Не проверялось на грамотность 
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
* * *
Необыкновенное весеннее утро: сероватое небо пропускает редкие лучи солнца, пастельные цвета всей местности выглядят так, будто их облили молоком.
Во всем доме светлее, чем на улице. Скорее всего, это из-за интерьера и размера помещения, минимализм, одним словом. Комната Николая выглядит так же минималистично,
не то что комната Мишеля.
Сам Николай тихо отсыпается после тяжелой трудовой недели, причем спит настолько тихо, что это иногда пугает Мишу. Этот юный чемодан как раз умиротворенно расположился на кухне,
что на него не очень похоже, за обеденным столом с чашкой в руках. Напиток в чашке — обычный растворимый кофе, разбавленный энергетиком "монстром". Вот он, напиток богов. Но Миша называет его насмешливо "le champagne". Но вот,
наше сонное чудо подает признаки жизни и встает с белоснежной теплой постели. Николай поправляет растрепанные волосы и тяжко вздыхает, потирая веки, садится на край кровати и берет в руки телефон. На часах 7:10 утра, 28 марта.
Николай долго всматривается в экран, и в эту же секунду его что-то бьет в голову:
— О господи, я опаздываю! — глухой удар о кавролин, громкий топот и небрежное бормотание Коли. — Черт... Ай!
Миша не спеша встает из-за стола, забирая с собой божественную амброзию, и встает у прохода между кухней и гостиной и наблюдает такую картину: Гоголь вылетает пулей из комнаты еще в пижаме и собирает
непричесанные волосы в пучок, пока снует возле кресел со столиком, на котором лежат стопки бумаг:
— Мишань, сделай мне кофе, пожалуйста, — тем временем его друг стоит на месте, спокойно отпивая напиток из чашки, — прошу, я опаздываю.
— Куда? — интересуется Лермонтов у взъерошенного сожителя.
— Как куда? На работу. — немного наклоняясь, разводит руками Коля и направляется в ванную.
— Коль...
— Да что? — уже раздраженный, поворачивается к неимоверно спокойному товарищу.
Лермонтов поднимает на него свой серьезный нахмуренный взор, держа чашку перед собой: "Сегодня воскресенье" — и стоит в таком положении, ожидая реакцию своего друга. Николай замирает на месте,
в его глазах проносится осознание всего происходящего, лицо принимает тяжелый вид. Он медленно снимает резинку с волос и его темно-русые колтуны падают на часть шеи.
— С добрым утром, — иронично заявляет Мишель и допивает остатки своего коктейля.
— Да завались ты... — Николай удаляется в ванную под тихое хихикание Миши.
Все оставшееся утро они проводят за готовкой и беседами о том, о сем. После Миша запирается в своей комнате за катками в Овервотче и просмотром лекций Быкова, а Николай разбирает бумаги в гостиной и делает правки
в своем новом произведении. Насколько дружба бывает разной. Весна вокруг, в каждой частице.
* * *
Это прекрасное утро тоже ничем особым не отличалось от вчерашнего, кроме того, что это рабочий день для Николая в институте. Начало рабочей недели, самый тяжелый день по мнению всех трудяг, к которым относится Коля, но не Миша. Он был типичным фрилансером и никогда не мог работать среди людей, слишком давили на мозг. Он не был отшельником или что-то типа такого, ему просто не хотелось выслушивать от людей проблемы и решать их.
Игры были интересны куда больше, чем заниматься в том деле, в котором ты не хочешь разбираться. Также Мишель вёл свой блог в интернет-пространстве: выкладывал там свои стихи, иногда фотографии, которые он находил или делал сам; да и просто излагал свои мысли по поводу всего, что только трогало его душу. В общем и целом, Миша существовал только в интернете, но это не мешало ему жить за счет стримов, проводимых на Твиче. Ведь смотреть на превосходные навыки игрока людям всегда по душе.
День незаметно проходит за сочинением стихов или чего-нибудь по-серьезнее. Такие же, как и Мишель, уставшие умы собираются в компании и проводят вечер за катками в Овере. Сегодня его выбор пал именно на эту игру. И вот, он запасается банкой энергетика, садится на кавролин напротив телевизора, берет приставку в руки и начинает катку.
На часах уже восемь вечера, в это время Николай возвращается с работы. Так как юноши живут довольно далеко от центра города в частном секторе, то дорога туда-обратно очень изматывает. В двери шубуршат ключи от дома, и только она открывается, как в прихожую осторожно вваливается уставший физически Николя.
— Я дома! — бренное тело стоит на месте в ожидании ответа, но на это сообщение он всегда получает короткое "угу".
С тяжелым вздохом он снимает ужасно неудобные туфли из искусственной кожи, доходит до гостиной и кидает на диван плащ, идет, шатаясь, в комнату к Мишелю и садится прямо позади него, обнимая со спины. Но Миша не обращает на это внимания и продолжает заниматься своим делом.
— Да, я тоже рад тебя видеть, — невозмутимость этого парня удивит кого угодно, но Николай просто издает тихий смешок.
Обычно Мишель раздражается, когда до него кто-то дотрагивается, но он привык и не собирается с этим что-то делать. Так проходит пару минут и молчание прерывает:
— Ты пахнешь как труп...
— Ладно, я ухожу, — Николай нехотя встает с места и выходит из комнаты. Остановившись в проеме, он обращается напоследок, — мне приготовить что-нибудь на ужин или ты закажешь доставку?
— Меня достали твои макароны с сыром, поэтому я поем нормальной еды, что и тебе советую.
— Хах, хорошо, как знаешь, — после этого Николай удаляется в свою комнату, переодевается в уже удобный домашний бежевый свитер, и садится за вечернюю работу за ноутбуком. Свет в его комнате не гаснет до двух часов ночи. В это время юноши встречаются на террасе и обсуждают свои проблемы за парой-тройкой сигарет.
Именно по ночам душевные разговоры расслабляли и голову и сердце. В холодной тишине раздается треск зажигалок, огонь поджигает две одинокие сигареты и клубы дыма
тянутся вверх.
— В эту субботу меня приедут навестить сестры с племянником, — неожиданно раздается из уст Николая, наполняемого кофейным дымом "чапман".
Мишу эта новость не радует от слова совсем, поэтому ответ не застал себя ждать. Он оборачивается в сторону сожителя и говорит:
— Что, опять? — недовольно выпаливает энергичный Мишель, зарывшись в свое черное большое худи.
— Они приезжают всего на пару дней. Моя семья всегда приезжает по праздникам, а у меня скоро день рождения, если ты забыл, — свою обиду Николай покрывает сладким дымом, устало глядя куда-то в сторону.
Миша колеблется, нервно докуривая сигарету, тушит ее, безжалостно вдавливая в пепельницу.
— Хорошо. Но что б микрочелики твоих сестер в мою обитель и шагу не ступили, — с очень угрожающим видом проговаривал юноша, слегка тыкая в плечо Николая указательным
пальцем, — И пусть эти девушки сами меня не донимают.
Дождавшись окончания заданного условия, раздраженный Николай повернулся к Мишелю и дунул в него струйкой серого дыма. Это действие только рассмешило мужчину, но еще
больше взбесило парня, на что он молча зашел обратно в дом, демонстративно хлопнув дверью. Гоголь еще больше заливается смехом, крикнув вслед, надеясь, что он его услышит:
"Договорились!". Сожители расходятся по своим комнатам: один наконец ложится спать, другой продолжает переносить свою злость на джойстик.
* * *
Второй день недели дался тяжелее, чем первый, поэтому уже из аудитории Николя выходит пожеванным как лимон. Но и работы было проделано вдвое больше, можно теперь уходить со спокойной душой. Он был у дома уже к шести вечера, еще полчаса было в запасе, чтобы подготовиться к приезду семьи. Только он подошел к двери, как в доме уже были слышны громкие разговоры и активное хождение по дому. Гоголь не стал открывать ключом дверь, а звонко постучал в нее. Дверь открыла веселая девушка. Ее зовут Анна. Как только она увидела своего брата, стоящего дверях и явно чем-то недовольного, она встала в ступор и не сразу узнала его. Аня сделала шаг назад, впуская Николая в его с Мишелем
собственность, и затараторила:
— Ох, Коля, тебя прямо не узнать! По тебе точно можно сказать — работящий мужчина! — девушка снова залилась смехом, и хотела продолжить говорить, как Николай перебил ее замечанием.
— Почему вы меня не предупредили, что приедете раньше? — строго сказал он, захлопнув за собой входную дверь.
— Мы хотели сделать сюрприз по случаю твоего дня рождения...
Николай поднял уставший взгляд на младшую из сестер и наступила неловкая пауза. По спине Ани прошлась орда мурашек, от такого взгляда становится ясно, что эта идея оказалась глупой, и она это поняла и больше ничего не сказала.
