Снег на голову (гет)

Трое юношей и две девушки стояли возле реки ещё некоторое время, любуясь бликами солнца на воде. Завтра — уже сентябрь.

Первым нарушил молчание Чун Бё:

— Ребята, мы должны решить, куда поступать после школы.

Вместо ответа Ву Бин спросил:

— А куда поступит Чун Бё?

Чун Бё не ожидал вопроса от молчаливого и вечно посмеивающегося приятеля, поэтому смутился:

— Ну…я буду заниматься семейным делом. Помогу сестре.

Чанн Ди выглянула из-за спин друзей:

— А, это той сестре, которую в прошлом году ты назвал «обезьяной»?

Чун Бё резко развернулся к ней и крикнул:

— Не смей её так называть! И…это было всего один раз! И тогда я был очень на неё зол! Ты понимаешь, что всё это из-за тебя?!

Чи Хо посмотрел на друга, но ничего не сказал. Зато Чанн Ди вспылила:

— Ах, вот как?! Значит, всё из-за меня? Да ты ещё школу не…

И Чжон мягко улыбнулся и, поглядывая на Ка Ыль, произнёс:

— Не ссорьтесь. Кым Чанн Ди права: нам всем нужно закончить школу. А я предлагаю, когда сожжём учебники, отметим выпускной у меня. Родители как раз уезжают в феврале.

Чун Бё горячо подхватил:

— Отличная идея! А напитки погорячее будут? А сколько можно привести друзей?

Ка Ыль улыбнулась:

— Напитки будут, и развлечения тоже.

— А до какого часа будем гулять? Всю ночь?

Чанн Ди показалось, что Чун Бё поддерживает этот разговор только за тем, чтобы реже говорить с ней.

И Чжон улыбнулся:

— Мы устроим сюрприз для всех.

* * *

Ка Ыль перестала потягивать через соломинку только что принесённый с кухни зелёный чай.

— Чанн Ди тоже поступает на медицинский?!

Чанн Ди расплылась в довольной улыбке:

— Да. Буду учиться на медсестру.

Подруга заметно сникла:

— А, понятно. А я уже подала документы на отделение педиатрии. Значит, нам не по пути…

Чанн Ди остановила её, преданно заглядывая в глаза:

— Но мы будем встречаться по вечерам в кафе, разносить заказы и общаться! Ты ведь не бросишь подработку?

Ка Ыль опустила ресницы:

— Не хочу огорчать Чанн Ди…Но вообще-то я планировала бросить. И Чжон хочет, чтобы у его будущей жены было свободное время.

Чанн Ди разочарованно протянула:

— А-а, понятно…Постой! Так вы с ним собираетесь…

Ка Ыль приложила палец к губам:

— Ш-ш-ш! Об этом пока что никто не должен знать.

— Так это и есть сюрприз на выпускной?

— Нет, конечно! Я потом расскажу…

Их разговор прервал хозяин заведения. Он сообщил, что уходит, и велел Ка Ыль закрыть за ним дверь. Чанн Ди тоже засобиралась домой. Нужно было подготовиться к выпускным экзаменам, которые остальные ребята уже сдали.

Проводив её взглядом, Ка Ыль отошла к стойке заказов и набрала номер. После нескольких гудков, когда на том конце провода сняли трубку, девушка горячо и с нетерпением затараторила:

— Алло, И Чжон! Ты не поверишь! Ты сейчас просто упадёшь! Оказывается, Чанн Ди хочет поступить туда же, куда Чи Хо подал документы на фельдшера! Да говорю тебе, я клянусь, она сама мне сказала!

— Алло, алло! Чанн Ди, ну где ты там? Отмечаем выпускной, Чанн Ди забыла? Все уже собрались!

Чанн Ди сонно захлопала глазами, непонимающе глядя на телефонную трубку. Наконец девушка произнесла с хрипотцой:

— А?.. Кто?.. Алло!

Но голос в трубке приобрёл капризные ноты:

— Пусть лучше поговорит И Чжон!

Голос в трубке сменился на спокойный:

— Алло, Чанн Ди! С добрым утром. Помнишь, мы договаривались встретиться на конной базе? Почти все в сборе.

