СЛУЧАЙ ПОД ОМЕЛОЙ (гет)

Большой зал переливался рождественским сиянием. Гирлянды мерцали, ели источали хвойный аромат, а в воздухе витали запахи имбирного печенья и горячего шоколада. Веселье достигло апогея: преподаватели смеялись, танцевали, перебрасывались шутками — в общем, предавались праздничной беззаботности.

Минерва Макгонагалл, обычно строгая и собранная, сейчас с азартом отплясывала вальс с Филиусом Флитвиком. Её изумрудная мантия эффектно развевалась в такт музыке, а профессор чар, несмотря на небольшой рост, уверенно вёл партнёршу в танце. Они кружились между столами, время от времени взрываясь смехом, когда Минерва, забывшись, пыталась выполнить слишком замысловатый па и едва не сбивала с ног проходящих мимо.

У камина, уютно устроившись в креслах, вели оживлённую беседу Помона Стебль и Ирма Пинс. Помона, размахивая руками, увлечённо рассказывала о своих последних экспериментах с магическими растениями:

— Представляешь, Ирма, я вырастила гибрид морозника и огненной лилии! Он не только выдерживает температуру до −40 °C, но и излучает мягкое свечение!

— Впечатляюще, — сдержанно кивала библиотекарь, поправляя очки. — Но, дорогая, ты не задумывалась о последствиях? Вдруг он начнёт светиться слишком ярко?

— О, не переживай! Я уже продумала систему контроля интенсивности свечения…

В углу, за столиком с гадальными картами и хрустальными шарами, Сивилла Трелони в полумраке вела таинственный разговор с Альбусом Дамблдором. Её голос, приглушённый и вибрирующий, звучал как шёпот пророчества:

— Я вижу… вижу начало великого сдвига. Звёзды говорят: два сердца, разделённые годами недопонимания, под сенью серебряной омелы найдут путь друг к другу. Но это лишь зачин, Альбус… За ним последует цепь событий, которые изменят ткань нашего мира.

Дамблдор, поблескивая очками‑полумесяцами, мягко улыбнулся:

— Как всегда, Сивилла, ваши слова полны глубины. Возможно, эта рождественская ночь и станет тем самым началом.

Он бросил мимолетный взгляд в сторону ниши у двери — туда, где Северус Снейп наблюдал за праздником с привычной отстранённостью. В глазах директора мелькнуло что‑то неуловимое — то ли знание, то ли лёгкая усмешка судьбы.

Тем временем Гермиона Грейнджер пыталась найти укромный уголок, чтобы перевести дух. Она только что ловко увернулась от Хагрида, который настойчиво предлагал ей попробовать «совершенно особенный напиток», и теперь пробиралась вдоль стены, стараясь остаться незамеченной.

Оба они — Снейп и Гермиона — не видели друг друга: он был скрыт в тени, а она смотрела себе под ноги.

Случилось это в одно мгновение. Гермиона, не заметив тёмную фигуру в нише, шагнула вперёд — и оказалась прямо под свисающей с потолка веткой омелы. В тот же момент Снейп, решивший наконец покинуть своё убежище, сделал шаг из ниши — и тоже очутился под магическими ветвями.

Серебряные листья вспыхнули мягким светом, окутав их обоих незримым сиянием. Только тогда они заметили друг друга.

— Профессор Снейп! — воскликнула Гермиона, от неожиданности отступая на шаг. Но магия омелы тут же притянула её обратно.

Снейп замер, смерив её ледяным взглядом. В его голове пронеслось: «Опять эта проклятая омела… Наверняка её установил Дамблдор — с его‑то любовью к нелепым традициям и показному веселью. Сколько раз я уже пытался избавиться от неё — и с Синистрой, и с Трелони… Ни одно заклинание не берёт, ни огонь, ни антимагический раствор…»

— Мисс Грейнджер, — его голос звучал как всегда холодно, — вы, кажется, не заметили, где находитесь.

Она подняла глаза и увидела светящиеся ветви над головой. На лице отразилось искреннее изумление.

— О Мерлин… Я даже не думала, что это сработает!

Зал мгновенно затих. Все взгляды устремились на них. Роланда Хуч, не скрывая восторга, достала фотоаппарат, а Помона Стебль, забыв о разговоре с Ирмой, громко прошептала:

— Ну наконец‑то!