— Ну что ж, у тебя получилось, — наконец, сняв верхнюю одежду, он прошел в гостиную, где его встретили остальные сестры с племянником и мать. Судя по всему, пока его не было дома, его семейство уже успело похозяйничать на первом этаже уж точно. И того бардака, что Гоголь натворил с утра, не было. Все выглядело чистым и опрятным, отчего Николаю сделалось немного стыдно.
— Спасибо, что убрали весь этот бардак, сегодня пришлось очень спешить на работу. — усевшись на диване между Лизой и Аней, в голове мужчины сразу возник вопрос, — А неужели Миша открыл вам дверь?
Все переглянулись, а мать видела в этом вопросе странный подвох, отчего спросила с недоумением на лице:
— Какой такой Миша? Я не пойму, ты живешь с каким-то мужчиной и не сказал нам? — тут ее лицо побледнело и уже с испугом посмотрела на сына, сидевшего напротив.
— Что? Боже мой, мама, он просто мой товарищ! — спокойно заверил ее Коля, положа руку на сердце. — Я с утра попросил его закрыть дверь, как уйду на работу.
— Мы нажимали на звонок, но нам никто не ответил, а входная дверь была открыта, — тихим голосом ответила Мария, успокаивая мать.
— Как открыта?! — вдруг спохватился Николай, вскочив с места и тут же приземлившись обратно, — Угх, наверное он опять уснул и не стал заморачиваться, ну конечно...
Но Миша в это время не спал. Пока шли бесконечные разговоры на все возможные темы в гостиной, Михаил тем временем сидел на кровати, укутавшись в плед, и с приоткрытой дверью, чтобы иногда улавливать интересные моменты из беседы Гоголей-Яновских. В остальном, он листал ленту в соцсетях, где в очередной раз пересматривал сторис как Катерина Сушкова находилась в красивом ресторане, в окружении неизвестных людей. Да и ему не было важно кто в этот момент был рядом с ней. Само оформление ее фотографий уже подогревало его интерес. Смотря на все эти эстетичные фотографии, мысли заходили все дальше: как он будет сидеть рядом с Катей, в какой-нибудь уютной кофейне в центре, слушать ее речь о дизайне интерьера и прочем, и прочем... Может Михаил по натуре и был черствым душнилой, но чутким романтиком он был куда больше. Правда, кроме приятельских посиделок с томительными влюбленными взглядами с одной стороны ничего не было. Катя со своей стороны старалась не замечать этих взглядов и не считала Михаила серьезным, но ей было забавно смотреть на
влюблённого Мишеля, готового на любое действие. Отключив телефон и закинув его в ближайший угол, Миша побольше укутался в плед и упал поближе к стенке, дабы не загоняться сильнее от неприятных мыслей, которые так настырно проникали в его голову. Недолгий сон прошел всего полтора часа.
На часах уже было десять вечера, семья Гоголя уже давно разошлась по комнатам наверху, а сам Николя тихо стучит в дверь к сонному сожителю, но ответа от него не слышит и тихо направляется к его кровати. Он наклоняется к кокону и с осторожностью будит Мишеля, на что он нехотя поднимается с места и разлипает недовольные веки.
— Миша... Вставай, мои сестры уже разошлись спать. Как долго ты спал?
— Эм, не знаю... Может час-два... — еще сонный, он пытается найти телефон, спокойно забытый в углу комнаты. Яркий свет от экрана окончательно пробуждает Михаила, заставляя его глаза непроизвольно съежиться. Вместе они вышли на кухню: на плите грелась еда, за которой лениво следил Николай, облокотившись на кухонный стол, Мишель сидел за обеденным столом и поправлял волосы. Повисла душная тишина, давящая и так на их уставшие головы и плечи. Это ужасно некомфортное молчание обрывает Николай, раскладывая ужин по тарелкам:
— Слушай, надо поговорить...
— Я на тебя обиделся. Немного.
— С чего это? — слегка озадаченный, Гоголь поставил тарелки на стол и сел рядом.
— Ты весь день не отвечал на мои сообщения и оставил одного на весь день, — с наигранной обидой Мишель уплетал ужин.
— Что?... Ты не слышал как пришли мои сестры и мама?
— Не-а. Совершенно не слышал.
— Ладно. Извини, — устало проговорил Николай, зажимая переносицу. — Давай сделаем так: днем мы проводим мой день рождения с семьей и нашими друзьями, а вечером посидим вдвоем. Идет?
— Идет. Но мы обязательно выпьем.
Улыбнувшись друг другу, они вышли из-за стола и разбрелись по своим комнатам. Завтра будет хороший день.
"Очки"
* * *
Очки — очень полезный аксессуар. Есть люди, которые носят очки из эстетических соображений, даже если некоторые из них хорошо видят, а есть те, кому более удобно носить линзы. Гоголь относился к первому типу людей. Зрение не отличалось идеальностью, но и не сильно падало, всего-то -0,75. Да, ведь с возрастом постепенно теряешь многое.
У него были две пары очков: для работы и для красоты. Первая пара ничем особым не отличалась, но тонкая прямоугольная оправа выглядела на лице Николая непривычно, на что Миша его прозвал "бухгалтером из 90-х". Иосифу он вообще напоминал строгую учительницу по французскому, когда еще учился в кадетской школе. С этой оправой взгляд Николая выглядел куда серьезнее, чем если бы он вообще не носил очки.
Вторую пару он всегда надевал, когда выезжал в город не по рабочим делам. Даже если он выходит просто прогуляться, то соберет всех знакомых, а иначе Николай их просто не узнает, или еще чего
Вот как раз Мишелю и Саше повезло со зрением гораздо больше, ведь оно было идеальным, поэтому им не о чем было волноваться. У Иосифа с этим было тоже все гладко, хотя он уже подумывает назначить поход к окулисту, чисто для профилактики.
"Торговый центр"
* * *
"До встречи осталось 10 минут, он должен был уже приехать..." — Подумал Николай, заправляя наручные часы в рукав свитера. Так он стоял и ждал уже полчаса, недалеко от главного входа одного из торговых центров, и чтобы не замерзнуть и не потеряться Николай ждал именно внутри. Его глаза снова начинали скучать и он снова читал рекламные баннеры, не привлекающие интересными предложениями. Тогда он разглядывал всех людей, проходящих мимо: красивая ухоженная девушка, бабуля, еще одна, вроде странный подросток, но с милыми интересными украшениями в волосах... Среди этой толпы мужчина замечает высокого и стройного юношу, явно выделяющегося из нее. Вся одежда в черных тонах, кожанка, пару цепей на бедре и шее, септум и прокол в ухе. Правильные черты лица, короткие чернющие волосы, собранные в модную укладку, и брови аж темнее волос, а глаза вроде голубые, не рассмотреть..
Со стороны незнакомец выглядел то ли "панком", то ли "рокером", но кажется, будто Николай видел его где-то в интернете. Его это даже насторожило, но взгляд не отрывал. Парень тоже кого-то ждал, судя по тому, как он не отрывался от экрана телефона и оборачивался по сторонам. Через пару минут, из угла здания выскользнула фигура деловитого аристократа в длинном красном пальто. Его низким голосом было четко произнесено имя незнакомого юноши — Николя!
Тут уже наш Николай дернулся на месте и душа в пятки упала, а они, дружественно обнявшись, вышли в главный вход. И следом за ними заходит Иосиф, спеша к побледневшему Николаю:
— Ох, прости, чуть не потерялся пока шел.. Что с тобой? Выглядишь напуганным.
— А.. Я чуть инфаркт не схватил на месте.
— Хех, пойдем, расскажешь по дороге, сердечный вы мой.
Взявшись под руки, Иосиф с Николаем вышли из торгового центра, и ушли куда глаза глядят.
* * *
Первый день апреля. В этот день было пасмурно, дул легкий прохладный ветер. Свежий ветер продувал весь дом через распахнутые окна, оживляя его. В комнате Николая большие окна были завешены длинной вуалью, поэтому она спокойно могла дотянуться до него с помощью ветра. Это и разбудило нашего юбиляшу: кончик ткани прошелся по его щеке, носу и даже задела глаза, щекоча ресницы. Проснувшись, Гоголь проводит еще какое-то время в постели, совершенно не имея желания подрываться в первую же секунду. Все-таки сегодня его день рождения, имеет право. Так он пролежал два часа, и все в раздумьях как пройдет этот день. Все мысли были позитивными. Только с этими мыслями он смог встать с кровати и выйти из комнаты. На часах уже было двенадцать часов дня, а в гостиной праздником и не пахнет. Зато пахнет выпечкой матери, с которой ей усердно помогали Ольга
и Елизавета. Николай радостно улыбнулся, подходя к сестрам и целуя их в макушки.
