Девятнадцать лет спустя... два раза (джен)

Первого сентября две тысячи семнадцатого года Гарри Джеймс Поттер неспешно двигался к проходу на платформу 9и3/4. Шёл он туда один, потому как провожать ему было некого. А провожать ему было некого потому что семью он так и не завёл, а ещё получилось, что повторил он судьбу Снэйпа, некоторым образом. Только Снэйп в его маму был всю жизнь влюблён, а Поттер — в Гермиону. Чего Гарри, если честно, и не ожидал совсем. Но так уж вышло, когда они по лесам в поисках хоркруксов вдвоём мотались, что настигло его чувство и не отпустило до сих пор. А так же общего со Снэйпом было то, что не было в живых объектов их воздыхания, так сказать. И если его маму убил Волдеморт, то Гермиону, скорее всего, Беллатрикс Лестрендж, применив к ней проклятье с отложенным началом действия, которое настигло её сразу после битвы за Хогвартс.

Кстати, шёл Гарри к платформе через маггловский вокзал, хотя попасть туда можно было и аппарировав, и переместившись по каминной сети. А почему именно этим путём? Гарри и сам не объяснил бы. Наверное, сыграла свою роль ностальгия, потому что последний раз здесь он входил на эту платформу ещё в далёком девяносто шестом году, когда ему предстояло учиться на шестом курсе. А потом как-то больше и не получилось, как собственно и побывать на самой платформе. И если бы не назначенная там встреча, то он бы и сегодня тут не оказался. Встретиться же ему предложил его старинный приятель Невилл Лонгботтом, пообещавший что Гарри ждёт какой-то сюрприз. Вот только что за сюрприз ему подготовили Поттер так и не узнал, потому что когда он уже выходил на платформу, то почувствовал что что руки его толкают вокзальную тележку для транспортировки багажа.

А дальше сработали инстинкты. Всё-таки не зря он пятнадцать лет в аврорате прослужил на разных должностях и что такое принять решение в условиях быстроменяющейся обстановки он знал и умел. Да и гораздо стрессоустойчивей он стал к этому моменту. И такого, что он не мог есть из-за волнения как перед первым школьным матчем по квиддичу у него давно уже не наблюдалось.

Поэтому-то Гарри резко завернул тележку в сторону, чтобы и самому ни в кого не врезаться и уйти с пути кого-нибудь, кто может проходить на платформу вслед за ним. Правда сил на то чтобы её завернуть у него в этот раз ушло побольше. Настолько что даже испарина на лбу выступила. И, разумеется, он автоматически смахнул пот со лба тыльной стороной ладони. После чего уставился на неё в изумлении. Потому что чистая она была, не было на ней надписи «Я не должен врать» вырезанной кровавым пером Амбридж.

«Какого... Дамблдора?! — выругался про себя Гарри. — Это что ещё за нахрен такой происходит?». А почему он упомянул именно Дамби? Ну, а чего нет-то? Ведь поминают же маги Мерлина, Мордреда и Моргану, а Альбус чем хуже? Помнится, как посмотрит поверх своих очков-половинок, глазками голубенькими сверкнёт и давай вещать. Долго и ни о чём. В общем, мутный старичок был, поэтому Гарри его и поминал периодически. «Впрочем, фиг с ним, с Дамби, — подумал Гарри. — Со мной-то что произошло? Я что снова стал ребёнком?». Он осмотрелся и увидел на тележке чемодан и клетку с совой. «Хедвиг! — воскликнул он. — Как же я рад тебя видеть живой и здоровой. Ну-ка вылазь из клетки». Гарри открыл клетку и помог сове из неё выбраться. «Как же я по тебе скучал, девочка, — приговаривал он, — давай-ка клюй меня в ладонь. Сейчас мы тебя привяжем по человечески, а то Хагрид парень у нас хоть и простой, но его простота порой хуже воровства бывает».

Помнил Гарри прекрасно, как Хедвиг письмо ему от Хагрида принесла, хотя и не должно было такого быть, если бы он сову к себе сразу привязал как положено. Так что, клюнула его сова в ладонь, слизнула пару капелек крови и ранка тут же затянулась. А Гарри даже физически, что ли, почувствовал как между ними образовалась связь. Да и у совы вдруг перья встопорщились на мгновение. «Ну, вот видишь, Хедвиг, всё у нас и получилось, — обрадовался Поттер. — А теперь посиди немного, я кое что проверю и с письмом тебя отправлю. Заодно и крылышки разомнёшь. Ты как, не против?»

