buttercup (гет)

electrify my heart

холодный октябрь выжег краски из мира, оставив только оттенки серого и выцветшей охры. свинцовые тучи неделями нависают над маленьким городом, не пропуская солнечный свет. осень стучалась в школьное окно почерневшими ветвями деревьев, своим дыханием сдувая последние багряные листья.

санс медленно поднимался по скрипучей лестнице на крышу, отгородившись от гомона столовой надетым на голову капюшоном и тонкими проводками наушников. в них потрескивала психоделическая мелодия, какой-то навязчивый, словно детская песенка, мотив, щекочущий под ребрами.

крыша была его территорией тишины. тем местом, где можно было вдохнуть полной грудью, не чувствуя вес ответственности, давления от преподавателей, где не существовало ничего, кроме ветра и спокойствия. санс толкнул тяжелую дверь, уже предвкушая привычное одиночество и темное небо над головой.

и замер, не решаясь сделать шаг.

на краю, у низкого парапета, сидела чья-то фигура. сгорбленная спина, обтянутая зеленым свитером с желтой полосой, темные волосы до плеч, развевающиеся от порывов ветра, почти не оставили сомнений в личности незнакомки, вторгшейся в священное для санса место. это была чара, дочь школьной учительницы. они учились в параллельном классе, и, пусть они не были знакомы лично, имя чары постоянно было на слуху среди учащихся старших классов. ее то и дело ловили на нарушении школьных правил, и лишь идеальная успеваемость и столь же идеальная репутация ее матери спасали девушку от исключения.

она сидела, поджав колени, и от нее поднимался тонкий столб дыма. но не едкого табачного, а странного, сладковато-горького, вызывающего в памяти невольные ассоциации — жженый какао, пыльные пряники, что-то детское и навсегда утерянное.

санс собирался развернуться и уйти.

он не хотел встревать в разборки с администрацией — одно присутствие на крыше стоило выговора, а оказаться в компании курящей школьницы совсем не сыграло бы на руку, но что-то его остановило. что-то в этой сгорбленной спине, в том, как она, замерев, смотрела на городскую даль невидящим взглядом, заставило парня сделать шаг вперед, затем еще один. под подошвой кроссовок заскрипел гравий.

чара повернула голову. взгляд красных глаз, обычно потухший на уроках, был острым, как лезвие. в нем не было ни смущения, ни вызова. только немой вопрос.

— место занято? — голос санса прозвучал хрипло от долгого молчания. глупая фраза. но все остальные звучали бы еще глупее.

она пожала одним плечом, жестом, который мог означать что угодно: «да», «нет», «мне все равно», «катись к черту». девушка отвела глаза обратно к горизонту, и санс расценил это как молчаливое разрешение.

он сел в паре метров от нее, у той же линии парапета, но не рядом. достал из кармана мятую упаковку жевательной резинки, развернул одну, сунул в рот. привычный ритуал. в наушниках все так же назойливо пелось о мертвых цветах, о том, как что-то назревает, пускает электрические искры в сердце.

воздух пах озоном и шоколадом.

он наблюдал за чарой краем глаза. как она затягивалась, выпуская клубы дыма. как пальцы, держащие сигарету, были удивительно тонкими и бледными, покрытыми свежими порезами, некоторые из которых были заклеены цветными пластырями. как ветер трепал прядь ее волос, и она не поправляла ее. в школе она была призраком, скрывавшимся в темных углах, но здесь, на крыше, залитая серым светом, она была реальнее всех, кого он знал. ядовитый, но от этого не менее красивый цветок, выросший прямо на асфальте.

она вдруг повернула к нему голову, поймала его взгляд и спросила беззвучно, едва шевеля губами: «что такое?»

санс не отвечал. он снял наушники, и мелодия вырвалась наружу тихим, искаженным шипением, смешиваясь с шумом ветра и гулом голосов внизу. он положил их на бетон между ними, как белый флаг.

чара посмотрела на наушники, потом снова на него. уголок ее рта дрогнул.

— что слушаешь? — произнесла она тихо, и ее голос был хриплым от дыма и непривычки говорить. в нем звучал все тот же шоколадно-горький оттенок.

— психоделика. результат смешения галлюциногенных грибов и синтезатора.

чара склонила голову на бок, затем потянулась пальцами к наушникам.

— интересно. — произнесла она, засовывая один в ухо. санс проделал тоже самое со своей стороны.

один трек сменял другой, расслабленный голос и мрачный эмбиент смешивался с треском сигареты. десять минут спустя чара вынула наушник и положила его обратно на бетон.

— спасибо.

она сделала последнюю затяжку, затем аккуратно, почти нежно, притушила сигарету о пол, спрятав окурок в полупустую пачку.

— удачи.

