Герой не из книг (джен)

Гермиона бодро шла по Хогвартс-экспрессу, немного волнуясь. Когда мальчик по имени Невилл заглянул в её купе и рассказал о пропавшей жабе, она тут же вызвалась помочь ему найти питомца. Во-первых, надо помогать будущим однокурсникам, а во-вторых, это был прекрасный шанс найти новых друзей.

До поездки в Хогвартс у неё с друзьями, да и с общением как таковым, было туго: девочка много читала, знала больше других, училась лучше, не участвовала в забавах остальных учеников, отчего сделалась почти парией. Она надеялась, что всё изменится хотя бы в Хогвартсе — в месте, где будут такие же волшебники, как и сама Гермиона Грейнджер. И начать дружбу лучше всего с совместного предприятия. Такого, как поиск потерявшейся жабы.

Гермиона заглянула в купе с открытыми дверями. Оно было почти пустым. Почти: у самого окна сидел мальчик, тоже первокурсник. Уже одевшийся в школьную форму, он произвёл на Гермиону приятное впечатление. Оно немного портилось от того, что мальчик не читал книг, но это не страшно — он мог просто давать отдых глазам в данный момент.

Усышав шаги, её будущий однокурсник обернулся, и Грейнджер увидела растрёпанные длинные чёрные волосы и зелёные глаза, смотрящие на неё с лёгким интересом.

— Ты не видел жабу? — спросила она, входя в купе. — Её потерял мальчик по имени Невилл, а я помогаю искать её.

— Нет, не видел, — ответил тот, знаком руки предлагая ей зайти, что Гермиона и сделала. — Он был здесь за минуту до тебя, я ответил ему то же самое.

Голос нового знакомого был спокойным, тихим. Гермионе он казался чарующим.

— Будем знакомы, — он не протянул руки, лишь наклонил голову. — Я Гарри Поттер.

— Гермиона Грейнджер... Ты действительно Гарри Поттер? — взгляд девочки стал очень внимательным. — Можешь не сомневаться, я всё о тебе знаю. Я купила несколько книг, которых не было в списке, просто для дополнительного чтения, и твоё имя упоминается в «Современной истории магии», и в «Развитии и упадке Тёмных искусств», и в «Величайших событиях волшебного мира в двадцатом веке».

— Если всё, что ты обо мне знаешь, ты почерпнула из этих книг, то на самом деле знаешь ты обо мне совсем немного, — проговорил Гарри, холодно ухмыльнувшись.

— Но... Как же так?... — девочка в растерянности опустилась, усевшись на кушетку напротив. — Книги меня никогда раньше не подводили...

— Книги не настолько уж и надёжны. Частенько самое важное в них как раз таки предпочитают не писать, — проговорил Поттер, теряя интерес к собеседнице, и повернулся к окну, вглядываясь в проносящийся мимо пейзаж.

Гермиона не понимала ничего. В прочитанных ею книжках Поттер представал героем без страха и упрёка, желающим походить на родителей, почитаемым и уважаемым всеми ребёнком. Она ожидала увидеть словоохотливого непоседу, хвастуна, но вместе с тем добродушного и весёлого сверстника. Перед ней же сидел молчаливый и спокойный человек, полная противоположность описанному.

Книги не лгут. Это Гермиона знала хорошо. Но опровержение этой истины сидело в этом самом купе.

Что-то тут было не так. И Гермиона решила разобраться, что именно.

Гермиона не могла заснуть и ворочалась с боку на бок. Она не могла понять, почему Гарри Поттер так сильно отличается от своего описания в книгах. Почему он так реагирует на них? Она ведь не дурочка и прекрасно заметила, что их разговор увял именно после упоминания о литературе. В чём причина такого поведения? Ей было интересно это узнать.

Снова и снова она обещала себе, что разгадает эту загадку, но сна это не приближало. Ей хотелось знать. Однако не может же она сейчас ворваться в комнату мальчиков и расспросить обо всём, что ей хочется? Это дурной тон. К тому же, как отреагирует на подобное Гарри? Может, вообще начнёт её избегать? И с чего она взяла, что он обнажит душу перед девчонкой, с которой познакомился всего несколько часов назад?

Оставался лишь один выход — наблюдение.

