Необыкновенные приключения Принца и Лилии (джен)

  Солнце едва проникало через задернутые шторы в довольно просторную комнату, которая, впрочем, была почти пуста. Темные обои были ободраны, ковер, свернутый и лежащий в углу, давно проела моль, на подоконнике скопилась вековая пыль. Единственным, что придавало этой обители хоть каплю жизни, был письменный стол, на котором царил идеальный порядок. За ним сидел мужчина лет сорока и что-то усердно писал в блокноте. Его сальные волосы падали на плечи, в черных, словно ночь, глазах отражался какой-то полубезумный отблеск.

Северус работал. Он придумывал рецепт улучшенного оборотного зелья вот уже несколько месяцев. Длительность его действия должна была быть гораздо дольше — одного флакона хватало бы на целую неделю. Но у него все время что-то не сходилось, и зельевар никак не мог понять, что именно. Озарение пришло вчера ночью, когда Северус, разозленный своими неудачами, ложился спать. «А что, если добавить настойку из златоглазок в полночь полнолуния?» — подумалось мужчине. От поразившей его мысли он резко встал с кровати. Полнолуние было уже завтра, и, если он был прав, ему оставался финальный, но самый важный этап приготовления. Но до этого момента нужно было все на сто раз проверить и сверить, ведь одна маленькая оплошность могла испортить все его труды. И Снейп сидел и все высчитывал вот уже невесть сколько часов. На улице давно рассвело, птицы весело чирикали, соседские ребятишки смеялись, перекидывая многострадальный мяч.

Вдруг послышался стук. Северус недовольно поднял голову, ища источник шума. Он не любил, когда его беспокоили, особенно в такие ответственные моменты.

Из окна на Снейпа смотрела большая серая сова, к лапе которой был привязан конверт. Северус скривил недовольную гримасу и пошел открывать окно. Писал ему, очевидно, Дамблдор, больше было просто некому. Снейп вообще почти ни с кем не вел переписку, за исключением тех случаев, когда он заказывал ингредиенты для зелий. Но в последнее время его запасы были полны, так что заказывать было нечего.

«Интересно, что ему от меня потребовалось? — думал мужчина, отвязывая от лапы совы письмо. — И вот только не надо говорить мне, что это каким-то образом связано с Поттером». Да за два года знакомства с этим оболтусом Северус чуть не поседел, чего стоит только прошлогодний василиск. А угнанный автомобиль? А бесконечные ночные вылазки? А прямое непослушание на его уроках? Наглый до невозможности, избалованный, вечно ищущий приключения на пятую точку Поттер с каждым днем все сильнее и сильнее напоминал Снейпу ненаглядного папашу мальчишки.

Северус недоуменно уставился на конверт. Почерк не был похож на тонкий и косой почерк Дамблдора. Снейпу он показался смутно знакомым, но мужчина тут же отбросил эту мысль. Такого попросту не могло быть. Имени отправителя указано не было, и Северус достал волшебную палочку, накладывая на письмо диагностические чары, однако они показали, что никаких темномагических артефактов внутри не обнаружено. Жизнь научила Снейпа быть осторожным, особенно за последнее десятилетие. Он стал почти параноиком, с подозрением относящимся ко всем окружающим его объектам, будь то вещь или человек.

Аккуратно, чтобы не повредить содержимое, Северус стал распечатывать конверт, который почему-то выглядел очень старым, будто бы ему было уже несколько лет. Наконец мужчина извлек пергамент, сложенный пополам. Развернув его, Снейп уставился на письмо, не веря своим глазам. Теперь он ясно узнавал этот почерк. «Но этого же просто не может быть», — опять подумал Северус. — Наверное, я схожу с ума». Он медленно сполз по стене и начал читать.

Здравствуй, Северус.

Если ты читаешь это письмо, то знай, что я мертва. Как бы мне ни было тяжело писать это, наша жизнь слишком неопределенна и внезапна, и никто не знает, когда она может оборваться.

