Ребекка (джен)

Окраина Лондона, 1893 год.

Кэб подъехал к воротам старинного дома.

Об этом доме хотелось бы рассказать побольше. На деле он не был таким уж и старым. Когда-то в нём жила достаточно счастливая и состоятельная семья, но из-за семейной трагедии, подробности которой когда-то никто не удосужился вызнать, что сильно раздосадовало всех любопытных, в один распрекрасный день съехала.

С тех пор ни один владелец не мог прожить там больше пары месяцев, многие сходили с ума, и никто не мог объяснить причину: не пытался или, берясь за объяснения, изрекал то, что все уважающие себя люди без раздумий сочли бы за бред сумасшедшего.

Однако, дамы и господа, встречайте новую несуеверную семью, из "людей нового века"!

Из повозки вышла достаточно моложавая на вид женщина лет тридцати и слегка потеребила за плечо маленького мальчика.

— Кев, просыпайся, солнышко, мы приехали!

С края ступеньки спрыгнули две маленькие ножки в очаровательных совершенно новых ботиночках. К дому поплёлось совершенно ангельское существо, думалось, как его ещё не унёс ветерок.

— Погоди, крепыш, сначала традиции!

К малышу подошёл рослый мужчина, вероятно, его отец.

— Ну же, Бобби, вперёд!

Из корзины с трудом удалось вытрясти огромного пепельно-серого котяру-британца.

— Он Боб, пап.

— Вперёд, Боб-пап!

— Пааап!

— Именно!

Даже если учесть весь "не лучший" характер Боба, то, как он упёрся всеми лапами в землю и начал странно шипеть, хотя раньше никогда не боялся даже собак, удивило.

— Ну же, Боб! — подгоняли сопротивлявшегося питомца.

Боба пнули. Некрасиво, но пнули. После этого единственного символического действа на кота всем снова стало наплевать.

Кевину разрешили побродить по дому, пока родители разбирали вещи. Ему здесь сразу не понравился. Темно, сыровато, и его комната, как бы это ни было странно, прямиком в подвале. Да ещё и его кот Боб не в восторге. Нехорошо. Он заперся у себя, провернув в слегка заедавшем замке витой ключ, и сел на пол.

Кевин сидел на голом полу и думал. Зачем родители решили переехать сюда? Ему, лично, неплохо было и в их маленьком коттедже в деревушке. Но, оказывается, им нужно быть ближе к какому-то «Большому свету», потому что дело их семьи пошло на лад. Лучше бы это дело сгнило с концами!

Кевин бессильно ударил своей ручкой об холодный камень кирпича и тут же пожалел об этом. Горячие слёзы детского гнева и негодования упали на сырой пол.

Что он мог сделать! Чем дальше развивалось это проклятое «дело», тем меньше времени родители могли уделять ему и тем больше времени он проводил в полном одиночестве среди множества своих игрушек. Книги он не любил. Право, какая скука — сидеть и читать кем-то придуманные сухие буквы! Самым большим наслаждением были игры с отцом и матерью — когда он был совсем крохой, они проводили часы за созданием какой-нибудь модельки или солдатика, играли в роще, а теперь? Зачем ему игрушки, даже самые дорогие и интересные? С его мнением никто не будет считаться, ему всего лишь семь лет и он, как нередко любил посмеяться отец, «почти четыре фута ростом». Это было обидно. Никакие не четыре, всего три с половинкой и ещё чуть-чуть. И вообще, он ещё подрастёт и будет четыре. Тогда и посмотрим, как папа посмеётся! Вот даже сейчас родителям, конечно, не было до него никакого дела, они оставили его совсем одного. Несправедливо!

В таком духе он мог размышлять ещё достаточно долго, но так как не ел ни крошки с самого утра, решил заглянуть на кухню — вдруг родители уже достали что-нибудь.

Как только Кевин переступил порог своей комнатушки, ему в нос ударил горячий и ароматный запах супа. На мгновение он невероятно обрадовался — запах был просто волшебный, но сразу насторожился, ведь дома никого не было. Он тихо прокрался к кухне и исподтишка заглянул в щёлку двери. На кухне никого не было, но на плите стояла большая кастрюля, в ней сама по себе по кругу двигалась ложка, перемешивая ароматное содержимое, а из пустоты раздавалась негромкая французская песенка. Вдруг мелодия резко оборвалась, и Кевин почувствовал лёгкую прохладу по всему телу.