* * *

Наблюдать за Гарри она начала с первого учебного дня. Благо это было не сложно: они оба попали на Гриффиндор. Потому Гермиона просто села неподалёку от него и принялась очень пристально смотреть в его сторону и слушать его разговоры. Скоро начинались уроки, так что она могла не бояться потерять его из виду.

Только вот почти сразу обнаружились сложности: Гарри Поттер за завтраком просто ел и если говорил, то мало и тихо. И это при том, что рядом с ним разместился Рон Уизли — шумный и словоохотливый рыжий мальчишка. Он всё время что-то говорил Гарри, явно пытаясь втянуть его в беседу. При этом Уизли не прекращал жевать и активно жестикулировал. Однако Поттер лишь изредка кивал или мотал головой, или отвечал что-то шёпотом, не меняясь в лице. А когда закончился завтрак, вышел из-за стола и быстрым шагом покинул Большой зал. Видимо, Уизли достал его окончательно.

Гермиона встала и последовала за ним. Мальчик-который-выжил был для Девочки-которая-любит-читать очень интересным объектом исследования, и она не желала упускать его из виду.

* * *

На уроках следить за Поттером оказалось трудновато. Во-первых, за ними наблюдали преподаватели, и они могли сделать неверные выводы — решить, что Гермиона Грейнджер влюбилась в знаменитого мальчика. Во-вторых, она хотела стать волшебницей, а для этого нужно было учиться, а значит, слушать профессоров внимательно и сосредоточиться на задании.

В те редкие моменты, когда удавалось смотреть в сторону Поттера, тот неизменно что-то шептал себе под нос и упорно, пусть и не со стопроцентной точностью, выписывал в воздухе необходимые формулы и движения палочкой, словно хотел оттиснуть их в своей памяти. Гермиона собралась было после окончания уроков ему помочь, но решила этого не делать, ведь тогда мальчик догадается о наблюдении и рухнет даже то непрочное знакомство, что она смогла с ним установить. А ведь Гермионе хотелось сблизиться и подружиться с Гарри. Не из-за славы, нет. Чем-то этот необычный человек её привлекал. Он не рассорился с ней в тот день, не поднял на смех её любовь к чтению и желание помочь другим. Он просто прекратил не нравившийся ему разговор, однако беседу на темы, казавшиеся ей пустопорожними, продолжил. Мама и папа говорили Гермионе, что так ведут себя люди, не желающие говорить с незнакомцами, и предупреждали не пытаться навязать себя насильно. Это и было одной из причин слежки за одноклассником: Грейнджер хотела понять, какой он человек, и уже на основе этого понимания сдружиться с ним.

Она разрывалась весь день. Ей хотелось и учить уроки, и продолжать наблюдение. Но она понимала, что нужно выбирать что-то одно, иначе можно просто сойти с ума. В конце концов, Гермиона приняла решение: во время занятий сосредоточить всё внимание на учёбе, а за Гарри наблюдать краешком глаза, ведь никуда из кабинета он не сбежит, сейчас же демонстрирует похвальное прилежание, как и положено ученику. А вот понаблюдав за этим объектом в свободное время, можно кое-что узнать — не скованные рамками люди раскрываются полнее. Так писалось в книгах.

Гермиона очень удивлялась результатам своих наблюдений. Она не могла в них поверить.

Гарри Поттер был средним почти по всем предметам, кроме зельеварения. Справедливости ради, на это были объективные причины: преподаватель его откровенно ненавидел, оскорблял. По постоянным сравнениям с отцом Гермиона предположила, что её знакомый стал жертвой неких неурядиц, когда-то имевших место между профессором Снейпом и Джеймсом Поттером.

Она удивлялась. Гарри нигде не демонстрировал выдающихся способностей, ни в одном из предметов не был хорош, но и откровенно никудышно себя не проявлял. Держался посередине, ошибаясь, не понимая чего-то, и так далее. Профессора — кроме Снейпа — не говорили ничего и хвалили ученика, ожидая от него больших успехов в будущем.

Это было бы нормально, не демонстрируй Гарри какого-то странного спокойствия. Он заводил знакомых, но не вливался ни в одну компанию, редко смеялся, а ещё реже злился. Когда к нему подбегали поклонники, мальчик тяжело вздыхал, игнорировал тех, кто пытался его задеть. В результате среди слизеринцев появилось развлечение. Они пытались разозлить Гарри. Особенно в этом упорствовал Драко Малфой, придумавший, хороший способ унизить отвергнувшего, как говорили ученики, его дружбу: он демонстративно раскрывал полученные от родителей сладости и раздавал слизеринцам.