Стоп! Все в сборе?! Уже?!

Сон как рукой сняло.

Быстро одевшись и захватив тёплый плед, Чанн Ди выскочила на улицу. Как же быстрее добраться до конной базы? Да, конечно! Нужно вызвать такси!

Ащ!

Как она могла вчера забыть зарядить телефон?!

Нужно срочно вернуться и всё отменить! А потом умыться, позавтракать и поставить телефон на зарядку.

Чанн Ди развернулась, чтобы идти обратно домой, как услышала за спиной два коротких гудка клаксона. Девушка подумала, что случайно стоит на проезжей части и, вздрогнув, обернулась.

Перед ней стоял белоснежный, отполированный автомобиль и, как будто подмигивал аварийными огнями. Водитель опустил стекло и, улыбаясь уголком рта, произнёс:

— Такси вызывали?

* * *

— Юн Чи Хо, ты мой спаситель! Я так благодарна, я даже… не знаю как!

Девушка поклонилась. Чи Хо снова улыбнулся уголком рта и, свернув на шоссе, немного прибавил скорость.

И вдруг Чанн Ди словно обдало ледяной водой от неожиданной мысли:

— А как Чи Хо догадался, что я выйду из квартиры именно в это время? А?

Чи Хо глянул на неё в зеркальце и снова усмехнулся уголком рта.

— Я не догадывался, я уже знал.

— Что?!

Чи Хо, конечно же, шутит. Чтобы это знать, нужно быть потомком шамана. Чанн Ди хотела спросить его ещё о чём-то, но водитель уже припарковал автомобиль около конной базы и вышел. Снег везде был убран, но в лесу ещё лежали сугробы.

Переодевшись, Чанн Ди села на лошадь и присоединилась к ребятам, уже начавшим идти по тропе. Из любопытства она спрашивала клички лошадей и их масть.

— У Ку Чун Бё конь коричневый?

Чун Бё ответил, глядя вдаль, на едущих впереди И Чжона и Ка Ыль:

— Парам — не коричневый, а бурый! Неужели ты не знаешь таких простых вещей?

Девушка уже начала привыкать к таким фразам, поэтому даже не обратила внимания.

— А у Ка Ыль, какая лошадь?

— Сагва — серая в «яблоках», поэтому её так и зовут.

— А у И Чжона конь чёрный?

— Таль — вороной масти.

— А лошадь Ву Бина? Это кофейная масть?

— Сунми — соловая кобыла. Тёмный корпус и светлые грива и хвост.

— Очень интересно. А у нас, значит, белые лошади, да?

И Чжон объяснил:

— Чоллима — редкий экземпляр светло-серый в «гречку», к тому же иноходец. Ван — это его брат, поэтому так похожи.

Чанн Ди хихикнула:

— Это так забавно — «яблоки», «гречка»…Ван — и правда, как облачко.

Чун Бё огрызнулся, не оборачиваясь:

— Ничего забавного.

Все прибавили хода, перейдя с шага на лёгкую рысь. И Чжон и Ка Ыль были уже достаточно далеко. Чун Бё стремительно приближался к ним. Они были уже едва видны за деревьями. Чанн Ди уже хотела было предложить Чи Хо догнать друзей, как вдруг произошло то, чего она совершенно не ожидала.

На лесную тропу прямо перед ними выпрыгнула лиса, пригнулась к земле и оскалила клыкастую пасть.

Чоллима нервно дёрнулся, взвился на дыбы и поскакал резвым галопом в горы, густо поросшие соснами. Чанн Ди крикнула:

— Куда ты?!

Но Ван уже нёсся за братом, выкатив глаза и фыркая. Лошадиные лопатки ходили ходуном, и Чанн Ди казалось, что она вот-вот свалится. Прижавшись к спине коня, она как будто летела вместе с ним, затаив дыхание.

Наконец, лошади успокоились и перешли на трусцу, а затем на шаг. Впрочем, порой одна из лошадей нервно вздрагивала от хруста веток или от падающего на голову мягкого кома снега. Из-за сосен справа на горизонте проглядывали горы.

