Джокера больше нет (джен)

Декабрь 2037 года

Иркутск, Россия

* * *

Белый снег за короткую ночь метровым слоем укрыл подъездные дороги. Не то, чтобы для вечной мерзлоты Сибири это было чем-то из ряда вон выходящим, но совпадение он оценил. В другой раз обязательно бы ухмыльнулся во все тридцать два. Как раньше. Пока живость мимики не заледенела зимним днем.

“Похороны Ворона состоятся в субботу утром”.

Сообщение, присланое час назад, должно же было задеть что-то внутри. Вызвать хоть какие-то эмоции. Вместо царящей внутри пустоты. Голодной и безумной. Пустоты, которую Александр жадно стремился заполнить хоть чем-то. Прежде презираемыми им знаниями, сладкой негой власти, и до одури беспорядочными связями на одну ночь. Чем угодно, лишь бы не помнить.

В одной футболке и домашних штанах он неспешно вышел на открытую зимнюю террасу и полной грудью вдохнул морозный воздух. Подошел к резным деревянным перилам и, склонив голову, крепко сжал их побелевшими от холода руками с проступившей сеткой фиолетовых вен. Каждый день стараясь продержаться чуть дольше, чем вчера. До последнего терпя пронизывающий стальными иглами восточный ветер.

Задержав дыхание, он мысленно отсчитывал секунды. Четыре. Пять. Шесть…

“Ворона больше нет”.

Мысль билась на повторе в костяной черепушке и каждый раз звучала новыми оттенками. Не чувствами. Ворон давно для него умер. Только теперь его по-настоящему не стало. Того, кто был ему вторым отцом. Неназванным. И все же единственным близким человеком. А ещё тем, кто его предал.

Тринадцать. Четырнадцать. Пятнадцать…

Он прикрыл глаза. Под внутренним взором непрошеными гостями проносились кадры давно минувших дней.

…Собственный смех от новенького ярко-красного паровоза на шестой день рождения…

…Ослабевшая улыбка матери в больничной палате и знакомство с незнакомым мужчиной, которого она представила как Вениамина Сергеевича…

Сорок два. Сорок три. Сорок четыре.

…Гибель Кирилла, единственного человека, которого он мог назвать своим братом, пусть и не родным. Ему было двенадцать, когда он переехал к господину Воронову и его сыну. Драки, склоки были неизменными спутниками первого года жизни в новом доме. А после тихоня Кирилл заступился за него в уличной драке. Неумело, как мог, отделавшись разбитым носом и вывихом большого пальца. Но этого он не забыл, и это примирило их. Они стали настоящими братьями. До самой его смерти…

Вспоминать, каждый раз было больно, и даже годы не смогли стереть до конца эти чувства.

… Появление в их устаканившихся жизнях этого паразита. И Ворон, что кинулся к тому с распростертыми объятиями. Это было предательством памяти Кирилла. Знал бы он тогда, что одной изменой все не ограничится…

Девяносто пять. Девяносто шесть. Девяносто семь.

Перила под его руками жалобно скрипнули. И Саша резко выдохнул, зовя подручного:

— Коготь!

Он открыл глаза, и в блеске застывших холодных глаз сверкнула решимость, вторящая самой Сибири. Её духу, что без устали испытывала жителей на прочность.

Александр окинул нечитаемым взглядом людей, что охраняли периметр участка. Профессионалы, бывшие спецназовцы, служившие в горячих точках, и часть местных отставников СОБРа, все, как один, скрывали свои эмоции под восемью замками, если и вовсе не забыли о них. Война и потери на корню выжигали способность беззаботно чувствовать. Только бы не сойти с ума.

— Да, Александр Константинович?

Голос ближайшего помощника был ровным, впрочем, как и всегда. Наверное, ничто в жизни не могло выбить того из состояния вечной отстраненности. Эта ровность невольно убаюкивала. Подпитывала его самого.

— Собирай всех, мы идём в Питер. Сегодня.

— Понял. Сделаем, — по-военному четкий ответ с отстраненным ликом, и ритмичным шагом Коготь отправился выполнять приказ.

Сам Александр ещё несколько минут простоял на террасе, погруженный в свои мысли, пока холод не взял свое. Но перед тем, как вернуться в теплоту дома, он ещё раз окинул долгим взглядом своих людей.

Людей, что были такими же замерзшими, как и он сам.

