Запас карман не тянет. (джен)

Коммандер Шепард, как это обычно и бывает по закону вселенского свинства, получил экстренный вызов из отпуска ровно в середине сего события. В тот самый священный момент, когда он только-только стабилизировал важнейший алхимический состав, грозивший ему наконец-то, спустя семь лет после выпуска из Хогвартса, заветным званием Мастера Зельеварения.

В этот момент Шепард хотел любить свое командование. Искренне и самозабвенно. Обнимать их его за шею. Нежно, долго, сильно, самозабвенно… и до характерного хруста шейных позвонков. И синего цвета на высоких начальственных мордах.

Но, к сожалению, нельзя. Чертова присяга. Он клялся сохранять верность Альянсу десять лет. Обычный контракт — пятилетний, для слабаков и маглов. Но сама Геката свидетельница, чего ему стоило внести эту «маленькую» правку в текст присяги. Которая будто нарочно составлена как НАСТОЯЩАЯ МАГИЧЕСКАЯ НЕРУШИМАЯ КЛЯТВА, ЧТОБ ЕЁ! Без маленькой правки, правки о том, что он будет верен всего десять лет, а не «до скончания века», как они планировали, ШЕПАРД СЛУЖИЛ БЫ ВЕЧНО! Он, Джон, смог! Он выбил этот пункт! И теперь расплачивается за свою предусмотрительность каждой драгоценной секундой!

— Отправляйтесь на борт «Нормандии», командир Шепард. Тестовый полёт, командир Шепард. Вы обязаны присутствовать, командир Шепард…

«Чтоб над вами, идиотами, тесты проводили!» — мрачно думал Джон, шагая по стыковочному шлюзу. — «Все некроманты, ритуалисты, демонологи, маги крови и чернокнижники разом, лицензированные официальные и маги-отступники скопом! С целителями и светлыми магами за компанию — чтоб откачивали и снова пускали в расход. Поочерёдно, вместе и порознь, и желательно — вечность-другую!».

Кипел Шепард, которому приходилось прилагать воистину титанические усилия, активно отделяя свои кровожадные намеренья от потоков магии, что бушевали внутри него от тихого клокочущего бешенства! А то ведь и проклясть мог кретинов ненароком. Или превратить адмиралов в жаб да козлят с барашками. А потом объясняйся со всеми.

И ладно бы командованию объяснительную писать. Что эти маглы-то вообще поймут? Шепард в такие моменты верхушку Альянса иначе как маглами никогда не называл. Этим придуркам писать объяснительную не страшно.

А вот объяснить всё Визенгамоту, который в последнее время смотрел на него очень косо… Вот это задачка со звёздочкой. Особенно после Торфана.

Он и так едва отбрехался, доказывая с пеной у рта, что это не он пустил Адское пламя в шахты, а у батарианцев реактор так «своеобразно» рванул, этак с дьявольским огоньком. Благо, реакторы эти, которые на основе Нулевого Элемента, которые, согласно общей классификации магов, являются генераторами электричества из концентрата сырой магии, также известного как нулевой элемент, взрываются и правда красочно! Но, честно говоря, тогда, глядя в глаза председателя проверяющей комиссии, Шепард познал всю глубину той безразличной, бездонной пропасти, у края которой столь неосмотрительно встал.

По правде сказать, Джон до сих пор сомневается, маги с маглами ему просто поверили? Или сделали вид? Давая шанс дожить до конца контракта и собирая компромат. Отговорки-то были так себе, наспех сделанные. Маглам «нестабильное ядро», магам «техногенная катастрофа». И всё в одном месте, в одно и то же время, и всё рядом с Джоном, магом, с которым нечто подобное «случайно» «случалось» уже как раз пять.

Видит Мерлин и Моргана, когда Шепард вспоминал конкретно это последнее заседание, вспоминал холодные рыбьи глаза председателя комиссии, смелая спина Джона ощущала тогда озноб. И отнюдь не магической природы, а может, и нет, кто её знает. Ведь если чуйка орет от магии, значит, она магическая, нет?

Помня этот восхитительный пустой взгляд, Джон с особым мазохистским вниманием вчитывался в приказ. Точнее, даже не в сам приказ, а в неприметное приложение к нему. То самое, которое составом боевой группы называется. Читал — и тихо зверел.

Поводов вспомнить черное зельеварение — то самое, в рецептах которого подробно и доступно расписано, куда, в какой последовательности и, конечно же, как и почему в зелье добавляются печень, еще бьющееся сердце, селезенка и легкие разумного существа (желательно — адмирала флота), — было множество. Но ключевым фактом, самым вопиющим плевком в душу, оставался оставался тот самый состав десанта. А вернее то, что этим составом на бумаге назвали.

ДВА! Два человека! Две, чтоб их черти подрали, боевые единицы! Один — сопляк, второй — инвалид. И на этом ВСЁ! Весь, мать его, авангард человечества!

Вся ударная мощь «Нормандии» представляла собою «прекраснейший» дуэт! Пару «великих, блин, бойцов» без мата и не скажешь, каких «замечательных». Но если всё же попытаться, то: ОДИН! Восторженный новичок. Которого, ладно, еще можно натаскать (если не сдохнет от первого чиха!). Второй! Калека. С которым, конечно, можно работать, теоретически. Встречался как-то Шепард с магами, которым «светила медицины Альянса» помогали как могли и как получалось, то есть хреново, то есть очень хреново. То есть так, что даже их магии доставалось. Шепард до сих пор содрогался и всё понять никак не мог. Каким это образом у одного мага эти «умники», удаляя аппендицит, испоганили магические каналы в области лопатки! КАК?!

Ну да ладно. Это лечится. Долго, муторно, но лечится.

Но ведь лейтенант Кайден-то Аленко у нас особенный, прямо-таки эксклюзивный и редкий. Таких вот редких, как Кайден, Шепард особенно «любил», особенно трепетно, аж до бешенства, до холодной ярости и желания таких кадров куда-нибудь исчезнуть, по возможности НАВСЕГДА.

Мало того, что Кайден — инвалид с проблемными имплантами, он же ещё и, по сути, неуч, невежда, бездарь! На взгляд Джона, так вообще, если мягко выражаться, просто-напросто предатель крови и дара!

С тех пор как человечество открыло Нулевой Элемент и этот треклятый «биотический потенциал», у юных чародеев в одиннадцать лет появилась «блестящая» альтернатива. Немыслимое! Отказ от письма из Хогвартса без последствий и санкций вдруг стало возможным и какого-то хера популярным! Мерлин свидетель, если бы появление этой жижи у людей не привело к повышенному рождению магов, школы магии могли и обезлюдеть вовсе! А так только половина «всего лишь», целая, б* * *

ть, ПОЛОВИНА УЧЕНИКОВ! Сжигала в камине письмо из магической школы и гордо шла в программу биотиков, распушив павлиний хвост!

Аргументы у придурков были «железные»: «слава», «почет», звание офицера Альянса, современная «наука»… которая «гарантирует», что учат там, мол, лучше и эффективнее, чем в какой-то замшелой школе в Шотландии или где-либо ещё, где даже вай-фая нет. Ха! Просто ха! Одно печальное сквозь слезы ха! Потому что ни плакать, ни смеяться над подобным «умным решением» сил больше нет. А силы нужны ведь ныне...

Ныне Шепарду предстояло лететь в неизвестность с тупорылым, убогим, самовлюблённым недоучкой Кайденом Алёнкой, который в своё время, в отличие от Джона Шепарда, лучшего школьного друга, которого он назвал доверчивым сектантом, с апломбом и гордостью отверг волшебную палочку и променял её на чип в башке! Променял и теперь, наверно, думает, что «Авада Кедавра» — это название нового коктейля в баре на Цитадели, если ничего похуже.

Сумел ведь Кайден однажды, не поленился, черт языкастый, по пьяной лавочке жаловаться друзьям, что, дескать, Шепард никак не хочет угостить его «адским пламенем», не показывает, мол, свои тайные рецепты лучших коктейлей, для друга детства жмотяра такой спирта жалеет! Как Джон тогда не прибил придурка, загадка великая есть. Но соблазн был, и немалый.

И вот, прикидывая, что со всем этим развеселым цирком делать, Шепард, скорым шагом перемещаясь по ангару, внезапно почувствовал... проблемы. Не сдерживая ни мысль, ни рефлексы, ни даже магию, он резко обернулся и ментально припечатал: «Упади!» Следом добавил щедрую порцию воли: «Сдохни!» А потом особенно душевно: «Разбейся нахрен о переборку! Слови инфаркт, инсульт, ишемию!» Пожелал Джон, но...

Но все эти пожелания, густо приправленные сырой невербальной магией с пожеланием скорей отправиться в могилу, отправленные одному-единственному адресату. Одной наглой рыжей твари — сове, которая медленно и величественно спускалась к Шепарду, игнорируя законы аэродинамики и здравого смысла. Разбились вдребезги! Птица, скрытая чарами отвода глаз, уцелела, и пернатый диверсант по-прежнему летел к своей цели, то есть к нему, к Джону Шепарду. Злой до чёртиков Джон подумал: «Чтоб ты заживо сгнил!» И взглядом отправил сглаз на филина.

Чтоб переполненный искренней ненавистью сгусток тёмной магии с влажным чваканьем лишь врезался в защиту. Многослойную, параноидальную, почти абсолютную магическую защиту, наложенную не кем иным, как лично главой гильдии чародеев на эту летучую крысу. Обвешанный амулетами по самое «не балуйся» вестник Гильдии (в которой Шепард, к своему несчастью, состоял) явно не в первый раз нёс её членам «приятные» вести. А потому был защищён от всего: от огня, холода, вакуума (чтоб всех достать и на другой планете), от кислот, щелочей, радиации, даже от высокого давления и, разумеется, от праведного гнева адресатов.

Глядя на то, как гонец из мира магии чрезвычайно вовремя приносит ему очередную гадость (иначе и быть не может), Джон всем сердцем желал, чтобы птица получила рак четвертой стадии, лёгочную недостаточность и, желательно, множественные открытые переломы крыльев со смещеньем позвонков заодно. Увы. Увы, чуда не случилось. Рыжий говнюк мягко приземлился на ящик с боеприпасами, презрительно ухнул и с гадким взором (не спрашивайте как так) вытянул лапу. Которую хотелось оторвать!

Шепард протянул руку к письму так, будто оно было начинено сибирской язвой вперемешку с пластидом. С некой дрожью в пальцах и тайной, извращённой надеждой на то, что конверт окажется зачарован против всех правил и норм — например, плюнет в лицо кислотой или взорвётся, избавив его от необходимости читать, — он начал предельно дотошно проверять послание. Вдруг гильдия облажалась.

Анализирующие чары, поиск ядов, проклятий, ментальных закладок… Увы. Письмо, чтоб его, чистое, как слеза младенца! Соответствует всем мысленным и не очень нормам безопасности, и вообще так и хочет, чтоб его прочитали. Что бесило ещё больше.

С непередаваемым напряжением, будто обезвреживая мину, Шепард сломал печать и развернул пергамент.

«Многоуважаемый мистер Шепард…» — начиналось послание.

Уже неплохо. Обычно его называли иначе.

«…Позвольте поздравить вас с присвоением звания Мастера Боевой Магии».

На этих строчках глаза Шепарда задергались. Оба. Левый и правый, в весёлом, синкопированном ритме.

Он ведь подмастерье, чёрт их дери! Да и то, это звание он выгрызал зубами. По сравнению с экзаменом на Боевого Мага, защита звания в Гильдии Зельеваров — это детский утренник с тыквенным соком, не более. Джон, по правде сказать, даже не надеялся когда-либо получить этот официальный статус боевика выше подмастерья.

Да, служба в Альянсе, постоянные стычки с пиратами и батарианцами заставили его изучить боевую магию на практике так, что мало не покажется никому, кто на Шепарда полезет. По рефлексам, объему резерва и умению убивать всем, что под руку попадется, он, может, и тянул на Мастера. Но теоретическая база! Те самые пыльные фолианты, формулы построения заклинаний и история магических войн двенадцатого века — всё это было неведомо ему, недоступно из-за службы.

Шепард давно смирился с тем, что никогда не наденет перстень Мастера Боя. Это звание обычно получали через боль, кровь и унижение. Стандартный экзамен Гильдии проводился раз в год и представлял собою тридцать три несчастья с шестью кругами ада в, по сути, королевской битве на выживание. Из толпы кандидатов, отправляемых на полигон, с перстнями выходили двое-трое, иногда четверо. Остальных собирали по частям целители в Мунго. Как правило, собирали всех. Но не всех правильно.

А тут? Мастер. Письмом. По факту. Без экзаменов. Без крови. Задним, чёрт его, числом!

Шепард наклонил конверт, и на ладонь ему, тускло блеснув тяжелым металлом, выпало кольцо. Официальный перстень Мастера Боевых Чар. Артефакт, который невозможно подделать. Вообще никак.

Дела приняли не просто странный оборот. Они завоняли грандиозной подставой! По сравнению с которой миссия на акузе вообще ничто!

Шепард положил кольцо в карман от греха подальше, даже не думая его надевать, и продолжил чтение, и его брови поползли вверх, стремясь к линии роста волос.

«С прискорбием сообщаем, что Четвёртый Бал Великой Инвеституры в вашу честь был отменён…»

«Чего?! Какой, к чёрту, бал?!» — мысль Шепарда металась в черепной коробке, как снитч под допингом. — «И почему он четвёртый? Где были первые три?» Хотя, если подумать… Джон пришёл к выводу, что все четыре приглашения, если они и существовали, сейчас покоятся в такой глубокой заднице мироздания, куда он не заглядывал даже в самом пьяном угаре. Скорее всего, они сгорели в утилизаторе вместе с рекламой увеличения «жезла» и спамом от батарианских принцев. Но это не точно. Маги очень креативные сволочи, всего можно ожидать.

А письмо тем временем продолжало издеваться:

«…Ведь даже несмотря на то, что Гильдия безмерно уважает ваш священный долг по защите всех жителей нашего мира (и мира маглов в том числе) во тьме бездонного космоса, Совет больше не может ждать проявления вашей благосклонности. Мы вынуждены отправить весть и атрибуты Мастера бандеролью, не в силах более откладывать вашу инаугурацию. К сожалению, официальные полномочия и недавно ратифицированные договоры с Альянсом Систем принуждают нас — и вас — к действию. В знак нашей глубочайшей признательности мы взяли на себя труд подобрать вам лучшего кандидата в ученики…»

Шепард почувствовал, как у него начинает дергаться веко.

«…Зная ваши заслуги, Гильдия постаралась выбрать достойнейшего, дабы вы скорее могли приблизиться к званию Грандмастера. И кто, как не скрытый гений стихийной магии, известный как лейтенант Кайден Аленко, добившийся впечатляющих результатов вопреки своим травмам, подходит вам лучше всего? Тем более, насколько нам известно из сводок Альянса, вы скоро будете работать вместе, что позволит вам уделять обучению вашего друга максимум времени».

Шепард в пятый раз перечитал письмо и опустил пергамент. В каюте, в которую он пришёл в прострации, повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь гулом ядра «Нормандии».

— Старые сволочи, — выдохнул он с восхищением, смешанным с желанием убивать.

Картина сложилась мгновенно. Гениальная, виртуозная бюрократическая подстава расцвела перед мысленным взором. Ныне официально и бесповоротно (мастера боевой магии).

Альянс давно давил на магическое сообщество: «Дайте нам боевых магов, дайте инструкторов, мы хотим фаерболы в космосе! Магические щиты на кораблях и всеобщую служебную повинность магов независимо от пола и возраста. Это ещё самые скромные их хотелки и просьбы». Маги, естественно, вертели эти требования на своих волшебных палочках. Но когда их прижали окончательно, Гильдия нашла выход. Они выполнили обязательства. Де-юре.

Вам нужен инструктор? Вот вам Шепард. Он уже у вас служит? Отлично, значит, нам не придется отрывать задницы от кресел. Вам нужны ученики? Вот вам Аленко. Маг-отступник, инвалид с L2-имплантами, который для Гильдии — отрезанный ломоть. Что? Де-факто это лажа? Сами вы лажа и слышать ничего не хотим, мы для вас лучшего наставника отрядили. А чтоб он не послал нас и вас к чёрту и не выбрал себе нелояльного ученика, мы в гениальности своей пошли почти на преступление. Задним числом присвоить кому-либо Мастера полтора года назад — это, знаете ли, большой политический риск. И не только политический, но и финансовый и даже физический. В конце концов, Шепард более чем достойный кандидат, и если бы он обо всём узнал раньше срока и пришёл скандалить. Кто бы его успокаивал? В конце концов, срок самостоятельного выбора ученика — год. Срок истёк, и мы, конечно же, поставили шах и мат. Но всё же, всё же. МЫ МОЛОДЦЫ, хвалите нас. Примерно так прикинул Шепард логику Гильдии.

Но всё же, всё же. МЫ МОЛОДЦЫ, хвалите нас. Примерно так прикинул Шепард логику Гильдии.

Примерно так Гильдия всех обвела вокруг пальца. Примерно так Альянс получил свою программу обучения магов (состоящую из одного злого командира и одного мигренозного лейтенанта), и не «примерно», а точно так Шепард получил на шею геморрой размером с Цитадель. Но Джон...

Это Джон. «Врагу не сдается наш гордый варяг», — сказал он и резко перевернул вычурный, тисненый золотом пергамент. Схватил самую дешевую шариковую ручку с логотипом Альянса и, не стесняясь в нажиме, начал царапать ответ прямо на оборотной стороне документа государственной важности.

«Многоуважаемый Совет Гильдии! Безмерно рад оказанной мне чести и с восторгом принимаю возложенную ответственность…» — вывел он и, злорадно ухмыляясь...

Приступил к любимому занятию. Созданию трэш-документации для чиновников и, в особенности, для кладовщиков.

Прижатый обстоятельствами к стене Шепард — зверь весь из себя особенный и вертеться как уж на сковородке склонный. Да так заковыристо и опасно вертеться, что и стены извиняться начинают, не то что люди живые. Каковые и вовсе слезно о пощаде да о прощении за наглость свою безмерную молят и щедрые откупные дают, последнюю рубашку с себя же снимая. Шутка. Шепард не такой, наверное.

А вот гильдия такая-такая наглая, и потому... Коли она хочет обучения по совести да по правилам всей Высшей Магии — она его получит. Но счет за это обучение и гоблинов заставит рыдать кровавыми слезами. И дварфов хвататься за сердце от острой финансовой недостаточности. И гномов искать укрытия от нашествия жаб с хомяками — тотемных зверей их прижимистого народа. И даже бедного разумного филина до мыслей о сеппуку доведет!

Бедный разумный почтальон, который сидел уже не на ящике с боеприпасами, а на книжном шкафу в каюте Шепарда (посланник Гильдии не мог улететь без ответа — магия контракта обязывала), вытянул шею и тяжело глотнул. Птица была умной. Птица, к собственному сожалению, умела читать.

И по мере того как Шепард строчил список необходимого, глаза филина, и без того немаленькие, начали расширяться, выходя за пределы, дозволенные не то что анатомией, но просто здравым смыслом!

Ведь Шепард... Шепард не жадничал. Наоборот! В его солдафонской, прижимистой, экономной душе открылись шлюзы изобилия и безудержной щедрости — щедрости за чужой счет! Спустя всего три минуты Джон уже не стеснялся и прямо вслух, со вкусом, зачитывал свой «скромный» перечень:

— Так, для обучения «гения стихийной магии» нам потребуется… — Шепард на секунду задумался, глядя в потолок. — Полное собрание сочинений Мерлина в оригинале. Издание до четырнадцатого века, переиздания не предлагать, там опечатки в формулах.

(Филин ощутил, как его перья на груди начинают стремительно седеть от финансового шока Гильдии).

— Далее. Кровь дракона. Двенадцать пинт… Нет, бери двадцать. Вдруг разольем или Аленко решит ею умыться?

(Священный трепет в душе птицы сменился экзистенциальным ужасом).

— Пыль рога единорога. Килограмм.

(Леденящий трепет. Птица начала прикидывать, сколько поколений гонцов должны будут пахать бесплатно, чтобы покрыть этот запрос).

— Нулевой элемент высшей очистки, зачарованный гоблинской ковкой. Килограмма два, — Джон прищурился. — Нет, три. Люблю, когда блестит.

(Мысли о том, что сеппуку — это не так уж и больно, стали казаться Филину удивительно соблазнительными).

— Слез феникса... Ну, хотя бы пол-литра. Для снятия похмелья… То есть, я хотел сказать, для обеспечения душевного спокойствия обучающего персонала в лице меня.

(Филин окончательно понял: неграмотность — это не проклятие предков, а благословение Мерлина, которого он, гонец, был несправедливо лишён).

— И вишенка на торте, — Шепард довольно оскалился. — Официальное признание, что Торфан — это не «кровавая баня», а несчастный случай, произошедший по причине тектонических сдвигов пород. С печатью Визенгамота и документом о том, что мастер Джон Шепард является лишь случайным свидетелем этой геологической катастрофы.

Филин ушёл в аут, но Шепард и не подумал останавливаться — как ни в чём не бывало продолжил писать дальше. Он писал всё. Всё, что приходило в голову: ингредиенты, запрещённые в двенадцати системах; артефакты, числящиеся в розыске; учебники, которые в последний раз видели в Александрийской библиотеке до пожара — и то по слухам.

Шепард просил по старому солдатскому принципу: проси столько, сколько позволяют жадность, совесть, фантазия и муза, пашущие в унисон, — получишь ровно сколько надо. А если повезёт — ещё и сверх нормы. Запас карман не тянет. Вот капитан и не стеснялся.

Он просил ВСЁ. Всё необходимое. Всё «не очень-то» необходимое. Всё, что теоретически может пригодиться при апокалипсисе, массовой эпидемии, на войне и на мирной конференции; на официальном рауте и в самой грязной дыре галактики — от глубоких болот до знойных пустынь и леденящих пустошей. И, на всякий случай, просто всё, что дорого стоит и сложно достать.

Глядя на сей неприкрытый грабёж, даже в своём убитом состоянии Филин тихо, жалобно ухнул. Понимал бедный птиц, какой груз ему предстоит нести — не в клюве, нет. На этот раз — исключительно на собственной несчастной душе.

Гильдейский почтальон сидел на ящике с термозарядами и думу думал горькую. С ужасом следил за скрипом дешёвой шариковой ручки — будто за пилой палача. И в мудрых, магически усиленных глазах, сквозь марево отчаяния, читалось ясное, отчётливое понимание: если он доставит в Совет подобное послание — да ещё и на обороте официального приказа, да ещё и с таким содержанием, — то увольнение с позором, причём с гарантией, останется лишь сладостной мечтой.

Вестник Гильдии прекрасно знал: за ТАКИЕ новости гонцов не просто убивают. Их сначала ощипывают — до последнего пера, — а потом варят из них бульон. Наваристый, со специями. И подают лично главе Гильдии на обед — благо старый вурдалак такое любит. Похлёбка из страданий… Что может быть вкусней для древней нечисти?