— О, наконец-то кто-нибудь попробует мою еду! Только прошу, садись, не пугайся!

Кевин так и обомлел. С ним впервые разговаривал воздух! От неожиданности он пошатнулся и упал, медленно пятясь по полу. В голосе послышалось разочарование:

— М-да, ещё один...Чего я ожидала!

Всё ещё ошарашенный, Кевин медленно поднялся на ноги и из последних сил попытался защитить свою репутацию:

— Я… Я не ещё один! И я вовсе не испугался!

— Да-а? — в голос насмехался. — Так садись, раз ты такой храбрый.

Кевин неуверенно сел за стол. Что сейчас будет! Хотя где-то в глубине души, его не оставляла надежда, что это всё, вероятно, голодный обморок.

— Ну, рассказывай, не ещё один, недолго ли вы тут?

— Наверное, да. С чего бы тебе знать? Кто ты вообще? Я — будущий хозяин этого дома и...

— Ой, нет, мальчик, не преувеличивай! Это я хозяйка дома уже лет восемь. И ничего менять не собираюсь. Какова я тебе? Хороша собой?

Кевин смутился. Как ничего может быть хорошо собой? Но вот так отвечать было очень невоспитанно, а всё же, не хотелось обидеть даже воздух, так что лучшим вариантом было убедительно покивать и отреагировать вежливой формальностью.

— Я... я Кевин. А вы... я полагаю... — он на секунду запнулся, — мисс Кислород?

— Я не воздух и тем более не кислород! Ты правда меня не видишь? Я, к твоему сведению, полноценная личность!

— Ты... азот? Мой папа говорил, что там ещё азот.

— Фу! Я не газ! Я полноценное, уважающее себя привидение!

— Мой папа говорил, что привидений не сущест...

— Плевать я хотела на твоего папу! Я кто? Азот, по-твоему? Ну же, увидь меня! Давай, давай!

— Как я могу?

— Мне-то откуда знать?

Путём невероятных усилий Кевину удались попытки поверить, что она, призрак, здесь, и перед ним начали проясняться человеческие черты. На секунду он потерял дар речи: голосом оказалась блондинка, девочка лет пятнадцати, одетая в светлую блузу с оборками и тёмно-кофейного цвета длинную юбку, перевязанную лентой. Часть волос была завязана и украшена двумя кружевными бантами.

— Ну, что скажешь? Увидел?

— Здорово... а что вы... ты тут делаешь? Дом ведь наш!

— Гениальная мысль! — с сарказмом отозвалась она и тепреливо пояснила. — Я — собственность этого дома. Как любой другой шкаф. Ещё непонятно, кто кем владеет. Смешно и грустно. Понял?

— Вроде как...

— А теперь ешь, остынет!

Уговаривать Кевина не пришлось. Хотя на деле было подозрительно брать еду какой-то полупрозрачной особы, которую ты впервые видишь (или не видишь), однако что делать, раз предложили! Краем глаза он заметил, что девочка всё время пристально смотрела на него, будто оценивая по каким-то ей одной известным критериям, подходит ли он ей. Кевин утёрся рукавом и бойко посмотрел в сторону девочки.

— Как тебя зовут?

— Бекка. А ты хочешь остаться? Мы можем не общаться, если хочешь.

— Ой, нет-нет-нет! Вот этого как раз не надо! Я готов!

— Вот и чудно! Я покажу тебе дом! Это очень скучно, когда на протяжении стольких лет твоё окружение состоит только из котов.

— У тебя хотя бы коты были! Хотя... мы тоже одного привезли. Вот кстати, где коты, а?

— Найдёшь потом. Пойдём!

Они скрылись за поворотом.

Шаги двух пар ног отдавались от холодного пола и замолкали где-то в глубине старинного дома, между оклеенными текстильными обоями и обитыми темными деревянными панелями стенами.

Человеческих созданий могло видеть только множество пар кошачьих глаз, а если бы и был здесь кто-нибудь ещё, ему на вряд ли дано было бы лицезреть два силуэта.

По одиночке каждый выглядел существом не в полной мере земным, но эта девочка...

