Мечта на скорости 17 (гет)

Меня зовут Невея Кристалл, мне двенадцать, и я точно знаю, чего хочу. Я буду айдолом.

Да-да, именно айдолом — как те блестящие, сияющие звёзды с обложек журналов, которые я прячу под кроватью. Потому что если мама их найдёт — опять начнётся: «Невея, это не серьёзно!», «Невея, пора думать о нормальной профессии!», «Невея, в Корее таких, как ты, тысячи!».

Но я не такая, как все. Я слышала музыку по-другому. Когда включаю песню на телефоне, не просто слушаю — чувствую, как ритм стучит в груди, а мелодия вьётся вокруг, будто живая. И когда начинаю петь, всё внутри загорается.

Сегодня после школы я опять задержалась в пустом классе — там хорошее эхо, и можно петь во весь голос. Я исполняла новую корейскую песню, которую выучила по видео на YouTube. Произношение, конечно, хромает, но главное — эмоции, правда?

— Кристалл! — раздался за дверью голос Аманды, моей одноклассницы. — Ты опять поёшь?

Она вошла, покачивая головой, и села на парту:

— Слушай, ну серьёзно. Ты же понимаешь, что это невозможно? В Корею так просто не уедешь. И даже если уедешь — там отбор жёсткий.

— А я пройду, — ответила я, складывая тетради в рюкзак.

— Да ну… — Аманда засмеялась. — Ты даже по-английски нормально не говоришь.

Я ничего не ответила. Просто достала из рюкзака блокнот с корейскими словами — тот, что веду уже два месяца. На первой странице крупно написала: «Билет в Сеул». И каждый раз, когда откладываю деньги из карманных, ставлю галочку. Пока их семь — всего семьсот рублей. А билет стоит… много. Очень много. Но я справлюсь.

По дороге домой остановилась у витрины музыкального магазина. Там висел плакат с группой Stray Kids. Я замерла, разглядывая их — такие уверенные, сияющие, как будто знают какой-то секрет.

«Однажды я буду стоять рядом с ними, — подумала я. — Или даже в одной группе. Почему нет?»

Дома, как всегда, началось.

— Опять эти журналы? — мама вздохнула, увидев, как я раскладываю фотографии айдолов на столе. — Невея, ты же умная девочка. Могла бы в олимпиадах участвовать, в университет готовиться…

— Я буду готовиться, — кивнула я. — Но к прослушиванию.

Папа, читающий газету, хмыкнул:

— Дочка, айдолы тренируются с пяти лет. У них и танцы, и вокал, и языки…

— Значит, я научусь быстрее, — упрямо сказала я.

Мама села рядом и взяла меня за руку:

— Послушай. Я не хочу тебя обидеть, но… это как мечтать стать космонавтом, не зная физики. Шансы слишком малы.

Я посмотрела ей в глаза:

— А если я докажу, что могу? Если через пять лет ты увидишь меня на сцене в Сеуле?

Мама улыбнулась — грустно, но не зло:

— Тогда я первая куплю билет на твой концерт.

Этого было достаточно.

Вечером, когда все уснули, я достала свою жестяную коробку из‑под печенья — тайник для мечты. Туда упали сегодняшние сто рублей — заработала, помогая тёте Маше с уборкой.

Открыла блокнот и написала:

«День 63. +100 рублей. Осталось 89 900».

Потом включила на телефоне корейскую песню, надела наушники и начала повторять слова. Засыпала, бормоча фразы, которые всё равно никто не понимал.

Но это пока.

Потому что однажды весь мир услышит меня.

Прошло три месяца с того дня, как я завела блокнот с целью накопить на билет в Сеул. 89 900 рублей — сумма по‑прежнему казалась огромной, но я не собиралась сдаваться.

Каждое утро начиналось одинаково: будильник на 6:00, зарядка (потому что айдол должен быть в форме!), повторение корейских слов по пути в школу. Иногда я шептала фразы так увлечённо, что врезалась в прохожих — и они недовольно качали головами. А мне было всё равно… или почти всё равно.

В школе надо мной смеялись все.

— Кристалл, опять бормочешь свои корейские заклинания? — хохотнул Ваня из параллельного класса, когда я повторяла слова у окна.

— Может, она думает, что так заговорит с духами айдолов? — подхватила Миранда, и вокруг раздался дружный хохот.

Я сжала кулаки, но не ответила. Просто достала блокнот и записала новое слово — «용기» ⁽¹⁾

На перемене меня окружили ребята из старших классов.

— Эй, айдол, — протянул Игорь, самый высокий из них. — А ты знаешь, сколько таких, как ты, приезжает в Корею? Тысячи! И 99 % возвращаются домой с позором.

— А ты уже репетируешь прощальную речь перед вылетом? — засмеялся его приятель.