Бр-р-р… Филина аж передёрнуло. Инстинкт самосохранения победил устав. Отсроченные охранные заклятия на лапе, призванные беречь тайны Гильдии, под напором агрессивного эпистолярного мастерства коммандера Джона Шепарда были вынуждены с треском сдать позиции.

И — что уж тут скрывать — под напором простого, искреннего желания ВОЛШЕБНОЙ птицы ЖИТЬ.

С возмущённым клекотом, специально привлекая внимание, гильдейский пернатый работник яростно закопошился клювом в густом оперении на груди. Секунда борьбы с невидимым карманом — и…

На стол перед Шепардом, прямо поверх уже изгаженного пергамента, лёг плотный, сияющий лист.

Не просто бумага. И даже не золотой стандартный бланк запроса ресурсов — что само по себе уже редкость.

Платина.

Платиновый, чтобы черти этого солдафона побрали, бланк Поставок Высшего Приоритета.

Для лучших мастеров. Для элиты, которая спасает мир. Для тех, чьи запросы исполняются немедленно — без очереди, без вопросов, без робкого «а бюджет?..».

Меньшее этого зверя в обличии человека, похоже, и правда не удовлетворилобы вовсе!

Филин — а если уж совсем честно, Леонард Франциско Четвёртый, посол Гильдии в пятом поколении — молился. Молился всем, что у сов вообще считается небом, богом, святым духом и дьяволом на всякий случай. Молился, чтобы этому потомку нормандских чудовищ хватило платины. Чтобы он согласился. А не заставил его тащить обратно, де-факто и де-юре, ультиматум, написанный на обороте государственного приказа и пахнущий прямым объявлением едва ли не войны!

Франциск выразительно постучал клювом по платиновой кайме — раз, второй, третий.

Мол, пишите вот здесь, уважаемый сэр.

— О-о-о-о-о-о-о… — протянул Шепард, и ухмылка его стала шире, чем Галактический Рукав. — А вот это уже другой разговор. Видишь, можем же договориться.

Он смахнул в сторону исписанный черновик. Платиновый бланк манил своей белизной и магической, по-настоящему колдовской аурой вседозволенности. Если на простом пергаменте творчество командира Шепарда выглядело всего лишь как список требований безумца, то здесь — на платине — тот же самый текст, ничуть не менее наглый, волшебным образом превращался в смету расходов на обеспечение безопасности Галактики. Ни больше ни меньше.

И Шепард начал переписывать.

Аккуратно. Каллиграфическим почерком — насколько это вообще возможно для боевого мага. Тут же добавляя пункты, которые раньше считал бесперспективными к получению:

Индивидуальный накопитель маны класса «Звезда» — 2 шт…

Он задумался, прищурился.

Нет. 3 шт.

Комплект ритуальных кинжалов из небесной стали

(для тонкой ритуальной нарезки колбасы из врагов во время практики тёмных ритуалов).

Переносная алхимическая лаборатория модели «Мерлин-Походная-Люкс»

с функцией самоочистки.

Обязательно именно с ней.

(Уж кому, как не Шепарду, знать, что такое грязный котёл.)

И, наконец, детская мечта.

«Молния-3030 Космос Плюс, гигант-эдишн» — 2 шт.

Для повышения манёвренности мастера и ученика во время практики.

…и ещё напоследок.

Спустя полчаса документ перестал быть издевательством.

Он стал официальным, санкционированным и полностью легальным ограблением Гильдии — с соблюдением всех протоколов, печатей и формальностей. И с практически гарантированным последующим банкротством.

Филин, глядя на завершённый список, обречённо прикрыл глаза.

Бульон, по крайней мере, отменялся.

Зато вечная каторга за перерасход бюджета Гильдии ему светила почти наверняка.

Впрочем… каторга всё же лучше, чем духовка — за оскорбление Главы Гильдии, — подумал птиц.

И тут…

Увидев крохотную ошибку в восьмом пункте четвёртого подпункта пятой строфы восьмого блока обоснования необходимости пункта поставки номер сорок семь — того самого, где фигурировал Индивидуальный накопитель маны класса «Звезда», — филин сначала тихо обрадовался.

А потом увидел ещё одну.

Потом — ещё.

А затем начал различать мелкие недочёты почти в каждой строчке.

И вот тогда Леонард Франциско Четвёртый, Посол Гильдии в пятом поколении, понял:он может,он должен,и он БУДЕТ злорадно ликовать.

Ибо официальная бумага Гильдии — особенно Платинового уровня — имела одну маленькую, но исключительно подлую особенность.

Защитный механизм от дурака.

И от наглеца.

(Да благословит Мерлин гения, который её изобрёл.)

Начиная с серебряного уровня, бланки обладали встроенной функцией

«Магической оптимизации и гармонизации запросов в соответствии с рейтингом конкретного мастера и рангом конкретного бланка»,

основанной на предположительном переводе желаний мастера в допустимый перечень поставок.

Проще говоря: бланк думал сам.

А Джон…

Джон, который прежде имел дело максимум с бронзой, об этом — к своему глубочайшему сожалению — не знал.

И потому натворил, не стесняясь. Так, как умел. И, надо признать, умел он неплохо: в Альянсе оформлять документы учили на совесть. Очень на совесть.

Но сейчас, опьянённый возможностью легально ограбить Гильдию, он слишком увлёкся.

Писал с размахом крогана,

с поэзией азари

и с жадностью волуса-банкира.

Полностью игнорируя мелкий шрифт.

И пункты о соразмерности, адекватности, обоснованности

и точном указании наименований в соответствии с гильдейским каталогом № 35879АК-12-Z3.

Чем больше «оформленных» пунктов видел филин, тем радостнее ему становилось.

Потому что Джон нарушил примерно тридцать параграфов Устава о снабжении.

И это — навскидку.

Когда коммандер, перечитав написанное с мстительной улыбкой, поставил жирную точку в конце последней строки, птиц среагировал быстрее саларианца под кофеином.

Взмах крыльев —

и, прежде чем Джон успел убрать руку,

когтистая лапа с силой припечатала специальную руну-печать в углу листа.

ЩЁЛК.

Бланк вспыхнул мягким, но неумолимым светом канцелярской магии.

Все «хотелки» Джона мгновенно отформатировались.

Текст поплыл, будто живой.

Лишние нули исчезали.

Эпитеты «Люкс» и «Элитный» стирались, заменяясь на скучное:«стандартный, уставной».

Список, занимавший весь лист мелким почерком, схлопнулся до одной трети.

«Тонна нулевого элемента» превратилась в*«Контейнер малый экранированный — 1 шт.»*.

«Лаборатория Мерлина» мутировала в*«Набор юного алхимика полевой, расширенный»*.

Список, конечно же, остался в тех самых рамках, что зовутся «неприлично много».

Больше, чем иному мастеру выдавали за всю жизнь.

Но стал уже гораздо скромнее. Носить гордое звание и ужасного Разорителя Гильдии, грозящего ей банкротом, больше не мог.

Филин удовлетворился.

Он будет жить.

И даже, возможно, без каторги.

Шепард даже моргнуть не успел.Только рот открыл, глядя, как его грандиозный план грабежа скукоживается прямо на глазах, потянулся поправить — но было поздно.

Филин, не дожидаясь, пока в него полетит «Авада» или табельный пистолет, хищно выдрал пергамент прямо из-под носа ошарашенного мага. А в следующую секунду пернатый курьер стартовал с места, как ракета класса «Цитадель-Терра», буквально размазавшись в воздухе.

Он не искал ни двери, ни вентиляции.Он просто вошёл в переборку корабля, как сверло, оставив после себя лишь лёгкое сияние телепорта и пару рыжих пёрышек, которые тут же сгорели. А ведь Джон уже потянулся — через вуду проклясть засранца!

Коммандер остался сидеть перед пустым столом с протянутой рукой, хватающей пустоту.

Скрипнув зубами так, что эмаль запросила пощады, Джон захлопнул саквояж. Точнее, сначала открыл, убедился, что внутри бардак, и только потом захлопнул.

Его душа требовала компенсации.Его жадное нутро всё ещё очень хотело кого-нибудь ограбить.

А поскольку грабёж магической Гильдии сорвался из-за одной слишком умной птицы, Джон перевёл хищный взгляд на цели более приземлённые.

Оснащение десантной группы.

Вот что следовало поправить.Вот где зияла дыра размером с масс-реле.

Два человека.Тестовый полёт, который, как пить дать, прикрывает какую-нибудь тяжёлую, грязную миссию.

Времени — двенадцать часов.Найти наёмников? Нереально.Дождаться спецназа N7, который хотя бы наполовину соответствует его темпу? Смешно. Бюрократия Альянса работает медленнее, чем элкор читает рэп под седативами.

Увеличить количество пушечного мяса — не вариант. Командование засудит, да и не найдёшь его нынче.

А значит…

Значит, нужно повысить выживаемость того отряда, что уже есть.

Инвалида и Сопляка следовало одеть так, чтобы они выдержали прямое попадание из танкового орудия. Или хотя бы не сдохли от сквозняка в вакууме. А в идеале — подобрать такое снаряжение, чтобы оно воевало за Сопляка и саппортило за Инвалида.

СА-МАС-ТО-Я-ТЕЛЬ-НО.

Джон снова нырнул рукой в недра расширенного магией пространства саквояжа.На свет появились флаконы.

— Так… немного обаяния… — пробормотал он.

*Елей Григория Льстецa.*Густая, маслянистая субстанция. Пара капель на воротник, растереть за ушами — и каждый его голос теперь звучит для собеседника как голос любимой бабушки, зовущей на пирожки.Или как шёпот дьявола, предлагающего сделку.Или как глас ангела небесного — кому что ближе.

Сверху — щедрый пшик парфюма «Доверие Абсолют».Запрещён в семи магических юрисдикциях, но кто тут будет проверять ауру?На военной базе.

Благоухая, как клумба-убийца, и излучая ментальную угрозу, Джон направился к главному складу базы «Арктур».

Ему нужно было самое лучшее.Самое новое.Экспериментальное.

То, что лежит в закрытых секциях с пометкой**«Только для Спектров»или«Не выдавать никому. Даже Господу Богу»**.

Дверь склада открылась с жалобным скрипом, словно предупреждая хозяина об опасности.

Шепард вошёл.

На его лице сияла улыбка Ганнибала Лектера, зашедшего в мясную лавку перед званым ужином.

— Доброе утро, старшина! — пророкотал он.

За стойкой сидел шестидесятилетний интендант. Человек, который в этой жизни видел всё. Человек, мечтавший лишь об одном: дослужить полгода, получить пенсию и уехать на Землю — выращивать тюльпаны.

Он поднял глаза.Увидел шрамы.Увидел глаза.Увидел эту улыбку.

И судорожно сглотнул тугой, колючий комок страха.

Каждый раз, когда лейтенант-коммандер (или как там его теперь?) Шепард заходил к нему с таким выражением лица, смена заканчивалась вызовом кардиобригады.

Потому что магия, официально запрещённая к применению на маглах под страхом Азкабана, была возмутительно — восхитительно — незаметна для систем безопасности.Сканеры Альянса исправно искали оружие, взрывчатку, вирусы, наркотики, презервативы, АЛКОГОЛЬ…Но у них отсутствовала функция, как правило, искать «Зелье Подчинения» или «Чары Харизмы».

— Мне нужно переодеть двух бойцов, — мягко сказал Шепард, опираясь на стойку.

Запах его парфюма накрыл старика плотным облаком — тёплым, уверенным, успокаивающим. — И я знаю, что у вас на третьем уровне, в секторе «Б», вчера была поставка прототипов от «Киншаса Фабрикейшн».

— Но… это же… резерв Адмиралтейства… — слабо пискнул интендант.

Он чувствовал, как воля тает, словно мороженое на солнцепёке.Мозг кричал: *«Гони его! Сейчас же!»*А губы уже растягивались в подобострастной, почти счастливой улыбке.

— Нельзя же столько просить…

— Можно, — ласково перебил Шепард.

Его зрачки, казалось, расширились, заполняя собой всё пространство. — Мы же друзья, верно? А друзьям нужно самое лучшее.Вы ведь не хотите, чтобы мои люди пострадали из-за плохой экипировки?Это бы разбило мне сердце.

Он сделал паузу. — И вам тоже.

Инфаркт, — обречённо подумал интендант, чувствуя, как рука сама тянется к планшету и снимает блокировку с особо ценных ящиков. Точно будет инфаркт.

Но, боги…

Как же он хотел отдать этому человеку эти чёртовы бронекостюмы.

И пушки.

И пистолеты.

И НОВЕЙШИЕ ВИЗОРЫ!

На моём бусти https://boosty.to/viktorcloudwalker больше глав, там аж 10 глав уже.

Наблюдая через монитор камеры, как Шепард с грацией удава выдавливает из полуобморочного интенданта уже вторую снайперскую винтовку «Гадюка» новейшей, экспериментальной серии — на этот раз для сержанта Аленко, который снайперку в руках держал разве что в учебке, — капитан Дэвид Андерсон испытывал сложную гамму чувств.

Он одновременно восхищался и…

Нет. В основном он просто охреневал.

Восхищался он, впрочем, не тем, что у Шепарда это получалось. А тем, как. Как, обладая такими пугающими талантами, этот сукин сын до сих пор умудрялся убеждать службу внутренней разведки Альянса, что он не «мозгокрут». Потому что иначе как — телепатическим воздействием или запрещёнными ментальными техниками — объяснить феноменальную, почти чудесную сговорчивость тыловых служб было попросту невозможно.

Конечно, Андерсон слышал официальную версию.

И неофициальную тоже.

Про «особое обаяние».

Про феромоны.

Про уникальную харизму.

Чуть ли не про правильный одеколон.

Но, ей-богу, капитан давно вышел из того возраста, чтобы верить в подобный бред. Обаянием можно выпросить лишний паёк или увольнительную.

А вот выбить два комплекта элитной брони и спецвооружение у человека, который за лишнюю пуговицу готов удавиться, — это не харизма. Это гипноз.

Не раз и не два за годы службы Андерсон наблюдал, как этот легендарный в узких кругах персонаж — сначала рядовой, потом капрал, лейтенант, а теперь и коммандер — заходил в кабинеты, из которых людей выносили со слезами на глазах, а выходил оттуда сам с подписанными рапортами, довольный, как кот, объевшийся сметаны.

И — всегда безнаказанно.

Собственно, именно поэтому Андерсон и вцепился в его досье мёртвой хваткой. Именно поэтому, используя всё своё влияние, настоял на включении Шепарда в экипаж «Нормандии».

Официальный повод — новая аттестация кандидата от Альянса в ряды Спектров — был красивой ширмой.Андерсон не наивный идиот.

Он понимал и прекрасно понимает ныне, что эта попытка провальная по умолчанию. Совет Цитадели — сборище политических проституток и ксенофобов — найдёт миллион и ещё один способ прокатить человечество. Придраться, подставить, сослаться на «политическую незрелость». В этом Андерсон не сомневался ни на секунду. Он уже проходил это. С Сареном.

У капитана была другая, куда более прагматичная цель.

Глядя, как интендант на экране собственноручно грузит ящики на тележку для Шепарда, Андерсон окончательно утвердился в мысли:Джона нужно срочно, любыми правдами и неправдами сманивать из штурмового десанта в квартирмейстеры.

В этом была прямая, стратегическая необходимость. Держать такого человека на передовой, где его может пришибить случайным шальным снарядом из винтовки батарианца, — преступная расточительность и халатность. И плевать, что он N7! Боевого мяса, разной элитарности у Альянса хватает! Крепких ребят, умеющих жать на курок и бежать в атаку с криком «За Землю!», пруд пруди. Всегда было и будет.

А вот таких талантливых «добытчиков», как Джон…

Таких днём да с огнём не сыскать!

Талант Шепарда выбивать — или, чёрт его знает, наколдовывать — для своего экипажа всё: от новейших генераторов щита до туалетной бумаги повышенной мягкости, попросту гнил на боевой должности.

— Если Совет его не примет, я его усыновлю. (В буквальном смысле он сирота!) И посажу заведовать снабжением Пятого флота, — пробормотал Андерсон, делая глоток остывшего кофе. — Через месяц мы будем вооружены лучше, чем турианская Иерархия, а по документам это пройдёт как списание ветоши.

Он усмехнулся. — Но это всё мечты. Пока что…

Ведь мало того, что таких специалистов, как он, днём с огнём не сыщешь — попробуй ещё уговори их заняться делом.

Они же все — «творческие натуры». Им нужно что-то значимое. Что-то эпическое. Что-то такое, о чём напишут в экстранете и покажут в новостях. Спасти колонию. Убить дракона — или Молотильщика, какая, к чёрту, разница. Получить медаль на грудь и поцелуй от азари.

А о самом важном — по-настоящему важном —о логистике, снабжении и туалетной бумаге — думать они не хотят.

Это для них «скучно».

— Ничего, — пробормотал Андерсон, отбивая пальцами ритм по столу. — И не таких обламывали.

Кто-то должен заниматься самыми ответственными вещами.Не потому, что это весело.А потому, что может.Потому, что у него получается лучше, чем у целого департамента снабжения.

И потому, что есть такое короткое и тяжёлое, как могильная плита, слово:

Долг.

И наконец-то пришло время поговорить об этом самом Долге.

Предметно.

На мониторе Шепард, сияющий, как начищенный кредит, выходил со склада. Коммандер закончил своё… хм… «обогащение». Точнее — не своё, а десантной партии.

Андерсон нахмурился.

Только десантной партии?

А ведь это… неправильно. Это мелко.

Потрать он ещё часа четыре, загляни в пять-шесть соседних складов с тем же выражением лица и тем же парфюмом — и он мог бы снабдить всю «Нормандию». Новыми фильтрами для воды. Мягкими матрасами для экипажа. Нормальным кофе, а не той тормозной жидкостью, что подают в столовой под видом бодрящего напитка.

— Эгоист, — беззлобно, но с укором констатировал капитан.

Десант, значит, будет упакован по высшему разряду. А всему остальному кораблю что прикажете делать? Питаться стандартными пайками? Теми самыми — сухими, безвкусными, с сроком годности, который истёк ещё до Войны Первого Контакта?

Андерсон зло и злорадно прищурился.

План созрел мгновенно.

— Ну вот и отлично, — пробормотал он. — Ну вот и поговорим.

Капитан нажал кнопку интеркома, вызывая стюарда.

— Сержант, найдите мне самый поганый паёк. Да, из партии «Наследие». Той самой, которую мы должны были списать в утиль ещё на Земле.

Тот, со вкусом «курицы с овощами». Который на вкус как картон с песком.

И принесите ко мне в каюту. Нет, лучше в зал для совещаний.

Андерсон был уверен: разговор о Долге должен проходить в правильной атмосфере. Он лично проследит, чтобы Шепард это съел.

Слова о необходимости взять на себя снабжение всего корабля звучат куда убедительнее, когда желудок собеседника начинает бунтовать, а вкусовые рецепторы молят о пощаде.

В конце концов, если Шепард хочет жить или выжить в этом походе с комфортом, ему придётся заботиться не только о собственной заднице, но и о желудках всего экипажа.

Впрочем… дело было даже не только в желудках.

Речь шла о выживании.

О выживании корабля.

И всех, кто находится на его борту.

Пока Шепард возвращался, Андерсон мысленно составлял «Расстрельный список» — перечень того, чего на новейшем, экспериментальном фрегате катастрофически не хватало для нормального функционирования.

Список получался длинным.

Пугающе длинным.

Начать хотя бы с нулевого элемента.

«Нормандию», конечно, заправили. Но какой-то умник из логистики решил, что для тестовых полётов сойдёт топливо классом пониже. Экономия бюджета, чтоб его.

А как, скажите на милость, экипажу демонстрировать все возможности прототипа, если движки на форсаже будут давиться этим суррогатом и едва ли не блевать от несварения?

Джефф Моро — пилот от бога, гений, и с этим фактом спорить сложно.

Но даже у гениев есть пределы.

А на ослиной моче в гиперпространство не уйти. И особенно не полетать, как ни вертись в пилотском кресле.

Или взять те же торпеды «Дротик».

Почему они не в комплекте?

Почему в пусковых шахтах гуляет эхо?

— «Тестовый полёт», — говорят они.

— «Мирное время», — говорят они.

Но «Нормандия» — это разведывательный фрегат глубокого космоса.

Кто им вообще сказал, что на границе систем Терминус бывает мирно? Мало ли что может произойти там, где законы цивилизации действуют по принципу «если повезёт».

И почему, чёрт возьми, загружен только один тип боеголовок?

По штатному расписанию у фрегата-разведчика должно быть не меньше пяти разновидностей: ЭМИ, зажигательные, бронебойные, фугасные, шрапнельные, хакерские, с разделяющимися боеголовками, всё выше перечисленное в модификации «Стайлс» и многое другое...

Разведчик ведь не воюет числом, как неповоротливый крейсер, который просто засыпает сектор веером ракет в надежде, что хоть одна попадёт.

Разведчик воюет умением, хитростью и, чёрт возьми, инструментарием.

А что тут за инструментарий?

Одна кувалда на все случаи жизни?

С кинетическими болванками — та же беда. Самый рядовой, дешёвый комплект. Таким «стандартом» иные капитаны брезгуют даже пушки ближней обороны заряжать, а им этим дерьмом забили главные орудия.

— Господи… — пробормотал Андерсон, глядя на палубу. — Проще сказать, что на «Нормандии» есть нормального.

Хм.

Ковры.

Напольное покрытие на «Нормандии» было отличным. Нескользким. Андерсон лично воевал за эти чёртовы коврики два дня, орал на интендантов до хрипоты. Потому что штатные либо были скользкими, как каток, либо изолировали магнитное поле ботинок.

А если разгерметизация?

Если гравитация откажет?

Экипаж должен стоять насмерть — а не летать по рубке, как кегли.

Вот это был уровень Андерсона.

Коврики он отвоевал.

Но для остального…

Для топлива, ракет, спецбоеприпасов и нормальной еды…

Для этого ему нужен был Шепард.

И тут капитан наконец понял главное.

Андерсон давно знал: для корабля и Альянса нужен не какой-то Шепард Спектр. Альянсу, ему и кораблю нужен Шепард квартирмейстер — человек, который превращает поиск дефицита в искусство, иначе и не скажешь. Человек — сердце корабля, которое как раз сейчас подходило к стыковочному шлюзу.

Капитан посмотрел на монитор прямо на свой же... своего помощника. Шлюз на экране как раз зашипел, выравнивая давление.

— Ладно, — Андерсон поправил китель и принял самый суровый командирский вид. — Пора встречать нашего спасителя. И сразу грузить его работой, пока он не успел сбежать.