Люди становятся по-особенному, невыразимо и завораживаще, прекрасны в гробу, одетые в белое, когда земное солнце и весь наш мир видит их в последний раз. Это подобно чарам Снежной королевы, холодная, точно ограненная красота. Ребекка обладала не таковой. Во всяком случае, не в полной мере. В ней было то хрупкое и печальное мертвое очарование, однако, вопреки всевозможной логике, было и что-то до крайности живое, спокойно-теплое.

Кевин всё никак не мог сосредоточиться на чем-нибудь одном. Все было так странно и казалось так ошеломляюще изящно. Он мог бы долго разглядывать то, что уверенно именовало себя приведением, в конце концов, и она успела насмотреться на существо, самонадеянно считавшее себя будущим хозяином дома. Но и это было бы невежливо, из-за чего приходилось всё-таки отвлекаться на вещи вокруг.

— А куда мы идём? Я уже запутался...

— В твою комнату, глупыш, между прочим, самое лучшее место в доме.

Кевин потупился. Смотря на всю красоту пробегающей перед глазами мебели, назвать его комнату лучшей можно было с большой натяжкой и немалой долей самоуверенности.

— Я бы так не сказал... Любому хотелось бы жить где-нибудь ещё, но только не там.

— Да ну, я же прямо там и отъехала, разве не здорово?

— Тем более!

По спине пробежал холодок. М-да. Чувство юмора у мёртвой девчонки на высоте.

— С..слушай, а как ты...?

— Отъехала? — подхватила Ребекка, — бог его знает! Сама не поняла, сначала сидела как-то у камина, спать хотела, собиралась встать, а перед глазами потемнело, ну вот и всё. Потом уже увидела, что труба в камине засорилась, надышалась чем-то, вероятно. Не бойся, я её с тех пор часто чищу, да вот для меня уже поздно.

— Важная деталь, — вздохнул Кевин.

Они снова спустились в подвал и прошли в самую дальнюю комнату. Какие родители поселят ребёнка сюда? А вот эти поселили.

— Тебе помочь разобрать вещи?

Не дожидаясь ответа, девочка полезла в не слишком массивное сборище сундуков и исчезла где-то в глубине вещей. Кевин несколько раз растерянно обежал глазами комнатку. Изолированную тишину подвала, свойственную для всех помещений ниже уровня грунта, теперь нарушали только приглушённые восклицания Ребекки при виде каждого нового лоскутка. Удивительно... Наконец, ему хватило смелости вновь робко поинтересоваться:

— Бекка, а... такой вопрос... а коты, всё-таки, где?

— А с какого это перепугу я должна знать? Найдёшь — будешь молодец! Где-то гуляют, поищи! — раздалось из глубины.

Информативно, так сказать. Ну, искать, так искать. Кевин осторожно вышел из комнаты исследовать свой новый маленький рай.

Кевин шёл по длинному коридору. В душе он всё ещё ругал себя за то, что неблагоразумно полез сюда один.

Старые оконные рамы, стуча о стекла, едва выдерживали порывы холодного ветра. Кевин подумал, что убери их кто, разницы бы он не заметил. Было чертовски холодно, а мальчик был одет легко. В конце концов, он сильно замёрз и решил спуститься обратно, где было комфортнее.

Приоткрыв дверь, к своему удивлению, он увидел, что комната стала несколько уютнее пока Ребекка раскладывала вещи.

— Спасибо… но котов я не нашёл.

Ребекка пожала плечами.

— Вроде были. Я не знаю.

— Что это значит? !

Кевин уселся на кровать, а подумав, улёгся. На потолке висела большая и очень тяжелая на вид люстра. Знаете, как и почти любой на его месте, на секунду он представил, что будет, если она упадёт. В идеальной версии сценария на кого-нибудь.

Касанием ладони призрак заставил свечи загореться. От удивления Кевин привстал, но через секунду снова плюхнулся на одеяло, думая и прикидывая, сколько подобного он ещё сможет увидеть.

— Интересно. Спасибо.

— Значит ты вот прям-таки меня совсем не боишься?

— А чего бояться?

— Да вообще, даже уже как-то непривычно. От безальтернативности я стала как комплимент воспринимать, когда от меня убегали с ужасом… так что, прямо вообще?

— Если хочешь, могу убежать.

Ребекка спешно покачала головой.

— Ну уж нет, не стоит.

— Ладно, Ваше Величество, не буду, так и быть.

