.

— Вы одолжите мне один из Ваших? — вкрадчиво спрашивает Траун, уже подозревая подвох.

— Я не против одолжить, но отдавать его Вам в руки я не буду. Вы заберёте его сами... — Асока разворачивается к Трауну. По его лицу проскальзывает тень замешательства, — ...используя Силу.

Она снимает один сайбер с пояса и кладёт его к себе на ладонь. Траун смотрит на происходящее подозрительно.

— Вы хотите, чтобы я Силой притянул к себе Ваш сайбер? Но... Как?

— Во-первых, верьте в себя. Во-вторых, очистите свои мысли и думайте только о насущном. Вы хотите поупражняться с сайберами или нет?

— Хочу.

— Вот на этом и сфокусируйтесь. Вам нужен этот меч. Почувствуйте его и призовите к себе, — говорит Асока. Траун смотрит на неё не мигая.

— Хорошо. Я попробую, — в итоге отвечает он.

— Вы не можете пробовать. У нас нет на это времени. Вы должны суметь сделать это. И Вы сделаете. Начали, — объявляет Асока и вытягивает руку с сайбером вперёд.

Пару мгновений Траун бездействует. Асока смотрит на него в упор, ничего не говоря. Его лицо — икона сосредоточенности, но в его глазах мелькает сомнение. Асока чувствует его. Чисса мучают сомнения в Силе, сомнения в её сущности, сомнения в своей пригодности как Форс-юзера, в роли Асоки в его планах… Асока ждёт когда его сомнения улягутся и он сфокусируется на задаче.

Через пару минут у чисса получается. Его сигнатура начинает пульсировать усилием. Он тянется. Но не за сайбером. К Асоке. Она тяжело вздыхает и терпит его попытку, не отталкивая. Траун вытягивает руку и наконец-то его усилие собирается в пучок. Он концентрирует свою Силу и направляет её на сайбер. Тот еле-еле дрожит в руке Асоки от его усилий. Через некоторое время Асока начинает чувствовать вполне ощутимую вибрацию. После пары особо рьяных попыток чисса, сайбер падает на пол из её кисти. Траун опускает руку и тяжело дышит.

Асока притягивает упавший сайбер Силой обратно в свою ладонь.

— Неплохо. Но Вы можете лучше. Вы должны захотеть этот меч себе, а не просто тянуться за ним. Ещё раз!

Траун делает вдох и снова вытягивает напряжённую руку вперёд.

— Расслабьтесь. Сайбер лёгкий, чтобы захватить его, не нужно много сил. Нужно лишь усилие воли, — инструктирует Асока, подозревая, что расслабляться чисс не умеет в принципе.

Траун пытается снова. Его тело напрягается от усилий. Его бросает в жар. Ни о каком расслаблении речи не идёт. Он стискивает веки и челюсти, не сдавая напора, и представляет, как сайбер летит к нему в руку, и он обхватывает его и включает. Тот сияет у него захвате, и Асока хвалит его и улыбается ему…

Последние мысли действуют, словно магия — меч срывается с места и бьёт об его ладонь. Траун еле успевает сжать его. Он распахивает глаза и чуть не охает от восторга.

— Получилось! — шепчет он.

Асока сдержанно улыбается. Траун замирает, любуясь её улыбкой, именно такой, какую он представлял всего мгновение назад.

— Не сомневайтесь в себе. Вы отмечены Силой. Всё, что Вам нужно — это осознать, что она подвластна Вам, и научиться пользоваться Вашим талантом. Теперь пройдёмся по основным стойкам и выпадам.

Траун кивает, включает клинок и следует инструкциям Асоки без единого промаха. Когда слуги приносят в зал трости из бескара и броню, Асока предлагает отшлифовать выученные движения в тренировочной дуэли.

Траун горит желанием проявить себя. Он надевает нагрудник, берёт трость, сайбер, и встаёт в подобие приветственной позы Макаши. Она чувствует его энергетику — упорность чисса беспрецедентна, как и желание доказать ей, что он стоящий ученик. Асока не берёт трость, давая ему некоторое преимущество.

Траун воспроизводит выпады и стойки довольно умело для новичка. Помимо показанных ему приёмов, он активно использует уже знакомые ему техники боя и вскоре тренировочная дуэль превращается в показательный поединок. Его приёмы Асоке немного знакомы, но, как оказывается, подельники чисса не были и на половину мастерами техники.

Траун оттесняет её к стене. Асока не сдаёт позиций и выжимает из чисса дух, изматывая редкими приёмами. Ей удаётся выбить у него из руки сайбер. Траун остаётся с тростью, и скоро начинает уставать, выдыхаться, но не подаёт вида и продолжает биться, выкладываясь по полной.

Через некоторое время Асока устаёт и сама. Как только Траун замечает это, он использует отвлекающий манёвр и выкручивает сайбер у неё из руки. Асока узнаёт этот приём — точно так же её обезоружила Магистрат Элсбет на Корвусе.

Траун бросает все силы в атаку. Асока решает немного поддаться чиссу, чтобы потешить его самоуверенность. Она пропускает подсечку, и даёт повалить себя на пол. Траун идёт до конца и нависает над Асокой, вжимая её в пол. Он смещает весь свой вес на трость, Асока упирается в неё ладонями, противясь давлению, заодно испытывая физическую силу чисса. Тот силён. Намного сильнее любого человека или тогрута. И раз силой его не победить, то Асока берёт хитростью. Она изворачивается и обвивает его бёдра ногами, лишая его баланса в ногах. Колени чисса не выдерживают веса и он, с воплем досады, падает на Асоку. Она пользуется моментом и толкает его, вкладывая Силу в действие, переворачивая его на спину, под себя.

У чисса расширяются глаза, он еле сопротивляется. Асоке ничего не стоило бы задушить его тростью, которая неминуемо приближается к его шее под её давлением. В его положении, зажатым Асокой без возможности продохнуть или вывернутся, другой бы запаниковал. Но только не Траун. В первые секунды на спине он остаётся спокоен. Затем, вопреки здравому смыслу, его начинает опьянять их близость. Ему нравится быть побеждённым вот так, ею. Он даже готов сдаться.

Асока чувствует, что он сдаётся. И это удивляет. Но ещё больше её удивляет то, что она улавливает в его сигнатуре — порывы, которые не должны иметь места быть между учителем и учеником. Это заставляет Асоку резко отступить, вскочив на ноги. Получается чересчур резко, Траун нехило получает тростью по подбородку, но Асока и не собирается извиняться. Чисс остаётся лежать на полу, с тростью поперёк шеи и зреющим синяком на лице.

Асока отгоняет неудобные мысли и подаёт ему руку. Траун принимает её, садится и опускает голову.

— Вы хороши в бою. У Вас безупречная техника. Но Вы не готовы к непредвиденным обстоятельствам. Пытаетесь всё просчитать, — оповещает его Асока.

— Меня так учили. Расчёт и точность — это основы стратегии чиссов, — слабо оправдывается Траун, потирая ушиб.

— Я понимаю. Но спонтанность и импровизация не менее нужные элементы для успеха в бою.

Переведя дух, Асока садится напротив чисса. Тот чуть заметно отодвигается от неё, его сущность будто сжимается, щёки темнеют. Его ауру пронизывает стыд. Асоке сложно определить, чем конкретно он вызван, но она уверена, что не только поражением. Асока решает вывести его на чистую воду:

— Вы потеряли фокус в конце, и мне показалось, что и вовсе сдались, когда я Вас прижала. Почему?

— Леди Тано… Думаю нет смысла скрывать, что Вы производите на меня сильное впечатление. Мне нужно время, чтобы... найти путь к самоконтролю в Вашем присутствии, — с этими словами щёки и уши чисса темнеют ещё на тон, и он опускает глаза в пол.

Асока осмысливает его откровение. Она ценит откровенность чисса. По крайней мере, он не трус, ибо смог признаться в своих неуместных всплесках.

— Вы должны обуздать свои эмоции, если всерьёз хотите нашего сотрудничества, — спокойно говорит она.

— Я понимаю. И да, я хочу сотрудничать…

— Но это далеко не всё, чего Вы хотите, — прерывает его Асока и с укоризной смотрит на чисса. Тот не поднимает взгляда.

— Я смогу подавить это в себе, — обещает он, — Мне просто нужно время.

Асока смотрит на чисса с сожалением. Определённо, у них будут проблемы из-за личных взаимоотношений. Но не только всплески в сигнатуре чисса тревожат её. В глубине своей души она чувствует отклик на них и это беспокоит её куда сильнее. Она решает завершить их встречу и удалиться в свои покои. Ей нужна медитация, нужно очистить разум от неуместных мыслей.

— Тренировка окончена. Завтра продолжим оттачивать формы, но уже в групповом поединке. Тренировать техники боя группой будет полезно для всех, — придумывает Асока выход из ситуации, понимая, что индивидуальные контактные тренировки будут всегда заканчиваться вот так.

— Поддерживаю, — соглашается Траун, успокаиваясь.

— Но. Ваши персональные тренировки будут продолжаться. По вечерам, после совещаний, и не прекратятся даже на миссии. Если Вы, конечно, всё ещё желаете обучаться.

Траун активно кивает в ответ. Асока одобрительно ухмыляется. Конечно, он не из тех, кто упустит свой шанс, даже несмотря на неудобства.

~ ¤ ~

Стратегическое собрание проходит в библиотеке. За круглым столом собираются все ключевые участники миссии: Траун, Асока, Эзра, Илай, Рисс'ели'нарума и Ар'алани с парой своих капитанов. Ар'алани соперничает с Трауном за право слова и спорит с каждым его предложением. Несмотря на споры, собрание проходит конструктивно, и план действий обозначается довольно скоро:

Траун, в сопровождении Илая и Эзры, выведет «Химеру» в систему Илума, где по данным, что Эзра смог уловить из голокрона, идёт сбор материалов для строительства «Затмения». Траун использует свои коды доступа для стыковки с Имперским объектом. Он также надеется запросить отчёт о прогрессе строительства. Если же отчёт не предоставят, то во время высадки, под предлогом фиктивной инспекции на станции Илума или на самом «Затмении», данные будут скачаны с помощью дроида. Остальные суда будут наготове, ожидать приказов с «Химеры».

«Остальных» оказывается меньше, чем нужно на случай конфликта. Ар'алани располагает тремя крейсерами и парой дюжин истребителей, Рисс'ели'нарума одним лёгким судном, так же, как Илай и Эзра. Но так как последние двое люди, и нужны в команде «Химеры», пилотирование их судов остаётся под вопросом.

— Так, а что насчёт курсантов из Академии Рентора, — высказывается Эзра, — Я могу попросить старшую группу о помощи. Выпускной курс — отличные пилоты и бойцы. Они будут рады помочь благому делу. Мы ведь имеем право мобилизовать их для любых действий касающихся безопасности Доминации.

— Мастер Бриждер, Вы хотите задействовать в мисии детей? — негодует Илай.

Ар'алани объясняет ему монотонным тоном, видимо, не в первый раз:

— *Они не дети, а служащие Доминации. 3вездоходцы. В случае войны они займут места у штурвалов всех кораблей и поведут их в бой или через космические дебри, если потребуется. Они более чем готовы к этой миссии. Лучшей помощи нам неоткуда ждать.*

— Но некоторым из них нет и десяти лет! — не прекращает протестовать человек.