Знаешь, в последние годы мы с тобой почти не видимся, и, признаюсь, мне грустно от этого. Я помню тебя еще тем мальчишкой, который подглядывал за мной из-за кустов. Я помню, как ты упорно искал дружбы со мной и был таким смешным и наивным в эти моменты. Но что же с тобой стало, Северус? Как ты мог вступить на сторону того, кто пытает и убивает ни в чем не повинных людей? Я знаю, как тебе хотелось любви и признания людей. И я знаю, как тебе хотелось моей любви и моего признания. Иногда я задумываюсь, а не из-за меня ли ты стал пожирателем? Наверное, отчасти это действительно так. Мне жаль, что наши дороги так внезапно и безнадежно разминулись.

Недавно я узнала, что ты стал тайным агентом Ордена Феникса, и что Дамблдор тебе верит. И я тоже тебе верю. Верю, как никто другой. Я знаю, из-за чего ты перешел на нашу сторону. И нет, не из-за того, что ты осознал, что вещи, которые творит твой Лорд — ужасны, как бы печально это ни было. Тебя вообще мало волнуют судьбы других людей, если это не касается тех немногих, кто дорог тебе. Ты перешел на сторону ордена только из-за меня одной и ни из-за кого больше.

Но я раскрою тебе один огромный секрет, о котором ты имеешь право знать с самого его появления. Прости, что не рассказала тебе обо всем раньше. Знаю, что не должна была так поступать с тобой.

Год назад, той самой ночью... Я не знаю, что двигало мной, не знаю, почему я это сделала... Это было так подло по отношению к Джеймсу, так мерзко и несправедливо. Знаешь, я чувствовала себя после этого самым ужасным существом на планете. Если бы мне сказали лет пять назад, что я совершу такой поступок, я бы ни за что не поверила. Но жизнь — вещь слишком сложная и необъяснимая, чтобы полностью понять ее.

Я ни в чем не виню тебя, Северус, за то, что случилось в ту ночь, несу ответственность только я. Ты всегда был дорог мне, но лишь как брат, как бы странно это сейчас ни звучало.

А спустя месяц... Я узнала, что жду от тебя ребенка. Можешь представить мой шок в этот момент. Я не знала, что мне делать, как мне смотреть в глаза мужу после этого. Я даже хотела избавиться от этого ребенка... Но не смогла. Не смогла погубить в себе наше с тобой дитя.

Я стала рыться в книгах, и узнала, что внешность ребенка можно изменить, но для этого нужна очень сильная магия нескольких волшебников. Я не знала, к кому мне обратиться с такой проблемой, и тогда я вспомнила о гоблинах. Они хоть и не самые приятные существа, но магией обладают достаточной. В общем, с их помощью я изменила внешность ребенка. В июле у меня родился сын.

Да, Северус, Гарри наш с тобой. Это все так странно и для меня самой...

Я прошу тебя, если со мной что-нибудь случится, позаботься о нем. Понимаю, что не могу от тебя ничего требовать, да и ты мне ничего не должен... Но зная тебя, я уверена, что ты очень полюбишь Гарри. И прошу, не воюй с Джеймсом. Я прекрасно знаю, какие у вас с ним отношения, но молю вас обоих, забудьте старые обиды. Ради сына. Так получилось, что он наш общий, всех троих.

И я от всей души хочу поблагодарить тебя, Северус, за то, что ты подарил мне сына. Знай, что я не жалею о том, что тогда случилось между нами.

Я поместила это письмо на хранение в Грингроттс, так что в случае моей смерти гоблины должны отдать его тебе. Джеймсу я написала такое же, так что он уже обо всем знает.

Надеюсь, это письмо ты никогда не увидишь. Что же, рано или поздно мне все равно придется рассказать вам обо всем.

Твоя подруга детства,

Лили Поттер, в девичестве Эванс.

* * *

Снейп сидел в кабинете у Дамблдора и допивал уже третий бокал огневиски, который, по-видимому, не сильно спасал ситуацию.

— Но это... Это просто невероятно, — сдавленно проговорил Северус, уткнувшись лицом в ладони.