Только тут Чанн Ди поняла, что оказалась в незнакомой местности наедине с Чи Хо.

* * *

Не спеша, плавным шагом всадники на белых лошадях подъехали к небольшому чайному домику на вершине горы. Лошади перестали нервничать и шли шагом, опустив головы. Чи Хо предложил:

— Давай зайдём, выпьем чаю.

Чанн Ди с улыбкой кивнула. Молодой человек и девушка заказали два чая и тарелку печенья с корицей. Сев на террасе, они любовались лесом и заснеженными вершинами.

Сняв с крупа коня сумку, Чанн Ди достала пушистый красный плед, и они закутались в него.

Чи Хо наклонился к ней и шепнул, едва касаясь губами покрасневшего уха:

— Смотри — там сороки!

Действительно, на деревянные перила террасы села парочка пёстрых сорок и с любопытством поглядывала на них. Глаза-бусинки блестели в лучах солнца.

Одна из сорок осмелела и прыгнула на край стола, приглядываясь к чайным ложечкам. Официантка, принёсшая чай и печенье, испугала птиц, и они перелетели на соседние деревья, обиженно переговариваясь.

Чанн Ди задумчиво сказала, обхватывая чашку горячего чая:

— Руки замёрзли. И почему я пошла без перчаток?

И тут же почувствовала, как горячее дыхание снова обжигает её ухо:

— Тогда моя душенька должна открыть свой ротик…Вот так, правильно.

— А?..Что ты де…?

Чанн Ди ощутила пряный вкус печенья на своём языке. Во рту пересохло, а щёки полыхнули, как маков цвет. Что он делает?! Он хотя бы понимает, что так делают после свадьбы, когда…

Неожиданно она услышала возглас И Чжона:

— А, вот вы где!

Ка Ыль, не спешиваясь, подъехала и начала сбивчиво говорить:

— Чун Бё зацепился за ветку и упал! То есть, когда Парам испугался и повернул, то Чун Бё занесло, и тогда он зацепился ногой за ветку и упал! Я слышала крики, это ужас…

И Чжон мягким жестом прервал её рассказ:

— Подожди, Ка Ыль, дай я расскажу. Я ехал почти через три метра за ним. Неожиданно вылетела пара сорок и затрещала. Парам резко сорвался и неудачно вписался в поворот. Я понял, что он шарахнулся от страха, и стремя Чун Бё зацепилось за сосновую ветку. Он просто вылетел из седла и упал мешком! Когда мы подъехали, он лежал без чувств! Надо быстрее помочь ему!

Ребята оседлали лошадей. Девушки поехали впереди. Ка Ыль показывала дорогу. И Чжон пустил Таля шагом и приблизился к другу:

— Шаман Юн сегодня практиковал окорм на сладкое?

Чи Хо отвёл взгляд, но голос звучал спокойно, как будто бы они обсуждали очередные скачки или чей-то автомобиль:

— Ничего особенного. Можно было бы обойтись наузами на дерево грецкого ореха, вот и всё.

— Но согласись, Чи Хо, кормить девушку с рук — это куда романтичнее, а?

Чи Хо молча усмехнулся и подстегнул коня. Друзья поспешили обратно на лесную тропу.

А вслед им весело смеялись сороки…

* * *

В кабинет никого не пропустили, кроме пострадавшего. Он испытал такой шок от боли, что боялся шевелить ногой. Врач ещё раз посмотрел рентгеновский снимок на свет и что-то записал на листке.

— Растяжение связок и трещина в коленной чашечке. Перелома нет.

Чун Бё повернул голову и с радостной надеждой заглянул врачу в глаза:

— И это значит, что я могу ходить?

Врач строго посмотрел на пациента:

— Конечно, нет! Вам необходим постельный режим три месяца, не меньше! После чего ходить Вы сможете, только опираясь на что-то. Да, возможно, впоследствии Вы даже сможете водить автомобиль. Но только спустя три месяца, бинтуя ногу и принимая эти противовоспалительные!

Чун Бё откинулся на подушку и больше ни о чём не спрашивал.

