Надюхино хобби (джен)

Наде в этом году исполнилось семь лет, и она пошла в первый класс. Учиться оказалось тяжело, ведь бабушка только-только научила её читать по слогам, немного писать и считать. В подготовительные кружки, в отличие от одноклассников, Надя не ходила. И на то была серьёзная причина: Лида, мама Нади, работала уборщицей в том же доме, где они жили, и очень любила выпить с друзьями, которых вредные местные бабушки грубо называли «собутыльниками». Денег всегда не хватало, потому школьные принадлежности для Нади соседи собирали всем домом и даже купили ей на распродаже большой, нарядный рюкзак. Бабушка Нади, Вера, жила в деревне, и мама отправляла к ней Надю на каждые каникулы. Да и бабушка приезжала в гости и каждый раз везла с собой соленья и варенья, которые всегда очень быстро съедали мамины друзья. Еды дома всегда было мало, и Надю часто подкармливали сердобольные соседи. Бабушка денег не давала, ведь точно знала, что дочь не на внучку потратит.

Они не всегда жили так. У Нади был папа, Валентин Петрович, вполне успешный бизнесмен, который содержал семью. И тогда мама Лида занималась только дочерью и домом, ещё ездила в салоны красоты, бутики и в фитнес-клуб.

Только всё рухнуло в одночасье, когда папу застрелили по заказу конкурента. Его бизнес-партнеры увели у простодушной мамы Лиды все состояние. И пришлось Лиде вместе с маленькой дочерью переехать из загородного особняка в маленькую двушку в старой девятиэтажке, а бабушке Вере — в деревенский дом, бывший до этого для неё чем-то вроде дачи.

Ночью, после похорон папы, Надя долго плакала и не могла заснуть. И увидела очень яркий и странный сон.

Надя шла по лесной дороге в жаркий солнечный день. И путь ей преградило что-то, что она бы и словами описать не смогла. Темнота. Большое тёмное пятно. Надя почему-то не испугалась и вытянула вперед правую руку, погрузила её в прохладную темноту. И услышала, хоть и не было произнесено никаких слов, что темнота приветствует её и очень хочет подружиться. Вот только ей нужна форма, чтобы просто… быть.

Надя проснулась рано утром. Мама Лида после похорон выпила свой любимый ликёр, а потому ещё спала. Это был первый раз, когда она очень сильно выпила.

Надя достала красивую тетрадку с Барби на обложке (они купили эту тетрадку вместе с папой, когда были в московском «Детском мире»). И Надя начала рисовать в ней карандашом. Она постаралась изобразить тёмное пятно из своего сна, именно так, как запомнила его. А потом начала неумело пририсовывать ему уши, хвост и лапы. Она подумала и добавила длинные, острые когти, чтобы темноту никто не мог обидеть безнаказанно. А потом стёрла красивым розовым ластиком. И нарисовала на лапах только кончики острых когтей, такие, как у кошек. А то темноте будет очень неудобно ходить. Надя так увлеклась, что не заметила, как прошло полдня. Проснулась мама Лида. К ним пришла бабушка Вера, сварила макароны и нажарила котлет. Конечно, продукты бабушка принесла с собой: мама Лида вряд ли бы вспомнила, что надо их купить.

И с того дня у Нади появилось хобби. Надя любила рисовать. Только рисовала она всегда одно и то же: непонятного, неведомого монстра. И с каждым новым рисунком у Нади получалось всё лучше. На её рисунках появлялось всё больше деталей: и густая шерсть, и зеленые глаза с вертикальными зрачками, такими, как у кошек, и остроконечные уши с кисточками, а ещё — длинные белые клыки и маленькие, остренькие рожки.

— Опять убожества твои везде! — кричала мама Лида.

Она очень злилась, когда дома нечего было выпить. И тогда мама Лида выкидывала все Надины законченные рисунки. Надя всегда вешала их на стены в своей комнате. Она просто знала, что так надо: пусть темнота видит её мир.

О купленных бабушкой чистых альбомах и карандашах мама Лида не вспоминала, а Надя тщательно прятала их в шкафу, под одеждой, чтобы не попались злой маме на глаза. И потом, когда у мамы снова были гости и выпивка, Надя опять начинала рисовать, ещё лучше, чем прежде, хоть никто и не учил её.

У соседской девочки, Тони, которая ещё до школы начала учить английский с репетитором и очень любила похвастать этим, Надя спросила однажды в воскресенье, когда все дети собрались на детской площадке:

— Как будет тёмный по-английски?

