ЗЕРКАЛО НОКТУРНА (джен)

Гарри снился Хогвартс — но не тот, к которому он привык.

Во сне замок был пустым. Факелы не горели, портреты смотрели слепыми глазами, а коридоры тянулись бесконечно, словно сами не знали, куда ведут. Гарри шёл вперёд, чувствуя, как с каждым шагом усиливается тревога. Он знал: если остановится — опоздает. Если побежит — станет хуже.

— Гарри…

Голос прозвучал прямо за спиной.

Он проснулся рывком. Сердце бешено колотилось, шрам на лбу жёг, будто его коснулись огнём. Несколько секунд Гарри просто сидел на кровати, вглядываясь в темноту спальни Гриффиндора.

Рон спал, тяжело сопя. Всё выглядело нормально. Слишком нормально.

— Это не он, — тихо сказал Гарри себе. — Уже давно не он.

Но чувство не отпускало.

Он накинул мантию-невидимку и вышел в коридор. Хогвартс был непривычно тих. Даже лестницы двигались осторожно, словно боялись издать звук. Факелы горели неровно, их пламя дрожало без всякого ветра.

На повороте к лестнице его уже ждали.

— Я так и знала, — прошептала Гермиона, крепко сжимая палочку. — Заклинания замка смещаются. Это… неправильно.

Рон зевнул, но тревога быстро стерла сонливость:

— Ага. И у меня плохое предчувствие. А я им доверяю.

Чем выше они поднимались, тем холоднее становился воздух. Это был не холод кожи — он пробирался глубже, в грудь, в мысли.

На третьем этаже их ждал коридор, которого не существовало.

Там, где раньше была каменная стена, теперь тянулся узкий проход. Портреты на стенах были пустыми — чистые холсты в старых рамах.

— Замок не может просто так создать коридор, — прошептала Гермиона. — Если только…

— Если только его не заставили, — закончил Гарри.

В конце коридора виднелась дверь. Она была приоткрыта.

И Гарри с ужасающей ясностью понял: он уже был здесь. Во сне.

Комната за дверью была круглой, словно башня без окон. Потолок терялся в темноте, а пол был идеально гладким, будто отполированным временем.

В центре стояло зеркало.

Оно не отражало свет — наоборот, словно поглощало его. Рама была высечена из чёрного камня и покрыта тонкими серебряными рунами, которые медленно двигались, переплетаясь, будто были живыми.

— Это очень древняя магия… — прошептала Гермиона. — И очень опасная.

Гарри шагнул ближе, и изображение в зеркале изменилось.

Хогвартс.

Но не живой и тёплый, а изуродованный. Башни были разрушены, двор засыпан пеплом, в Большом зале валялись перевёрнутые столы, а знамёна факультетов висели разорванными.

— Это не отражение, — глухо сказал Рон. — Это видение.

В глубине зеркала появилась фигура. Высокая, закутанная в тёмный плащ. Лица не было видно, но Гарри чувствовал взгляд — направленный прямо на него.

Он протянул руку.

— Гарри, не надо! — резко сказала Гермиона.

Пальцы коснулись стекла.

Зеркало задрожало. По поверхности побежали трещины, и из него вырвался ледяной ветер, потушивший парящие огоньки. Комнату наполнил шёпот — сотни голосов, сливающихся в один.

Где-то в замке раздался крик.

Настоящий. Полный боли.

Зеркало начало разрушаться.

Утро в Хогвартсе началось с тревоги.

По коридорам спешили профессора, ученики шептались, а возле больничного крыла дежурили авроры Министерства. Атмосфера была напряжённой, словно замок затаил дыхание.

Профессор Флитвик лежал на кровати, окружённый защитными чарами. Он выглядел непривычно слабым.

— Значит… зеркало снова появилось, — тихо сказал он, выслушав Гарри.

Флитвик рассказал им о Зеркале Ноктурна — древнем артефакте, созданном магами, которые отчаянно пытались избежать трагедий.

— Оно показывает возможное будущее, — сказал он. — Но делает это так убедительно, что человек начинает верить: другого пути нет.

Зеркало питалось страхами. И желаниями.

— Кто-то нашёл его, — сказала Гермиона. — И поверил.

Гарри почувствовал, как внутри всё сжалось. Он знал это чувство. Знал, что значит жить с пророчеством.

— Этот человек ещё не потерян, — добавил Флитвик. — Но времени почти не осталось.

След привёл их в подземелья Слизерина.

Воздух там был густым, тяжёлым, словно пропитанным чужими мыслями. Магия ощущалась иначе — искажённой, тревожной.

У дальней стены стоял Маркус Кроу.

В его руке был осколок зеркала. Трещины на нём светились, отражаясь в глазах Маркуса.

— Оно показало мне всё, — спокойно сказал он. — Моё будущее. Моё падение.

— Оно показало один вариант, — ответил Гарри. — Не приговор.

Маркус усмехнулся:

— Тебе легко говорить, Поттер. Ты — герой в любом будущем.

Стены задрожали. Магия вырвалась из осколка, камень под ногами пошёл трещинами.

Началась дуэль.

Заклинания сталкивались, вспыхивали, оставляя следы на стенах. Но Гарри видел главное: Маркус не был одержим властью. Он был напуган.

— Ты не тёмный маг! — крикнул Гарри. — Ты просто поверил зеркалу!

Маркус замер. И магия дрогнула вместе с ним.

Подземелье затихло.

Гарри опустил палочку.

— Я жил с пророчеством, — сказал он тихо. — Оно говорило, что я должен умереть. Или убить. И если бы я поверил ему полностью — меня бы здесь не было.

Рука Маркуса дрожала. Осколок светился всё ярче.

— А если будущее всё равно случится? — прошептал он.

Гарри шагнул вперёд.

— Тогда важно, кем ты станешь, пока оно не пришло.

Осколок треснул и рассыпался в зеркальную пыль. Магия исчезла.

Маркус опустился на колени.

Позже его увели профессора. Не как преступника — как того, кого ещё можно спасти.

Вечером Гарри, Рон и Гермиона сидели у камина в Гриффиндоре.

— Страшно, — тихо сказала Гермиона. — Как легко поверить в худшее.

Рон кивнул:

— Зато хорошо знать, что выбор есть всегда.

Гарри смотрел в огонь и думал о зеркале.

О будущем.

И о том, что самый опасный артефакт — это страх, которому позволяют решать за тебя.

Хогвартс устоял.

Не благодаря магии.

А благодаря выбору.