Ку Чун Бё сидел, расслабившись в кресле. Совещание давно было окончено, но он не торопился. Сотрудники уже разошлись по домам.

Недопитый чай в кружке остыл и стал невкусным. Чун Бё, опираясь на трость, пошёл к раковине, чтобы вылить его, как вдруг вспомнил, что сегодня в семь часов вечера состоится свадебная вечеринка И Чжона и Ка Ыль.

Оставив кружку около раковины, Чун Бё как можно быстрее прошёл в свой кабинет, схватил пальто, ключи, и, прихрамывая, пошёл вниз, к автомобилю. Весь путь от офиса до магазина он лихорадочно соображал, что подарить близкому другу. На ум приходила только открытка.

За то время, которое Чун Бё был в магазине, на улице стемнело.

Чун Бё за двадцать минут доехал до дома друга, прошёл по осеннему саду, с трудом поднялся по лестнице и позвонил в дверь.

Дворецкий в маске собаки открыл ему дверь и проводил в гостиную. Приняв от гостя пальто, дворецкий объяснил, что хозяин решил устроить маскарад и протянул Чун Бё мохнатую тяжёлую маску медведя.

* * *

Ку Чун Бё вошёл в зал, где уже собралось несколько десятков гостей по двое-трое за небольшими столиками. Ища глазами Чанн Ди, молодой человек переходил от одного столика к другому.

И вдруг его взгляд упал на молодого человека в маске чёрного филина. Он стоял, прислонившись к стене между пианино и столиком, на котором была старинная ваза с красными хризантемами.

Чун Бё поразился сам на себя: почему-то из всей массы гостей он выделил именно его.

Молодой человек был одет весьма элегантно (хотя и не модно). Уголки поднятого воротника накрахмаленной рубашки были приподняты, и, словно белые клыки торчали из антрацитовой темноты костюма. Чёрное в золотую крапинку оперение маски гармонировало с костюмом. Ботинки были начищены до блеска.

Вероятно, у него здесь с кем-то свидание.

Впрочем, «Филин» не обращал на него ни малейшего внимания (как ошибочно показалось Чун Бё), продолжая стоять, прислонившись к стене и потягивать глинтвейн из дымящегося бокала.

Но вот он сделал знак кому-то в толпе, подняв руку и помахав кончиками пальцев. Интересно, кому?

Почти сразу же из толпы цветочных масок выпорхнула девушка в синем платье с шлейфом и кружевной маске бабочки цвета индиго. «Филин» пощекотал «Синюю бабочку» под подбородком и, вдруг запустив руку в её волосы и притянув к себе, стал целовать в губы. Едва касаться. Лизать. Кусать.

Чун Бё смутился и отвернулся. В конце концов, это их личное дело, где, как и сколько раз. Вдруг Чун Бё осознал, что всё ещё стоит посреди комнаты в потной рубашке с коробкой подтаявших конфет в руках. «Я стою здесь, как полный дурак» — подумал он, продираясь сквозь толпу гостей. По-прежнему прихрамывая, он пошёл в ванную, чтобы сменить рубашку.

Выйдя из ванной, он посмотрел на стену около камина, где только что прятались за красными хризантемами «Филин» и «Синяя бабочка», но там уже никого не было.

Чун Бё услышал рядом с собой голос:

— Прошу прощения, Вы не видели молодого человека в маске филина?

Чун Бё повернул голову и увидел девушку в маске чёрной кошки с золотыми усами. Она улыбалась так, как будто не хотела улыбаться. Уголок рта сардонически (и очень знакомо) полз вверх. Чун Бё растерянно сказал:

— А? Нет, но он был там!

Он показал на промежуток стены между пианино и старинной вазой с хризантемами. «Чёрная кошка» промяукала, даже не взглянув туда:

— Понятно. Вы совсем ничего не выпили и не поели. Вот выпейте это. Станет лучше. Меня зовут Юн Ма Ри, кстати.

