Личное Дело (гет)

У каждого из нас есть принципы, которых мы придерживаемся, несмотря ни на что. Все эти принципы основаны на совершенно разных причинах, но для нас они действительно играют большую роль. И я тоже старалась держаться их. Но начиная с того ключевого момента моей жизни, передо мной встал вполне логичный вопрос: всегда ли мои принципы могли помогать мне, или они только сковывали меня? И насколько сильно может поменяться моя жизнь, если я попробую отказаться от чего-то?

У каждого из нас есть принципы, которых мы придерживаемся, несмотря ни на что. Все эти принципы основаны на совершенно разных причинах, но для нас они действительно играют большую роль. И я тоже старалась держаться их. Но начиная с того ключевого момента моей жизни, передо мной встал вполне логичный вопрос: всегда ли мои принципы могли помогать мне, или они только сковывали меня? И насколько сильно может поменяться моя жизнь, если я попробую отказаться от чего-то?

Я тяжело вздохнула, приготовившись к выходу из вагона метро. Со мной был маленький оранжевый чемодан с вещами в одной руке, и портфель через плечо. Было слегка морозно, и я натянула капюшон, выдыхая облачком пара. Оглядевшись, я убедилась в том, что многие люди спали на сиденьях, склонив голову вниз или на своего соседа, закутанного в теплый шарф и безучастно смотревшего в телефон. Я вышла из вагона под провожающие меня редкие взгляды.

Быстрым шагом я направилась к выходу, чувствуя, как постепенно становится холоднее и холоднее, а когда достигла выхода на улицу, зарылась носом глубже в толстовку. Обычно шумный Риджайн выглядел достаточно пустым и тихим рано утром, однако это, в какой-то степени, даже радовало. Я шла не спеша, понимая, что до начала еще много времени. В наушниках играла какая-то расслабляющая музыка, по сторонам от меня располагались многочисленные здания, кафе и прочие заведения, вывески которых скрывал утренний туман. Я довольно прищурила глаза, наслаждаясь атмосферой моей тихой прогулки.

И вот, оставалось совсем недалеко. Я выключила музыку, ускорила шаг и вскоре оказалась у ворот, на которых было аккуратно выгравировано: «Академия Королевской канадской конной полиции, подразделение Депо». За воротами же располагалось большое двухэтажное здание, служившее для теоретической подготовки кадетов. Здание выглядело довольно приветливо: выложенные оранжевым и белым кирпичом стены, бледно-красная черепица, большие окна и деревья, еще не сменившие летний окрас листьев. У входа собрались небольшие группы людей, преимущественно из десяти человек.

Мой первый день в академии. Учиться, вроде, около шести месяцев, я уверена, что справлюсь. По крайней мере, с моим характером должно быть намного легче.

Я крепко сжала свой чемодан в руке. У входа постепенно собирались студенты, и в какой-то момент их стало очень много. Медленным но уверенным шагом я двинулась прямо ко входу, минуя столпотворение из других студентов.

Интересно, смогу ли я найти здесь товарищей, или, может, тех, с кем я буду работать в будущем? Надеюсь, что да. Никто из школьных друзей до сих пор не отвечал на мои сообщения. В прочем, они мне даже друзьями не были. Скорее знакомые, или просто одноклассники.

Наш инструктор появился спустя пару минут и поставил отряд по стойке смирно. Он представился как Фред Джонсон, и потом, вместе с другими инструкторами, поздравил с выбором специальности, а также провел краткий инструктаж о том, что будет сегодня, а именно, — экскурсия по дивизиону и парад.

Разбившись на пары, кадеты по очереди прошли в академию. Я с живым интересом осматривала здание: специализированные кабинеты, довольно просторные и чистые, предлагали современное оборудование полицейских, по типу стрелковых тренажеров, криминалистические стенды и даже VR системы для создания максимально правдоподобных расследований.

— Эй? — вдруг тихо спросил кто-то рядом. Я повернула голову, немного недоуменно моргнув, и увидела очень симпатичную девушку: у нее были светлые короткие вьющиеся волосы, белая кожа и чистые голубые глаза. Она возвышалась надо мной на целых пол головы и смотрела на меня с легкой досадой. Я слегка опешила, прежде чем ответить;

— Да? — промямлила я.

— Прости, если отвлекаю, просто… У тебя волосы немного растрепались... — произнесла она, протягивая мне маленькую расческу.

Я на миг забыла, как разговаривать, то ли от внезапно накатившего смущения, то ли от внезапной ситуации в принципе. Я взяла расческу, чувствуя какой-то подвох там, где его нет. Девушка смотрела на меня из под своей челки с любопытством:

— А тебя как звать? Мы, вроде, в одном отряде с тобой, — вдруг спросила она, плечом облокачиваясь о стену рядом. Я про себя отметила, что она очень похожа на моделей из телевизора, нежели на мою одногодку.

— Я? Я Милдред. А ты? — я уже и забыла, как это — знакомиться с ровесником просто «потому что». Мне казалось, что это больше присуще детям от пяти лет, но, кажется, и такое тоже бывает.

— Эйвери, — пожала она плечом. Я кивнула и отдала ей расческу, убедившись, что привела себя в порядок.

— Что же... спасибо, — как-то смято произнесла я, все еще не до конца поняв ситуацию.

— Да ладно, что уж, мелочи, — отмахнулась она, — в общем, если что, можешь обращаться, — Эйвери довольно хихикнула, показав большой палец вверх. Я кивнула, сдержанно улыбаясь.

Как только она отошла на расстояние, я с интересом проводила ее взглядом: она уже нашла новую компанию, и все что-то с интересом обсуждали. Какая милая девушка, подумала я. Так внезапно подошла, чтобы просто помочь с волосами. Про себя я отметила, что было бы интересно пообщаться с ней поближе по возможности.