— Узнаю у учительницы и тебе скажу, — важно пообещала Тоня.

И сдержала обещание. Так у Надиной темноты появилось имя — Дарк. И теперь Надя подписывала это имя на каждом рисунке, конечно, русскими буквами: английский они в школе ещё не начали учить.

В школе заканчивалась первая четверть, а Надя уже научилась рисовать Дарку крылья. Она их увидела по телевизору на Окружающем Мире, когда им показывали видео про летучих мышей. Наде очень понравились их крылья, и она решила, что Дарку такие точно пригодятся.

Был последний день учёбы перед каникулами, когда Надя решила, что Дарку пора попробовать выбраться в мир, хотя бы ненадолго. Накануне она тщательно нарисовала его, сложила вчетверо рисунок и спрятала в рюкзак, чтобы мама не увидела.

«А вдруг всё зря и ничего не получится?!» — со страхом подумала Надя, но тут же сама себя успокоила: — «Надо верить».

И она верила. Закрывала глаза и представляла, как Дарк летает по комнате, как вылетает на улицу через окно, как парит над городом… Или сидит на буфете на кухне, когда Надя утром завтракает бутербродом или хлопьями из коробки.

В их классе учился очень противный мальчишка, Колька Иванов. Он всё время кого-нибудь обзывал, с кем-нибудь дрался или бил по голове толстыми учебниками или орфографическим словарём. И к директору этого Кольку вызывали, и их классная руководительница, Мария Семёновна, его ругала, а всё без толку. А отчислить Кольку школа не имела права, вот и продолжал Колька свои безобразия практически безнаказанно. Надю Колька обижал особенно часто, ведь её мама редко приходила в школу.

И Надя решила показать Дарку этого мерзкого Кольку.

На большой перемене Колька очень больно дёрнул её за растрепавшуюся уже, русую косу и отнял тетрадку с цифрами. Но не убежал из класса, а начал дразниться. Надя на всякий случай огляделась. Все дети были заняты своими делами: на выходки Кольки уже давно никто не обращал внимания. Мария Семёновна из класса вышла.

Надя быстро достала из рюкзака свой вчетверо свёрнутый рисунок. Она подбежала к Кольке и попыталась отнять тетрадку. Конечно, тетрадку Колька не отдал. Надя развернула рисунок, а затем очень быстро свернула его снова.

Колька закричал от боли. На его лбу и шее появились продольные, кровоточащие царапины. Надя завизжала и, стараясь изобразить испуг, побежала к своей парте. Она спрятала свёрнутый рисунок обратно в рюкзак и едва слышно поблагодарила Дарка:

— Спасибо!

И она была уверена, что услышала ответное довольное рычание из рюкзака.

Дети обступили ревущего Кольку, на его крики из коридора прибежала Мария Семёновна. Никто не мог понять, что случилось.

— Кто принёс в класс кошку? — строго спросила Мария Семёновна. — Ну-ка, быстро открыли портфели.

Конечно, все дети, перепуганные Колькиным рёвом, портфели открыли, и Надя тоже открыла. Только никакой кошки в них не обнаружилось.

Вечером мама Лида, ещё трезвая и злая, пожарила картошку с луком. То и другое осталось после недавнего приезда бабушки. Мама Лида была невероятна щедра, и даже покормила Надю. Она надела свое лучшее, бархатное платье, оставшееся ещё с тех, прошлых времён.

«Значит, ждёт гостей», — с тоской подумала Надя.

Она терпеть не могла маминых гостей. Бабушка настояла, чтобы сосед, дядя Миша, врезал в дверь Надиной комнаты простенький замочек с внутренней стороны. И ключ баба Вера дала только Наде. А ещё строго сказала:

— Когда мать гостей своих наведёт, изнутри запирайся и не выходи.

Она не стала ничего объяснять, да Надя и так всё очень хорошо понимала, и бабушкин наказ выполняла неукоснительно.

Но сегодня она задержалась на кухне, чтобы съесть ещё одну порцию жаренной картошки.

Раздалась резкая трель звонка, и мама Лида кинулась открывать дверь, прикрикнув на Надю:

— Хорошо себя веди!!!

— Угу! — только и ответила жующая картошку Надя.

В кухню, не снимая чёрную куртку, зашёл молодой мужчина. Надя сразу заметила, что джинсы у него чистые и неизношенные, заметила красивую серую водолазку под курткой, почувствовала аромат дорогого парфюма.

