Щит и Меч Огня (джен)

Меч.

Я открыла глаза. Надо мной был белый потолок с яркими, слепящими глаза лампами. Белые стены, окрашенные масляной краской. Я скосила глаза себе на грудь. Так и есть — белое постельное белье. Я больнице? Так как ничем, кроме глазных яблок, мне подвигать не удалось, я здорово напугалась. Из моего горла вырвался крик... Вернее, я хотела бы, чтобы вырвался крик, но вышло просто какое-то сипенье. Но меня все же услышали. Надо мной внезапно оказалось чье-то лицо с чернильно-черными глазами. Мужской голос произнес:

— Очнулась?

После секундной паузы он добавил:

— Госпожа.

Что происходит?! Я задергалась активнее, но руки и ноги как будто мне не принадлежали. Они вообще на месте?! Тут меня захлестнуло еще более мощной волной страха: кто я? Он обращается ко мне "госпожа", но кто я? Я в панике напрягала память, но так ничего и не вспомнила. Как меня зовут? Сколько мне лет? Кто этот человек? Почему он так ко мне обращается? Как я вообще оказалась в больнице и что со мной? Ответа не было ни на один вопрос.

Парнишка же произнес:

— Я сейчас позову господина доктора.

И доктор тоже "господин"?

Ответом на мой невысказанный вопрос был лишь звук шагов и легкий хлопок двери. Он ушел за "господином доктором".

Вернулся он довольно быстро. Но на этот раз он даже не стал подходить к моей постели. Скосив глаза вправо, я увидела, как он, войдя в комнату вместе с мужчиной в белом халате, остановился у двери, а "господин доктор" прошел дальше, прямо ко мне.

— Очнулась?

Это явно риторический вопрос. Я не могу на него ответить. Вы что, не видите, в каком я состоянии?!

Хотела бы я все это высказать, но все услышали снова сипенье и хрипенье.

— Не торопись, не торопись, — похлопал меня по плечу "господин доктор". — Это нормально. Ты же лежала в отключке почти две недели. Понятное дело, что и горло пересохло, и руки-ноги отвыкли от движения. А ты почему не дал ей воды?!

Последний вопрос относился к азиату. Тот почтительно поклонился:

— Госпожа пришла в себя несколько минут назад. Я подумал, что на все остальное сначала нужно получить разрешение господина доктора. Я прямо сейчас пойду за водой.

Проглотив несколько капель живительной влаги, я почувствовала, что снова могу говорить. Хрипя и шипя, но все же могу.

— Где я? Что со мной? Почему я ничего не помню?

— Меня зовут Каэль, я врач. Но ты должна обращаться ко мне "господин доктор" или «господин Каэль».

Ничего себе новости! Вот «господами» я никого еще в жизни не называла. Но едва я открыла рот, чтобы высказать все мое возмущение, как "господин доктор" Каэль жестом остановил меня и продолжил:

— Неважно, кто ты и откуда. Как тебя зовут, тем более не важно. Сейчас ты находишься на планете Несмуа. Память ты не теряла, тебе ее стерли. Вернее, я стер.

Мне стерли память?!

— З-зачем?

— Затем, — ответствовал Каэль, — чтобы сделать из тебя превосходный инструмент. Точнее, оружие. У тебя пока еще нет имени, но ты теперь Меч Огня.

Что за ерунда? Какой еще меч?!

— Это долго объяснять, а ты еще не совсем восстановилась. Недельку еще тут побудешь, восстановишься и как раз все и узнаешь. Не советую делать глупостей — бежать тебе некуда, да и недалеко ты убежишь на незнакомой-то планете. К тому же тебе некуда бежать, ведь ты ничего не помнишь. Кстати, ты познакомилась со своим Щитом?

"Господин доктор" махнул рукой в сторону двери. Парнишка, стоявший у двери, снова поклонился, на этот раз, кажется, мне.

— Это Щит Рэй. Его единственная цель в жизни — служить своему Мечу и защищать до последней капли крови. Да, звучит пафосно, но это так. Рэй всегда будет с тобой и будет о тебе заботиться. Сиделок здесь нет, так что привыкай к его обществу сразу. Думаю, на сегодня хватит с тебя информации. Отдыхай.