— С добрым утром, уже вовсю готовитесь к празднику? — он обвел глазами кухонный стол, испачканный в муке и пряностях с парой приборов для готовки. Наконец-то в доме пахнет "домом", а не сигаретами и кофе по вечерам. Теплые мысли Николая развевает его мать своим вопросом, держа в прихватках свежеиспеченную шарлотку:
— А ты разве хотел провести день рождения? — немного наивно говорит женщина, отряхивая прихватки от остатков муки. Этот вопрос очень смутил мужчину, отчего девушки тихо захихикали, видя, как он агрессивно сжимает спинку деревянного стула.
— Конечно хотел, и сейчас хочу! — Николай смотрит по сторонам, заглядывает в пустую гостину, — А где Маша и Аня?
— Они уехали в город по магазинам, — откинувшись чуть назад, отвечает Лиза, — может, они хотят что-то приобрести к празднику.
Глаза мужчины становятся ярче и шире от этой приятной новости, его настроение за секунду улучшилось.
— Что ж, хорошо. Вам нужна моя помощь? — хором брошенное "Нет!" заставило немного его вздрогнуть, но все равно радостным устремиться в ванную. После душа, в запотевшем зеркале, он рассматривал самого себя, заглядывал в свою душу. "Тебе же совсем недавно было 20... А теперь ты разменял второй десяток, безбожные морщины посягли на твое лицо и... нездоровый желудок в подарок" — проговаривая это самому себе, его мысли сбила смс-ка от Саши Пушкина:
Александр "С днем рождения, юбиляша!! Пусть твою светлую
голову озаряют только светлые люди. Я еще зайду к тебе с маленьким презентом, тебе понравится ;)"
Удивительно, что Александр активизировался для поздравления так рано. Впрочем, время процедур вышло и Николай ушел к себе уже одетым с полотенцем на шее.
Проходя мимо закрытой двери в комнату Миши, Николай никак не мог не остановиться. Их вчерашний договор сразу всплыл в голове, но хотя бы поздороваться и получить свое поздравление было бы славно. Скромный стук в дверь и доступ в комнату получен. Темно в ней как в ночи. За столом в освещенном дальнем углу, одетым в черное худи, спал Мишель, не смогший продержаться всю ночь за работой с графическим планшетом. Глядя на эту картину, гость ступил за порог и дабы не потревожить заслуженный сон все же разбудил его своим касанием. Николай аккуратно сделал вид, будто не смотрел на экранник и не видел поздравительную открытку, в идеале отрисованной рукой мастером Мишелем, избавленным только что от глубокого сна.
— Вставай, трудяга. Смена давно кончилась.
— М? Тебе тоже доброе утро... Который ча-а-ас? — потянувшись в спине, спросил Миша.
— Уже час дня. Долго ты сидел. Ел хоть что-нибудь? — Судя по одинокой банке энергетика на рабочем столе в этом пространстве не могло оказаться и крошки.
— Ничего... — тут он был искренне честен.
— Я принесу тебе пирога. Отказ не принимается. Особенно в мой день рождения.
— С днем рождения, успехов, радости, везения...
Николай только улыбнулся, закрывая за собой дверь. Кусок свежеиспеченной шарлотки был доставлен точно на стол мнимого заказчика. Миша все еще задавался вопросом почему же Николай на протяжении их долгой дружбы заботится и общается с ним. Была мысль, что он не заслуживает всего этого, не заслуживает такого друга как Коля. Но пирог оказался вкуснее, поэтому обо всем этом можно было забыть на время. Сам Коля был очень даже счастлив, что он может быть рядом со своими близкими, в том числе и с Мишей. Ему не казалось, что сейчас он не в то время, не в том месте, не с теми людьми. Он просто жил.
Все празднество уже было собрано в зале, все приглашенные уже вели оживиленные беседы. Высокая красавица Мария вместе с Смирновой непринужденно беседовали о чем-то своем, в то время как был слышен звонкий смех Ани, разговаривавшей вместе с остальными сестрами. Анна была в дорогом, но скромном наряде, ее шею украшала золотая цепь, осыпанная мелкими бриллиантами. Мишель, в своей обычной манере, стоял в стороне, распивая домашнее вино матушки Николая, и смотрел на задний двор через окна. В основном все и выглядело так, будто это обычная семейная посиделка. Но так оно и есть, вообще-то: много родни и пара друзей. Среди них Николай чувствовал себя отстраненным. Не чужим, а именно отстраненным. Он не был вовлечен ни в одну беседу с теми людьми, что собрались в небольшой гостиной, не воспринимал пожелания матушки найти «ту самую» женщину», которая подарит семье уют и потомство, с неприятным ощущением давления в шее, хоть он и оставался тем же шутником и заводилой в любой компаний, отстраняющийся от неловких тем ее высмеиванием в своей особенной иронической форме.
В любом случае, важно было отвлечься от собственных мыслей и сохранить общий веселый тон. Но раздался четкий гудок клаксона из чьей-то машины на улице и звук уведомления в телефоне. Это был Саша, обозначивший свое прибытие к «юбиляше». Озадаченные гости не успели услышать ответа от именинника, как он тут же вылетел за порог дома.
Бежевый внедорожник, припаркованный у калитки, из окна которого виднелось радостное знакомое лицо и пахло приподнятым настроением.
— Саша! Какое счастье! — восторженно окликнул его Николай, встречая распростертыми объятиями.
— Счастье увидеть тебя бодрым и веселым, — выйдя из машины, тот крепкими дружескими объятиями принял мужчину, вдобавок хлопнув его по плечам. — Ну-с, принимай подарок, — вытянувшись к переднему сидению, Александр выхватил солидную коробку подарочного коньяка и презентовал ее Николаю. В его лице сочетались радость, неловкость и удивление в одно время.
— Благодарю тебя, друг мой. Твою заботу о моем не шибком здоровье я никогда не забуду. — С улыбкой он рассмотрел коробку и снова поднял взгляд на лучезарного Сашу. — Не хочешь как раз зайти на торжество? Миша как раз дома.
— Ну вот и поправишь как раз свое здоровье лучшим армянским лекарством, — снова тот с широкой улыбкой блеснул Саша, садясь за баранку автомобиля. — Извини, но, к сожалению, не могу увидеться сейчас с милым Мишелем, ради твоего появления на этот свет смог вырваться, а теперь вынужден снова прыгнуть в омут накопившихся дел. Передавай ему от меня теплый привет. И еще раз с днем рождения!
— Хорошо, передам. Успехов тебе в свершении дел.
Звук скрипящего щебня под колесами машины увозит довольного Сашу в шерстяном пиджаке цвета беж, все дальше и дальше, скрываясь за горизонтом, под сосредоточенный взгляд Николая, чтобы убедиться, что дорогой друг слегка подшофе в целостности и сохранности, перед тем как зайти обратно в дом.
Прошел день, наступил вечер. Ближе к ночи все разошлись по комнатам, только Николай и Мишель остались наедине в гостиной, как договаривались. Торжественный стол посреди комнаты остался неразобранным, в надежде, что его освободят от этой ноши хотя бы завтра. Мужчины расположились в креслах друг напротив друга с бутылкой коньяка, подаренного Николаю Пушкиным сегодня же. Пока Миша наполнял бокалы янтарным алкоголем, Николай запрокинул голову и начал монолог:
— Боже, не могу до сих пор поверить, что мне уже 30 лет... — закинув голову вверх, прохрипел он. — Я не так стар, но и не молод уже, а до сих пор мало что сделал за все это
время.
Миша молча протянул ему бокал и сам приготовился слушать, что же мужчина скажет дальше. Николай осторожно забрал бокал, слегка задев кончиками пальцев ладонь Мишеля, откинулся на спину кресел и продолжил.
— Хм, мать моя очень беспокоится за мою личную жизнь, хочет, чтобы я поскорее женился, а там... — Николай глубоко вздохнул и сделал первый глоток. Миша молча вертел в руках бокал, вглядываясь в водоворот жидкости в нем. Мысли заполоняли измученные головы. Быстротечность времени, может, не пугала, но очень настораживала. Каждый разбирал, что же он или она сделали за пройденный год, и вот тут настигает чувство бесполезности и обесценивание своих трудов. Не прожив и четверти своей жизни, люди уже готовы обрести статус бесполезного существа. Это все так удручает. Замкнутый круг. Миша прервал тягучую тишину неожиданным воспоминанием:
— А помнишь как мы познакомились? — он поднял взгляд на сидящего напротив задумчивого Николая. Улыбнувшись, мужчина покачал головой со словами: "Помню".