«А этого допускать никак нельзя», — подумал Андерсон, ведь давно и безуспешно доказывал всем — и себе, и командованию флота, и лично адмиралу Хаккету, — что штатный интендант ему на хрен не нужен. Крысиного вида бюрократ, который сначала «по лицензии» закупает снаряжение за свои деньги, а потом перепродаёт его экипажу с наценкой — и тоже «по лицензии». Не сдался капитану ни в каком виде!

Ему нужен квартирмейстер. Настоящий. С большой буквы «К». Не торгаш — солдат. Служака, который знает, где достать, у кого выменять и как списать так, чтобы даже аудиторы улыбались и кивали.

Но адмирал Хаккет, глядя на Андерсона усталыми глазами, сказал как отрезал:

— Таких нет, Дэвид. Свободных нет. А те, что есть, прибиты гвоздями к Пятому флоту.

«Так сними откуда-нибудь!» — хотелось заорать тогда Андерсону. — «Кого ты, в жопу, посылаешь на секретную миссию со Спектром на борту? Не можешь дать насовсем — одолжи! Я бы вернул. Честно. Может быть…»

Но нет. Нету — и всё. Крутись как хочешь, где хочешь, как-нибудь САМ!

Вот и приходится выкручиваться. Искать самородки.

Как такой вот самородок, обвешанный хабаром аки новогодняя ёлка, наконец-то пробравшийся из шлюза в коридоры корабля.

Талант, который мог стать основой жизни «Нормандии», пронёсся мимо капитана, не замечая ничего вокруг. Мысли Шепарда уже были в десантном отсеке, где он собирался осчастливить своих убогих подопечных.

— Коммандер! — гаркнул Андерсон, выдёргивая подчинённого из эйфории.

Джон развернулся на пятках, мгновенно переключаясь в режим «Образцовый офицер». Подскочил, вытянулся в струнку и стал преданно поедать начальство глазами.

— Да, сэр!

— Есть разговор, — вкрадчиво произнёс Андерсон, жестом приглашая к столу.

— Какой? — настороженно уточнил Джон.

Как и всякий опытный служащий, он спинным мозгом — той самой чуйкой, что не раз спасала его от авады и трибунала, — ощутил знакомое, мерзкое чувство: сейчас будут грузить. Лишней, неоплачиваемой и геморройной работой. Перспективу эту он в гробу видал — особенно когда в сумке ждала распаковки новая винтовка.

Глядя, как Шепард весь подобрался, готовясь вертеться ужом на сковородке и лихорадочно искать отмазки, Андерсон с чувством опытного вербовщика перешёл в наступление.

— Хочу, чтобы вы, как командир наземной группы, лично оценили качество продуктовых поставок для десанта.

Дабы потом не было криков, жалоб, разговоров о несварении в бою и так далее. Пока мы на станции — всё можно исправить. Уйдём в прыжок — станет поздно.

Вы, я слышал, тонко разбираетесь в смесях и составах.

— Да, сэр… — медленно ответил Джон, не понимая, куда клонит капитан, но отчётливо чувствуя подвох.

Аргумент был железный. Забота о солдатах. Тут не отвертишься.

— Попробуйте, — Андерсон подвинул к нему распакованный, всё ещё дымящийся пластиковый лоток.

Внутри лежало нечто серо-бурое. Оно пахло… уставным порядком и безысходностью.

— Ладно, — выдохнул Джон.

Подставу он чувствовал всеми фибрами души, но капкан уже захлопнулся. И как зельевар, обладающий профессионально деформированными, чересчур тонкими чувствами. Способный на вкус определить, в какую фазу луны был сорван ингредиент — и в каком настроении при этом находился сборщик. Капитан несколько смутился ароматами подозрительными даже на фоне уставной солдатской жрачки.

Аккуратно Джон взял самую маленькую ложечку.

Аккуратно, почти хирургически, зачерпнул субстанцию, проведя ложечкой вдоль всего блюда — чтобы оценить текстуру и вязкость пюре. Поднёс к носу.

Пахло жжёным пластиком и чьим-то утраченным детством. Одним словом, КРАЙНЕ ПОДОЗРИТЕЛЬНО!

Коммандер зажмурился и отправил ложку в рот.

Его парализовало.

Вкусовые рецепторы взорвались фейерверком ощущений — но совсем не тех, о которых пишут в кулинарных блогах.

Симфония ужаса накрыла капитана с головой.

Букет раскрывался нотами прелой мешковины, явным привкусом машинного масла, оттенком переваренной подошвы и долгим, тягучим послевкусием картона с песком, щедро сдобренного химическим заменителем вкуса*«Курица идентичная натуральной (тип 4)»*.

Но самое страшное для алхимика было даже не это.

Шепард почувствовал дисбаланс.

Это варево противоречило самой природе вещей. Казалось, что продукты, из которых его приготовили, ненавидели друг друга при жизни — и продолжили войну уже в тарелке.

Глаза Шепарда округлились и стали подозрительно влажными.

Он попытался сглотнуть — и-и-и-и...

И с трудом смог это сделать.

— Нравится? — спросил Андерсон с довольной улыбкой маньяка, которую тщательно, но безуспешно пытался замаскировать под отеческую заботу.

Шепард, чувствуя, как пищевод сворачивается в тугой узел, отчаянно пытаясь отторгнуть инородную субстанцию, судорожно сглотнул.

— Очень, — выдавил он, стараясь не дышать носом, чтобы не ощущать послевкусия жжёной резины. — Необычно. Смело. Авангардно.

— Рад, что ты оценил, — кивнул капитан, не сводя с него пристального взгляда. — Вот именно этим загружены все продовольственные трюмы нашего корабля. Ты представляешь масштаб?

— Все?.. — переспросил Шепард, мгновенно оценив перспективы ближайшего месяца.

— Есть чуть лучше, есть чуть хуже, но да, — безжалостно подтвердил Андерсон. — Примерно такая гамма вкусов.

— Я… мне… мне нужно отойти, — просипел Шепард.

В его голове уже созрел план. Найти ответственных продуктовых интендантов и убить. Жестоко. Медленно. С применением запрещённых проклятий, вызывающих вечную диарею. Возможно, даже превратить их в слизней и заставить есть этот паёк.

Он уже развернулся к выходу, надеясь, что свежий воздух поможет сдержать рвотные позывы. И, может быть, ему даже удалось бы уйти незамеченным, но…

— Стоять! — У капитана Андерсона были совсем другие планы, голос его хлестнул, как бич погонщика, и капитан продолжил: — Помимо пайков, командир, в таком же плачевном состоянии находится всё в этом списке.

Капитан протянул ему датапад.

Шепард, уже примерно понимая, куда клонит начальство, взял планшет двумя пальцами — словно это была ядовитая гадюка, готовая к броску.

Он пролистнул первую страницу.

Вторую.

Третью.

Четвёртую.

Список отсутствующего, бракованного или устаревшего оборудования был бесконечен, как сама Вселенная, что, безусловно, учитывая контекст, командера не радовало, но надежды он не терял.

— Это... Безусловно... Трагичные новости, сэр, но... При чём тут я? — попытался включить он дурака.

Безуспешно.

Слишком опытен был Андерсон для столь поспешных импровизаций. Нет, имей Джон время подготовиться, придумать аргументацию, и шансы откосить резко возросли бы, но так... Наживую... С ходу...

Не без шансов. Андерсон лишь бровь приподнял да выразительно глянул на дымящийся лоток с серо-бурой кашей.

— При том, коммандер Шепард, что вот это станет твоим личным меню на весь полёт. Завтрак, обед, ужин и даже перекус.

Если я не увижу на борту всё, что указано в планшете, до момента отстыковки.

То будь уверен, даже если ты ограбишь все рестораны Арктура, — я не приму продовольствие на борт и мы улетим с этими пайками.

Угроза была огромной очень, но геморрой от Андерсона не уступал размером, а у коммандера десантная группа ещё даже с командиром не знакома, а времени до отлёта всё меньше, и выполнять хотелки космолетчиков в силу его, времени, дефицита почему-то не наблюдалось вовсе. Потому Шепард, скрепя сердце, начал: «Еда — это, конечно, важно, но можно и потерпеть», — начал Шепард отбрыкиваться. — «Солдат должен стойко переносить тяготы и лишения, и мы к этому готовы…»

«Потерпеть ему!» — подумал Дэвид Андерсон.

«А без новых щитов „Нормандия“ тоже будет грустить, летать и терпеть?!» — размышлял он, слушая этого кадра. «Ну так потерпеть не получится! Ибо щиты не новые пайки, без них летать не грустно, без них летать нельзя!»

Шепард тем временем: — ...В конце концов, на пятый день осады Мендуара чем солдаты только не питались...

— Пойми, Шеп, у меня нет другого варианта, — Андерсон шагнул к нему, сокращая дистанцию и прерывая поток сознания.

Голос его стал мягче.

Давление — только сильнее.

— Коли ты, не сынок, из своего эгоизма откажешься мне помочь... — Андерсен недоговорил, лишь на паёк ещё раз посмотрел и на ложку, и на паек, и на Шепарда.

Который замер столбом, придавленный харизмой, тоном, особенно словом.

Сынок.

Которое запрещённый приём.

Наконец, спустя секунды осознания:

— Это… это шантаж? — спросил Джон.

— Если называть вещи своими именами — да, это шантаж, — легко, но с тяжестью согласился Андерсон. — Я ведь знаю, Джонни, ты можешь это сделать. Ты не раз доставал невозможное для своих десантных партий.

Джон опешил.

— И я знаю, черт ты языкастый: твой талант шире, шире и глубже, чем ты хочешь всем тут показать.

Наступал Андерсон.

— Мне нужно оснастить корабль до отлета. И я очень расстроюсь, коли у меня не получится это сделать.

Джон с каждым капитанского пальца в бронированную грудь он делал полшага назад.

— Когда я расстроен, командор, я уж поверь, очень внимателен...

Капитан Дэвид Андерсен всё больше наступал, пока к стенке капитана не припер.

— ... А когда я внимателен... — Вспомнил Андерсен сержантские замашки. — Экипажу моего корабля очень весело. А когда мой корабль не дооснащен по штату, я очень внимателен в том числе к диете экипажа. Чтоб у этого экипажа всегда были силы на нештатные ситуации и грамотные действия вовремя этих ситуаций. А десантная группа — это важнейшая часть экипажа вовремя этих ситуаций, мы поняли друг друга, коммандер?

— Мне надо подумать, — буркнул Шепард.

Шепард обошёл Андерсона, вернулся к злосчастному лотку и снова взял ложку.

В голове шла ожесточённая борьба.

Гордость Мастера Зельеварения — против инстинкта самосохранения.

Он решил: если сможет съесть пять ложек этой дряни подряд, не поморщившись, то пошлёт капитана лесом со всеми его списками. Докажет, что может питаться и картоном.

Он зачерпнул полную ложку.

Первая пошла.

Трудно, с комком в горле, но провалилась. Магия организма справилась.

Вторую он проглотил с усилием, чувствуя, как желудок посылает в мозг сигнал бедствия.

Третью — напрягая всю волю и вспоминая самые мерзкие зелья, которые варил на первом курсе.

Андерсон наблюдал за этим мазохизмом с нескрываемым интересом, скрестив руки на груди.

На четвёртой ложке Джон сломался.

Вкус машинного масла и безысходности перекрыл кислород. Глаза защипало. Магия взбунтовалась, наотрез отказываясь переваривать несъедобное.

Шепард с грохотом бросил ложку на стол.

Скрывая слезящиеся глаза и подавляя кашель, он протянул дрожащую руку:

— Давайте свой чёртов планшет.

Половину суток.

Чёртову половину суток — вместо того чтобы муштровать свою убогую команду и готовиться к миссии — Шепард, кипя от праведного гнева и животного страха перед гастритом, выполнял хотелки Андерсона.

Он прочесал базу «Арктур» мелким гребнем.

Залез в такие дебри, низины и технические лазы, где нога человека не ступала со времён постройки станции. Познал все склады, все нычки и все «левые» захоронки прапорщиков так, как не знал их даже начальник безопасности сектора.

Он обежал магазины, барахолки, чёрные рынки и мутных частных поставщиков. И — к собственному изумлению — подгоняемый чистым отчаянием и перспективой жрать картон с песком в глубоком космосе, он достал всё.

Даже то, чего по документам не существовало.

Применять магию в открытую было нельзя — камеры, сенсоры, сканеры. Даже с зельями приходилось работать осторожно, точечно, как хирургическим скальпелем:

капля «Доверия» здесь,

полграмма «Сговорчивости» там,

щепотка «Отвода глаз» — на проходной.

И вот он возвращался.

Гружёный, как мул. Уставший, как собака. Но гордый, как хан Мамай, бредущий в родно каган с удачного набега. За его спиной, тихо гудя антигравами, плыли несколько крупнотоннажных грузовых платформ, забитых ящиками выше пределов техники безопасности.

Там было всё: от топливных стержней высшей очистки до тех самых «Дротиков» с разделяющимися боеголовками.

И всё же, вопреки богатству добычи, Шепард был мрачен.

Настроение его не просто упало ниже плинтуса — оно пробило дно и ушло в те геологические слои, откуда обычно стучат демоны.

Потому что с десантной партией он не успел сделать ни-че-го.

Да, он одел их в лучшую броню.

Да, дал в руки лучшие пушки.

Но руки-то остались прежними.

Кривыми.

Как он будет выполнять боевую задачу с этим детским садом?

С похоронным видом Шепард мысленно перебирал содержимое потайных карманов, прикидывая, остались ли у него заряженные порталы межпланетного действия. Просто чтобы спасти собственную шкуру, когда их неизбежно зажмут в какой-нибудь особенно вонючей заднице галактики.

Грузовые платформы вплыли в ангар где стояла «Нормандия».

Шепард поднял усталые глаза…

и замер.

Шок был взаимным.

Потому что не только Джон не сидел на месте.

Да, Шепард умел доставать вещи. Он был богом материального мира.

Но у Андерсона имелся другой талант — не менее магический.

Капитан умел доставать людей.

Из ниоткуда.

Из-под земли.

Из резерва, которого не существует.

Квартирмейстеры, конечно, не в счёт — эти мифические существа были вне компетенции даже Андерсона, как протеанские технологии вне компетенции Шепарда. Но всё остальное?..

Прямо перед шлюзом, выстроившись в идеальную шеренгу, стояли они.

«Звёздные Волки».

Шепард знал о них. Лучший, чёрт его побери, наёмный отряд под контрактом Альянса. Да, они никогда не проходили официальные курсы N7. Но, глядя на их лица, иссечённые шрамами, на спокойные, уверенные позы и ту ауру профессиональной смерти, что исходила от них, Джон был готов поклясться на Крови Дракона: им эти курсы не нужны. Они сами могли бы их преподавать.

Шепард смотрел на этих закованных в передовые технологии убийц и не верил своим глазам.

Он смотрел на них, как праведник — на Святой Грааль.

Как алхимик — на философский камень.

Спасение.

Шанс не просто выжить, а победить.

Вот что узрел Коммандер Шепард собственными глазами

А Андерсон?

Андерсон точно так же смотрел на караван Шепарда. На горы ящиков с маркировкой «Особо опасно», «Высший приоритет» и «Собственность Адмиралтейства». На новые генераторы щитов, контейнеры с ракетами и — видит Бог — паллеты с нормальной, человеческой едой.

Андерсон смотрел на добычу Шепарда, как истово верующий, узревший Второе Пришествие.

Это была сцена немой, абсолютной гармонии.

Взаимное счастье после часов подлинного мучения и безнадёги.

Один принёс Меч.

Другой принёс Щит.

— Святой Мерлин… — выдохнул Шепард.

— Господи Иисусе… — прошептал Андерсон.

— Ты… Вы… Где… достал(ли)? — выдохнули они почти хором.

Джон и Андерсон отмерли в один и тот же миг. Переглянулись, оценили масштаб добычи друг друга и, синхронно кивнув, ответили с одинаковой интонацией заговорщиков, только что ограбивших банк:

— Где достал — там больше нет.

Осознание абсурдности и величия момента накрыло обоих. Напряжение последних суток лопнуло, и они рассмеялись. Громко, от души, до слёз — хохотали прямо на глазах у ошарашенных техников и замерших в строю наёмников.

— Я в восхищении, Джон. Я в очень большом восхищении, — вытирая выступившую слезу, проговорил Андерсон, кивая на гору ящиков.

— А уж я-то как приятно удивлён, — ответил Джон, косясь на шеренгу головорезов.

Обойдя капитана, Шепард деловой походкой направился к «Звёздным Волкам». Вычислять командира не пришлось — альфа-хищника видно сразу. Он подошёл к высокому бойцу в модифицированной броне, чьё лицо напоминало карту боевых действий, и протянул руку:

— Джон Шепард, командир десантной партии фрегата «Нормандия».

— Эрик Бургхаймер, — ответил наёмник. Его рукопожатие было твёрдым, как гидравлический пресс. — Капитан отряда «Звёздные Волки».

— Пройдёмте на десантную партию… — начал Джон и тут же поморщился. — Тьфу. На десантную палубу.

— Ну, пожалуй, — спокойно кивнул Эрик.

Прекрасно знакомые друг с другом заочно — слава всегда бежит впереди героев, — и одинаково ценящие профессионализм и время, они не тратили слов. Эрик даже не свистнул — лишь слегка повёл рукой в воздухе. И вся его стая, звякнув амуницией, без единого слова двинулась следом, втекая в шлюз, как ртуть.

Андерсон остался снаружи.

Потирая руки, он смотрел на своё богатство. Радостный и довольный, как тысяча удавов, проглотивших тысячу кроликов, капитан позволил себе неслыханную вольность. Он засунул два пальца в рот и выдал звонкий, заливистый, совершенно хулиганский свист.

Да, не по уставу.

Плевать на устав.

Не каждый день такая лафа выпадает.

Едва прозвенела последняя нота этой трели, как главный грузовой пандус «Нормандии» с грохотом опустился.

Началась Великая Чистка.

Из чрева новейшего фрегата валом посыпалось всё, что только можно — и чего нельзя. Экипаж с довольным гоготом, напоминающим крики чаек при виде рыбы, избавлялся от казённого имущества. На бетон космопорта летели коробки с «картонными» пайками, скользкие коврики (запасные), старые фильтры, боеприпасы, ракеты, и прочий хлам, который ещё минуту назад числился на балансе.

Матросы освобождали место для Настоящего Снаряжения.

За этой картиной, забыв закрыть рот, наблюдал Найлус Крайк.

Его мандибулы дрогнули и застыли в широком разлёте. Подобный балаган просто не укладывался в голове у турианца. Как представитель самой дисциплинированной, иерархичной и правильной расы Пространства Цитадели, он смотрел на происходящее как на крушение поезда — с ужасом и заворожённостью.

В конце концов, он не зря был Спектром. Элитой.

Достаточно быстро — секунд десять ушло на полную перезагрузку внутренних шаблонов — Найлус взял себя в руки. Поправил идеальный, без единой пылинки, воротник и направился к шлюзу, чувствуя нарастающее раздражение от перспективы провести ближайшие недели в этом летающем цирке.

Он ещё с приличного расстояния, перекрывая грохот падающих ящиков, объявил о своём присутствии характерным, вибрирующим голосом:

— Я предполагал, капитан, что ваша раса обладает… сомнительной дисциплиной.

Но не думал, что настолько.

Андерсон медленно повернулся к турианцу. Улыбка на его лице стала менее хулиганской — но ничуть не менее довольной. Она постепенно сползала, застывая в суровой, командирской маске.

— Признаться по чести… — продолжил Найлус.

Он так скривил жёсткие лицевые пластины и жвалы, что у Андерсона фантомно разболелись все зубы сразу. Казалось, сам скрежет турианского недовольства передавался по воздуху, минуя уши, прямо в нервные окончания.

— Я ожидал куда большего от войск, удостоенных подобной чести, — добавил Спектр, делая выразительную паузу и всем своим видом давая понять, что под Великой Честью он подразумевает исключительно собственную персону на борту.

Андерсон молчал, сжимая челюсти.

— Мой наставник предупреждал меня о хаотичной натуре вашего вида, — лениво цедил Найлус, наблюдая, как мимо пробегает техник с коробкой сухпайков. — Но, глядя на это… я понимаю, что он преуменьшал.

Упоминание наставника заставило левый глаз Андерсона дёрнуться. Он прекрасно знал, о ком речь. Сарен. Ещё одна причина ненавидеть этот разговор.

— Как я понимаю, — продолжил Найлус, повышая голос, чтобы перекрыть шум погрузчика, — этот полёт станет тяжким испытанием для моих нервов.

Когда, позвольте поинтересоваться, можно ожидать завершения… этого?

Он брезгливо ткнул когтистым пальцем в сторону кипящей суеты вокруг новых, неуставных комплектующих, которые заносили на борт «Волки».

— Я полагал, что корабль готов к отлёту. И наивно считал, что человечество питает хотя бы каплю уважения к союзническому договору и представителям Совета.

А не устраивает базар на взлётной полосе.

Пока костяной индюк распинался о высоких материях, Андерсон стоял с каменным лицом, кипел изнутри и боролся с нестерпимым, сладким, почти преступным желанием.

Желанием нажать одну маленькую кнопку на стене шлюза.

Прикрытую пластиковым кожухом.

Кнопку аварийной разгерметизации ангара.

В голове капитана пронеслась восхитительная картина. В отличие от этого типа, весь его экипаж — включая грузчиков — носил уставную броню. Герметичную. И, что особенно важно, у всех были шлемы. Или хотя бы магнитные захваты дыхательных масок на шее.

Скафандр у Найлуса, конечно, был. Дорогой. Элитарный. Спектровский.

А вот шлем…

Шлем он держал под мышкой — демонстрируя превосходство и полное пренебрежение техникой безопасности.

Одно движение, — мечтательно подумал Андерсон, глядя на открытую шею турианца. — Пш-ш-ш… И проблема международного масштаба превращается в ледяную статую, летящую к звёздам. Нет Найлуса — нет плохих отчётов.

Увы.

Подобные методы решения кадровых вопросов пока что не допускались политическими протоколами.

И капитану пришлось.

Собрав волю в кулак, выдохнув ровно, произнёсти ледяным, безупречно официальным тоном:

— Согласно регламенту об испытательных полётах и приложению к приказу о назначении, корабль будет готов точно в срок. Не позднее, но и не раньше.

Экипаж «Нормандии» и я лично не обязаны потакать каждому вашему капризу, сэр Найлус, Крайк, и плясать под вашу дудку.

Найлус Крайк высокомерно ухмыльнулся — и в то же время едва заметно отшатнулся, словно от пощёчины. Как ему удалось совместить презрение с инстинктивным отступлением, осталось загадкой турианской физиологии. Впрочем, лица он не потерял. Лишь гордо вздёрнул жвалы.

— Каприз? — процедил он. — Чего ещё ожидать от банды дикарей, едва вылезших в космос. Назвать требования безопасности «капризом»? Назвать бардак — «дисциплиной»!