Я молчала, глядя в пол. Но внутри всё кипело.

«Они не понимают, — думала я. — Но однажды поймут».

После уроков, как всегда, подкалывала Аманда:

— Невея, ты хоть понимаешь, что даже если накопишь на билет, тебя не возьмут? В Корее сотни тысяч таких же фанаток.

— Да ладно тебе, — вмешалась Арибелль, та самая популярная девочка в классе. — Она же всерьёз верит, что станет звездой. Это мило… в смысле, смешно.

Девочки захихикали.

— У меня есть план, — упрямо сказала я, доставая блокнот.

— План? — Аманда выхватила его и начала читать вслух: — «План покорения Кореи (и всего мира)»? Ха-ха-ха! Пункт 6 — «Стать звездой»? Ну конечно!

Она передала блокнот Алине, и та, закатив глаза, протянула:

— «Выучить корейский (минимум базовый уровень)». Ой, да ты даже английский нормально не знаешь!

Я вырвала блокнот из её рук.

— Вы просто завидуете, что у меня есть мечта!

— Завидовать этому? — Арибелль фыркнула. — Да никто не хочет быть как ты. Все нормальные люди думают о ЕГЭ, а не о каких‑то там корейских песнях.

Вечером я заперлась в своей комнате и достала жестяную коробку из‑под печенья. Туда упали сегодняшние 50 рублей — заработала, помогая тёте Маше с уборкой.

Открыла блокнот и написала:

День 154.

+50 рублей (помогла соседке с рассадой).

Демо-запись сделана. Звучит ужасно, но прогресс есть.

Выучила 10 новых корейских слов.

Осталось 89 950.

Рядом, на полях, крупно вывела:

«Они смеются сейчас. Но однажды будут аплодировать».

На следующий день в школе стало ещё хуже.

Кто‑то нарисовал на доске мелом мой портрет с подписью «Будущая звезда Кореи», а под ним — огромную надпись: «ОТКАЗ». Все ржали, тыча пальцами. Даже учительница, заметив это, только вздохнула:

— Невея, ну правда… Может, стоит выбрать что‑то более реалистичное?

Я молча стерла рисунок.

После физкультуры, когда мы переодевались в раздевалке, Арибелль громко сказала:

— Кстати, я узнала, что в корейских агентствах даже на прослушивание не пустят без идеального английского. А ты еле «hello» выговариваешь!

Девочки загоготали.

— Зато я умею петь! — выпалила я.

— Петь? — переспросила Миранда. — Ты же вчера на музыке фальшивила на каждом слове!

Класс взорвался хохотом.

Я выбежала из раздевалки, сжимая кулаки. В коридоре остановилась, прислонившись к стене, и глубоко вздохнула.

«Пусть смеются, — подумала я. — Пусть говорят, что это глупо. Но я докажу им. Обязательно докажу».

Достала блокнот, перевернула страницу и крупно написала:

НОВЫЙ ПУНКТ ПЛАНА:

7. Не обращать внимания на насмешки. Идти вперёд, несмотря ни на что.

И ниже, чуть мельче:

+200 рублей (бабушка дала на день рождения).

Осталось 89 750.

Я захлопнула блокнот.

Они могут смеяться сколько угодно.

Но моя мечта — это только моё. И я дойду до конца.

1) «용기» (кор.) — мужество

Вернуться к тексту

Мне четырнадцать. Два года я живу с этой мечтой — и два года слышу за спиной смех.

Но теперь я не просто девочка с журналами айдолов под кроватью. Теперь у меня есть план, жестяная коробка с деньгами и… работа.

Да, я устроилась раздавать листовки у торгового центра. Платят копейки, но каждая купюра — ещё один шаг к Сеулу.

Утро начинается не с будильника, а с мысли: «Сколько сегодня заработаю?». После школы бегу к ТЦ, надеваю яркий жилет и стою на ветру, протягивая прохожим бумажки с рекламой распродаж.

— Эй, айдол, — окликает меня Ваня, мой бывший одноклассник (в этом году мы перешли в разные школы). — Всё ещё мечтаешь о Корее?

Он стоит с друзьями, жуёт бургер и ухмыляется.

— Ага, — отвечаю, не отрываясь от дела. — И как раз репетирую новый танец — вот эти движения при раздаче листовок. Очень ритмично получается.

Ребята хохочут, но я вижу — Ваня на секунду теряется. Не ожидал, что отвечу без дрожи в голосе.

Дома мама снова за своё:

— Невея, ну посмотри на себя — усталая, худая, всё время в своих мыслях. Может, хватит уже? Подумай о реальном будущем.

— Мама, — я сажусь напротив, достаю блокнот и открываю на странице с расчётами. — Смотри: билет стоит 90 000 рублей. Сейчас у меня 32 450. Я зарабатываю в среднем 1 500 в неделю. Если буду откладывать всё до копейки, через год смогу купить билет.