Гарри залез в чемодан, достал волшебную палочку и наколдовал Темпус. «Да, так я и думал, — хмыкнул он про себя, когда увидел результат. — Первое сентября девяносто первого года. Но, случилось-то чего? Я что, во Временной коридор попал что ли?». Вообще-то про Временной коридор Гарри читал. Была это большая редкость и, если верить письменным источникам, то случиться подобное могло только в районе Хогвартса. При этом, попавший в него маг когда на два, а когда и три месяца переносился во времени. В прошлое или в будущее. Правда, была в этом случае одна особенность, перемещало мага в том же возрасте в каком его перенос застал, а Гарри почему-то переместило в его детское тело, оставив к счастью его знания и умения. «Впрочем, — подумалось ему, — почему бы и нет? Ведь дело-то меня касается, а у меня частенько всё через тазо-бедренный сустав происходит. Но, раз уж так получилось, то и облегчу я жизнь нынешнему себе, да, заодно, и похохотать кое-кому устрою».

Дальше он снова залез в чемодан, достал пергамент, перо, чернила и написал послание Хагриду. Всего одну фразу: «Хагрид, ты козёл». А написал он так потому что тот не рассказал Гарри как попасть на платформу 9и3/4. Ту самую на которой он сейчас находился. После чего он отправил Хедвиг с посланием, а сам уменьшил чемодан вместе с клеткой, сунул их в карман, отремонтировал Репаро свои очки и вышел на маггловскую часть вокзала. Вышел же он туда чтобы отправится к себе на Гриммо двенадцать. Правда дом в это время не был ещё его, но Гарри это не смущало. Уж как туда попасть, как разговаривать с Кричером и чем его задобрить Поттер знал. А ещё там были парочка очень старых заначек с галлеонами, на которые Гарри рассчитывал. Потому как вторым местом которое он собирался посетить был Гринготтс и соваться туда оборванцем, как он сейчас выглядел, Поттер не собирался.

Кстати, действовал он обдуманно, по плану. Который сложился у Гарри когда он уже став взрослым как-то задумался, а чтобы он делал если бы первого сентября девяносто первого года обладал знаниями и умениями себя, например, тридцатилетнего. Ради интереса, конечно. Ну, и пофантазировал немного. Поэтому сейчас он особо и не задумывался, а действовал как ему когда-то прикинулось.

Оказавшись на площади Гриммо, Гарри остановился на стыке одиннадцатого и тринадцатого домов и сказал тихонько: «Дом древнейшего и благороднейшего рода Блэк находится по адресу: Гриммо, двенадцать». И как только дом показался, он принялся долбить в специальную железку и говорить не очень громко, потому что орать было не за чем, те кто в доме был прекрасно его слышали: «Кричер, тащи медальон хозяина Регулуса. Будем его уничтожать». В общем, через непродолжительное время он оказался внутри, пообщался с Кричером и с портретом мадам Вальбурги, объяснил цель своего прихода, вышиб из медальона осколок души Волди и тут же спалил его. Сначала применив по нему Аваду после чего — Адское пламя. Его об этом методе, в своё время, просветил один знакомый из Отдела тайн.

И он же, кстати, рассказал Гарри, что с Непростительными всё совсем не так, как принято считать в обществе. Да, чтобы их наколдовать, нужно непременно захотеть чтобы они получились, но совсем необязательно желать кого-то убить или причинить ему мучения. Потому что изначально придуманы они были совсем в других целях. Прежде всего в медицинских. Например, та же Авада часто применялась во времена когда по земле ещё разъезжали тяжеловооружённые рыцари. Так вот, бывало и так что если он получал почти смертельное ранение, то чтобы его начать лечить нужно было сначала извлечь его из брони. А на это нужно было время. Вот тут-то Авада и применялась. Ведь если броня была замагичена рунами, то снять её с тела простым заклинанием раздевания не получалось. Руками приходилось действовать, но при этом время очень сильно терялось и можно было не успеть спасти такого рыцаря. Поэтому сначала Авадой вышибали душу из тела, помешали её в ловушку и только после этого лечили тело, а потом душу подселяли обратно. А Круцио использовалось чтобы сердце запустить. Вот так это делалось, если объяснять на пальцах. Кстати, как делать ловушку для душ тот Невыразимец ему тоже рассказал.