Молодой человек принял из её рук бокал. Глинтвейн как-то необычно ударил ему в голову. Чун Бё отошёл в сторонку и, сев в мягкое кресло, подцепил вилкой ломтик свиной шеи. Музыка начинала надоедать. Все вокруг начинали надоедать. Кроме Ма Ри. Теперь ему всё казалось странным, расплывчатым, тем, что хочется забыть. Странные наряды, странные люди. Всё странное. Чун Бё вдруг подумал, что совсем не помнит фамилию той, которая наливала ему бокал.

«Филин», проходя мимо «Чёрной кошки», шепнул:

— Что, младшая сестрёнка уже практикует шаманский опой?

* * *

Поднявшись на небольшую сцену вдоль противоположной стены, И Чжон взял микрофон и сказал:

— Минуту вашего внимания! Спасибо всем за поздравления! А сейчас — конкурс по лепке соннпхён!

Молодая жена взяла микрофон и добавила:

— Разбиваемся на пары и — скорее бежим на кухню!

Придя на кухню последними, Чун Бё и его спутница сразу приступили к готовке. Похоже, что «Чёрная кошка в советах не нуждалась, ловко замешивая и раскатывая тесто. Чун Бё смотрел, стараясь не мешать, но не выдержал и предложил помощь:

— Нет, нет! Ты кладёшь слишком много начинки! Ты не так делаешь! Я покажу, как!

Ма Ри, как ни странно, спокойно ответила:

— Хорошо, покажи, как.

Чун Бё взял миску, бросил туда начинку (уже разложенную по кружочкам теста) и зачем-то снова всё перемешал. Конечно, он всё сделает правильно, и они с Ма Ри выиграют конкурс. Зачерпнув немного, он чуть не выронил ложку от неожиданного возгласа жениха в микрофон:

— А вот и победители!

На сцену вышли молодой человек в маске леопарда и девушка небольшого роста в маске из перьев павлина. Чун Бё присмотрелся, прищурив глаза: кого ему напоминает этот молодой человек?

Ну, конечно! Это голос Ву Бина! Ну и коротышка же рядом с ним! Интересно, она с ним по расчёту или как? Скорее всего, она будет завтра хвастаться своим подругам…

Неожиданно прямо за ним прозвучал задорный возглас Чанн Ди:

— Где спряталась сестрёнка Чи Хо? Я её потеряла!

Чун Бё обернулся, ища глазами обладательницу голоса. Но он уже тонул в море масок. Тигры, лебеди, стрекозы и диковинные цветы окружали со всех сторон.

Наконец он увидел, как двое — «Синяя бабочка» и «Филин» разговаривают с Ма Ри. Она что, и есть его сестра? Этого просто не может быть. Чи Хо — сирота. У него никого нет, кроме старого деда-врача.

Он даже не представлял, что у Чи Хо может быть сестра. Но где же он сам? И в какой он маске?

Трещина в ноге снова дала о себе знать. Чун Бё почувствовал жажду и, прежде чем он дошёл до ёмкости с глинтвейном, Ма Ри уже подала ему бокал, полный ароматного напитка. Палец на её левой руке был перебинтован.

— Ма Ри порезалась?

Ма Ри внимательно наблюдала за тем, как он пьёт. Уголок губ снова сардонически пополз вверх. Это напоминало чью-то знакомую улыбку. Но чью?

— Не стоит переживать. Пей спокойно, всё хорошо…

Чун Бё сделал несколько глотков. Да, теперь немного другой вкус. Глинтвейн, похоже, стал более насыщенного красного цвета. Мёд, корица и что-то ещё, но что — он не мог понять. Что-то странное.

Но ему не показалось странным то, что на этой вечеринке глинтвейн ему наливала только Ма Ри.

Ку Чун Бё был в замешательстве, и, вдобавок ко всему, раздражён. Надо было, во-первых, в среду подписать контракт в Киото. Во-вторых, наконец, разобрать документы в комнате отца.

Решив сначала заняться документами, молодой человек прошёл в кабинет отца.

Проведя несколько часов там, и не найдя ничего интересного, он хотел было уйти. Вдруг его внимание привлёк уголок листка, застрявший между ящиками стола и мешавший их закрыть. Чун Бё потянул за уголок и вытащил упрямо упиравшийся лист. Устало пробежав его глазами, он вдруг наткнулся взглядом на имя «Чанн Ди». Кто это? Тело вдруг ослабло и перестало слушаться. Чун Бё с открытым ртом и едва переступая ватными ногами, рухнул в кресло.