— Это мне прислала мама, — с довольным видом поведал Драко, протягивая сладости сидящим рядом слизеринцам. — Как жаль, что у некоторых нет никого, кто мог бы прислать им такое!

С этими словами он всегда смотрел на Гарри.

Гермиона, стараясь не выдать волнения, смотрела на него же. Он обычно оставался безучастен к Малфою, но когда раз за разом слышишь одно и то же, вполне можно выйти из себя. Тем более, если это напоминает о гибели родни.

Вот и Гарри однажды потерял терпение. В тот день он медленно встал и неторопливо подошёл к столу Слизерина

— Я рад, что ты научился жалеть других, — произнёс мальчик негромко, но отчётливо. — Но слов недостаточно. Докажи своё сострадание делом: раздай посылку всем, а не только слизеринцам. Я даже помогу тебе и займусь гриффиндорским столом.

— Ч-что? — Малфой икнул. — Не мели чепухи. Это для меня и моих друзей!

— В таком случае, почему ты произнёс эту фразу так громко? Если надеешься оскорбить кого-то, то сиротство — не порок, а беда, и ты только выставляешь себя дураком.

Драко побагровел, вскочил и, размахнувшись, попытался ударить Гарри по лицу. Однако тот лишь подался в сторону, схватил оппонента за руку и, с силой сжав, усадил на место. Малфой захныкал так громко, что это слышал весь Большой зал.

— Как многого ты не понимаешь, Драко. Высокомерный, глупый инфантил.

Он развернулся и столь же медленным размеренным шагом вернулся к столу своего факультета.

Зал затих. Слизеринцы сжались. Дамблдор удержал на месте Снейпа и МакГонагалл. Гарри невозмутимо продолжил есть.

Гермиона прикусила губу. Поттер заинтересовал её ещё сильнее.

* * *

До Хэллоуина не происходило ничего. Всё шло как шло, почти не меняясь. Гермиона уже привыкла следить за Гарри, тем более, что тот почти всё время был на виду.

И в день Хэллоуина девочка наблюдала за объектом своего интереса. Да так пристально, что не услышала слов, которыми в её сторону бросался Уизли после непрошенного замечания.

Стараясь быть незаметной, Гермиона не отставала от Поттера ни на шаг, скрываясь каждый раз, как он мог что-то заметить, и отводя взгляд, едва его глаза смотрели в ту сторону, где была она. На весь день она стала тенью Гарри. А потому сильно удивилась, когда он пропал с праздничного ужина.

Пропал в буквальном смысле: только что был за столом, а уже через минуту в Большом зале его не оказалось.

— П-перси... — Грейнджер дёрнула старосту за рукав. — Ты Гарри не видел? Мне нужно с ним поговорить.

— Да он же рядом с Финниганом.... — Персиваль воззрился на пустое место и непонимающе похлопал глазами. — Был... А где?..

Он осмотрелся, бормоча что-то себе под нос, но с места не встал и ничего не предпринял. Пожал плечами и вернулся к еде. Гермиона вздохнула. Стало ясно, что помощи от него ей не дождаться. Нужно действовать самой.

* * *

Выскользнуть из Большого зала было легко: она сидела у самого края, ближе всех к двери, а все остальные были слишком заняты празднованием, чтобы обращать на неё внимание.

Гермиона шла по тёмным коридорам замка, часто дыша и оглядываясь. Находиться в пустых помещениях древнего строения в такое время одной было страшно. Однако она надеялась, что вот-вот найдёт объект своих наблюдений. Тогда ей станет спокойнее... Наверное. Ведь с ней будет друг...

Нашла. Но не Поттера. Огромный, вонючий, рычащий, страшный тролль вышел из-за угла, уставился на девочку, а потом занёс дубину над ней.

Гермиона закричала. Страх сковал её. Она не могла пошевелиться.

И вдруг почувствовала, как её утянуло в сторону.

Когда Гермиона очнулась, то увидела лицо Гарри. Его глаза — глубокие, зелёные — смотрели на неё с беспокойством.

— Гермиона, ты в порядке? — спросил он, тряся девочку за плечо.

