Так тоже бывает (джен)

Осень в этом году настала как-то внезапно. Утро первого сентября было золотым и похрустывающим как яблоко. Когда маленькая семья пробиралась по шумной дороге к огромному дымному вокзалу.

Гарри Поттер и Дары Смерти.

Кстати, члены этой семьи откликались на фамилию Поттер. Главой которой был тот самый Гарри, которого когда-то знали как Мальчика-Который-Выжил, а потом как Мужчину-Который-Победил. И у которого, до сих пор, на лбу, с правой стороны, был известный на всю магическую Британию молниеобразный шрам. Который, в свою очередь, не болел уже девятнадцать лет и это было хорошо. А вот насчёт всего остального так сказать было нельзя. Потому что, кроме этого в жизни Гарри ничего хорошего-то и не было. Что он и собирался исправить в ближайшее время.

Нет, сказать что в его жизни не было вообще ничего хорошего было нельзя, конечно. Например, с карьерой, как раз, у него всё неплохо было. Это про его семейную жизнь ничего хорошего сказать было нельзя. Потому как, если быть до конца честным, то его семья была таковой только «на бумаге». Давно уже.

«Зря я женился на Джинни, — в который раз подумал Гарри, направляясь вместе с остальными на платформу 9и3/4. — И ведь мог бы ещё тогда догадаться что из нашего брака ничего хорошего не выйдет. Ну, когда она мне заявила, что счастлив я могу быть только сражаясь с Волдиком и, типа, именно за это она меня и любит. Да, уж. Знатно Уизли мне, в своё время, голову заморочили. Настолько, что я посчитал, что по гроб жизни им обязан».

В общем, они с женой давно уже жили каждый своей жизнью, лишь делая вид на публике что у них якобы всё хорошо. Потому что она, как выяснилось, и замуж-то выходила не просто за Гарри Поттера, а за Гарри Поттера — победителя Волдеморта. И, думала что как только они поженятся, то сразу же начнутся «балы, красавицы, лакеи, юнкера». А ещё «вальсы Шуберта и хруст французской булки». Что совершенно не способствовало их счастливой семейной жизни. Да и о какой, к чёрту, семейной жизни могла быть речь, если Джинни оказалась тусовщицей и кем-то вроде светской львицы, а Гарри был противником всяческих подобных мероприятий. Даже, официальных. Ну, не любил он их.

В общем, когда это выяснилось, то она попробовала с Гарри скандалить и маму Молли из себя изображать. Только забыла она что Гарри на её папу Артура совсем похож не был. Это тот подкаблучником был, а с Гарри такие номера не проходили.

И ладно бы если только Джинни мозг ему выносила своими закидонами, так ещё и детишки добавляли сумятицы в его жизнь. Хотя, если рассмотреть его ситуацию с детьми более подробно, то и не считались они с ним особо. Ну, оно и понятно было. Упущен был этот момент со стороны самого Гарри. И всё из-за того что он почти постоянно на работе пропадал, а из Джинни та ещё была воспитательница. Но, это было только, во-первых. А, во-вторых, было у него очень стойкое подозрение, что дети и не его вовсе. Появилось оно у него со временем. Поэтому, особо, Гарри себя их воспитанием и не утруждал. Потому как, в честь чего это он чужих детей воспитывать-то должен?

Кстати, почему у них с Джинни совместных детей не было Гарри до сих пор не знал. То ли он сам был бесплоден, то ли у них с Джинни полная несовместимость была и они не смогли бы завести детей даже при полном их обоюдном желании. Точнее, не интересовался специально, чтобы утечки информации не произошло и в прессе хай не поднялся.

Вот и получилось, что малышка Лили, по сути, во всю получала воспитание от бабушки Молли, а Гарри с Джинни почти за людей не считала. А старшенький, Джеймс, был большим любителем над ближним своим подшутить. Особенно, почему-то, над своим младшим братом Альбусом. Прямо как сейчас.

— Не буду! Не буду я в Слизерине! — в качестве подтверждения послышался крик этого самого Альбуса.

— Джеймс, прекрати! — сказала Джинни.

— Да я только сказал, что он может попасть в Слизерин, — Джеймс улыбнулся младшему брату. — Что тут такого? Он правда может попасть в Сли…

Гарри посмотрел на него, вздохнул... сокрушённо и заметил ему:

— Вся беда твоя в том, Джеймс, что ты слишком много говоришь и далеко не всегда по делу. Это у тебя от твоего дядюшки Рона. Очень уж ты похож на него, когда он был в твоём возрасте. Впрочем, он и сейчас очень любит поговорить и тоже далеко не всегда по делу. Точнее, почти никогда. — После чего добавил, мысленно. — И ещё ты похож на Оливера Вуда.