Это не остаётся без комментария другой леди-чисс:

— *Эли'вэн'то, Вы недооцениваете потенциал этих детей. Я была одной из них. Свой первый межзвёздный полёт в роли навигатора я совершила в четыре года. За свою карьеру, которая длилась до четырнадцати лет, я побывала во многих боях, как и другие навигаторы из моего класса. Мы тренируемся именно для таких заданий. Мы знаем нашу роль с пелёнок и живём ради этого. Я понимаю, Вам сложно это принять, ведь у людей войны воюют зрелые особи. У нас не так. Смиритесь,* — агрументирует Рисс'ели'нарума спокойным тоном.

Слушая её, Траун немного хмурится.

— Я врядли смогу с этим смириться, — тихо говорит Илай, но больше не выступает против идеи Эзры.

— Мастер Бриджер высказал дельную идею. Я поддерживаю. А учитывая обширный опыт Рисс'ели'нарумы, назначаю её командиром эскадрона звездоходцев, если он нам потребуется, — рассуждает Траун.

— Что насчёт «Астероида»? Его можно незаметно внедрить в систему параллельно с «Химерой» для поддержки в экстренной ситуации, — выдвигает идею Асока.

— Да. Но кто сможет внедрить его в зону действий, обойдя датчики врага? — спрашивает её Ар'алани.

— Кандидатура за мной. Но решение за владельцем дредноута, — отвечает Асока.

— Я надеялся, что Вы окажете поддержку флоту Адмирала Ар'алани. Но учитывая, насколько непредвиденной будет обстановка, когда «Химера» появится в радиусе Илума, думаю, подкрпление в непосредственной досягаемости будет резонно, — соглашается Траун и вверяет Асоке пилотирование дредноутом.

На завершающих минутах собрания Илай оглашает подсчёты топлива и амуниции для миссии, и передаёт Адмиралу смету расходов.

— *О том, как мы будем покрывать расходы, думаю, стоит поговорить отдельно,* — комментирует Ар'алани и передаёт смету Трауну, изучив её.

— *На этом закончим.* Если ни у кого больше нет вопросов и предложений, то все свободны, кроме Вас, Адмирал, и Вас, командор, — обращается Траун к Ар'алани и Илаю.

Когда собравшиеся покидают зал, Ар'алани начинает задавать вопросы:

— *Кто эта Сели'на? С чего нам ей доверять?*

— *Это моя сестра, Зиа'ра. Я почувствовал это, когда увидел её. Сегодня убедился окончательно. Ей можно доверять, будь уверена.*

— *Допустим, она Ваша кровь. Но откуда уверенность, что она не подставное лицо? Не забывайте, что кое-кто хочет Вашей кончины на этой миссии и забрать всю славу себе.*

— *Я в курсе планов Митт'рой'норсая. И напоминаю, что к славе я не стремлюсь,* — отвечает ей Траун.

— Митт'рау'нуруодо, есть новость, которая Вам не понравится, — докладывает Илай, — Митт'рой'норсай призвал в доки все суда под его командованием. Закупка топлива фамилии Митт свидетельствует о том, что все борты заправляются для дальнего перелёта.

— Может быть он отправляется в миссию во имя Доминации? Не думаю, что он сунется под руку мне.

— По моим сведениям, его флоту не было отведено официальных миссий на ближайшее время, — докладывает Илай.

— Мы думаем, он хочет перехватить «Затмение» и элиминировать Вас, — подводит итог Ар'алани.

Траун шипит сквозь зубы ругательство чеуне. Адмирал морщит нос.

— *Он может всё испортить! Я пойду и разберусь с ним,* — Траун стучит кулаком по столу.

— *Не советую делать этого. Не забывайте, что официально «Химера» принадлежит фамилии Митт. Посмотрите на патриарха не так, и вас лишат прав на судно,* — урезонивает его Адмирал.

— «Химера» моя! *Я получил её, надрывая жилы на службе Империи! Я полноправный владелец этого разрушителя, это всем известно,* — вспыляет Траун.

— *Да. Но Вы всё ещё принадлежите фамилии Митт, а, соответственно, и всё что Ваше — так же и фамилии,* — напоминает Ар'алани.

Траун сжимает кулаки.

— *Я займусь более тщательной разведкой по части флота Троя. А Вас оставлю успокоиться и обсудить финансы с Эли'вэн'то,* — завершает Адмирал обсуждение, видя, что Траун не настроен на решение финансовых задач сиюминутно.

Когда Адмирал покидает круглый стол, Траун выдыхает и чуть не воет от досады. Илай видит его небывалое негодование, но помочь ничем не может. Политическая ситуация Доминации бесит его не меньше, чем Трауна.

— Траун, скажи, что у нас есть план действий на случай, если «Затмения» не окажется в системе Илума, — обеспокоенно просит чисса человек.

— Конечно у меня есть план. У меня всегда есть план, — успокаивает его чисс, — Если «Затмения» там окажется, или не окажется вообще, то мы уничтожим Имперские объекты на Илуме и вокруг него.

— А если на Илуме ничего опасного не обнаружится? — донимает его человек.

— С чего это в тебе столько недоверия, Илай? Ты не веришь Форс-юзерам? — Траун выгибает бровь.

Щёки человека немного розовеют. Он всё ещё не привык к тому, что Траун один из Одарённых.

— Не то, чтобы не верю, но за неимением мер проверить ваши видения, не могу не сомневаться в их… точности. И потом, слишком много неизвестных в этом уравнении. Вот например, что мы будем делать, если нас встретит Имперская армия в полной боевой готовности?

Траун улыбается уголком губ. Переживания Илая читались на его его лице с самого начала собрания. Военные действия и приключения не то, к чему стремится дух человека. Он стремится к спокойной офисной работе, к понятной ему бухгалтерии, к миру. Война — не его стихия. Но по иронии судьбы (и, от части, по вине Трауна), Илай постоянно оказывался в гуще военных событий и политических конфликтов.

— Мы будем импровизировать, — выдаёт Траун, тем самым шокируя друга.

— Я не ослышался? — ореховые глаза расширяются и фиксируются на лице Трауна.

— Нет. Ты не ослышался.

— Но… Так. Это влияние Форс-юзеров, не так ли? Что это? Тактика повстанцев? И ты всерьёз рассматриваешь это как вариант?! — в чувствах вопрошает Илай.

— Да. В конце-концов, благодаря этой тактике повстанцы с Джедаями и победили Империю.

— Ладно. Не стану спорить. Просто это всё очень рискованно и… — начинает лепетать человек, но Траун прерывает его.

— Всё будет хорошо, Илай. С нами Сила.

— Мне бы твою уверенность во всём этом... — бубнит человек, насупившись. Сила ему не доступна и малопонятна.

— Пообщайся с Леди Тано накануне. Она снимет с тебя недуг сомнений, — советует Траун.

Глаза чисса искрятся надеждой и радостью. Это обнадёживает Илая. Его сомнения немного отступают. Отряд Форс-юзеров в деле — это больше, чем он представлял возможным, а ситуация непредсказуема настолько, что он не в состоянии всё просчитать. Он лишь надеется, что Траун ставит на правильных лиц в этот раз.

Групповая тренировка, которую организовала Асока, становится событием дня. За завтраком все обсуждают разные техники борьбы и спрашивают Асоку и Эзру о специфике боя на световых мечах. Асока немногословна, зато Эзра рад поговорить. Он, как может, описывает на чеуне, каково это — единение с мечом, зов кристалла, энергия, что льётся через руки в меч и тому подобное. Дамы фамилии Иризи интересуются, от чего зависит цвет меча, откуда у Эзры меч, и в скольких боях он побывал. Эзра с энтузиазмом отвечает дамам на все вопросы, пытаясь впечатлить их всеми возможными способами. Траун мрачно смотрит на его старания, но ничего не говорит.

Доходит до того, что Эзра демонстрирует свой сайбер, клинок которого кроваво-красный. Это явление заставляет Асоку отложить приборы. Видя её замешательство, Эзра поясняет:

— Да, дело в том, что свой сайбер я оставил Сабин перед битвой за Лотал. А этот — модификация меча Инквизитора. Его мне отдал Траун.

У Асоки возникает множество вопросов, но задавать их она не спешит, давая событиям разворачиваться своим ходом.

— Кайберы моих мечей тоже из оружия Инквизиторов, — говорит Асока про свои кристально-белые мечи и смотрит из-под белых бровей на Эзру.

Эзра понимает намёк — он должен был очистить кристалл. Он мог бы это сделать, но не видел в этом необходимости. В Доминации никому не было дела до цвета его меча. До этой минуты. Кроме него и Асоки, никто больше не понимает контекста их переглядок, и светские беседы за столом возобновляются.

На тренировке Асока предлагает Илаю и Сели'не для начала понаблюдать, а Трауну с Эзрой выйти против неё и Ар'алани. Все поддерживают идею и пары занимают исходные позиции. Асока отдаёт один сайбер Трауну, а Ар'алани получает трости из бескара.

Бой длится недолго. Траун с Эзрой разбивают оборонительное построение Асоки и Адмирала, и прижимают их поодиночке. Асока краем глаза наблюдает за техникой боя леди-чисса и Эзры, отбиваясь от Трауна интуитивно, только ради его тренировки. То, что она видит боковым зрением, снова застаёт её врасплох: Эзра вкладывает в бой много энергии, но не использует внутренний баланс и гармонию с оружием. Он использует ярость. Его движения из разряда Седьмой Формы. И это не Ваапад, а ярое, неприкрытое Джуйо, последним Мастером которого был Дарт Мол. После дуэли с забраком Асока навсегда запомнила этот стиль. Асока вспоминает рогатого Ситха и силится понять, как и когда Эзра перенял у него эту форму.

В этот момент Эзра, в прыжке, делает три молниеносных удара сайбером по трости, выбивая из бескара искры, и Ар'алани валится с ног. Асока выставляет руку и отталкивает Эзру от неё Силой. Тот, не ожидавший её вмешательства, летит через весь зал к стене. Следом за ним летит Траун, на мгновение замешкавшийся из-за поражения Эзры. Асока держит их прижатыми к стене всего пару секунд и отпускает. Те приземляются на колени у стены, тяжело дыша. Ар'алани подходит к Асоке и благодарит за выручку.

Чисс и человек встают, препираясь:

— Если бы ты послушал меня, Бриджер, мы бы так позорно не проиграли! — шипит Траун.

— Конечно, скидывай всё на меня. Я сделал всё возможное ради победы. Это ты замешкался! — парирует Эзра.

Асока предлагает небольшой перерыв, просит Илая и Сели'ну подготовиться к выходу на ринг. В это время она объясняет собравшимся:

— Цель этих тренировок научиться работать в команде и понять, кто на что способен. Следите друг за другом, чтобы познать сильные и слабые стороны своих союзников. Мы не бьёмся тут за победу или поражение. Главное, гармония. В нас. И среди нас. Также я хочу, чтобы все вы поняли, что означает биться бок о бок Форс-юзером и против Форс-юзера.

Илай и Сели'на выходят против Ар'алани и Эзры. Эзра продолжает использовать элементы Седьмой Формы, но немного более сдержано. Асока с Трауном наблюдают за боем, обсуждая тактические приёмы. Как оказывается, группа прекрасно подготовлена. У каждого члена свой особый стиль боя, и вместе они образуют отличную команду. Асока просит Трауна потренировать Сели'ну, ссылаясь на то, что у неё не хватает скорости для эффективной атаки. На самом деле она сводит их потому, что чисс не общается со своей сестрой, игнорируя её, словно она ему никто. Траун отнекивается, говорит, что Ар'алани справится лучше. Асока настаивает и заявляет, что это один из аспектов его обучения — побыть в роли учителя самому. Услышав это, Траун соглашается.

Тренировка заканчивается, когда люди начинают жаловаться, что устали. Только тогда Асока понимает, что загоняла народ и отпускает всех отдохнуть.

Эзра остаётся с ней на пару слов.