Мы ходили по академии, продолжали рассматривать кабинеты и знакомились с новыми инструкторами. Я изредка поглядывала на Эйвери, замечая все новые и новые детали ее внешности: на ее лице был легкий макияж, подчеркивающий гладкое и женственное лицо. Прямой нос, пухлые губы и большие глаза делали ее похожей на дорогую куклу. Пшеничного цвета вьющиеся волосы казались очень мягкими, будто после салона. У Эйвери была высокая и стройная фигура, большая грудь, тонкие руки и длинные ноги. Ее движения и походка говорили о ее изяществе гораздо больше, чем о спортивной подготовке, хотя девушка так же выглядела довольно подтянутой. В целом, девушка пока создавала приятное ощущение, хоть она и полная моя противоположность. А девушки подобного типа меня обычно отторгают.

Когда здание академии было полностью обследовано, нас стали водить по остальным частям дивизиона: спортзалы, фитнес-центр, музей и другие. На все это потратилось около трех с половиной часов. Изначально я старалась слушать все, о чем говорил экскурсовод, но со временем это стало практически невыносимым. Мое внимание больше привлекали люди вокруг, и я решила попробовать охарактеризовать людей по их внешнему виду или движениям. Все таки, было бы не лишним попрактиковаться в своих знаниях языка тела.

На глаза мне попались двое парней, на вид примерно моего возраста. Один из них был худощавым и долговязым, с тонкими и длинными конечностями и вытянутыми чертами. У парня была светлая кожа, глаза с опущенными вниз ресницами, чуть крючковатый нос и расслабленное выражение лица. Пшеничные прямые волосы доставали до плеч и неаккуратно падали на лицо. Он был одет в белую рубашку на пару размеров больше его параметров, светло-розовую кофту и широкие черные джинсы. Из особенных черт я заметила у него ушные тоннели и сгорбленную спину. Внешний вид парня говорил о его простодушном образе жизни. Скорее всего он не задумывается о чем-то глобальном, а просто плывет по течению и ни о чем не заботиться.

Второй парень был ниже своего приятеля, хотя учитывая его сгорбленность, они казались одного роста. Это тоже был худощавый парень, но, в отличии от первого, являлся темнокожим. У него были более грубые черты лица с выраженным подбородком, густыми бровями и широким носом. Волосы короткие, стрижка кроп. Одет был в широкую черную куртку и широкие синие джинсы. Я так же заметила у него ушные тоннели, пирсинг брови и темные очки. Могу сказать, что он более собран и пунктуален, в отличии от его друга, но, вероятно, так же беззаботен по отношению к жизни.

В общем и целом про этих двоих я могла сказать, что они дружат с первого класса, если не с рождения. Скорее всего неряшливы и ведут диванный образ жизни, гики с кучей увлечений и интересов. Девушки, вероятно, убегают от них, но они не сильно расстраиваются, ведь есть друг у друга.

Я хмыкнула, перекручивая все свои догадки и анализируя свои мысли.

Как раз к этому времени экскурсия подошла к концу, и нас отправили по общежитиям, где мы переоделись в красные мундиры — униформу полиции, и пошли на торжественный парад. Везде возня и толкотня, переговоры и шумное дыхание. Мои мысли роились как пчелы, потому что толкотня и выкрики заставляли меня нервничать. Собралось еще больше людей — родители, родственники и друзья кадетов были допущены на территорию, чтобы посмотреть парад. С призрачной надеждой я вгляделась в толпу, надеясь увидеть маму, хоть я и знала, что сегодня она не могла прийти.

Все кадеты выстроились в ряд. Дышалось с трудом, но я взяла себя в руки. Мои глаза бегали из стороны в сторону. Мне было холодно, но одновременно невыносимо жарко из-за скопления людей, хотелось пить и есть. Я взглянула в центр поля, где стояли главный командир, его заместитель и несколько офицеров, один из которых был довольно невысокий мужчина лет тридцати пяти. Чуть сильнее приглядевшись, я поняла, что он даже на пару сантиметров ниже меня. У него были темные волосы, на висках поросшие сединой и собранные назад. Глаза темно-серые, взгляд тяжелый, но в какой-то мере даже надежный. Грубые черты лица, чуть заметные морщинки на лбу и у глаз, проросшая щетина на подбородке. Его телосложение не было максимально спортивным, однако выглядело подтянутым и коренастым, что говорит о его физической силе и выносливости. Он был одет в красный мундир с черным поясом поперек туловища, темно-синие штаны с желтой полоской по бокам, высокие кожаные сапоги и бежевую шляпу— то же самое было и на всех присутствующих.

Мужчина осматривал ряды прибывших кадетов, пока командир произносил речь. Ноги уже были как ватные. И вот, несколько офицеров двинулись навстречу строю. Хотелось посмотреть по сторонам, но нельзя. Наконец, очередь дошла до меня. Мужчина, на которого я обратила внимание, встал прямо напротив, смерив меня быстрым оценивающим взглядом, и, протянув руку, сказал решительным низким голосом:

— Приветствую в строю, новобранец.

Я судорожно выдохнула, прежде чем протянуть свою, и с той же отдачей произнести отчетливое:

— Да, сер!

Он удовлетворительно кивнул, явно что-то отмечая про себя, но через секунду стоял уже перед следующим кадетом. Я немного расслабилась, но стойку до сих пор держала.

Дождавшись окончания церемонии, командир объявил парад по всему периметру спорт площадки. Началась музыка, и весь строй зашагал направо по команде. Мои мысли были переполнены только предстоящим обучением. До этого меня обучали только теории криминалистики, а сейчас добавится еще военная подготовка. Было бы неплохо записаться в спортзал.