* * *

Вереница черных внедорожников рассекала на запредельных скоростях дорожные артерии необъятной страны. Они двигались день и ночь без остановок на сон или еду. Лишь краткие паузы для смены водителей. И снова вперёд.

В безызвестную известность.

В уже не родной город.

Навстречу не закрытым счетам прошлой жизни.

И все же. Он без устали гнал кортеж не ради встречи с прошлым. Прошлое сгорело в пожаре городского архива вместе с доказательствами его старого имени.

Тринадцать лет, как он перестал быть Александром Комоловым.

Перестал быть…

Самим собой.

Джокером.

— Александр Константинович, — отозвался сидящий слева Коготь, в миру Алексей Котов, выдергивая из дремоты. — До города осталось меньше часа. Куда едем?

“Хороший вопрос…”

Саша несколько раз моргнул, сбрасывая с себя остатки сна, и размял затекшую шею. Наручные часы безвозвратно отсекли полуденную отметку. Время, словно в насмешку, нещадно сплывало. Отмеряя последние дни, если не часы для финального аккорда.

“Служба и похороны запланированы на час дня. Почести Ворону отдадут многие. Сынок особенно…”

При одной только мысли о Леониде Воронове, бывшем Дятлове, указательный палец рефлекторно дернулся, а на кончике языка появился призрачный привкус пороха.

— В загородную резиденцию Ворона.

Забрать то, что принадлежит ему по праву.

Январь 2024 года

Санкт-Петербург, Россия

* * *

“Не имеешь…”

Слова Ворона били так, как не бил ни один кастет в уличной драке. Глухая и тяжёлая боль. Боль, что в первую секунду вызывала онемение, и только потом огненные волны, разливаясь под кожей, безжалостными водоворотами уходили глубже, разрывая плоть на ошметки. Даже раны от пуль были менее болезненные.

“Не имеешь…”

Снова и снова, сломанной пластинкой, они повторялись в его голове. Испорченной реальностью Безумного Шляпника, но Ворон был далек от шуток. Уж это Джокер прекрасно осознавал за прожитые подле него годы. Горькая правда стирала мнимые чаяния о собственной важности. Нет, не так. Саша был важен как суррогат погибшего сына. Но вот на горизонте появился новый, родной, кровный, и долой приёмного сына. Долой годы верности и преданности.

“Не имеешь прав”

Вот так просто. Без выстрела, одной лишь фразой, приговор был озвучен и приведен в исполнение. Родная Охта в мгновение обернулась тюрьмой из невидимых пут. Слова сжимали сердце в тисках, и с каждой опустевшей бутылкой давили все сильнее.

Он топил горе в алкоголе. В дешёвой вшивой водке из магазина за углом. Презирая ряды стоящего в баре элитного коньяка, столь любимые Вороновым, старшим Вороном.

Только забыться не получалось. И он сбежал. Может трусливо. Может нет. Но больше он не мог здесь находиться. Не на Охте. Не в Питере. Не рядом с ними.

— Куда едем, уважаемый? — грузинский акцент водителя раздражал барабанные перепонки. — Аэропорт, вокзал, или к девушке-красавице?

“Или это радостная рожа джигита с утра пораньше так бесила?”

— На автовокзал, — буркнул мрачнее тучи Джокер, передавая тому два своих чемодана. — Быстрее. Плачу двойной тариф.

Он сбегал на следующей же день, как продал свою квартиру. Сбегал без записки, без звонка, растворяясь призраком с первыми рассветными лучами.

Будто его никогда здесь и не было.

Апрель 2024 года

Где-то в России

* * *

Города сменялись бесцветным калейдоскопом. Он менял их быстрее, чем успевал привыкнуть.

Нижний Новгород, Псков, Казань, Екатеринбург, Омск, Новосибирск — далеко не полный список. Словно стремился оказаться на другом конце страны, если не планеты.

Знакомых не было, пить больше не хотелось, а холодная весна не способствовала прогулкам. Сложно сказать, в какой момент он впервые потянулся к старым потрепанным учебникам владельцев очередной съемной квартиры. Оказывается, когда рядом нет Ворона с его утренними стрелками, сборами податей и выполнения бесчисленных хотелок, скука могла и не до того довести.

