конец пути. (джен)

Китаец — армейский офицер — грубо потянул за цепь, внезапная боль в стертых скованных запястьях полоснула по нервам. «Пора бы уже привыкнуть к боли» — мелькнула мысль, и голова снова стала пустой. За полгода плена пора было бы уже привыкнуть — и к боли, и к тому, что больше себе не принадлежишь… Моральные терзания кончились до смешного быстро, уступив место боли физической. От постоянных пыток (так и не поняла — зачем?), и от насилия, постоянного насилия…

Ощущение, что в Китае в армию набирали садистов. Или они все такие? Кто знает.

Споткнувшись в очередной раз, опять ощутила рывок цепи, и боль. Просто не верилось, что в век цифровых технологий, существовало такое варварство. Идти пешком в горы, к черту на рога… В караване, где пленные еле брели, а их конвой — на лошадях. На лошадях! Господи, как на другой планете оказалась…

То, что пленных как-то убыло, заметила не сразу. Лишь, когда нас выстроили перед монахом в оранжевых одеждах. Бритая голова блестела на солнце, а невозмутимость вызывала безотчетный ужас. Всё. Вот и конец пути, что ли… Группкой из пяти человек пошли за монахом. Теперь цепь сжимала другая рука, но, как оказалось, такая же бестрепетная и жестокая. Ворота, огромные — метров пять — захлопнулись за нашими спинами, отрезав от всего. Добро пожаловать в ад…

Женщин в нашей группе было всего две — блондинка — помоложе меня, и я. Эти бритоголовые твари весьма усердно ублажали себя именно ею, что и привело к ее быстрой смерти — всего-то через пару месяцев. Я в это время кормила их местный зверинец, так сказать. Всякая мелюзга, и — пара тигров! Господи, вот бедолаги… Они это, похоже, понимали. Постоянно нервничали, рычали на проходивших мимо оранжевых двуногих. Людьми такое сложно было назвать.

Хорошо, что я всегда критически относилась ко всем религиям — ведь, в сущности, все они одинаковы. Проповедуют одно, а получается совсем другое.

Когда ко мне направился один из монахов, не скрывая своих намерений, я спокойно поставила ведро с сырым мясом на землю, и, так же спокойно, направилась к клетке с тиграми. Прутья, конечно, расположены близко, но и я не отъетая лысая морда. Протиснулась, хоть и с трудом. Развернулась спиной к тиграм, и попятилась от мускулистых рук, чуть не сцапавших меня. Потрясенное молчание — и внутри, и снаружи — продлилось не долго. Я не стала ждать. Повернувшись к ощерившимся тиграм, улыбнулась от облегчения, и шагнула навстречу когтистой лапе.