* * *
Это было будто совсем недавно. Тогда я заканчивал последний курс педагогического на специальности учителя-историка в Петербурге. Была хорошая теплая погода, все-таки весна, и я решил пройтись по парку, что был рядом с университетом. Тем более был выходной: везде были кучки людей, каждая из которых сидели по лавочкам. Только один, без своей кучки, сидел на лавочке под старой елью. Судя по тому как он сидел и какое у него было удручающее выражение лица — он не был особо рад сегодняшнему дню. Я медленно подошел к нему и осторожно спросил.
— Здравствуй. Здесь не занято?
Он, не поднимая головы, только мотнул головой и тяжело вздохнул. Я поставил свой шопер между нами, соблюдая так дистанцию, и через минуту молчания начал разговор.
— Чего ты один тут сидишь? Весь мрачный какой-то... — понурая голова, наконец, повернулась в мою сторону, рассматривая меня глазами сверху вниз.
— А ты вообще кто? Сам мрачный, как смерть.
На это замечание я невольно рассмеялся, ибо уже привык к этим словам и не принимал их близко к сердцу, даже поблагодарил его за "комплимент". Моя реакция его немного удивила, но он тоже не придал этому особого значения.
— Я вообще из Москвы сюда приехал. Собирался там поступать, но... А зачем я тебе вообще рассказываю! — тут он встал с места и хотел было уходить, но я задержал его, схватив за рукав джинсовки.
— Эй, постой! Мне стало интересно, останься, — я неуверенно протянул ему руку. — Меня Коля зовут.
Он немного постоял, смотрел то на руку, то на меня, но пожал плечами и мы пожали друг другу руки: "Я Михаил". Усевшись обратно на место, диалог продолжился.
— В общем, я раньше учился в МГУ на филфаке, поссорился там со всеми преподами, из-за чего отчислили, возникли трудности... Там, короче, долгая история. Пришлось переехать сюда, но бабуля была против. Итог: мне придется нагрянуть в армейку.
От сложности всей ситуации новоиспеченного друга в моей голове появлялись вопрос за вопросом, но пришлось от них отвлечься. Я даже не знал как его поддержать, какие слова подобрать, и не придумал ничего лучше, как угостить персиками, что купил на рынке еще этим утром.
— Что ж, тяжко тебе досталось, — я обреченно вздохнул, доставая контейнер с нарезанными персиками из потрепанной тканевой сумки. — Хочешь? Продавщица на рынке мне несколько минут расписывала какие они сладкие, "слаще жизни".
— Ха, если так и окажется, то я только ими и буду питаться.
Прожевав небольшой кусочек розоватого фрукта, его глаза расширились и засверкали от восторга. Продавщица говорила правду. От его воссторженного лица улыбка появилась и на моем лице,
я был рад, что хотя бы немного сделал его день счастливее.
* * *
Мужчины уже были достаточно пьяными, чтобы начать нести всяческий бред и стараться не угарать с него. В пепельнице уже набралась добротная горка пепла, а на дне бутыли растеклись пара капель. Миша уже молча рассматривал всего Николая сверху вниз, пока тот с закрытыми глазами тихо и хрипло смеялся от чего-то своего. Несмотря на то, что он был очень пьян, его фигура элегантно, и в то же время неловко, располагалась на скучном диване. Две верхние пуговицы на бежевой рубашке уже были свободно отстегнуты от нее и из воротника показывались четкие ключицы. Рукава рубашки всегда закатывались у него до локтей и это выглядело просто замечательно. При взгляде Мишеля на руки Николая в его голове возникла мысль: "почему эти руки сейчас не на моей шее? Он бы мог спокойно придушить меня сейчас".
Говорят, что возраст человека можно точно определить по рукам и шее. А его руки всегда выглядели привлекательно, пусть сперва казались неухоженными, видимо, из-за отсутствия простого маникюра
и часто сухой кожи; слегка вздувшиеся вены на тыльной стороне ладони придавали некоторый шарм. В любом случае, Мишелю они запомнились покрытыми каплями воды, когда Коля мыл овощи с фруктами
или посуду. Особенно когда он готовил, то напоминал маму, которая покинула Мишу так рано... Присутствовало полное понимание, что эта мысль странная, но никак не давала покоя.
Николай совершенно не заметил того момента как Михаил уже оказался рядом с ним на одном диване, буквально вплотную друг к другу. В глазах виднелось смятение, но Мишель не шелохнулся и продолжил
бродить глазами по его лицу, явно что-то задумав. Николай в этот момент оказался в немом ступоре. Молчание. Жар по всему телу расстекся в пьяном поцелуе, спонтанное желание привело к такой же неожиданности с обеих сторон. Это не могло идти слишком долго, поэтому оба снова протрезвели и сделали вид, будто ничего не произошло.
— Пора закругляться, Миш. — Николай встал с дивана и только окинул взглядом праздничный стол, как у него исчезло всякое желание что-то с ним делать. Он и не собирался. Мишель только угукнул под нос и ушел на кухню за стаканом воды. День был невероятно незабываемым. Николай точно его запомнит.
* * *
За окном свежеет и становится белым небо, что означает наступление нового дня. Неразобранный со вчерашнего вечера праздничный стол пребывал в гордом одиночестве в пустой гостиной, также встречая новый день с рассветом. Гора грязной посуды ехидно выжидала, когда на нее посмотрят с отвращением хозяева дома. Виновники торжества потягивались в своих кроватях, пока высматривали десятый сон и совершенно не желали встречать такое хорошее весеннее утро.
Николай в своей просторной комнате и уютной кровати спал как попало: будто мертвый, совершенно неподвижно, даже не сняв с себя парадную одежду и часы.
Мишель же, еле расстегнув ремень с брюк, так же упал на кровать и забылся в пьяном сне, наплевав на все условности. В такой момент никто бы не посмел потревожить мужчин, вполне имеющих право завалиться в свои комнаты, как проклятые пьяницы.
Спустя короткое время первым пробудился Николай, сожмурившимся от первых солнечных лучей, впервые выглянувших из-за серебристых облаков. Резкая неминуемая боль поступила в голову, напоминая о вчерашнем распитии крепкого янтарного, отчего сделалось еще неприятнее. Похмелье и сушняк — вот настоящий подарок от жизни в 30 лет. Весь помятый и взъерошенный, Николай поплелся до рукомойника, хотя бы умыться. На пути немного помешал стол, о который стукнулись бедром и послышался четкий возглас «Блять!». Боль в бедре не так страшна как мигрень...
Холодный поток воды освежает разум, и вот снова чувствуешь себя человеком. Пока Гоголь принимал водные процедуры, Мишель за это время успел встать с постели и выйти из комнаты, при этом переодеваясь на ходу.
— Приятнейшего пробуждения, милорд. Никак сушняк вас одолел? — увидев сгорбившегося над кухонной раковиной Николая, усмехнулся Лермонтов.
— Ваши насмешки сейчас ни к месту, Михаил Юрьевич.
— Вон оно как! Извольте... — сам Мишель выглядел не лучше, для него было лучше удалиться и не продолжать неудавшийся диалог.
Молчание было прервано за распитием минеральной воды, когда оба уже могли связно мыслить и были готовы озвучить эти мысли. Первым оказался Николай.
— Завтра я уезжаю. В Рим. Мне нужно развеяться и поработать над книгой.
В лице Миши не оказалось эмоциональных изменений, но значительный стук кружки о стол уже сказал за него всё. Новость оказалась очень неожиданной, но изменить уже ничего нельзя. А ничего и не нужно менять. Миша может справиться и без него, так? Да, он вполне справиться в одиночку, как и до этого. Но что он тогда будет делать совершенно один? Вопрос с подвохом. В любом случае, есть много дел, которые требуют выполнения. Пора этим заняться уже сейчас. Мишель молча встал из-за стола и уже вместе с новой спутницей, кружкой, ушел в свою комнату. Непонятная тишина повисла в доме, но смутить мужчину этим не получилось. Отрезвление почти пройдено успешно.
Ближе к вечеру, когда гости уже давно разъехались, пресловутый стол был оставлен чистым в покое, они наконец остались одни во всем доме, как обычно. Снова. Мишель уже что-то записывал в свой блокнот, пока комната накалялась от холода, его потревожило чье-то активное присутствие в дверном проеме. Юноша только покосился на дверь и снова продолжил свое занятие.
— Ты сбил меня с мысли, гад.
— Снова чем-то расстроен? — Николай медленно подходил ближе с согнутыми на груди руках.
— Нифига подобного. — Все с тем же спокойствием ответил Миша.
— Да хватит тебе, я же вижу, что ты подавлен.
После этих слов блокнот вместе с ручкой хаотично разлетелись по столу. Юная душа готова была взорваться в одну секунду. Да, он был расстроен. Тем, что снова останется совсем один, без вечерних посиделок на терассе, без комфортного молчания за покуриванием сигарет, без его домашней стряпни, в конце концов. Почему он так привязывается к людям? На это нет ответа даже у Михаила. Так продолжаться больше не может.