Каэль ушел. Я осталась лежать на белоснежной больничной кровати, узкой, жесткой и неудобной, под ослепительным светом ламп. Кто же все-таки я такая? Я не хочу становиться Мечом! Или же я хотела раньше, до потери памяти. Как плохо, что я ничего не помню и поэтому не могу определить, правду ли мне говорят. Что мне делать? Щеки быстро намокли от слез.

Рэй почти бесшумно снова оказался у моей кровати. Он взял с тумбочки возле кровати бумажную салфетку и бережно промокнул мне щеки.

— Не расстраивайся, госпожа. Все наладится.

Его слова показались мне настолько неискренними, что слезы высохли тут же. "Щит" мой явно был не рад такому "Мечу". Я разозлилась:

— Я никому не напрашивалась!

— Конечно, госпожа.

Его слова и тон были безукоризненно вежливыми, но все такими же фальшивыми.

— Уйди, я хочу побыть одна.

Рэй поклонился и вышел.

Щит.

Рэй, аккуратно прикрыл за собой дверь и сел прямо на пол. Меч не хотела его видеть, а идти в этом месте ему было больше некуда. К холодному каменному полу ему было не привыкать — он заботился о госпоже все две недели, пока она была без чувств, и никто не предложил ему даже стула. Это было вполне естественно — удобства Щита никогда не волновали никого, кроме их Мечей. А его Меч сначала была без сознания, а теперь слишком напугана и зла, чтобы подумать о нем. Что ж, он посидит на голом полу еще. Он тоже не хотел своей судьбы Щита, но на Несмуа таких, как он и госпожа, никто не спрашивает о желаниях. Они всего лишь оружие, и госпоже еще предстоит узнать, что ей положено делать как Мечу. Ее можно пожалеть. А кто пожалеет его?

Меч.

Я лежала и обдумывала свое положение. И оно было незавидным. Может, доктор и лгал, но как это проверить или доказать? И что за Щиты, Мечи и прочие разговоры об оружии? Можно было бы разузнать у того, как его… У Рэя. Судя по всему, мы повязаны крепко и надолго. Не стоило начинать знакомство с ним с грубости.

— Рэй, — позвала я, в очередной раз удивившись тому, насколько слабо звучал мой голос. Дверь в палату тут же растворилась, и мой Щит, что бы это ни значило, прошел прямо к моей кровати. Он под дверью сидел, что ли?

— Что прикажет госпожа?

Снова этот поклон. Сейчас у меня появилась возможность как следует разглядеть Рэя. Длинные и черные, как смоль, волосы парнишки были собраны сзади в высокий хвост, обвязанный красной лентой. Одет Щит был так, будто сбежал из какого-то фэнтэзи, — свободные черные штаны из шелковистой ткани, заправленные в высокие матерчатые сапоги на плоской подошве. Какой-то не то халат, не то кафтан до колен, тоже черный, но расшитый языками пламени и подвязанные красным поясом. Лица я особо не видела, так как Рэй стоял, почтительно склонив голову и дожидаясь приказаний.

— Где я и кто я? — спросила я.

— Разве господин доктор не рассказал это только что госпоже? — Рэй удивленно вскинул голову, но тут же опустил взгляд. — Прошу прощения за дерзость. Отвечаю госпоже: госпожа — призванный из другого мира Меч Огня и сейчас находится в правительственном госпитале на орбите планеты Несмуа.

Или же Рэй в сговоре с «господином доктором», или же…

Стоп! «Призванный из другого мира»?

— Я ничего об этом не знаю, госпожа. Мне это сообщил господин доктор, — ответствовал на мое удивление Щит.

Значит, я не из этого мира? Поэтому мне стерли память?

— Расскажи подробнее о Мечах и Щитах.

— Господин доктор запретил мне пока об этом говорить.

— Не пойму: твой господин он или я?

— Ты — моя госпожа.

— Так почему же ты слушаешь его, а не меня?

И снова быстрый удивленный взгляд. Затем Рэй кивнул:

— Хорошо. Я расскажу. Госпожа позволит мне сесть?

Теперь уже удивилась я. Но расспрашивать не стала. Пока.

— Садись.

Щит немедленно сел, по-восточному скрестив ноги, прямо на голый пол рядом с моей кроватью, хотя в комнате был стул.