— Эзра, в бою с Ар'алани ты использовал Форму Ярости, Джуйо. Кто научил тебя этому? — спрашивает Асока.

— Кэнан, наверное. Это он обучал меня всем Формам.

— Дело в том, Эзра, что Джедаев не обучали Джуйо. Показывали только схожую технику — Ваапад. То, что вытворял ты — это чистейшая Седьмая Форма. Ею владеют Ситхи. Последний её мастер — Дарт Мол.

— Ого. Ну наверное мне перепало от него. Мы ведь с ним общались. Он считал меня своим учеником некоторое время. Мы соединяли голокроны, объединяли разум, и сотрудничали на Малакоре. Об этом ты знаешь… — прерывается Эзра. Воспоминания с Малакора не самые приятные для них обоих.

Асока понимает, что влияние Мола затронуло Эзру куда сильнее, чем она предполагала.

— Думаешь, мне перешла часть его знаний, когда мы мутили все эти штуки с голокронами и слиянием разумов?

— Да. Я думаю, это так. И ты должен быть осторожен с этой гранью своей сущности, Эзра, — предостерегает его Асока.

— Понимаю, — соглашается он. До этого момента он и не осознавал, сколько в нём наследия от Мола. Однако, чем-то дурным и недостойным применения опыт, который перешёл ему от Ситха, Эзра не считает.

После разговора с ним, Асока идёт в зал собраний. И хотя сбор ещё только через час, в зале уже работает Илай. Он проектирует карты и схемы вокруг стола, копошится в бумагах. Асоке нравится этот человек, и она не упускает возможности пообщаться с ним.

Илай с радостью общается с Асокой, рассказывая о себе, об их с Трауном прошлом, о культуре чиссов, обучает её некоторым словам на чеун. Человек не Форс-юзер, но в его ауре столько Света, что им можно греться. Из рассказов Илая она узнаёт, что они с Трауном давние друзья. Человек восхищается чиссом и очень привязан к нему. Асоку это беспокоит, ведь если Траун разделяет эти чувства, то его становление будет ещё более затруднительно. Но тут она вспоминает как дружили её Мастера… и у неё в сознании зарождается конфликт. Она не уверена, что правильнее и какие напутствия она должна дать Трауну. Она осознает, насколько трудно быть учителем.

~

Вечером, как и обещала, Асока уделяет время обучению Трауна. Местом их сбора становится дальняя секция библиотеки резиденции Иризи, ибо посещать персону противоположного пола в личных покоях у чиссов воспрещено.

Усаживаясь на ковёр напротив Трауна, Асока предлагает ему научиться дыхательной технике для расслабления и попробовать медитировать. Тот с энтузиазмом соглашается. Асока инструктирует его, как расслабиться и очистить разум для медитации, и чисс изо всех сил старается это сделать. И в этом его проблема. Он слишком старается. Он так надрывается, чтобы быть лучше, чтобы произвести впечатление, что в его теле не остаётся и признака расслабленности.

Сама Асока тоже не в форме для медитации. Её отвлекает взгляд красных глаз и беспрестанное внимание чисса. Он не сводит с неё глаз ни на секунду и буквально смотрит ей в рот, когда она что-то объясняет. Его глаза горят ярче обычного, или может, Асоке так привиделось в полумраке библиотеки... Но его взгляд прожигает её. Она хмурится и опускает руки.

— Леди Тано, Вас что-то беспокоит? — интересуется чисс, видя её смущение.

— Да. Слишком многое, чтобы продемонстрировать Вам достойный пример расслабления, — признаёт Асока и добавляет, — Например, Эзра.

— Значит, мне не показалось, что Вас насторожило его оружие и стиль боя?

— Не показалось. Меня напрягает его связь с Тёмной стороной. Я не понимаю, что с этим делать, — сознаётся Асока.

Эзра не её ученик. Она не может указывать ему, как поступать правильно или что делать. Но Траун… Траун должен понять её морали. И пример с Эзрой подходит, чтобы донести до чисса её взгляды. Асока решает уместным обсудить проблему с ним.

— А что можно сделать? Разве можно изменить его сущность? — спрашивает чисс, пока Асока задумалась.

— Нет, нельзя, — вздыхает Асока.

Чисс смотрит на неё сосредоточенно, пытаясь уловить её желания. Интуиция подсказывает ему, что ей хочется успокоения, и он действует:

— Позвольте мне развеять Ваше беспокойство относительно природы Бриджера. Я наблюдал за ним долгое время. Несмотря на его скверный характер и наше вражеское прошлое, я уважаю его. Он оставался верен своей команде, своему учителю, жертвовал собой ради них. Разве это не праведные качества?

— Да. Да, это так…

— Помимо этого, Палпатин пытался склонить его к сотрудничеству, обещая, что должно могли бы соблазнить человека: он сулили великую власть и силу, неограниченные способности, и я не берусь предположить, что ещё. Однако, Бриджер выбрал путь Джедая и остался верен принципам, которым обучил его Джарус. Для меня это проявление силы характера и приверженности Светлой стороне. Поправьте, если я не прав.

— Вы правы. Эзра всегда был и остаётся Светлым. Наверное, мои переживания необоснованны.

Траун чуть улыбается уголками глаз, слыша ответ Асоки, и продолжает беседу:

— Такие переживания есть у каждого из нас. Как, например, у Илая Вэнто было много переживаний за нашу миссию до сегодняшнего дня. Я никак не мог их развеять, а Вы смогли. Спасибо Вам за это.

— А Вы пообщались со своей сестрой? — спрашивает в ответ Асока, нарушая уютную атмосферу, царящую между ними. Траун напрягается и отводит взгляд.

— Мы потренировались и разошлись, — сухо отвечает чисс.

— Почему вы не общаетесь? Что-то семейное? — Асоке интересны порядки чиссов. Илай уже много рассказал ей о них, но когда есть жизненный пример, Асока не упускает шанса его изучить.

— Мы не виделись многие годы. Её забрали в Академию в раннем детстве. Мы выросли в разных семьях, никогда не общались… Я долгое время думал, что она погибла. А теперь, она тут, помогает мне. Я не понимаю почему, — выдаёт правду Траун. Быть откровенным с Асокой кажется ему естественным. Она открыта c ним, он с ней.

— Я думаю, она пошла на это потому, что увидела в Вас Свет и надежду. Она ведь Форс-чувствительная, не так ли? — уточняет Асока.

Траун кивает в подтверждение и замолкает. Асока понимает, что истинная причина его нежелания иметь дело с сестрой в чём-то ином.

Брат… Гибель брата играет роль — понимает Асока, но решает не давить на этот нарыв в душе Трауна.

— Хотите продолжить с медитацией или перенесём эту практику на завтра? — спрашивает она, видя, что резерв откровенности чисса исчерпан.

— Я никуда не спешу. Я могу учиться медитировать тут до утра, если потребуется.

— О нет. Таких усилий не стоит прикладывать, — Асоке рвение чисса нравится, но самое время его остудить, — Вы очень напористы. Это замечательно. Но есть дела, в которых излишнее старание неуместно.

— Я лишь хочу постичь как можно больше, до того, как окажусь лицом к лицу… с неизвестностью, — оправдывает своё рвение чисс.

— Нахрапом Вы не добьётесь успеха. Неизвестность Вы встретите не один, а в команде. И волнующие разговоры стоит отложить. Вы должны успокоить мысли, чувства и тело. Достичь покоя, гармонии с собой.

— Я делаю, что могу, — оправдывается чисс, понимая, что он не преуспевает в расслаблении.

Асока подозревает, что он никогда не был в состоянии умиротворения или забвения, и не осознаёт, к чему она его ведёт. Она решает стимулировать процесс, чтобы и в самом деле не просидеть в библиотеке до утра.

— Скажите, что Вас расслабляет? — спрашивает Асока, надеясь, что это поможет чиссу подойти к состоянию внутреннего покоя.

— Для тела мне помогает сауна и купание. Для духа — искусство. Когда я рисую или наслаждаюсь искусством, я отрекаюсь от всего остального, не думаю о делах, соответственно, мой разум не занят проблемами.

— Правда? Когда я наблюдала за Вами в процессе написания картины, у меня сложилось иное впечатление, — комментирует Асока и вспоминает, как руки Трауна тряслись над холстом, когда он рисовал её.

— Это... Это был особый случай... Я... Обычно это не так, — несвязно лепечет Траун.

— Допустим. Давайте найдём источник для Вашего успокоения. Я видела несколько картин в парадном зале библиотеки. Они подойдут, чтобы отвлечь Вас от мирского?

— Думаю, да.

— Хорошо. Я оставлю Вас на пару минут. Постарайтесь успокоить дыхание. Я принесу картину.

Асока сбегает прочь из дальней секции, оставляя Трауна одного. Ей самой нужно отдышаться.

Она осматривает картины не спеша, выбирает полотно с пейзажем ледяных гор и звёздного неба и несёт его в дальнюю секцию аккуратно и медленно, оттягивая время.

Но как бы медленно она не шла, её сердце не перестаёт шалить, то ускоряясь, то пропуская удары. Она пытается не думать, от чего так происходит, считая шаги.

Когда она приходит с картиной на место, настаёт отбой. Свет в библиотеке тускнеет и в темноте зоркие глаза Трауна сияют как фонари. Теперь Асоке ещё сложнее игнорировать их. Она ставит картину напротив Трауна. Ей хочется спрятаться за неё, как за щит.

— Успокаивает? — спрашивает Асока, усаживаясь на ковёр рядом с чиссом.

— Да. Напоминает мне пейзаж Рентора. Там очень красиво в оттепель. Днём снег тает, превращаясь в воду и пар, а вечером всё снова замерзает, покрываясь ледяными кристаллами и инеем. Утром, на восходе, эти кристаллы блестят в лучах восходящего розового солнца. Тогда кажется, что вся поверхность Рентора из хрусталя. Но потом лучи топят лёд и становится очевидно, что планета живая… — неспешно описывает Траун красоту своего дома, и добавляет: — Я бы хотел, чтобы Вы увидели это.

— А когда на Ренторе настанет оттепель? — интересуется Асока.

— Через несколько месяцев.

— Что ж, я бы с радостью посмотрела на это.

— Я обязательно Вам покажу. Вам понравится.

Асока тихо хмыкает, соглашаясь, и больше они не говорят. Траун смотрит на картину, и в его ауре наконец-то наступает штиль. Асоке тоже удаётся отречься от мыслей о нём, смотря на небо на картине. Она рассматривает звёздочки, нарисованные серебряной краской, дымку облаков, горные хребты… Закрывая глаза она представляет себе ледяную долину. Тишина и покой наполняют её.

Она начинает окунаться в измерение Силы, Траун рядом с ней.

Он, словно спутник, плывёт с за ней в просторах Силы, к истоку Света. Асока чувствует притяжение — оно не одностороннее, это точно. Но сейчас это не важно. Сейчас им слишком хорошо, чтобы что-то с этим делать. Со временем они начинают взаимодействовать в Силе, сближаются, и проникаются сущностями друг друга. Их путешествие в просторах Силы длится и длится. Время не ощущается. Есть только Свет, они и Гармония.

~

На Ксилле начинается новый день, а Асока с Трауном всё ещё в библиотеке. Их медитация длилась всю ночь, а под утро они отключились, заснув там, где сидели, на ковре, друг на друге.

Сдержанный кашель звучит как гром среди ясного неба, заставляя Асоку очнуться от сладкой дрёмы. Она протирает глаза, спросонья плохо понимая, где она и с кем. Она видит Эзру между стеллажей и понимает, что она всё ещё в библиотеке. На лице у Эзры выражение удивления и умиления. Асока вопросительно смотрит на него.