— Докатился ты, Джокер, — ироничный смешок сорвался с его губ, когда в руках оказался учебник по основам экономике. — За учебу взялся вздумал на старости лет. Пацаны бы засмеяли.

Но пацанов не было… И он быстро помрачнел.

Ни Шрама, ни Питона, ни Угля, ни того же Мэтра. “Быстро же они переобулись под новую метёлку”.

— Да и нахрен их всех, — процедил Саша, поморщившись, — регенаты-перебежчики.

На днях вычитанное заумное слово удачно пришлось к месту. Да и заглавие “Рента, процент и прибыль”, — звучало куда безопаснее, чем мысли о бывших товарищах.

Ноябрь 2027 года

Шэньян, Китай

* * *

Последний зачет у профессора Мина остался позади и Александр наконец смог выдохнуть. Старый профессор был тем еще пройдохой, но бесконечно преданным своему делу. И за любимый предмет спрашивал по-полной. Но подловить Сашу так и не смог.

В мыслях уже маячили заветное свидание с подушкой и теплой кроватью, когда громкий голос сокурсника выдернул из светлых мечтаний.

— Хей, Трикстер!

Саша остановился и прислонился спиною к гранитной стене, ожидая пока Майкл галопом спуститься по лестнице.

— Чего тебе? — он лениво отозвался, подавив рвушийся наружу зевок, и спрятал руки в карманы.

— Как ты это делаешь? — американец, такой же студент по обмену, как и он сам, остановился напротив и принялся буравить его пристальным взглядом. — Как ты, сукин сын, это делаешь?

— Делаю что? — Саша слегка склонил голову набок и вопросительно поднял левую бровь. — Майкл, если есть что сказать, то говори. Если нет, то пошел на хер. И так башка болит.

— Как ты сдал зачет Мину на высший балл? Ты же накануне по-чорному бухал с нами в Зеленом драконе.

Легкая ухмылка появилась на лице Саше. Первая живая реакция за этот день.

Не говорить же ему, в самом деле, как он раньше куролесил с братвой до утра, а после должен был предстать пред светлые очи начальства с трезвой рожей и не менее трезвыми мозгами. Вместо этого он похлопал сокурсника по плечу и утешительно прошептал:

— А это, друг мой, секрет фирмы.

— Ты не Саша, — присвистнул собеседник, внешне расстроенный отказом, — ты чертов Трикстер!

Прозвище данное с легкой руки Майкла после первой совместной сессии прочно закрепилось за ним, а бывший Комолов и не был против. Было в нем что-то близкое. Пусть и не такое родное, как Джокер, но все же что-то схожее. И до боли ироничное.

Хотя… Он давно не был тем весельчаком и балагуром, каким был в Питере. Но от плутовства отказаться не мог. Как и полностью отойти от грязных делишек. Это было в его крови и ДНК. И даже университет не мог искоренить эту тягу.

— Ты даже не представляешь насколько, — бросил он и поспешил к выходу.

Через два часа у него была назначена встреча с дельцом черного рынка. Вот где следовало проявить изворотливость и хитрость. За пару лет его скитальческой жизни денег от проданной квартиры и имеющихся накоплений почти не осталось, а вот груз китайской техники в глубинных регионах России можно было толкнуть за хорошие деньги. Считай даже легальный способ немного подзаработать. Так, что если сделка с поставкой выгорит, это станет отличным подспорьем. А там гляди…

— Господин Трикстер, надеюсь вы понимаете, — слова китайца искажались от густого акцента, но общий смысл улавливался, — что провал недопустим?

— Груз будет доставлен вовремя, господин Шэнь, — медленно и с расстановкой ответил Саша, оставляя за собой последнее слово. — Я отвечаю за свои слова.

В конце концов ему никогда не шла роль примерного гражданина. Но и прежним Джокером больше не был. Так некстати вспомнились слова приемного отца,:

“Сколько я тебе говорил: думай головой, Саша”.

И он начал. То ли вопреки, то ли благодаря.

Декабрь 2027 года

Приграничная территория Китая и России

* * *

Ночная автомагистраль была тем еще испытанием, особенно по обледеневшей дороге. Скорость ехавшей впереди грузовой фуры едва ли доходила шестидесяти километров в час, отчего следовавший за ней в машине сопровождения с нанятой охраной Александр с тоской взирал на спидометр и уныло прикидывал, что с такими темпами до Иркутска они доберутся едва ли к завтрашней ночи.