Листком бумаги оказалась копия свидетельства о рождении Чанн Ди.

Согласно документу, она родилась через год после Чун Бё и была его единокровной сестрой.

* * *

Чун Бё ехал в школу, где сейчас была его мать, не разбирая дороги. Кажется, один или два раза он проехал на красный свет. Ветер охапками бросал яркие листья в лобовое стекло.

Юноша, сжав зубы от боли (с наступлением осени напоминала о себе старая травма) взбежал на второй этаж и без стука вошёл в директорский кабинет. Мать стояла у окна и курила. Увидев сына, она подошла к столу и затушила сигарету в старинной пепельнице.

Чун Бё бросил на стол свидетельство:

— Ты всё знала, и не сказала? Почему? Ты ведь знала, да?!

Госпожа Канн не спеша взяла листок и спокойно, без особого интереса, просмотрела текст. Затем так же спокойно положила обратно и закурила новую сигарету.

— Чун Бё, сядь и послушай меня внимательно. Тогда ты был ослеплён чувствами к Чанн Ди, и было бесполезно что-то говорить тебе. Ты сейчас осознал это, я надеюсь. Так вот, когда я застукала твоего отца в супружеской постели с какой-то потаску…то есть, дочерью собаки, то первым делом поставила условие: или мы разводимся и он не получает ничего, или мы остаёмся мужем и женой, но ребёнка этой девки он должен отдать на воспитание. Я сама нашла бездетную пару и пристроила девочку. Потом, как я узнала, у них всё же родился мальчик. Да-да, тот, который так мило улыбался в гостях, и называл тебя «старшим братом». Им ведь было так замечательно вместе, они ведь были семьёй. Она была счастлива и без тебя. Вот поэтому я не особенно сильно хотела, чтобы Чанн Ди поступала в эту школу. Но она была настойчива, согласен?

Мать посмотрела на него исподлобья, но Чун Бё смотрел в одну точку, как загипнотизированный, и шептал одними губами:

— Но как же…как же так?

Он уже не кричал. Его руки тряслись, он нервно сжимал и разжимал кулаки.

Нет, нельзя показывать свою слабость. Нужно быть сильнее обстоятельств. Но как?

Госпожа Канн продолжала, не повышая голоса, но чувствовалось, что она едва сдерживает чувства.

— Как ты не поймёшь? Пойми, что, если ты будешь ныть и говорить всем о своей ушибленной ноге, то Чанн Ди не будет тебя с ложечки кормить. Да, теперь она твоя младшая сестра. Неужели ты не понимаешь?

Чун Бё проглотил слёзы. Надо быть сильным. Но голос уже начинал дрожать:

— Но…почему? Почему?

Мать опёрлась руками об стол, наклонилась и, как бы нависая над сыном, прошипела:

— Да потому что её родила женщина, которая просто спала с моим мужем, эта дочь собаки…

Чун Бё перебил мать, вскакивая с кресла:

— Нет, нет! Ты неправа! А-а-а!

Тупая боль в ноге заставила его замолчать.

Чун Бё, волоча ногу, выскочил из кабинета директрисы и стукнул кулаком в стену.

Ведьма!

Да! Так и есть! Теперь он всё понял. Его мать сговорилась с дедом этого проклятого Чи Хо! С этим чёртовым главврачом, чтобы получить свидетельство о рождении Чанн Ди, куда нарочно вписан его отец.

Да, он уверен, что это всё подстроено, чтобы разлучить их с Чанн Ди. Нет уж, старая ведьма! Не зря он собрал тогда те волосы с шапочки Чанн Ди в раздевалке на ипподроме! Теперь он отдаст материалы на анализ ДНК. Его драгоценная Ма Ри работает в генетической лаборатории и, конечно же, поможет ему. Никакие они с Чанн Ди не родственники! И он докажет это!