— Вам крупно повезло, что вас нашёл тут я, я не кто-то из знати Иризи, — комментирует парень, почёсывая затылок.

Асока шевелится, и чувствует под головой… живот. Трауна. Тот делает глубокий вдох, просыпаясь. Её лекку сворачиваются в кольца от стыда. Она каменеет, где лежит. Эзра не уходит, а ждёт, пока чисс проснётся и увидит его. Когда красные глаза открываются, Эзра продолжает:

— Не стану спрашивать, что тут происходит, — он окидывает картину, Асоку и Трауна выразительным взглядом, — Но, вы это... сворачивайтесь, в общем. У нас по плану тренировка и сборы для отлёта на Рентор. Все уже в зале. Но... мы начнём без вас, пожалуй. Не против?

— Не против, — с трудом выжимает из себя Траун.

Эзра ухмыляется, смотря на чисса, цвет лица которого темнеет на глазах, бросает задорный взгляд на Асоку, и удаляется.

Асока медленно поднимается с места ночлега на животе Трауна. Его размашистая синяя рука соскальзывает с её груди, свою руку Асока выуживает из-под его бока.

Траун грациозно встаёт из положения на спине, поправляя одежду и волосы, и тут же извиняется:

— Простите, Леди Тано, я поставил Вас в столь нежеланное положение… Я поговорю с Бриджером, чтобы он не распространялся.

— Всё в порядке, Митт'рау'нуруодо. Вы ни при чём. Это моя оплошность. Надо было перенести… — отвечает Асока приглаживая свои лекку к груди. Её щёки горят. Она не может поднять взгляда на чисса.

— Нет. Это всё из-за меня. Я настаивал на тренировке и вот... — бубнит тот, поправляя свой пояс, сбившийся под рёбра.

— А я её проводила, и должна была понять, где предел ваших, и моих, возможностей... — перебивает его Асока.

— А я настаивал. Простите. Я буду более внимателен к Вам в будущем. Вы тоже устаёте, — говорит чисс и при этом проводит рукой по её предплечью.

Это прикосновение жжёт Асоке кожу, как огонь. Она не знает, куда деваться. Ей хочется сбежать, но за её спиной лабиритны полок с книгами.

— О, я в порядке, поверьте, и в заботе не нуждаюсь, — отнекивается Асока, невольно поджимая плечи.

— Все нуждаются в заботе. Даже Боги, — чисс подступает к ней так близко, что Асоке становится нечем дышать, — Позвольте мне позаботиться о Вас.

Глаза Асоки расширяются. Она отступает назад, но Траун не даёт ей пойти на попятную. Он приближается к ней вплотную и прижимает её к своей груди. Его объятие неожиданно нежное, руки невероятно тёплые. Чисс обвивает их вокруг напряжённых плечей Асоки, гладит её лекку и проводит щекой по её монтралу.

Асока стоит как вкопанная. Оттолкнуть Трауна у неё не поднимается рука. Стоять столбом неудобно, поэтому она легко обнимает его за пояс в ответ. Она старается не делать резких движений, но её дыхание настолько сбилось, что вдохи получаются судорожными.

— Спасибо, за урок, Леди Тано. Это потрясающий опыт. Теперь я понимаю, куда я должен стремиться во время медитации. К Свету. К Вам, — благодарит её Траун, невзначай пропуская её задний лек через кольцо своих пальцев.

Асока теряет дар речи на мгновение, переполняемая ощущенимями.

— Я рада, что Вы находите обучение полезным. А теперь, если Вы закончили мять мои лекку, прошу, пройдёмте на общую тренировку, — выдаёт Асока, собравшись, тоном крайне деловитым, и выкручивается из захвата Трауна.

Чисс отстраняется от неё и опускает глаза в пол, подавляя улыбку. Асока отгораживается от него, как может, но притяжение, что установилось между ними после всех взаимодействий очевидно настолько, что игнорировать его уже невозможно. Асока чувствует его, но не знает, что с ним делать. Траун тоже не уверен, как быть. Пока. Но он загорается идеей найти стратегию и расположить к себе неприступную леди, обратив её божественное сияние на себя.

Сборы и вылет на родную планету Трауна немного отвлекают от непростых мыслей, но оказавшись на борту «Астероида», в замкнутом пространстве, рядом с Трауном, Асоку снова накрывает чиссом с головой. Она горит в его обществе. Эзра подбавляет масла в огонь, то и дело бросая на них неоднозначные взгляды. Траун, в свою очередь, подбавляет дров в костёр, постоянно оказывая ей знаки внимания. Асока с нетерпением ждёт, когда начнётся миссия, дабы занявшись военными делами, перестать думать о том, что происходит между ней и чиссом.

Сборы на Ренторе проходят в лёгкой суматохе. Все воодушевлены присутствием Форс-юзеров в команде, однако, нервозность мелькает на лицах даже самых опытных бойцов, не говоря уже об одарённых детях. Успокоением и инструктажем юных Форс-юзеров занимаются Эзра с Сели'ной. Ар'алани с Илаем заняты распределением амуниции и проверкой кораблей. Траун с Асокой общаются с волонтёрами из ЧЭФ и дорабатывают стратегии для разных сценариев поворота событий.

После проработки планов Траун вызывается лично продемонстрировать Асоке все функции своего дредноута. Демонстрация наворотов «Астероида» это, отчасти, предлог. Истинная цель чисса — пообщаться со Светлой Леди наедине, вдали от суеты и глаз свидетелей. Желание побыть с ней и единолично, искупаться в её Свете, в сравнении с которым меркнут самые яркие звёзды Галактики, столь непреодолимо, что скрыть очевидности своих намерений и рвения у Трауна не получается.

Выслушав его замысловатое предложение «изучить корабль в разрезе, вдоль и поперёк», Асока еле сдерживает колкость на этот счёт, но в итоге соглашается молча. Согласие Асоки радует чисса не меньше, чем победа в бою.

Нерасторопно ведя Асоку по тоннелям «Астероида», Траун рассказывает про боевую комплектацию и потайные функции корабля настолько дотошно, что любой слушатель сразу же утомился бы от перегрузки информацией. Асоке чудом хватает выдержки не прерывать доклада.

Дойдя до мостика, Траун прекращает дотошничать. Умолкнув, он останавливается у панели управления, предаваясь ностальгии о моментах, разделённых тут с божественной наставницей. Несмотря на приподнятое настроение и боевой настрой, от чисса веет тревогой. Асока чувствует — Траун волнуется за успех миссии и за неё лично. Но в обсуждения переживаний он не пускается — избегает негатива.

— Вы уже решили, что будете делать после миссии, Леди Тано? — спрашивает Траун Асоку, после минутной ностальгии.

Асока, в свою очередь, избегает разговоров о будущем:

— Давайте сначала переживём её, а потом поговорим.

Траун поджимает губы и складывает руки за спиной. Нежелание Асоки обсуждать будущее, которое ему видится великим (особенно если в нём будет Асока), не радует.

— И снова Вы пессимистичны... Что Вас так удручает? — спрашивает чисс, изучая редкостно понурое выражение лица собеседницы.

Асока вздыхает и выкладывает, как есть:

— Перед боем со Вселенской Тьмой мне сложно избежать волнения. Особенно мне тревожно за Форс-юзеров. Ведь ни вы, ни одарённые дети, никогда не сталкивались с тем, что ждёт нас у Илума — с воплощением Тьмы. Тёмная сторона коварна, я не смогу уберечь вас от всех её уловок. Не исключены казусы разного рода...

— Леди Тано, поверьте, ничто не собьёт меня с орбиты вокруг Вашего Света. Уверен, что и дети верны Вам. Вы наша путеводная Звезда, а у Илума — враг. И к слову, чиссы не предают. Мы не предадим Доминацию, не предадим нашу веру в Светлую Богиню, не предадим Вас. Мы с Вами до конца. Я с Вами до конца.

Асока тихо хмыкает и подкалывает чисса:

— То есть, Вы собираетесь впредь всюду следовать за мной?

— Если бы обстоятельства позволяли, я бы последовал. А если говорить на прямоту, то я желаю, чтобы Вы остались в Доминации. С нами, — серьёзно выдаёт Траун.

В его словах — неоднозначность, в глазах — надежда.

Глупая надежда!

Асока сводит белоснежные брови и скрещивает руки на груди:

— Осталась в Доминации, с Вами? В качестве кого, простите? — едко вопрошает она, — Ваше обучение завершится по окончании этой миссии. Или Вы надеетесь, что Светлая Богиня выберет участь смертной жены? Насколько я осведомлена, ни одна легенда о таких чудесах ещё не сказывала.

— Вы правы, в легендах такого нет. Но мы с Вами можем создать новую, свою легенду, сделав её реальностью. Для нас.

Асока обдаёт Трауна скептическим взглядом. И молчит.

— Оставшись в моём славном мире, со мной, с Одарёнными, Вы обретёте покой и счастье. Я Вам обещаю. Я сделаю всё для этого. И Доминация примет Вас, — продолжает настаивать на своём Траун.

— Хотите привязать меня к себе, к детям, к Доминации… Вы позабыли, что я стремлюсь к совершенно иному? Мне нужна свобода, — непреклонна Асока.

— Конечно, Вы вольны выбирать, где и как жить. Я всего-то предлагаю Вам достойнейший вариант и надеюсь, что Вы рассмотрите его. И если Вы согласитесь, я буду несказанно рад, — откровенничает чисс, приближаясь к Асоке.

Асока потирает переносицу пальцами. Снова вздыхает и взывает к балансу. Но он утерян для неё, и это обескураживает. Вместо равновесия внутри, она чувствует волнение, суматоху и мощную тягу к Сиянию чисса, безудержно пылающего рядом с ней в Силе. И это Сияние воодушевляет и зовёт, но Асока противится притяжению и зову, как может.

— Я желаю быть свободна от идеологий и политики, не хочу быть ни с кем связана. Так же я не хочу, чтобы ко мне привязывались — это не ведёт ни к чему хорошему, только к страданиям. Я лицезрела, как из-за привязанностей гибли славные люди. В Вас я чувствую растущую привязанность ко мне, и это... неуместно.

— Хотите сказать, что привязанность к Свету — это неправильно? — пытается философствовать Траун, не в состоянии принять позицию Асоки.

— Вы привязаны не к Свету, а к Светлой персоне. Вы идеализируете меня, создаёте икону для поклонения себе и другим. Вот, что Вы делаете, — парирует Асока.

— Не представляю, как можно иначе. Ведь Вы Божественны. Во всём, — заявляет Траун, делая ещё один шаг к ней навстречу.

Асока плавно отступает на два шага назад, восстанавливая радиус своего личного пространства, на которое чисс посягает слишком часто и нагло, по её мнению. Но физическое отстранение не спасает и отделаться от влияния чисса сквозь Силу не представляется возможным. Он окутывает Асоку своим Силовым полем, желая притянуть к себе.

Асоке сложно сопротивляться. Сложно, как никогда, ведь это не бой с Тьмой. Траун — Свет. От него не нужно защищаться. Но инстинкт самосохранения диктует Асоке соблюдать дистанцию и держать оборону.

По иронии, чем старательнее Асока отгораживается от Трауна, тем глубже она вязнет в себе. В своих сомнениях, чувствах и воцарившейся в душе дисгармонии. В своём прошлом. А её прошлое невыносимо. Оно так дерёт душу, что Асока готова променять эту боль на испепеляющий жар, прыгнув в костёр, который развёл для неё Траун. Но она не прыгает, а продолжает смаковать свою скорбь.

— Я любила своего учителя, — вырывается у Асоки, — А он меня. В итоге мы разбили друг другу сердца и обрекли себя на страдания.