— Жизнь вообще невероятна, — загадочно проговорил Дамблдор, выглядевший весьма жизнерадостным на фоне своего коллеги.

— Все это время... Я издевался над собственным сыном.

— Но ты защищал его, Северус, и он это знает.

— Это не оправдывает моего ужасного отношения к нему, — Снейп с горечью замотал головой и отвернулся к окну. — Он ненавидит меня. И я полностью заслуживаю этого. Но он... Казался мне таким похожим на Поттера.

— Глаза вообще обманчивы, не стоит доверять им. Знаешь, — Дамблдор весело подмигнул Северусу, — Гарри очень добрый и великодушный мальчик. Он легко привязывается ко всем, кто проявит к нему хоть каплю заинтересованности. К тому же, ему очень не хватает родителей. Думаю, если ты покажешь, что он тебе небезразличен, то и Гарри поменяет к тебе свое отношение.

— Нет, — резко сказал Снейп. — Я не могу... рассказать ему это. Пока что. Он точно не будет рад такому отцу.

— Не суди за Гарри, Северус. Не тебе решать это. Ты должен открыть ему правду. Уверяю тебя, со временем он все поймет, — мягко, но настойчиво сказал Дамблдор.

Снейп ничего ему не ответил, наливая четвертый бокал. Лето обещало выдаться веселым.

Северус нарезал лапки засушенной лягушки. Это занятие помогало ему привести мысли в порядок. Вообще, он всегда шел в лабораторию, когда предстояло подумать о чем-то важном. Это было его место, единственное во всем доме, в котором ему нравилось проводить время. Тут все лежало на своих местах, на полках с разноцветными колбочками не было ни единой пылинки. Порядок в лаборатории — порядок в голове — было главным правилом жизни Снейпа.

По центру помещения стоял огромный котел, внутри которого была какая-то неприятная на вид темно-зеленая жидкость. Однако за последние сутки Северус даже не подходил к котлу, не до того ему было.

Наконец Снейп не выдержал и бросил нож, которым резал лягушек. Он направился к выходу, накидывая по пути на себя дорожную мантию такого же черного цвета, как и вся его одежда. Необъяснимый порыв вел его. Северус и сам не знал зачем, но ему было нужно срочно увидеть своего сына. Он быстро вышел из дома и аппарировал в Литтл Уингинг.

* * *

Гарри склонился над грядкой, на которой росли хризантемы, так обожаемые тетей Петуньей. Ему приходилось каждый день ухаживать за проклятыми растениями тети, которые он уже терпеть не мог. Глаза начинали слезиться, а нос чесаться уже от одного только вида цветов. Но Петунью это, видимо, вовсе не волновало, и она каждый раз давала любимому племянничку все больше и больше новой работы.

Дополов, наконец, несчастную грядку, Гарри с облегчением распрямился. После долгих работ в саду все тело ныло, а голова раскалывалась от нещадно палящего солнца. Он вытер руки, испачканные землей, об широкие штаны, которые держались на нем каким-то вот уж действительно волшебным образом. Все равно их было уже ничем не испортить.

Идти домой, а точнее в вынужденное место жительства, — мысленно поправил себя Гарри, — было нельзя. Сама мысль, что придется снова лицезреть обожаемых родственников, была противна, так еще и тетя опять заставит его работать. Мальчик оглянулся и, убедившись, что никого нет рядом, быстрыми шагами направился к калитке. Остаток дня предполагалось провести где-нибудь подальше от дома, главное — не встретить Дадли с его компанией. Хоть Гарри и бегал быстрее, но их было больше, и они могли легко подкараулить и напасть на него, как они уже не раз делали. Тем более что после ежедневных работ по дому и прошлых побоев двоюродного братца Гарри пребывал не в самой лучшей физической форме.