Парад длился примерно полчаса. Ноги приятно заныли после того, как я услышали команду «стой». Я тяжело вздохнула, смотря на небо: солнце уже опускалось ниже, время близилось к пяти вечера. Команда «вольно» мгновенно поменяла всех недавно серьезных кадетов на полностью издохших, что быстро разбрелись по группкам, обсуждая сегодняшний день.

Я направилась прямо к общежитию. По счастливым обстоятельствам, мы с Эйвери и с еще четырьмя девушками — Софи, Ненси, Карен и Стейси, попали в один блок.

Никто из девушек особо не был заинтересован во мне — разве что, пара из них спросила что-то и больше ко мне ни одна не подходила. Зато я часто ловила их восторженные взгляды, обращенные к Эйвери. Была бы я сейчас в средней школе — завидовала бы так, что зубы скрипели.

Я до сих пор, как сейчас, помнила время, когда меня избегали, либо просто не обращали внимания. Моими проблемами были неуверенность и тихий голос, ставшие по итогу главными комплексами. Тогда я презирала популярных красавиц и считала их простыми пустышками, не достойными того внимания, какого была достойна я. Сейчас я остыла со своей ненавистью, но уколы зависти переодически давали о себе знать.

Разложив вещи рядом со своей кроватью и переодевшись в толстовку со спортивными штанами, я легла на кровать, отдавшись воспоминаниям сегодняшнего дня. До тех пор, пока меня не позвала Софи — низкая девушка азиатской внешности.

— Слушай, Ми... Милдред, да? Эйви тут предложила сходить сейчас куда-нибудь в бар всем вместе.

Ты не хочешь с нами?

Я удивленно посмотрела сначала на Софи, потом на Эйвери, дружелюбно машущей мне рукой. Я колебалась, и Эйвери закатила глаза:

— Ну же, Милс! Будет весело, да и плюс познакомимся поближе, — остальные девочки дружно подхватили. Я вдруг подумала: а почему бы и нет? К черту мне одиночество, которым я наглоталась в детстве. Может хоть наконец обрету подруг, или вроде того?

— А куда именно? — неуверенно спросила я.

— Ну, мне как-то недавно советовали бар «Шарм», вроде он недалеко от того пирса на озере Васкана, где парк с музеем еще. Что думаешь? — спросила Эйвери, подходя ближе.

Я попыталась вспомнить, слышала ли что-нибудь об этом баре, но в голове было пусто.

— Ну, просто… я даже в ресторанах никогда не была, что уж говорить о баре… я точно впишусь? — замялась я, сжав край толстовки. Эйвери и остальные в легком шоке открыли рот.

— Ты не была в ресторане?! Прям никогда? — спросила Эйв, изумленно хлопая

ресницами.

— Я… — я запнулась, — Из малообеспеченной семьи.

Эйвери моргнула, и мгновенно ее взгляд с удивленного сменился на сочувствующий. Другие девушки тоже приумолкли.

— А, вот как... прости, если задела, — чуть помолчав, она тут же мило улыбнулась, и продолжила ободряющим голосом, — Но зато сегодня ты впервые сможешь увидеть бар! Это ли не здорово? Не переживай, я заплачу за тебя тоже, — сказала она, подходя еще ближе и положила руку мне на плечо.

Я осмотрела всех присутствующих. Они, конечно, смотрели на меня в ожидании ответа, но им точно было все равно, пойду ли я. И только Эйвери смотрела с непонятной мне надеждой. Ее светло-голубые глаза запали мне прямо в душу. Я вспомнила, как она дала мне расческу в начале дня. Будет некрасиво, если я ее сейчас разочарую.

— Да. Да, я все же пойду, — твердо произнесла я, натянув улыбку, от которой Эйвери легко хихикнула.

— Я тогда пойду накрашусь, подберу себе чего, — бросила она, исчезая в дверном пролете в ванную.

— Я помогу, Эйви! — последовала за ней Стейси. Остальные переглянулись и тоже ушли в ванную. Я снова осталась наедине с собой. Может, это даже к лучшему.

Пока остальные собирались, я тратила время на то, чтобы разобрать некоторые свои полученные учебники по полкам, потом позвонила матери. Вернее, пыталась дозвониться, но она не взяла трубку. Занята, наверное. Как обычно.

Наконец я обратила внимание на Эйвери, что стояла у зеркала в коридоре и наносила персиковую помаду на губы. На ней была белая водолазка и черные узкие джинсы клеш. Волосы аккуратно сплетены в маленький пучок на затылке, а через плечо висела черная кожаная сумка.

— Так... вы как там, все готовы уже? — позвала она, не отрываясь от зеркала. Я подошла к ней, показывая собственную готовность, а потом и остальные потихоньку стали подбираться.

Толкаясь и смеясь чему-то своему, они вышли за порог, пока я только закончила надевать сапоги. Я сделала тяжелый вдох, прежде чем выйти из блока и догнать девочек.

Сначала мы ехали на такси около десяти минут, а потом вышли в парке. Из того, что я по дороге успела вычитать в интернете об этом парке, я выделила наличие Королевского музея (с такими темпами я действительно почувствую себя членом королевской семьи, подумала я), в котором можно узнать о естественной истории провинции, а также зона «Природная Среда Обитания» где охраняются сорок шесть видов птиц. Но как бы я не хотела полюбоваться птичками сейчас, девочки явно рассчитывали на иной способ развеяться.

Из парка мы прошли на улицы города, когда начали загораться фонари и моросить легкий дождь. Небо заволокло легким туманом, и горячее дыхание паром вылетало изо рта. Я осматривала новые улицы с тихим восторгом: всю жизнь прожив в маленьком старом районе, мне было слишком интересно то, как я теперь буду жить ближайшие полгода. Хотелось бы мне остаться на подольше.