Тяжело вздохнув, Николай тихо похлопывает Мишеля сзади по его плечу и резким маневром хватает его в объятия, чуть ли не душа его.
— И спичка вспыхнуть не успеет, как приеду домой, вот увидишь.
— На это уйдет тысяча спичек.
— Да хоть десятки тысяч, я ведь все равно вернусь.
Но Мишеля это успокоило совсем немного, даже когда это спокойство было для вида. Он потупил взгляд в стену, шумно вздохнул и покачал головой. Николай молча еще раз похлопал друга по плечу и вышел из комнаты.
Как и было заверено, ранним утром Николай вместе с чемоданами вышел за порог дома и помчал в аэропорт, вызвав такси. Только в этот момент Миша смог уснуть. Уже ближе к обеду он проснулся с окончательным осознанием того, что он остался совершенно один в доме. Не то, чтобы этот дом был слишком большой, но теперь он таким кажется очень четко. Стало так тихо и скучно, что Миша поставил кипятиться чайник, хотя ему не хотелось пить чай. Теперь придется. Он остался наедине с тишиной и своими мыслями, от которых ему было страшнее всего на свете. За окном плывут небольшие тучи, немного светит солнце, возможно щебечут птицы и гудит ветер.
Все это уже неважно. Еще какое-то время он сидел в гостиной и листал ленту в соцсети, наткнувшись на пост от Катрин Сушковой. Ее истории, что полны ее эстетикой, активностью, амбициями, и все это так вдохновляет. Но только Мишель знает ее настоящую: мнительную, скрытную, завистливую — настоящая сука. Раскрывшись перед ней, быть с ней искренним в своих чувствах к ней было определенно ошибкой. Еще когда они были подростками. Сейчас они «стали взрослее», а на деле — просто прошли сквозь время и стали более агрессивными, чем когда они были моложе. Вспоминая былое время, когда весь мир был против тебя и любовь к юной особе ощущалась чем-то новым и окрыляющим, Мишель глубоко погрузился в свой разум, неожиданно вспомнив и о своем травмирующем детстве... Рано умерла мать... Отец так сильно любил, что просто не мог утащить свое чадо на дно своей прогоревшей жизни... Одна только бабушка могла любить и ненавидеть одновременно... «Какой ужас...» — прошептало его сознание и еще потупилось в ощущении недоумения.
.
.
.
НЕТ! Нужно видеть то, что уже есть сейчас!
Еще пару часов он смотрел в экран телефона, включал и выключал экран, заглядывал в переписку, выходил из нее, куда-то засматривался за телефон. Терпение лопнуло и руки сами спонтанно начали набирать буквы на клавиатуре и сообщение улетело так же быстро, чтобы изменить его уже было поздно. Она просмотрела. Все это время она, оказывается, была онлайн. Чем черт не шутит? И это была чертовски большая ошибка.
Ответ, все же, поступил незамедлительно.
MsBlackEyezz__: Привет. Ну допустим я свободна на этой неделе. Если уж тебе так невтерпеж со мной встретиться. 17:49
Lermont: Тогда договорились. 17:50
Неожиданный прилив сил заставляет юного мужчину идти на необдуманные поступки, чтобы потом винить в этом окружающих, но не себя. Томительное ожидание долгожданной встречи упадет трудными последствиями на плечи обоих.
«Как полно было у него всякий раз на душе, когда возвращался он домой; как было различно это чувство, объятое спокойной торжественностью тишины...»(1)
Было самое начало дня, когда Николай прибыл в столицу солнечной Италии — Рим. Раннее утро, которое не ощущалось таковым, будто оно было совсем неестественное, нужно было добраться хотя бы до той части района, в котором была знакомая улица с знакомым домом, где Николай останавливался всякий раз, когда приезжал сюда. Сейчас это охренеть как нужно.
Весь путь, до отеля на такси, мелькал перед ним город в окне машины всей своей живописной жизнью: зеленые бульвары и проспекты, наполненные радостными людьми, животрепещущая архитектура и просто непередаваемая божья благодать наполнила сердце мужчины. Осталось пройти только по узким улочкам, сквозь дома с холодными стенами, под звук стучащих колесиков сумки по каменной брусчатке и... Вот она — Via Felice, 125. Еще долго Николай стоял перед входом и всматривался в фасад старинного дома на примет не изменилось ли чего в этом месте, пока его не было. Нет. Все так и осталось стоять на своих местах. Все та же скрипучая железная вывеска над входной дверью, те же темные дубовые ставни на окнах, вделанные в кирпич песчаного цвета. А внутри дома было еще приятнее. Нужно только перешагнуть за порог и увидеть наяву, что Николай и сделал — ворвался знакомой всем походкой в дверной проём.
* * *
Роковой момент их встречи настал.
Уже почти стемнело небо, а значит в это время на улицах собирались люди всех сортов и возрастов, особенно набирались толпы подростков, творящих невесть что. Группа молодых людей, в числе которых находился круг знакомых Мишеля, и он сам, собрались в большом доме, практически недалеко от центра города, с целью, что есть во всех вписках и подобных тусовках. Начинались они всегда спокойно. До первой драки, которая не заставляла себя долго ждать. Катрин как раз попала на ту часть тусовки, когда было еще спокойно, но вот-вот случится что-то нехорошее. Подходя к двери дома, в груди девушки уже гремела буря и сердце грозно стремилось вырваться наружу даже когда ей открыли дверь и впустили. О бешеном дуэте Екатерины и Мишеля знало всё их окружение, поэтому когда кто-то из них заходил в помещение, все уже знали кого они ищут. Так и здесь, Катрин и слова не успела сказать рядом с компанией знакомых девчонок, как они тут же рассказали о точном местонахождении Миши. Это всегда было отдаленное ото всех место — либо отдельная комната под курилку, либо балкон.
Пока девушка искала своего «того самого» во всей толпе молодых людей, занимающихся всем и одновременно ничем, «этот же самый» всем своим видом выбивался из толпы и одарил свою пассию пылким взглядом, проходя через весь зал как раз в сторону балкона. Весь этот момент плыл, как в давнем воспоминании, и загадочная дива стояла на месте и просто залипла на один только его взгляд. Всё в ней замерло, и страх, и слезы, и слабость. Когда ее задели и практически выпнули из толпы, тогда пришлось вновь оказаться в обычном моменте, но все равно совершить не самый опрометчивый поступок. Она последовала за ним. Когда он стоял, одинокий и томимый, в полоборота у перил и заметил ее присутствие краем глаза, но не сказал и слова в ее сторону. Катрин, затаив дыхание в ожидании хоть звука от Мишеля, рассматривала силуэт того неловкого мальчишки, которого она запомнила еще подростком. Его корпус достаточно поэтично, для него самого, изогнулся над пространством, где находился светящийся голубым бассейн и там уже ошивалась чуть ли не половина города, как могло показаться, на столько много там всегда было людей. Робкая, но она осмелилась подойти и облокотиться на перила, тоже всматриваясь в разгоряченную толпу и не отрывать взгляд от постоянно тревожной воды. В таком положении пара стояла несколько минут, пока не пришлось Мише начать диалог.
— Эй, — тыльной стороной ладони он хлопнул девушку в плечо и она мигом обратила все внимание на него. — Привет.
— Привет. — На большее она и не была сейчас способна.
В ответ на нее уставился оценивающий во весь рост взгляд, мнимый, полный равнодушия, но юную деву это только больше раззадорило и сердце снова начало громыхать и отдаваться пульсирующим стуком во всем теле. Теперь ее девичья душа в цепких лапах его демона. Медленно всё тело Мишеля повернулось спиной к гостям,выпрямляясь, с глубоким вздохом откинув голову к небу, тем самым оголяя смуглые шею и часть груди, выглядывавшей из-под серой рубашки. Что и заметила Катрин краем глаза, снова отобрав у нее возможность вдыхать воздух. Это быстро прекратилось, когда его рука потянулась за пачкой сигарет.
— Ну, расскажешь мне как проходит твоя жизнь или так и будешь стоять как идиотка? — голова Мишеля уже терялась в клубе дыма, так что на него уже было проще смотреть. — Снова, небось, страдаешь из-за какого-то хмыря, отчего не успеваешь сделать проект в срок.
В этот момент Катя возмутилась и почти была готова разозлиться на этого несносного юнца: все лицо начало краснеть, аж до самых ушей, мурашки поползли от макушки вниз по спине и жар пульсировал в висках.
— Ну... Я ээ- Твои предположения, не верны совершенно... — тут она обхватила ледяные перила ладонями и со всей силой сжала. — А... я сдала «тэзэ» вовремя.. и-и получила высший балл, кстати! Со всеми знакомыми парнями я.. стараюсь держаться от них на далекой дистанции-
— Даже со мной?