Снейп сжал кулаки, пытаясь найти выход из нелепой ситуации. «Если бы только можно было отменить это дурацкое заклятие… Но нет — Дамблдор всегда отличался изощрённостью в своих магических шутках. Теперь придётся…» — мысль оборвалась, потому что магия омелы была непреклонна: стоило ему сделать шаг в сторону, как невидимая сила вновь притянула его ближе к Гермионе.

Тем временем у столика с напитками Аврора Синистра и Батшеда Бабблинг, заметив пару под омелой, обменялись многозначительными взглядами. Аврора, приподняв бокал с «особенным напитком» Хагрида, тихо произнесла:

— Ну что, Батшеда, отметим это историческое событие?

Батшеда, усмехнувшись, подняла свой бокал:

— Определённо. Давно ждала, когда эта омела наконец сделает своё дело.

Они чокнулись, не скрывая довольных улыбок, и сделали по глотку. Напиток обжёг горло, но обе лишь рассмеялись, продолжая наблюдать за разворачивающейся сценой.

— Похоже, Северус сегодня не уйдёт без приключений, — заметила Аврора, пригубив ещё немного.

— И слава Мерлину, — добавила Батшеда. — Иногда даже самым упрямым профессорам нужна небольшая помощь магии.

Вернувшись к происходящему под омелой, они увидели, как Гермиона сделала осторожный шаг вперёд. Её рука мягко коснулась предплечья Снейпа. От этого прикосновения по его телу пробежала неожиданная волна тепла. Он уловил тонкий аромат её волос — смесь ванили и зимнего леса.

— Северус… — она запнулась, впервые назвав его по имени, — мы ведь не можем просто стоять здесь вечно?

Он медленно поднял взгляд. В её глазах светилось что‑то новое — искренность, смелость, возможно, даже нежность. И в этот момент он понял: сопротивляться бесполезно. «К чёрту омелу, к чёрту Дамблдора и его дурацкие шутки… Сейчас есть только она».

Он наклонился, и их губы встретились. Сначала осторожно, почти невесомо. Затем — увереннее, глубже, позволяя себе ощутить всю полноту момента. Время словно остановилось. Звуки праздника растворились в тумане, остались лишь они двое под мерцающими ветвями омелы.

Его руки невольно обхватили её талию, притягивая ближе. Она ответила, обвив руками его шею, прижимаясь всем телом. Поцелуй становился всё более страстным, наполняясь невысказанными чувствами, годами сдерживаемыми эмоциями, тайными желаниями.

Когда магия наконец отпустила их, вокруг раздались аплодисменты и радостные возгласы. Снейп медленно отстранился, пытаясь восстановить дыхание. Его обычно бледное лицо слегка порозовело, а глаза горели непривычным огнём.

Гермиона стояла перед ним, слегка дрожа. Её волосы растрепались, губы покраснели от поцелуя, но в глазах светилось нечто большее, чем просто праздничное возбуждение.

— Что ж, — голос Снейпа звучал непривычно мягко, — полагаю, традиция соблюдена.

— Более чем, — улыбнулась она, проводя рукой по волосам.

Он задержал на ней взгляд, словно пытаясь прочесть её мысли. В этот момент он осознал, что больше не может притворяться — ни перед ней, ни перед собой.

— Гермиона, — он сделал паузу, впервые произнеся её имя так естественно, — может быть, мы могли бы… продолжить этот разговор в более спокойной обстановке?

Её глаза вспыхнули радостью.

— С удовольствием, Северус.

Не обращая внимания на любопытные взгляды коллег, они направились к выходу из зала. За их спинами Роланда громко заявила:

— Ну что, кто следующий под омелу?

Аврора и Батшеда, до сих пор наблюдавшие за происходящим, снова подняли бокалы.

— За любовь и магию омелы! — провозгласила Аврора.

— И за то, чтобы она почаще сводила нужных людей, — добавила Батшеда, и обе снова рассмеялись, делая ещё по глотку «особенного напитка».

В это время Сивилла, всё ещё сидящая в полумраке с Дамблдором, тихо произнесла, глядя в свой хрустальный шар:

— Вижу… вижу, как нити судьбы сплетаются в новый узор. Это только начало, Альбус. Омела лишь приоткрыла дверь — а что за ней… о, это будет поистине захватывающе.

Дамблдор мягко улыбнулся, поправляя мантию:

— Порой самое важное происходит именно тогда, когда мы меньше всего этого ожидаем, не так ли, Сивилла