Она тут же корит себя за излишнюю откровенность.

Нелепо... Не стоило…!

Траун вскидывает брови, слыша такое признание. Он благодарен Силе, что оно прозвучало, ведь теперь поведение и мотивы Асоки прояснились, став намного понятнее ему. Его уверенность в своей позиции крепнет, и он продолжает гнуть свою линию с новым запалом:

— Вы боитесь, что горький опыт повторится. Но Вы давно не юный падаван. Собственно, как и я. Мы оба уже набили себе шишек по жизни. Поверьте, и у меня были трагичные опыты в прошлом. Но это не останавливает меня от поиска счастья. Сейчас я чувствую — моё счастье в союзе с Вами, даже если этот союз будет чисто стратегическим.

— Ваши предчувствия я опровергать не берусь, но замечу — Вы снова склоняетесь к интерпретациям. Да. Нас свела Сила. Для конкретной миссии: уничтожить Тьму, что затаилась по соседству с чисскими чертогами, а не для того, чтобы играть в счастливую пару, — отрезает Асока, отходя от Трауна подальше.

— Но, разве уничтожив зло, мы не заслужим счастья и покоя? Почему Вы так рьяно отметаете идею остаться с тем, кто будет поддерживать Вас, заботится, воспевать и … — Траун осекается.

Асока знает, какое слово чисс не решился выговорить. Оно витает у него на передовой сознания, блестит в глазах, бьётся в груди, старательно сдерживаемое, но столь очевидное…

Асока решает прекратить становящийся чересчур душещипательным разговор:

— Достаточно иллюзий. Полагаю, приготовления уже окончены, и мы можем отправляться на миссию. Я тут именно за этим. Как и Вы. Должны быть. И советую Вам очистить разум от посторонних мыслей — они буду только мешать делу.

— А чист ли Ваш разум, моя Леди? Я достаточно вырос в Силе, чтобы понять, что Вы сами испытываете ко мне неоднозначные чувства. Станете отрицать? — вскипает Траун, находясь на пике душевного порыва.

Его эмоциональность перекидывается на Асоку, как огонь, раздуваемый ветром:

— Нет. Но сейчас не время обсуждать это, Митт'рау'нуруодо! — гневно урезонивает его Асока.

— И когда же настанет это время?! Мы все можем погибнуть у Илума! — высказывает Траун, жестикулируя больше обычного.

— Ах, так это страх смерти толкает Вас на неуместности?

— Частично. Но даже не будь мы в такой опасности, я искренне желаю, чтобы Вы знали всю правду наверняка. Знали, что я хочу, чтобы Вы остались... — Траун сокращает расстояние между ними в два широких шага и тянется к рукам Асоки, — ...со мной, — чисс сжимает ладони тогруты в своих руках.

— Митт'рау… — Асока отводит взгляд от лица чисса, отворачивается, сжимается, но высвободить свои руки из лазурных ладоней не рвётся. Точнее не может, ведь при физическом контакте притяжение, что закрепилось между ними, многократно усиливается. С каждой секундой Траун крепнет и растёт в Силе, создавая более мощное гравиполе, а Асока будто слабнет и меркнет на его фоне, подобно угасающей звезде.

— Я не могу Вас отпустить. Вы важны. Вы нужны мне. Как только подумаю, что Вас больше не будет рядом, мир теряет краски, а борьба — смысл. Возможно, мои чувства неуместны, но… это так, — более тихо и сдержанно признаётся Траун.

— Зачем Вы мне всё это говорите?! Это лишь всё усложняет! Зачем настаиваете... — Асока закрывает глаза, не в силах выносить откровенности и горящего взгляда чисса.

— Вот скажите, разве Вы не хотите жить в гармонии и мире? Я могу устроить это. Для Вас. Вся Галактика станет такой, как Вы пожелаете. Я наведу в ней порядок и установлю гармонию, лишь останьтесь со мной… — Траун подбирается к Асоке вплотную.

— Вам стоит умерить свои амбиции и совладать с чувствами! — отчаянно пытается остудить его пыл Асока, но огонь огнём не потушишь.

Это провал..!

— Зачем же? — ладонь Трауна ползёт вверх по её предплечью, к шее.

Асока распахивает глаза, когда большой палец Трауна очерчивает ей губы. Чисс устремляет взор в животворную голубую бездну и погружается в Свет Асоки, слыша её речь, как сквозь толщу воды:

— За тем, что чрезмерные амбиции и потакание своим эгоистичным желаниям — это прямой путь во Тьму! Я уже говорила Вам об этом, но Вы не внемлите. И Вы порываетесь ступить на этот путь, очевидно, не ведая, чего творите! — Асока отводит руку Трауна от своего лица, — Вы утверждаете, что хотите быть со мной, в гармонии, в Свете, но выступая с такими речами, только отдалитесь, во мрак.

— Нет же, я искренне хочу быть ближе к Вам, — шепчет чисс, разглядывая ирисы Асоки, как предмет искусства.

Асока смотрит в его алые очи, сияющие на фоне насыщенной лазури, и тонет в них. И спасения не ищет.

От самой себя не спастись…

— Мы и так уже близки. Но Вы не можете довольствоваться этим, лелеете свои откровенные мечты. Угомонитесь, Траун. Иначе…

— Иначе что?! Бросите всё и уйдёте?! — горько-ироничным тоном вопрошает чисс, всплеснув руками.

— Может и стоит… — одними губами шепчет Асока, сразу чувствуя горечь от сказанных ею слов.

На мостике повисает тишина.

Траун не находится, что сказать, чувствуя тупик. Позиция Асоки непоколебима. Он понимает это и почти сдаётся. Его Сияние блекнет, он грустнеет.

Асока чувствует себя на роковом распутье.

Она делает ещё одну отчаянную попытку угомонить чувства и увидеть выход из сложившейся ситуации. Но её сознание подкидывает ей вовсе не то, на что она рассчитывает — она погружается в одни из самых болезненных воспоминаний, упрятанных в дальних, заброшенных уголках её многострадальной души:

— Мастер, а почему, если любовь считается высоким чувством, и, как мне кажется, светлым, Джедаям наказывают её подавлять? — Асока, я тебе так скажу: чтобы быть примерным Джедаем, ты, конечно, должна слушать все наказы Ордена и выполнять их. Но если ты хочешь стать самым крутым Форс-юзером, вроде меня, то думай своей головой. Любовь — это несравнимый ни с чем источник вдохновения. Она укрепляет Силу, придаёт сил и мотивации бороться за лучшее будущее. Но у каждой монеты есть обратная сторона... — прерывает своё рассуждение Энакин. — И какая же она у любви? — Асока заглядывает ему в глаза, но учитель избегает прямых взглядов. — На самом деле, тебе ещё не должно знать всего этого, Шпилька, — уходит Энакин от разговора. — А Вы-то откуда об этом столько знаете? — Асока хитро щурится. — Мне... рассказывали, — бубнит Энакин. — Кто? Оби-Ван? — не унимается Асока. — Может и он! — Ладненько. Вот к нему и пойду, спрошу, что да как, — бодро заявляет, Асока вскакивая на ноги. — Асока, нет! — бурно реагирует Энакин, — Я обещаю, я расскажу тебе! Попозже. Когда ты мальца подрастёшь, — тут же обещает он, не желая конфронтации с Оби-Ваном за неуместные разговоры с падаваном. — Ладно, Мастер. Я подожду. И Асока осталась ждать... И ждала... Ждала... * * *

И дождалась: Совет Джедаев. Косичка падавана в руке Энакина. Его взгляд, полный мольбы и надежды. Их обоюдное желание верить, что выбор есть, хотя, на самом деле, всё предрешено. И надежда на Лучшее, крошащаяся в осколки, вместе с их сердцами, при расставании.

Глупая надежда!

И Худшее, как итог.

— Я не уйду. Не в этот раз, — говорит сама себе Асока.

— Тогда ты умрёшь! — звучит ей в ответ.

Толком не придя в себя, Асока в панике отскакивает от Трауна, и по инерции включает сайбер.

Еле успев увильнуть от светового лезвия, Траун выставляет руки перед собой, интуитивно сооружая Силовой шит.

— Леди Тано? Я чем-то разозлил Вас? — спрашивает чисс, обретя равновесие после череды резких движений.

— Нет. Это призраки прошлого не дают мне покоя, — отвечает Асока. Её остекленевшие глаза всё ещё замутнены видением, но она выключает меч, старательно отгоняя наваждение.

— Давайте завершим нашу беседу. Мои извинения, если задел Вас, — просит прощения Траун, силясь понять, что произошло со Светлой Леди. Почему в её глазах промелькнула Тень, и её Свет словно затмило...

— Не извиняйтесь. Вы тут ни при чём, — Асока вешает световой меч на пояс и выпрямляется.

Траун настороженно следит за ней. Убедившись, что Асока пришла в себя, он опускает руки, и приближается к ней вновь.

Асока осмысляет Силовое послание и понимает, что сегодня, сейчас, — её последний шанс наставить Трауна, последний шанс разобраться со своим внутренним конфликтом, последний шанс…

И она выжмет из этого шанса всё, что только вселенная позволит ей выжать.

— Знаете, а Вы в чём-то правы, — признаёт Асока, вызывая очередное удивление у чисса, — Давя в себе определённые порывы, запрещая себе чувствовать, мы создаём антагонизм самим себе. И это съедает нас, приводит к внутренним конфликтам, расстраивает гармонию, в итоге толкая нас во Тьму. Для достижения гармонии в мире, нужна гармония в каждом существе. Но баланса не достичь, не устранив конфликтов, в первую очередь — внутри нас самих.

— Должен сознаться, что задача — устранить конфликт в себе, когда дело касается Вас, — поистине невыполнима для меня, — говорит чисс, вешая голову.

— Нет ничего невыполнимого, — заявляет Асока и плавно приближается к Трауну. Она нежно подхватывает его подбородок, заставляет чисса посмотреть на себя, — Все преграды в голове.

— Я не совсем понимаю... — теряется Траун, внезапно оказавшись под пронзительным взглядом, в самом центре внимания Асоки.

Его пульс подскакивает от её терпких прикосновений. Он тянется к ней во всех измерениях, не в силах совладать с собой. Его щёки темнеют и дыхание спирает, когда Асока прижимается к нему и шепчет на ухо:

— Вы всё поймёте. Со временем.

Глаза Трауна шалеют.

Лицо Асоки оказывается прямо напротив его лица. Чисс чувствует лёгкий бриз дыхания на своих губах и тепло ладоней на скулах. Его сознание не сразу принимает происходящее, и он стоит, замерев, не смея колыхнуться…

Асока не вдаётся в прелюдии.

Она накрывает синие губы чисса своими. Целует его, забывая обо всём на свете, растворяясь в моменте. Этот момент только для них. И Асоке всё равно, что будет, а чего не будет завтра, и настанет ли завтра вообще. Сейчас хорошо. Остальное не важно.

Траун робеет недолго.

Он отвечает ей со всем жаром и страстью, что заточены в нём. Впечатывает её в стенку мостика, одной рукой ища застёжки на её одежде, а другой нащупывая кнопку контроля дверью, чтобы закрыть мостик. Когда створки двери сходятся, он окончательно отпускает внутренние тормоза, зная, что точка невозврата пройдена и ни остановок, ни пути назад не будет. Он ясно ощущает характер происходящего — это сейчас или никогда. А он не из тех, кто упускает возможности.

Он подхватывает Асоку за талию и приподнимает в воздух, давая ей обвить ногами свои бёдра. Асока ахает от неожиданно бурного напора. Она уже не борется с собой, не пытается думать рационально. В ней нет ни капли сомнения. Только желание.