Нестабильная мобильная связь только сильнее раздражала, нежели помогала скоротать время. А при скудном освещение салона и постоянной треске о чтении и заикаться не стоило. Оттого он и вглядывался в кромешную тьму окружающих магистраль полей, время от времени возвращаясь к посеревшим от грязи дверям ехавшей впереди фуры.

Они были в дороге уже вторые сутки, и от постоянного сидения ноги и спина давно поминали его не тихим словом. К счастью, китайская граница осталась позади, и проблем с таможенной службой не возникло. Это была легальная партия. Насколько вообще это было легально: продавать дешевый товар не сильно дешевле раскрученных брендов. Может не сильно морально, но определено легально.

Тихо зашуршала рация. Время от времени конвой переговаривался. И Саша не обратил бы внимание, но то, как напряглись плечи сидящего спереди Котова, ему совсем не понравилось. Чутье не подвело, когда тот обернулся:

— Александр Константинович, ситуация, — и тут же продолжил: — Дрон на десятом километре зафиксировал подозрительное скопление людей.

— Матушка Россия не меняется, — пробормотал Саша. Дремоту как рукой сняло. — Сколько?

— Порядка дюжины. Похоже на засаду. И вооруженную, — тут Алексей Котов моргнул и добавил: — Машина бронированная, поэтому не покидайте её ни при…

— Оружие есть? — нетерпеливо переспросил он, вновь ощущая полузабытое покалывание на кончиках пальцев.

Алексей открыл рот, видимо намереваясь возразить, но затем вдруг достал из плечевой кобуры второй пистолет и молча протянул его своему заказчику.

Александр склонил голову, проверяя количество патронов, и с характерным щелчком передёрнул затвор. С оружием в руках он снова чувствовал себя самим собой.

— Каков план?

— Действуем на опережение, — Котов показал экран планшета, где тепловые точки притаились у края дороги и почти не шевелились. — Они давно нас ждут. Но не отпора.

— Да, но они также могут сразу всех вальнуть. Зачем им свидетели. Они не будут рисковать.

— Рабочий сценарий, — согласился Котов, и в его взгляде промелькнула толика уважения. — Значит на абордаж.

Бывший военный принялся по рации раздавать указания машинам сопровождения. А Саше подумалось: “Как в воду глядел с этой охраной”. Он сжимал и разжимал руку с пистолетом, ощущая приятный холод металла даже через кожаные перчатки. “И сейчас бизнес без насилия не построишь”.

Машины не успели полностью затормозить, как из оврага выскочил десяток мужиков с автоматами наперевес. В слепой надежде по-легкому урвать солидный куш.

Наивные.

От встретившего их свинцового огня несколько нападавших подкошенными ветками свалились на промерзлую землю. Оставшиеся бросились врассыпную под защиту деревьев. Прошла волна растерянности, и новые автоматные очереди рассекли обочину.

Саша, пользуясь общей неразберихой, втихую направился в тыл местной сволоте. Ему нужны были ответы. Точнее источник утечки.

Автомобильные фары едва ли рассеивали царящую ночь. Вокруг были только тени. И разобрать где свои, где чужие с каждым шагом становилось все труднее.

Вот в паре метров мелькнула крупная фигура. Инстинкты сработали быстрее, и палец мгновенно нажал на спусковой крючок. Выстрел. И кто-то со стоном упал в снег, прижимаясь к раненной ноге. Ещё один выстрел. Глухое попадание. Александр подхватил выровненную винтовку и подошёл ближе к дороге.

Бой закончился, едва успев начаться. Задержка в дороге, гора трупов, самое время порадоваться, что в такое время зимой желающих здесь ездить близко к нулю.

— Там остался один раненый для допроса.

— Лис, пойди посмотри, — Котов кратко приказал одному из своих людей. А после перевёл взгляд на подошедшего Сашу и добавил: — Непоседливый вы клиент, Александр Константинович.

— Уж какой есть, — усмехнулся он, разводя руками. Но тут улыбка сошла с лица. — Сзади!

Последовал выстрел.

Одного пропустили.

На чистых инстинктах Саша оттолкнул Котова. И горячая боль ослепила сознание. Всего на миг, но он ощущался бесконечно долгим. Затем чуть погодя, она схлынула, оставив после себя тупую пульсацию.