А так же, научил он Гарри и как правильно и экономно применять и Непростительные, и Адское пламя наколдовывать. Кстати, то заклинание что сейчас использовал Поттер, чтобы осколок души сжечь, было, по сути, облегчённой версией Адского пламени. То есть Гарри всего лишь выпустил из палочки небольшую огненную струйку, как из ранцевого огнемёта, рассчитав потребное количество своей силы и сразу же её загасил. Чего им и хватило. И осколку, чтобы сгореть, и Гарри, чтобы задуманное выполнить. Но, несмотря на то, что магию он расходовал очень экономно, среднее истощение всё же почувствовалось. Ну, а что вы хотите, если сейчас он всё ещё был одиннадцатилетним мальчиком. Поэтому Кричер, увидев его состояние, тут же притащил откуда-то и Обезболивающее, и Укрепляющее, и Восстанавливающее зелья. После чего Гарри попросил у него немного галлеонов и объяснил для чего, на что домовик лишь хмыкнул и доставил ему целый ворох одежды. Одежда была новая, совсем не ношенная, сшитая на заказ для Регулуса Блэка, а так как мода у магов практически не изменилась, то проблем никаких не возникло. Правда, галлеонов тоже подкинул.

В общем, через некоторое время, когда Гарри почувствовал себя и отдохнувшим, и набравшимся сил, то попрощался он с мадам Вальбургой и Кричером и, одетый с иголочки, аппарировал прямо к Гринготтсу. Пообещав предварительно, что обязательно заглянет к ним летом, на каникулах. Кстати, портрет мадам Блэк на Поттера благим матом не орал, а был вполне адекватен, если так можно сказать, конечно. «Наверное, — подумалось при этом Гарри, — в прошлый раз её просто выбесила вся эта шастающая по дому толпа рыжих наглых морд во главе с мамой Молли и ворюгой Флетчером, вот у неё крышу и снесло».

А в Гринготтсе, Гарри сначала наколдовал себе невысокую платформочку, чтобы их с кассиром лица были на одном уровне и попросил к того кусочек пергамента с пером и чернилами. На котором он написал одно слово на гоббледуке — языке гоблинов.

— Видите ли, я на вашем языке не очень хорошо умею разговаривать, — пояснил он свои действия, — поэтому приходится писать.

— Крюкохват, — позвал кассир посыльного, прочитав написанное, — сопроводи мистера.

Слово которое написал Гарри было, по сути своей, пропуском в святая святых Гринготтса, к самому директору Рагноку. Знали его за всю историю существования Гринготтса всего пару человек, а самому Гарри его назвал Рагнок, после того как он будучи главой мракоборческого отдела оказал банку одну услугу. Хоть и случайно это тогда получилось, но тем не менее Рагнок счёл Поттера кем-то вроде то ли своего друга, то ли личного ВИП-клиента. При этом слово это заветное сообщалось магу под клятву о неразглашении и пользоваться этим знанием рекомендовалось только в самых исключительных случаях. Как-то так. Причём не менялось оно на протяжении десятилетий, поэтому Гарри и не опасался что у него не получится встретиться с Рагноком.

— Вы откуда это слово знаете, мистер Поттер? — удивился Рагнок, когда Гарри у него в кабинете оказался.

— А вы мне его сами скажете, — пояснил Гарри, — но только гораздо позже, лет примерно через... пятнадцать. Впрочем, я тут к вам вот по какому делу...

Дальше Гарри рассказала ему про хоркрукс, который в сейфе у Лестрендж хранился и Рагнок рассвирепел. Как Поттер узнал, в своё время, когда уже повзрослей стал, была оказывается какая-то мутная история у гоблинов. Правда без подробностей, потому что кроме самих гоблинов их никто не знал, а они ими не делились. В общем, там тоже что-то с этими штуками было связано, так что с тех пор те кто этим баловался для гоблинов становились врагами. А ещё они знали как обращаться с хоркруксами с наименьшим для себя риском. Поэтому Гарри тут же сделал заказ на очистку перстня Кадма Певерелла и уничтожение ещё одного осколка души Волди. Благо тот который в чаше Хельги находился уже приказал долго жить, пока они с Рагноком общались, причём совершено для него бесплатно.