Желание быть. Чувствовать. Жить.

Все её мысли устремляются к Трауну и его телу, плотно прижимающему её к холодной дюрастали мостика. Анатомия чиссов ей неведома, но то, что упирается ей в ягодицы, когда Траун вжимается туда пахом, она бы скорее классифицировала как пятую конечность.

Асока тихо стонет от прикосновений к телу, прокаленному войной, но совершенно неизбалованному лаской. Тактильный спектр её кожи поражает её, заставляя глотать воздух ртом всё чаще и чаще.

Траун не даёт ей продыху, продолжает напирать. Но он умеет не только напирать. Он умеет играть и манипулировать, как убеждается Асока, женским телом так же мастерски, как сознанием оппонентов. Вскоре Асока теряет способность мыслить ясно — рука чисса выделывает между её ног то, от чего у Асоки трясутся все поджилки, и она безвольно начинает сползать по стенке вниз.

Траун укладывает её на пол, избавляет от одежды, и продолжает дурманить, лаская её между ног уже не рукой, а ртом.

Асока тихо всхлипывает. Новизна и интенсивность ощущений поглощают.

Её последней свя́зной мыслью становится:

В наших телах скрыта великая сила... и огромная слабость.

И после этого она окончательно отдаётся лавине страсти, что обрушивает на неё Траун. Обрушивает, ни сколько не сдерживаясь и не стесняясь.

Одежда и оружие чисса с клацаньем падают на пол. Он нависает над Асокой и немного медлит — любуется её форами и узорами, перед тем как прижать свой обнажённый пах к её лобку.

Асока закрывает глаза, открывая свою сущность. Она даёт себе волю, волю своим чувствам и желаниям, и то, что она испытывает, захватывает дух: сигнатура Трауна сливается с её собственной, наполняя её чужеродной энергией, предельно доминантной, мужественной, воинственной. Ещё не владея её телом, Траун овладевает духом Асоки, проникая в неё и распирая изнутри. Асока дивится, насколько чисс вырос в Силе с момента их знакомства. Под его напором Асока впервые отпускает свою женственность на свободу, и она сливается с маскулинной энергией чисса, закручиваясь, создавая подобие бури в Силовом измерении.

В процессе их взаимодействия становится ясно, что тогруты и чиссы физически несовместимы. Но Траун изощряется: сажает Асоку поверх своих бёдер и вжимает свой мужской орган ей в промежность, создавая давление и трение, от которых по её телу бегут волны неги. Все её мышцы вибрируют. Она стонет в голос, в унисон с ним. Вскоре она содрогается всем телом, неосознанно всаживает ногти в плечи Трауну, прокалывая кожу, и достигает пика. Чисс рычит от резкой боли в плечах и накрывающего его экстаза, и изливается семенем себе на живот после пары бурных фрикций. Он игнорирует саднение в порезах, бережно укладывает дрожащую от ощущений Асоку себе на торс и сжимает в объятии.

Асока лежит на нём, содрогаясь, еле дыша, не открывая глаз. Она нехотя осмысливает произошедшее, дивясь насколько оно противоречиво и отлично от её представлений о соитии. Ведь физически она осталась девственницей, однако душой… Её душа потрясена, перевёрнута, вывернута, выкручена, разнесена… Её, по сути, больше нет — остались только куски и обрывки, которые каким-то чудом держаться вместе, поддерживая её в сознании. Но Асоке от этого не плохо. Ей хорошо.

Нет души — нет и конфликта в ней!

— Асока..? — слышит она зов, не различая говорит ли Траун в слух, или же обращается к ней мысленно.

— Траун.

— Всё хорошо?

— Конечно. У Вас?

— Тоже, — сипло отвечает Траун, чуть поёрзав.

Они задерживаются в объятиях друг друга всего несколько мгновений. Дольше лежать нет времени, да и на ледяном полу мостика не очень уютно.

Асока садится на колени рядом с чиссом, прикрывает груди лекку, и оглядывает своего уже-почти-не-ученика. Она впервые видит его в столь растрёпанном виде: всегда идеально уложенные волосы чисса стоят дыбом, синеватые губы припухли от поцелуев, его взор расфокусирован. Асока замечает кровоподтёки из ровных симметричных ранок на плечах. И размашистые царапины на груди. И лиловое пятно, окружённое отпечатками зубов, на шее.

Асока приглаживает вздыбившиеся чёрные пряди, очерчивает ровные брови, проводит кончиками пальцев по заострённым щекам чисса. На губах у того появляется блаженная улыбка.

Заниматься целительством, в нынешнем состоянии, Асока не в силах, поэтому она спрашивает:

— Тут есть бакта?

— Да. В аптечке, — тихо говорит Траун, садясь на полу.

Асока поднимается на ноги и устремляется к ячейке первой помощи. Там она выискивает кейс с бактой и возвращается к Трауну, чтобы обработать повреждения.

— Бой ещё не начался, а я уже ранен. Такого со мной ещё не бывало, — шутит чисс, разряжая напряжённое молчание.

Слыша юмор чисса, Асока расслабляется, но весёлого настроя всё же не разделяет:

— Бой уже давно идёт, Митт'рау'нуруодо. Просто Вы впервые оказались на этом поле брани, — порицательно отвечает Асока, снова удивляя чисса, и молча принимается наносить ему на спину бакта-гель.

Траун занимается своей шеей и плечами.

Вскоре, из-под кучи одежды на полу, они слышат приглушённый сигнал коммлинка. Траун выуживает девайс и принимает вызов. Не успев ничего сказать, он слышит из коммуникатора взволнованный щебет Эзры:

— «Ало? Приём! Я почувствовал нечто странное в Силе! Кажется, это было что-то Тёмное, очень мощное… Я пытался связаться с вами, но это нечто мешало… В общем, хотел убедиться, что всё в норме.»

Асока принимает коммуникатор из рук Трауна и размеренно отвечает:

— Всё в порядке, Эзра. Баланс Силы всегда нестабилен накануне противостояний. Наверное, ты почувствовал колебание. Переживать не о чем.

— «Вот нам бы тут твоё спокойствие! К слову, мы закончили приготовления. Всё готово к отправке. Как там у вас?»

— Мы с Митт'рау'нуруодо тоже закончили… персональный инструктаж на борту. Я скоро подойду, — отвечает Асока, заливаясь краской.

— «Хорошо. Отбой.»

Асока отключает связь.

И слышит мягкий бархатистый смех.

— Сочинять на ходу — явно не Ваш величайший талант, моя Леди, — успокаивая порыв смеха, комментирует чисс.

Чуть усмехнувшись, Асока наспех принимается стирать с себя семя марлями из аптечки. Траун следует её примеру, помогает и ей, в процессе увлекаясь её телом вновь. Он опускается на колени и легко целует белые узоры на бёдрах и ногах Асоки.

— Прекратите, нас явно заждались. Поспешим! — поторапливает его Асока, не желая вызывать вопросов по поводу задержки у соратников.

— Минутку, — чисс встаёт с колен и, собравшись с мыслью, говорит:

— Я буду помнить Вас и эти мгновения, проведённые тут с Вами, Асока. И оставаясь оптимистом, я надеюсь, что Вы ещё позволите мне полюбоваться Вашим искусством, одарите меня узором на счастье, и мы повторим инструктаж.

Траун хитро улыбается и трепетно обнимает Асоку, ласково поглаживая её монтралы и лекку.

Асока улыбается сама себе, ничего не отвечая, ибо знает, что это был её первый и последний раз. Она отказывается вникать, почему её сознание диктует так, и просто наслаждается моментом Жизни, теплом рук чисса и его Светом.

~

Перед тем, как покинуть дредноут, Траун показывает Асоке картину:

Асока нарисована на ней в голубовато-белом пламени, окутывающем её с ног до головы. Языки огня симметрично завиваются вокруг её тела, создавая иллюзию огромных крыльев за её спиной. Её руки подняты над головой, а из ладоней, сложенных бутоном, льётся звёздный свет.

Асоке нравится. Она советует Трауну забрать эту и другие картины с корабля, на всякий случай. Траун распоряжается о переносе картин в своё личное хранилище на Ренторе.

~ ) В просторах Силы ( ~

— Люк.

— Асока? Есть новости?

— Да. Моя миссия в Неизведанных Регионах подходит к концу. Наследие Сидиуса вот-вот будет уничтожено, а Траун нейтрализован.

— Чувствую, что есть одно большое НО к этим хорошим новостям.

— Я... не вернусь. Прости.

— Прощай, Асока Тано.

— Да пребудет с тобой сила, Люк. Всегда.

~) * (~

«Химера», под командованием Трауна, и «Астероид», пилотируемый Асокой, одновременно выходят из гипер-пространства на границе системы Илума. Траун сразу же чувствует холодок по коже, понимая, что они в чертоге Тьмы. Cкан системы показывает, что вблизи Илума располагается крупный техногенный объект, управляемый целой армадой дроидов, при присутствии лишь малого штаба людей. Объект настолько велик, что его быстро становится видно, и вместе с тем очевидно, что это звёздный супер-разрушитель.

— Да уж... Ничего более зловещего в жизни не видел, — выдаёт Эзра, поёживаясь.

— А где же звезда этой системы? — озадачивается Илай, тоже ёжась от холода, и объясняя себе низкую температуру отсутствием светила.

— Вероятно, отсутствие звезды связано с постройкой супер-оружия. Возможно её использовали как источник топлива. И судя по тому, что звезда полностью истощена, полагаю, что проект императора в стадии завершения, и, возможно, готов к бою, — рассуждает чисс, стараясь не углубляться в негативные ощущения, что усиливаются с приближением к Илуму.

Информация с «Химеры» передаётся на борты ЧЭФ, и чисская флотилия перебазируется к Илуму, следом за «Химерой» и «Астероидом». Флотилия невелика — три крейсера и пара дюжин истребителей. Половину истребителей пилотируют Одарённые, под командованием Рисс'елинарумы.

Адмирал Ар'алани общается к подчинённым, чтобы подкрепить их боевой дух:

— Эта миссия — судьбоносная для наших рас. Мы ответственны за будущее Доминации и, возможно, галактики. Я желаю нам всем крепости духа и ясности мысли. Вспомните ваши слова присяги и держите их на уме и в сердце. И да пребудет с нами воинская удача!

— Да пребудет с нами Сила, — дополняет Траун, и начинает налаживать контакт с супер-разрушителем.

Он использует имперские частоты и свои коды для связи, надеясь запросить отчёт о прогрессе строительства, узнать истинный потенциал оружия, и кто стоит за организацией проекта.

Сигнал проходит, однако, общение затруднено, так как отвечают не люди, а протокольные дроиды. Но Траун добивается своего — разрешения на сближение и общение с наместником «Затмения».

~ (Астероид) ~

Асока остаётся поодаль от «Химеры», в режиме невидимости, обеспечивая тайное подкрепление миссии.

Фокусируясь на местности, она чувствует колебания в Силе — одарённые открывают свои сущности, настраиваясь на предстоящую конфронтацию. Они похожи на созвездие, разгоревшееся среди кромешной тьмы космоса. Она откликается на их вибрации, посылая им волны спокойствия и уверенности через силовое измерение.

Ярче всех в этом созвездии сияет Траун. Он подобен голубому гиганту. Его пыл распространяется далеко за пределы его ауры, рассекает пространство и измерения, позволяя Асоке ощущать его почти тактильно. Погружаясь в их связь, Асока посылает ему бодрость и тепло, которого в переизбытке заточено в её недрах. Этого тепла хватило бы, чтобы согреть Ксиллу и растопить её вечные льды.