Ребекка посмотрела на него задумчивым взглядом.

— Слушай, Кевин… ты любишь читать?

— Ни капельки. Что в этом интересного?

— А что ты читал? Я могу привести тебя в свою библиотеку. Сейчас она будет наша и только наша.

— Нет, спасибо, я не хочу, — и, подумав, быстро добавил, — Извини.

— Ну пойдём, ну пожалуйста! Мне бы её хоть кому показать…

Ребекка потащила Кевина за руку. Ощущение, как чья-то давно мёртвая рука касается его тела — не самое приятное, так что скоро он покорно пошёл сам. Они довольно долго бродили из комнаты в комнату, пока не пришли в большую залу с десятками и сотнями книг всех жанров и мастей.

— Впечатляет, но читать я всё же не настроен.

— Жаль. Может, потом захочешь.

Девочка струйкой воздуха поднялась под потолок, схватив на пути какой-то плотный том с поблескивающими буквами и узорами на переплете и уселась? (улеглась? странное это было положение) читать. Кевин подошёл к французкому окну, влез на подоконник и немного скучающе посмотрел наружу.

С того дня прошло около месяца. А на улице была разве что слякоть, иногда покрытая уже через минуту полурастаявшим снежком.

На самом деле, Кевину было сейчас совсем не до этого. Задыхаясь, он молнией мчался в свою комнату в объятия Ребекки. Всё дело в том, что девочка обещала ему пойти в гости к её хорошему другу, который и в Лондоне не последний человек, а сегодня родители уехали к их по горло надоевшим занудным родственникам. К своей великой радости, Кевину удалось их убедить, что он болен и ему весьма и весьма жаль. За все дни Ребекка не раз подмечала, что актёрской игры у этого симулянта на четверых хватит. Теперь же наш долг — вернуться к повествованию.

— Бекка, расскажи, кто это? А где он живёт? Он весёлый? Умный? — в нетерпении допытывался Кевин.

— Умный? — Ребекка слегка улыбнулся, — В точку, мой юный друг. Насчёт весёлый… скорее экстравагантный и несколько помешанный. Впрочем, одно другому не мешает. Ты готов? Пойдём, пойдём!

— А как мы… ну, прямо по улице?

На этот вопрос ответа ему получить не было суждено, хотя, сказать точнее, ответом послужили действия. Почти вприпрыжку, он шёл рядом с призраком, спокойно шагавшим по обочине дороги. Честно признаться, шли они довольно долго. Пыл Кевина немного поубавился, а шаг Ребекки не изменился. Наконец, они вошли в город. Ещё час они мотались по переулкам Лондона, пока не вышли в самый его центр.

— Бэй-кер стрит? — прочитал мальчик по слогам.

— Бейкер стрит! Уже догадываешься? — Кевин покачал головой, ему знать было неоткуда. Они подходили к дому под номером 221b. Ребекка робко постучала в дверь.

— Миссис Хадсон! Миссис Хадсон?

Дверь открыла скромного вида старушка и пригласила их внутрь. По пути она что-то спрашивала у Ребекки, та отвечала и тоже спрашивала, но Кевин никак не мог расслышать ничего, кроме обращенной к нему реплики Ребекки:

— Кевин, не отставай!

Они вошли в довольно просторную и несколько любопытно обставленную гостинную.

— Рада представить тебе, Кевин, мистер Шерлок Холмс! Точнее, Шерлок Сдох!

Голос из кресла, развернутого к вошедшим высокой спинкой, размеренно произнёс:

— Ребекка, разве тебе не надоело так шутить?

— Сомневаюсь, что что-то может быстро надоесть, когда я уже мертва.

— Кого ты привела?

— Твою возможную маленькую копию, Шерлок.

— Он совершенно не похож. Это я даже объяснять не стану.

— Не скажи!

Из кресла поднялся высокий силуэт с неизменной трубкой.

— Я и не говорил.

Он подошёл к Кевину.

— Ну, мой маленький друг, не расскажешь, как она тебя в это втянула?

P. S. Данный образ Шерлока Холмса является симбиозом между Шерлоком из британского одноимённого сериала и рассказами сэра Артура Конан Дойля, тем самым создавая что-то новое. В качестве напоминания: действие происходит в 1893 году. Знакомство Шерлока с доктором Ватсоном — 1881 год. "Смерть" Шерлока при схватке с Мориарти у водопада — 1891 год.