Затем Гарри с вместе с разрушителями проклятий отправился в Литтл Хэнглтон где собственно и находился перстень и его тоже почистили и кусок души уничтожили. Только Поттер попросил чтобы оставили всё так как будто бы тут никого давно не было и проклятье с оправы не удаляли. Зачем? Гарри и сам не знал, только понял как-то что так правильно будет.

Ещё Гарри попросил также обследовать его самого и удалить то что обнаружится. Что разрушители и сделали.

И только после этого его и доставили в Хогсмид, где он дождался прибытия Хогвартс-экспресса. А как тот прибыл, то влился незаметно в толпу первоклашек, как будто всю дорогу среди них находился.

И, разумеется, не обошлось без знакомств, точнее наездов. Первым его увидел Рон Уизли и предъявил претензии, что он Гарри в поезде найти не смог. На что Гарри уточнил договаривались ли они заранее о встрече, а то он что-то такого не припоминает. Ну, а если не договаривались, то какие тогда у рыжего могут быть претензии. Да и кто он, вообще, такой чтобы претензии предъявлять. Вторым, как и следовало ожидать, оказался Драко Малфой. Который как и в прошлый раз, типа, помощь предложил разобраться в том кто есть кто в магическом мире и с кем дружить следует, а с кем нет. Этому индивиду Гарри посоветовал сначала стать хотя бы в половину таким же хитрожопым как его скользкий папаша, а уже потом к нему с советами подходить. В итоге отшил он обоих. И того, и другого. Ну и Хагриду он его неправоту объяснил.

А дальше Гарри занимался тем что наметил в первую очередь. В частности он занялся собственным здоровьем. Потому как не способствовало время проведённое в доме его родственничков нормальному развитию организма. Поэтому Гарри стал, для начала, завсегдатаем больничного крыла. Ну, и развитием магической системы Гарри тоже занимался. Только не торопясь, конечно, дабы не надорваться и чтобы когда он диадему чистить будет у него истощение не наступило. Её-то он почти сразу нашёл и перепрятал.

Так же он занялся изготовлением ловушки для души. Изготовить которую было не так уж и просто как это могло показаться, потому что у Гарри были только теоретические знания. Тут и материалом соответствующим нужно было разжиться, и нужную форму ему придать, и рунные цепочки правильно нанести. А ещё Гарри попутно занимался изготовлением памятного кристалла. Ведь непонятно было куда делось сознание его-ребёнка. Могло быть и так что сейчас оно находится где-то там, в глубине сознания его-взрослого, в спящем режиме, и нужно было подготовиться, на всякий случай, к моменту когда его взрослое сознание вернётся туда откуда оно пришло. Ну, чтобы знания его-взрослого даром не пропали. «Вообще-то, хорошо было бы до второго курса задержаться, — рассуждал Гарри. — Там как раз Люцис должен тетрадочку Джинни подкинуть, а я бы её в этот момент и перехватил. Ну, а если не выйдет, то придётся этим моей младшей копии озаботиться и нужно её к этому подготовить как можно лучше».

Ещё Гарри сразу же поставил на место Снэйпа на их первом занятии по зельеварению. Тот тогда задал вопрос насчёт Напитка живой смерти, точнее что получится если смешать его компоненты, а Гарри ответил что не знает, конечно.

— Так, так, — саркастически ухмыльнулся зельевар. — Как видно известность это ещё не всё.

— Не всё, — согласился Поттер, — но именно известность позволила мне узнать как зовут того кто подсказал кое-что тому чьё имя вы все боитесь произносить.

Говорил он это глядя Снэйпу прямо в глаза, при этом произнося мысленно: «И я прекрасно знаю что это был ты, сука». И, скорее всего, тому удалось прочесть это в голове у Поттера, потому что он тут же переключился на Уизли и следующий вопрос задал уже рыжему. А после занятия Снэйп попросил его задержаться и они договорились, что тот его не трогает, потому как хоть Гарри и Поттер, но совсем не Джеймс.