Но Асока не столь амбициозна. Она закрывает глаза, и вытягивает руку вперёд, в неосознанной попытке коснуться Трауна. Она чувствует, как и чисс тянется к ней сквозь Силу, как думает о ней, буквально купаясь в любви к её сущности.

~ (Химера) ~

В груди у Трауна разливается приятное тепло, когда он думает о своей Светлой наставнице. Он вспоминает магию её глаз, нежность рук, вкус губ и тела...

Её прекрасные узоры и формы...

Уроки с ней и её мудрые слова...

И вот, она словно рядом, дышит на него теплом и нежностью, подбадривая и придавая веры в себя. Траун прикрывает глаза и окунается в ощущения с головой.

— Гранд-Адмирал! У нас запрос на голосвязь! — прерывает прострацию Трауна Илай, кладя ему руку на плечо, для привлечения внимания. Ведь ни на сигнал, ни на первый оклик Траун не среагировал.

— Принять, — приказывает Траун, вздрагивая от прикосновения, и возвращаясь в реальность. Ему приходится буквально вырвать своё сознание из грёз об Асоке, чтобы снизойти до мирских дел.

— Приём? Наместник «Затмения», Капитан Хакс, на связи, — звучит строгий голос с проекции, — Подтвердите свою личность и объясните, по какому поводу вы просите аудиенции.

— Приветствую вас, капитан Хакс. Гранд-адмирал Митт'рау'нуруодо на связи. Я прибыл для проверки порядка в секторе и инспекции объекта «Затмение».

— Понял. Однако, вы не числитесь в логах допустимых сюда лиц. Как вы узнали об этих координатах? — спрашивает Хакс.

— Возможно, меня нет в ваших списках, ведь я был засчитан погибшим после битвы при Лотале. Но уверяю Вас, Император лично просил меня позаботиться о сохранности особо важных для восстановления Империи баз. Незадолго до переворота, он передал мне координаты стратегически важных объектов и напутствие посодействовать их боеспособности. Я желаю инспектировать «Затмение» для того, чтобы удостовериться, что всё идёт по плану и стройка завершается, как и полагалось, к данному времени.

— А, ну спасибо вселенной, что ещё кто-то нашёл время поддержать восстановление Империи! — Бурчит Хакс, — Я был назначен наместником системы Гранд-Адмиралом Слоун. До её появления вам предстоит иметь дело со мной.

Траун удивляется, слыша о Слоун, которая (по популярной версии) считалась павшей в битве при Эндоре, но вида не подаёт.

— Понимаете, когда дело касается восстановления Империи, бдительность в приоритете. Я не мог действовать поспешно, идти сюда прямым курсом или связываться с вами. Но вот, я прибыл, и готов содействовать вам всеми способами. Полагаю, это самое важное, — учтиво отвечает чисс.

— Естественно. Ваш вклад будет крайне кстати. Добро пожаловать на борт, — отрезает Хакс и отключается.

Когда связь прекращается, все на мостике переводят дух.

~ (Затмение) ~

«Химера» заходит в один из шести доков «Затмения».

— Да тут два огромных флота можно разместить! — присвистывает Эзра, видя, сколько и какого размера доки на супер-разрушителе.

— Представляю, сколько энергии и топлива уходит на жизнеобеспечение этой базы, — рачительно подмечает Илай.

Траун тоже думает об этом, в который раз сомневаясь в рациональности столь размашистых проектов.

Капитан Хакс принимает прибывшую партию на командной палубе «Затмения» в сопровождении всего трёх лейтенантов, и, без долгих предисловий, начинает обсуждать с Трауном вопросы поставок, положения дел в секторах и восстановления Империи, нехотя докладывая о состоянии «Затмения»:

— У нас тут… есть проблемы с энергоснабжением. Основные ресурсы брошены на поддержание базовых функций и на щит. Эта махина жрёт столько энергии, что некоторые системы никогда так не были опробованы. Например, тут есть куча сенсорных примочек, которые до конца не откалиброваны. Иногда от космического сора, попадающего в защитное поле, срабатывают пушки. Просто предупреждаю, это всегда застаёт всех врасплох.

Траун понимающе кивает и внемлет докладу капитана дальше. Хакс ведёт Трауна и его сопровождающих в свой офис, оставляя лейтенантов позади, охотно распространяясь о пиратах и приверженцах республики, которые "совсем потеряли страх" и "только и делают, что подрывают по крупицам собираемые Гранд-Адмиралом Слоун ресурсы", продолжая тем самым избегать доклада о положении дел на «Затмении». Траун терпеливо ждёт.

— А как вы миновали разбойников и повстанцев на подходах сюда? — спрашивает Хакс.

— К сожалению, не без потерь. Но потери неизбежны на пути к высшим целям. Император пожертвовал собой ради будущей Империи. Я полагаю мои потери тут даже неуместно обсуждать.

Слыша эти слова, Хакс недоверчиво щурится, и его левая рука на мгновение скользит под стол.

Траун знает зачем — с левой стороны рабочего места на всех командных рабочих местах в Империи установлена кнопка тревоги. Илай тоже знает это, и заметно напрягается. Эзра улавливает, что что-то не так по вибрациям присутствующих.

— Так, какой именно приказ вы получили от Императора касательно «Затмения»? — Хакс обводит сканирующим взглядом всех троих собеседников.

— При всём уважении, капитан Хакс, я не люблю повторяться, — заявляет Траун, понимая, что вопрос задан для отвода глаз.

Он настраивается на конфронтацию, мысленно устанавливая связь с сайбером, доставшимся ему от Асоки, что припрятан у него в одежде.

Илай опускает руку на кобуру бластера. Эзра тянется к своему световому мечу.

В этот момент двери капитанского офиса распахиваются и на пороге вырисовывается отряд штурмовых дроидов.

— Взять их! Живьём! — приказывает Хакс дроидам, выпуская пару зарядов из глушителя в направлении Трауна. Но тот уже успел активировать сайбер, и Хакс, потерпев фиаско, скрывается под столом.

Эзра выхватывает меч и не мешкая мчится на дроидов, обезвреживая их одного за другим. Илай перемахивает через стол, с лёту выбивая у Хакса оружие. Траун оказывает помощь Эзре. Вместе они быстро справляются с отрядом дроидов, которые явно не были созданы для тяжёлых боёв, а скорее для охраны. Илай тем временем скручивает рыжего капитана и выуживает из его карманов цилиндры.

— Вам это с рук не сойдёт! — шипит Хакс, брызжа слюной.

— Полагаю, нам стоит ожидать Гранд-адмирала Слоун с минуты на минуту? — спрашивает Траун, выключая кристально-белое лезвие.

Хакс хмыкает в ответ с довольным видом, затем отплёвывается кровью Трауну под ноги и шипит:

— Вам конец, джедайские отродья!

— Подобное высказывание я слышал ранее. Оно не сбывается, — спокойно комментирует Траун, кивая Илаю и Эзре идти на выход, — Илай, на тебе перевод «Затмения» под наше командование.

— Есть! — отзывается человек, и оставив Хакса в наручника, пускается к мостику.

— Бриджер, посади наместника Хакса под замок где-то поблизости мостика. Он нам ещё нужен. И помоги Вэнто.

— А что с дроидами? Сюда приближается ещё один отряд! — беспокоится Эзра.

Хакс зло ухмыляется.

— Я ими займусь, — заявляет Траун, чётко чувствуя дюжину дроидов за поворотом, — Ты нужнее на мостике.

— Держи, — Эзра протягивает Трауну свой сайбер, — Пригодится, — бросает Эзра уже на ходу, и толкает капитана вперёд, ведя его в один из залов поблизости.

Траун кивает в благодарность Эзре и зажигает оба клинка, снежно-белый и кроваво-красный, и занимает оборонную стойку.

Илай с Эзрой обезвреживают крошечный штаб «Затмения» и при помощи астромехов успешно переводят дроидов и всё «Затмение» под собственное командование. Илай незамедлительно сообщает о происходящем Ар'алани. Её флот устремляется к Илуму, занимая оборонительную позицию возле «Затмения».

~ (Астероид) ~

Прислушиваясь к интенсивно пульсирующей сигнатуре Трауна, Асока понимает, что у Илума начали развиваться решающие события. Она также ощущает, как подскочила энергетика Одарённых, и как волнуется Эзра.

Но более всего её заботит сам Илум. Она использует все свои силы, чтобы понять, что произошло с планетой, некогда являвшейся символом Света. Она дивится, как некогда светлейшим кайбер-ядром Илума завладела тёмная сторона, не оставив и проблеска света. Помимо гнетущей тьмы Илума, Асока чувствует чьё-то негативное влияние. Вся система будто порабощена тьмой.

Кроме того, Илум вдруг начинает вращение вокруг неестественной оси, и взгляду Асоки предстаёт огромный кратер, в недрах которого зияет тусклый бордовый свет. Жерло кратера поворачивается к скоплению судов, что сгруппировались подле исполина-«Затмения». Пульс Асоки учащается, когда она понимает, что же перед ней.

Звезда Смерти нового поколения…

Она понимает, что нужно сделать, чтобы уничтожить изваяние тьмы и собирается с духом для судьбоносного шага. Однако, единолично ей не провернуть задуманного, и она решается:

— Эзра?

— Асока! У нас проблема! Сейчас в систему прибудет имперский флот, а «Химера» в доке «Затмения», а «Затмение» вне боевой готовности! И Илум…

— Спокойно. Я всё понимаю. Есть только одно возможное решение сложившейся ситуации. И только мы, работая вместе, сможем этого достигнуть, — успокаивает парня Асока.

— Что мне делать?

— Нужно отключить щит Илума и срочно активировать гипердрайвы на «Затмении». Справишься?

— Да. «Затмение» под нашим контролем, но…

— Тогда займись отключением щита.

— Но Траун…

— Я сейчас сообщу ему. Действуй, — наказывает Асока и берёт курс к нужной ей точке.

~ (Затмение) ~

Эзра просится отлучиться с мостика под предлогом проверки Хакса. Траун бросает на него тревожный взгляд, скупо кивая. Приказ выполнен, и отказывать Джедаю он не видит резона.

Когда Эзра уходит, Траун спохватывается о его мече. Но подумав, что Эзра вот-вот вернётся, он оставляет его при себе.

«Затмение» теперь полностью под контролем Трауна, отчаливает от Илума. При проверке систем подтверждается, что к активной эксплуатации или бою махина вовсе не готова: пушки не откалиброваны, генератор щита не работает в полную силу, многие системы не в строю. Единственное, что работает — навигация и гипердвигатель.

Траун готов рычать от досады, ведь «Затмение» оказывается слабым звеном в его плане, и с этим ему очень сложно смириться. Однако, его истинное кредо — выжить ради выживания Доминации, и он действует исходя из этого.

— Боюсь, у нас нет выхода, кроме как ретироваться в Доминацию, — хмуро заключает Траун, получив полный отчёт о состоянии всех систем «Затмения».

— Поддерживаю. Бомбардировку эти щиты не выдержат, а с чем сюда пожалует Слоун, мы не в курсе, — соглашается Илай, разбираясь с системой активации гипердрайва.

Во время их общения на одном из мониторов начинает пищать датчик, оповещая всех о приближении небольшого флота. Один Звёздный разрушитель, «Покоритель», и пара крейсеров эскорта. Помимо этого, датчики сигналят об активации Илума. Что это значит, ни Траун ни Илай не могут понять. Но ясно одно — ничего хорошего.

— Флот Гранд-адмирала Слоун в системе. «Затмение» готовится к гиперпрыжку, — оповещает Траун все борты их флотилии. Илай тут же с головой погружается в расчёты прыжка.

