Званый обед (джен)

Устрицы были хороши. Крупные, яркие, пахнущие морем раковины расположились на блюде, усыпанном колотым льдом. Посередине лежало несколько ломтиков лимона, чей кислый запах оттенял сочный аромат устриц.

Абаж грузно сел за стол, стараясь не смотреть в сторону блюда. Нушрок отодвинул кресло с противоположной стороны, взял одну раковину в руки, ловко открыл ножом, подцепил мякоть вилочкой и в несколько глотков выпил содержимое.

— Великолепно даже без лимона, — сказал он с удовлетворением и потянулся за второй.

Абаж засопел:

— И как, как вам это удается? — спросил он своим рокочущим баском. Нушрок пожал плечами:

— Дружище, мы столько раз обсуждали этот вопрос — никакого секрета нет, с этой стороны моя жизнь у вас на виду. Если вы думаете, что я в своем замке втайне принимаю какие-то снадобья, вы ошибаетесь. Вы же позвали меня, чтобы обсудить покупку оружейных станков... осталась последняя, кстати.

Абаж снова засопел:

— Вы же знаете, что я вынужден воздерживаться... проклятая наследственность. Мой батюшка был толст, мой дед был толст — поневоле начнешь верить в семейное проклятие, когда сидишь на диете годами, а похудеть не можешь!

Вышколенный слуга разлил по тарелкам суп из фарфоровой супницы: хозяину — полтарелки, гостю — до краев. На поверхности густого бульона плавали янтарные капли жира. К супу полагались хлебцы с золотистой корочкой, на которые Абажу пришлось только любоваться — Нушрок немедленно подвинул блюдо к себе.

— Великолепно, — сказал он. Абаж сглотнул.

— Что бы я отдал, только бы мог, как вы, есть что угодно и не поправляться.

— Друг мой, все ваши мысли только об этом, — Нушрок отправил в рот поджаристую корочку уже третьего хлебца и теперь говорил неразборчиво. — Вот вы и притягиваете то, чего не хотите.

— Так вы поймите, любой, глядя на нас с вами, думает: молодец наиглавнейший министр, наверняка умеет воздерживаться от сиюминутных удовольствий, он поглощен делом, он аскет и потому худ. А про меня думают: ну и обжора этот Абаж. Если бы люди знали, что это не так! Сколько диет я перепробовал...

— Как ваш последний врач? — спросил Нушрок. Блюда переменили в очередной раз, теперь перед гостем на тарелке лежал огромный кусок форели, покрытый сливочным соусом, а перед хозяином много меньший кусочек без какой-либо подливки. Чесночный запах достиг ноздрей Абажа, и бедняга всплеснул жирными руками, будто отгоняя искушение.

— Последнего я прогнал, — сказал он, глядя на методично жующего Нушрока. — Шарлатан. Уверял, что можно есть что угодно в любых количествах, но по отдельности — мясо само по себе, картофель через час, и так далее. Я прибавил десять крамов из-за этого обманщика.

— А теперь? — Нушрок собирал корочкой хлеба остатки соуса.

— А теперь я вернулся к прежней диете, — толстяк пожал обтянутыми парчовым камзолом могучими плечами. — Ем половинные порции без жира и сахара, вино пью умеренно.

— Это правильно, — Нушрок, будто вспомнив, потянулся за вином и налил себе и собеседнику, Абажу — совсем немного, пояснив:

— Красное вино полезно для пищеварения, но не увлекайтесь...

Сам же он залпом осушил стакан. Абаж снова вздохнул.

— На этой диете я две недели, и уже был небольшой отвес.

— Сколько же?

— Пять крамов, — сказал толстяк со скромной гордостью. Нушрок, не скрывая разочарования, покачал головой:

— Ну, дружище, при вашем весе это как Башню смерти укоротить на пару тьоколов!

Абаж поник головой.

