Герой не из книг (джен)

Гермиона бодро шла по Хогвартс-экспрессу, немного волнуясь. Когда мальчик по имени Невилл заглянул в её купе и рассказал о пропавшей жабе, она тут же вызвалась помочь ему найти питомца. Во-первых, надо помогать будущим однокурсникам, а во-вторых, это был прекрасный шанс найти новых друзей.

До поездки в Хогвартс у неё с друзьями, да и с общением как таковым, было туго: девочка много читала, знала больше других, училась лучше, не участвовала в забавах остальных учеников, отчего сделалась почти парией. Она надеялась, что всё изменится хотя бы в Хогвартсе — в месте, где будут такие же волшебники, как и сама Гермиона Грейнджер. И начать дружбу лучше всего с совместного предприятия. Такого, как поиск потерявшейся жабы.

Гермиона заглянула в купе с открытыми дверями. Оно было почти пустым. Почти: у самого окна сидел мальчик, тоже первокурсник. Уже одевшийся в школьную форму, он произвёл на Гермиону приятное впечатление. Оно немного портилось от того, что мальчик не читал книг, но это не страшно — он мог просто давать отдых глазам в данный момент.

Усышав шаги, её будущий однокурсник обернулся, и Грейнджер увидела растрёпанные длинные чёрные волосы и зелёные глаза, смотрящие на неё с лёгким интересом.

— Ты не видел жабу? — спросила она, входя в купе. — Её потерял мальчик по имени Невилл, а я помогаю искать её.

— Нет, не видел, — ответил тот, знаком руки предлагая ей зайти, что Гермиона и сделала. — Он был здесь за минуту до тебя, я ответил ему то же самое.

Голос нового знакомого был спокойным, тихим. Гермионе он казался чарующим.

— Будем знакомы, — он не протянул руки, лишь наклонил голову. — Я Гарри Поттер.

— Гермиона Грейнджер... Ты действительно Гарри Поттер? — взгляд девочки стал очень внимательным. — Можешь не сомневаться, я всё о тебе знаю. Я купила несколько книг, которых не было в списке, просто для дополнительного чтения, и твоё имя упоминается в «Современной истории магии», и в «Развитии и упадке Тёмных искусств», и в «Величайших событиях волшебного мира в двадцатом веке».

— Если всё, что ты обо мне знаешь, ты почерпнула из этих книг, то на самом деле знаешь ты обо мне совсем немного, — проговорил Гарри, холодно ухмыльнувшись.

— Но... Как же так?... — девочка в растерянности опустилась, усевшись на кушетку напротив. — Книги меня никогда раньше не подводили...

— Книги не настолько уж и надёжны. Частенько самое важное в них как раз таки предпочитают не писать, — проговорил Поттер, теряя интерес к собеседнице, и повернулся к окну, вглядываясь в проносящийся мимо пейзаж.

Гермиона не понимала ничего. В прочитанных ею книжках Поттер представал героем без страха и упрёка, желающим походить на родителей, почитаемым и уважаемым всеми ребёнком. Она ожидала увидеть словоохотливого непоседу, хвастуна, но вместе с тем добродушного и весёлого сверстника. Перед ней же сидел молчаливый и спокойный человек, полная противоположность описанному.

Книги не лгут. Это Гермиона знала хорошо. Но опровержение этой истины сидело в этом самом купе.

Что-то тут было не так. И Гермиона решила разобраться, что именно.

Гермиона не могла заснуть и ворочалась с боку на бок. Она не могла понять, почему Гарри Поттер так сильно отличается от своего описания в книгах. Почему он так реагирует на них? Она ведь не дурочка и прекрасно заметила, что их разговор увял именно после упоминания о литературе. В чём причина такого поведения? Ей было интересно это узнать.

Снова и снова она обещала себе, что разгадает эту загадку, но сна это не приближало. Ей хотелось знать. Однако не может же она сейчас ворваться в комнату мальчиков и расспросить обо всём, что ей хочется? Это дурной тон. К тому же, как отреагирует на подобное Гарри? Может, вообще начнёт её избегать? И с чего она взяла, что он обнажит душу перед девчонкой, с которой познакомился всего несколько часов назад?

Оставался лишь один выход — наблюдение.

* * *

Наблюдать за Гарри она начала с первого учебного дня. Благо это было не сложно: они оба попали на Гриффиндор. Потому Гермиона просто села неподалёку от него и принялась очень пристально смотреть в его сторону и слушать его разговоры. Скоро начинались уроки, так что она могла не бояться потерять его из виду.

Только вот почти сразу обнаружились сложности: Гарри Поттер за завтраком просто ел и если говорил, то мало и тихо. И это при том, что рядом с ним разместился Рон Уизли — шумный и словоохотливый рыжий мальчишка. Он всё время что-то говорил Гарри, явно пытаясь втянуть его в беседу. При этом Уизли не прекращал жевать и активно жестикулировал. Однако Поттер лишь изредка кивал или мотал головой, или отвечал что-то шёпотом, не меняясь в лице. А когда закончился завтрак, вышел из-за стола и быстрым шагом покинул Большой зал. Видимо, Уизли достал его окончательно.

Гермиона встала и последовала за ним. Мальчик-который-выжил был для Девочки-которая-любит-читать очень интересным объектом исследования, и она не желала упускать его из виду.

* * *

На уроках следить за Поттером оказалось трудновато. Во-первых, за ними наблюдали преподаватели, и они могли сделать неверные выводы — решить, что Гермиона Грейнджер влюбилась в знаменитого мальчика. Во-вторых, она хотела стать волшебницей, а для этого нужно было учиться, а значит, слушать профессоров внимательно и сосредоточиться на задании.

В те редкие моменты, когда удавалось смотреть в сторону Поттера, тот неизменно что-то шептал себе под нос и упорно, пусть и не со стопроцентной точностью, выписывал в воздухе необходимые формулы и движения палочкой, словно хотел оттиснуть их в своей памяти. Гермиона собралась было после окончания уроков ему помочь, но решила этого не делать, ведь тогда мальчик догадается о наблюдении и рухнет даже то непрочное знакомство, что она смогла с ним установить. А ведь Гермионе хотелось сблизиться и подружиться с Гарри. Не из-за славы, нет. Чем-то этот необычный человек её привлекал. Он не рассорился с ней в тот день, не поднял на смех её любовь к чтению и желание помочь другим. Он просто прекратил не нравившийся ему разговор, однако беседу на темы, казавшиеся ей пустопорожними, продолжил. Мама и папа говорили Гермионе, что так ведут себя люди, не желающие говорить с незнакомцами, и предупреждали не пытаться навязать себя насильно. Это и было одной из причин слежки за одноклассником: Грейнджер хотела понять, какой он человек, и уже на основе этого понимания сдружиться с ним.