— Что?... — этот вопрос показался для нее грозным, тем самым выбив землю из-под ног девушки.
— Ты даже меня избегаешь, хм? — Мишель начал медленно сокращать между ними дистанцию, не сводя с нее глаз и развевая рядом с собой клуб сигаретного дыма.
— Я не-
Всё опять застыло в страхе, вода снизу шумела только громче, пульс готов взорвать грудную клетку, горький дым врезался ноздри и... Она только поперхнулась горьким дымом и начала неистово кашлять, откинувшись от него в сторону. Границы разрушились, бдительность улетучилась вместе с дымом и вот, она уже оказалась под демоном, жадно впивающимся в ее бледные губы, высасывая этим оставшуюся жизненную энергию, под чей-то бестактный свист из толпы, куда стремительно улетела не потухнувшая сигарета. Мигом они уже оказались вне этого пространства с холодными порывами ветра, в месте, где зал наполняла громкая музыка и всё было в дыму кальянов и сигарет с резким запахом спирта. Весь путь отражался в сознании кадрами, пока они, подозрительным чудом, не оказались в пустой комнате. В ней еще пахло ремонтом, всюду таскалась пыль и матрас, сдвинувшийся к самой стене под действием двух тел, опрокинутых на него. Этот вечер и вся ночь так и пронесется перед их глазами кадрами до следующего утра.
* * *
С наступлением утра здесь становилось ярче и просторнее. Старая квартирка с простым ремонтом радует душу куда больше, чем квартира с новой отделкой. В любом случае, эта квартира уже так знакома писателю, что он на протяжении нескольких лет не переселялся куда-либо еще. Спускаясь вниз по трескающей сухими досками лестнице, во внутренней части дома можно заметить более древние детали: на полу плитка, меняная бог знает когда, мозаика на стенах, пара картин с рынка, ряд часов с названиями разных стран под ними и подсушенные жарким климатом страны листья растений в глиняных кашпо. Хозяин этого дома не упускает из виду ни одной детали, особенно когда к нему приходят постояльцы, коим Николай и являлся. Он как раз зашел через главный вход.
— Джованни! Давно мы с вами не виделись, не так ли?
— Сеньор Никола! Да всего-то полгода прошло с вашего крайнего визита.
— Ну для меня это казалось немного дольше. — Николай неловко посмеялся. — Откуда возвращаетесь?
— Решал свои дела по бизнесу и встретил давнего друга, очень с ним разговорились! Вы, кстати, уже повидались со своими старыми знакомыми?
— Как раз собирался сегодня этим заняться. А что-то новое приключилось?
— Ничего плохого, ни в коем случае! Вам нужно обязательно поздороваться со своими друзьями, иначе они обидятся! — Тут старик подмигнул с широкой улыбкой.
— Спасибо. Желаю вам хорошего дня.
После этой короткой информативной беседы, Николай неспешно оделся, собрал волосы в пучок и так же спокойно прошелся до любимого кафе за завтраком. В это солнечное утро ему хотелось набросать несколько заметок, но результат оказался скудным. Чувство у него было странное, будто подозревал, что будет что-то неприятное, огорчающее. Но на пути вдохновенного художника ничто не должно препятствовать! Все заметки были... не очень. Это чувство его не покидало и в итоге пришлось уйти почти ни с чем, зато сытым. Прогулка по скверам и достопримечательностям должны немного взбодрить дух, потому маршрут уже был настроен. Яркое солнце, чистое небо, зеленая листва повсюду. У фонтана как всегда толпа туристов с их вечной болтовней и криками. Никак не сосредоточиться, ужас! После бесплодных скитаний, ближе к 4 часам дня, Николай вспомнил, что собирался навестить своих знакомых, которые живут здесь довольно долго. Выбор пал на виллу Зинаиды Волконской. Она оказалась ближе. Ее двор не изменился, сад издалека стал еще пышнее за эти полгода. Сама хозяйка виллы сидела наверняка на террасе. Позвонив в домофон, знакомый голос сразу вышла встречать сама хозяйка.
— Мой дорогой друг! Как приятно тебя видеть, Николя! Вперед, проходи, я как раз была занята с гостями на террасе, — железная калитка закрылась с грохотом и оба прошлись по внутреннему двору, затем сквозь саму виллу по первому этажу, чтобы выйти к той терассе, где как раз были расположены гости. Сегодня их было не так много. Все общество Зинаиды составляли, в основном, люди творчества: художники, поэты, музыканты... К ним добавился новый участник. Николай заметил его первым, показалось даже, что он мог где-то его видеть, вот только где... Сначала он должен представиться всем.
— Доброе утро.
* * *
— Доброе утро.
Голос был немного грубым, но узнать в нем человека еще можно. Звучание голоса показалось таким, будто это было еще во сне, что свойственно такой молодой деве как Катерине. Пока она нехотя разлепляла глаза, Мишель уже смотрел куда-то в небо за вуалью и ждал, когда та проснется. Девушка уже вцепилась в его голову глазами, хоть ей немного мешали рассыпанные черные кудри по всему лицу. А что, собственно, было ночью? Догадаться не сложно. И сколько сейчас времени? Лучше начать диалог с чего-то легкого и непримечательного.
— Доброе. Что-то холодно с утра, не находишь?
— Ну да. Наверное потому, что в этой комнате нет ничего, кроме матраса, а окно было открыто всю ночь. Так-то уже полдень. — Миша беззаботно потянулся и почесал такие же растрепанные волосы. Дева потянулась за вещами в поисках телефона.
— Черт... Я уже должна быть в другом месте, блин! — с тревожностью она искала вещи и поспешно надевала их, то и дело спотыкаясь, собрала волосы как могла и проверяла уведомления в смартфоне.
— А, впрочем, ночь была не так уж плоха. — Миша наблюдал за спешкой Катерины с надменным лицом и совсем не задумывался об ее эмоциональном состоянии.
— Да пошел ты нахуй, Миш! — взаблмошная и встревоженная девушка выбежала из комнаты, хлопнув дверью.
— Я напишу тебе вечером! — Всё, что он мог сказать ей на прощание, смеясь ей вслед. Пока они не встретятся вновь.
Через некоторое время, с тяжелым вздохом, он тоже начал собираться. Выйти из дома не составило проблем, потому что практически все гости давно разошлись, а сам хозяин был в его пределах, но неизвестно где. Это уже не сильно волновало искусителя Мишеля, он просто шел через сектор в сторону города, лишь бы куда-то идти и не думать над маршрутом. Затянувшись дымом крепкой папиросочки, Миша прошелся вдоль набережной, попутно заполняя заметки в телефоне, пока не ускользнуло вдохновение. Пока он шел до своего дома на своих двоих, его мысли на разные темы крутились в голове, на каждом обороте сменяя друг друга. Все они были меланхоличны. Главным его страхом являлось одиночество, даже несмотря на то, что большую часть жизни имели место быть значимые для него люди. Но что-то все же ему не хватало. Он старательно сторонился сверстников, боясь очередного предательства и резких разногласий, защищаясь дерзостью, и при этом быть весьма ранимой душой. А может все было не так уж плохо? Плохо было. И плохо, и мерзко, и страшно, и противно, и просто невыносимо. Но были и есть же хорошие дни, места, люди? Да, есть. По крайней мере, у него есть блог и стрим-канал, куда он может свободно выражать все, что только может рассказать, и где-то по ту сторону экрана его кто-нибудь услышит и поймет. Единомышленники всегда найдутся, а пустота где-то засядет внутри и будет плавить те остатки надежды, что принадлежали тому самому человеку. Пора идти домой, даже если там пока что пусто, только временно.
Стало слишком поздно, когда Мишель пришел к порогу дома. Горячий душ и чай выбили из него то меланхлоично непонятное, пока он был в пути. Спать что-то совсем не хочется. Коля наверняка уже давно крепко спит. Ну лишь написать и отправить сообщение это не так плохо, чем не писать вовсе, он просто ответит, когда будет «в сети».
«привет» 23:39
«ты уехал и перестал меня донимать так что мне скучно и я буду донимать тебя» 23:39
«как ты там вообще? как продвигается написание твоей новой книги?» 23:40
А пока он включит какой-нибудь забавный фильм на фоне и выберет одну из игр в библиотеке, до той поры когда не начнет засыпать.
* * *
Звук уведомления разбудит каждого в холодном поту, когда не ожидаешь услышать его больше всего. В надежде отдохнуть от всего в мире и восстановить режим, Николай все же встал с кровати и подобрался к телефону, затем стремительно вернулся обратно. Уснуть после стрессового периода сложно, а когда трезвонят по ту сторону экрана, так вообще не уснешь. Разве он забыл выключить звук перед сном? В любом случае, можно хотя бы глянуть кто посмел написать в этот час и наконец запомнить выключать звук на мобиле. Увидев, что сообщение пришло от Миши, раздражение Николая снизилось, хотя он имел полное право послать того куда по-дальше с его ночными откровениями. Но не сегодня. Прокручивая в голове весь день, он старался выбрать более запомнившееся и интересное. Старательно запомнился тот русский музыкант и меценат с польскими корнями, а именно причина, по которой он приехал в Рим. Невольно съежившись, он ответил.