Оливер, ещё в школе, был капитаном их факультетской команды по квиддичу и фанатом этой игры. И кроме квиддича его в этой жизни вообще ничего не интересовало, а Джеймс, упорно двигался по этому же пути, потому что и его тоже, кроме этого самого квиддича, не интересовало больше ничего вообще. Он, поэтому и в учёбе блистал не особо. Так что, то что папашей Джеймса мог оказаться Оливер было вполне вероятно. Гарри просто проверять не стал. Ни к чему оно сейчас было. Пока.

— Слушай, дружище, а может давай мы тебя переименуем в Уизли, а дядя Рон тебя усыновит? Не то чтобы я что-то имел против этой фамилии, но, тем не менее... — продолжил он выговаривать Джеймсу.

— Да я просто... — попробовал оправдаться Джеймс.

— Вот именно что ты просто не хочешь думать, когда что-то говоришь. Точь-в-точь как твой дядя Рон. Он, кстати, до сих пор так делает. Довольно часто.

И стоило ему только упомянуть Рона, как его слова подтвердились. Потому что на вокзале появились Рон и Гермиона с детьми. Старшая из которых, девочка по имени Роза, так же как и Альбус ехала сегодня на первый курс.

— Ну что, припарковался нормально? — первым делом спросил Рон. Ну, практически сразу после того как они встретились и поздоровались. — Я — да. А Гермиона, почему-то, не могла поверить, что я сдам на маггловские права. Она думала, что мне придётся применить Конфундус к инструктору.

— Неправда, — сказала Гермиона. — Я в тебе нисколько не сомневалась.

— Вообще-то я действительно применил к нему Конфундус, — не самым тихим шёпотом сказал Рон Гарри, когда они вместе поднимали в вагон чемодан и сову Альбуса. — Я просто забыл, что надо смотреть в боковое зеркало — по правде говоря, я могу с тем же успехом применить заклятие Сверхчувствительности.

— Н-да. Тяжёлый случай, — вздохнул Гарри. — Вот об этом-то я только что и говорил Джеймсу.

— О чём это? — не понял Рон.

— Да всё о том же. О том что ты, как обычно, сначала не думаешь, потом делаешь, а потом снова не думаешь, — Гарри посмотрел на него и видя что до того не доходит, объяснил. — Рон, скажи, у тебя что, даже в мыслях не было что у нас с твоей женой в Министерстве куча недоброжелателей? Которые услышав твои слова могут поднять такую вонь, что добьёт даже не до Франции или Африки, а и до Антарктиды достанет. К тому же, я как Старший мастер-мракоборец должен, по идее, взять тебя сейчас за задницу и доставить в аврорат. Впрочем... живи... пока.

Произнося свою небольшую речь Гарри окружил их Пологом безмолвия. Эдаким защитным куполом, не позволяющим окружающим слышать то, что он говорит. После чего они снова оказались на платформе, где он продолжил своё объяснение старшему ребёнку.

— Кстати, насчёт Слизерина, Джеймс, — напомнил ему Гарри. — Твоя прабабушка Дорея, ровно, как и Цедрела, прабабушка Розы и Хьюго учились на Слизерине. Да и Андромеда, бабушка нашего Тедди Люпина, тоже. А на Гриффиндоре, если ты не забыл, конечно, учился один «замечательный» парень по имени Питер Петтигрю. И ещё, чуть менее «замечательный» по имени Кормак Маклагген. Так что нефиг над братом прикалываться. А что касается тебя, Альбус...

Дальше Гарри перестал обращать внимание на Джеймса и тот, пользуясь случаем удрал. Впрочем, Гарри не особо и расстроился. Ведь если рассуждать здраво, то Джеймсу бесполезно было что-то объяснять, как, собственно, и его дяде Рону. Пожалуй, единственно в чём он изменился за время прошедшее после школы, было то, что он стал наконец-то чуть более аккуратно вести себя за столом, во время приёмов пищи. Да и то, достижение это не ему принадлежало, а Гермионе. Точнее её волшебной палочке. А вот в остальном, как бы прискорбно это не звучало, Рон оставался самим собой. Ну, а Джеймс, в этом отношении, был копией своего дяди.