Она разрывалась весь день. Ей хотелось и учить уроки, и продолжать наблюдение. Но она понимала, что нужно выбирать что-то одно, иначе можно просто сойти с ума. В конце концов, Гермиона приняла решение: во время занятий сосредоточить всё внимание на учёбе, а за Гарри наблюдать краешком глаза, ведь никуда из кабинета он не сбежит, сейчас же демонстрирует похвальное прилежание, как и положено ученику. А вот понаблюдав за этим объектом в свободное время, можно кое-что узнать — не скованные рамками люди раскрываются полнее. Так писалось в книгах.

Гермиона очень удивлялась результатам своих наблюдений. Она не могла в них поверить.

Гарри Поттер был средним почти по всем предметам, кроме зельеварения. Справедливости ради, на это были объективные причины: преподаватель его откровенно ненавидел, оскорблял. По постоянным сравнениям с отцом Гермиона предположила, что её знакомый стал жертвой неких неурядиц, когда-то имевших место между профессором Снейпом и Джеймсом Поттером.

Она удивлялась. Гарри нигде не демонстрировал выдающихся способностей, ни в одном из предметов не был хорош, но и откровенно никудышно себя не проявлял. Держался посередине, ошибаясь, не понимая чего-то, и так далее. Профессора — кроме Снейпа — не говорили ничего и хвалили ученика, ожидая от него больших успехов в будущем.

Это было бы нормально, не демонстрируй Гарри какого-то странного спокойствия. Он заводил знакомых, но не вливался ни в одну компанию, редко смеялся, а ещё реже злился. Когда к нему подбегали поклонники, мальчик тяжело вздыхал, игнорировал тех, кто пытался его задеть. В результате среди слизеринцев появилось развлечение. Они пытались разозлить Гарри. Особенно в этом упорствовал Драко Малфой, придумавший, хороший способ унизить отвергнувшего, как говорили ученики, его дружбу: он демонстративно раскрывал полученные от родителей сладости и раздавал слизеринцам.

— Это мне прислала мама, — с довольным видом поведал Драко, протягивая сладости сидящим рядом слизеринцам. — Как жаль, что у некоторых нет никого, кто мог бы прислать им такое!

С этими словами он всегда смотрел на Гарри.

Гермиона, стараясь не выдать волнения, смотрела на него же. Он обычно оставался безучастен к Малфою, но когда раз за разом слышишь одно и то же, вполне можно выйти из себя. Тем более, если это напоминает о гибели родни.

Вот и Гарри однажды потерял терпение. В тот день он медленно встал и неторопливо подошёл к столу Слизерина

— Я рад, что ты научился жалеть других, — произнёс мальчик негромко, но отчётливо. — Но слов недостаточно. Докажи своё сострадание делом: раздай посылку всем, а не только слизеринцам. Я даже помогу тебе и займусь гриффиндорским столом.

— Ч-что? — Малфой икнул. — Не мели чепухи. Это для меня и моих друзей!

— В таком случае, почему ты произнёс эту фразу так громко? Если надеешься оскорбить кого-то, то сиротство — не порок, а беда, и ты только выставляешь себя дураком.

Драко побагровел, вскочил и, размахнувшись, попытался ударить Гарри по лицу. Однако тот лишь подался в сторону, схватил оппонента за руку и, с силой сжав, усадил на место. Малфой захныкал так громко, что это слышал весь Большой зал.

— Как многого ты не понимаешь, Драко. Высокомерный, глупый инфантил.

Он развернулся и столь же медленным размеренным шагом вернулся к столу своего факультета.

Зал затих. Слизеринцы сжались. Дамблдор удержал на месте Снейпа и МакГонагалл. Гарри невозмутимо продолжил есть.

Гермиона прикусила губу. Поттер заинтересовал её ещё сильнее.

* * *

До Хэллоуина не происходило ничего. Всё шло как шло, почти не меняясь. Гермиона уже привыкла следить за Гарри, тем более, что тот почти всё время был на виду.

И в день Хэллоуина девочка наблюдала за объектом своего интереса. Да так пристально, что не услышала слов, которыми в её сторону бросался Уизли после непрошенного замечания.

Стараясь быть незаметной, Гермиона не отставала от Поттера ни на шаг, скрываясь каждый раз, как он мог что-то заметить, и отводя взгляд, едва его глаза смотрели в ту сторону, где была она. На весь день она стала тенью Гарри. А потому сильно удивилась, когда он пропал с праздничного ужина.

Пропал в буквальном смысле: только что был за столом, а уже через минуту в Большом зале его не оказалось.

— П-перси... — Грейнджер дёрнула старосту за рукав. — Ты Гарри не видел? Мне нужно с ним поговорить.

— Да он же рядом с Финниганом.... — Персиваль воззрился на пустое место и непонимающе похлопал глазами. — Был... А где?..

Он осмотрелся, бормоча что-то себе под нос, но с места не встал и ничего не предпринял. Пожал плечами и вернулся к еде. Гермиона вздохнула. Стало ясно, что помощи от него ей не дождаться. Нужно действовать самой.

* * *

Выскользнуть из Большого зала было легко: она сидела у самого края, ближе всех к двери, а все остальные были слишком заняты празднованием, чтобы обращать на неё внимание.

Гермиона шла по тёмным коридорам замка, часто дыша и оглядываясь. Находиться в пустых помещениях древнего строения в такое время одной было страшно. Однако она надеялась, что вот-вот найдёт объект своих наблюдений. Тогда ей станет спокойнее... Наверное. Ведь с ней будет друг...

Нашла. Но не Поттера. Огромный, вонючий, рычащий, страшный тролль вышел из-за угла, уставился на девочку, а потом занёс дубину над ней.

Гермиона закричала. Страх сковал её. Она не могла пошевелиться.

И вдруг почувствовала, как её утянуло в сторону.

Когда Гермиона очнулась, то увидела лицо Гарри. Его глаза — глубокие, зелёные — смотрели на неё с беспокойством.

— Гермиона, ты в порядке? — спросил он, тряся девочку за плечо.

— Гарри... Тролль...