“По касательной…”

Люди Котова бросились на нападавшего. Судя по раздавшемуся глухому вскрику, тому скорее всего хорошенько ударили по почкам. Поделом.

— Чисто! — бодро отрапортовал кто-то из команды. — Работаем парни! Да поживее! Холод здесь собачий!

Закипела чистка. Несколько человек принялись искать и собирать гильзы в свете автомобильных фар и небольших ручных фонарей. Еще трое, вооружившись лопатами, стали рыть в глубине лесопосадки братскую безымянную могилу. А еще парочка допрашивала выживших счастливчиков. Или невезучих.

Парни Котова не тратили драгоценное время на сантименты. С врагами поступали также, как и на войне. Хороший враг — мертвый враг. А жизнь своих была неизмеримо ценнее.

Сам же Котов нахмурился, смотря на работу своих людей.

— А вы мне жизнь спасли, — с тяжелым вздохом произнес он. И посмотрел на Сашу, что механически зажимал рукою царапину на плече. — Хотя и не обязаны были лезть под пули ради меня… Это ведь кто кого ещё охраной нанимал?

— Сочтемся, Коготь.

— Я не забуду этого.

Коготь протянул руку. Простое, лишённое пафоса, обещание. Отчего-то это был тот редкий случай, когда Трикстер этому поверил. Он пожал протяную руку. И его собственная кровь скрепила союз.

Их прервал невесомый скрип чужих шагов по снегу. Легкий поворот головы на источник шума. Это был молодой парень из их команды.

— Куда их, командир? — спросил тот, кивая в сторону стоящих на коленях незадачливых налётчиков. — Божатся, что случайно напали. Увидели фуру и заинтересовались. Якобы частенько промышляли тут разбоями. Якобы: “таким шансом грех не воспользоваться”.

Саша снова посмотрел на Котова, но на его лице отчетливо считывалось: “Мол, вон стоит хозяин-барин, ему и решать”.

“А что тут решать? И так все ясно…” — мысли вторили ледяному приказу:

— В расход.

Саше было их совершенно не жаль.

Падаль не жалеют.

Июль 2033 года

Иркутск, Россия

* * *

Жизнь имеет очень странную особенность. С течением времени начинаешь забывать. Забывать все хорошее, что было в жизни. Как и плохое.

Девять лет.

Серьезный срок, чтобы все забылось. Если повезет, то память притупиться настолько, чтобы унять душевные раны. И оставить после себя фотокарточки пустых воспоминаний.

А если нет…

Саша был рад, что больше не помнил ту тянущуюся боль. Она замерзла под слоями сибирского холода. Поселившись у сердца заточенным льдом.

Вид из окна офиса на водную глядь Ангара настраивал на размышления. Все чаще в последнее время он предавался мыслям. О прошлом, настоящем и будущем.

Особенно о будущем.

Он не помнил прежней боли. Вот только не забыл, что она была. Не смог.

Кто-то настойчиво стучал в двери.

— Да!

— Александр Константинович, — на пороге показалась фигура Котова. — Есть новости из Питера. Вы просили сообщать.

Здравствуй прошлое.

Саша… нет, не Саша, Александр Климов отвернулся от окна и бросил вопросительный взгляд на начальника своей службы охраны. В облике бывшего Комолова больше не было прежней дерзости и нахальства. Прежней искры пламени.

— Ворон передал все свои дела сыну.

— Вот как, — пустой, лишенный эмоций, комментарий. — И что так?

Окаменевший Кай.

— Инфаркт вынудил его полностью отойти от дел.

— Даже железные сдают, — насмешка сквозившая в голосе никак не отразилась на лице. Он подошел ближе к своему рабочему столу и грациозно опустился в кресло. С минуту Трикстер молчал, обдумывая новую информацию. Руки в черных кожаных перчатках, то ровно лежали на столе, то отбивали лишь ему ведомый ритм. — Что скажешь насчет расширения, Лёш?

Ответ Котова последовал без промедления:

— Больше хлопот.

— И больше денег, — широко улыбнулся Саша, наверное впервые за последние месяцы.

Он солгал. Они оба это прекрасно понимали.

Деньги всегда были последним, что волновало Трикстера.

— Это будет долгая операция, Саш, — со вздохом отозвался Алексей, садясь рядом. — Что планируешь делать?

— Скупать разорившийся бизнес.