Выйдя за калитку, он направился в сад, находящийся примерно в километре отсюда. Это было тихое уединенное место, и Поттеру нравилось проводить там время. Можно было залезть на дерево, сидеть там и смотреть на реку, текущую вдалеке, или на проходящих внизу людей. Листья надежно скрывали Гарри от посторонних глаз. Кто бы что про него ни говорил, но он был довольно спокойным человеком, которому нравилось просто сидеть вот так и думать обо всем на свете. Мыслей у Гарри было много, но ему было не с кем поделиться ими. Друзья были далеко, а в письме всего не расскажешь. Да даже когда они были рядом, он не мог им полностью довериться. Были вещи, которые так отчаянно мучили его, но жаловаться не хотелось. Например, эта всепоглощающая тоска по ночам. Когда он был в Хогвартсе, она отступала, но стоило Гарри остаться наедине с собой, как она возвращалась с удвоенной силой. Тогда-то ему и хотелось уткнуться в чье-то плечо и почувствовать теплую ладонь, поглаживающую его по кудлатой голове. Но этого кого-то не было. «Из-за меня», — невольно приходило на ум Гарри. Ну как о таком расскажешь Рону или Гермионе?

Когда мальчик уже почти покинул Тисовую улицу, он вдруг наткнулся на грузного мужчину, выходящего из-за угла. К своему ужасу Гарри узнал в нем дядю Вернона. Причем последний был в не самом лучшем расположении духа, о чем свидетельствовали побелевшие от злости глаза и жилка, дергающаяся на лбу. Эти приметы мальчику были очень хорошо известны, и означали они одно — у Гарри крупные неприятности.

— Эй ты, смотри куда идешь, — Вернон грубо встряхнул Поттера за шиворот. — Опять без дела шляешься, дармоед? Зачем мы с Петуньей только на тебя хлеб тратим, если от камня, валяющегося на дороге, и то больше толку?

Про то, что кормили они его в последний раз вчера днем, и то объедками Дадли, Гарри разумно промолчал. Спорить с дядей, особенно когда он в таком состоянии, было глупостью высшей степени. Так что мальчику пришлось просто подчиниться, когда дядя поволок его в сторону дома.

— Сейчас я тебе дам молоток, и ты будешь чинить забор.

Гарри опять не стал говорить Вернону, что этот самый забор разнес его ненаглядный сыночек, когда своей немалой тушей перелезал через него.

Поттер принялся заколачивать гвозди, когда один из них отлетел и (О УЖАС) угодил прямо в новую машину дяди Вернона, разбив стекло. Феррари Вернон приобрел на прошлой неделе и уже успел всем об этом похвастаться.

Машина засигналила, и из дома показался дядя. Увидев, что произошло, Вернон очень быстро для своего великого веса побежал к племяннику. Гарри оставалось только смотреть и ждать, когда его настигнет неминуемая участь.

— ТЫ ЧТО СДЕЛАЛ, УРОД МЕЛКИЙ?! — дядя схватил его за шею и затряс так, что у него все поплыло перед глазами. Вернон наотмашь ударил его по лицу и с силой толкнул в бетонную стену. Последнее, что помнил Гарри, — это острая боль в затылке и ощущение, что его куда-то уносят.

* * *

Снейп оказался на пустынной улочке, вдоль которой тянулись ухоженные дома, похожие друг на друга, как две капли воды. Северус широкими шагами пошел по направлению к дому, на заборе которого висела табличка, гласящая: «Тисовая улица, дом 4».

Интересно, дома ли сейчас Гарри? Или гуляет где-то здесь со своими магловскими друзьями? Чем вообще в свободное время занимаются мальчики его возраста? Несмотря на то, что школа кишела детьми, Северуса никогда не интересовал их досуг. Он вообще терпеть не мог детей. Исключением были его слизеринцы, но и к ним Снейп не проявлял особого участия, ограничиваясь тем, что помогал им решать некоторые вопросы. Как общаться с собственным сыном, он понятия не имел. Да и с чего он вообще решил, что Гарри захочет с ним общаться? Все это время между ними кипела взаимная вражда, так что мальчик точно не будет счастлив, узнав, кто его биологический отец. Ему определенно было хорошо здесь, среди обожающих его родственников. Северус и не собирался открывать ему правду. По крайней мере, не сейчас. Он просто хотел тайком посмотреть на Гарри.