— Всё хорошо, он ушёл дальше и был изловлен профессорами, — он помог ей подняться на ноги. — Почему ты была одна?

— Я искала тебя. Ты пропал, и я беспокоилась.

— Не хотелось быть на празднике, — коротко ответил Поттер, взял её за руку и потянул за собой.

Грейнджер позволила вести себя по коридорам, всё ещё пребывая в своих мыслях. Страх и шок отступали, и она могла более-менее ясно соображать. И ей не давал покоя один вопрос: как Гарри смог убежать от тролля, при том удерживая её, бессознательную? Ведь тролль хоть и медлительный, но догнать маленького первокурсника, несущего на себе одноклассницу, он бы сумел.

— Гермиона, — голос мальчика вывел её из задумчивости. — Скажи честно, ты снова следила за мной, как и все эти два месяца?

Гермиона удивлённо посмотрела на него. Она была уверена, что наблюдала совсем незаметно.

— Как ты... Когда ты... — только и смогла выдавить она из себя с совсем не вопросительной интонацией.

— В первый же день. Ты не умеешь маскироваться. И правильно следить тоже. Заметить тебя было просто. У меня лишь один вопрос: зачем?

Гриффиндорка виновато посмотрела на него и, к своему удивлению, не увидела в глазах ни капли злости.

— Я... Я хотела подружиться с тобой, но не знала, как подойти, и решила...

— Чтобы подружиться с кем-то, надо с ним говорить, — ответил Поттер. — Впрочем, мы ведь именно этим сейчас и занимаемся.

Губы Гарри растянулись в улыбке. Глаза Гермионы сверкнули счастливым блеском.

* * *

— А почему ты отказался играть в квиддич? Я слышала, что профессор МакГонагалл предлагала тебе место ловца в сборной факультета, — спросила Гермиона.

Они были одни. Все ученики вместе с персоналом ушли на первый в этом году матч по квиддичу. С их Хэллоуинского разговора прошло два дня. И всё чаще их видели вдвоём. Говорили они мало: Гермиона стеснялась, а Гарри был молчалив. Но если находили общую тему, то обсуждали её до последнего. Такими были их первые шаги к дружбе.

— Ну и для чего мне это нужно? — он посмотрел на подругу. — Летать на метле и гоняться за крылатым золотым мячиком? А вся школа будет на меня смотреть? Уволь, у меня есть дела поважнее, чем кидаться в центр внимания и набирать новых поклонников. А популярности мне и без того хватает.

Гермиона посмотрела на него с улыбкой. Гарри снова удивил её, но на сей раз весьма приятным образом: все волшебники сходили с ума от квиддича, и ей казалось, что Гарри Поттер окажется большим поклонником этой игры. Но реальность оказалась иной. Он умел расставлять приоритеты. Правда, было не совсем ясно, о каких делах говорит друг. Но ведь об этом можно спросить.

— Важные дела? Какие, например?

— Да весьма простые. Жилищного характера. Дом моей семьи в Годриковой Впадине Министерство отказалось реставрировать и превратило его в монумент.

— Ты хотел сказать, «музей»?

— Нет, именно монумент. Дом разрушен. Заходить туда боятся: магия-де тёмная ещё не ушла. Так что к одной из дверей прибили табличку, рассказывающую о моём, — он прикусил щёку, — подвиге, и водят людей поглазеть на неё. В принципе, я могу затребовать его обратно и получить в собственность, но для этого нужны какие-то бумаги. Для того, чтобы в них разобраться и оформить, наверняка потребуется прорва времени, которой у меня нет — уроки никто не отменял. А выходных очень мало. Кроме того, в бюрократии я не разбираюсь.

Грейнджер слушала его и мысленно ругала себя. Она и забыла, что Гарри сирота. И погибли его родители именно в Хэллоуин... Может, именно потому его не было на празднике, что он хотел почтить их память? Как же неудобно...

— Гарри, давай я тебе помогу? — сказала она, желая принести другу пользу. — Я прочла много книг, в том числе по твоему запросу. И знаю, где в библиотеке какой отдел.

Гарри задумался. Гермиона не знала, что за мысли роились в его голове, и ждала его вердикта с замиранием сердца.

— Ну, если можешь и хочешь, то я не против, — сказал он наконец, тотчас оказавшись в её объятиях.

Гермиона сидела в библиотеке и корпела над книгами. Само по себе это не было чем-то необычным: она читала каджую свободную минуту, а во владениях мадам Пинс находилась чаще, чем в гостиной Гриффиндора. Но сейчас она читала отнюдь не учебники. Окружавшие её фолианты были сборниками законов, документацией земельных и жилищных споров, тяжб о наследстве, незаконном изъятии имущества.

— Повезло нам, что всё это нашлось в школьной библиотеке, — Гарри внимательным взглядом окинул гору книг вокруг девочки, взял одну из них и начал читать. — Ты ведь помнишь, что в Британии прецедентное право? А значит, нам нужен не спор между двумя людьми.

— Ты думаешь, я этого не понимаю? — вскинулась Грейнджер. — Только вот у волшебников до тебя не было случаев превращения дома в памятник, а значит, и его возвращения — тоже. Но нам может помочь твой статус.

— Какой ещё... Только не говори, что собираешься прибегнуть к той ночи! — прежде спокойный голос теперь искрил раздражением.

— Придётся, — ученица вздохнула. — Ты пока что только ученик Хогвартса. Но ты ещё и Мальчик-который-выжил. И в этом качестве тебе дом вполне могут вернуть. Но нужно найти прецедент с какой-нибудь знаменитостью. Для подстраховки. Кстати, а где ты жил?

— В чулане под лестницей.

— Где?

— У дяди и тёти. Самые близкие родственники, — странно ровным голосом сказал он. — Они поселили меня в чулане под лестницей, в котором держали всякий хлам. Не лучшие люди на свете, и я не желаю их вспоминать.

Гермиона поняла, что жизнь у приятеля была не сахарной, и больше этой темы пока лучше не касаться. Но пересилить себя было трудно.

— Неужели никто не обратил на это внимания? Никто ничего не сделал? Не обратился в нужные органы?

— Вернон и Петунья Дурсли — уважаемые, добропорядочные и абсолютно нормальные люди. Их сын Дадли — их копия, — Поттер прикрыл глаза, но совершенно не поменял тона. — Зачем куда-то обращаться? Они ведь не делают ничего плохого и абсолютно законопослушны.