* * *

Результаты ДНК-теста пришли не скоро, хотя Чун Бё звонил несколько раз в лабораторию, поторапливая сотрудников. Они же обещали, что результат будет готов через три дня! Они должны…нет, они обязаны работать быстрее! И чтобы никакой электронной почты. Он во всём должен разобраться сам. Чун Бё явно сгорал от нетерпения, это было ясно. Предвкушая результат, он весь месяц был сам не свой. Подготовка к выпускному тесту шла наперекосяк. Другие ребята были, напротив, очень спокойны. Он пытался заговорить с ними, но разговоры были или об учёбе, или о лошадях, или о новом гольф-клубе. Но это было неинтересно Чун Бё. А им, напротив, была неинтересна та буря чувств в его душе.

Поглощённый этими мыслями, Чун Бё подошёл к почтовому ящику проверить, нет ли свежих газет. Нащупав письмо, он вытащил его, и, не читая надпись на конверте, быстро распечатал. Итак, перед ним Акт о биологическом родстве. Чун Бё быстро пробежал глазами текст.

Нет, этого не может, и не должно быть!

«Генетические данные позволяют утверждать, что родство вероятно на 88 процентов…»

Нет, нет, нет!

Но тело снова, как и тогда, в кабинете отца, переставало его слушаться. Еле перебирая ногами, Чун Бё вошёл в квартиру и рухнул на кровать прямо в одежде.

Он почувствовал, что внезапно постарел. Это было странно. В неведении было его счастье. Но он сам кричал на мать, сам бил кулаком в стену, сам захотел узнать, сам разжал руку, чтобы взять конверт и упустил своё счастье.

Всё, что он сделал, он сделал только сам.

* * *

Чун Бё уже купил всё, что заказала Ма Ри на свой день рождения: минтая, осьминогов, свежих огурцов и зелени. Да, его невеста любила командовать, но эти команды ему было приятно выполнять. Она ведь вылечила его, и он был ей за это благодарен. Колдовство, кровь шамана…Это предрассудки. Неожиданно из соседней парикмахерской выскочила девушка, накинув норковую шубку. Она бежала по улице так быстро, что не заметила, как задела рукой пакет с продуктами, который нёс прохожий, придерживая за дно.

— Э, что Вы делаете?!

Только это и мог вымолвить молодой человек, когда увидел, что огурцы раскатились по снегу. Сейчас бы их собирал дворецкий И, если бы не умер в прошлом году. Проклятая старшая сестра! Забрала фирму, и не оставила ему ни копейки! Нет, это надо проклинать мать, которая неправильно написала завещание. Она вообще не имела права…

Чун Бё присел на корточки и начал собирать огурцы с асфальта обратно в пакет. Красивая ручка с изящным обручальным колечком показывала под припаркованный неподалёку автомобиль:

— Вон, смотрите, ещё один. А ещё там…

— А? Да…спасибо…

Бормоча под нос, Чун Бё вылез из- под автомобиля, перепачканный снегом, держа огурцы. Он поднял глаза наверх и остолбенел. Кым Чанн Ди?!

Нет, конечно, это не она. Эта девушка просто очень похожа на Чанн Ди. Чанн Ди не носит такую дорогую обувь. У Чанн Ди нет норковой шубы. Чанн Ди не пользуется косметикой. Чанн Ди вообще живёт в другом районе города.

Но девушка уже убегала вдаль, стуча каблучками по асфальту, и Чун Бё понял, что звать её бесполезно. Из соседней машины выбежала девочка в красивом пушистом берете и побежала навстречу матери. Чун Бё уже было умилился от этой сцены, как вдруг увидел в руке девочки карнавальную маску в виде синей бабочки. Ту самую маску, сделанную на заказ по случаю маскарада на вечеринке И Чжона. Вдруг Чун Бё услышал строгий голос. Голос Чанн Ди.

— На Би, садись в машину, хватит играть. Надо быстрее забрать Во Дана из школы, и заехать в мастерскую за скрипкой, пока папа на работе. Если будешь себя хорошо вести, я скажу поварихе Ён Джи, чтобы сегодня приготовила для тебя сультток с карамелью!

Бабочка в руке девочки махнула синим кружевным крылом и исчезла, как будто показывая, что ничто не вечно…