Через двадцать минут мы дошли до пирса. Вода блестела и омывала настилы, волны тихо поднимались под ветром. Пройдя немного дальше по вымощенным дорожкам до каких-то редких зданий, мы дошли до бара. Подойдя ближе, мы увидели вывеску с надписью «Шарм» над дверью. Эйвери открыла ее, и мы прошли внутрь.

Я старалась держаться позади всех.

На входе нас встретил тихий звон колокольчиков и мягкий свет ламп. В баре было довольно людно и шумно. «Шарм» преобладал преимущественно деревянной кедровой мебелью. По периметру были расставлены столики, у барной стойки пару свободных стульев. На стенах висели картины с изображениями рыб или птиц, на полках стояли антикварные вещи с блошиного рынка, по типу старых пузатых телевизоров, радио, оленьих рогов, причудливых статуэток и так далее. А вот за барной стойкой стоял огромный шкаф с алкогольными напитками в бутылках, пустые стаканы и бочки с запасами. Весь бар ощущался как охотничий домик в лесу зимой.

— Тут так атмосферно! — довольно произнесла Ненси — миловидная шатенка с большими голубыми глазами. Остальные восхищенно подхватили. Я завороженно оглядывала помещение: за барной стойкой стояли три-четыре бармена, снующие туда-сюда, делая коктейли посетителям. Все подошли к стойке, сели за свободные стулья и взяли меню.

— Ты что будешь? — спросила Эйвери, когда я села рядом. Пробежав глазами по напиткам, мой взгляд упал на кофейные, и я сказала, что буду просто латте с карамелью.

— Поняла. Я возьму малиновый ликер. А вы, девочки?

После того, как все определились с напитками, Эйвери подозвала к себе одного из барменов: ростом чуть выше меня, с худым телосложением, лет двадцати пяти. У него была смуглая кожа, короткие темно-русые волосы. Одна сторона забрана, а вторая с вьющимися, спадающими на лицо локонами. Острые черты лица и узкий вырез глаз винного цвета. Одет, как и остальные бармены, в рубашку, жилетку без рукавов, галстук и черные штаны.

Бармен подошел к нам с приветливой улыбкой. Эйвери назвала напитки и оплатила заказ.

Пока все оживленно обсуждали сегодняшний парад, я заметила маленькую сцену, на которой стояли музыкальные инструменты. Вокруг нее толпились музыканты и пара танцовщиц. Видимо, скоро будет музыкальное выступление.

— Впервые тут? — от неожиданности я вздрогнула, оборачиваясь на звук. Это был наш бармен, поставив ликер Эйвери на стол и дружелюбно улыбаясь. Я слегка опешила, прежде чем понять, что от меня требуют ответа:

— Ну, да.

— Все нормально, — сказал он, доставая из кофемашины мой стаканчик и заливая туда карамельный сироп. Краем глаза я увидела, что мои соседки заинтересованно теперь поглядывали в мою сторону.

— И какой же повод? — вдруг снова спросил он.

— Мы с девочками в дивизион попали, на обучение, — робко произнесла я, когда он поставил передо мной мой кофе.

Пара девушек хихикнули, а Эйвери лишь загадочно улыбнулась, отведя взгляд. Я прокручивала в голове его вопросы. И почему он вдруг решил со мной заговорить? Была ли вообще на это причина? Или это нормально в барах? Я вздохнула, собираясь с мыслями.

— Ну что же, думаю, что раз мы решили провести время вместе, почему бы нам не

узнать друг-друга получше? — неожиданно спросила Эйвери, отпивая немного ликера.

— А, ну да... Чем любишь заниматься в свободное время? — я покрутила стаканчик в руках.

Эйвери задумчиво отвела взгляд.

— Я обычно люблю слушать музыку. Ну, поскольку прийдется в полицию пойти... — я резко посмотрела на нее с недоумением, из-за чего та нервно усмехнулась, — в смысле... родители заставили меня пойти на полицейскую. Так вот, в домашних условиях меня обучали каким-то базовым азам. Мне больше всего нравиться выстраивать техники допросов, чтобы докапываться до правды, и все прочее. Вот думаю, было бы неплохо именно в этом направлении работать, раз уж придется. Что насчет тебя?

Я сжала губы, первое время обдумывая ее слова про то, что ее заставили пойти. Так значит, она в дивизионе не по собственной воле... с минуту пробыв в раздумьях, я таки ответила на ее встречный вопрос:

— А мне вот в принципе безумно нравиться изучать криминалистику... я разбираюсь в большинстве тем оттуда, да и, в общем-то все. Детективы еще иногда читаю.

Эйвери посмотрела на меня с некоторым удивлением:

— И... все? В смысле, не то, чтобы у меня было куча хобби, что скучно не бывает, но... неужели только криминалистика?

— Ну да, меня как-то больше не интересует ничего.

Помню только, что в детстве как-то параллельно механикой увлекалась. Знания вроде остались, а интерес остыл, — произнесла я тихо. Эйвери понимающе кивнула, хотя было у меня такое чувство, что она меня совершенно не понимала.

— Поэтому ты пошла на полицейскую? Или есть какая-то другая цель? — внезапно спросила она.

— Цель?

— Да. Она есть?

Я задумалась. А есть ли она у меня? Почему я вообще увлеклась криминалистикой? Покопавшись в памяти, я вспомнила, что будучи подростком прочитала какой-то детектив, и сильно увлеклась им. Мне нравилась подача расследования и неожиданная развязка. Тогда я стала искать информацию о том, как вообще проходят расследования, оттуда узнала много чего нового и так уж получилось, что мне действительно хотелось понять, как чувствуют себя полицейские. Как они выстраивают свой путь к решению загадки. Мне всегда почему-то казалось, что они чувствуют себя героями. Иначе почему многие мальчишки так хотели ими стать? Но с каждым годом я набиралась знаний и опыта, и понимала, что будет не так просто, как мне казалось раньше. Профессия требует навыков, выносливости, физической подготовки, наблюдательности и многих других качеств, самое главное из которых— ответственность.