Гермиона замолкла. Желание друга переселиться подальше от родных было понятным, также как и неприязнь к этой теме. Потому из дружеских чувств и лучших побуждений она продолжила работу.

— Слушай, — внезапно её осенила простая мысль. — А как ты собираешься затребовать свой дом назад? Из Хогвартса тебя вряд ли выпустят.

— Дамблдор осведомлён о наших изысканиях и готов помочь. Но разобраться со всем этим, — мальчик обвёл рукой горы книг, — мы должны сами. На будущее.

* * *

Гарри и Гермиона в нетерпении ходили по классу в ожидании послания. Слушание по делу о доме Поттеров в Годриковой Впадине было назначено на сегодняшний день, и директор обещал Поттеру послать письмо о его результатах.

Они трудились, разыскивая необходимую информацию, больше месяца: уже близились Рождественские каникулы, а потому изрядно подуставшие гриффиндорцы вздохнули с облегчением, когда работы не осталось.

Слушание шло уже пять часов, а весточки от директора всё не было. Ожидание изводило гриффиндорцев, уже давно ждущих на Астрономической башне.

— Жаль, нельзя было Буклю ему для этого отдать... — пробормотал Гарри. — Чинуши бы решили, что мы с профессором вступили в сговор, чтобы отобрать национальное достояние у государства. И никого волновать не будет, что это дом Поттеров.

— А как у тебя появилась такая красивая сова? — спросила Гермиона, не раз любовавшаяся прекрасной белой птицей.

— Хагрид купил, — ответил Гарри. — Меня ведь в Косой переулок провожал не кто-то из профессуры, а Хагрид, ты знаешь его. Ну он и купил мне питомца в подарок. С тех пор мы с моей совой неразлучны.

Хагрида Грейнджер знала. Этот огромных размеров человек с необыкновенно добрым сердцем не раз звал их к себе и вёл с ними длительные и очень увлекательные беседы. Именно он провёл их в замок со станции, на которой останавливался Хогвартс-экспресс. А теперь выяснилось, что они с Гарри были знакомы и раньше. Как многого она всё-таки не знала о друге.

Раздался птичий крик и хлопанье крыльев. На подоконник села небольшая сипуха с письмом в клюве.

«Поздравляю от всей души тебя и твою помощницу, Гарри. Дело выиграно, а дом Джеймса и Лили — твой по праву.

Дамблдор».

Прочитав это короткое послание, дети обрадовались. Они некоторое время кружились по башне, взявшись за руки.

— Это замечательно! — кричала девочка. — Мы столько времени трудились, и наши усилия не пропали впустую!

Гарри, тем временем, остановился и обнял её, крепко прижимая к себе.

— Спасибо, Гермиона. Ты очень надёжный и верный человек. Я рад, что мы познакомились.

— Я была рада помочь, — она улыбнулась и зарделась. Букля довольно ухнула. — И ведь я поначалу просто хотела узнать о тебе побольше. Ты заинтересовал меня, ещё будучи героем книг, но в жизни... В жизни оказался ещё интереснее!

— Теперь у меня есть постоянный дом, — продолжил Поттер. — Это решает много проблем. А раз ты доказала свою надёжность, возможно, я могу рассказать тебе что-то из того, что обо мне никто не знает. И уж точно не написано ни в одной книге.

Гермиона замерла, затаив дыхание. Гарри за всё время знакомства ни разу ей не врал. Но если он готов поведать ей нечто столь потаённое, значит ли это, что их дружба стала крепче? Наверняка да: они провели много времени вместе, постепенно узнавая один другого.

— Видишь ли Гермиона, — он встал у стены, уперевшись в неё левой ногой. — После гибели моих родителей Дамблдор отнёс меня в семью сестры матери. Эти люди ненавидят волшебство. И моих родителей. И со мной, их сыном, они обращались не лучшим образом, но этот момент нас мало интересует. Я прожил у них семь лет.

— А потом? — спросила Грейнджер.

— А потом на пороге дома Вернона и Петуньи появился Дамблдор. С ним я навсегда покинул их жилище. Директор отдал меня под опеку хорошему человеку. Так в моей жизни появился Наставник. Он меня воспитал, обучил. Передал мудрость и жизненный опыт. Как ты понимаешь, я очень ему благодарен. Но мой наставник неизличимо болен, а мы с ним ютимся в съёмном доме. Так что, когда я узнал судьбу жилья моих родителей, решил получить его обратно, чтобы учителю было где жить. Всё равно я десять месяцев из двенадцати буду проводить в Хогвартсе. Так что прости, но я был с тобой не до конца честен.

— Ничего, Гарри. Я всё понимаю. Но ты сказал, что наставник болен?

— Да. И я, хотя и знаю, что лекарства нет, мечтаю его найти.

* * *

В Рождество Хогвартс преображался, становясь ещё красивее, чем был. Гермиона ни капли не жалела, что осталась с другом на каникулах в замке.

Они сидели в гостиной факультета и открывали подарки. В одном из пакетов Поттера было множество конфет.

Гарри протянул одну подруге, а вторую развернул и бросил себе в рот, за щёку.

Гермиона приняла предложенное, но, так и не развернув обёртку, слегка рассеянно вертела конфету в руках, теребя краешки яркого фантика.

— Что-то не так? — Поттер с беспокойством взглянул на неё.

— Нет-нет! Всё хорошо! Спасибо, Гарри! — немного нервно ответила она. — Просто мне это несколько необычно. Понимаешь, мои родители — стоматологи, они с детства не давали мне особо налегать на то, что вредно для зубов, поэтому у меня нет привычки к сладостям.

«Не говоря уж о том, что у меня никогда не было друзей, которые захотели бы меня угостить», — мысленно добавила она про себя.

— Серьёзно? — Поттер с удивлением взглянул на неё. — Уж от одной конфеты ты зубов не потеряешь.

— Мои родители скажут, что это сомнительно, — скептически улыбнулась Гермиона. — И что-то ты очень пристально на эти конфеты смотришь.

