|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
Я в кладовой (точно вор) твоей уже не впервой,
Тень затаилась в углу — меня в тиши гробовой
Ты подловил у двери.
Засовом щёлкнул внутри,
Так не молчи — говори.
Моя запретная страсть и неизбежная боль,
Гипнотизирует взгляд — исполосована вдоль
Легиллиментом душа,
А я застыв, не дыша,
Стою на грани ножа.
Ты привлекаешь к себе, только от гнева твой взор
Пылает ярче огня. «Твоя любовь — это вздор!
Забудь дорогу ко мне,
Ведь в этой вечной войне
Ты пострадаешь вдвойне:
Лишь пепелище внутри, и не осталось надежд!
Ты — яркий лучик в ночи, во тьме глупцов и невежд,
Не держат свет взаперти
(Различны наши пути!),
Тебе придётся уйти».
И только мука в глазах бесстыдно шепчет о лжи:
«Веди, девчонка, борьбу, что всё всерьёз докажи!»
И все барьеры падут
Всего за пару минут,
Сплетутся нервы во жгут.
Прильну к широкой груди, зажмурюсь крепко, и страх
Внезапно резко кольнёт: всë наяву — не во снах!
И ты прогонишь долой
Меня ночною порой?
Мерзавец мой и герой...
«Я сто попыток спустя тебя уже не боюсь,
Я гриффиндорка, забыл? Так просто не отступлюсь
Сколько меня ни вини,
Сколько ни прячься в тени,
Теряя ночи и дни».
И только тяжкий твой вздох исчезнет в гриве волос:
«Невыносимая ты! — Но нет ни зла, ни угроз. —
Сказать, что будет теперь?
Ты пожалеешь, поверь,
Что отперла эту дверь:
Там огневицы в душе, усталость, серость и тлен.
Ты точно хочешь в мой ад? Ты точно хочешь в мой плен?
Готова к пляскам в огне,
И в жизни на самом дне?
Тогда готовься к войне…»
2016;2026
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|