Подойдя к четвертому дому, Снейп услышал крик. «Наверное, соседи ругаются», — подумал он. Калитка была незаперта, так что Северус без труда вошел в нее. Все равно он наложил на себя чары невидимости, и для окружающих был сейчас абсолютно незаметен.

Открывшаяся перед ним картина поразила его. Какой-то мужчина вцепился в шею Гарри и тряс его с неимоверной силой. Снейп бросился оттаскивать его от мальчика, но не успел. Гарри, пролетев несколько метров, впечатался в стену дома и сполз по ней.

Северус, не помня себя от ярости, подхватил мальчика на руки и аппарировал с ним в Коукворт, обещая себе, что еще разберется с этим маглом.

* * *

Гарри лениво открыл глаза. В комнате, где он спал, было темно, и лишь лунный свет, падающий на ковер, немного освещал ее. Поттер опять закрыл глаза, не желая вставать с мягкой уютной постели. Стоп. Откуда она взялась в его комнате? У Дурслей Гарри спал исключительно на твердом, как камень, матрасе.

Где он вообще находится? Уж не придушил ли его дядя в самом деле? Мальчик медленно сел на кровати и с любопытством стал оглядываться. Комната была довольно просторная, у окна стоял большой письменный стол, возле постели, где сидел Поттер, располагался шкаф для одежды, а напротив него находился камин, в котором слабо мерцало пламя.

Поттер встал с кровати, подошел к двери и, нащупав в темноте ручку, открыл ее. Он оказался в небольшом коридорчике, который освещали висевшие в воздухе круглые светильники, похожие на луну. Вдруг чей-то до боли знакомый голос окликнул его.

— Кхм... Гарри...

Не желая верить своим ушам, Гарри медленно повернулся и увидел того, кого меньше всего хотел встретить. Профессор Снейп собственной персоной стоял перед ним. Да уж, если Поттер и умер, то определенно попал в ад. Оказаться один на один в каком-то странном месте, в которое непонятно еще как попал, с нелюбимым учителем было одним из худших страхов Гарри.

Заорав что есть силы, Поттер бросился к лестнице, которая попалась ему на глаза, но запнулся на ней и кубарем покатился вниз. От болезненных ощущений у мальчика потемнело в глазах, на которые уже навернулись слезы, и он не сразу почувствовал руки, пытающиеся поднять его. Когда же Гарри понял, что Снейп пытается его куда-то утащить, он начал судорожно отбиваться, однако профессор оказался сильнее.

— Да успокойся же ты, я не причиню тебе вреда. Я просто пытаюсь тебе помочь, — заверял Поттера Снейп.

— Как я сюда попал? — Гарри хотел, чтобы его голос звучал твердо и уверенно, но получилось лишь жалкое бормотание.

— Я отвечу на все твои вопросы, но сначала позволь осмотреть тебя.

Снейп легко подхватил мальчика на руки, как будто он был чем-то невесомым, и отнес его в небольшую комнатку. Судя по деревянному столу и одинокому стулу, стоящему возле него, это была кухня. В ней не было ни шкафа для посуды, ни холодильника (хотя Гарри не был уверен, что волшебники вообще пользуются холодильником, у Уизли он, по крайней мере, его ни разу не видел), лишь в углу ютилась старенькая плитка на трех ножках. Вся немногочисленная посуда, которая имелась в доме, стояла на столе, образуя горку. Хоть Снейп и был хорошим зельеваром, Гарри сильно сомневался, что он был таким же хорошим поваром.

Северус усадил мальчика в кресло, стоящее у стены, и аккуратно отбросил челку с его лба, рассматривая образовавшуюся шишку.

— Я в порядке, — неуверенно сказал Гарри, но Снейп уже достал из кармана мантии баночку с синеватым веществом и принялся наносить его на лоб мальчика. Жидкость приятно охлаждала ушибленное место, да и тонкие пальцы, бережно наносящие ее, почему-то успокаивали, и Гарри расслабился. После того, как Снейп залечил разбитые локоть и коленку, он спросил:

— У тебя ещё что-нибудь болит?