Договорить ему не дали.

Из-за спины капитана раздался вкрадчивый, густо пропитанный ядом голос:

— Дисциплиной? — переспросил он с искренним удивлением. — И об этом смеет рассуждать существо, забывшее, что такое часы, кричащее на особо охраняемом военном объекте и даже не соизволившее толком представиться?

На сцену — неожиданно и эффектно — вышел посол Доннел Удина.

Он выглядел как всегда безупречно: дорогой костюм, идеальная посадка, ни складки — резкий, вызывающий контраст с хаосом погрузки. Удина окинул Спектра взглядом, в котором читалось скучающее любопытство — словно он разглядывал редкое, но неприятное насекомое.

— Кстати… — добавил посол, чуть склонив голову. — Кто вы?

Это был удар ниже пояса.

Удина, разумеется, знал Спектра. Вся база знала Спектра. Но дипломатический этикет — штука беспощадная: если не представился должным образом, значит, никто.

Найлус замер.

Посол ждал.

Спектр молчал.

Прошло пять секунд.

Десять.

Пятнадцать.

Тягостная тишина повисла в ангаре, перекрывая даже гул погрузчиков.

— Сэр? — с издевательской вежливостью напомнил о себе Удина.

— Найлус Крайк, — выдавил из себя турианец, почти рыча и одновременно шипя, ощущая, как его загоняют в жёсткие рамки протокола — словно нашкодившего кадета.

— Очень приятно, — немедленно отозвался дипломат. — Посол Доннел Удина.

Он широко, ослепительно улыбнулся

и протянул руку.

Найлус даже не подумал ответить на рукопожатие. Он лишь презрительно сморщился, будто увидел перед собой кусок гнилого мяса, недостойный касания его перчатки.

Посол Удина только картинно вздохнул и с выражением глубокого, почти театрального сожаления опустил протянутую руку.

— Ну разумеется… — протянул он громко, словно обращаясь к невидимой аудитории. — Дипломатический протокол, как всегда, неведом турианцам.

Он сделал шаг вперёд, начиная обходить застывшего Найлуса, словно тот был неразумным препятствием — колонной, которую забыли убрать с ковровой дорожки.

— Двадцать три года прошло, а воз и ныне там, — бросил он небрежно, поравнявшись со Спектром.

И уже пройдя мимо, не оборачиваясь, добил — чётко, с расстановкой, чтобы каждое слово впечаталось в слуховые проходы турианца:

— Впрочем, чего ещё ожидать от целой расы… цепной собачки Цитадели.

Найлус замер.

Его рука дёрнулась, пальцы скрючились, готовые выхватить оружие и стереть эту самодовольную улыбку с лица человеческого чиновника. Но четыре красные точки лазерных целеуказателей, пляшущие на его нагрудной пластине, подействовали лучше любого успокоительного.

Телохранители посла постарались.

И Спектр, обладавший развитым инстинктом самосохранения, проглотил оскорбление.

Скрипнув зубами так, что звук был различим даже сквозь гул погрузчиков, Найлус медленно, демонстративно убрал руку от оружия.

Тем временем Удина подошёл к капитану.

— Капитан Андерсон.

— Посол Удина, — кивнул военный.

— Полагаю, полёт состоится в срок?

— Безусловно.

Удина окинул взглядом горы ящиков, снующих людей и общий бедлам. Казалось бы, они играли на одной стороне, но натура политика взяла своё — он не мог не ужалить.

— Кстати, капитан Андерсон… — протянул он. — А что это такое?

Он обвёл рукой творящийся хаос, указав на то, как матросы с энтузиазмом отправляют штатные пайки в утилизатор.

Андерсон, давно имевший дело с послом и прекрасно знавший правила этой игры, даже глазом не моргнул. Он слегка наклонился к Удине и ответил достаточно громко, чтобы услышал и Найлус:

— Это, господин посол, экстренная замена некондиционных поставок наших уважаемых союзников… — он сделал выразительный кивок в сторону турианца. — На регламентированное, надёжное оборудование Альянса. Мы ведь не можем допустить, чтобы человеческая халатность испортила миссию Совета, верно?

Удина тонко улыбнулся.

— Разумеется, капитан. Разумеется.

* * *

Наблюдая за погрузкой и страхуя погрузчики биотикой, Кайден Аленко старался не высовываться.

Он стоял чуть в стороне, у края ангара, поддерживая слабое, почти ленивое биотическое поле — ровно настолько, чтобы компенсировать ошибки операторов и неровности антигравов. Платформы шли ровно. Ящики не раскачивались. Никто не заметил, что половина погрузки держится не только на инженерных расчётах, но и на его концентрации.

Так было лучше.

Кайден давно понял: чем меньше на тебя смотрят — тем дольше ты живёшь спокойно.

Краем глаза он наблюдал сцену у шлюза. И, если честно… бедного турианца он почти жалел.

Нет, серьёзно.

Посол Удина — по слухам — та ещё ядовитая тварь. Кайден с ним лично не сталкивался, но слухи в Альянсе просто так не рождаются. А капитан Андерсон… Андерсон был из тех людей, рядом с которыми даже воздух становился по струнке и честь отдовал.

Оказаться между этими двумя, да ещё и когда они работают в вместе?

Бр-р-р.

Кайдена передёрнуло.

Он перевёл внимание обратно на погрузчик, машинально усилил поле, когда платформа чуть накренилась под весом очередного контейнера, и позволил себе короткую, осторожную мысль: Нет. Не хотел бы он быть на месте Найлуса. Совсем не хотел бы.

Сам он, вообще-то, честно говоря, хороший парень (себя не похвалишь, никто не похвалит, не стоит сие забывать).

Лейтенант в его возрасте — это, знаете ли, не шутка.

И имплант L2… ну, имплант L2 не так уж плох, если честно.

Кайден научился с ним жить.

Хорошая штука. Просто с ней надо быть аккуратнее. Следить за нагрузкой, не геройствовать, вовремя останавливаться. Тогда никаких головных болей. Совершенно никаких.

Он не пил таблетки уже четыре месяца.

Да, именно четыре.

И тот инцидент два месяца назад — не считается. Нужно же было вытаскивать отряд из жопы галактики, верно? Правильно, нужно, а значит, все байки про три дня на больничной койке с жуткими мигренями — поклеп, враньё и злобные наветы завистников, не иначе!

Сидя на десантной партии…

Тьфу ты.

На десантной палубе!

Чёрт бы побрал этого Шепарда с его формулировками.

Эрик Брукхаймер не мог отойти от шока.

Нет, он, конечно, знал — вернее, предполагал, — что элитные подразделения снабжаются достаточно прилично. Иногда даже хорошо.

Но чтобы так хорошо…

Так — за гранью всяких приличий.

Так безоговорочно.

Он даже и подумать не мог.

Ведь никто даже не вякнул. Ни про вопросы. Ни про торговлю. Ни про святое для любого снабженца «в следующий раз». Ни одна собака не кивнула сочувственно и не сослалась на: «к сожалению, у нас пока этого нет». Никто, судя по всему, даже не подумал предлагать «идентичные аналоги».

На секунду Эрику в голову пришла по-настоящему опасная мысль:

распустить отряд.

Просто взять и расформировать «Звёздных Волков». Отпустить парней. А потом — снова с ними устроиться в Альянс. В N7.

Да, он бы прошёл. Он знал это.

Как и все его люди.

Опыт, выживаемость, психопрофили — всё сходилось. Даже возраст ещё позволял. Ну… почти.

Эрик резко тряхнул головой, словно хотел вытряхнуть из черепа эту дурь.

Подчиняться приказам идиотов сверху.

Отчитываться перед кабинетными полковниками.

Снова слушать брифинги людей, которые последний раз стреляли на полигоне десять лет назад — и то, зажав пистолет в баллистические тиски и дёргая за курок.

Во всяком случае, так всегда казалось Эрику, когда он смотрел на очередную лощёную начальственную морду.

Так что нет.

N7 — плохая идея.

Мимо Брукхаймера пронесли новейший гранатомёт и поставили в арсенал.

Да. Именно плохая.

А вовсе не отличная.

Пронесли винтовку — новейший прототип. Его ещё даже анонса не было, только слухи ходили.

Очень, очень плохая идея.

Прямо вот совсем мерзкая.

Сразу три ящика с дробовиками. Не новейшими — но самыми лучшими на рынке. Такими, которые на рынке можно достать… если очень дорого.

Так что идея с N7 — плохая.

Мимо проплыл комплект почти легендарной взрывчатки от «Разенков Металлорис» в комплектации Platinum Plus.

N7 — дурная затея.

Соберись, Эрик.

Эта новейшая броня в тяжёлом исполнении — не мечта.

Не мечта, тебе сказали!

Это искушение.

Соберись, верный сын католической церкви.

Не дай дьяволу спецслужб забрать твою бессмертную душу!

— Шепард?

— Да.

— Как попасть в N7?

Прошу, скажи, что никак.

— Ну… это сложно, но в принципе, если…

— Да чтоб тебя!

воскликнул Эрик.

Шепард посмотрел на него всепонимающим, добрым взглядом. Улыбнулся — так широко и так довольно, что его рожа откровенно запросила кирпича. Жаль, нельзя. Шепард кому хочешь тот самый кирпич в глотку затолкает, но не наоборот.

А заталкиватель тем временем улыбался всё радостнее и, явно наслаждаясь моментом, спросил почти невинно:

— Шо… завидно?

Спросил с гордостью. С законной, выстраданной, кровью и потом заработанной гордостью за то, что сделал.

Шепард был абсолютно, перманентно счастлив в это мгновение.

Он, к собственному удивлению, был готов простить:

и командование — за срочный вызов,

и Андерсона — за внезапное поручение, шантаж и угрозу пожизненного питания картоном,

и вообще… Джон вдруг поймал себя на мысли, что готов любить весь мир.

Жизнь была хороша это факт!

Именно поэтому рядом с его довольной физиономией внезапно появилась худая, трясущаяся, откровенно болезненная рука, держащая…

разрезанный лимон.

— Лимо-о-ончик! — прозвучал знакомый, до зубовного скрежета ненавистный голос.

Джон даже не обернулся. Он и так знал, кто это.

Среди всех служащих Альянса существовал ровно один тип, способный довести его — магистра... то есть, подмастерья, да подмастерья зельеварения и ныне мастера боевой магии — до белого каления и при этом остаться совершенно безнаказанным.

Чёртов Джефф Джокер Моро!

Лучший пилот Альянса!

И лучшая язва во всех вооружённых силах, которую Шепард когда-либо встречал.

Инвалидность хрупких костей он использовал как щит.

Талант — как дубинку.

А язык — как оружие массового поражения.

— Нет, — ровно ответил Шепард, сжимая челюсти и отчаянно пытаясь удержать себя в руках.

Очень хотелось ударить эту падлу.

Очень.

Но ведь рассыпается, собака такая в буквальном смысле!

— А зря, — Джокер чуть наклонился ближе, осторожно, как всегда, экономя каждое движение. — Говорят, служба в N7 полезна для карьеры. И для эго. Особенно для эго.

Он помахал лимоном перед носом Джона.

— Витамин C. Для профилактики… — он окинул взглядом ангар, заваленный ящиками, — …морального истощения от чрезмерного успеха.

Эрик перевел взгляд на одного, на другого, чувствуя и себя человеком, случайно оказавшимся между двумя стихийными бедствиями спросил

— Вы… вы всегда так общаетесь? — осторожно уточнил он.

— Нет, — хором ответили оба.

И тут же:

— Да, — добавил Джокер.

— Постоянно, — подтвердил Шепард.

Они уставились друг на друга.

— Ты зачем здесь? — прищурился Джон.

— Летаю, — пожал плечами Джокер. — Иногда. Между прочим, на том самом корабле, который ты только что снабдил так, будто война со всем Советом уже вовсю идёт.

И, наклонившись ближе, почти шёпотом, но так, чтобы слышали все вокруг, с горящими глазами добавил:

— Мы что, в бой отправляемся? На войну?

Он широким жестом обвёл горы ящиков.

— Нет, — напряжённо ответил Шепард. — Не, на, войну.

Джокер тут же состроил лицо наивного юнца. Именно то. То самое. Он прекрасно знал, как именно это бесит коммандера.

— Как это не на войну? — удивился он искренне-искренне.

Пауза.

— Как это не на войну, а?

Он округлил глаза ещё сильнее попутно оглядываясь.

— А это тогда зачем, всё? —Спросил Джокер про ящики вокруг. Потом, вдруг «догадался».

— А-а-а… — протянул Он с идиотски восторженным выражением. — Секретная миссия!

И понеслось.

— А какая?

— А где?

— А когда?

— А зачем?

Он буквально засыпал Джона вопросами, не давая вставить ни слова.

— Слушай, а там… саларианцы будут? — с интересом уточнил он.

— Нет, — ответил Шепард и попытался пройти мимо.

— А батары? — тут же спросил Джокер, ловко встав на пути.

— Нет.

— А кроганы?

— Нет.

— А азари?

— НЕТ.

— А-а-а, понял! — радостно хлопнул себя по колену Джокер. — У нас, значит, секретная миссия в саларианском борделе, да?

Шепард остановился.

Медленно повернулся.

— ДЖОКЕР!!!

— Всё-всё, молчу, — тут же поднял руки пилот, сияя так, будто только что выиграл войну. — Просто уточняю обстановку. Мне же лететь. Хочу знать, к чему готовиться: к бою… или к культурному обмену.

Шепард выдохнул.

Вдохнул.

Снова выдохнул.

Снова вдохнул.

И уже устало, сипло, как перегретый паровоз, процедил:

— Уйди из глаз моих. Уйди… или я сейчас такой культурный обмен устрою, что о тебе в учебниках провальной дипломатии напишут.

Джокер вдруг выпрямился.

Мгновенно.

Резко.

Так, что Шепард даже моргнул.

Пилот встал по стойке «смирно», отдал честь — слишком рьяно, почти вывихнув суставы — и, прикладывая руку к своей вечной кепке, отчеканил:

— Генерал Хакет, сэр!

В этот момент Шепард почувствовал все возможные крайности раздражения сразу.

Он был на девяносто девять процентов уверен, что Джокер ему врёт. Нагло. Без тени стыда. И даже не краснеет.

Но…

Не встать так же смирно, не выполнить команду «кругом» и не посмотреть на пустое место — Джон просто не мог. Проклятая выучка. Проклятая служба.

Он развернулся.

И… никого.

Абсолютная пустота.

Ни пилота.

Ни кепки.

Ни трости.

Ни ехидной рожи.

— …Как?! — выдохнул Шепард.

Как этот тип, с еле двигающимися ногами, умудряется такое провернуть?

Вот как?!

Он ведь инвалид!

Или нет?..

Джон не знал.

Но в одном он был уверен абсолютно точно.

Обещание, вырвавшееся у него сквозь зубы:

— Убью поганца…

…он когда-нибудь выполнит.

Как-нибудь.

В какой-нибудь форме.

— Обязательно, — пообещал Шепард. — Обязательно урою эту паскуду!

— В очередь, командир. В очередь, — отозвался Кайден.

Он всё это время стоял рядом, контролировал погрузку — и позволил себе в это мгновение немыслимую для себя вещь: фамильярность к начальству. Даже не смотря на то что начальство бывший друг.

А всё потому, что испытал к командиру/другу редкое чувство солидарности.

Джокер достал не одного Шепарда.

Джокер достал всех.

И что самое мерзкое — к этому рахитичному ублюдку нельзя применить биотику. По медицинским показаниям нельзя. Да и вообще — нельзя. Даже в нос дать нельзя. Не случайно. Не «сорвался». Никак.

Он же хрупкий такой.

И ровно настолько же, насколько хрупкий, — настолько же и языкастый.

Одними словами этот гад умудрялся доводить людей уже которую неделю так, будто бил кулаком в висок. На взгляд Кайдена это было даже не хамство — это был подвиг.

Мерзкий. Точный. Подлый. Но всё-таки подвиг.

Довести до белого каления. До молоточков в висках. До состояния, которое можно сравнить с болью от импланта L2 после биотического перенапряжения — и при этом не оставить ни единого повода сломать ему его "крепкие" ручки и ножки.

И сделать из инвалида первой степени инвалида четвёртой!

Чтобы этот языкастый гад лежал парализованный в больнице и доставал врачей с медсёстрами, а не экипаж боевого корабля.

Честно говоря, Джокер был настолько мерзкой личностью, что даже Кайден — человек, который считал себя достаточно спокойным — находился где-то рядом с гранью.

А ведь Кайден мог гордиться своим спокойствием.

Остальные «братья по L2» вообще считаются психами. А он — нет. Он на хорошем счету у начальства. Значит, он спокойный. Очень спокойный.

И тот тип полгода назад с переломанными рёбрами, руками и ногами не считается!

Нечего было его психом называть. Подумаешь, один раз приложил толчком. Что сразу-то к психиатру отправлять? Сам виноват.

Джокера же Кайден терпит.

Терпит.

Тер-пит.

…Хотя иногда ему хотелось просто взять и…

М-м-м-м-м-м!

И тут в голову пришла мысль настолько крамольная, что Кайден даже моргнул.

А что, если… вылечить его?

Ну а вдруг? Магия же рядом. У Шепарда же вся эта… гильдия, порталы, бланки. Есть же где-то этот магический квартал. Лондон. Бар… «Дырявый»… что-то там. Кастрюля? Бочка? Котёл?

Неважно.

Сходить туда. Найти у психов лекарство. Вылечить этого гада.

А потом…

потом врезать.

Со всей дури.

По-честному.

По-мужски.

— Отличная, кстати, идея-я-я-я…

— КАЙДЕ-Е-Е-Е-ЕН! — рявкнул Шепард.

Кайден дёрнулся так, будто его ударили током.

А Шепард уже по-настоящему паниковал.

Палочка оказалась в руке быстрее мысли.

Потому что этот… этот… этот недомаг — своим биотическим полем коснулся чистейшей субстанции. Нулевого элемента. Того самого, который в виде топливных стержней сейчас лежал в ящиках, ещё не закреплённый, ещё не изолированный по всем правилам. Топливо новейшего корабля. Концентрат сырой магии, упакованный в металл.

И это, сука… это было плохо.

Счёт пошёл на секунды.

— КАЙДЕН! — заорал Шепард снова, уже не голосом командира, а голосом человека, который очень не хочет стать ядерной вспышкой.

Он видел, как стержни — эти проклятые топливные элементы «Нормандии» — отзываются на чужую, грубую, хаотичную биотику. Как по ним пробегает дрожь, как будто сама реальность рядом начинает искать, где бы ей треснуть.

Ещё миг — и рванёт.

И похоронит половину «Арктура».

Если не больше.

Шепард направил палочку, резко, без изящества — как ставят щит под удар.

Силовые поля. Изоляция. Отсечка.

Он буквально обволакивал своими чарами участок пространства между биотикой Кайдена и ящиками с нулевым элементом, стараясь выдавить одно из другого, разорвать контакт, не дать этому идиотскому полю дотянуться.

Жизнь Джона пронеслась перед глазами с удивительной скоростью и крайне неприятным качеством.

И тут — наконец — этот умник очухался.

Кайден резко втянул воздух, будто проснулся, и взял свои поля под контроль. Дёрнул биотику назад, отдёрнул её от нулевого элемента так быстро, словно сам понял, что только что держал в руках собственную могилу.

Он в шоке посмотрел на Шепарда.

— Да, сэр! — выдохнул он автоматом.

В этот момент Джонатан Шепард как никогда близко понял радикальные взгляды некоторых магистров, которые предлагали таких, как этот гад, изолировать и учить насильно. А если не выучится…

Три глубоких вдоха.

Один.

Второй.

Третий.

Шепард медленно поднял взгляд на этого потенциального убийцу всего живого вокруг.

И очень спокойно, до ледяного хруста в голосе, спросил:

— Ты что творишь, дебил?! — рявкнул Шепард.

И этим ударом — коротким, грязным, личным — он разрушил в Кайдене ту тонкую, ещё даже не оформившуюся веру, которая начала было зарождаться. В командира. В «старшего». В человека, которого когда-то по недоразумению считал другом.

Чего Кайден не терпел — так это ора по поводу его профессионализма.

Он был более чем компетентным биотиком. Да, с имплантом L2. Да, со своими ограничениями. Но он научился с ними жить и работать так, чтобы не подставлять ни себя, ни отделение. И он считал себя достаточно взрослым и достаточно профессиональным, чтобы рассчитывать хотя бы на толику уважения к своим навыкам. Уж точно — не на оскорбления, когда он вообще-то выполняет работу.

О чём лейтенант Кайден Аленко и не преминул сообщить командованию.

— Я страховал погрузочные работы, коммандер, — отчеканил он. — Для их ускорения и повышения их качества перед отлётом «Нормандии».

Он посмотрел Шепарду прямо в глаза. Ровно. Жёстко. С той холодной внутренней гордостью, которая бывает у людей, привыкших быть полезными.

И не увидел там ни капли понимания.

А Шепард, в свою очередь, посмотрел на него — и не увидел в глазах Кайдена ни капли осознания, что тот едва не сделал.

— Прости… — очень тихо произнёс Джон. — Что ты сказал?

Он просто ушам своим не верил.

— Я выполняю свою работу, коммандер, — повторил Кайден.

И отвернулся.

Решил, что спор окончен, а конфликт — просто вспышка нервов командира. И, раз уж он взрослый, правильный, дисциплинированный, то продолжит дело, как и положено офицеру.

Кайден сформировал биотическое поле — аккуратно, привычно, профессионально — и повернулся к покосившимся ящикам.

Ящики действительно стояли криво: кто-то дёрнул погрузчик, кто-то запнулся, кто-то, возможно, отвлёкся на чужой крик. А внутри были не просто “ящики”. Там были стержни. Топливные элементы «Нормандии». Концентрат нулевого элемента. То самое, без чего корабль не полетит.

И Кайден потянулся к ним полем.

— Кардинал, стой!

Голос Шепарда ударил так, что остановился бы даже погрузчик.

— Кардинал, стой! — повторил он тем самым приказным тоном, который заставлял подчинённых выполнять команды раньше, чем мозг успевал подумать. И — да, он смешал этот тон с детской кличкой Кайдена. С той самой.

Кайден замер. Поле дрогнуло на полудвижении.

Шепард сделал шаг ближе — и голос его резко изменился, стал тише, ровнее. Даже… почти человеческим.

— Пожалуйста. Стой. Не надо этого делать.

— Прости?

Кайден развернулся.

Тон Джонатана Шепарда показался ему подозрительным. Да, на него кричали. Но… что-то в этом крике было не так. Не злость. Не желание унизить.

Страх.

— Хочешь помогать — помогай, — быстро сказал Шепард, не сводя глаз с ящиков. — Я не против. Но, пожалуйста… не устраивай тут бойню. Хорошо?

Кайден нахмурился.

— О чём ты вообще?

— Это очень чистый стержень, — отрезал Шепард. — Очень чистый нулевой элемент. Неэкранированный.