И, наверное, моей целью было стать ответственной полицейской. Зачем? Есть множество причин: снижение преступности, важная роль в общественной жизни, и отсюда чувство, что я важна. Мне всегда казалось, что именно его мне не хватает сильнее всего.

Однако, выпив немного кофе и убедившись в его отличном вкусе, я сказала лишь:

— Наверное, моя цель — стать полезной для общества.

Эйвери хмыкнула положив стакан на стол.

— Хорошая цель. У меня вот ее нет. Ну, либо есть, но я ее еще не нашла.

Мы молчали, иногда выпивая по глотку своего напитка. Соседки общались либо друг с другом, либо с Эйвери. Музыканты на сцене взяли инструменты, готовясь к выступлению.

— Хорошо время проводите, дамы? — незаметно подошел наш бармен, отчего я снова вздрогнула, а девушки вновь с интересом оживились.

— Да, тут довольно оживленно и хорошо, — легко улыбнулась Эйвери, пока я пыталась понять, куда себя деть. Бармен тоже улыбнулся.

— Загляните сюда еще? — спросил он мелодично, на что Эйвери и девушки, не раздумывая, кивнули. А мне все еще было непонятно, чего он от нас хочет. Я постаралась принять более нейтрально-дружелюбный вид, не обращая на него внимания. Однако он воспринял это по-другому:

— А вам разве не нравится? — обратился он ко мне с напускным разочарованием.

От такого заявления я чуть не подавилась, вызывая у него, Эйвери и соседок прилив смеха.

— Да нет, что вы, она просто довольно замкнутая для таких людных мест, ей непривычно, — спасла меня Эйвери, на что я ей благодарно кивнула. Бармен, наблюдая за этим, тоже коротко кивнул, все еще улыбаясь чему-то своему. Девушки склонились друг к другу, перешептываясь и поглядывая то на меня, то на бармена. Я бросила на них осуждающий взгляд и отвернулась, чуть не сгорая со стыда.

— Элвин, мать твою, ты когда заказ доделаешь, чертов подкаблучник?! — внезапно позвал его другой бармен басистым голосом, отчего вздрогнул не только он, но и мы все. Невольно отлипая от стойки, он прикрикнул в ответ что-то вроде «пардон, уже иду!», напоследок махнув нам рукой.

Я тихо выдохнула от облегчения, в то время как Эйвери чему-то усмехнулась:

— А он симпатяга, не находишь? — склонила она заговорщически голову. Девушки

согласно закурлыкали, хихикая и закрывая рот ладонью. Я удивленно посмотрела на нее, в надежде, что она шутит:

— Этот-то странный тип? Не думаю.

— А где он странный? — непонимающе моргнула Эйвери, — Он просто мастерски выполняет свою работу, не только выполняя заказ, но и развязывая язык посетителю!

Я все еще смотрела с подозрением.

— Что-то не похоже, чтобы он выполнял работу... — неровно усмехнулась я, вспоминая про то, как Элвина заставили отвлечься от разговора с нами. Эйвери хихикнула, допивая свой бокал.

— Ну, возможно. Это не отменяет того факта, что он привлекательный, как считаешь? — с улыбкой спросила она, кивнув на Элвина.

Я не нашла, что ответить, поэтому просто покосилась на бармена, нервно крутя стакан в руке. Тот, протирая стакан, вдруг повернулся ко мне и улыбнулся, из-за чего я быстро отвернула голову со странным смущением, пока Эйвери прикрыла рот рукой от накатившего смеха.

Внезапно раздался мелодичный звук скрипки. Я повернулась в сторону сцены, где сзади стояли музыканты, спереди певица и две танцовщицы по бокам. После скрипки заиграл рояль и девушка начала петь томным и чарующим голосом. Я нечасто до этого слышала джазовую музыку, но мне не понадобилось много времени, чтобы понять, что она мне нравится. Наверное, когда прийду обратно в общежитие, добавлю пару мелодий в плейлист. Многие посетители встали со своих мест, чтобы подойти ближе к сцене, и в их числе оказалась Эйвери и девушки:

— Ты не хочешь пойти послушать? — спросила она, но я вежливо отказалась, ссылаясь на то, что мне и отсюда все прекрасно слышно, хотя на самом деле мне просто не хотелось стоять в толпе людей. Эйвери кивнула, и пошла к музыкантам, оставив меня наедине с собой. На этот раз я сразу заметила подошедшего Элвина, успев уже проклясть и его, и Эйвери, и себя. Но он не заговорил со мной — он облокотился на шкаф с бутылками сзади и скрестил руки. Я невольно услышала, что он устало бормочет себе что-то под нос. Я напряглась, хотя он даже не смотрел в мою сторону. Да чего он хочет? Он специально или нет? Я допила латте, в глубине души жалея, что оно так быстро кончилось и поставила пустой стаканчик на стойку.

— Прийдете в следующий раз снова? — внезапно спросил он своим певчим голосом, отчего я снова невольно напряглась.

— Думаю, да? — неуверенно предположила я, вызывая у него очередную улыбку.

— Чудно. Рад, что вам у нас понравилось! — сказал он. Я прищурилась, пытаясь понять, издевается он или нет.

Посмотрев на толпу, я снова увидела Эйвери, чье внимание привлек какой-то парень. Я сжала край толстовки, подавляя внезапную зависть. Все-таки она действительно напоминала мне ее. Слишком сильно. Элвин скосил на меня взгляд, пытаясь понять по моему выражению лица что я чувствую, но понял, что эта задача не для него. А мне стало еще более неловко от того, что он так пристально пялится. Я уже чуть ли не молила музыку закончиться быстрее, чтобы больше не испытывать этого.