— *Адмирал, вы сможете выиграть нам время?* — обращается он к Ар'алани.

— *Конечно! Мы на позициях. Сообщите, когда вам нужен будет коридор для прыжка. Мы перестроимся,* — чеканит Ар'алани в ответ, на фоне писка датчиков на её борту.

— *Через несколько минут,* — оповещает всех Илай.

Траун переводит дух, и концентрируется на управлении пушками и щитом. Краем глаза он следит за оповещениями о состоянии Илума. Сила рокочет вокруг, предупреждая о смертельной опасности и Траун понимает, что на Илуме — основное оружие, а «Затмение» лишь база для флота…

Он незамедлительно обращается к Асоке:

— Леди Тано? «Затмение» небоеспособно. Мы выводим его из игры. Полагаю вы на выгодной позиции? — уточняет Траун, не имея возможности локализовать «Астероид», ведь он поистине невидимый.

— Да, я получаю все сводки. Я на позиции, — подтверждает Асока.

— Есть одна непредвиденная проблема — некая боевая установка на Илуме. Мы получаем сигнал о приведении её в действие и деактивировать не можем, — честно сообщает Траун, чувствуя нечто подобное стыду за свою нерасчётливость.

— Не переживайте об этом. Сосредоточьтесь на эвакуации. У меня созрел план, как нейтрализовать это оружие, — коротко докладывает Асока, вызывая сильное удивление Трауна, которое прокатывается волной через Силу.

Следующая волна, что Асока чувствует, — волна тревоги. В голове у чисса проносятся десятки сценариев подобного плана, и все они предполагают значимые жертвы.

— Я желаю знать подробности, — настороженно требует Траун, открывая огонь по рою истребителей, выпущенных из «Покорителя».

— К сожалению, времени на подробные объяснения нет, — отрезает Асока, — Эзра уже работает одним из ключевых пунктов этого плана. Надеюсь и на ваше содействие.

— Я бы содействовал эффективнее, зная план хоть в общих чертах, — раздражается Траун, осознав, что его обвели, пусть и ради всеобщего блага.

Волна досады.

— План — использовать мощь оппонента против него.

Траун замирает и Асока ощущает цунами леденящего душу страха потери.

— Бриджер только что запросил вылет к Илуму. Это часть плана? — деловито продолжает Траун, параллельно следя, как флотилия Ар'алани активно включилась в оборону «Затмения», и продолжая гадать, что включает в себя план Асоки.

— Да. Вы готовы в гипер-прыжку?

— Почти, — оповещает её Траун, бросая взгляд в сторону панелей, над которыми потеет Илай, и видя загрузку гипердивгателя на 60%.

— Не задерживайтесь тут ни секунды, если хотите спасти Доминацию, — напутствует Асока.

Их связь заканчивается, оставляя Трауна с ощущением вырванного из него жизненного важного органа. Вырванного бесцеремонно и жёстко, без спроса…

Траун смотрит в одну точку пару мгновений, пока его не приводит в чувства звенящий по открытому каналу голос Ар'алани. Она поспешно докладывает о статусе боя, прося усилить огонь по имперским истребителям.

Траун делает, что она просит, однако, несколько бортов ЧЭФ терпят поражение.

С Илая сходит седьмой пот, пока он колдует над навипанелью гипердвайва. Система еле отвечает на его команды, очевидно будучи в использовании в первый раз. Астромехи беспрестанно работают над системным обеспечением.

«Затмение» попадает под удар лазерной пушки «Покорителя». Мостик заливает красным светом, включается общая тревога.

Внимание Трауна переключается на проблему щита. Илай ошалело пытается восстановить загрузку гипердрайва, которая прекратилась при ударе.

~ * ~

Тем временем, Эзра, на имперском ипсилоне устремляется к Илуму, надеясь на чудо…

Он чувствует, как один за другим погибают пилоты ЧЭФ. Как пасть Тьмы разверзается под ним по мере приближения к Илуму. Лютый холод охватывает его тело и дух. Его начинает трясти.

— Эзра? Что с тобой? — вырывает Эзру из ледяного оцепенения за штурвалом Асока.

— Я направляюсь к Илуму, чтобы попробовать отключить щит с ближнего расстояния. С «Затмения» сигнал астромеха не проходит…

Эзра переводит дух, осознавая, что дышать становиться физически трудно, но продолжает общение с Асокой:

— Тут возле Илума какое-то тёмное поле или что-то вроде… Аж дышать трудно… Вся электроника барахлит…

— Тебе придётся отключить щит Силой, — констатирует Асока, зная, что ближе Эзра уже не сможет подобраться.

— Как?

— Используй всё, что в тебе есть. Вспомни, чему учил тебя Мол. Впусти Силу в себя. Всю, не разбирая Тьма это или Свет. Сконцентрируй её в себе, а затем направь её на разрыв материи. Бей щит. Представь, будто он изо льда или стекла.

— Понял, — выдаёт Эзра и настраивается на свой финальный акт в этом бою.

Он закрывает глаза и открывается Силе. Тёмная сторона рокочет вокруг, буквально изрыгаясь из Илума. Эзра питается этой тьмой и фокусирует её в себе.

Достигнув возможного лимита, Эзра замирает, ощущая в себе мощь, которой теоретически можно было бы свернуть планету с орбиты.

— Мир — ложь, есть только страсть.

Через страсть я приобретаю силу.

Силой я приобретаю власть.

С Властью я приобретаю победу!

Победив, я разорву оковы!

И Великая Сила да освободит меня!! — выкрикивает Эзра последние слова и всю мощь, что скопилась в нём, он пускает в ход, направляя разрушительный удар на щит.

Ипсилон трещит по швам от силы воздействия. Дюрасталь гнётся и скрипит, панель управления трескается. Эзра отталкивается от своего места за штурвалом и воспаряет в воздухе, продолжая разрушать щит силовыми ударами-импульсами.

От напряжения, его пальцы искрят электричеством. Эзра вкладывает всё в последний удар. Щит Илума исходится рябью и спадает, предоставляя Асоке доступ к цели.

Последнее, что Эзра видит — красное марево из жерла Илума, что плавит всю материю.

Затем, его сигнатура навсегда растворяется во просторах Силы.

~ (Затмение) ~

Траун ломает голову, что же делать если адская установка будет приведена в действие. Он молится Силе, чтобы гипердрайв «Затмения» не подвёл и план Асоки сработал.

Когда щит на Илуме падает, Траун удивлённо замирает. Резкая боль прорезает его сущность, и он перестаёт ощущать рябь нервных колебаний и типичной суматохи сигнатуры Эзры.

— *Мы потеряли Бриджера…* — вырывается у Трауна.

Илай бросает на Трауна неверующий взгляд, пока не принимая факта.

Ещё раз посмотрев на датчики, взглядом Трауна зацепляется за одиночный объект, которого только что не было на радарах, прямо по траектории к Илуму.

Астероид. Курс на... Илум?!

— Асока! Что ты делаешь!? — тут же проносится у чисса в голове, а вместе с тем и в Силе.

— Обеспечиваю вам безопасный отлёт, — уверенно и спокойно отвечает Асока, активируя все ускорители.

— Нет! — воет Траун, чувствуя физическую боль от перенапряжения.

— Других вариантов нет. Зло должно быть уничтожено здесь и сейчас.

— Только не такой ценой! — в отчаянии спорит чисс.

— Мой дорогой ученик, к сожалению, это наш последний урок. Урок отпущения.

— Ты покидаешь меня... — продолжает метаться в негодовании Траун.

— Я останусь в ваших легендах. В твоём искусстве и сердце.

Лютая скорбь стискивает душу Трауна, вышибая дух из груди. Свет меркнет у него в глазах. Он невольно зажмуривается. Среди звёздочек, пляшущих за его веками, он видит образ Асоки. Она сияет. На её лиловых губах играет лёгкая улыбка.

— Да пребудет с вами сила! Всегда, — последнее, что слышится от Асоки.

Траун грузно облокачивается ладонями на панели перед собой. Происходящее не укладывается у него в голове. Его сердце колотиться набатом, компрометируя дыхание и слух. Он пропускает мимо ушей оповещение Илая о готовности к гиперпрыжку и какие-то запросы от Ар'алани.

— Гранд-адмирал? Прикажите прыгать? — вопит ему Илай со своей станции, рука на пусковом рычаге.

— *Мы теряем её…* — сипит чисс вместо приказа к прыжку.

Илай не понимает о чём он, и пытается воззвать к здравому смыслу, видя, как Траун снова выпал из реальности:

— *Если не прыгнем, то потеряем вообще всё!!* — нервно кричит человек на чеун, обхватывая рычаг пуска гипердрайва.

— *Пуск…* — одними губами отдаёт приказ Траун.

Илай сию же секунду давит на рычаг и «Затмение» исчезает в гиперпространстве.

Флагман Ар'алани и уцелевшие в стычке борты ЧЭФ один за другим следуют за «Затмением».

Однако, несколько бортов не совершают прыжка. Рисс'эли'нарума и несколько пилотов-одарённых остаются.

~ * ~

Как только «Затмение» и ЧЭФ исчезает из системы, «Астероид» тут же берётся на прицел пушками дальнего поражения «Покорителя».

Но Асока не обращает на это внимая. Она направляет всю энергию «Астероида» на передний щит и ускорители.

Нет эмоций — есть покой...

Звездоходцы, что остались в системе, занимают оборону, оберегая её тыл от прицельного огня.

Асока видит, как жерло разгорается красным и добавляет к скорости «Астероида» Силой.

Нет страсти — есть ясность мысли...

Один за другим борты со звездоходцами терпят удары, взрываясь фейерверками позади «Астероида», создавая шлейф материи за дредноутом, что летит на Илум почти со скоростью звука.

Последний шаттл, за штурвалом которого находится Се'лина, принимает на себя снаряд с «Покорителя» и взрывается особо мощно, создавая дымовую помеху наводке, обеспечивая Асоке путь к цели.

Нет хаоса — есть баланс...

Сердце Асоки сжимается. Потери всё же оказались очень велики. Но дух тогруты крепок, как никогда. Она концентрирует всю Силу что доступна ей вокруг себя и «Астероида», превращаясь в сверх-комету. Она не чувствует своего тела — его сдавило перегрузкой. Её дух являет собой ядро сгустка Силы, что мчится прямо в жерло Тьмы.

Нет смерти — есть Великая Сила.

Комета-«Астероид» исчезает в алом жерле Илума.

Мгновением позже Илум взрывается суперновой звездой, поглощая в облако плазмы всю систему.

~ (Затмение) ~

Взрыв происходит такой силы, что вспышку видно даже у границ Доминации.

Траун и Илай обозревают явление в иллюминатор.

Илай сглатывает ком и роняет слезу, видя, что шаттлы одарённых детей не вышли из гиперпространства следом за чисским флагманом, и осознавая, наконец, сколькие пали.

Глаза Трауна тоже наполняются слезами, однако ему хватает выдержки не проливать их при свидетелях.

Они с Илаем ещё долго стоят на мостике «Затмения», молча смотря на перламутровое облако суперновы, разлившееся по тёмному космосу белой кляксой за многие парсеки от них.

Траун знает, что когда-то, это облако начнёт сжиматься, постепенно превращаясь в звезду. Эта звезда притянет в своё гравитационное поле материю, создаст новую систему вокруг себя. Пройдут тысячи лет, прежде чем система сформируется, и Трауну хочется верить, что эта система станет центром Неизведанных регионов когда-то.

— *Неугасаемая Асока…* — называет Траун ярчайшую в Неизведанных регионах суперновую звезду.

Слёзы всё же скатываются по его щекам, обдавая губы солью.