— Мальчик, ты в курсе, что эта девочка совершенно неоправданным убийством собственных родителей едва не заставила меня усомниться во всех законах логики? Скажи на милость, как объяснить Скотленд-Ярду, что пару убило существо не из мира сего?

Ребекка быстро вставила:

— Но, однако, мистер Холмс объяснил!

— Ещё раз уже не смогу!

Кевин сглотнул. От Ребекки он мог ожидать чего угодно, но не такого ужасного поступка. Об этом стоило бы поговорить с ней, но не сейчас. Вероятно, на то были причины. Она же совершенно не психованная. Ну, разве что совсем чуть-чуть.

— Мистер Шерлок… Сдох? Что это за прозвище? — вместо этого поинтересовался мальчик.

— Даже не напоминай…?

— Кевин!

— Даже не напоминай, Кевин!

Кевин прошёлся по комнате и выглянул в окно. Хотя его родители были состоятельны, в центре города они никогда не жили, потому урбанистический пейзаж из окна был мальчику непривычен. Мимо проезжали кэбы, проходили десятки джентльменов и дам, а дома были похожи друг на друга и располагались совсем близко.

— Только не надо сейчас на меня бочку катить, Холмс! Кто тебе всю грязную работу делает?

— Ватсон. Джон Ватсон.

— ХОЛМС!

— Половину, примерно половину, хорошо.

Ребекка подошла к окну.

— Чего смотрим, дружище?

— Ничего… а вот подумал… почему я раньше не встречал призраков?

— Сложный вопрос. У привидений вообще никогда в большинстве своём не было слишком удачного опыта общения с людьми, хотя все без исключения ими когда-то являлись. Какая-то часть нас живёт в неких коммунах, чаще всего — это семьи, убитые в одно время. Отсюда и легенды про дома с привидениями. Большинство просто болтается из года в год на чердаках и в подвалах, — Ребекка качнулась на каблуках. — Иногда они даже уживаются с людьми, и никто не трогает друг друга, как бы оказывая долю уважения. Нет, мы не сходим от рутины с ума. А некоторые вот так знакомятся с людьми, если считают, что они достойны знакомства. И каждые считают друг друга чудаками, пока не переходят от одних к другим. Другой вопрос, если люди не видят нас, то смысл скрываться? Думаю, некоторые всё-таки верят, но не желают видеться. Ты вот где раньше жил?

— В коттедже маленьком…

— Дом старый?

— Вроде того… я не знаю.

— В общем, ощущал такой характерный холод и чьё-то присутствие?

— Бывало, наверное, когда я маленький был.

— Был? — Ребекка позволила себе усмешку. — Ну ладно, призраки суются к малышам в надежде подружиться. А этот животный страх неизвестности? Ты ведь меня не боишься, потому что знаешь, что я здесь.

— Как сказать… Нет, не боюсь! А мистер Холмс?

Шерлок подошёл к ним.

— В целом, я и раньше подозревал о таком. А познакомиться с этой дурочкой не составило труда, стоило зайти в ваш дом.

— ХОЛМС!

— Здо-орово! — протянул Кевин.

Ему было невероятно интересно. А как же ещё! Кажется, он наконец обрёл друга, даже если друг обрёл его после своей жизни.

Ещё около получаса они говорили с Шерлоком о том да о сём, в диапазоне от криминальных интриг середины столетия до какой-то скандальной низкопробной статейки, опубликованной недавно в Times. В целом приятно провели время, но очередной клиент прервал столь цивильную беседу, и им пришлось удалиться.

— Ребекка, — неуверенно начал Кевин, когда они спускались с крыльца дома 221b, — как ты... в общем, понимаешь... Как ты убила ролителей?

Он недоверчиво посмотрел на призрака.

— Как бы сказать... я не знаю. Захотелось.

— Что это значит?! А можно со мной так не надо?

— Да как скажешь, не буду, — Ребекка улыбнулась уголками губ.

Оставшуюся дорогу, сначала через индустриальный смог лондонских улиц, потом через сырость пригорода, они прошли молча. Кевин думал и всё не мог уложить в голове, как это так "захотелось", но видимо, и так бывает. Несмотря на это, с Беккой же очень весело проводить время. И она его не тронет, не сделает ничего плохого, вот и нечего бояться. 