Наконец, спустя пятнадцать самых неловких минут в моей жизни, Эйвери подошла ко мне, все еще красная от смеха, отчего я с облегчением выдохнула.

— Ты как? Смогла хоть повеселеть? — спросила она, собирая свои вещи. Я последовала ее примеру, все еще чувствуя на себе пристальный взгляд.

— Да, конечно. Было довольно неплохо, — соврала я. Эйвери кивнула и открыла дверь на улицу, впуская в помещение холодный ветер. Мы вышли, и я в последний раз бросила взгляд на Элвина, прежде чем дверь закрылась, и мы оказались на улице.

— А как же остальные? — спросила я, заметив, что вышли только мы вдвоем.

— Они сказали, что останутся еще ненадолго, — зевнув протянула Эйв.

Я поежилась, оглядевшись вокруг: люди начали потихоньку исчезать. Эйвери уперла руки в бока и выдохнула:

— Круто, да? Жаль, что ты так и не пошла посмотреть на выступление. Выглядело эффектно, — произнесла она, и увидев, как я неопределенно пожимаю плечами, наклонилась ко мне с хитрой улыбочкой, — Ну, я ничего не имею против того, что ты предпочла нам того бармена...

Я бросила на нее возмущенный взгляд:

— Да о чем ты, при чем тут он?! — процедила я сквозь зубы, сверля самодовольную

мордочку Эйвери глазами. Та, однако, лишь склонила голову набок и хмыкнула что-то про себя, больше не поднимая этой темы.

Я вдруг подумала, что мы с Эйвери достаточно тесно общались в последние часы, и это не могло не вызвать у меня улыбку. Эйвери непонимающе посмотрела на меня, но промолчала, пожимая плечами и насвистывая что-то.

Мы шли молча по улицам, освещенным желтыми фонарями и вдыхая морозный воздух. Удивительно, что в начале осени уже так холодно. Я зарылась носом в воротник толстовки, прежде чем сесть в душный салон такси.

Когда мы тронулись, я улыбнулась, понимая, что несмотря на то, что Эйвери может моментами вызывать у меня зависть, несмотря на бармена и полное отсутствие теплого приема со стороны соседок, этот день будет для меня одним из самых лучших. На душе мгновенно потеплело, и я расслабилась, чувствуя резкую сонливость.

Когда такси довезло нас, мы дошли до общежития, добрались до блока, и, пока Эйвери делилась произошедшим в баре с кем-то по телефону, я легла спать, вырубившись спустя полчаса.

На удивление, я спала спокойно, ни о чем не тревожась. Я даже не выдумывала всех плохих сценариев на следующий день, готовясь к самому худшему, и это радовало меня. Поэтому я просто расслабилась и закрыла глаза, прежде чем погрузиться в сон.

Прежде чем прозвенел будильник.

Встать пришлось довольно рано. Нам говорили, что перед теорией мы каждое утро должны будем выходить на тренировку, которая включает пробежку, разминку и упражнения на силу или выносливость.

Я не сильно беспокоилась по этому поводу: с подросткового возраста показывала хорошие физические результаты. Однако, все же чувствовался дискомфорт. Одно дело — заниматься для себя, и совсем другое — делать это на результат.

— Ты как, готова вообще? — внезапно спросила у меня Эйвери, накинув спортивную кофту. Мы были в женской раздевалке, прямо перед началом класса. Девушки и женщины громко о чем-то переговаривались и периодически проходили мимо.

— Думаю да, — я пожала плечами, — А ты?

— А я — нет, — с легкой досадой произнесла девушка, пока затягивала волосы в короткий хвост на затылке, — Со спортом не идет. Помру на первом же круге…

Я хмыкнула, представляя это. Буквально через пару секунд раздался свисток, от которого некоторые, включая Эйвери, испуганно дернулись.

— Заканчиваем и выходим. У вас еще минута, — послышался низкий мужской голос за дверью. Он показался мне знакомым.

Повозившись еще какое-то время, кадеты вышли из раздевалок, выстраиваясь в строй. Зал был просторным и экипированным: по периметру стояли тренажеры, а в одном из углов располагался кулер с водой. Пахло здесь потом и старой резиной, как в школьной подсобке с мячами. Было немного темно и прохладно, даже несмотря на закрытые окна.

Но мое внимание привлек не столько зал, сколько наш тренер — мужчина, который вчера жал мне руку на параде. Я незаметно повернулась к Эйвери, чувствуя холодок по коже. Эйвери стояла через несколько человек от меня. Она почти сразу поймала мой взгляд. В ее глазах читалось напряжение.

— Мое имя Нортклифф Вудс, и я буду вашим тренером по спортивной подготовке, — начал он, осматривая кадетов внимательным взглядом, от которого невольно хотелось спрятаться, — Проясним некоторые важные моменты. Для начала, шаг вперед те, у кого со спортом хуже нормы.

Несколько человек сделали шаг вперед. Среди них была Эйвери и... те два неформальных парня, которых я видела вчера. Я заинтересованно хмыкнула. Не заметила, что они были в нашем отряде.

Вудс лениво пробежался взглядом по вышедшим, расхаживая из стороны в сторону и скучающе крутя в пальцах свисток.

— Вы будете заниматься дополнительно после классов, — произнес он, после чего послышались редкие недовольные вздохи, — Что касается общей программы, скажу сразу: откровенные слабаки и лентяи здесь надолго не задержатся. Вы взрослые лбы, должны понимать, что идете стажироваться не абы где. Не сможете придерживаться хотя бы средней планки — значит, тут вам не место. Все меня поняли?

Я напряженно поджала губы. Значит, стоит стараться на максимум. Вудс снова обвел всех взглядом, ожидая ответа:

— Да, сэр!