Гарри отрицательно покачал головой.

— В таком случае можешь задать свои вопросы, — Северус устало потёр глаза.

— Сэр, как я тут оказался? И где мы вообще находимся? — затараторил Поттер.

Снейп усмехнулся. Кажется, его развеселила такая бурная реакция подопечного.

— Мы находимся в моем доме в Коукворте, это недалеко от Лондона. А оказался ты тут потому, что твои родственники ведут себя неадекватно.

Гарри такой ответ явно не устроил.

— Но, профессор, вы мне так и не объяснили, каким образом я попал к вам в дом. Да и как вы вообще узнали?

— Я стал случайным свидетелем, — коротко ответил Северус. — Этого тебе пока достаточно знать, — прибавил он, видя, что мальчик собирается спросить еще что-то.

— И как долго я тут пробуду?

— Ты останешься здесь до конца лета.

— Что? — Гарри решил, что он ослышался.

— Я сказал, что ты останешься в этом доме до конца лета, — терпеливо повторил Снейп.

— Но, сэр, — внезапная паника охватила гриффиндорца, — я никак не могу тут остаться до конца лета!

— Почему же? Твои родственники явно не в состоянии заботиться о тебе, а другого места, куда бы ты мог отправиться, у тебя нет.

— Я мог бы поехать к Уизли, — живо сказал Гарри. — Я уже жил у них прошлым летом.

— У Уизли и так слишком много детей, они не уследят еще и за тобой.

— Но прошлым летом...

— Им очень повезло, что ничего не произошло. Особенно учитывая твое умение находить приключения на свою голову.

— Да я, — Поттер подскочил с кресла, в нем кипела ярость, — ничего я не ищу!

— Вот только почему-то ты постоянно встреваешь в неприятности.

— Я, — Гарри запнулся. Спорить, а тем более кричать на профессора была не самая лучшая идея. Нужно было разговаривать спокойно и вежливо, только так он мог доказать свою точку зрения, — я мог бы пожить у Гермионы.

— У мисс Грейнджер родители — маглы, они не смогут обеспечить тебя необходимой охраной.

— За мной никто не охотится! — Гарри почувствовал, что опять начинает закипать.

— Это ты так думаешь. Все это пустой разговор, ты остаешься тут до конца лета, и это не обсуждается.

— Но я могу вернуться к Дурслям, они вовсе не так ужасны, — не оставлял попыток Поттер.

— Твой дядя едва не задушил тебя, и ты хочешь туда вернуться?

В том, что дядя Вернон действительно мог его задушить, Гарри сильно сомневался. Дурсли могли запереть его в комнате, оставить на сутки без еды, отвесить подзатыльник, всячески унижать его морально, но ни разу не причиняли ему тяжкого физического вреда. Так что случай, произошедший вчера, был скорее исключением.

— Но, сэр, он бы все равно бы не придушил меня.

— Только потому, что ему помешали это сделать.

Гарри открыл было рот, подыскивая аргументы, но Снейп перебил его.

— Остальное мы обсудим завтра. А сейчас отправляйся спать. Твоя комната находится на втором этаже, первая дверь слева от лестницы. В конце коридора есть туалет. При необходимости, ты можешь найти меня на первом этаже во второй комнате справа от лестницы. Также прошу тебя не слоняться среди ночи по дому и посещать только те комнаты, про которые я сказал сейчас.

— Но, профессор, — на глаза Гарри стали наворачиваться предательские слезы.

— Отправляйся спать, — повторил Снейп.

Поттеру ничего не оставалось, кроме как подчиниться и пойти к себе, громко хлопнув при этом дверью. Он лег на кровать и зарылся носом в подушку, наконец дав волю слезам. Вот уж действительно, не стоит жаловаться на жизнь, потому что в любой момент она может стать еще хуже. Уж лучше было с утра до ночи работать у Дурслей, чем жить с ненавистным учителем. Это лето определенно заслужит статус самого худшего лета в его жизни.