Ракушка (гет)

Лучи солнца ласкают волны. А те, переливаясь, всё стремятся к берегу. Чайки и альбатросы летают в кристально чистом небе. Птицы — они такие свободные… И у горизонта лёгкие, перистые облачка, оттеняющие лазурность и беззащитность небосклона. А ещё там, впереди, качаются, плывут лодки. Но здесь, на берегу, не слышно ничего, что связано с городом. Только шум волн, крики чаек, шелест листвы деревьев, что подобрались к берегу. Хотя…

Талласа слышит его дыхание. Они сидят вместе на песке. Рэн вложил её руку в свою и задумчиво смотрит куда-то вдаль. Вдох, выдох. Ещё раз. Рэн вытащил её из суеты, привёз сюда. И теперь он молчит… Хотя, нужны ли здесь слова?

Люди, сидящие на песке, мокрые насквозь. Рэн кружил её на руках, а потом зашёл в море, держа девушку за руку. А затем, искупавшись, они вышли и теперь сидели на солнце, которое ещё несильно греет, потому что едва только поднялось после ночного отдыха. По волосам Талласы стекают струйки солёной воды. Она, не обращая на них внимания, лишь наслаждается их с Рэном уединением. Тот вдруг заговорил. Его голос, такой журчащий, сам по себе напоминал воду.

— Я хочу запечатлеть эти моменты. Моменты… Странное слово. И чувства, и взгляды, движения, эмоции. И пейзаж. Талли, ты такая красивая. Как нимфа, как русалка. Как волна… И я запомню тебя такой. Жалко лишь, нет фотоаппарата. Но зато, вот я нашёл, — он протянул девушке большую, красивую ракушку с перламутровым отблеском и шумом воды, если приложить к уху, — возьми её.

Талли протянула руку и взяла ракушку.

— Я всё равно тебя не забуду, Рэн.

Они рассмеялись. А потом ещё долго ходили вдоль линии прибоя. Радовались летнему деньку.

Год назад. А сейчас Талласа сидела в пустой квартире, с голыми стенами. На холодном стуле. И окно было открыто. Из него тянуло пронизывающей осенней сыростью. Но девушка сжимала эту ракушку. Ещё один кусочек памяти. Осколочек, который застрял в её сердце. А Рэн… он ушёл от неё. К другой. И теперь другая девушка слушала его шутки, другая растворялась в его взгляде. Другую он нежно ласкал и заботился о другой.

«А память… такая ужасная вещь. Лучше бы было, если бы… если бы я разом забыла всю прошлую жизнь», — думала Талласа.

Она не замечала холод в комнате. Она пережила расставание, но это… был ад. И теперь каждое утро она просыпалась без сил. Заново, со слезами ждала ночь и видела Рэна во снах. Разбитое сердце не заклеишь, не замотаешь скотчем. Увы. Но она потихоньку общалась с друзьями. И привыкала заново к суете. И поняла смысл счастья. Быть с любимыми — великий дар, который, впрочем, судьбе слишком легко удаётся забрать. И в итоге ракушка сохранила то летнее наслаждение. А ещё боль, которую та самая Талли вспоминала с улыбкой, гуляя по улице за руку с лучшим другом. Его она забыла, когда познакомилась с Рэном, но он не отверг единственную и настоящую любимую, залечил раны и оставил лишь еле видные швы.