Мамин гость был гладко выбрит, да и коротко стриженные, хорошо уложенные волосы его блестели.

Он напомнил Наде о той, прежней жизни… с папой.

Вот только взгляд гостя Наде не понравился… Липкий и какой-то… мерзкий.

И Надя была прилично одета, в подаренное бабушкой тёплое домашнее платье фиолетового цвета и шерстяные гольфы.

«Чего он так уставился?!» — подумала она, но вслух ничего не сказала.

Гость улыбнулся. У него были ровные, белые зубы, и это насторожило Надю ещё больше.

«Что он здесь забыл?! Он не похож на обычных маминых гостей!» — подумала Надя.

Из чёрного шоппера гость достал очень красивую бутылку с чем-то янтарным внутри.

— Валера, это же так дорого! — закричала мама Лида.

— Всё для тебя, — сказал гость и поставил на стол бутылку.

Надя раздумала доедать картошку.

Она ушла из кухни, быстро забежала в туалет (ведь неизвестно, когда в следующий раз представится такая возможность). А потом заперлась в своей комнате. У неё мелькнула мысль и вовсе уйти на улицу, но было уже поздно, а бабушка строго-настрого запретила ей выходить после семи вечера.

Надя достала из рюкзака свой старенький сотовый телефон и даже хотела позвонить бабушке и спросить у неё совета.

Но потом передумала и занялась любимым делом: стала рисовать Дарка.

С каждой новой линией, с каждым штрихом, появлявшимся на бумаге, уходил её страх и крепла уверенность.

«Дарк защитит меня от мерзкого дядьки! Дарк поможет!» — Надя едва не повторяла эту мысль вслух.

И она знала: Дарк, проявлявшийся на бумаге всё чётче, слышал её и злился, что кто-то посмел… вот так смотреть на Надю.

Она ещё не понимала, почему, но точно знала, что этого чистого, надушенного парфюмом гостя надо остерегаться. И надо позвать Дарка. Срочно.

Надя взялась за цветные карандаши и быстро дорисовала Дарку зеленые глаза с вертикальными зрачками, красную пасть, полную острых, белоснежных зубов. Конечно, и про длинные клыки и острые когти, скрытые в мягких кошачьих лапах, Надя не забыла. Ещё несколько чётких штрихов карандашом, и Дарк обрел свои крылья, точь-в-точь как у летучей мыши. Надя раскрасила их серым. А затем добавила ещё пушистый мех, рожки и кисточки на ушах.

Дарк ободряюще смотрел на неё с альбомного листа.

А на кухне уж как-то больно быстро воцарилась тишина.

А затем Надя услышала шаги, тяжёлые и торопливые мужские шаги… из кухни и по коридору. Их старый пол скрипел под тяжестью чужих ног.

Надя замерла, даже дышала через раз.

«Может, уйдёт?» — мелькнула у неё мысль.

Но гость и не собирался уходить, он подошёл к её комнате и дёрнул дверь.

— Открой, — в его тихом голосе Надя услышала что-то очень страшное.

Она молчала, надеясь, что дядя Валера решит, что она спит, и уйдёт.

— Открой! Я тебе конфет принёс! Угостить хочу! — и дядя Валера стал дёргать дверь.

Старую, скрипучую дверь её комнаты.

— Мне бабушка открывать запретила, — сказала Надя, стараясь голосом не выдать своего страха.

Краем глаза Надя заметила какое-то смутное движение на письменном столе, там, где лежал рисунок.

— Дарк, — прошептала она, и была уверена, что услышала рычание и взмахи крыльев в ответ.

А дверь ходила ходуном, с косяка сыпалась штукатурка.

Надя подумала про окно, но они с мамой жили на девятом этаже.

Дядя Валера выбил дверь и ворвался в комнату. Его глаза горели, лицо было перекошено в дикой гримасе, ничего не осталось от того притворно красивого гостя, который вошёл в их кухню несколько часов назад.

Дядя Валера толкнул в ужасе замершую Надю. Она отлетела и свалилась на свою аккуратно застеленную плюшевым пледом кровать.

— Раздевайся, не то порежу! — прохрипел он и достал из кармана джинсов маленький складной нож.

Блеснуло лезвие, Надя вскрикнула.

— Мамаша твоя алкашка, спит вповалку! — зашептал дядя Валера, быстро приближаясь. — Никто тебе, сучка, не поможет!

— Дарк! — крикнула Надя, не отводя взгляда от страшного гостя.

Дядя Валера мерзко засмеялся.