— Понимаешь, — Поттер ненадолго задумался, собираясь с мыслями, — мой опекун — профессиональный кондитер, а я помогаю ему на кухне с восьми лет. Знаешь ли, иногда детям дают облизать ложку, когда родители готовят что-то сладкое. Так вот, мне доводилось облизывать противень полтора на два фута размером с остатками бельгийского шоколада высшего качества! — Поттер подмигнул подруге, радуясь, что она, наконец, улыбнулась. — Разумеется, после этого я и мыл этот противень дочиста, — добавил он с улыбкой. — И я уж не говорю о том, что весь товар, который оказался забракован и не шёл на продажу, был в полном моём распоряжении, — на лицо мальчика ненадолго набежала тень. — Может, потому сказочный Хогвартс меня не столь уж сильно впечатлил, что, когда я попал к Наставнику от Дурслей, это было настоящим чудом, настоящей сказкой. Реальность, моя милая Гермиона, — вещь размытая. Вещи обретают в наших глазах именно то значение, которое им придаём мы. И одному лишь Богу известно, каков мир на самом деле.

— Можно спросить тебя, Гарри? — Гермиона, сидевшая рядом с другом у камина, помялась. — Почему ты не реагируешь, когда Малфой и Снейп оскорбляют твоих родителей?

Она заговорила об этом не просто так: не далее как час назад чем-то недовольный Снейп снова прицепился к Поттеру и сравнил его с отцом, ожидая, видимо, вспышку гнева. Но тот лишь пожал плечами и ушёл.

— А от этого будет хоть какой-то толк? Для меня — нет. Они оба хотят подставить меня. Каждым из них управляют какие-то мелкие обиды: Драко цепляется к моей матери: она маглорождённая, а я известней всей его семьи; Снейп враждовал с моим отцом и соперничал с ним за мою мать. Правда, ни папа, ни мама о соперничестве не знали... А я очень похож на отца внешне.

— Но это как-то... Неразумно.

— Вот именно. Они ведут себя как незрелые идиоты, а значит, на них не нужно обращать внимания.

Он снял со шпажки сосиску. Целую связку таких мальчик с молчаливого разрешения директора и декана утянул из Большого зала.

— Подкрепись, — сосиска перекочевала к подруге. — Обед нескоро. Но знаешь, ты мне этим своим вопросом напомнила один недавний разговор...

* * *

Ранним утром в спальне мальчиков Гриффиндора стоял шум. Это Рон Уизли спорил с Дином Томасом и Симусом Финниганом. Предмет возникших между ними разногласий то и дело менялся: вначале они, вроде бы, спорили о квиддиче, потом о еде, потом об искусстве, шахматах, учителях. А потому в том, что никто не помнил причины спора, ничего удивительного не было.

— Гарри, а почему ты такой спокойный и уравновешенный?

Вопрос Долгопупса не был простым любопытством: спор шёл так активно, что надоел даже самим его участникам. Но они спорили с жаром и пылом, прерываясь на считаные мгновения, чтобы перевести дух, заявить о примирении и снова начать свои диспуты. Невилл бился головой об оконное стекло. А посреди этого шума сидел Гарри, спокойный и молчаливый, и, казалось, не обращал на какофонию никакого внимания.

— У меня в детстве всегда было много работы, а с некоторого момента появилось много сладостей, — ответил Поттер. И замолчал.

Не дождавшись более развёрнутого ответа, Невилл решился переспросить:

— И это всё? Все причины?

— И это всё, — подтвердил Гарри.

Больше подробностей от него не добились.

* * *

Гермиона, выслушав рассказ друга, засмеялась. Её рука затряслась, рискуя уронить сосиску.

— Работа и сладости? — спросила она. — Так ты сказал Невиллу?

— А какой ответ прикажешь им дать? Ну не рассказывать же ему о тренировках с Мастером, в самом деле?

— Тренировках?

— Да. Он учил меня управлению своими эмоциями. Говорил, с их помощью мной могут манипулировать и навредить мне или моим друзьям. Как видишь, он оказался прав: не научись я сдерживать свой гнев, вляпался бы в проблемы. Хороший он человек... Жаль, что от его болезни нет лекарства.

— А ты искал? Может, я помогу?

— Увы, Герми. Я всё проверял. Такие недуги не могут лечить ни маги, ни маглы.

Грейнджер вздохнула. Она не знала этого таинственного человека, но уже была очень ему благодарна: кто знает, каким бы вышел Гарри без его уроков? Подружился бы с ней? Девочка очень хотела ему помочь. Но как это сделать?

— Эх, был бы у нас Философский камень, — вздохнула она.

— Это ещё что такое? — спросил друг, чуть повернув голову.

— Артефакт. Его создал в четырнадцатом веке французский волшебник Николас Фламель. Философский камень может превращать любые металлы в золото и даёт вечную жизнь — Фламелю, к примеру, уже шестьсот шестьдесят пять лет — а также может лечить самые тяжёлые болезни. Вот только никому ещё не удалось повторить успех Николаса Фламеля, и камень существует в единственном экземпляре. За ним идёт постоянная охота, и потому местонахождение артефакта неизвестно.

— Фламель, говоришь... — пробормотал Гарри.

Он откинулся на спинку кресла и, закрыв глаза, долго молчал. Молчала и его подруга. Она немного научилась распознавать его непроизвольные жесты. И видела, что Поттера осенила какая-то мысль. А значит, ему лучше не мешать.

Спустя несколько минут Гарри поднялся с места и пошёл к выходу, поманив её за собой.

— Я знаю, где находится Философский камень, — проговорил Гарри тихим шёпотом, когда они с Гермионой покинули гостиную.

— Что? — удивилась девочка. — Знаешь? Но откуда?

— Меня, как я тебе уже говорил, в поход за покупками сопровождал Хагрид. А что самое необходимое при покупках?

— Деньги. Без них ничего не купишь.

— Верно. Естественно, мы пошли в Гринготтс. Я опущу некоторые подробности и перейду к сути: после посещения моего сейфа мы приехали к хранилищу номер семьсот тринадцать.

Гермиона в изумлении широко раскрыла глаза. Она помнила, что ещё в сентябре газеты писали об ограблении банка. И пробирались воры именно в этот сейф.

— Не хочешь ли ты сказать...

— Для начала дослушай. Так вот, в этом хранилище лежал лишь один мешочек. Маленький. Хагрид спрятал его в шубе, и мы ушли. На мой вопрос он ответил, что это принадлежит Хогвартсу, и забрать предмет из сейфа — задание Дамблдора. А на следующий день в уже опустевший сейф врывается неизвестный. А ещё через день об ограблении узнают журналисты. Проходит месяц, директор говорит всем ученикам, что в определённый коридор на третьем этаже нельзя заходить, ставит там охрану. А Хагрид потом говорит, что охраняет секрет Дамблдора и Николаса Фламеля!