К нему нельзя прикасаться биотикой. Вообще. Никак.

— Это бред, — автоматически бросил Кайден.

Он даже попытался отвернуться — привычная защита: “командир перегрелся”. Но Шепард уже был слишком близко и схватил его за плечо.

Не больно.

Но крепко.

Так, чтобы не сбежал.

— Это не бред, Кайден.

— Скажи мне, пожалуйста, с какой точностью ты контролируешь свою биотику?

— С достаточной, — холодно ответил Кайден, чувствуя, как его снова пытаются ткнуть носом в имплант. В слабость. В “неправильность”.

— А если в цифрах, солдат? — не отпустил Шепард. — По шкале Алеране—Гербера.

Кайден сжал челюсти.

— Около… семисот единиц. Условно.

Шепард кивнул. Будто ждал именно этого.

— Двигатели «Нормандии» работают с точностью двадцать пять единиц, лейтенант Аленко.

Пауза.

— Двадцать. Пять.

Кайден моргнул.

— Именно поэтому биотические поля в двигателях ускоряют «Нормандию» в контролируемой среде, в определённом направлении, взаимодействуя с нулевым элементом, — отчеканил Шепард.

А вы, уважаемый… — он чуть наклонился ближе, понизив голос. — Вы ускорите только одно.

Он ткнул взглядом в ящики.

— Взрыв. И не больше. Потому что даже биотика матриарха азари рядом с таким топливом — это спичка возле газа. Ты понимаешь? Даже если этот матриарх чертов юстициар, к тому же! Ясно тебе?

Даже если этот матриарх — чертов юстициар к тому же! Ясно тебе?

— Ясно, — убито ответил Кайден.

Как и любой биотик, он был грешен: испытывал пиетет к синеньким дамочкам и к их могуществу. А потому, с одной стороны, слегка расстроился, придавленный весомым для него авторитетом, а с другой, спустя секунду всё же скептически поднял бровь:

— Серьёзно, капитан? Матриарх?..

Лейтенанту не верилось, что столь колоссальная величина в мире биотики может не справиться с банальной погрузкой.

— Серьёзней некуда, Кардинал, — сурово ответил Джон и, не мигая, уставился на Кайдена тяжелым взором.

— Да ладно, — Кайден сглотнул (дошло наконец). — Мерлин, прямо-таки спичка? — спросил Кайден, надеясь, что Джон шутит. И только тут сообразил, что сам переключился на детские клички.

— Вот именно. Без «да ладно» и без «прямо-таки», — Шепард даже слегка оживился: стенка непонимания, похоже, начала трескаться под тяжестью осознания. — Ты знал, что у азари существует норматив по чистоте топливных элементов, выше которого подниматься запрещено?

Кайден моргнул.

— То есть даже их военные корабли летают на топливе… не слишком чистом, — продолжил Шепард, видя, как у лейтенанта в голове шевелится правильная мысль. — Как думаешь, почему?

Кайден на мгновение задумался. Тренированный мозг биотика быстро нашёл ответы, которые ему очень не нравились — и неприятно подрывали величие «биотической расы».

— …Авария? — осторожно спросил он.

Прекрасно понимая, что нашлась однажды азари, которая точно так же, как и он, захотела «просто помочь». Сдвинуть ящики. Поддержать платформу. Подправить перекос и...

И если верить Джону, результат был один.

— Ну, если называть аварией, — начал Джон, достал планшет и стал что-то вбивать в интернете, — взрыв больше, чем от русской Царь-бомбы, — сказал Джон, передавая Кайдену планшет с какими-то снимками, — то да. Можешь называть это аварией.

Пред Кайденом предстал апокалипсис в картинках, статья в исторической газете азари гласила: «Хроника разбитых надежд: как погибла Гестия 8».

Кайден вчитался, пролистнул один снимок, потом другой, потом третий, перешёл на следующую страницу по ссылке, взялся проверять статью на фейки в публичных источниках, правда. Оплатил платный анализ, правда, открыл сайт контрразведки Альянса, весь бледный, принялся вбивать рапорт по форме, тут-то Шепард его и прервал.

— Это правда, Кайден. — Припечатал Джон, пока паникующий «профи» не привлёк внимание СБА (Служба Безопасности Альянса).

Кайден дрожащей рукой отнял ладонь от планшета и спросил, едва справляясь с волнением:

— Почему нам не сказали? Хоть кто-нибудь... — Он сглотнул. — Можно сколько угодно быть храбрым солдатом и говорить о храбрости, о том, что трусом быть стыдно. Но бояться ядерной бомбы — не стыдно. А бояться того, что сам чуть не взорвал? Тем более...

А Шепарду очень хотелось сказать что-то в духе: «А вот учиться надо было в Хогвартсе, Кайден, когда предлагали». Но это было непедагогично. Ему ещё контакт с учеником налаживать. Поэтому пришлось врать. Вдохновенно и убедительно:

— Это новый прототип, Кайден. Новейшие разработки Альянса. Мы пока только осваиваем эту технологию.

«Звездёж чистой воды», — подумал он про себя. Магические кристаллы нельзя трогать магическим излучением — это рассказывают на первом курсе артефакторики.

— Тут есть предупреждение, — Шепард указал на маркировку на ящиках. — А сам я узнал об этом от интендантов, когда получал топливо.

Он старался, чтобы голос звучал убедительно.

Задница до сих пор помнила розги в Хогвартсе. Да, телесные наказания вернули — когда ответственность за неправильную магию резко возросла из-за повышенного внимания обычных людей. Маглы, вот ведь удивительно, даже неправильный люмос трактовали как повод «повысить безопасность», «установить регламент» и «обеспечить выживаемость паранормально одарённых граждан».

А если проще — установить на магических территориях свою власть.

Вот ведь правильно пела какая-то группа:

«Но корысти владык не унять — личным магом хотят обладать».

Да, пели по-русски. Ну и что? Джон у нас полиглот!

А как иначе доставать знания, если нынче эти знания в Британии по сути недоступны? Впрочем, как и раньше. Чистокровные ублюдки отнюдь не торопились делиться книгами из родовых библиотек.

Даже копиями.

Даже копиями копий.

Даже под прямой редакцией министерства!

Нет, и всё тут! Несмотря на все усилия «святой Гермионы Грейнджер».

Вот и приходилось нашему герою шастать за пределами старушки Англии по самым разным закромам.

А книги за пределами Британии и шотландии, сюрприз, написаны не на английском. На самых разных языках. Больше всего доступных — на русском. Наследие Советского Союза, чтоб его балка словили в веках.

Пришлось учить.

Р-р-р… ру-у-усский… бр-р-р…

Джона аж передёрнуло от воспоминаний.

Учить было тяжело. Особенно потому, что однажды ему пришла в голову гениальная идея: уже подписав контракт с Альянсом, попроситься по обмену на русский крейсер с норманнским именем «Варяг». Учить язык в естественной, так сказать, языковой среде.

То была плохая.

Очень плохая.

Чудовищно плохая идея.

Язык он выучил. Даже два раза перепрыгнул через звание. И где-то там же умудрился приобрести славу героя. Но повторять этот «дивный опыт» Джон не согласился бы даже под угрозой Азкабана.

Русскую доблесть он тогда зауважал искренне, а Гитлера с Наполеоном после этого иначе как дебилами в уме не называл.

Но когда его товарищ командир, сияя, хлопнул по плечу и пообещал:

«Ничего, Женя, сделаем мы из тебя ещё настоящего РУССКОГО офицера!» —

Шепард ужаснулся… и просто напросто сбежал.

Пожалуй, это был единственный раз, когда он стру-у-у…

— Капитан Шепард? — прервал воспоминания голос Кайдена.

Джон моргнул. Очнулся от флэшбэка.

— С вами всё в порядке? — осторожно спросил Кайден.

— Да. Всё нормально, — ответил Джон.

Потом встряхнулся и добавил уже командирским тоном, отрезая тему:

— Просто… не делайте так больше, лейтенант.

Он кивнул на ящики со стержнями и, не оглядываясь, пошёл прочь с видом человека, который только что чудом не умер и теперь пытается сделать вид, что это было обычное рабочее утро.

(Чего ему это стоило — он никому и никогда не скажет.)

А Кайден, от греха подальше, исчез из грузового трюма и свалил в каюту десанта — переваривать и страх, и новые правила. Лейтенант надеялся отдохнуть. От командования. От собственных косяков. От всего — хотя бы до миссии.

Но, судя по всему, у командования в лице старого доброго Мерлина — он же Джон, он же Шепард, он же просто командир десантной партии — были другие планы.

Он стоял у кают. В руке у него была папка с явно свежей распечаткой.

Где он на «Нормандии» нашёл принтер? Загадка. Но нашёл. И распечатал. И теперь поджидал.

Кайден замедлил шаг.

Периферийным зрением окинул коридор, оценил пути отхода и медленно, очень натурально, попытался сделать вид, что ему срочно, крайне срочно надо заглянуть… куда-нибудь.

Нет, не в грузовой отсек. В инженерный. Да. Он там что-то забыл. Точно забыл. Однозначно.

Он даже сделал пару шагов в нужном направлении, но услышал:

— Стоять.

Кайден постарался изобразить лёгкую глухоту и сделал ещё шаг.

— Лейтенант, — голос Шепарда стал тише, но от этого только хуже, — я попросил стоять. Мне приказать?

Кайден остановился.

— Нет, сэр, — ответил он, всё ещё стоя боком. И очень старательно не смотря на папку.

— Вот и хорошо, — кивнул Шепард. — Отлично, что приказывать не потребовалось. Вне боевой обстановки.

Можно вас на пару минут?

— Да, сэр, — ответил Кайден.

И развернулся к каюте, возле которой стоял Джон — всё с той же папкой и той же свежей распечаткой, которую непонятно где и как умудрился добыть так быстро.

Они ведь из ангара вышли одновременно.

Как он успел опередить? Куда забежал? Что украл? Кого подкупил?

Загадка.

С каменным лицом Кайден подошёл ближе и мысленно — хором про себя, вместе с капитаном в слух — произнёс слова:

— Ознакомьтесь лейтенант.

Он протянул руку раньше, чем Шепард успел закончить фразу. Слишком хорошо Кайден знал эти фокусы. Слишком хорошо научился чувствовать приближение неприятностей.

Шепард с улыбкой вложил папку ему в ладонь.

А в папке сухим канцелярским языком говорилось о каких-то курсах.

Уже на первых строчках чуйка Кайдена сделала стойку.

Лейтенант Аленко углубился в чтение под крайне внимательным взглядом своего командира.

* * *

СИСТЕМЫ АЛЬЯНСА

ОБЪЕДИНЁННОЕ КОМАНДОВАНИЕ ВКС

ДИРЕКТОРАТ ПО ОСОБЫМ ПРОГРАММАМ ПОДГОТОВКИ ЛИЧНОГО СОСТАВА

ПРИКАЗ № 7/Н-2184/АРК

(для служебного пользования / ограниченное распространение)

Кому: лейтенанту Аленко Кайдену (личный номер: ██████)

Подразделение: экипаж фрегата SSV “Нормандия”, десантная партия

Копия: капитану Д. Андерсону; Службе безопасности Альянса (СБА); Медслужбе ВКС; Финансово-контрактному управлению.

Основание: директива Верховного главнокомандования № 19-В/ОСП “О допуске персонала к эксплуатации и взаимодействию с источниками нестандартных энергетических явлений”; протокол готовности SSV “Нормандия”; заключение межведомственной комиссии; контракт № ███/АРК с внешним поставщиком методик; рекомендация КОРП.

Определение терминов (для целей настоящего приказа):

“АРК-компетенции” — совокупность навыков и допусков по работе с явлениями и практиками, относящимися к классу небиологических и небиотических управляемых полей, контуров и воздействий, включая: структурирование, экранирование, отсечку, нейтрализацию и протоколы безопасности взаимодействия с объектами, содержащими высокоочищенный нулевой элемент и родственные ему источники.

“КОРП” — Комитет по оценке рисков паранормальных практик при ВКС Альянса.

В целях обеспечения безопасности экипажа и материальной части SSV “Нормандия”, а также для выполнения обязательств Альянса по межведомственным соглашениям и ратифицированным протоколам взаимодействия с внешними держателями методик АРК-компетенций, ПРИКАЗЫВАЮ:

1. О назначении обучаемого

1.1. Лейтенанту Аленко Кайдену вменяется обязанность пройти обязательный курс допуска и квалификации (ОКДК/АРК-01) по направлению:

“Стандарты безопасности и практические навыки взаимодействия с АРК-контуром корабля и высокоочищенным нулевым элементом”.

1.2. Настоящий курс относится к категории обязательных для допуска к эксплуатации корабельных систем и не заменяется подготовкой по биотике, имплантам или иным усилителям.

Исключения, отсрочки и альтернативные программы не предусмотрены.

2. О назначении наставника-куратора

2.1. В качестве квалифицированного наставника и куратора ОКДК/АРК-01 назначается:

коммандер Шепард Джонатан (Джон) ██████,

должность: командир десантной партии SSV “Нормандия”,

статус допуска по АРК-компетенциям: подтверждён внешним держателем методик (см. приложение 2).

2.2. Лейтенант Аленко на период прохождения ОКДК/АРК-01 переводится в статус:

“обучаемый под индивидуальным кураторством (АРК-наставничество)”.

Кураторство осуществляется персонально коммандером Шепардом.

3. О сроках и критериях завершения

3.1. Курс ОКДК/АРК-01 считается завершённым не по календарному сроку, а по факту достижения требуемого уровня допусков и навыков, подтверждённых наставником-куратором.

Продолжительность курса устанавливается как неопределённая и завершается исключительно после письменного заключения куратора:

“Допущен / соответствует требованиям / разрешён к самостоятельной работе в зоне АРК-риска”.

3.2. До получения заключения куратора лейтенант Аленко считается лицом с ограниченным допуском к зонам хранения и монтажа высокоочищенного нулевого элемента, к артефактным контейнерам, к АРК-отсекам и к любым объектам с маркировкой АРК/Риск-1 и выше (см. приложение 1).

4. О режиме обучения и подчинённости

4.1. Лейтенант Аленко обязан:

— присутствовать на занятиях, назначенных куратором;

— выполнять практические задания, включая отработку процедур экранирования, отсечки, стабилизации и нейтрализации;

— соблюдать протоколы безопасности, включая запрет на самостоятельные “проверки” и “помощь” в зоне АРК-риска без прямого разрешения куратора.

4.2. На период прохождения курса куратор вправе устанавливать лейтенанту Аленко:

— временные ограничения на выполнение отдельных задач;

— порядок доступа в отсеки и на палубы;

— обязательные контрольные срезы и проверочные испытания.

4.3. Указания куратора, относящиеся к прохождению ОКДК/АРК-01, являются обязательными и приравниваются к распоряжениям по обеспечению безопасности экипажа.

5. Об обеспечении курса и финансовом основании

5.1. Программа ОКДК/АРК-01 обеспечивается в рамках контракта № ███/АРК с внешним держателем методик и включает предоставление:

— методических материалов;

— контрольных артефактов допуска;

— расходных компонентов стабилизации;

— средств экранирования и контейнеризации.

5.2. Финансирование программы подтверждено Финансово-контрактным управлением ВКС Альянса; оплата по контракту произведена в полном объёме, включая натуральный эквивалент (поставка аффинированного золота, масса: 5 (пять) килограммов), согласно спецификации поставщика.

6. Ответственность

6.1. Отказ от прохождения курса, уклонение от занятий, саботаж указаний куратора, нарушение протоколов АРК-безопасности рассматриваются как:

— грубое нарушение дисциплины при выполнении задачи особой важности;

— создание угрозы экипажу и кораблю;

— основание для служебного разбирательства и применения мер вплоть до отстранения от выполнения задач и перевода на ограниченный режим службы.

7. Контроль исполнения

7.1. Контроль исполнения настоящего приказа возложить на:

— капитана Андерсона Д. (оперативный контроль);

— КОРП (методический контроль);

— СБА (контроль соблюдения режима допуска);

— медслужбу ВКС (контроль состояния импланта L2 в части совместимости с режимом обучения).

7.2. Приказ вступает в силу немедленно с момента доведения до личного состава.

Подпись: ███████████

Должность: Начальник Директората по особым программам подготовки личного состава ВКС Альянса

Печать / код подтверждения: ███████████

* * *

Деревянными пальцами кайден перелистнул страницу а там...

* * *

Примечание (выписка из Приложения 1 к Приказу № 7/Н-2184/АРК):

В рамках прохождения курса ОКДК/АРК-01 лейтенант Аленко Кайден признаёт наставника-куратора (коммандера Шепарда Дж.) единственным уполномоченным должностным лицом, определяющим достаточность, допустимость и безопасность применения любых техник, воздействий и полевых практик (включая, но не ограничиваясь биотическими усилителями, имплантными контурами и родственными им методами) в условиях службы на борту SSV «Нормандия», а также при нахождении в зонах с маркировкой АРК/Риск-1 и выше.

Заключения наставника-куратора по вопросам применения указанных техник имеют статус оперативного распоряжения, направленного на обеспечение безопасности экипажа, корабля и материальной части. Такие распоряжения подлежат немедленному и безусловному исполнению обучаемым без права обсуждения «в моменте», без апелляции к третьим лицам и без попыток самостоятельной интерпретации требований приказа.

Статус «обучаемый специалист повышенного внимания» предусматривает временное ограничение самостоятельности обучаемого в части принятия решений, связанных с применением полевых техник в зоне АРК-риска, до момента получения письменного заключения наставника-куратора о достижении требуемого уровня квалификации и выдачи допуска. Срок действия ограничений определяется фактом достижения результата и не связан с календарными сроками. Обучаемый не вправе оспаривать необходимость ограничений до проведения итогового допуска, за исключением случаев документально подтверждённой медицинской невозможности продолжать курс (см. приложение 4, п. 2).

Обучаемому запрещается:

а) самостоятельное применение полевых техник вблизи объектов с маркировкой АРК/Риск-1+ без прямого разрешения куратора;

б) проведение «проверок», «экспериментов», «страховочных манёвров» и иных действий, не санкционированных куратором;

в) попытки смены куратора, обхода режима наставничества, либо обращение за альтернативным допуском в обход установленной процедуры;

г) намеренное сокрытие симптомов перенапряжения импланта, эпизодов болевого синдрома, нарушений концентрации и иных факторов, влияющих на управляемость полевых техник.

Отказ от прохождения курса, самовольное прекращение занятий, попытка смены куратора без санкции КОРП, либо действия, препятствующие реализации программы, рассматриваются как нарушение приказа Верховного командования и квалифицируются как саботаж в условиях выполнения задач особой важности, с последующим дисциплинарным разбирательством, ограничением допуска к боевым операциям и возможным переводом на режим службы по особому контролю....

* * *

И это ещё, наконец, там и приложение было на пяти страницах, но Кайден читать не стал, он поднял взор на командира и лишь спросил.

— Это, это шутка такая? — с дрожью спросил Кайден.

— Не-е-е-е-ет, — с кровожадной улыбкой сержанта-психопата ответил Шепард/Мерлин.

«Здесь должно было быть приветствие нейронки»

Хе-хе. Ну и палево! Использовал ИИ как корректора, чтобы вычесать ошибки, да в утренней спешке забыл почистить следы «соавтора». Когда дико хочется спать, башка отказывается соображать — думаю, вы меня понимаете.

Больше таких глюков не допущу (надеюсь). Всем удачного чтения и спасибо, что вы со мной!

— Не-е-е-е-е… — ответ Шепарда растянулся в бесконечное, тягучее, полное разочарования «е-е-е-е-е…».

Кайден медленно — и одновременно пугающе быстро — начал стекать на пол, словно у него внезапно вынули кости. Вернее, он попытался совершить гравитационный маневр «лицом в палубу».

— Не-е-е-ет, — протянул Шепард, ловко подхватывая своего дорогого ученика за шиворот за мгновение до удара. — Надо же, — заметил он, оценивая вес тела, — сомлел, бедолага. Вот ведь нежные неофиты пошли! Чуть-чуть мудрости хлебнул — и уже в обморок.

Коммандер, не сбавляя шага, поволок Кайдена по коридору. И нет, не в уютную каюту — в медицинский отсек. Тащил он его как мешок с картошкой, но с чувством глубокой ответственности. Потому что он теперь, как учитель, наставник, инструктор, мама, папа, злая тётя, инквизитор и, в некотором роде, Господь Бог в одном лице, был просто обязан знать, не сдох ли его подопечный окончательно.

Всё-таки самый «талантливый» ученик. Жалко будет, если испортится.

Карин Чаквас встретила процессию укоризненным взглядом из разряда «как тебе не стыдно, ирод». В медицинском отсеке пахло стерильностью и спиртом, что резко контрастировало с запахом озона (норма для любого мага.) исходящим от Шепарда.

Впрочем, невинный взор коммандера вкупе с позой «я тут ни при чём, он сам сломался» женщину не обманули ни на грамм. С тяжёлым вздохом, в котором читалась вся скорбь еврейского народа, она молча указала на койку.

«Что с ним?» — спросил командир одной лишь своей независимой брутальной позой и коротким поворотом головы.

Карин резко, нестерпимо захотелось наврать. С три короба! И ещё вишенку сверху положить!

Среди множества командиров-воспитателей больше всего она не любила умных. У доктора имелась собственная — и, как она считала, единственно верная — философия тренировок: некоторое священное неведение наставника о состоянии здоровья подопечных помогает не загнать юных солдат в могилу прямо на турнике. Меньше знаешь — крепче ученик спит.

И обычно эту философию у неё получалось отстаивать с блеском.

Но такие, как Шепард... Эти имели привычку ломать её планы об колено. Причем с особым цинизмом. Впрочем, пока лишь привычку, а привычка не даже не попытка, хотя даже попытка сломать что-то у доктора Чаквас — задача нетривиальная. Она сама кого хочешь сломает.

Поэтому лучший (и единственно-неповторимый) бортовой врач «Нормандии» выпрямилась, провела сканером над безвольным телом лейтенанта и, глядя Шепарду прямо в глаза, с лёгкой, профессиональной улыбкой сообщила:

— Глубокий синкопальный коллапс на фоне нейрогенной перегрузки. Лейтенант очнётся только через двадцать четыре часа. А полностью дееспособен будет ещё через двенадцать. Постельный режим и покой.

«Врёт», — мгновенно понял Шепард. Чуйка взвыла сиреной.

Понял — и резко пожалел, что не отложил по привычке лучшие медицинские прибамбасы (вроде сыворотки правды или шоколадки «Болтливость») в отдельный карман. Обычно у него было время купить врачей с потрохами. Но тут…

Память услужливо подсунула картинку: эта прозорливая женщина шастала по ангару еще до вылета, что-то записывая. Она подготовилась. Она знала, кто такой Шепард.

«Блин», — подумал коммандер. — «Шах и мат».