— Воображаемый друг?! — спросил он.

Надя молчала. Этот страшный… злой гость чувствовал себя хозяином здесь, а потому не спешил напасть на неё… Страшному гостю нравился её страх.

Надя села на кровати и обняла себя за согнутые в коленях ноги.

— Дарк, — очень тихо повторила она.

Рычание и взмахи крыльев заполнили комнату.

Дядя Валера закричал. Он попытался замахнуться ножиком, которым только что угрожал Наде.

Но рогатый, покрытый густым мехом зверь отлетел, быстро взмахивая крыльями. А при следующей атаке выбил из руки человека нож.

Надя радостно засмеялась, когда он вцепился когтями в лицо дяди Валеры. А когда сбил его, кричащего и истекающего кровью, с ног, Надя радостно захлопала в ладоши.

Лицо дяди Валеры превратилось в одно кровавое месиво. Дарк вспорол ему живот, и страшные крики оборвались. Осталось только довольное рычание Дарка, который подлетел к своей хозяйки и подставил рогатую, ушастую голову под её ладонь. Надя робко погладила его. И подумала, что меху надо добавить ещё пушистости… в следующий раз.

— Что здесь… — на пороге комнаты в развороченном дверном проёме стояла проснувшаяся мама Лида.

Дарк зарычал, вывернулся из-под руки Нади и полетел к ней.

Мама Лида, увидевшая растерзанного дядю Валеру, истошно закричала.

— Нет! Не надо, Дарк! — кричала и Надя. — Мамочку мою не трогай!!! Она хорошая, только… беспутная!

Надя не сразу поняла, что повторяет слова бабы Веры.

Дарк в нерешительности замер, и оглянулся на Надю.

— Не надо мамочку! — крикнула Надя.

И Дарк обиделся. Резко взмахивая крыльями, полетел он к письменному столу, обратился тёмным пятном и скрылся в своём альбомном листе.

— Мама! Мамочка! — закричала Надя и подбежала к маме Лиде, завывающей и раскачивающейся из стороны в сторону.

Соседи, услышавшие из их квартиры страшные крики, вызвали полицию. Входную дверь вскрыли.

Дядю Валеру увезли в морг, а маму Лиду — в больницу. Надю на ночь забрала к себе соседка, баба Нюра, подруга бабушки.

На Надин рисунок, лежащий на письменном столе, внимания никто не обратил.

А днём из деревни приехала бабушка Вера, ей позвонила баба Нюра.

После того, как полиция дала разрешение, бабушка вызвала мастера и поставила новый замок на входной двери.

Маму Лиду забрали лечиться в психдиспансер. Надя и бабушка навещали её там и привозили, что просили врачи.

Бабушка оформила опеку над Надей и увезла её жить в деревню. С собой Надя забрала подаренные бабушкой альбомы, карандаши и рисунок Дарка… тот самый.

Наступил ноябрь, но погода оставалась необычайно солнечной и тёплой.

Была суббота, и Надя и бабушка Вера встали в шесть утра, чтобы не опоздать на единственный автобус, ехавший до райцентра. Они очень хотели попасть в торговый центр.

И автобус приехал вовремя, без опозданий.

Пассажиров было пока мало, а потому бабушка Вера и Надя не спеша уселись на сиденье: Надя у окошка, а бабушка Вера рядом.

И когда автобус тронулся, бабушка Вера сказала:

— Купим тебе сегодня, Надя, краски и кисточки, и бумагу хорошую! Рисуй на здоровье! Вдруг художницей станешь!

— Спасибо бабуленька! — радостно ответила Надя. — Обязательно стану!

А сама подумала о Дарке, каким красивым и пушистым теперь он будет. А ещё вспомнила об их соседе, дяде Павле, которого в деревне иначе, как Пашка алкаш не звали и жаловались, что со дворов ворует. Пьяный дядя Павел уже несколько раз приходил к запертой бабушкиной калитке и размахивал здоровенным кухонным ножом, обещал "зайти, овощи порезать" и взгляд у него был, ох какой злой! А потому Надя была уверена: скоро она обязательно снова позовет Дарка.

— И ты хоть что рисуй! — продолжала бабушка Вера, по-своему истолковавшая молчание внучки. — Хоть кракозябру эту свою!

— Нарисую, обязательно, — заверила её радостная Надя.

По автобусу послышался гул одобрения от пассажиров: все они знали Надю и уже успели увидеть её чудные рисунки.

Да, странные рисунки… Но одно несомненно: у Веркиной внучки талант!