Прежде чем зайти в дом, Кевин остановился у двери. Погруженный в свои мысли, он ничего не замечал по дороге и только сейчас остановился и вглядывался в ежевично-черные барашки громадной тучи над горизонтом. "Вот опять дождь" — подумал мальчик и шагнул в холл, потянув за собой медную ручку двери.

Ребекка парила в большом зале. Если бы Кевин знал, как счастлива она была в тот момент! По собственной воле она бы никогда не рассказала ему о своём прошлом. 

Вся та семья всегда была очень отстранённой, в делах "Большого света" да и вообще в городе совсем не возникала. Ходили слухи, что их ребёнок был душевно болен. И много каких ещё слухов, распускать липкие сплетни тут всегда любили. Было известно, что они жили на богатое наследство и приданое невесты. В какой-то момент девочка неожиданно умерла, а через полгода — и родители. "Что же, c'est la vie!" — развели руками все жители округи, а вскоре уже травили байки про мистику и чертовщину в особняке.

Призрак кружился в мелодичном танце, что-то напевая себе под нос.

— Красиво. Правда.

— Спасибо! Хочешь потанцевать со мной?

— Конечно!.. Если только ты хочешь...

Ребекка коснулась своими холодными руками ладоней мальчика и потянула за собой. Кевин едва сдерживал дрожь, ощущение, будто в саму плоть залили ледяной воды, но продолжил танцевать. Медленно и постепенно, они двигались, рисуя изящные пируэты, гадая следующие движения друг друга и смотря куда-то в потолок. Ребекка продолжала петь, а Кевин слышал в её голосе, мерных шагах и накатывающем грохоте грома где-то в ещё зыбких сумерках целый мир.

Танец прервали шум и голоса в коридоре. Кевин хотел было побежать встречать родителей, но оступился и спрятался за спину Ребекки.

— Бекка, кто это? Это не мама с папой!

— Я не знаю, малыш, — она тронула его ща плечо, — сейчас разберёмся.

Медленным шагом, тщетно стараясь не издавать ни звука, мальчик направился к прихожей. Это были не родители — он не мог в этом ошибиться, но кто тогда? Кевин выглянул в хол и тут же снова спрятался за угол. В его сторону направились двое мужчин в плащах. Попятившись было назад, он от волнения споткнулся о выступающую плитку и громко упал на каменный пол. Один мужчина достал револьвер и быстро пошёл на звук.

— Что, чёрт возьми, ты тут делаешь, пацан? Здесь живут люди?

Кевин беспомощно посмотрел на него и уже приготовился ко всему. Он зажмурился, слыша как кровь стучит в ушах, заглушая всё остальное. Но вдруг человек упал замертво, Кевин услышал глухое падение и, попятившись открыл глаза, а затем раздался похожий, чуть отдалённый грохот.

— Кевин, малыш, солнышко, всё в порядке?

Ребекка торопливо подлетела к Кевину.

— Что... что ты сделала..? Ты же обещала, обещала!

— Я обещала не убивать тебя, но не их! Они угрожали тебе!..

— И что мне теперь делать?! Как мне это спрятать? Как..?

— Прости, прости меня пожалуйста, я очень испугалась за тебя и...

— И на всякий случай их убила? — голос дрогнул.

— Простий меня, я не хотела, честно, вовсе не хотела!

Кевин в панике забился в самый дальний угол и расплакался. Что он скажет родителям? Неизвестно, сколько он просидел там, но Ребекка ни разу к нему не прилетела. Наверное, ей было невероятно стыдно и страшно. Он подумал так и хотел её найти, но не стал. В конце концов, стало совсем темно. К дому подъезжал кэб. Они ещё не знают.

Ливень шумел, стекая по водостоку, тысячей колес и копыт на мощеной мостовой бушевала гроза. Уже скоро всё пойдёт не так. Совершенно не так.

Кевин в плохо скрываемой панике поплёлся к двери. Даже если постараться убрать эти тела, пятна крови останутся, да и что сможет за пару минут маленький мальчик? Что нужно им говорить? Послышался скрип и восклицания, а дальше убивающе сдержанное:

— Кевин, подойди сюда!

Со слезами на глазах, он показался в прихожей.

— Крепыш, что здесь произошло?!