«Всё как-то странно и страшно одновременно» 22:46
1) из отрывка "Рим" (1842)
* * *
Так незаметно прошла ночь, настало утро, светящееся солнце выбилось из-за горизонта. Николай не спал эту ночь, не смог уснуть, его тревожили кипы мыслей. Он вспоминал себя, как часто он болел в детстве и, бывало, что болезнь проходила тяжело. Совсем мальчишкой он не задумывался, что доживет аж до 30 лет, поэтому жил как получится. И как-то вот так получилось, что люди могут серьезно заболеть, даже не подозревая, возможно умереть в столь юном возрасте. Это нельзя ни в коем случае допустить. Просто потому что жизнь настолько ценна, что за нее нужно бороться. Даже когда нет надежды на что-то светлое в будущем? Неправда. Это все выдумки, надежда никогда не умирает в человеке. Никогда.
* * *
Миша тоже не смог уснуть этой ночью, просто не захотелось. Либо банка энергетика опять постаралась. Нет, точно не она, ни в коем случае.
Только его глаза начали смыкаться, как...
Звонок в дверь.
Кто может придти под самое утро?
Миша поспешил открыть дверь, совершенно не догадываясь кто там может быть. Но это оказалась его бабушка, Елизавета Алексеевна.
— Бабуля? Здравствуй... — сон как рукой сняло в этот момент. Но, видимо, еще не до конца.
— Здравствуй, внук. Все же хотелось бы услышать твое второе слово в первую очередь, Мишель.
Мишель виновато склонил голову и отошел в сторону, приглашая бабушку зайти в, принадлежащий ей, дом. Елизавета Алексеевна навещала внука лично, не только потому, будто он сам не в состоянии навестить ее, а еще чтобы посмотреть как он живет и цел ли дом вообще. Бабушка Миши не знала, что тот отдал одну из комнат своему другу Николаю Гоголю. Она всегда приходила в самый подходящий момент, когда того не было в доме абсолютно. Даже комната всегда убрана и выглядит аккуратно, именно для таких моментов. Но кухня все равно выдавала чье-то временное присутствие, ведь она знает, что Миша не умеет готовить, от слова совсем, поэтому он не может пользоваться всеми приборами и посудой, которая стоит на видном месте. В этом случае, Елизавете Алексеевне не трудно догадаться и предположить, что у внучка есть женщина, что так любезно заботиться о его питании. Она тщательно осматривает все это и ворчит: «когда же, Мишенька, ты познакомишь меня со своей невесткой?! Это конечно рано для твоего возраста, ты с этим не спеши, но коли появилась женщина в доме, не трудно бы и с семьей познакомить!». А внучок только и почесывал лоб свой от неловкости и готов был взорваться со смеху, представляя своего друга «заботливой невестой». Вероятно, Гоголь бы тоже прыснул смехом от этой шутки и был бы крайне возмущен, но его здесь нет, так что и нечего об этом говорить.
— Как твои дела, бабуль? Может чаю?
— Пожалуй, одну чашечку можно... Дела мои так же беспечны, как и твоя холостая жизнь, Мишенька. Ты все еще общаешься с Славиком?
Святослав Раевский. Близкий друг Лермонтова, почти как старший брат для него. Всегда заботится и беспокоится о нем. В каком-то смысле заменил Мише отца, когда тот сплавил его теще из-за невозможности обеспечить ему спокойное детство.
Видятся парни еще реже, чем хотелось бы, по причине семейной жизни Святослава и работы. Но даже в этом случае Слава никогда не забывает Мишеля и старается встретиться со своим близким другом. В детстве они проводили время вместе гораздо больше.
«Взрослеть — отстой.»
Это была единственная мысль о ком-либо еще за весь день.
— Ну конечно мы общаемся. Просто сейчас немного реже. — Немного с грустью ответил Мишель, осторожно наливая чай в любимую кружку бабули. Сентиментальный романтик обошелся кружкой воды. Он решил не садиться за один стол с бабушкой. Не из невежливости. Просто не хотелось. Так они какое-то время обитали в пространстве тишины, иногда с потягиванием чая или воды. Елизавета Алексеевна смотрела задумчиво куда-то в сторону и перебирала кончиками пальцев нательный крестик. Скорее всего она вспоминала свою, ведь Мишенька так похож на нее, свою дочь...
— Надо бы собраться как-нибудь вместе... — Ее неожиданно прерванное молчание заставило внука чуть взбодриться.
— Да, обязательно.
Елизавета Алексеевна тоже выдернула себя из транса, осмотрелась по сторонам, повернулась к террасе, аккуратно вышла из-за стола и направилась неспеша к выходу, поправляя кружевной воротничок советской блузки. Миша автоматически сопроводил бабушку до двери, а затем и до машины. Елизавета Алексеевна, в своей хозяйской манере, строго наказала дрожайшему внуку соблюдать чистоту и порядок в доме, не налегать на кофеин и просто оставаться прилежным внуком. Мишель в своей бунтарской манере лишь усмехнулся и конечно же пообещал исполнить все указания дрожайшей бабули. А она только расслабленно вздохнула и с печалью в глазах осмотрела внука и чмокнула на прощание в лоб, как она всегда делала когда Миша был еще маленьким. Как только они расстались, Мишель устало потер веки и сон снова вернулся на законное место. Он побрел обратно в дом, качаясь из стороны в сторону, и без лишних телодвижений улегся на диване в гостиной.
* * *
Николай снова оказался в доме Волконской, послушно ожидая прибытия Михаила Юрьевича Виельгорского. Тот попросил своего друга помочь ему, а точнее его сыну с переездом в комнату этого дома, специально выделенную под просьбу обеспокоенного за здоровье своего отрока отца. Николай уточнил у мужчины, действительно ли надо мотаться туда-сюда, когда его сына спокойно доставят местные фельдшеры?
— А он что ответил? — поинтересовалась по-хозяйски Зинаида Александровна.
— Говорит: «не могу оставлять свою кровиночку, раз обещался быть рядом — так должен выполнить отцовский долг», — почти дословно ответил Гоголь, шагая в сопровождении хозяйки в сторону такси, где уже ожидал обеспокоенный уже тысячу раз мужчина.
— Коля, ну едем скорее, нас уже заждались!
— Бегу!
Во время поездки, в боковом зеркале машины, Николай почти все время наблюдал за нервозным филантропом, глаза которого неустанного бегали по всему пространству, а лоб изнывал от пота. Смотря на весь спектр тревожности этого бедного человека, Николай предпочел отвернуться к окну до прибытия в больницу.
Виды Рима как всегда завораживали глаза. А погодка как хороша, так и шепчет. Это хороший знак. И конец поездки оказался не таким уж непреодолимым. Как только двое мужчин вышли из такси, их уже ждал грузовичок местной скорой помощи. Один из фельдшеров, встретивший их, обязал каждого надеть одноразовые маски, перчатки и халаты. На Николае эта маска смотрелась немного забавно, она просто не помещалась на его лице из-за выразительного носа. Но все же лучше, чем вообще ничего. Писатель был настолько сконцентрирован на сопровождении, что не обратил внимания на самого больного юношу. Он рассмотрел его только тогда, когда больной уже был размещен в комнате и теперь его должен был осмотреть врач. Юноша был худ и бледен, высокого роста, с еще розовыми щеками. Николаю это показалось особенно странным и задумался над этим так, что немного забыл снять всю экипировку вместе с маской, чем немного позабавил прислугу дома Волконской. Та тоже усмехнулась, но заметно пригрозила четким покашливанием, мол лучше так не делать.
Перед уездом фельдшеров, врач дал указания отцу Иосифа о времени приема, когда будет приходить осматривать больного. Тот всегда приходил утром и вечером, проводя базовые восстановительные процедуры. Юноша только-только начал входить в нормальное состояние после такой тяжелой болезни, не обошлось и без осложнений, как раз из-за чего восстановление немного затянулось. Единственными его развлечениями на момент выздоровления были сидячие прогулки в местном саду, периодические видеозвонки с младшими братом и сестрами и ведением дневника в заметках телефона. Иногда ему могли позволить отдых вместе с остальными жителями виллы, где Николай Гоголь зачитывал новые главы своего произведения, параллельно добавляя отрывки из только зарождающихся рассказов.
* * *
20-е число. «Ливен. О Пизе. Саша. Le grand duc protecteur des amours. Потемкин. Гоголь. Открытие нового Корреджио. Процесс. Мертвые души».