Мама вздыхает:

— А язык? А конкуренция? А…

— Я учу корейский каждый день. И английский тоже. И танцую. И пою. Да, я знаю, что шансов мало. Но если не попробую — буду жалеть всю жизнь.

Она молчит долго. Потом просто кивает:

— Ладно. Делай как знаешь.

Это не благословение, но и не запрет. Для меня сейчас и этого достаточно.

После разговора с мамой я иду в свою комнату, достаю диктофон и включаю запись.

— День 738, — говорю в микрофон. — +1 500 рублей за неделю. Осталось 57 550. Выучила 20 новых корейских слов. Три раза споткнулась на хореографии, но связки уже получаются лучше.

Ставлю трек и начинаю танцевать. Движения пока неидеальны, но ритм чувствую чётко. В какой‑то момент забываю, что это тренировка — просто отдаюсь музыке, закрываю глаза, двигаюсь так, как велит тело.

Когда песня заканчивается, слышу хлопок. Резко оборачиваюсь — в дверях стоит папа.

— Неплохо, — говорит он. — Реально неплохо.

Я краснею. От папы редко услышишь похвалу.

— Правда?

— Да. Есть энергия. И характер. Если в Корее такое ценят — может, и правда у тебя получится.

Он уходит, а я стою, сжимая кулаки от восторга.

«Папа верит. Хоть чуть‑чуть, но верит».

На следующий день в торговом центре происходит неожиданное.

Ко мне подходит женщина лет сорока, берёт листовку, но не уходит — смотрит внимательно.

— Ты так серьёзно относишься к этой работе, — замечает она. — Большинство подростков просто стоят, а ты… улыбаешься, предлагаешь, даже шутишь.

— Ну… — я пожимаю плечами. — Мне нужны деньги.

— На что?

И я, сама не знаю почему, рассказываю ей всё. Про мечту, про насмешки, про блокнот с расчётами, про жестяную коробку под кроватью.

Женщина слушает, не перебивая. А потом говорит:

— У меня кафе неподалёку. Ищу официантку на неполный день. Плачу больше, чем здесь. Если хочешь — приходи завтра на собеседование.

У меня перехватывает дыхание.

— Правда?!

— Правда. Но учти: работа тяжёлая. И я не буду делать поблажек из‑за возраста.

— Меня это не пугает!

— Хорошо. Тогда завтра в 16:00.

Она уходит, а я стою и не могу поверить.

«Больше денег. Больше шансов. Больше шагов к мечте».

Вечером я обновляю блокнот:

День 739.

Завтра собеседование в кафе. Если возьмут — буду зарабатывать в два раза больше!

+1 500 рублей (неделя раздачи листовок).

Выучила фразу на корейском: «저는 꿈을 좇고 있습니다» ⁽¹⁾

Осталось 57 550.

Закрываю блокнот и смотрю в окно. За стеклом — огни города, где никто не верит в мою мечту.

Но я верю.

И этого достаточно.

1) «저는 꿈을 좇고 있습니다» (кор.) — я следую за мечтой

Вернуться к тексту

Мне 17. Сегодня я окончила школу. И сегодня же я улетаю в Сеул.

Стою перед зеркалом, разглядываю себя — уже не та робкая девочка, что два года назад раздавала листовки. В глазах — не страх, а решимость. В рюкзаке — блокнот с расчётами, диктофон с записями песен и жестяная коробка с деньгами.

Деньги.

Достаю коробку, открываю. Внутри — 90 150 рублей. Ровно столько, сколько нужно на билет. И даже чуть больше — на первую неделю в Сеуле, если повезёт найти дешёвое жильё.

«Два года, — думаю. — Две тысячи дней насмешек, работы после уроков, бесконечных повторений корейских слов перед сном. И вот — цель в руках».

Родители сидят на кухне. Мама нервно крутит в руках чашку с чаем, папа смотрит в окно. Они до последнего не верили, что я решусь.

— Ты правда это сделаешь? — спрашивает мама.

— Да.

— А если не получится?

— Тогда вернусь. Но я должна попробовать.

Папа наконец поворачивается ко мне. В его взгляде — гордость, смешанная с тревогой.

— Ты стала сильнее, — говорит он. — Гораздо сильнее, чем я думал.

Мама резко встаёт, обнимает меня так крепко, что едва могу дышать.

— Будь осторожна. И звони. Каждый день.

— Хорошо, — шепчу я. — Обещаю.

В аэропорту шумно и многолюдно. Я стою у стойки регистрации, сжимаю в руке паспорт и билет — и вдруг понимаю: вот он, момент, когда пути назад нет.

За спиной раздаётся знакомый смех.