— То есть, этот предмет спрятан на третьем этаже? Философский камень! Но для чего?

— Ты сама сказала, что за камнем идёт постоянная охота. Должно быть, один из вожделеющих бессмертия и золота оказался упорнее прочих. Вот его и спрятали здесь.

— Но почему здесь? Причём здесь Хогвартс? — спросила Гермиона.

— Вот почему полезны сладости, — Гарри протянул ей вкладыш от шоколадной лягушки с изображением Дамблдора. — Наш профессор работал с Фламелем. Так что такое вполне понятно.

— «Известен совместными работами с Николасом Фламелем», — прочла девочка и посмотрела на друга. — И что ты будешь делать? Попытаешься выкрасть камень для наставника?

— Нет, — Поттер сел на парту. — Сейчас это опасно. Нас могут использовать те, кто за ним охотятся. Мы достанем камень, а его отберут из наших рук. Подождём, пока охотник начнёт действовать. А пока что пойдём к Дамблдору.

* * *

— Значит, вы догадались, — вздохнул директор, глядя на гриффиндорцев. — Ну и для чего вам нужен камень?

— Мой Наставник очень болен, — ответил Гарри. — А камень может его исцелить. Я прошу разрешения использовать артефакт для помощи ему.

Старик вздохнул и посмотрел на учеников.

— Судя по твоему рассказу, мальчик мой, ты и сам понял, что для вас пока что вмешиваться в это дело опасно. Подчёркиваю: пока что. Когда придёт время, сможете действовать. Когда — поймёте сами. А до тех пор ждите. А там посмотрим.

* * *

Так они ждали до весны. А уже весной события стали развиваться стремительно.

Во-первых, какой-то незнакомец подкинул Хагриду яйцо норвежского горбатого дракона и выпытал у него информацию о страже коридора — цербере Пушке. Явно обрадованный, лесничий пригласил к себе Гарри, Гермиону и Рона, с которым успел сдружиться зимой.

Во-вторых, из-за этого дракона Гарри и Гермиона едва не напоролись на отработку. На которой они оба поняли, что ждать осталось недолго.

От дракона нужно было избавляться в самом срочном порядке, чтобы у Хагрида не возникло проблем. Так что Рон связался с братом-драконологом, а Гарри и Гермиона вынуждены были тащить ящик с запертым в нём дракончиком. Уизли с ними не было, потому как тот по собственной глупости был укушен маленькой огнедыщащей рептилией и теперь лежал в больничном крыле. По причине того же состояния ума своего, он позволил Малфою узнать об операции — забыл уничтожить ответ брата на свою просьбу. В результате Гарри и Гермиона, оставшись без его помощи, были вынуждены отправиться на операцию одни.

* * *

В назначенный час двое гриффиндорцев были у хижины Хагрида. Только вот получить дракончика сразу не сумели: привязавшийся к своему питомцу хранитель ключей долго прощался с ним, укладывал и переукладывал в ящик, куда поместил петуха, плюшевого мишку, ящик бренди с куриной кровью и мягкой соломы.

— Не нравится мне это предприятие, — сказал Гарри, когда они всё же приняли свой живой груз и двинулись к замку. — Не будь здесь замешан Хагрид, пальцем бы не пошевелил. Вся эта пляска вокруг Запретного коридора меня напрягает. Нам надо готовиться к вылазке, а не тащить дракона на Астрономическую башню.

— Не будь здесь замешан Хагрид, мы бы туда никого не тащили, потому что только он мог додуматься вырастить огнедыщащую рептилию в деревянном доме, — ответила Гермиона.

Поттер лишь наклонил голову, соглашаясь. Они подходили к школе и должны были вести себя осторожнее.

Поморщившись от скрипа двери, дети прошли к лестнице и начали подниматься вверх. Каждый шаг казался излишне гулким. Рычание дракона в ящике — чересчур заметным, собственное дыхание — слишком демаскирующим. Их сердца бешено колотились. Мальчик и девочка озирались по сторонам, боясь попасть на глаза Филчу, старостам или преподавателям, страшась услышать их голоса и шаги.

— Я вот что думаю, — прошептала Гермиона. — Если Хагрид хотел иметь дракона и тут случайно его получил, то это странное совпадение. Согласись, никто не станет держать запрещённые вещи в кармане для ставки в карты.

— Потому что это не совпадение, а ловушка, — прошипел Гарри не хуже их пассажира. — Тот человек хотел прознать о псе, охраняющем коридор, и узнал. Я говорил, вокруг коридора начинается пляска. Скоро таинственный вор проникнет туда. Мы должны быть готовы.

Показавшаяся впереди площадка башни показалась им царским подарком, так как идти дальше по лестнице ни у кого не было сил.

Прибывших по просьбе Чарли драконологов они дождались в молчании, погружённые в свои мысли. Но девочке казалось, будто они думают об одном. О Философском камне. Об артефакте, способном вылечить наставника Гарри.

Обратный путь был легче: теперь не нужно было тащить ящик с питомцем Хагрида. Увы, но неприятности на этом не закончились: вдали послышались голоса и шаги. Друг закрыл девочке рот рукой и вместе с ней прижался к стене, присел. Из темноты вышли профессор МакГонагалл и Драко Малфой.

— Как видите, мистер Малфой, — женщина поджала губы и огляделась. На мгновение Грейнджер показалось, что она задержала взгляд прямо на них, — здесь нет ни Поттера, ни Грейнджер, так что вы мало того, что соврали мне, так ещё и шлялись после отбоя. Отработка. И пятьдесят баллов со Слизерина.

— Но они должны быть здесь! — Драко озирался по сторонам, но увидеть ничего не успел: МакГонагалл схватила его за руку и насильно увела прочь.

— Так значит, Философский камень нужен Волдеморту, — произнёс Гарри. — Что ж, дело становится всё более личным, Гермиона. Мне поневоле придётся туда пойти.

Такой вывод он сделал из разговора с Драко: тот за ночную прогулку по Хогвартсу был наказан отработкой с Хагридом в Запретном лесу, вернулся только утром. После завтрака он подошёл к Поттеру и, трясясь от ужаса, поведал, что в лесу наткнулся на «страшное чудовище», от которого был спасён кентавром. Кентавр просил его передать Гарри, что он в опасности, так как за скрытым в замке начал охоту известный враг.

— Нам, — возразила девочка. — Я пойду с тобой и помогу. Но... Если честно, я боюсь... Не за себя, за тебя... И как нам быть с учителями?