Кевин расплакался. Рассказать о Ребекке — не поверят. А как еще быть? Похоже, другого варианта нет. К слову, где же Ребекка? Самое время появиться и... сделать хоть что-нибудь?

— Крепыш, ради бога, объясни же, что это?!

— Это... это не я... это она — всхлипывая, пробормотал Кевин.

— Кто — она?

— Ребекка, привидение, она — мой друг, не трогайте её!

Он не мог больше на них взглянуть, спотыкаясь, со всех ног понёсся в спальню и спрятался под тяжелое покрывало, забился в угол.

— О Господи, это... чудовищно! Как он это сотворил? — приглушенно причитал голос над ним. — Если не он, то кто?

Мама Кевина дрожала, как осиновый лист, а то! Около часа они не могли решить, что же делать. В итоге, не без труда взяв себя в руки и прибегнув к здравому смыслу, рассудили, что в доме кто-то живёт, и именно этот скрытный маньяк убил людей. Ради безопасности своего чада, Кевина заперли внизу до тех пор, пока вышеупомянутого изверга не найдут. Кевин, конечно, сопротивлялся, пинался и кричал, но сделать ничего не мог.

Всё равно никого они не найдут...

В дом пригласили людей из полиции. Они забрали на экспертизу тела, за несколько дней подняли на дыбы всю мебель и переворотили все комнаты, но, так ничего и не найдя, уверили мистера и миссис Майерс в отсутствии опасности, по крайней мере, внутри дома, и ушли.

Возможно, решение родителей показалось бы нелогичным и даже глупым, но оно было продиктованы сметением, страхом перед необъяснимым, с которым никто пока не может в совершенстве совладать.

Впервые за пару дней "заключения" в комнате цокольного этажа появилась Бекка. Осторожно приблизившись к Кевину, она коснулась его плеча.

— Что тебе надо? — он отдернул руку. — Уходи, откуда пришла!

— Что ты, Кевин... прости меня, пожалуйста, я совсем не подумала, я так боялась потерять тебя... Я не смогла себя сдержать... Прости меня, очень прошу!

— Ага, ничего страшного, ты совсем не виновата! — крикнул Кевин. — Я не сержусь!

Горел камин. Огонь поглащал поленья и помогал Кевину не расплакаться, успокаивая своим видом. В языках и всполохах кружились танцоры в бордовых фраках и платьях цвета киновари, проносились солнечные птицы, вилась коралловая лоза. Было очень тепло.

Кевин встал с кровати, хотел развернуться к Ребекке, сказать всё по-настоящему, она всё-таки правда его защищала... Было так тепло... В глазах всё расплылось...

Кевин рухнул на пол марионеткой с обрезанными нитями.

— Кевин! — Ребекка в панике потеребила его за плечо. — Кевин, что такое?! Кевин!

Девочка попятилась к двери и быстро выскользнула через щель.

В голове идеи пробегали одна за другой. Что делать? Единственным вариантом было бежать к родителям. Что произошло? В памяти всплыл злосчастный неисправный дымоход.

Ведь Кевин не хотел её видеть с того дня, да она и сама не приходила, дура. Всё это время шли дожди, было холодно и сыро, всё это время огонь рассеивал дерево в пепел.

— Помогите, помогите, пожалуйста!

Она вихрем внеслась в гостинную первого этажа, где мистер Майерс, отложив газету, беседовал с женой. Ребекка совсем забыла, те её не видели и не слышали.

— Помогите, умоляю вас! Сделайте что-нибудь!

Отец с матерью продолжали спокойно разговаривать о своём, а в увитой чугунными украшениями кирпичной пасти, словно издеваясь, потрескивало пламя.

Девочка сначала растерялась, но потом с силой столкнула со высокого узкого столика фарфоровую вазу, расписанную оранжево-зелеными цветами. Ваза с грохотом упала и разбилась на много маленьких тонких осколков.

— Что такое? — отец лениво поднялся и посмотрел на осколки. — Что за странные шуточки?

— Шуточки?! — Ребекка вспылила, — какие шуточки?! Сами вы шуточки! Ребёнок гибнет, а у вас шуточки?! Услыште меня, твари!

Никто никого, естественно, не услышал. В ушах отдавался один лишь стук увестых капель за высокими окнами, да жалобы ветра в каминной трубе.