— Чудно. Начинаем с пробежки. Поскольку это ваш первый месяц, мотаете сорок кругов без остановок. Со второго начнете двигаться на время, так что не надейтесь расслабляться. Вперед!

После свистка кадеты резко дернулись с места. Я набрала побольше воздуха, настраиваясь на правильное дыхание. Для меня бег всегда ощущался как способ отвлечься от навязчивых мыслей, так что пробежка проходила почти с удовольствием. Пока мы бегали, я периодически смотрела в сторону Эйвери: она, кажется, уже сильно выдохлась. Ее лицо стало красным и блестящим от пота, дыхание срывалось, а грудь ходила ходуном — уже на десятом круге.

Домотав оставшиеся круги, дрожащими ногами я добрела до ближайшей скамьи. Поправив мокрые волосы и пригладив их к голове, я посмотрела на полуживую Эйвери. Девушка почти упала на скамью, задыхаясь и дрожа. Я неловко поджала губы:

— Ты как? Жива? — робко проронила я. Вместо ответа я услышала что-то нечленораздельное.

В это же время тренер снова поднял всех на ноги, коротко и ясно отдавая распоряжения по следующим действиям.

Весь класс мы провели в шуме, под которым подразумевались дружные хрипы, стоны и придыхания. И, хоть я действительно была готова к тому, что легко не будет, с каждой секундой мне становилось все тяжелее и тяжелее.

И это было плохо. Я ненавидела делать что-то откровенно хуже других, а в отряде еще как минимум половина до сих пор уверенно держалась на ногах. Мои челюсти сильнее стиснулись, а в груди обидно кольнуло от одной мысли, что я плохо справляюсь. Мне не хотелось, чтобы Вудс считал меня слабым звеном.

Мысли заставляли меня действовать увереннее; я быстрее отжималась и стояла в планке даже дольше, чем нужно. К сожалению, вскоре я убедилась в том, что это было плохое решение: мои руки тряслись так, будто у меня начинались судороги — ослабевшее тело тянуло к земле, как магнитом. В горле стало настолько сухо, что даже горчило. Я почти задыхалась, отсчитывая секунды до передышки.

— Вольно, — произнес тренер уже ближе к концу класса, и мои колени безвольно обрушились на пол, пока я жадно глотала воздух ртом, — Итак, многие справились довольно неплохо для первого раза. Вы можете не беспокоиться, но расслабляться вам не советую. Вы, — он обернулся к сидящим на скамье, то есть к тем, кто не справился с нормой, — ждите указаний. Остальные свободны.

На ватных ногах я доплелась до Эйвери, корчась от боли, неприятно пульсировавшей в мышцах. Она заметила это и свела брови к переносице.

— Милли? — тихо обратилась ко мне девушка. Я посмотрела на нее: некогда пушистые и мягкие волосы прилипли ко лбу, шея и щеки влажные от пота, губы высохли. Глаза Эйвери выражали обеспокоенность.

— М? — спросила я, стараясь казаться более непринужденной.

— Выглядишь неважно.

— Ага. Ты тоже.

— Мне кажется, я уже ненавижу его, — пробормотала она не в тему. Я подняла бровь:

— Кого?

— Вудса. Возомнил из нас непонятно кого... — проворчала Эйвери, лениво накручивая локон на палец. Я неопределенно промычала что-то в ответ. Не могла ни отрицать, ни согласиться. Вудс тоже мне не особо симпатизировал, даже отталкивал чем-то. Было ощущение, что он себя намеренно сдерживал в выражениях.

Когда все успешно сдавшие вышли из зала под непринужденную болтовню, Вудс медленно прошагал до скамей. Я заметила, что его движения все больше и больше напоминают мне хищника, изучающего добычу перед тем, как наброситься и добить.

— Значит так, я даю вам неделю. Если в течение этой недели вы не отточите свою выносливость до нужного уровня, мне придется оставлять вас, слабаков, после классов на дополнительную подготовку в течение всего полугодия, пока я не увижу результата. Вопросы? Альберт? — Вудс направил особенно ожесточенный взгляд на высокого долговязого парня лет двадцати. У того были темно-рыжие короткие волосы, большие глаза такого же темно-серого цвета, и большой вытянутый нос с горбинкой.

От вопроса тот вздрогнул, но быстро ответил коротким и смятым «да, сер». Следом Вудс обратил внимание на тех двоих парней с тоннелями и Эйвери:

— Вы трое — вас это тоже касается.

Тот, что выше, хмыкнул; тот, что ниже, скрестил руки и кивнул; Эйвери произнесла усталое «да, сэр». Взгляд его темно-серых глаз не пропустил и меня: он смотрел на меня какое-то время, постукивая указательным пальцем по бедру:

— А… и ты, — я напряглась, машинально выпрямив спину и растерянно посмотрев на Вудса. Я, вроде, справилась с нормой, почему он обратился ко мне? Он смерил меня оценивающим взглядом, явно подбирая слова, — Тебе бы выдержку подтянуть. А то на ногах, вон, еле стоишь. Свободна…

И, пока он преспокойно продолжил диалог с другими кадетами, я прокручивала его слова в своей голове.

«Тебе бы выдержку подтянуть».

Значит ли это, что он считает меня недостаточно выносливой? Или наоборот, говорит о том, что у меня есть потенциал? Своим советом Вудс поставил меня в странный ступор, хоть и не сказал ничего особенного.

Следующие классы прошли скучно, но не менее изматывающе. Мы начинали с базы, более-менее знакомой мне. Мне, но не Эйвери. Та периодически тянулась к моим записям, чтобы уточнить сказанное куратором. Сначала мне казалось это вполне нормальным, и даже забавным, но потом начало понемногу раздражать. Я пыталась мягко сказать ей об этом, но, когда в очередной раз увидела Эйвери с прикушенной от паники губой, моя уверенность дала трещину.