А вот Альбус, их второй сын, по складу своего характера, вполне мог бы быть сыном его и Гермионы. Гермиониным, в той части, что его смело можно было называть книжным червём. В большинстве случаев.

А Гарриным, в той части что стопроцентным «ботаном» Альбус не был. Мог он, при случае, и в морду кому-нибудь дать, и на метле летать совершенно не боялся, но, любовь к познанию чего-то нового, в его характере, всё же преобладала. И иногда, чтобы узнать это самое что-то новое, он мог такое отчебучить, что хоть стой, хоть падай. В стиле какого-нибудь сумасшедшего учёного, чего, кстати, ни за Гарри, ни за Гермионой не наблюдалось. Поэтому Гарри предположил что отцом Альбуса кто-то из Рейвенкловцев является. Впрочем, как уже говорилось, Гарри это было всё равно.

Кстати, рядом с Альбусом стояла Роза, которая вместе с ним впервые ехала сегодня в Хогвартс. И они активно обсуждали на какой факультет лучше попасть.

— А что касается вас, Альбус, Роза, — обратился к ним Гарри, — то, когда вам на голову наденут Распределяющую шляпу, вы ей скажите что отправлять вас на Слизерин будет совершенно нецелесообразно. Потому что там, в основном, учатся дети и внуки тех, предводителя которых я, в своё время, отправил в следующее большое приключение. Ну, и твоя мама, Роза, тоже к этому руку приложила. Очень существенно. Впрочем, вы это и сами знаете, так что, на Слизерине вам будет весьма некомфортно, а значит вам прямая дорога на Рейвенкло. Ну, а если Шляпа начнёт артачиться, то передайте ей от меня привет и скажите что вы достанете из неё меч Годрика и покромсаете её.

— Но, но! — не удержался и влез в разговор Рон. — Роза, не слушай дядю Гарри. Ведь все знают, что самый лучший факультет это Гриффиндор. И если, вдруг, ты не попадёшь на него, то мы лишим тебя наследства. Так что, правильно делай свой выбор.

— Рон! — напустились на него Гермиона и Джинни одновременно, заставив того ненадолго заткнуться.

Тем более, что надолго всё рано бы не получилось. А всё потому что, невдалеке стояло ещё одна знакомая им семья. Малфоев. Разумеется, имелось в виду, что семья была не Люциуса и Нарциссы, а их сына Драко. Те тоже провожали сына. И тоже, судя по всему, на первый курс.

— А это, стало быть, маленький Скорпиус, — полушёпотом сказал Рон. — Роза, ты должна одерживать над ним верх на каждом экзамене. Слава богу, умом ты пошла в маму!

— Рон, прошу тебя, — сказала ему на это Гермиона. — Дети ещё и до школы не доехали, а ты уже натравливаешь их друг на друга!

— Горбатого могила исправит, — буркнул как будто бы ни к кому не обращаясь Гарри.

— Ты права, дорогая, — ответил Рон Гермионе, однако удержаться от того чтобы ещё чего-нибудь ляпнуть не смог. Ну, очередную глупость. — Но, ты всё-таки не дружи с ним очень-то, Роза. А то дедушка Уизли не простит тебе, если ты выйдешь замуж за чистокровку!

— А знаешь, Рон, — услышав это, ухмыльнулся Гарри. — Я, пожалуй, расспрошу об этом. Только не дедушку Артура, а бабушку Молли. И я совсем не завидую твоему папе если он действительно что-то такое ляпнул. Хотя, мне кажется, почему-то, что он такого не говорил, а это твоя собственная мысль, которую ты ему приписал.

— Стоп, стоп, стоп! Приятель, ты что смерти моей хочешь? — забеспокоился Рон.

— Да не то чтобы именно этого, хотя... — Гарри посмотрел на него эдак оценивающе. Типа, сейчас тебя пришибить или подождать ещё немного. — Но, прежде всего, всего хотелось бы чтобы ты головой всё же иногда думал, а не только в неё ел.

В общем, такие разговоры с Роном стали для Гарри нередкими. Точнее, в порядке нормы. А всё потому, что случилось так, что Рон, в своё время, накосячил в третий раз. Это если считать первым его выбрык на четвёртом курсе, когда Гарри четвёртым чемпионом Турнира трёх волшебников выбрали, а вторым — его бегство в тот период когда они поиском хоркруксов занимались.

А в третий раз это получилось когда они уже начинающими аврорами были. Подставил Рон тогда Гарри, ну, и вылетел из аврората. Правда, замяли в тот раз это дело. Типа, герой войны, все дела. Так что, предложили Рончику уйти по собственному желанию.