Ну, и на уроке полётов Гарри слегка подсуетился незаметно перекинув с метлы Невилла на метлу возле которой встал Малфой парочку заковыристых заклинаний. А то, что они наложены Гарри определил незаметно ещё когда они к мётлам подходили. Так что, в этот раз резко рванула вверх метла осёдланная Драко, а не Невиллом и именно он сломал себе запястье. После чего Поттер и заявил, что лететь на этом старье он не будет, как, собственно, и рисковать жизнью из-за двух обленившихся чудаков на букву «М». Фамилии одного из которых Малфой, а второго — Дамблдор. В то, что было дальше Гарри конечно не посвятили, да и к директору его не вызывали, но следующее занятие по полётам проходило на новеньких мётлах. И, разумеется, не стал Поттер демонстрировать фигуры высшего пилотажа, потому что не до квиддича ему в этот раз было.

Вот так он и проводил время, ни с кем особо не сближаясь. Разве что приходилось иногда одёргивать Рона Уизли или Драко Малфоя используя не только доброе слово, но и волшебную палочку, когда те, что называется, в раж входили и языком всё что ни попадя болтали. В отношении маглорождённых вообще и Гермионы Грэйнджер в частности. А длилось так до самого Хэллоуина и завертелось всё снова в этот день. Как впрочем у Гарри обычно в Хогвартсе и раньше бывало, но только в этот раз он сам управлял событиями.

Началось всё на уроке по чарам. Гарри быстренько выполнил Левиосу и отпросился с занятия. После чего покинул замок и аппарировал прямо в Лютный переулок. Был там один бандюган которого Поттер собирался привлечь, так сказать, чтобы ловушку для душ опробовать. Узнал о нём Гарри из архива, в своё время, как и о том, что того к поцелую дементора приговорили, поэтому на него и нацелился. Чтобы и аврорату работу облегчить и особых угрызений совести не испытывать. В общем, отыскал его Гарри, заавадил потихонечку и душу в ловушку поймал. Впрочем тут же выпустил и на перерождение отправил. А дальше он пообедал в одном неприметном кафе, о котором уже будучи аврором узнал и в школу отправился.

«Ну, — рассуждал Гарри, пробираясь в Хогвартс через подземный ход, — теперь осталось только засаду на Квирелла устроить, а потом ещё с троллем разобраться. Есть у меня и для него сюрприз. Жаль только узнать не получилось где он его прятал всё это время, хоть и всю школу я облазил».

Дальше Гарри, для начала, покрутился на глазах у учеников, сходил ещё на один урок и отправился в Выручайку. Почувствовал он себя наконец вполне способным ещё один хоркрукс разрядить без особых для себя затрат, что и проделал. И осталось ему только ужина дождаться.

На который он не пошёл, конечно. Во-первых, он был сыт, и, во-вторых, Гарри не собирался позволять Квирреллу панику поднимать. Для чего он устроил на него засаду перед центральным входом в Большой зал, наложив на себя предварительно кучу маскирующих чар. А здесь он его ждал потому что в прошлый раз именно через этот вход Квиррелл в Большом зале объявился и панику поднял.

Ну и дождался конечно. Только авадить он его не стал, а то кто знает как на непростительное защита замка отреагирует, а просто засандалил Квирреллу стилет под лопатку. Уж чего, чего, а этого добра в Выручайке много было. После чего отловил душу Волдика, отправив Квиррелловскую сразу на перерождение, спрятал тело в мешочек с расширенным пространством, удалил кровь с пола и помчался в туалет. Ведь могло же кого-то угораздить туда забрести помимо тролля.

И так вышло, что угораздило. И снова этот «кто-то» оказался Гермионой. Кстати, с этой Гермионой Гарри пока особо не сближался. Во-первых, потому что у него особо времени на это не было, и, во-вторых, здешняя Гермиона была ещё не совсем та, в которую его влюбиться угораздило. Ну и ещё сыграло свою роль что Гарри в детском теле сейчас находился. Но, в любом случае увидеть здесь Гермиону он не ожидал. Потому что не произошло того же что и в прошлый раз на уроке чар. Не стала Гермиона Рону замечание делать, поэтому повода пропускать занятия и плакать в туалете к неё и не было.