— Не обижайся, Гермиона, но учителя — это проблема, о которой нам следует беспокоиться в последнюю очередь: они взрослые, опытные, сильные маги. Они уверены, что хорошо защитили камень и больше для его защиты ничего не потребуется. Вариант, что их защиту можно преодолеть, даже не допускается.

— Ну, пока здесь Дамблдор, нам бояться нечего, — ответила подруга. — Тот-Кого-Нельзя-Называть всегда боялся его одного. При нём он действовать не решится.

* * *

— Ну вот Дамблдор и удалился из Хогвартса, — пробормотала Грейнджер, выходя следом за Гарри из кабинета МакГонагалл.

Они весь день после разговора с Малфоем искали Дамблдора, чтобы рассказать о предупреждении кентавра, но директора найти не удалось. Они зашли к МакГонагалл, чтобы спросить, где он, и узнали о письме из Министерства и его полёте в Лондон.

— Ну, Герми, ещё не передумала идти за камнем? — спросил Гарри. — Потому что отправляться за ним нужно сегодня после отбоя. Нам, вполне вероятно, придётся преодолевать не самые простые препятствия на пути. В конце концов, в силе профессорам не откажешь.

— Нет, не передумала. Я иду с тобой! Но Гарри, там ведь будет Он. Что нам делать?

— Волноваться не о чем. Видишь ли, мой наставник — большой мастер не только в приготовлении сладостей, но и... в некоторых иных областях.

* * *

Гермиона вздохнула, собираясь с мыслями, и спустилась в гостиную, где её ожидал Гарри.

— Готова? — спросил он, смотря на неё, и, получив подтверждающий кивок, потянул за собой.

Однако выйти из комнаты им не дал странный звук. Оглянувшись, дети увидели Невилла Долгопупса. Тот со своей жабой сидел в кресле и сверлил их испуганным взглядом.

— Возвращайтесь назад, — голос мальчика дрожал. — Из-за вас будут неприятности.

— Невилл, — голос Гарри был на удивление столь же безэмоциональным, как и в их первую встречу. — Не мешай нам. Наше дело может спасти жизни.

— Я вас не пущу! — неуклюже вскочив, Долгопупс принял боксёрскую стойку. — Я буду драться.

— Прости, но это для твоего блага, — Поттер в два шага преодолел разделявшее их расстояние, взял приятеля за плечи и с минуту глядел ему в глаза. А когда отпустил, Невилл упал в кресло с блаженной улыбкой и захрапел.

— Что это было?

— Наставник обучил меня магическому гипнозу, — ответил Гарри, вновь беря её за руку и покидая гостиную. — Я могу внушить человеку, что захочу, просто посмотрев ему в глаза пару секунд. Так я сбежал с Хэллоуинского пира, так утихомирил Невилла. Просто внушил ему очень приятный сон.

— А МакГонагалл ты...

— Отчасти, но и навыки скрытности помогли. А теперь — потише.

* * *

Гарри тяжело дышал и придерживал перенервничавшую Гермиону. Препятствия оказались тяжелее, чем они думали. Если цербера, благодаря подсказке Хагрида, удалось пройти легко, а из дьявольских силков выбрались, просто расслабившись, то дальше начались проблемы: в следующей же комнате пришлось гоняться по воздуху за ключом от двери, то есть летать на метле, что оба гриффиндорца всегда делали крайне неохотно. Потому взлетал мальчик очень осторожно и неуверенно, каждую минуту опасаясь упасть. Так что поймать ключ получилось не сразу. На удивление, летал Поттер хорошо, но посчитал это чистым везением.

Потом была комната с гигантскими шахматами. Тут Гарри был бессилен, а потому полностью доверился Гермионе. Правда, он не знал, умеет ли подруга играть, но другого выхода не было. И мальчик никому не верил так, как ей. Надежды оправдались — Гермиона умудрилась выиграть, пожертвовав лишь одной пешкой. Правда, в ходе столь впечатляющей партии она до того боялась сделать неверный ход и навредить другу, что до крови искусала себе губы, бледнела, тряслась, словно в лихорадке, и была на грани обморока, отчего Гарри вынужден был нести её в следующую залу на руках, выслушивая короткие фразы, больше похожие на писк.

Доверять ей пришлось и далее: они оказались в помещении, вход и выход из которого были перекрыты магическим пламенем. Посередине стоял столик с несколькими флаконами зелий. Чтобы пройти дальше, нужно было выпить одно, чтобы вернуться — другое. И пришедшей в себя Грейнджер удалось из девяти найти два нужных. Но в обоих сосудах состава хватало лишь на одного человека.

— Может, это и к лучшему, — тихо сказал Гарри. — Я в одиночку имею хотя бы один шанс одолеть Волдеморта и его слугу, пусть и призрачный. А вот если ты пойдёшь со мной, они могут тебя захватить.

— Они? — усталым и дрожащим голосом спросила Гермиона, но уже через мгновение в её глазах блеснуло понимание. — Ну конечно! Тот-Чьё-Имя-Нельзя-Называть — сейчас всего лишь дух. Он наверняка пользуется чьей-то помощью.

— И этот кто-то наверняка взрослый человек и способный маг, если сумел пробраться в Хогвартс и одолеть единорога. Пей и жди меня в комнате с шахматами. А я пойду на встречу с этим колдуном.

* * *

Он прошёл по длинному коридору, заканчивавшемуся распахнутой настежь дверью. Остановился. Глубоко вдохнул, закрыл глаза. На выдохе открыл их и продолжил путь.

В голове проносилось всё, чему его учил наставник. Он вспоминал и почти сразу начинал применять его уроки на практике. Шаг стал тише и легче. Движения — более плавными и быстрыми. Напряжение из тела будто исчезло.

Гарри спустился по лестнице. В маленькой комнате у большого зеркала в резной раме стоял профессор Квиринус Квиррелл.

— Ты не удивлён? — спросил Квиррелл, обернувшись к Гарри лицом.

— Нет, — ответил тот, не меняя тона и глядя на него из-под прикрытых век. — А вы хотите, чтобы я удивился?

Преподаватель моргнул. Простояв минуту в молчании, он повернулся к зеркалу и продолжил разглядывать его.

— Как оно работает? — бормотал слуга Волдеморта. — Я вижу, что я хочу. Я вижу, как я использую камень. Так почему ничего не выходит?