А самого Гарри тогда попросили дело не раздувать. И ведь навалились же всем скопом. И Артур, и Молли, и Джинни с Гермионой. Да и министр Кингсли в стороне не остался. И единственное, что в тот момент спасло Рона, так это то, что не подумал он, как всегда, и подстава эта не со злости получилась, а случайно. В общем, согласился Гарри дело не раздувать, но без ответа так не оставил. Отметелил он тогда Рона так, что тот с постели целую неделю не вставал.

Вот с тех пор-то Гарри и шпынял Рона. Потому как перестал Рон быть не только его лучшим другом, да и другом вообще. Правда, шпынял он его, только когда тот тупить начинал. А тупил Рон довольно часто.

И ещё так вышло что и с Гермионой Гарри практически перестал общаться. Но, совсем по другой причине.

Случилось это где-то полгода назад. У Гарри тогда редкий выходной выдался и он выбрался в маггловский Лондон. Подальше от всех и от всего. И надо же было такому произойти, что нарвался он на Гермиону. Точнее не нарвался, а увидел совершенно случайно, что она встретилась с каким-то левым чуваком и зарулили они в какой-то мотельчик. А так как Гермиона была в их министерстве довольно значимой фигурой, то и встреча с этим самым незнакомым парнем могла означать всё что угодно, вплоть до какого-нибудь шантажа.

Разуметься, Гарри это заинтересовало и он за ними попёрся. Ну, и увидел как Гермиона изменяет Рону.

И настолько он обалдел тогда от увиденного, что и глазом моргнуть не успел, как оказался прикручен к стулу с помощью Инкарцеро. И самое интересное оказалось что это настоящая Гермиона была с каким-то магглом. Ведь если бы это был маг, то можно было бы подумать что это какой-то извращенец, который как-то умудрился достать биоматериал Гермионы и в Оборотное зелье его добавил. Ну, типа, трахать героиню войны это же так романтично. Но, всё оказалось так, как глаза его видели.

Правда, когда Гарри к стулу примотали, он не особо и заволновался. Научился он с такими ситуациями без палочки справляться. Просто он и сам не ожидал, что когда Гермиону с тем левым чуваком голыми увидит, то настолько офигеет. Потому как Гермиона ещё и постанывала от удовольствия. Вот это-то его, как говорится, из колеи и выбило. И он, Старший мастер-мракоборец попался как пацан.

Разумеется, Гарри поинтересовался, а что это он такое наблюдает. Иными словами, чё за хрень тут происходит?

Ну, и узнал, когда Гермиона рассказала почему Гарри такое увидеть довелось. А всё очень просто оказалось на самом деле. Стресс она так снимала. Так-то её как кого все знают? Как любящую и любимую жену, счастливую мать двоих детей сделавшая успешную карьеру в министерстве. Вот только, если из-за карьеры в министерстве особых проблем у неё не возникало, то в личной жизни было не всё так гладко и радужно, как смотрелось со стороны.

— Ну и нахрена всё это затевать в своё время было? — Спросил тогда Гарри. — Ведь я, если быть до конца откровенным, так до сих пор и не понял, а нафига ты за Рончика замуж-то пошла?

— Да потому что грёбаные Долги Жизни, вот почему! — слегка разозлившись, крикнула в ответ Гермиона. — Ну, а поскольку в министерстве меня всё устраивает, то и приходится имидж жены Рона Уизли поддерживать. И стресс периодически снимать, чтобы нервного срыва не было.

Ну, и много она ему ещё чего рассказала тогда. И пояснила, заодно, что если бы Долгов не было, то не было бы и никакого Золотого трио, а был бы Ржавый дуэт из него и Рона.

— И что мне теперь с тобой делать, Гарри? — спросила она его в конце их разговора. — По идее, надо бы на тебя Обливиэйт наложить. Но, не хочется мне так с тобой поступать.

— Так и не нужно, потому что дело это бесполезное и даже опасное, — ответил Гарри.

И пояснил, что его, как мракоборца высокого ранга, по три, четыре раза в неделю специально обученный человек сканирует на предмет любого ментального вмешательства. И если это выяснится, то выяснится и кто к нему заклинание применил, и разборки начнутся. А оно ей надо? Поэтому он всего лишь дал ей обещание ничего никому не говорить. Магией подкреплённое.