она одним плавным движением поднялась на ноги и пошла к выходу, не оглядываясь. ее силуэт растворился в темном проеме двери.

санс сидел еще долго. ветер уже развеял сладкий запах, заменив его запахом железа и холода. он взял наушник, который она держала, и вставил обратно в свое ухо. песня доигрывала свой меланхоличный, сумасшедший мотив.

он посмотрел на то место, где она потушила сигарету. на сером бетоне остался крошечный черный след и несколько рассыпанных желтых крошек — табачная крошка или что-то иное. санс провел по ним пальцем, растер между подушечками и вдохнул запах. пыль и терпкая сладость, которую хотелось ощутить на языке.

санс встал и засунул руки в карманы. в его ребрах словно трепыхалась бабочка. одинокая, она щекотала его изнутри. он еще раз глянул на тот черный след на полу.

вряд ли они когда-либо еще раз заговорят, или хотя бы пересекутся взглядами. неуловимая, чара дримурр вновь станет тенью для всех, мимолетным слухом, предметом для обсуждения и осуждения, а не меланхоличной девушкой с зажатой между пальцев сигаретой.

* * *

пятничный вечер встретил их холодным туманом, который каждый раз спускался на землю с закатом солнца, пряча очертания соседних домов и зеленые изгороди.

санс кутался в пушистый воротник своей куртки, пиная камешек носком кроссовка, его белые волосы трепал ледяной ветер.

впереди бежал папирус, до самого носа завернутый в шарф. он подпрыгивал на ходу от нетерпения, и тонким голосом призывал старшего брата ускорить шаг.

— продрог до костей, папс? остался один квартал. смотри под ноги, иначе упадешь и костей не соберешь.

отец опять задерживался на работе. он придет после полуночи, стянет с плеч халат, пропитанный запахами реагентов и покрытый слоем пыли, и устало упадет в постель, чтобы вновь исчезнуть на утро.

чтобы занять папируса, санс снова и снова ведет его на детскую площадку. это был их ритуал. пока младший брат раскачивается на качелях и кричит о том, что вот-вот улетит на луну, санс сидит на скамейке с открытой книгой по механике в руках, невидящим взглядом уставившись на страницу. он снова и снова прогоняет в памяти сцену на крыше, и вместо заумных слов видит только острый профиль, клубы дыма и растрепанные волосы.

папирус первым замечает выплывшую из клубов тумана пару. маленький мальчик держал за руку девушку, с опаской делая шаги в сторону детской площадки. заметив папируса, тот остановился, как вкопанный. девушка тихо рассмеялась, что-то прошептала ему на ухо и подтолкнула в спину. мальчик сделал несколько нерешительных шагов в сторону папируса, что стоял возле качелей, склонив голову набок.

— привет, меня зовут азриэль. — тихо пискнул он, протягивая пухлую ладошку.

папирус широко улыбнулся, и пожал ее в ответ.

— привет-привет! меня зовут папирус, я будущий полицейский, очень рад знакомству, новый друг! давай играть вместе!

мальчики, смеясь, убежали в сторону карусели. девушка, оглядевшись, заметила сидящего на скамейке парня с книгой, и едва заметно улыбнулась.

санс не слышал приближающихся шагов, всецело поглощенный воспоминаниями. внезапно, книгу из его рук бесцеремонно вырвали, и он гневно встал на ноги.

— кто-то определенно хочет попасть в переплёт, не так ли? — начал он, и осекся, увидев стоящую перед ним чару.

— и снова здравствуй, любитель наркоманской музыки. не занято?

не дожидаясь ответа, она села на скамейку рядом, и санс ощутил дежавю. он медленно сел обратно, не зная, что сказать.

чара выдохнула, и воздух вновь запах шоколадными конфетами и невысказанными надеждами. санс вдохнул полной грудью.

— не ожидала встретить тебя вновь.

— я тоже.

санс пытался собраться с мыслями.

— ты здесь часто гуляешь?

— иногда, в основном с азриэлем. если я правильно поняла, то этот малыш-полицейский твой брат? они подружились.

— славно.

чара вновь затянулась, и санс решился.

— могу я попробовать? — он показал в сторону тлеющей сигареты, и чара, кивнув, поднесла ее ко рту санса.

он сделал крохотную затяжку, ощущая горько-сладкий привкус на языке. чара внимательно наблюдала за его реакцией, и, будто удовлетворившись, откинулась на спинку скамейки. прислушавшись к смеху в стороне, она прошептала:

— сегодня впервые за долгое время видно звезды. красиво.

санс поднял голову. прямо над ними перемигивалось неяркими огнями небо.

он посмотрел на лицо девушки, выражающее необычное для той умиротворение, и прошептал:

— действительно красиво.

еще никогда ему не хотелось, чтобы ночь не заканчивалась.