Подумал, но не сдался.

— Отчёт, — сухо сказал он Карин и требовательно, по-хозяйски протянул руку.

— Пожалуйста, — пропела доктор с улыбкой победителя и передала датапад.

Шепард глянул на экран. Текст был написан на корейском. С щедрой примесью медицинской латыни. В пропорции, от которой любой автопереводчик попросил бы мыло, верёвку и последнее желание. Это был не отчет. Это было проклятие, зашифрованное врачебным почерком.

Шепард молча, с каменным лицом взял планшет. Сказал сквозь зубы:

— Спасибо.

И так же молча, чеканя шаг, пошёл за словарём. Не Чаквас первая, не она последняя. Он — Мастер. Он расшифрует.

Следующие часы превратились в ад. Процесс напоминал попытку прочитать шумерскую клинопись, высеченную на воде, в темноте. Расшифровка потребовала титанических усилий, съела всё оставшееся время суток и потребовала кровавых жертв в виде лопнувших капилляров в глазах, трясущихся рук и окончательно испорченного настроения.

Но в итоге упорство (и лингвистическая магия) вознаградили коммандера священным знанием.

Всё было просто. Его ученик очнётся всего лишь через девять часов после отключки.

Шепард глянул на хронометр. Он, его наставник, великий маг и герой, расшифровавший диверсионные записки этой ведьмы в халате, закончил работу спустя... десять часов.

ДЕСЯТЬ. ЧАСОВ.

Это означало одно. Кайден уже час как в сознании. Должен быть. А он Джонатан Шепард ЕГО МАСТЕР...

Невообразимо. Безбожно. Неприемлемо.

ОПАЗДЫВАЕТ НА ЗАНЯТИЯ!

Чертыхнувшись так, что мигнул свет в каюте, Шепард с обоснованной злостью швырнул планшет на койку и кинулся в душ.

Да. Именно в душ. Не мыться — карать. Именно там можно было подготовить священный инструмент любого сержанта — тот самый, который применяется против нерадивых воспитанников, кои, по сержантскому разумению, нагло дрыхнут, пока учитель страдает над корейским словарем.

В душевой Шепарда дожидалось ведро. Простое. Пластиковое. Смертоносное.

Вода в корабельной системе никогда не бывает достаточно ледяной — она просто прохладная. Для закалки духа этого мало. Поэтому Шепард действовал как заправский алхимик.

С садистской улыбочкой («Хочу, чтобы ты страдал так же, как я, и даже больше») Шепард смешивал в ведре концентрированные растворы медицинских электролитов (чтоб не сдох от шока) и кубики льда из генератора. Он готовил идеальный коктейль «Ниже Ватерлинии», как его ласково называли инструкторы N7.

Джон сыпал лед медленно, аккуратно. Нежно. С любовью. Так, как однажды показал ему его собственный сержант, перед тем как Шепард едва не утопил того в ответ на "смешную" шутку: "подравляю Дон ты отчтслен" перед самым выпуском! Джон добивался идеального баланса температур — от минус двух до минус трёх градусов по Цельсию. Жидкий азот для бедных.

И наконец, когда раствор достиг нужной консистенции, а пластик ведра запотел, коммандер счёл свою миссию выполненной. Оставив плавать всего несколько кубиков льда — как вишенки на этом прекрасном торте боли, — Джонатан Шепард подхватил ведро и отправился за пациентом.

Да, именно пациентом. Потому что больную голову Кайдена необходимо было срочно лечить. От тупости, лени, самомнения и опасного пренебрежения графиком обучения. А заодно — готовить тело и дух к поглощению истинной мудрости веков. Через поры.

А потому...

— ПЛЮХ! — Раздалось в душевой

Кайден почувствовал его не кожей. но самой душой.

— Й-е-ё-ё-о-о-о-о-о-о-о-о… — беззвучно завопили его обожжённые холодом нервные окончания, передавая в мозг сигнал бедствия пятого уровня.

«WHAT. THE. FUCK?!» — подумал его мозг, уходя в перезагрузку.

— ПРОСНИСЬ И ПОЙ, «УЧЕНИК» ДОРОГОЙ! — услышали его уши сквозь шум воды.

— СПАСАЙСЯ! — панически заорала его жопа, предчувствуя недоброе.

— Пошла нафиг! — булькнули лёгкие, которые судорожно пытались вдохнуть хоть каплю кислорода.

Кайден сделал, пожалуй, самый глубокий и жадный вдох в своей жизни. И только начал осознавать, что вообще происходит в этой реальности…

ПШШШ…

Следом за ледяным адом на него обрушились струи кипятка из включенного на полную мощность душа. Контраст был такой, что в глазах потемнело.

— РОТА ПОДЪЁ-Ё-О-О-М! Солдат! Солнце уже высоко! — радостно проорал Шепард прямо ему в ухо.

И почти пропустил короткий, злой биотический удар.

Кайден проснулся лучше… И быстрее, чем рассчитывал коммандер. Инстинкты сработали раньше разума. Он врезал снизу — апперкот, усиленный темной энергией, — так быстро, как только мог.

Попал… почти. Шепард, гад такой, увернулся, но ударная волна всё же зацепила скулу. Но коммандер не расстроился. Он расцвел.

— МЕРЛИН, ТЫ СОВСЕМ?! — заорал Аленко, нарушая все мыслимые уставы.

— АГА! — столь же не по уставу, но с искренним восторгом ответил коммандер, кивая и потирая пострадавшее лицо. — Совсем!

И добавил с интонацией рекламного агента, продающего душу дьяволу:

— Совсем неадекватный, неуравновешенный, неуправляемый, одержимый, злой маньяк! А ещё твой сталкер, преследователь, фанат… ах да, мама, папа, бабушка, дедушка и твой любимый учитель к тому же! Ты представляешь, Кайден, какое счастье привалило?!

Шепард улыбнулся. Улыбнулся так широко и плотоядно, что у Кайдена просто закончились слова.

Нет, он всегда знал, что Шепард — он такой, с «прибабахом», но не настолько же! Это ж уже не прибабах! А клиническая картина!

— Ты... Ты совсем? — выдавил Аленко, повторясь, отфыркиваясь и выплевывая воду. — Вы! Ты... Вы совсем двинулись, коммандер?!

Кайден, шатаясь, попытался встать под спасительные горячие струи, чтобы смыть ледяной шок и убедиться, что он всё еще жив.

— Это... Это что вообще такое было?

Слов не находилось. Просто не находилось. Джон Шепард, «Мерлин местного разлива», с самого детства был маленечко не от мира сего, но сейчас… Сейчас, при этой новой встрече, которая длится чуть больше суток, Шепард открывал новые, неизведанные глубины той кроличьей норы, что заменяла ему мозги.

— Как это — «совсем»? — переспросил Шепард с искренним удивлением ребенка, который впервые увидел, что кукла не хочет играть. Ему нужно было на ком-то сорвать злость за бессонную ночь с корейским словарем. И кто, как не личный ученик, подходил на роль громоотвода? (КТО СКАЗАЛ «КОЗЛА ОТПУЩЕНИЯ»?! Молчать!)

Шепард сделал шаг вперед, загоняя лейтенанта в угол душевой.

— Как «зачем»? И как это — «совсем», Кайден? Ты что, не помнишь?

Джон ловким движением, словно базарный фокусник, извлек из-за спины лист бумаги. Текст вчерашнего приказа. Тот был заботливо закатан в плотный пластик и герметично запечатан по краям, чтобы с ним ничего не случилось даже в эпицентре цунами.

Именно так сержанты N7 делали, когда бойцы приносили им «те самые бумажки» — назначения на дополнительные курсы спецпрограммы. Как только боец приходил с этой нужной бумажкой, её тут же ламинировали (для полевых условий — просто закатывали в скотч), чтобы всегда иметь возможность ткнуть носом в мокрое стекло шлема и напомнить воспитаннику, почему и за что он сейчас так усердно стра... УЧИТСЯ! Разумеется, учится. Ни в коем случае не мучается.

Шепард, который тоже прошел эту школу жизни, ныне перенял передовой педагогический опыт.

— Ты что, забыл? — ласково спросил он, поднося непромокаемый документ к мокрому, ошалевшему лицу лейтенанта. Вода стекала по пластику прозрачными ручейками. — Вот он, приказ. Мы теперь с тобой крепко связаны, Кайден. Узами, крепче брачных! Ну же, давай, повторяй за мной: «Я очень рад, учитель!»

— Иди в задницу! — рявкнул Кайден.

Грубо. И очень, очень зря.

Пусть Джону и не нравилась ситуация, в которой он оказался, но его профессионализм никто не отменял. Как и весёлое боевое настроение. С улыбкой, которая очень просила кирпича, он ответил:

— Пойду. Обязательно пойду. И поведу тебя с собой, в самую глубокую жопу, которая только есть в этой галактике. Ведь именно там, в тёмных, вонючих глубинах, находится твоё образование. Идём, Кайден, мы познаем неизведанное!

Шепард приобнял Кайдена за мокрое плечо. Железной хваткой. И, усилив себя внутренней магией, буквально поволок его к выходу.

Кайден, конечно, попробовал сопротивляться. Он напрягся, пытаясь призвать биотику, чтобы отшвырнуть безумца… но быстро понял, что что-то не так. Ничего не работало. Внутри, там, где обычно гудел «эффект массы», была тишина. Пустота. Словно кто-то перекрыл кран.

Шепард даже не обернулся, лишь хмыкнул иронично. Что-то типа: «И это всё? Слабовато для "гения"».

Он доволок Кайдена до шкафчиков, как нашкодившего котенка. Используя капитанский доступ, распахнул дверцу, отошёл и прислонился к стене. Щелчок пальцев — сухой, звонкий звук. С одежды и кожи Шепарда мгновенно исчезла вся вода. Испарилась без следа. Коммандер скрестил сухие руки на груди и поднял одну бровь. Мол: жду.

Кайден посмотрел на Шепарда. На всё это дешевое магическое позёрство. В его взгляде читалось чистое, незамутненное «убью тебя, паскуда». Но он всё-таки принялся вытираться полотенцем. Вручную. Как магл.

Делал он это со злостью, яростно растирая кожу. Никогда в жизни он не думал, что командование Альянса может такое отчебучить. Отдать одного из лучших своих лейтенантов (себя не похвалишь — никто не похвалит) на растерзание такому вот шизику.

Но командование было далеко, на Арктуре. А этот шизик стоял здесь, в двух метрах. Сухой, довольный и опасный. А Кайден, к сожалению, был мокрым и медленным. Солдаты, увы, не умеют копаться, даже когда очень хочется потянуть время.

Спустя минуту лейтенант Аленко застегнул китель, выпрямился, встал по стойке смирно и всем своим видом выразил готовность выполнить любой, даже самый идиотский приказ. Одной позой вопрошая: «Ну? Чего тебе надо, чудовище?»

Джон лишь поманил его пальчиком, развернулся на каблуках и вышел из раздевалки. У него были более важные планы. До первой высадки оставалось всего два дня. И за эти жалкие сорок восемь часов нужно было привить своему «талантливому» ученику хотя бы бледную тень базовых понятий.

Шансы, конечно же, оставались околонулевыми — они робко выглядывали из-под плинтуса шкалы с пометкой «абсолютная безнадега». Но у коммандера Джона Шепарда оставалась надежда. Или, по крайней мере, упрямство.

А вот у кого надежды не осталось, так это у замечательного, разумного, достойнейшего офицера Турианской Иерархии. У Спектра на борту «Нормандии». У Найлуса Крайка не осталось надежды — лишь железобетонное убеждение, что люди — это животные. Одержимые, похотливые животные, которые думают только о размножении.

Ведь кем надо быть, чтобы в папке с грифом «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО. КОД ОМЕГА» хранить... порнушку? Ну, то есть видеофайлы высокого разрешения, детально демонстрирующие, как две человеческие особи (а иногда и три, о Духи!) состыковываются друг с другом. Да ещё в такой извращённой, неэргономичной форме!

Найлус Крайк очень надеялся, что однажды сможет это «развидеть». Выжечь из памяти раскаленным железом. Хотя глубоко в душе понимал: эти образы будут приходить к нему в ночных кошмарах.

Как такое возможно на военном корабле?!

А возможно это было потому, что так захотел Джефф «Джокер» Моро. Лучший пилот Альянса, лучший тролль галактики и, по совместительству, гениальный хакер, которому было скучно.

У нашего великолепнейшего пилота с глубокого детства, помимо любви к полётам, небу и космосу, цвела нежная привязанность к мышке, клавиатуре и чистому коду. А ещё — к изощрённым подколкам.

Джокер разбирался в цифрах настолько хорошо, что риск остаться на Земле и всю жизнь просидеть в бункере кибербезопасности висел над ним дамокловым мечом вплоть до самого выпуска. И не потому, что его могли отчислить за хрупкие кости. А потому что он сам не раз думал: «Нахрен нужна эта чёртова академия с её муштрой? Я заработаю на собственный корвет взломом банков и буду летать сам по себе. А летные права куплю в переходе на Омеге».

Особенно часто эти мысли посещали его после общения с инструкторами Альянса. Для этих бравых вояк врожденный недуг Джокера проблемой не являлся совсем нооборот, выступал отличным... «педагогическим инструментом». Никто из них не верил, что калека закончит курс. Зато калека отлично матевировал других собой предоставляя великолепный предлог — морально пнуть остальных здоровых лосей! «Смотрите, даже этот хрустальный мальчик может, а вы?!»

Джокер помнил это. Как инструкторы его любили, холили и лелеяли, даже охрану к нему приставили, чтобы чего не случилось с гениальным кадетом. А Джефф любил их в ответ и охранял в сети. Любил и охранял так сильно, пламенно и технологично, что, пока Джефф учился в Академии, ни одна служба доставки, ни одно такси и ни один сервис заказа еды у преподавательского состава нормально не работали. Пицца с ананасами для ненавистников ананасов, такси на другой континент в три часа ночи, будильники, звонящие только по выходным... То была не месть, что вы! Забота, исключительно забота! Эх, прекрасное было время, тогда ничего не работало, хе-хе.

Точно так же, как сейчас не работали алгоритмы взлома у наивного Спектра.

Для Джокера ведь «Нормандия» не просто корабль. А тела его продолжение, вместе с киберпространством, что воли его порождение. Здесь Монро был богом. И чувствовал чужое вмешательство как зуд под кожей. А турианцы зуделди особенно неприятно Ткрианцев джокер не любил. Очень не любил. Заносчивые твари с лицами-масками. Никакой реакции. Подколоть невозможно — всё как об стенку горох.

Но ничего. Джокер не будь Джокер — он всё-таки достанет. До чего можно достать турианца? До мигрени? Слабо. До дёргающегося глаза? Тепло. До нервного тика? Горячо. До цвета... а-ля переспелый помидор? Или, учитывая их кровь... фиолетовая слива?

Да, именно так. Джокер сделает всё возможное, чтобы раскрыть эмоциональный диапазон турианского народа. Познакомить Спектра с глубинами его собственных потаённых чувств. С глубочайшим, парализующим смущением. И с бессильной, глухой яростью.

Ведь если разумное существо проявляет стойкость — это не повод сдаваться, нет! Стойкость — это как оболочка гранаты. Чем больше она выдерживает давление, тем ярче и громче будет БАБАХ, когда металл наконец лопнет.

Именно поэтому Джокер уже готовил «Гран-при». Найти качественную групповушку с участием турианцев в человеческом экстранете было сложно. Почти невозможно. Но Джокеру было не жалко ни времени, ни усилий, ни уж тем более двух тысяч кредитов из личного кармана. Всё ради дорогого гостя!

— Ну давай, мой хороший, — шептал Джокер, быстро перебирая пальцами по голографической клавиатуре. — Осталось только подсунуть это вот сюда... Куда так хочет залезть твой любопытный алгоритм.

Он видел, как цифровой щуп Найлуса, ведомый уверенностью в собственном превосходстве, нашел «уязвимость».

— Да-да-да-да... Вот сюда. Давай, открывай. Ты ж моя умничка.

Джокер вывел изображение с камеры в гостевом отсеке на отдельный монитор.

— Раз... Два... Три... БУМ.

Найлус открыл файл.

— О боже, какое лицо! — восхитился пилот. — А что мы такие зелёные? Что, нас тошнит? Не нравится анатомия соотечественников в 4K разрешении?

На экране Найлус Крайк, элита Совета, медленно сползал по стене, меняя цвет с благородного металлического на болезненно-болотный.

— А Джокер старался, — с удовлетворением резюмировал Моро, откидываясь в кресле. — Джокер вкладывал душу а ты не ценишь. Ай я яй.

Кают-компания «Нормандии». Некоторое время спустя.

Шепард вошёл в помещение, чеканя шаг. За ним, всё ещё мокрый и злой, следовал Кайден.

— Сядь! — рявкнул Шепард.

Не просто крикнул, ГЛАС командирский явил.

Прозвучал с интонацией истинно могучего существа, наконец-то раскачавшего свою магию до пиковых значений. Не зря Шепард время в душевой тратил, накручивая себя и пестуя своё и без того жгучее бешенство. Ведь он не опытный учитель — это факт. Педагогических методик не знает, психологией не владеет. Но зато как опытный маг. Он владеет магией!

А у магов, особенно у взрослых, всё работает на первобытных инстинктах, хе-хе, почти. Право сильного у них правит бал испокон веков. Если ты излучаешь мощь — тебя слушают. Если нет — игнорируют. С ребёнком просто: взрослый волшебник априори сильнее, его аура давит массой, в буквальном смысле. Но когда речь идёт о двух взрослых, сформировавшихся носителях дара...

О-о-о-о-о...

Тут начинаются проблемы.

По «сухим цифрам» Шепард и Аленко примерно равны в потенциале. И надеяться, что Кайден будет с придыханием внимать ровеснику, не стоило.

А потому.

Джон использовал грязный, но действенный трюк: он искусственно вывел свою магию на форсаж. Эмоциональный перегруз, та самая тёмная страна силы, здравствуйте, ситхи, дала тот самый временный буст, который позволил утвердить иерархию не только через погоны, но ещё и через хребет!

— Сядь здесь. И слушай, — произнёс Шепард ещё раз, чуть тише, но с давлением гидравлического пресса судостроительного класса, если не чего по тяжелее и мощнее. МАСТЕР всё-таки как-никак. ДВОЙНОЙ МАСТЕР.

Кайдену мгновенно, на физиологическом, так сказать, уровне, да и на духовном тоже, расхотелось спорить. Временно. Хотя ещё минуту назад желание послать командира нестерпимо жгло всё его естество. Но сейчас... Что-то в этом «Мерлине» неуловимо изменилось. Воздух вокруг него густился и потяжелел. Кличка «Мерлин» больше не смешная. Сейчас прозвучала как титул, не иначе.

Не помня себя, повинуясь древнему инстинкту «подчинись вожаку», Кайден опустился на стул за столом кают компании.

Точнее, он думал, что садится за стол кают-компании. Но стоило ему моргнуть, как пластиковая поверхность изменилась. Шепард — когда только успел? — мимолетным пассом превратил участок казенного стола в подобие школьной парты. С наклоном, с желобком для пера. Сверху материализовалась толстая тетрадь в дерматиновой обложке и простая шариковая ручка (перо Шепард решил пока не давать — выколет ещё глаз с непривычки).

— Сел? — утвердительно кивнул Джонатан, глядя на ученика сверху вниз. — Молодец. Теперь будешь меня слушать. И записывать.

Кайден моргнул, стряхивая наваждение. Всё-таки армейская выучка и природное упрямство боролись с магическим давлением. Толи Шепард, придавил не до конца — оставил форточку для личности. Толи кайден не силу воли проявил, то неизвестно но Аленко вскинулся и...

— Что записывать? — набрался наглости он, скептически поднимая бровь. — Оккультные практики? Вызов демонов? Правильный порядок сбора поганок на кладбище в полнолуние? Жертвоприношение розовых козлов в 17 четверг?

— Нет, — отрезал Джон. скучным и будничным, как устав караульной службы голосом — Записывать будем такие прописные истины, что их даже в учебниках не печатают, потому что считают само собой разумеющимся. Записывать будем то, с чем настоящие маги рождаются, живут и умирают. То, что повышает эффективность любой техники — в том числе и твоей драгоценной биотики — процентов на тридцать.

Шепард постучал пальцем по лбу Кайдена:

— Записывать будем, лейтенант, Правила Жизни Настоящего Мага.

— И Начнём, пожалуй, не с самого базового. Базового тут нет, забудь. Начнем с вопиющего. С преступления против здравого смысла.

— Что это? — спросил он с выражением лица модного критика, увидевшего сандалии с носками. — Что на тебе надето, лейтенант?

Шепард, подцепил пальцем рукав синтетической уставной футболки Аленко, сильно оттянул — и резко отпустил. Щёлк! Ткань, рассчитанная на плотное облегание, больно ужалила бицепс Кайдена резинкой.

Сам Кайден вскинулся, потирая пострадавшую руку. Он смерил Шепарда взглядом. Командир стоял перед ним, вырядившись в какой-то странный, то ли лабораторный, то ли инженерный халат. Выглядел он при этом не как сбежавший из дурдома профессор. Но уж ни как не офицер спецназа!

И этот человек ещё предъявляет претензии к форме?!

Поспорить, конечно, хотелось. Язык чесался послать «Мерлина» подальше с его модой. Но почему-то не моглось. как будто кляпом рот заткнуло.

Поэтому Кайден лишь агрессивно поправил рукав и буркнул: — Нормальная одежда. Уставная форма Альянса, стандарт «В-2», капитан. Влагоотводящая, терморегулирующая...

— Влагоотводящая... — передразнил Шепард, поднимая бровь. — Неужели? Правда, что ли? Магию она от тебя тоже, видать, отводит, чтоб ты от перегруза маг-ядра не сгорел, да? — Едко спросил коммандер и продолжил. — Поэтому ты надел самую лучшую «уставную форму», которая лучше всего просто берет и обрезает тебе процентов тридцать... Нет, тридцать — это я лишку хватил, но двадцать процентов твоих биотических возможностей она режет под корень. Тебе от магии душно, Кайден?

Кайден уставился на Джона как на умалишенного. Армейская выдержка дала трещину. — Чего? — спросил он, не удержавшись от дворового сленга. — Какие двадцать процентов? Это бред! Ткань не влияет на...

— Бред? — Шепард устало выдохнул, словно объяснял таблицу умножения табуретке.

Он выпрямился и начал расхаживать перед партой.

— Кайден, включи мозг. Вокруг нас — до фига разреженной энергии. Эфир, нулевой элемент, называй как хочешь. Мы с тобой — батарейки. Нет, даже не батарейки. Мы — антенны. Каждый квадратный сантиметр, каждый кусочек нашей кожи — это контакт, принимающий, в основном, и отдающий сигнал.