И хотя Гермиона была очень убедительна в своих объяснениях, но только насчёт одного момента тогда она так и не уточнила. Ведь если она Рончику была должна, на тот момент когда они по лесам в поисках хоркруксов мотались, то какого хрена она с ним не ушла, когда тот психанул и удрал. Оставив их вдвоём.

Впрочем, не стал Гарри уточнять. Не хочет говорить и ладно. Просто он с тех самых пор постепенно свёл их общение к самому минимуму. Во-первых, для того чтобы при встречах с ней невольно не напоминать о произошедшем. Впрочем, Гермиона и сама ничего, судя по всему, против не имела.

Ну и, во-вторых, подумалось ему, что, уж если Гермиона, ревнительница законов и правил так поступает, то почему он должен продолжать жить той жизнью, которой жил до сих пор. Ведь, по идее, смирился он с тем существованием которое до этого вёл. А тут, как будто выключателем в комнате щёлкнуло и свет загорелся. И решил он, что, а не ну бы его нахрен. Всю эту его прежняя жизнь.

И решил Гарри, умереть для окружающих, а самому в Австралию удрать. Ну, и начал всё для этого потихоньку делать. А потихоньку, чтобы ажиотаж лишний вокруг себя не создавать. Так что, разобрался он с финансами, приготовил голема, которого вместо него похоронят, ну, и новыми документами озаботился на имя Джозефа Принглстона. Да и новой волшебной палочкой он тоже обзавёлся. И новое завещание написал, конечно.

А почему он решил в Австралию податься? Ну, помимо того что это далеко? Во-первых, потому что Гермионины родители так обратно и не вернулись, а остались там жить. Очень уж им там понравилось. Вот Гарри и решил их суждению довериться. И, во-вторых, потому что змей там много водилось. А так как парселтанг у Гарри никуда не делся, то и определился он, заодно, чем он на жизнь зарабатывать будет. Для чего Гарри пару раз в Запретный лес тайком пробрался, а там пошипел, созвал змеючек, поделился с ними своей магией, а они с ним своим ядом. Который он потом анонимно продал в аптеки и госпиталь Святого Мунго и заработал вполне неплохие деньги.

Кстати, то что детей Джинни не от него родила, подтверждало ещё и то, что никто из них парселтангом не владел.

Ну, а чтобы не получилось, что приедет он на новое место и начнёт с нуля все вопросы решать, то и домик Гарри себе прикупил на берегу океана. На новое имя, разумеется. И домовика туда переправил, которого ему один севший на пожизненное в Азкабан подогнал. Почти добровольно.

А сегодняшний выход «в люди», так сказать, был нужен Гарри чтобы на него народ в последний раз полюбовался. Дескать, жив ещё их Спаситель. Живёт, не тужит, с Уизелами дружит и в следующее большое приключение совсем не собирается. Ну, а там через пару дней аврорская операция, типа, случайная Авада и, как говорится, был пацан и нет пацана.

Единственный тонкий момент во всём им задуманном, был тот что умереть ему на самом деле придётся, чтобы его таковым официально посчитали. И министерские, и гоблины. Чтобы его завещание могло быть оглашено. Впрочем, и этот момент был предусмотрен. Было у него в маггловском мире место где его в состояние клинической смерти сначала введут, а потом тут же реанимируют. Вот именно этот момент и был не совсем предсказуем. Ведь могло же и так получиться что не смогут его к жизни вернуть. Впрочем, на это Гарри смотрел по философски. Типа, если получится, то и хорошо. Ну, а если не получится, то тоже неплохо. Хотя, конечно, лучше бы получилось.

А почему было лучше чтобы получилось? Да потому что появилась у Гарри мечта. Сесть в кресло-качалку, вечером, на открытой веранде его австралийского дома и полюбоваться солнечным закатом. А то ведь, по сути он и не был нигде. Не довелось ему как-то попутешествовать. Хоть и очень хотелось.

В общем, когда Хогвартс-Экспресс тронулся, увозя в школу будущих и действительных учеников, Гарри буркнул что он на работу и отправился к аппарационной площадке. Сегодняшний день, кстати, он собирался в Запретном лесу провести, со змеюками пообщаться. Потому как делать ему, пока, больше нечего было. Ну, и ещё потому что, очередная страница его жизни была прочитана и оставалось её только перевернуть. Ну, чтобы новую начать. Но, этим он завтра займётся.

Ну, а там куда кривая вывезет. Впрочем, Гарри надеялся что вывезет она его куда надо. И это будет уже совсем другая история.