Декабрь 2037 года

Санкт-Петербург, Россия

* * *

Нет, Саша не собирался посещать похороны того, кто сам давно вычеркнул его из своей жизни. Для того, кто хотел бы найти его и помирится, за столько лет возможностей было предостаточно. Даже официальная смена фамилии не была тому помехой. Не со связями Ворона. “Значит не хотел”. Господь ему судья.

Впереди показались знакомые кованные ворота. Закрытые. Временно. Его люди уже поспешили их вскрыть. Несколько минут, и машина заезжает на территорию резиденции.

— Как-то мало охраны, — отозвался Котов, цепко оглядывая местность. — Слишком мало…

— Лёня всегда был бесхребетным глупцом. Горбатого только могила исправит.

Машина остановилась у центральных ступеней. Кто-то из охраны услужливо открыл дверь. Только Александр не спешил выходить. Еще минуту молча взирал на возвышающий впереди дом, прежде чем выйти из теплого салона и решительно ступить на лежащий снег.

Отчего-то все переломные события его жизни происходили именно зимой. Гибель матери. Предательство Ворона. Союз с Котовым. Смерть Ворона. И все под аккомпанемент белоснежной метели. Упавшие на лицо снежинки тут же таяли, оставляя на щеке влажный след.

Дом почти не изменился. Ни снаружи, ни внутри. Изменились только детали. Но ведь в них вся суть, да?

Вон в гостиной теперь стоял теперь светлый диван, вместо прежнего кофейного, а на полках у камина больше не было декоративных безделиц — их сменили стройные ряды фотографий в рамках. Семьи Ворона. Семьи, в которой ему не было места.

Он неспешно поднялся в рабочий кабинет Ворона. Лестница, как и раньше, скрипела на третьей ступеньке. Недрогнувшей рукою в неизменных кожанных перчатках, повернул медную ручку и вошел внутрь.

Более там не витал столь знакомый ему дух выдержаного коньяка, старой кожи и ноток гибискуса. Здесь царило запустение. Будто долгое время никто не решался войти в святая святых.

Он медленно прошелся по знакомой до последней мелочи комнате. Рука прошлась по пыльному столу, рисуя неровную дорожку.

— Ворон, не ты ли столько раз твердил мне: “Будь на десять шагов умнее и хитрее других?” — Трикстер сел в глубокое кожаное кресло и посмотрел прямо в пустоту. — Как же ты мог оставить свою драгоценную империю тому, кто так бездарно её потерял?

В голове всплывали непрошенные и почти забытые мысли. Кому и правда он мог оставить свое наследие, как ни сыну. Родному сыну. Было глупо даже надеяться, что приемныш будет иметь те же права. Глупо… А он и правда надеялся. Как самый последний глупец. Наивный выкормиш. Каким он был раньше.

Он повернулся к окну и впервые за долгое время бесцельно смотрел на снегопад. Столько лет усилий. Только бы подсознательно доказать, что достоин…

— Саша, это т-ты? — за спиной роздался дрожащий женский голос. Василисин голос.

Александр медленно обернулся, чтобы увидеть стоящих на пороге бывших членов своей семьи. Безучастный взгляд скользнул по Василисе, что с годами не утратила лоска, и по Шраму, что заметно постарел и осунулся.

— Д-джокер?

Охрипший вскрик некогда близкого друга прошел мимо струн ледяного сердца.

— Джокера больше нет, Шрам, — без улыбки произнес он.

Безразлично бросил он и снова обернулся к заснеженому небосводу. Пока охрана выводила непрошенных гостей.

* * *

Поднялся с насиженного места он только поздним вечером, когда Коготь зашел в кабинет с докладом.

— Александр Константинович, парни сделали все в лучшем виде. Никто не подкопается.

— Спасибо, Лёша. Выпиши им премию. Заслужили.

И подошел к скрытому в напольном глобусе бару. Налив полный бокал коньяка, столь любимого Вороном, он отсалютировал им призрачной тени приемного отца.

— Вот теперь мы квиты, Ворон. С разбитыми сердцами.

И только завтра поутру город узнает о страшной автомобильной аварии, что трагически оборвала жизнь Леонида Воронова. Сына, что пережил отца всего на несколько дней, не справившись с управлением того самого подаренного им автомобиля.

У города отныне будет новый хозяин.

Имя которому Трикстер.