Шепард снова ткнул пальцем в грудь Кайдена:

— А ты, мой дорогой друг, в буквальном смысле обрядился в резину. В плотный синтетический презерватив для всего тела, который к тому же ещё и внатяжку прилегает к каждому нерву, к каждой поре. Ты сам себя заизолировал! Хорошо хоть не полностью, а только процентов на двадцать-двадцать пять, зависит от состава полимеров и твоей личной дурости.

— Как будто у вас... как будто у тебя лучше, — огрызнулся Кайден, кивая на наряд командира. — Этот халат, между прочим, тоже синтетика. Полиамид.

— У меня? — Шепард самодовольно ухмыльнулся. — Да, у меня лучше. Гораздо лучше.

Он демонстративно похлопал себя по полам своего странного одеяния.

— Блокируется от силы процентов десять-пятнадцать энергопотока. Я ставлю на двенадцать. А знаешь почему?

Шепард потеребил свой широкий рукав, демонстрируя, как свободно тот болтается на запястье.

— Потому что между кожей и этой дрянью есть воздушный зазор.

— Воздушный зазор. Вы издеваетесь, коммандер? Мне в халат одеваться? Или, может, в ночнушку? — Скабрезно ответил Кайден.

А Джон в ладоши хлопнул от восторга.

— Да! Бинго! Представь себе! Халат, мантия, тога, пончо, пальто от Шанель, бабушкина шаль! Всё, что просторное, висит на плечах и касается тела только в точках опоры — это козырная карта для магов. Всегда была, есть и будет!

Молвил он с горящими фанатичными глазами о магги, о теории магии Джон мог болтать вечно. Он схватил маркер и подлетел к белой доске, висевшей на стене кают-компании. Схватил маркер и приготовился писать.

— Ты думаешь, почему волшебники в сказках ходят в платьях? Стиль? Дань моде? Чушь! Это своеобразная аэродинамика для маны! Важен не только зазор, важен ток. Смотри, в чём прикол.

Шепард начал рисовать, заскрежетал, рисуя резкую горизонтальную линию, а над ней — схематичного «огуречного» человечка и облако над ним.

— Вот, классика. Цигун, тайцзи, любой восточной школы, где не просто машут кулаками, а думают головой и практикуют внутреннюю энергию. Земля, небо, — он яростно ткнул в плоскость под ногами человечка, а затем нарисовал сверху кучерявое облако. — И маг посередине. Энергия всегда течет от земли к небу. Всегда.

Шепард провел жирную стрелку прямо сквозь туловище нарисованного человечка, устремляя её вверх.

— Исключение космическая невесомость. Но если есть гравитация выше названое правило не-зы-бле-мо. — Произнес по слогам джон и продолжил. — Мана нагревается от нашей ауры и свободно поднимается. Проще говоря, Кайден, у любого биотика, мистика или мага вокруг ног образуется энергетический вакуум. Мы маги — тепловые трубы. Вот почему все наши мантии обрезаны строго по щиколотку. Нужно пространство, «входное отверстие», в которое потечёт поток.

Маркер Шепарда выписывал безумные траектории вокруг рисунка.

— Пошла энергия, а дальше — строго вверх! По ногам, мимо торса, грудь, шея, голова... Чем могущественнее маг, тем мощнее эта тяга. И не смотри на меня так скептически, Аленко. То, что мы заперты в стальной банке посреди космоса, ни черта не меняет. Энергия забирается внизу, поднимается вдоль моего тела, уходит под потолок, остывает, теряет заряд и снова падает вниз, к моим ногам. Я буквально «высасываю» всё из этой комнаты, создавая круговорот.

— Бред, — глухо отозвался Кайден, массируя виски. — Ты говоришь, что нагреваешь энергию, чтобы она текла выше. Но ты же сам её и тратишь на этот нагрев! Какой смысл?

— В том-то и фокус, что я получаю в разы больше, чем трачу, — Шепард самодовольно осклабился. — Я же говорил тебе про антенну? Но так помимо антенны мы ещё и сеть отличная. Энергия бежит мимо, цепляется за ауру, запутывается в ней. В итоге на выходе мы имеем формулу «N минус X», где X — это твой потенциал впитывания. Эмпирическая база, лейтенант. А чтобы тебе было легче её усвоить...

Шепард нырнул под стол и с победным видом извлек оттуда увесистый сверток.

— Снимай свою футболку.

— Ты серьезно? — Кайден застыл, глядя на сверток так, будто там лежала голова его любимой собаки.

— Смертельно серьезно. Надевай вот это.

Шепард развернул «обмундирование». Это был его любимый байховый халат — старый, уютный и совершенно не вписывающийся в интерьер высокотехнологичного фрегата. Кайден был чуть субтильнее и ниже Шепарда, так что на нем эта вещь обещала превратиться в полноценную мантию, волочащуюся по полу.

— Ты псих, — констатировал Кайден, не двигаясь с места.

— Да, — радостно подтвердил Шепард. — Я — псих. А ты — мой воспитанник, мой подчинённый и, что немаловажно, младший по званию. Поэтому переодевайся, Кайден. Штаны можешь оставить — я сегодня добрый. Это приказ.

— Это приказ, — услышал Кайден, и внутри у него что-то оборвалось.

Медленно, с брезгливой осторожностью, он взял в руки «священный артефакт» — старый байховый халат. Он держал его двумя пальцами, словно ядовитую змею, готовую вцепиться в горло. Превращаться в посмешище не хотелось до зубовного скрежета.

А Шепард ждал. Стоял, скрестив руки на груди, и всем своим видом излучал олимпийское спокойствие. Он давил тяжелым, гранитным ожиданием, от которого воздух в комнате становился густым.

И тогда Кайден решился. «Ах, воздушный зазор? Ну ладно. Будет тебе зазор».

Сжав челюсти так, что скрипнули зубы, он рванул на себя футболку. Швырнул её на стол. Следом полетели штаны. Потом белье. Носки. Он разделся полностью, агрессивно, с вызовом глядя в глаза командиру. «Смотри, я выполняю твой идиотский приказ. Доволен?»

Он встал босыми ногами на холодный пластиковый пол, зябко передернул плечами и рывком натянул халат. Запахнулся, туго затянул пояс. Ткань была мягкой, теплой и… действительно свободной.

— Вольно! — голос Шепарда даже не дрогнул, но в глазах плясали бесенята. — Я впечатлён твоим доверием, лейтенант. И глубиной твоего… энтузиазма. — (Шепард и не надеялся, что этот самовлюблённый идиот его послушает, потому-то и приказал снять лишь футболку, открыть магги нижний, средний и верхний центр силы, живот, сердце, голова, но так даже лучше.) — Раз уж ты настолько воодушевлён — идём-ка в трюм. Форму оставь здесь, её никто не тронет.

Кайден уже потянулся было собрать свои вещи, но остановился. Сказано — оставить. Он аккуратно сложил стопку одежды на краю стола и развернулся к выходу. Краем глаза он заметил вспышку.

Вжух. Его форму накрыло полупрозрачное, мерцающее силовое поле.

Кайден замер. Шепард перехватил его взгляд и наставительно поднял палец:

— Ещё одна важная особенность мага, Кайден. Записывай на подкорку. Я сказал тебе, что форму никто не тронет. Значит, я дал слово.

Джон подтолкнул ученика к выходу, продолжая лекцию на ходу:

— Данное слово для мага — это не пустой звук. Мы обязаны расшибиться в лепешку, сдохнуть, но выполнить обещанное. Иначе… Иначе мы теряем Силу. Не сразу, не всю, но… Вода камень точит. Здесь соврал, там не сдержал слово — и твоя аура начинает течь, как дырявое ведро. Спустя пару лет такой жизни ты опустишься до уровня балаганного фокусника.

— Снова бред, — буркнул Кайден, стараясь шагать так, чтобы полы халата не слишком распахивались. — Люди постоянно дают слово и нарушают его. Люди лгут, это нормально. Это… социальный смазка.

Он нервно теребил пояс халата, молясь всем известным богам, чтобы коридоры были пусты. Экипаж на вахтах, повара в кают-компании нет, а наемники… Наемники наверняка режутся в карты или спят. Кайдену отчаянно хотелось в это верить. Потому что выглядел он сейчас как пациент, сбежавший с процедур.

Они спустились в трюм.

— О-о-о! Да ты прям как Раджа! Какой красавчик! — раздался звонкий, насмешливый голос, эхом отскочивший от переборок.

Надежда Кайдена умерла мгновенно и мучительно. В трюме, развалившись на ящиках, сидела Мелисса — снайпер из «Звёздных Волков». Она чистила винтовку, но при виде процессии отложила ветошь и теперь с нескрываемым интересом разглядывала лейтенанта в неглиже.

Шепард даже не сбился с шага.

— Здравствуй, Мелисса, — кивнул он ей, как старой знакомой.

Затем он развернулся к Кайдену, который залился краской цвета спелого помидора (или турианской ярости), и невозмутимо закончил мысль:

— Да, Аленко. Люди лгут постоянно. А маги — нет. Мы держим слово. Другое дело, что получить от нас прямое обещание — то ещё испытание…

Шепард указал рукой на центр свободного пространства.

— Встань на позицию. Вон туда.

Кайден, стараясь не смотреть в сторону хихикающей наемницы, встал, широко расставив ноги (как учил «великий гуру»). Халат смешно топорщился.

— Цель — вон тот манекен, — скомандовал Шепард. — Стандартный биотический бросок. Бей!

И тут же, не дожидаясь удара, Шепард вскинул руку и накрыл несчастный манекен сразу тремя слоями защитных чар. Он не сомневался: щиты пригодятся. Как в воду глядел.

Доведённый до белого каления, полыхающий адской смесью из смущения (чертов халат!), злости и желания придушить своего «учителя», Кайден встал в стойку.

Он собрал всю свою ярость в кулак. Он решил ударить максимально технично, идеально, строго по учебнику спецназа — просто чтобы доказать, что Шепард несет полный бред, и никакие тряпки не влияют на физику массы.

— Получи, клоун, — выдохнул он и выбросил руку вперед.

Вернее, он хотел сделать стандартный бросок. Но что-то пошло не так. Совсем не так.

Всё началось с ног. Как и предсказывал этот безумный «Мерлин», Кайден почувствовал странный сквозняк воздушный, и... энергетический. Какая-то сила, словно подхваченная мощной тягой в печной трубе, рванула от его босых ступней вверх. Аура обычно сжатая синтетикой проявила себя во всей красе подобно атлету что решил позаниматься БЕЗ утяжелителей.

Потоки энергий не встречая привычного сопротивления резины. Он скользнули по икрам, закрутились под подолами халата, набрали бешеную инерцию, пролетели по голому торсу, обошли грудную клетку и ударил в плечо с такой неистовой мощью, что имплант L2 в основании черепа взвыл.

Взвыл вслух, переходя на ультразвук. В голове зазвенело предупреждение о критической перегрузке узлов. Рука Кайдена невольно затряслась, не в силах полностью контролировать этот напор. С огромным трудом, на одних рефлексах, Кайден сумел удержать технику от распада и всё-таки вмазал.

Вмазал чем то, что даже с перепоя не получилось бы назвать «Биотическим Броском».

КРАК!

КРАК!

Тройные магические щиты Шепарда погасли то ли сами, то ли нет, лопнули, одним словом, со смачным хрустом. Манекен на мгновение вспыхнул ярко-синим, а через долю секунды превратился в снаряд! Врезался в дальнюю переборку вместе с ударной волной такой плотности, что даже усиленные нулевым элементом стены «Нормандии» жалобно, протяжно заскрипели, принимая на себя деформацию.

В трюме повисла звенящая тишина, прерываемая лишь гулом вентиляции.

Кайден смотрел на свою дымящуюся (фигурально, а может и нет) ладонь и просто не верил глазам. — Как... — только и смог выдавить он, глядя на вмятину в стене. — Как...

А Джон Шепард сиял. Улыбался, как довольный удав, который только что проглотил кролика и доказал теорему Ферма одновременно, попутно закусив мимо пробегающей мышкой.

Невозмутимо достал волшебную палочку, лениво взмахнул ею. Искореженный манекен отлип от стены, выпрямился (хотя и остался слегка кривым) и вернулся на позицию. Шепард снова наложил защитные поля.

— Неплохо, лейтенант, — промурлыкал он. — Очень неплохо для «неофита». Усиление эмоциями мы ещё обсудим — слишком много гнева, слишком мало контроля. Но результат... Результат на табло.

Он кивнул на манекен.

— А теперь, пожалуйста, снова. Только спокойнее. Выключи ярость, включи технику. Повтори бросок.

В углу раздался грохот. Это Мелисса, элитный снайпер «Звёздных Волков», которая до этого сидела на ящике с видом королевы бала, просто свалилась на палубу. Она так и осталась сидеть на полу, глядя на Кайдена с открытым ртом и забыв про свою винтовку, ЧТО, О БОЖЕ! ВАЛЯЛАСЬ РЯДОМ!

Под этим офигевшим взглядом наемницы (и под самодовольным взглядом Шепарда) Кайден собрался с духом. «Ладно. Спокойно. Просто физика. Просто... тяга».

Он ударил снова. На этот раз спокойно и технично. Всё получилось чище и на удивление не менее эффективно. Барьеры Шепарда — а Кайден знал, что барьеры этого психа пробить сложнее, чем броню танка «Мако», — снова жалобно мигнули и рассыпались искрами. Манекен опять впечатало в стену, хоть и без того апокалиптического скрипа металла.

Удар был слабее первого, «психованного». Но он, безусловно, всё ещё неоспоримо превосходил всё, что Кайден Аленко выдавал за всю свою карьеру в бронекостюме.

Халат работал. А ещё работал маленький, грязный, но педагогически верный секрет. Тот самый «ювелирный контроль» в исполнении Джона Шепарда. Мастер Зельеварения и ныне заочный мастер Боевой Магии умел не только бить сильно. Он умел делать «Красиво, но слабо». И наоборот — невзрачно, но эффективно.

Порой сие весьма полезный навык. Ведь маг работает не кулаками, а прежде всего мозгами. Поэтому, несмотря на то, что щиты вокруг манекена сияли как врата рая и переливались всеми цветами спектра, реальной энергии в них содержалось с гулькин нос. Чистая бутафория. Голливудские спецэффекты вместо танковой брони.

Но Кайден этого не узнает. Никогда. Точно никогда. Ему сейчас нужна вера в себя (и в халат). Но не знание о том, что Шепард ему малёха подыграл.

«Осталось только пережить ЕГО гнев», — подумал Джон, разворачиваясь к выходу печёнкой чуя неприятности, когда приходят ТАКИЕ люди и на затылке третий глаз открывается. «Только бы пережить Апокалипсис». Подумал Шепард.

Потому что в дверях трюма стоял ОН — тот, кого и следовало ожидать после такого «тихого» дебюта личного ученика мастера Джона Шепарда. Капитан Дэвид Андерсон собственной очень спокойной, лучше бы злился! Персоной. Он стоял, широко расставив ноги, и очень, ну просто очень хотел получить ответ на вопрос: что именно сотрясло его драгоценный корабль от носа до кормы, заставив датчики обшивки выть, если он о пробоине, то о чем-то похожем.

Кошмар в капитанских погонах перевел тяжелый, как могильная плита, без всякой магии! Взгляд. С помятого манекена на Шепарда. А потом — на лейтенанта Аленко. Босого. Лохматого. И одетого в махровый банный халат на голое тело.

— Что здесь происходит. — Ровно спросил он.

— Мы тренировались, сэр, — отрапортовал Кайден, вытягиваясь в струнку (насколько это возможно в халате).

Он тоже развернулся к капитану, сохраняя на лице выражение оскорбленного достоинства.

— Биотика, сэр, — добавил он, не моргнув глазом. — Командир Шепард показывал мне новые, экспериментальные методики. Отрабатывали выполнение боевых приёмов в... — Кайден сделал мстительную паузу, косясь на Джона, — ...в сложных бытовых условиях.

Лейтенант Аленко, может, и оценил эффективность урока Джона (удар был мощным, спору нет), но вот педагогические подходы он не оценил совершенно. И теперь с наслаждением топил своего учителя.

Кайден топил своего наставника прямо на глазах у капитана. С наслаждением. Даже не пытаясь скрыть мстительную улыбку.

Дэвид Андерсон закрыл глаза и начал массировать виски, пытаясь отогнать подступающую мигрень. Картина сложилась моментально, и она была хуже некуда. От одной мысли о том, что могут натворить в замкнутом пространстве этот чокнутый профессор-солдат с горящими глазами и его строптивый ученик, пытающийся доказать, что «профессор неправ», Андерсон леденел. Он физически, спинным мозгом чувствовал, как его корабль — новейший, секретный, экспериментальный! — уже начинает трещать по швам. Шансы на то, что «Нормандия» долетит до Иден Прайм целой, стремительно таяли с каждым ударом сердца.

«Да отсохнут руки у того чёртового адмирала Альянса, что подписал этот приказ!» — мысленно взмолился Дэвид. — «Кто превратил мой боевой фрегат в филиал Академии Гриссом для одаренных детей? Да падет на всех, кто навязал моему квартирмейстеру этого "личного ученика", перманентный запор с диареей, осложненные газами, тошнотой и чесоткой в труднодоступных местах!»

Андерсон мысленно сорвал злость, глубоко вдохнул, выдохнул через нос и, открыв глаза, заговорил ледяным тоном, не терпящим возражений:

— Коммандер Шепард. Я запрещаю вам — категорически запрещаю — проводить практическую часть ваших... занятий на борту специального разведывательного фрегата SR-1 «Нормандия». Мы не на полигоне.

В трюме повисла тишина. Шепард молчал. Секунду. Две. Три. Он смотрел на капитана так как врач смотрит на капризного пациента, который ушёл в отказ от укола.

Наконец, Джон "родил": — Простите, капитан, а как тогда мне выполнять вот это?

Легким движением руки Шепард снова извлек на свет божий тот самый заламинированный бланк с приказом. Он постучал по гербовой печати пальцем — тук-тук-тук.

— Между прочим, теория без практики мертва, суха и бесполезна. А прямой приказ Верховного Командования и Совета Гильдии никто не отменял, — голос Шепарда изменился.

Он откровенно быковал на старшего по званию. И была это неслыханная дерзость, трибунальная статья, и тому подобное, но... Прямо сейчас перед Андерсоном стоял отнюдь не коммандер Шепард, офицер флота. Прямо сейчас предстал пред капитаном Мастер Боевой Магии Джонатан Шепард. Человек, которого заставили взять ученика против его воли, но который, взявшись за дело, не потерпит дилетантства!

— Как будем выкручиваться, мистер Андерсон? — спросил Джон, глядя капитану прямо в глаза.

Андерсон-же выпрямился, заложив руки за спину. И попытался вернуть разговор в русло субординации: — Я уверен, что практическую часть можно отложить до лучших времен. Хотя бы до прибытия в порт назначения. Мы можем ограничиться лекциями.

Он надеялся на благоразумие. Зря.

Джон уже закусил удила и пошел в режим "Каток наступает"! Асфальтовый. Он УЖЕ начал обучение. И до тех пор, пока ОН не вобьет в голову (и в тело) Кайдена самые базовые вещи — тот минимум, который обязан знать любой, черт его дери, магический дошкольник! — он не успокоится.

А главное — Шепард не желал идти с этим «полуфабрикатом» в бой. Корабль приближался... к чему он там приближается?. И Джон всем своим нутром, всей своей магической печёнкой чуял: там будет не просто высадка, а грёбаная жопа! Полная, беспросветная, темная вонючая ЗАДНИЦА! И тащить туда неподготовленного ученика Шепард не собирался. Хоть стреляй в него.

— Никак нет, командир, — отрезал Джон.

Он шагнул вперед, загораживая собой Кайдена, словно боевой офицер, вдруг стал тикающей бомбой.

— Глядя на то, что сейчас происходит с магическими центрами лейтенанта, сразу скажу: нет. Вы не правы. Фундаментально не правы. Паузы в обучении возможны когда угодно, но не сейчас. Нам нужна эта практика, сэр.

Шепард говорил жестко, чеканя каждое слово:

— Нужны хотя бы медитации. Чтоб успокоить первые вспышки от спонтанной инициации неразвитых энергетических каналов. У лейтенанта Кайдена и у большинства земных биотиков, не как с подачи турианских тварей, что преподавали в академии Гриссом, фундаментально дисбалансирована энергетическая система, и этот дисбаланс приправлен сверху ещё и L2-имплантом, чтобы всё это компенсировать, когда от начала ПРАВИЛЬНЫХ тренировок всё пошло в разнос. Нам, чёрт побери, нужны тренировки каждый чёртов день, который есть у нас в запасе, пока мы не прилетели в пункт назначения. Вместе с лёгкой практикой, гимнастикой, разминкой энергетических каналов. Мне нужны хотя бы первые пять дней интенсивного режима. Или за здоровье Кайдена — как физическое, так и ментальное — я не ручаюсь.

Джон закончил спич и прямо посмотрел Андерсону глаза в глаза. В этих взглядах скрестились сталь и гранит. Примерно минуту в трюме бушевал незримый ураган воли. Андерсон давил авторитетом, Шепард — профессиональной уверенностью специалиста.

Спустя эту самую минуту, не моргая, Андерсон активировал связь.

— Джокер. Расчетное время полёта до Иден Прайм.

— Три дня, капитан, — тут же раздался бодрый голос Джеффа Моро. — Домчим быстрее света и любого корабля Альянса. Да и не Альянса тоже.

— Быстрее сможем? — сухо спросил Андерсон.

В ответ повисло молчание. Только ядро за переборками шумело. Наконец, пилот ответил уже без былой бравады:

— Капитан, я всё понимаю, но... Нет. Эта малышка и так мчит за гранью любого приличия. Движки работают на пределе стабильности поля массы.

— Форсаж? — уточнил капитан.

— Уже используется, согласно протоколу полевых испытаний. Потому и три дня, а не четыре. Если я выжму больше, мы прилетим не на Иден Прайм, а прямиком к праотцам.

— То есть корабль ускорить невозможно?

— Да, капитан. Физика — бессердечная сука.

— Нет, — вмешался Джон.

Лицо у него при этом стало такое кислое и безвыходное, будто он не просто лимон зажевал, а закусил его лаймом, запил уксусом и узнал, что налоговая заморозила его счета, до ежемес выплаты по кредиту.

— Ускорить можно.

— Прости?! — из динамика вылился океан скепсиса Джеффа. Одним этим словом он выразил всё, что думает о дилетантах, лезущих в ЕГО работу.

— Трансгрессионный двигатель, — выплюнул Шепард, морщась, как от зубной боли. — Протокол «Мгновенный горизонт».

Андерсон закаменел лицом.

— Откуда вам об этом известно, коммандер Шепард? — голос Андерсона упал до шепота. Тихого и очень-очень опасного.