— Гарри... Тролль...

— Всё хорошо, он ушёл дальше и был изловлен профессорами, — он помог ей подняться на ноги. — Почему ты была одна?

— Я искала тебя. Ты пропал, и я беспокоилась.

— Не хотелось быть на празднике, — коротко ответил Поттер, взял её за руку и потянул за собой.

Грейнджер позволила вести себя по коридорам, всё ещё пребывая в своих мыслях. Страх и шок отступали, и она могла более-менее ясно соображать. И ей не давал покоя один вопрос: как Гарри смог убежать от тролля, при том удерживая её, бессознательную? Ведь тролль хоть и медлительный, но догнать маленького первокурсника, несущего на себе одноклассницу, он бы сумел.

— Гермиона, — голос мальчика вывел её из задумчивости. — Скажи честно, ты снова следила за мной, как и все эти два месяца?

Гермиона удивлённо посмотрела на него. Она была уверена, что наблюдала совсем незаметно.

— Как ты... Когда ты... — только и смогла выдавить она из себя с совсем не вопросительной интонацией.

— В первый же день. Ты не умеешь маскироваться. И правильно следить тоже. Заметить тебя было просто. У меня лишь один вопрос: зачем?

Гриффиндорка виновато посмотрела на него и, к своему удивлению, не увидела в глазах ни капли злости.

— Я... Я хотела подружиться с тобой, но не знала, как подойти, и решила...

— Чтобы подружиться с кем-то, надо с ним говорить, — ответил Поттер. — Впрочем, мы ведь именно этим сейчас и занимаемся.

Губы Гарри растянулись в улыбке. Глаза Гермионы сверкнули счастливым блеском.

* * *

— А почему ты отказался играть в квиддич? Я слышала, что профессор МакГонагалл предлагала тебе место ловца в сборной факультета, — спросила Гермиона.

Они были одни. Все ученики вместе с персоналом ушли на первый в этом году матч по квиддичу. С их Хэллоуинского разговора прошло два дня. И всё чаще их видели вдвоём. Говорили они мало: Гермиона стеснялась, а Гарри был молчалив. Но если находили общую тему, то обсуждали её до последнего. Такими были их первые шаги к дружбе.

— Ну и для чего мне это нужно? — он посмотрел на подругу. — Летать на метле и гоняться за крылатым золотым мячиком? А вся школа будет на меня смотреть? Уволь, у меня есть дела поважнее, чем кидаться в центр внимания и набирать новых поклонников. А популярности мне и без того хватает.

Гермиона посмотрела на него с улыбкой. Гарри снова удивил её, но на сей раз весьма приятным образом: все волшебники сходили с ума от квиддича, и ей казалось, что Гарри Поттер окажется большим поклонником этой игры. Но реальность оказалась иной. Он умел расставлять приоритеты. Правда, было не совсем ясно, о каких делах говорит друг. Но ведь об этом можно спросить.

— Важные дела? Какие, например?

— Да весьма простые. Жилищного характера. Дом моей семьи в Годриковой Впадине Министерство отказалось реставрировать и превратило его в монумент.

— Ты хотел сказать, «музей»?

— Нет, именно монумент. Дом разрушен. Заходить туда боятся: магия-де тёмная ещё не ушла. Так что к одной из дверей прибили табличку, рассказывающую о моём, — он прикусил щёку, — подвиге, и водят людей поглазеть на неё. В принципе, я могу затребовать его обратно и получить в собственность, но для этого нужны какие-то бумаги. Для того, чтобы в них разобраться и оформить, наверняка потребуется прорва времени, которой у меня нет — уроки никто не отменял. А выходных очень мало. Кроме того, в бюрократии я не разбираюсь.

Грейнджер слушала его и мысленно ругала себя. Она и забыла, что Гарри сирота. И погибли его родители именно в Хэллоуин... Может, именно потому его не было на празднике, что он хотел почтить их память? Как же неудобно...

— Гарри, давай я тебе помогу? — сказала она, желая принести другу пользу. — Я прочла много книг, в том числе по твоему запросу. И знаю, где в библиотеке какой отдел.

Гарри задумался. Гермиона не знала, что за мысли роились в его голове, и ждала его вердикта с замиранием сердца.

— Ну, если можешь и хочешь, то я не против, — сказал он наконец, тотчас оказавшись в её объятиях.