Несколько минут Ребекка бессильно металась по комнате. Было понятно, причем давно, что это бесполезно.

Призрак медленно зашагал прочь. Всё кончено. Они не узнают, ничего не узнают. Чтоб их всех!

Ребекка лежала рядом, скользя взглядом по детским чертам лица и полузакрытым уже мёртвым глазам, провожая его телесную оболочку. Пусть пока спит...

Да, он останется здесь таким же призраком, но вся вина ляжет на её плечи, а это невыносимо. Она не смогла защитить его всего-то! От трубы!

Ну вот и всё. Через несколько часов в комнату вошли родители. Она даже с места не сдвинулась. В панике они пытались разбудить его, а потом унесли куда-то. Пусть несут, сейчас ему всё равно.

На месте Кевина остался бледный след, вскоре сформировавшийся в маленькую фигурку мальчика.

— Здравствуй, малыш, — Ребекка улыбнулась очень тепло и самую малость печально. — Я даже переживать начала.

— Что? — Кевин несколько раз быстро моргнул. — А, я в порядке, не знаю, что это было...

— Ты теперь навсегда со мной, — с её губ пока не сошла та улыбка.

— Я? Почему? Что ты несёшь?

— Посмотри на себя.

Кевин в ужасе опустил глаза на своё полупрозрачное тело.

— Что это такое..? Я что, умер? Я не понимаю! Бекка! Что ты лежишь как вкопанная?!

— Как выкопанная, скорее. А зачем метаться? Бессмысленно. Почему бы тебе тоже не расслабиться?

— Ты серьёзно?! Как тут..? Бекка! Ну Бекка!

— Понимаешь, если я начну волноваться, то в конце концов дойдёт до истерики. А ни мне, ни тебе, я уверена, того не надо.

— Я тебя никогда не пойму! Всегда надо доводить до какой-то нелепой крайности, — мальчик обиженно пожал плечами.

— Всегда, абсолютно всегда, иначе никто и не заметит.

Ах, конечно, как же такая загадочная трагедия да без Шерлока Холмса? Возможно, делов было на плевок, но услышав, где происходили события, Шерлок со словами "Я ей врежу" устремился на выход.

Кому он хотел врезать, никто так и не выяснил.

— Матери, говорю! — с героическим терпением поясняла Ребекка, — то слишком переживает, то ей кристаллически наплевать на этого горе-чада!

— Что вы тут натворили?!

От гнева Шерлок трясся, как ошпаренный. Может, от досады: сложно стерпеть второе в своей практике дело, решительно не поддающееся излюбленному методу логики.

— Что натворили? — с неповторимой интонацией переспросила Ребекка, — мы? Я — абсолютно ничего, Кевин — ещё более ничегошечнее.

— Ничего — это конкретно что?!

— Это ничего. Как раз ничего, сила бездействия — тоже сила! Ну забыла дымоход почистить, так и скажите им! Ну сдох парнишка, сейчас-то что с того!

Успевший несколько успокоиться, Кевин сидел и с большим любопытством наблюдал за своеобразной битвой:

— Если что, я ставлю на Ребекку.

— Кевин! — возмутился в ответ объект ставок.

— Что? Ты сама же сказала не доводить до истерики.

Ребекка победила. В конце концов, никто никому не врал. От безысходности сыщик отстал, скучно и мудрено разъяснил общие обстоятельства дела требующим этого лицам и уехал домой в дурном настроении.

Съехали родители. Они не смогли перенести горя и ощущения, что ребёнок умер по их вине. И на такое они способны.

— Пойдём, Кевин. Кажется, мы тут с тобой надолго.

С тех пор в особняке было тихо, и пустовал он ещё дольше, чем ранее, однако вид его оставался таким ухоженным, будто дом никогда и не покидали люди. Те, кто на спор или по собственному любопытсву осмеливался приближаться, а то даже заходить внутрь, теперь мог слышать тихие разговоры, два детских голоса, некоторые — видеть две призрачные фигуры. И ещё коты, в округе их было великое множество.

А что было дальше, когда суеверный, тихий, знакомый девятнадцатый век кончился, планете пришлось пережить две мировые войны и совершенно измениться? Этого никто не знает, а если кому-нибудь ещё довелось иметь дело с призраками в старинном поместье неподалеку от Лондона, то это, как водится, уже совсем другая история.