Но Джонатан как будто бы и не заметил нависшей угрозы. Небрежно, безнадежно и даже (не спрашивайте как!) бесшабашно махнув рукой, он сказал:

— Да была рассылка. Среди «таких, как я». Знаете, внутренний циркуляр с пометкой «Важно». — Шепард показал кавычки пальцами — Там прямым текстом рекомендовали валить из войск Альянса как можно быстрее. А лучше — вообще не записываться. Ну а если уж угораздило надеть форму, то молчать в тряпочку о том, что умеешь с этой штукой обращаться хотя бы потенциально.

Весело осклабился шепард идя по сути вабанк.

— Молчать потому что тогда высок риск, что посадят рулить этим движком. А он вреден до предела. Эта чёртова железка выжимает Дар досуха. Пользоваться ей крайне нежелательно. Не успеешь оглянуться, как, ворочая здоровенные кучи космического металла через подпространство, превратишься в инвалида быстрей чем скажешь "ой".

В трюме повисла такая тишина!

Охренели все. Мелисса, Кайден, даже техники в углу.

Но Андерсон охренел в первую очередь. Нет, он, конечно, знал, что такое Трансгрессионный двигатель. Секретная разработка, позволяющая перемещаться без ретрансляторов. Обычно — жертвуя скоростью в три-четыре раза. Но чисто в теории... При наличии специализированного «Оператора», эта установка позволяла телепортировать корабль на такие расстояния, что Ретрансляторная сеть нервно икала.

Но насколько знал Дэвид, операторы — это штучный товар. Они встречаются реже, чем не только честные, но ещё и способные интенданты! А это для Андерсона что не говори показатель.

И тут... Узнать, что существует какая-то «рассылка»? Какая-то тайная сеть, которая рекомендует бойцам скрывать свои таланты? Которая саботирует использование стратегического оборудования Альянса? Что это, если не прямое предательство? Седиция? Бунт?

И кто такие эти «такие как Джон»? Биотики? Сектанты? Какие-то тайные ложи, как храмы у азари? В голове капитана пазл складывался в жуткую картину. Этот странный приказ Адмиралтейства... это «обучение»... эта чудовищная мощь, сотрясшая корабль минуту назад... КАКОГО ХЕРА ВООБЩЕ ПРОИСХОДИТ НА ЕГО КОРАБЛЕ?!

Андерсон почувствовал, как у него дергается глаз. Нужно было взять ситуацию под контроль. Прямо сейчас! Пока всё ОКОНЧАТЕЛЬНО НЕ ВЫШЛО ИЗ ПОД КОНТРОЛЯ!

Капитан сделал глубокий вдох. Выдох.

— Коммандер Шепард, — ледяным тоном произнес он. — Лейтенант Аленко. За мной. В конференц-зал. Немедленно. — бросил Андерсон и, не оглядываясь, покинул трюм.

За ним, бодрой, почти танцующей походкой висельника, человека, идущего на расстрел, почти поскакал Шепард. И угрюмой походкой Кайден. Он плёлся, как узник, которого ведут не иначе как на казнь, публичную. Причём ведут в дурацком махровом халате и... босиком.

Поворот. Лестница. Ещё поворот. Экипаж, попадавшийся навстречу, вжимался в стены. Вид разъярённого капитана, довольного Шепарда и «Лейтенанта-в-Халате» вызывал у людей когнитивный диссонанс и желание оказаться где-нибудь в другом секторе Галактики.

Ещё одна лестница. Коридор. Шлюз (последний). Наконец, они оказались в святая святых — в звукоизолированном конференц-зале.

Андерсон рухнул во главе стола. Он закрыл глаза, сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь понизить давление, и, успешно (насколько это возможно) осуществив задуманное, открыл глаза. Он махнул рукой на стулья двум своим самым... проблемным подчиненным.

— Садитесь.

Шепард плюхнулся на стул с грацией кота. Кайден сел на краешек, стараясь запахнуть полы халата поплотнее.

В тишине прошло секунд тридцать. Андерсон сверлил их взглядом. — Я слушаю.

В ответ — тишина. Секунда. Две. Пять. Десять. Слышно было только, как работает система рециркуляции воздуха.

Наконец, Шепард спокойно скрестил руки на груди, откинулся на спинку стула и, глядя капитану прямо в переносицу, нагло, но совершенно спокойно произнёс:

— У вас нет допуска, капитан Андерсон.

Бровь Дэвида дёрнулась.

— Что?

— Вы слышали. Уровень вашей осведомлённости недостаточен для продолжения этого разговора.

Шепард кивнул на терминал связи:

— Звоните в Адмиралтейство. Звоните в контрразведку. Звоните в управление КОРБ. И, пожалуй, даже этого будет мало.

Джон сделал паузу и добавил с лёгкой, хищной улыбкой:

— Мне, в свою очередь, необходимо совершить ещё один звонок. По своим, так сказать, каналам. Тогда и разберёмся, капитан, что, зачем, почему и как. Уверяю вас, всё решительно всё станет ясно, как в солнечный день, стоит лишь нужным людям трубку взять.

Довольно протянул Джон под охреневшим взглядом Андерсона.

— Это шутка такая? — Спросил капитан.

Это шутка такая? — спросил капитан, шокированный поведением наглого, офигевшего, видимо, сошедшего с ума и вконец потерявшего всякие берега офицера!

— Нет. — Услышал в ответ Андерсен. Джон был на удивление спокоен для своей запредельной дерзости, достал из кармана какой-то прибор, нажал на крупную, видимо, стеклянную кнопку и, по-видимому, начал звонить с ЕГО КОРАБЛЯ из ЗАЩИЩЕННОГО ЗАЛА с НЕСАНКЦИОНИРОВАННОГО НЕИЗВЕСТНОГО УСТРОЙСТВА!

С мыслями о том, что каждый волен копать себе могилу когда и как захочет, Дэвид протянул руку к панели межзвёздной связи. Он ещё поговорит с капитаном, когда его пропесочат в КОРП, Адмиралтействе и контрразведке разом! «Ничего будущему спектру до тех пор, пока он не провалился, не сделают, а там все и постынут, и можно будет сего креативщика в снабженцы записать навечно!» — думал Андерсен, пока шел звонок в три ведомства разом. Ожидая связи с секретариатом и стандартных процедур, Андерсен внезапно вытянулся во фрунт.

— Адмирал Андерсен, генерал Уильямс, мисс Сивцова.

КТО Ж ЗНАЛ, ЧТО СПЕКТР ТАК ВСЕХ ВОЛНУЕТ!?

* * *

Шотландия. Кабинет начальника Хозяйственного Управления. За минуту до катастрофы.

* * *

Магистр Гибберт Гастингс-Пембрук пребывал в состоянии, близком к абсолютной, трансцендентной эйфории. Казалось, ничто во Вселенной — ни падение курса драконьей печени, ни восстание гоблинов — не сможет испортить настроение заместителя начальника Хозяйственного Управления Шотландского корпуса Британского филиала Международной Гильдии Магов.

Только что, благодаря одной маленькой, деликатной услуге, оказанной мисс Пенелопе Арабелле-Уинтроп (главе Финансового учета, да благословят небеса её любовь к сплетням), его непосредственный начальник, мистер Эдмунд Бертрам-Харкорт, отбыл. Отбыл далеко и надолго. В графство Корнуолл. Ругаться с местным отделением Гильдии Охотников о якобы имевшей место недостаче шерсти Келпи за прошлый квартал.

А он, Гибберт Гастингс, ныне получил уникальную возможность. Временно исполняя обязанности начальника, он наконец-то остался в кабинете один. И мог найти на этого неблагодарного червя Харкорта компромат. И не какой-нибудь абстрактный, а совершенно конкретный!

Бззз.

Гибберт поморщился, отмахиваясь от назойливого звука, как от мухи. Чертов Харкорт совершенно точно приторговывает древесиной лунного тиса «налево». Гибберт знал это наверняка — не будь он представителем славных родов Гастингс и Пембрук! Чутье потомственного бюрократа не подводило. И не могло подвести В ПРИНЦИПЕ!

Бззз. Бззз.

Он лихорадочно шарил руками под столешницей массивного дубового стола. Где-то здесь... Ага! Нужно только найти записи «чёрной бухгалтерии». Харкорт, старый лис, прятал злосчастный журнал в фальшивом дне четвертого ящика левой тумбы. Пальцы нащупали скрытый механизм. Щелчок. Дно отошло.

Вот оно! Кожаный переплет! Осталось только вскрыть магический замок! Гибберт уже занес палочку для деликатного взлома...

БЗЗЗЗЗЗ!!!

Связной артефакт в нагрудном кармане мантии завибрировал, забился в конвульсиях и задергался, как припадочный эпилептик! Сбивая тонкую настройку чар.

— ДА КОМУ ТАМ НЕЙМЕТСЯ?! — мысленно взвыл Гибберт, полыхая жаждой убийства.

Весь настрой сбился. С чёртовым артефактом, фонящим магией прямо над душой, не получится снять даже самые простые охранные чары. По неаккуратности можно зацепить сигналки, и привет, тревога! Надеясь быстро отшить наглеца и вернуться к триумфу, Гибберт выхватил артефакт и, не глядя на идентификатор, гаркнул в кристалл:

— Я ЗАНЯТ!!!

Артефакт на минуту замолчал, Гибберт снова настроился на взлом, но...

БЗЗ! БЗЗ! БЗзззззз....

* * *

Конференц-зал «Нормандии». Одновременно.

* * *

— Я ЗАНЯТ!!!

Громоподобный рявк вырвался из артефакта, который держал в руках Джонатан Шепард, и, многократно усиленный акустикой, сотряс весь конференц-зал на борту «Нормандии». На мгновение в черной глади зеркала, обрамленного серебром, мелькнуло чье-то одутловатое, искаженное яростью лицо — точь-в-точь раненый бабуин в период гона. Затем артефакт погас. Зеркало снова стало просто черным стеклом.

В зале повисла звенящая тишина. Комиссия по ту сторону экрана видеосвязи — а состав там был такой, что любой другой офицер уже поседел бы — хранила молчание. Глава КОРП (Комитета по оценке рисков паранормальных практик при ВКС Альянса) Сивцова Мария Петровна приподняла бровь. Глава контрразведки Альянса Роберт Уильямс нахмурился. Сам адмирал Стивен Хакет, командующий Пятым флотом, казалось, превратился в статую.

Джонатан, ни на секунду не теряясь перед лицом высшего командования, спокойно пожал плечами и нажал на кристалл повторно.

— Мы, волшебники, бываем очень эксцентричными, — пояснил он с невинным видом, пока шел вызов.

Пилик... Пилик... Пилик...

Спустя минуту томительного ожидания артефакт снова ожил. На этот раз лицо в зеркале уже не просто краснело — оно достигло терминальной стадии, сравнявшись цветом с переспелым томатом, готовым лопнуть.

— ЧЕГО ВАМ, БЛИН, НАДО, СМЕРДЯЩИЕ ИЗУВЕРЫ?! — взревел голос, от которого завибрировали стаканы с водой на столе Андерсона.

Гибберт Гастингс-Пембрук (а это был он) даже не пытался вглядываться в то, кто ему звонит. Он был слишком занят своей ненавистью.

— Неужели вы, ничтожные черви, не понимаете, как важна моя работа?! Вы, абсолютные дегенераты, не представляющие из себя ровным счетом ничего! Да как вы посмели побеспокоить МЕНЯ?!

Бюрократ набрал в грудь побольше воздуха, чтобы выдать свой титул с максимальным пафосом:

— Магистра Гибберта Гастингса-Пембрука! Заместителя начальника Хозяйственного Управления Шотландского корпуса Британского филиала Международной Гильдии Магов!

Он практически плевался слюной в экран (хорошо, что магия не передает жидкости):

— Да вы знаете, что с вами будет, выродки подсвинков?! Я вас в порошок сотру! Я вас...

— Обслужишь. Как дешевая портовая шлюха. Каждого. По очереди.

Шепард прервал истерику.

— После чего будешь безмерно счастлив, если просто вылетишь с работы с волчьим билетом. Полукровка.

Припечатал Джон. Он прекрасно знал статус крови этой твари (как и многих других крыс, окопавшихся в службе снабжения Гильдий). Сам Джон, сын простых, совершенно неодарённых магией работяг из пригорода Лондона, расистом не был ни на грамм. На родословные плевал с Пизанской башни. Но он с мстительным, почти садистским удовольствием топтался по больным мозолям тех, кто кичился аристократическими фамилиями, но на деле имел «изъян». Вот и разил словом хлеще, чем коленкой в пах. Особенно таких. Излишне важных.

Лицо в зеркале застыло. Красная пелена ярости перешла на новый уровень! Стремительно сменяясь благородным гранатом, покрываясь вишневыми пятнами для полноты картины.

— С тобой на связи, болезненный ты мой, — не замечал реакции Шепард, — следующие весьма простые, но вежливые люди. Позволь представить тебе главу КОРП — Комитета по Оценке Рисков Паранормальных практик при ВКС Альянса — Сивцову Марию Петровну. Главу Контрразведки Альянса — Роберта Уильямса. И уважаемого Адмирала Пятого флота — Стивена Хакета.

Шепард сделал паузу, давая каждому титулу упасть на голову несчастного бюрократа, как бетонная плита. Наблюдая, как та придавливает гада до мертвенно бледного цвета кожи. (И куда делась былая пунцовость?)

— А также с тобой говорит «скромный» Мастер Гильдии Боевой Магии — Джонатан Шепард.

Джон наклонился, подмигнул изображению чинуши, глядя в потускневшие трясущиеся глаза.

— Который и желает спросить тебя, Гибберт: где, во имя Мерлина и Морганы, потерялась Специальная Поставка ресурсов категории «Люкс»? Та самая, запрошенная мной на Платиновом Бланке не далее как вчера утром?? Поставка, столь необходимая мне для выполнения Контракта, заключенного между Гильдией Чародеев и Альянсом Систем. Контракта, оплаченного, смею заметить, **натуральным золотом!**

Магистр услышал "платина" и побелел. От слова "золото" посерел. А Шепард указал рукой на Кайдена Кайдена, который всё еще сидел в своем нелепом наряде, и продолжил ледяным тоном:

— Почему Лицензированный Бенефициар приоритетного образовательного трансфера, чьё обучение оплачено по высшему разряду, вынужден постигать таинства Искусства не в шелковой ученической мантии, достойной адепта Гильдии, а в единственном, драном, потрепанном банном халате его Мастера? Халате, который Мастер просто забыл выбросить лет пять назад?!

* * *

В то же время Шотландия...

* * *

— ...Забыл выбросить лет пять назад?! — едкий голос Шепарда эхом отразился от дубовых панелей кабинета.

Бедный шустряк Гибберт трясся, как осиновый лист на шквальном ветру. Взяточник. Трус. Слабак. Дутый магистр. Откровенный прохиндей и столь же откровенный казнокрад. Он был идеальным «полезным идиотом» на службе Графа Бертрама-Харкорта. И, честно говоря, сейчас он вызывал у своего патрона... сочувствие. Совсем маленькое, микроскопическое, как совесть чиновника, сочувствие.

Это ж надо было так встрять! Одно дело — пытаться обмануть своего господина и, пока того нет, искать в его столе компромат. Это... в конце концов, в какой-то степени даже амбициозно.

И совсем другое — невольно обложить площадной бранью столь достойных и, что важнее, по слухам, мстительных людей.

Графу, который с самого утра сидел в кресле у камина под заклятьем невидимости (ибо поездка в Корнуолл могла и подождать, Гибберт — нет), стало даже интересно: от чего его ручной дурак бледнеет больше? От того, что не знает, как извиниться перед Адмиралом флота, не потеряв лица? От того, что он, скорее всего, уже украл что-то существенное из той самой приоритетной Платиновой Поставки, из-за чего она и задержалась? (О, Эдмунд не сомневался, что украл.) Или от того, что поджилки трясутся при мысли о внезапном возвращении начальства?

Эдмунд не знал. Но наблюдал с интересом энтомолога. Эта блоха всегда его развлекала.

— ...Э-э-э-э... — тянул Гибберт, хватая ртом воздух. — П-п-п... Поймите! Всё не так просто! Нам необходимо...

Подчиненный таракан попытался оседлать своего любимого конька — бюрократию:

— ...Объявить полный аудит поставок! Провести инвентаризацию, согласовать ведомости и только затем...

И стал очень скучным. А Эдмунд хотел веселья.

— И затем уволить тебя, — спокойно произнес Граф, сбрасывая с себя чары Хамелеона.

Воздух в кресле у камина пошел рябью, и из пустоты соткалась внушительная фигура Эдмунда Бертрама-Харкорта.

— Хотя нет, — задумчиво поправил он сам себя, глядя на застывшего в ужасе клопа. — Сначала мы объявим аудит. Потом уволим тебя за превышение полномочий и оскорбление вышестоящих лиц. А уже потом... потом по результатам аудита мы проведем полную или частичную конфискацию всего твоего имущества в счет погашения убытков гильдии.

Эдмунд с наслаждением наблюдал, как лицо Гилберта достигает оттенка истово бледной мертвечины. Глаза «Магистра Исцеления» закатились. Рот открылся в беззвучном крике. Рука схватилась за сердце.

Бух.

Гибберт рухнул на ковер мешком с картошкой.

Бертрам-Харкорт глазам своим не поверил. Инфаркт? У целителя? Восхитительно! Просто восхитительно и неподражаемо! Впрочем, философские восторги могли и подождать. Связное зеркало связи выскользнуло из ослабевших рук и полетело на пол.

— Оп! — только и успел сказать Граф, перехватил артефакт телекинезом в дюйме от паркета. И приблизил к себе.

— Добрый день, уважаемые. Граф Эдмунд Бертрам-Харкорт, начальник Хозяйственного Управления Шотландского корпуса Британского филиала Международной Гильдии Магов, на связи. Чему обязан?

* * *

Мостик «Нормандии», ага, снова.

* * *

— Чему обязан? — бархатным, обманчиво мягким голосом спросила эта чистокровная хтонь.

Да. Именно чистокровная. И именно Хтонь. Существо с десятками поколений могущественных предков за спиной. И с такой ОГРОМНОЙ магической силой, что аж волосы дыбом вставали.

Шепард сбавил обороты почти мгновенно. Куда-то испарилась нахальная улыбка. Спина выпрямилась ещё сильнее (хотя казалось бы куда уж). Лицо стало непроницаемой маской уставного образца.

Джон ненавидел разговаривать с такими существами. Потому что диалог с ними — это всегда переговоры с ядерной боеголовкой на ножках и с мозгами, с шибанутыми мозгами! И перманентно неизвестным настроением! Магов такой силы даже людьми назвать сложно, не говоря уж о просчитать хоть как-то. С такими «людьми» Шепард обычно предпочитал не связываться вообще, работая через их заместителей, а лучше — через замов заместителей. Да, это долго. Да, бюрократия выматывает нервы. Да, у тебя воруют твои же деньги, называя это «откатом» и «комиссионными сборами». Но лучше уж так! Лучше потерять золото и не только, чем смотреть монстру в глаза, как сейчас.

Отступать было некуда.

Прекрасно помня, что такие, как ОН, уважают только силу — хотя бы силу духа, — Шепард произнес ровным, лишенным эмоций голосом:

— Мне, как Мастеру, взявшему на себя обязательство обучить тридцатилетнего неофита с абсолютного нуля — вплоть до звания Мастера, — чудовищно интересно: куда подевалось всё, для этой миссии потребное?

— Потерялось... что именно? — испытующе спросил Граф. Уголки его губ дрогнули в улыбке. — Уточни.

— Платиновая поставка, запрошенная мной вчера. — ответил Шепард, сам не понимая, как выдавил эти слова, не сорвавшись на хрип.

Граф улыбнулся ещё шире. Щель от улыбки почти достигла ушей. Его глаза внезапно вытянулись, зрачки превратились в вертикальные улыбающиеся щели. Во рту проступили острые, как иглы зубы. А на скулах, под идеальной кожей аристократа, показалась мелкая, переливающаяся чешуя.

— Смело, мальчик... — прошелестел голос, в котором теперь отчётливо слышалось присвистывание. — Оч-ч-ч-ч-шень с-с-смело...

Слухи не врали! Черти бы его подрали — чертов Полунаг ВОПЛОТИ!! Шепард забыл, что он при командовании, и невольно покрылся холодным потом.

ТВАРЬ же в зеркале словно — ДА НЕ СЛОВНО! Именно что наслаждаясь страхом собеседника, как элитарным вином, произнесла:

— А ес-с-с-с-сли я с-с-с-скаж-ш-ш-шу нет? — спросил этот... Этот змей!

— Я откажусь от клятвы учителя. — Твердо сказал Джон, леденея от ужаса и цепенея от воображаемых последствий, что обрушатся на него водопадом, и не только от этой твари, там и командование руку приложит, и министерство руку приложит, и даже собственная магия «весело» сделать может, хотя вот прям так уж прямо клятвы учителя он не давал.

— Ты боиш-ш-ш-шся, — смерть в лице графа-змея глядела на Шепарда через артефакт не моргая. — И всё равно смеешь с-с-с-ставить мне ус-с-с-ловия. — Эдмунд Бертрам-Харкорт «улыбнулся». Муж-ж-ж-шество... Как давно он не видел подобного среди магов? Лет 100? 200? Давно. Очень давно. Ныне остались лишь бравада, безрассудство да лихость с удалью напору, последние две ещё хоть как-то, хих, приемлемы. А вот стойкость, что видна в глазах этой букашки ныне... Редкий зверь, такое можно и поощрить? — С-с-с-смелый. Уваж-ш-шаю. Хорош-ш-ш-шо. Прос-с-с-сто за доблесть. Я виз-с-с-с-сирую пос-с-с-ставку. Ожидай. Зеркало погасло.

Тяжёлое присутствие чужой воли испарилось из комнаты, словно с плеч сняли железобетонную плиту.

Секунда.

Две.

Три.

БАХ.

Прямо на столе в конференц-зале несущейся на сверхсветовых скоростях «Нормандии» во вспышке света появился здоровый такой сундук. Весь обитый чеканным серебром, запечатанный шелковой лентой и сургучной печатью с запиской на крышке. Из которой, как только письмена загорелись, послышался голос: «Тереть от того, что ты порс-с-с-сил, солдатик, ос-с-с-стальное потом, нуш-ш-ш-шно время, ты оч-ч-ч-шень шш-ш-шадный, юный дакон, уваж-ш-ш-шаю, такой юный и такой шш-ш-шадный. Шш-ш-ди, будет еш-ш-ш-щё».

Немая пауза и...

— Это что сейчас было, молодой человек? — спросила Сивцова Мария Петровна. Женщина, в силу должности своей обязанная иметь дело со всякой чертовщиной, пришла в себя первой.

— Нам вот тоже интересно, коммандер Шепард. — Заговорил следом глава разведки.

Адмирал Хакет промолчал. Лишь сурово нахмурился, «коллегу» поддерживая.

«Началось», — радостно подумал Андерсен.

«Х, хе, хер вам с маслом!», — подумал Шепард только что переживший встречу с истинным чудовищем!