Тень, которая выбрала (джен)

Западная башня Хогвартса официально считалась закрытой уже больше ста лет. По учебникам — из-за нестабильных чар. По слухам — из-за смерти одного из директоров. По правде же туда просто перестали пускать, и со временем все привыкли не задавать вопросов.

До того вечера.

Гарри оказался там случайно — по крайней мере, так ему казалось. Он возвращался с тренировки позже обычного, замок был почти пуст, а лестницы вели себя странно даже по меркам Хогвартса. Одна из них резко повернула не туда, куда он рассчитывал, и через несколько минут Гарри стоял перед массивной дверью без ручки, без замка и без таблички.

На двери была тень.

Она не повторяла его движений.

— Великолепно… — пробормотал Гарри, — либо я устал, либо Хогвартс решил окончательно меня добить.

Тень шевельнулась — и дверь бесшумно открылась.

Внутри башни воздух был холоднее. Пахло пылью, старой магией и чем-то металлическим. В центре круглого зала стояло зеркало — огромное, выше человеческого роста, покрытое трещинами. Но отражение в нём было неправильным.

Гарри видел себя.

Но не того себя.

Тот Гарри в зеркале смотрел уверенно. Жёстко. И улыбался так, как Гарри никогда не улыбался.

— Наконец-то, — сказал отражённый голос. — Я уже начал думать, что ты не придёшь.

— Это… очередная магическая ловушка? — осторожно спросил Гарри.

— Нет, — ответило отражение. — Это выбор, который ты не сделал.

Зеркало не было похоже ни на Еиналеж, ни на артефакты, о которых Гарри читал. Оно не показывало желания. Оно показывало альтернативу.

Отражение заговорило — и с каждым словом Гарри понимал всё яснее.

Этот Гарри не пощадил Малфоя.

Не поверил Снейпу.

Не искал оправданий Дамблдору.

Он выбирал силу там, где Гарри выбирал милосердие.

— Я выиграл быстрее, — спокойно сказал двойник. — С меньшими потерями.

— Ты стал похож на него, — стиснул зубы Гарри.

Отражение наклонило голову.

— А ты стал символом. Скажи, что из этого хуже?

Зеркало было экспериментом Министерства — древним, забытым. Оно позволяло заглянуть в ветку реальности, где решение было другим. Башню закрыли, потому что ученики начинали сомневаться. А сомнение — опасная вещь.

— Ты можешь уйти, — сказал двойник. — Или поменяться со мной местами.

И в этот момент Гарри понял: зеркало не лжёт. Оно действительно предлагает выбор.

После той ночи Хогвартс начал меняться.

Гарри видел, как ученики принимали более резкие решения. Как профессора становились жёстче. Как страх постепенно вытеснял сомнения.

— Ты чувствуешь? — спросила Гермиона однажды в библиотеке. — Будто… замок подталкивает нас.

Рон кивнул:

— МакГонагалл сняла двадцать баллов за опоздание. Раньше такого не было.

Зеркало влияло не напрямую. Оно показывало вариант — и магия Хогвартса начинала склоняться к нему, как к более «эффективному».

Гарри снова пришёл в башню.

— Ты делаешь это специально, — сказал он двойнику.

— Я просто существую, — пожал плечами тот. — Мир сам выбирает удобное.

— Удобное не значит правильное.

— История пишется победителями, — ответило отражение. — А ты всё ещё хочешь быть хорошим.

Слова били больнее, чем проклятия.

Дамблдор слушал молча. Очень долго.

— Зеркало Второго Пути, — наконец сказал он. — Я надеялся, что оно исчезло навсегда.

— Почему вы его не уничтожили? — спросил Гарри.

— Потому что оно не зло, — мягко ответил директор. — Оно — честность. А честность пугает больше любой тьмы.

Зеркало нельзя было разбить.

Его можно было только лишить выбора.

— Один из вас должен отказаться, — сказал Дамблдор. — Навсегда.

— Если я откажусь… — начал Гарри.

— Тогда мир пойдёт по твоему пути. Со всеми его потерями, ошибками и надеждой.

Гарри не сомневался.

Но он знал: отказаться — значит признать, что его путь не идеален. Что он не лучший. Просто — его.

Зеркало дрогнуло, когда Гарри подошёл вплотную.

— Ты понимаешь, — сказал двойник тише, чем раньше, — что я исчезну.

— Нет, — покачал головой Гарри. — Ты просто не будешь выбран.

Он коснулся стекла и произнёс:

— Я принимаю свой путь. Со всеми ошибками.

Зеркало треснуло — не разрушаясь, а тускнея. Отражение улыбнулось напоследок — без злости.

— Тогда постарайся, — сказал он. — Чтобы мой путь действительно оказался лишним.

Наутро башня была обычной. Пустой. Ничем не примечательной.

Хогвартс снова стал сомневаться.

Ученики — ошибаться.

А мир — сложным.

И Гарри Поттер понял:

иногда самое храброе решение — не выбрать идеал, а остаться человеком.