Принесли жирные, пахнущие дымком бараньи копченые колбаски. Абаж потянулся, как будто по рассеянности, но Нушрок перехватил его руку:

— Вам вредно, — он подвинул блюдо к себе.

— Вы как мой врач, — с обидой пробурчал главный министр.

— Приходится. Вы же позвали меня в гости для другого, но ни о чем больше не можете говорить.

— Ах, если бы я мог! Вот как вам удается есть все и не поправляться? Как? Я мучаюсь уже давно, от всех диет худею совсем немного, а стоит хоть раз сорваться, и я толстею стремительно!

— Кто вам виноват? Не срывайтесь. Последний раз у короля вы накинулись на еду, как голодный, — принесли блюдо с перепелами, и Нушрок снова ревниво вырвал жаркое у Абажа.

— Я и был голодный, — оправдывался главный министр. — Вы же знаете нашего короля, заладил свое на полдня про кривые зеркала, уйти невежливо, я и проголодался. Почему я ем так часто, но понемногу — чтобы не чувствовать голода и не сорваться, но на длиннейших королевских совещаниях это так трудно!

— Делайте, как я, — посоветовал Нушрок. — Наш церемониймейстер постоянно раздает депеши, как получите свою, хлопните себя по лбу и скажите, что получили важное известие... ну, скажем, что ваши сборщики риса подняли бунт, и можете смело уйти. Кстати, рис у вас отменный. С шафраном, с дичью.

— Да, рис, — со скромной гордостью согласился Абаж. — Никто ведь не поверит, что я крайне редко ем собственный рис!

К мясному паштету принесли салат — пышные зеленые листья практически плавали в заправке из оливкового масла и пряностей. Нушрок с материнской заботливостью выудил пару листьев, подождал, пока масло стечет, положил их на тарелку своего визави.

— Ах, Нушрок, — жалобно сказал Абаж, — глядя, как гость поглощает паштет. — Как вы можете есть и не поправляться?

— Двигаться надо, дружище, — наиглавнейший министр отправил в рот очередной кусок паштета. — Я каждый день поднимаюсь на Башню смерти, а вы вспомните, когда ходили на собственный второй этаж?

Абаж обиженно засопел:

— Мне королевского дворца хватает, я же задыхаюсь после первого лестничного пролета.

— Вот потому и задыхаетесь, — Нушрок ловко отобрал у Абажа засахаренные фрукты, которые принесли на десерт. — Признайтесь, вы же и поля свои не объезжаете, все спихнули на надсмотрщиков? Я вот часто обхожу мастерские, иногда увлечешься да сам начнешь хлестать какого-то ленивого мерзавца. Это отлично развивает мышцы!

Подали кофе. Нушрок подлил в свою чашку сливок, но ему пришлось отвлечься и перехватить у хозяина сливочник, а заодно и сахарницу.

— Вы с ума сошли? Вам можно только черный несладкий кофе! А то в следующий раз вы опять будете причитать, что ничего не едите и поправляетесь!

— Ну должен же быть у вас какой-то секрет, — снова заныл Абаж, но гость решительно замотал головой:

— Никакого секрета, просто у меня такая комплекция. Надеюсь, когда наши дети поженятся, наши с вами внуки пойдут в Анидаг и смогут есть сколько угодно. А вы — ну что поделать... такова судьба. Кстати, ждем вас в гости, дочь новую стряпуху нашла, та великолепно крендели печет.

— Вы же знаете, — начал Абаж, но гость не слушал.

— Как-то посыпала крендель корицей вместо мака, так Анидаг ее за волосы оттаскала — это ведь тоже физические упражнения, лучше той гимнастики, которой вы маетесь по совету кого-то из ваших прошлых врачей. Смиритесь, дружище. Спасибо за гостеприимство.

Нушрок вышел. Абаж смотрел на недопитый гостем бокал красного вина, с обидой думал о том, как же некоторым везет, и вспоминал о флаконе в потайном ящике, оставленном еще покойным отцом. В голове главного министра начал зреть некий план...