Обернувшись, вижу Ваню — того самого, что когда‑то дразнил меня у торгового центра. Он с друзьями, все смеются, фотографируются на фоне табло рейсов.

— О, айдол! — замечает меня Ваня. — Всё-таки решилась?

— Решилась, — отвечаю спокойно.

— И куда на этот раз? В страну фантазий?

Его друзья хохочут. Но я не злюсь. Даже улыбаюсь.

— В Сеул. На прослушивание в JYP Entertainment.

Смех затихает. Ваня моргает:

— Ты… серьёзно?

— Абсолютно.

Он молчит, потом вдруг протягивает руку:

— Ну… удачи тогда.

Я пожимаю его ладонь.

— Спасибо.

И иду к стойке регистрации, чувствуя, как внутри разливается странное спокойствие.

Они больше не смеются. Потому что я не просто мечтаю — я действую.

Полёт долгий. Я достаю блокнот, открываю на последней странице — там, где вела подсчёты все эти годы.

День 1460.

Билет куплен. Вылет в 18:30.

Корейский: ноль.

Английский: несколько базовых фраз, но говорить не могу.

Демо-запись готова (три песни на русском).

Хореография: пять отработанных связок.

Осталось: 150 рублей в кармане.

Цель: пройти прослушивание.

Закрываю блокнот.

Всё. Больше никаких «если». Никаких «может быть». Я в пути.

Самолёт начинает разбег. Сердце колотится в такт колёсам, которые отрываются от земли.

«Я еду, Сеул, — думаю я, глядя в иллюминатор. — И я докажу, что моя мечта — не шутка».

Сеул встречает меня ночью.

Выхожу из аэропорта — и замираю. Вокруг огни, шум, незнакомая речь. Всё такое яркое, такое… настоящее.

У меня нет плана, кроме одного: добраться до района, где находится JYP Entertainment, и утром быть там первой в очереди на прослушивание.

Но сначала — ночлег.

Ищу в телефоне адрес дешёвого отеля, который нашла ещё в Уфе. Ввожу в навигатор, но тут понимаю, что не знаю, как вызвать такси. Приложение на английском не отвечает, корейский я совсем не понимаю.

Люди вокруг спешат, разговаривают, смеются — а я стою, как будто в вакууме. Ни слова не понимаю. Ни у кого не могу спросить.

Решаю идти пешком — может, увижу вывеску хостела или гостиницу. Но улицы кружат, огни слепят, а ноги уже подкашиваются от усталости.

Через час блужданий я сдаюсь. Нахожу пустую скамейку в небольшом сквере рядом с большим зданием — как потом узнаю, это и есть офис JYP Entertainment. Сажусь, прижимаю к себе рюкзак и закутываюсь в куртку.

Холодно. Голодно. Страшно.

Но я здесь. Я сделала это.

Рассвет подкрадывается незаметно. Я просыпаюсь от шума — рядом, у входа в здание, стоит группа молодых людей.

Stray Kids.

Они разговаривают, улыбаются, готовятся к выходу. Я замираю, не зная, что делать. Потом решаюсь.

Подхожу ближе, набираюсь смелости и говорю на ломаном английском, запинаясь:

— П-простите… Я хочу… стать айдолом. Где… прослушивание?

Они оборачиваются. Один из участников — с яркими волосами — удивлённо поднимает брови:

— Ты одна? В Сеуле?

— Д-да… — киваю. — Прилетела… на прослушивание…

Другой парень хмурится, что‑то говорит по‑корейски. Первый переводит:

— Тебе слишком мало лет. И ты не знаешь языка. У тебя не получится.

— Но я умею петь! И танцевать! — выпаливаю я.

Парень качает головой:

— Здесь тысячи таких. Агентство не будет тратить время.

Я чувствую, как к глазам подступают слёзы.

— Я… я тренировалась… два года… копила деньги…

— Это похвально, — мягко говорит третий участник, — но реальность жёстче. Возвращайся домой.

Слёзы катятся по щекам. Я больше не могу их сдерживать.

— Н-нет… я не уйду…

— Лучше не мучай себя, — настаивает первый парень. — Возвращайся к семье.

Не выдерживаю. Разворачиваюсь и бегу прочь, вытирая слёзы рукавом.

Бегу, не разбирая дороги, пока не оказываюсь в каком‑то тихом переулке. Сажусь на бордюр, обнимаю колени и плачу — громко, отчаянно, как ребёнок.

«Они правы, — мелькает мысль. — Я глупая. Я наивная. Я не смогу…»

Но через минуту вытираю слёзы.

«Нет. Я прилетела сюда. Я здесь. И я не сдамся только потому, что кто‑то сказал „нет“».

Встаю, выпрямляюсь.

«Сегодня прослушивание. И я буду там. Даже если они не верят в меня — я верю в себя».