О превратностях судьбы, по-другому и не скажешь (джен)

Слава Богу, времена Геца фон Берлихингера миновали давно.

И, слава ему же, техника в развитии шагнула очень далеко, а уж о магии и говорить не о чем.

Вообще, грех жаловаться. У меня есть работа, семья и трое очаровательных детишек.

Я работаю в банке. Не клерком, перекладывающим бумаги из стопки в стопку, а, как-никак начальником исследовательского отдела. Банку Магического Содружества в Ковентри есть чем похвастаться. Например, все финансовые потоки Нового Света текут через нас.

Мы снаряжаем экспедиции за старыми и новыми артефактами, Научный отдел изучает завихрения магической Силы, в подземных лабораториях искусные инженеры изобретают новые заклинания, отдел Просвещения выпускает учебники и научно-популярные книги, а отдел Инноваций занят новым направлением — синематографом.

У меня в подчинении дюжина хобгоблинов, за охрану отвечают Красные Колпаки, а феечка-секретарша ежеутренне встречает меня чашкой горячего кофе и ворохом новых сплетен, в которых нет-нет да промелькнёт что-то поистине ценное. Так терпеливые ныряльщицы-амы вскрывают раковину за раковиной в поисках крупных жемчужин.

Что ж, эта работа ничуть не хуже иных.

Фирменной шуткой нашего отдела служит тот факт, что, в отличие от обычных банков, наш начальник пьёт кровь не только фигурально выражаясь. Однако в каждой шутке — лишь доля шутки, знаете ли. Впрочем, меня всё устраивает.

Конечно же, моя жена не знает, кто я на самом деле такой. Она считает — и пусть считает далее — что я обычный заурядный финансист. Так правильно, так спокойней и ей, и мне.

Конечно, родители её изначально были против нашего брака. Как же — Леди выходит замуж за Бродягу. Ну, не бродягу, но, увы, не аристократа. К счастью, состояние моего счёта помогло переменить их решение в нужную сторону.

Мои родители, я думаю, также были бы не слишком довольны, но они ушли в мир иной, когда я был ещё подростком, оставив мне состояние и верного управляющего, чтобы я смог вникнуть в суть дела и подхватить непыльную работу. Так что в конце концов всё уладилось к лучшему...

А жена... Ах, жена моя — и моя любовь. Она красавица, и умница, и играет на клавесине, и ведёт домашнее хозяйство. Правда, в её жилах нет ни малейшей капли магической крови, серебряного ликвора. Что ж, зато она любит меня, а я люблю её — и доказательством тому наши трое ребятишек.

А в тот вечер... В тот проклятый вечер мы с женой пошли в театр. Мне самому скучно и неинтересно смотреть, как глупые люди разыгрывают глупые сценки на дурацкой сцене. И я лучше бы остался дома, сидел у камина и курил трубку. Ах, что бы мне стоило остаться дома в тот роковой вечер. Впрочем, говорят, что Судьбу не обманешь, и рано или поздно несчастье так и так случилось бы. А тогда — жена моя настояла, и я не смог ей отказать.

В театре давали "Сон в летнюю ночь". Мы отсидели положенное, любимая была очень довольна спектаклем, мне было всё равно (единственное, что меня развеселило — так это Говорящее Дерево. Ха! Древние легенды о хуорнах и энтах живут в сердцах людей и по сей день), и я утешился отличным арманьяком в буфете. А потом мы пришли домой.

Дома отчётливо пахло Бедой. Настоящей Бедой, с большой буквы, если вы понимаете, что я хочу сказать. Я метался по дому как безумный и звал детей. Но отклика не было. Дом был пуст, и лишь зимняя стужа влетала в открытое окно детской. Прислуга, конечно же, ничего не видела. Люди... Как просто отвести им глаза...

В доме побывал Враг. Настоящий Враг с большой буквы, если вы понимаете, что я хочу сказать. Его духом был пропитан весь дом. Остатки его Тени ещё бродили по комнатам. Серебряная пыльца покрывала подоконник — вот как он прорвался в мой дом. Как тать в ночи, проклятье на его голову!

Жена рыдала, скорчившись в кресле у камина, но огонь не мог её согреть. Наша собака скулила у её ног, но не могла утешить.

Наша собака...

Её бабка охраняла сокровища одной безумной ведьмы, сидя в подземелье на сундуке, набитом золотом и не смея сдвинуться с места без приказа. Её мать я нашёл издыхающей в самой глубине торфяных болот, в безлунную ночь, когда силы тьмы властвуют над миром. В последнем усилии она лизнула мне руку.

У её опавшего бока я нашёл пять щенят. Четверо были уже мертвы, и лишь последний жалобно скулил. Я обогрел и выкормил его. Из щенка получилась самая преданная собака, невиданной силы и неукротимого нрава. Из неё вышла самая лучшая нянька для моих детей.

Я опустился на колени перед женой и погладил собаку. "Всё будет хорошо, дорогая, — сказал я тогда. — Дети вернутся. Рано или поздно они вернутся, и я сделаю всё возможное и невозможное, чтобы это случилось поскорее".

Жена посмотрела на меня и, увидев, как свет газового рожка бриллиантом сверкнул в её слезах, я понял, что действительно готов совершить невозможное.

Я спустился в подвал, в своё тайное убежище, и первым делом отбил телеграмму на службу, с уведомлением о том, что у меня случилась беда и я беру бессрочный отпуск за свой счёт. Мой начальник, хотя и редкий кровопийца, войдёт в моё положение.

Затем я переоделся в алый камзол, повесил через плечо перевязь со шпагой, убрал четыре пистолета с колесцовыми замками в кобуры, а потом, тяжело вздохнув, отстегнул от правой руки магический протез (а ведь как я к нему привык...) и закрепил на культе стальной крюк.

Моя верная собака Нана послушно опустилась на колени, я взобрался на её спину, и, взяв след, она взмыла в небеса. До Неверленда путь неблизок...