— Используй мальчишку!

Это был голос Хозяина. Это был приказ. Ослушаться Квиррелл не смел, а потому развернулся, намереваясь приказать Поттеру подойти к нему, но увидел вместо гриффиндорца Северуса Снейпа.

Коротко вскрикнув, он закрыл глаза, помотал головой. Открыл. Мальчишка стоял на месте и смотрел на него внимательным, но безразличным взглядом.

— Ко мне иди, Поттер! — Квиринус старался придать голосу больше злости, надеясь, что ученик испугается. Тот лишь слабо вздрогнул, но подчинился. Только вот шёл чересчур уверенно. А потом в его руке появилась палочка, из которой в Квиррелла устремился луч заклятия. Тот, почему-то растерявшись, зажмурился и закрылся руками.

— Идиот! — прокричал Господин. — Он всё ещё стоит на месте!

Приподняв веки, слуга убедился в правоте Тёмного Лорда и хотел было повторить приказ, когда увидел, что мальчик шагнул к нему сам. Квиррелл с облегчением улыбнулся.

Поттер подошёл к зеркалу без слов. Видимо, боялся.

— Посмотри в зеркало! Что ты там видишь?

— То же, что и вы, профессор.

Удивлённый преподаватель Защиты от тёмных искусств, к своему ужасу, увидел приветливо машущего ему Дамблдора.

В ужасе отшатнувшись, он споткнулся и едва не упал. Вновь закрыл глаза, а открыв, увидел стоящего перед ним Поттера. Глаза ученика были абсолютно безэмоциональны.

— Не судите других по своим представлениям о них, профессор!

* * *

Резким и точным движением Гарри пнул профессора по колену, а когда тот упал, ударил кулаком по шее, надеясь хоть на несколько секунд его дезориентировать, чтобы действовать по обстановке, но на своих условиях. К его удивлению, этого не понадобилось: профессор Квиринус Квиррелл рассыпался кучкой пепла.

* * *

— Ладно, в твой рассказ о победе над Квирреллом я поверил, — сказал Дамблдор, выслушав двух друзей, стоящих в его кабинете. — Но позволь спросить тебя, каким образом ты его остановил? На месте битвы я не нашёл никаких следов заклятий.

— Наставник научил меня гипнозу, — ответил гриффиндорец. — Когда я вошёл в комнату с тем зеркалом, мне удалось установить с Квирреллом достаточно длительный зрительный контакт и ввести его в транс. Продержав его там достаточно, сбил с ног и ударил по шее, хотел оглушить, а он...

— Я видел, мальчик мой, видел. Не переживай. Он уже давно был лишь оболочкой самого себя. Стал ею в тот момент, когда в него вселился Волдеморт. И рассыпался от твоих прикосновений.

— Но почему, профессор? — спросила Гермиона.

Дамблдор улыбнулся.

— Мать Гарри пожертвовала собой ради него. Приняла на себя худшее из проклятий. Это породило защиту, столь сильную, что она всюду следует за ним. И не рассеется пока не придёт время. Потому он и жил с Дурслями такой долгий период: я надеялся, что нахождение рядом с кровными родственниками усилит её. Но, видимо, нужна была атмосфера любви. А теперь перейдём к делу. Я знаю, что ты забрал Философский камень и спрятал. Где он? Это не трофей и не игрушка. Он опасен, его нужно уничтожить. Николас настаивает на этом. Он не боится...

— Профессор, — Гарри, устав ждать окончания речи старика, прервал его. — Напоминаю вам: наш общий друг и мой наставник болен. Лекарства ещё нет в природе. Но ему может помочь камень. Позвольте использовать его для исцеления, а потом я перешлю его вам, обещаю.

Дамблдор молчал, глядя на детей. Поттер смотрел на него. Гермиона глядела на друга и видела, что впервые его маска дала трещину. Друг в сильном волнении кусал и облизывал губы.

— Хорошо, — сказал наконец директор. — Если для спасения жизни и исцеления, то разрешаю. Я напишу инструкцию по использованию камня. Отправишь ему. Хватит одного приёма. Но после верните камень мне. Он очень опасен: слишком многие его желают.

Гарри и Гермиона вздохнули от облегчения, а потом, не заметив этого, взялись за руки.

Гермиона и её родители следовали за Гарри. Девочка подпрыгивала от нетерпения. Оно и понятно, ведь друг пригласил их в гости в свой с таким трудом полученный родительский дом. А ей, помимо дома, хотелось увидеть и загадочного наставника Поттера, воспитавшего его таким замечательным человеком. Гермионе казалось, что она знает его облик и характер наизусть: ей он представлялся небольшого роста, милым и весёлым, хотя и строгим и ворчливым стариком с лысеющей посередине кудрявой седой головой и добрыми чертами лица. Ей казалось, что он любит сидеть в саду и пить чай с забракованными сладостями и шутить над соседями. Правда, излишняя безэмоциональность друга несколько выбивалась из этого образа, но разве может ученик быть во всём похож на учителя?

Тем временем Гарри привёл их к небольшому домику или даже, скорее, к даче. Опрятный, ухоженный, с разбитыми клумбами он заставил Гермиону думать, что там и правда живёт древний милый старичок. Она улыбнулась, радуясь верной догадке.

— Он дома, — заключил мальчик, окинув взглядом тропинку.

— С чего ты взял? — не поняла девочка.

Поттер не ответил. Лишь хитро улыбнулся и подмигнул. Лёгким и быстрым шагом взойдя на лестницу, он постучал в дверь, открыл её и вошёл внутрь, увлекая Грейнджеров за собой.

— Я пришёл и привёл с собой гостей! — крикнул он в пространство.

В комнате послышался тихий шорох. Его легко было принять за мышиную возню за стеной, если бы в проходе гостиной не появился человек.

Гермиона не верила своим глазам. Вместо седого и мудрого старика перед ними стоял высокий юноша лет четырнадцати с длинными чёрными волосами, достигавшими до подбородка, и спокойными, даже безразличными карими глазами. Лицо его однако, украшала приветливая улыбка.

— Позвольте вам представить, — громким голосом герольда произнёс её лучший друг. — Мой наставник и названный старший брат, а также один из лучших кондитеров в округе — Итачи Учиха! Итачи, это Гермиона Грейнджер и её родители, они любезно согласились посетить нашу скромную обитель.

— Тогда не держи их в прихожей, а проведи в дом, — голос юноши был спокойным. — Я принесу обед.