В общем, Гарри когда в туалет влетел то удивился, увидев Гермиону возле умывальника. Поэтому и выпалил:

— А ты что ещё тут делаешь?

— Странный вопрос, — удивилась в свою очередь Гермиона. — И что, по-твоему, девушка может тут делать? А вот что делаешь ты, Гарри, да ещё и в женском туалете?

— Э-э-э... А я заскочил чтобы твоё плотное знакомство предотвратить.

— С кем?

— С ним, — ответил Гарри услышав шлёпанье об пол подошв большущих босых ног и указав себе за спину.

— Ох ничего себе, — ещё больше удивилась Гермиона, увидев здоровенного, четырёхметрового тролля с дубиной в руке. — А он-то откуда здесь взялся?

— Неважно, — успел ответить Гарри, поворачиваясь к нему лицом.

При этом одной рукой он задвинул Гермиону себе за спину, а другую, в которой оказалась палочка, направил на нежеланного пришлельца.

— Глациус. Вингардиум Левиоса, — наколдовал Гарри на дубину, превратив её сначала в сосульку, а потом и запустив в полёт.

Кстати, в сосульку дубину Гарри превратил потому что выдернуть её из тролличьей руки было значительно легче чем дубину, так как скользкая она была. А вот дальше случилось то чего он никак не предвидел. Ну, не приходилось ему раньше как-то с такими штуками сталкиваться, поэтому и не ожидал Гарри что разобьётся сосулька. Как раз после того как застрянет в голове у тролля, а он сделает ещё два шага и грохнется плашмя. И всё что останется Гарри так это закрыть Гермиону собственным телом от летящих прямо в них осколков сосульки. Не успел бы он просто Протего наколдовать. «Н-да, и на старуху бывает проруха», — успел он подумать прежде чем в его спину начали впиваться острейшие ледяные иглы, а по затылку долбануло чем-то более крупным.

Разумеется, как это обычно случается в подобных случаях, у Гарри потемнело в глазах, а ещё через некоторое время он почувствовал что Гермиона исчезла из его объятий и он сейчас упадёт, если только шаг вперёд не сделает. Вот только сделав этот самый шаг Поттер снова удивился и выругался, и снова про себя, опять помянув Дамблдора. Потому что, сделав его он оказался снова взрослым и не где-нибудь, а на той самой платформе 9и3/4. Той, на которой и началось его незапланированное путешествие длиной в два месяца.

«Ну и какого Дамби козлобородого всё это нужно было?» — успел подумать Гарри.

Впрочем, долго гадать не пришлось.

— Папа, папа, — услышал он вдруг чей-то детский голосок. — Пошли я отведу тебя к маме и брату.

Гарри посмотрел вниз и увидел девочку лет пяти. «Э-э-э... Кто это у нас папа? — задал он сам себе вопрос. — Я, что ли? Ну, а почему бы и нет? Впрочем, если я папа, то стоит посмотреть кто у нас мама. Хотя, как мне думается я догадываюсь».

А дальше он подхватил малышку на руки и попросил показать куда им идти и по дороге в его голове стали разворачиваться воспоминания о совсем другой жизни, в которой не было ни Волдеморта, ни схваток с Пожирателями, ни Малфой-манора, ни других приключений. Нет, так-то приключения в его новой жизни были, конечно, но не были они настолько смертельно опасными как в предыдущей жизни. А женой его и матерью детей, как он и предположил Гермиона оказалась. С ней они как и в прошлой жизни после тролля начали плотно общаться. Только в этой жизни не было Золотого трио, а сразу Дуэт был. И тоже Золотой. А сегодня они старшего ребёнка в Хогвартс отправляли.

Так же вспомнилось Гарри что и в этой жизни Альбус Дамблдор на проклятие перстня Кадма нарвался, когда полез за ним в одиночку и так же как и в прошлой жизни через год умер. В общем, другая у Гарри и теперь была жизнь и она нравилась ему гораздо больше. «Ну. А раз эта жизнь лучше, — подумалось Гарри, — то значит всё правильно я сделал».