С тяжелой головой и ватным телом мы вышли из депо только к шести вечера. И вот, садясь в автобус до общежития, я чувствовала себя почти полностью выжатой. Что уж говорить о заснувшей на моем плече Эйвери. Я скучающе смотрела в окно, наблюдая за мелькающими зданиями и вывесками, в наушниках играло что-то тихое и спокойное. Как же хотелось спать… Я досадно поморщилась, вспоминая все то, что нужно было подготовить к следующему дню, и от этого на душе стало еще тоскливее.

В окне промелькнула знакомая вывеска. «Шарм». Я невольно поджала губы, но не более того. Я ведь уже и думать забыла про того типа. И так в голове один сплошной комок информации и тревоги, не хватало там еще и бармена. Несмотря на это, я бы даже не отказалась сходить туда с Эйвери еще раз. Как-нибудь в свободное время, если такое предоставится.

Мы с Эйвери приехали в блок одни: остальные девушки либо досиживали последние классы, либо были уже в пути. Моя соседка выглядела теперь выспавшейся и даже довольной:

— Так рада, что этот день закончился, — сладко зевнула она, откинувшись на маленьком потертом диванчике в гостиной, — Как же здорово, что это не на целый год, а всего на шесть месяцев…

Я пожала плечами и, не зная, что еще сказать, ушла на свою кровать. С наслаждением приклеив спину к прохладной поверхности покрывала, я вновь попыталась дозвониться до мамы. И вновь автоответчик. Ладно, в другой раз, значит.

Какое-то время мы продолжали сидеть в тишине, которая с каждой секундой становилась все более напряженной. О чем думала Эйвери, я не знала, но мои мысли каждый раз возвращались к сегодняшней тренировке.

— Эйвери? — неожиданно для себя подала я голос.

Эйвери через пару секунд показалась в дверном проеме:

— Да?

— Как думаешь, мы вообще нормально закончим это полугодие? — продолжила я, подгибая ноги к груди и обнимая их. Эйвери шутливо фыркнула:

— Ты — точно. А вот я — без понятия, — она подошла ближе, опираясь о стену рядом с моей кроватью и складывая руки на груди, — Честно, я даже не против, если меня отчислят. Может тогда до моего папаши дойдет, что я ему который год объясняю.

Эти слова вызвали во мне смешанные чувства, и я не смогла ответить. Эйвери посмотрела на меня с легким прищуром:

— Ты сомневаешься в себе, что ли?

Я удивленно моргнула пару раз.

— Ну… нет, нет, — хотелось сказать что-то еще, но нужные формулировки не приходили в голову. Эйвери снова окинула меня взглядом, смещая фокус на мои пальцы, нервно теребившие простыню:

— Тебе не о чем беспокоиться. Ты сильная, и точно справишься, — сказала она, словно это было очевидно.

— Думаешь? — ее слова ввели меня в ступор своей простой уверенностью. Эйвери пожала плечами:

— Да. По крайней мере, ты точно сильнее меня.

Мне показалось, что в этом действительно может быть смысл. Подсознательно я и сама понимала, что не смогу позволить себе недостаточно ответственно относиться к учебе, но моя тревожность будто бы сбивала всю уверенность, заставляя додумывать. В любом случае, я благодарно улыбнулась Эйвери:

— Ты тоже сильная, — слова поддержки вышли смятыми, отчего мне стало немного стыдно. Эйвери, однако, тоже слабо улыбнулась мне, после чего переместилась на свое спальное место. А вот я, нехотя отрывая спину от кровати, поплелась к портфелю, доставая нужные учебники.

Пока мы занимались своими делами, в блок постепенно приезжали остальные. Становилось шумно, и работа шла тяжелее. Мало того, пришлось выполнить еще какую-то часть за Эйвери. Она пообещала потом купить мне что-нибудь и затем провалилась в крепкий сон. Похоже, моя выдержка еще была более-менее нормальной. Несмотря на это, я тоже поторопилась лечь пораньше, чтобы наутро не болела голова.

Уснуть не получалось. Я долго ворочалась, втыкала в стену и переваривала прожитый день. Сегодня я еле-еле перебирала ватными ногами, а значит, завтра мои мышцы возненавидят меня. Как я буду заниматься каждый день, если этот замкнутый круг в виде ежедневно ноющих мышц не прекратится? Поджав губы, я признала, что Вудс был прав. Нужно улучшить выносливость.

Я зевнула и снова уставилась в потолок. Белый, бетонный, облупленный и потрескавшийся со временем — сейчас его окрашивало мягкое темно-голубое освещение. С кухни шумел холодильник, пахло чем-то жареным. Эйвери ворочалась в своей кровати, укутавшись в одеяло. Какое-то время я зависала в телефоне, переодически проверяя уведомления, а потом пошла на кухню, выпить воды.

Я представила, что будет на стажировке; было бы здорово, если бы я могла хоть иногда пересекаться с Эйвери в отделении. В конце концов, она, вроде, милая. Дружелюбная даже. Мне хотелось, чтобы мы продолжили общаться. Близких друзей у меня никогда не было — в основном знакомые, приятели. И она могла бы стать. От этой мысли потеплело в груди.

Опустошив стакан, я задумалась о том, как у нее получается так взаимодействовать с людьми. Казалось, она вообще не прилагает усилий, чтобы знакомиться с другими. Это полезно, в работе полицейского навык коммуникации ценится, — думала я. Стоит спросить у нее потом, как она так быстро вливается в коллектив.

Возвращаясь в кровать, я все еще прокручивала в голове накопленную информацию, события и слова. Ночь выдалась тихой и прохладной, так что я быстро провалилась в сон.