И так день за днем, неделя за неделей, уже и месяц пролетел, а изменения в организме юноши проходили с трудом. Понемногу он вставал на ноги, взяв с собой трость, и так он прогуливался вдоль аллеи рядом с виллой. Иосифа часто видели в сопровождении Елизаветы Чертковой — высокая, ростом почти с Иосифа, грациозная девушка, которая постоянно скрашивает общество Жозефа своим присутствием и женским обаянием — почти все свое свободное время она проводит с ним: за непринужденными разговорами на отвлеченные темы, либо, наоборот, на определенный и серьезный лад; разделяют вместе все трапезы; Лиза рассказывает ему обо всем, что происходит в ее жизни, в частности о ее дочери и муже, фото которых она также показывала Жозефу. «Точно как брат и сестра» — так о них высказывался Николай, наблюдая за ними как раз с террасы, когда те выходили вместе на прогулку.
Проводя все свое время в обществе Волконской и остальных творческих деятелей, мужчина в принципе не вступал в диалог с больным. В частности, ради своей же безопасности, но еще по причине отсутствия практического интереса в нем. Все это время Николай сосредоточил все внимание на написании своего романа, что плодотворно оказалось на полученном результате. В один из таких рабочих дней Лиза решила навестить друга-писателя.
— Николай, разреши отвлечь тебя на минутку. — Она аккуратно выглянула из-за двери в ожидани.
— Мгм, разрешаю, — не отвлекаясь от основного дела, проговорил писатель.
— Я очень беспокоюсь за нашего бедного Жозефа...
Он аккуратно разложил листки по стопкам, внимательно выслушивая.
— Несмотря на то, что его отец рядом, ему все равно одиноко... Как мне кажется. Мне нужно срочно уехать по делам и-
— Тебе нужна моя помощь?
— Не помешает! Я полностью доверяю тебе, присмотри за Иосифом вместо меня, прошу.
Николай откинулся на спинку стула, задумавшись взглядом на потолке:
С одной стороны — горят сроки, когда текст должен пройти последнюю проверку и уже идти в печать.
С другой стороны — не хочется отказывать Лизе, которая выручала не раз, и тем более не хочется расстраивать Виельгорского-старшего.
С третьей стороны... А почему бы и да.
— Что ж, почему бы и нет.
От услышанного Лиза чуть ли не начала лихорадочно прыгать, как чуть слышно пискнула, одновременно крепко обнимая Николая за шею.
— Сердобольная сестра, спасибо тебе!
— Не называй меня так! Я согласился на это из нашей дружбы.
— Все равно спасибо огромное. Удачи! — На этом девушка быстро удалилась с хлопком двери.
Осознание Николаем всей ситуации произойдет не скоро. Пока этот момент придёт, у него еще есть время на редакцию текста.
* * *
Хлопок дверью. Так обычно общалась черноокая Китти с Мишей. Именно с ним, ни на кого-либо еще из её окружения она так не реагировала. Довольно вспыльчивый, в своем роде, поэт немного да понимает такую же пылкую натуру Катерины. Чтобы утихомирить хоть на какое-то время этот метающийся жар, Мишель присёк попытку очередных ругательств, проклятий и рукоприкладства в его сторону, схватив девушку за легко размашистые запастья и резким движением притянув к себе, буквально врезаясь своими телами так, что теперь их лица находятся на одном уровне.
— Ты зря тратишь мое время. Мне это надоело. — Тон Михаила сразу приобрел серьезные мотивы. — Тебе дается срок: три недели. За это время ты должна определиться с тем — любишь ты меня или нет, принимаешь меня всего или нет. Поняла меня? — Он оторвал свой взгляд от внимающих его словам глаз Екатерины, прислонившись к её уху и проговаривая почти шепотом последние слова. В ответ послышалось стыдливое:
— Да.
НОЧЬ ПЕРВАЯ
* * *
«Пасха»
Светлый весенний праздник. Каждый христианин держит в памяти слова о воскрешении Иисуса Христа, их спасителя.
— Ты ведь знаешь, что Пасха — языческий праздник еще со времен Древней Руси? — Самоуверенный голос Иосифа спрашивал Николая.
— Знаю. Но мне нравится эта традиция печь куличи и красить яйца. Не только дань святому событию, но и, своего рода, забава.
— Странный ты.
— Странно, что ты не знаешь историю этого праздника.
— Это еще почему?! Я знаю достаточно об этом празднике, и...
Распылившийся юноша все болтал без умолку, пока мужчина хихикал себе под нос и заматывал яйца с аккуратно вложенными листьями в капроновую сетку.
— У тебя, кстати, работает духовка? — Писатель даже не слушал пылкие возгласы правдоруба-историка.
— Я не пользуюсь ей со времени, как переехал сюда. Зачем она тебе?
— Хочу запечь мясо ягненка на ужин.
И пили мы вино и ели хлеб насущный, поздравляли друг друга, наших близких, праздновали сами этот святой день, когда воскрес Иисус Христос, наш духовный наставник и спаситель рода человеческого. Разделяли вместе нашу радость за то, что будучи друг другу братьями не кровными, остаемся верными и преданными, идем с тобой бок о бок сквозь беды и горесть, и с уверенностью могу сказать...
Я Люблю Тебя.
Молю Бога, день и ночь, чтобы Он нас никогда не разлучал, ведь моё сердце бьётся в унисон с твоим. Скажи, ты же тоже это чувствуешь? Я весь твой, до гроба.
* * *
«Парфюм»
Запах — одно из чувств, данное человеку, чтобы познавать пространство вокруг него. Человек, пользующийся парфюмом — дорогим или дешевым — помечает себя теми нотами, с которыми хочет, чтобы его ассоциировали и узнавали среди остальных людей.
Николай Гоголь. Его любимые ноты — сладкие, немного терпкие, что-то цветочное, медовое, цитрусовые, никаких резких ароматов. Tobacco vanille от Tom Ford, которые ему подарил один из близких. От него в принципе часто пахнет табаком и какими-то специями, оттого что много курит и иногда готовит что-то, когда хорошее настроение. Fleur Narcotique более свежий вариант, которые он предпочитает носить в начале весны. Имеет небольшую коллекцию духов, разделяющий ее на определенные эры своей жизни и времена года. В новый год и Рождество перманентно пахнет имбирным печеньем. Перед посещением церковной службы, а именно в воскресенье, не наносит парфюм из принципа. Зато потом от него несет ладаном и натуральным пчелиным воском.
Иосиф Виельгорский. Свежие ноты и мускусные. Всегда. У него особо нет любимых запахов в плане парфюма. Дешевый, дорогой — неважно, лишь бы не бросался в глаза. Как и в одежде, он не юит модничать, его мода — военный китель и строгий деловой стиль. Ему нравится легкий шлейф табака, запах новой книги, новой хлопковой рубашки. Ненавидит запах больницы и лекарств.
Михаил Лермонтов. Претенциозно воспринимает какие-либо запахи, кроме тяжелых, резких ароматов. Но в тайне любит запах розы. Всегда пахнет типичным мужским парфюмом. Тот самый, с ароматом гор, силы, угля и кедра. Он мог бы быть идеальным шпионом, если бы не наносил тот самый дезодорант, по которому его везде узнают, даже не попадаясь на глаза (а он хорошо скрывается, но не надолго).
Александр Пушкин. Фирменный Old money. Lacoste, Tom Ford, Gucci. Из этих линеек брендов у него максимум 3-4 флакона, но самый любимый запах — его жены Натальи. Bitter Peach или Gorgeous Gardenia. Его «Мадонна» носит и наносит только самое лучшее. Четкий контур губ, оставленный роскошной помадой на воротнике белой рубашки — строгая метка.
* * *
«Кудри»
Его утренняя рутина: обязательно начинать день с чашки крепкого кофе. багровый халат еле прикрывает голую грудь, даже так он вытягивается ею вперед, показывая широту своих плеч. мокрые волосы собираются вихрем в кудри, они очень ему идут, но прямо об этом ему не скажу. такие откровения звучат только ночью, в его тяжелом вздохе, пока он смотрит в окно или свою записную книжку. когда громом неудачи упадут на его плечи, к кофеину присоединится коньяк, дым сигарет разбавят мрак. моя любовь к тебе крепче арабики и алкоголя, я млею перед тобой в клубе дыма. холодные ладони спрячу под твоей одеждой, пока будешь колдовать над плитой — "тебе очень идет этот фартук, носи его по-чаще, родной" — в себя зальешь Chateau L'Heyrisson, пока солнце уйдет стремительно за горизонт.
ответь, нужен ли тебе все еще этот крепкий кофе и коньяк?
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
Популярное
VKontakte
WhatsApp
Telegram
Отключить рекламу