— Мечи — это девушки, одаренные талантом для борьбы с нашими врагами — ксигами. Ксиги приходят откуда-то из-за завесы и хотят пожрать нас. Оружие их почему-то не убивает, хотя и ранит, зато они уязвимы к способностям Мечей — Огню, Воде, Воздуху и Земле. Меч Огня, самый действенный против них, по какой-то причине рождается редко на Несмуа, поэтому их часто ищут в других мирах. Ты, госпожа, первый Меч Огня, который удалось найти за последние десять лет. А Щиты — обученные воины, которые с помощью обычного оружия защищают Мечей в бою и помогают им сражаться.

— А ты — мой Щит?

— Да, госпожа. Это честь для меня — быть твоим Щитом.

Рэй говорил убедительно, поэтому не поверила я только последней его фразе: уж очень неискренне она прозвучала. Но как же меня зовут?

— Не знаю, госпожа. Господин доктор сказал, что сообщит тебе об этом позже.

Снова этот «господин доктор»! Кажется, в его мире положение Каэля было выше моего.

Мне нужно было все обдумать. Все это походило на абсурд, на какой-то розыгрыш, но с моей памятью и правда было что-то не то. Я не знала или не помнила ни своего имени, ни города, ни семьи — ничего, даже собственного лица не помнила. Как я хоть выгляжу?

Мои мысли прервал некстати проснувшийся мочевой пузырь.

— Рэй! — окликнула я свой Щит.

Тот, все время моих раздумий сидевший на полу неподвижно, поднял голову:

— Да, госпожа?

— Позови кого-нибудь, пожалуйста. Женщину.

— Госпожа плохо себя чувствует?

— Да нет же! Просто мне надо в туалет, понимаешь?

Взгляд Рэя стал недоумевающим. Я вздохнула:

— Облегчиться мне надо, понял?

Щит кивнул, встал и скрылся за дверью. Спустя минуту он появился с «уткой» в руках.

— Позволь, госпожа…

Рэй потянулся к моему одеялу.

— Не позволю! — возопила я. — Позови медсестру хотя бы!

— Госпожа, я могу справиться сам. Тем более, что я уже…

— Заткнись! Я запрещаю тебе продолжать! — в панике заорала я, боясь принять правду. — Зови сюда этого Каэля! Пусть он пришлет медсестру!

Рэй несколько секунд внимательно смотрел на меня, затем поклонился и снова выскользнул за дверь. На этот раз он вернулся уже с «господином доктором». Каэль влетел в палату и с обеспокоенным видом склонился надо мной:

— Что случилось? Тебе плохо? Где болит? Покажи!

— Нигде не болит, — я была смущена, — просто я хочу в туалет. А Рэй — мужчина, не могу же я… Неужели в вашем госпитале больше никого нет?

Каэль резко выпрямился. Его взгляд потяжелел, губы сжались. Он недобро посмотрел на меня, затем перевел взгляд на Рэя. Потом так же быстро, как и вошел, выбежал в коридор. Оттуда раздался его громкий окрик:

— Лавиния!

Прибежавшая по его поручению пухленькая сиделка помогла мне сделать мои дела, предварительно выставив Рэя за дверь. Ну вот, а доктор говорил, что сиделок тут нет. После всех ее манипуляций, сухая и чистая, я хотела было заснуть, но не тут-то было. Дверь в палату распахнулась, ударив о стену. Первым вошел Каэль, за ним Рэй. Взгляд «господина доктора» не предвещал ничего хорошего. Когда он заговорил, в его голосе звучал металл:

— Щит Огня Рэй!

Рэй еле заметно вздрогнул и быстро опустился на колени. Не успела я изумиться такому повороту, как Каэль продолжил, глядя на мой Щит сверху вниз:

— Ты знаешь, в чем твоя вина?

-Да, господин, — в поклоне Рэй почти коснулся лбом пола.

Каэль хлопнул себя по поясу и, досадливо поморщась, проговорил:

— Эх, жаль, я плеть дома оставил. Отвык ее носить на орбите. Но я все равно должен показать твоему Мечу, как здесь, на Несмуа, работают причинно-следственные связи.

Одновременно с последними словами он ударил ногой Рэя в плечо. Удар, по всей видимости, был довольно сильный — парнишку отбросило к стене. Но Щит почти сразу же поднялся с пола снова на колени. Если ему и было больно, то он этого не показывал.

— Эй! Что вы творите?! — завопила я, когда ко мне вернулся дар речи. — Зачем вы его бьете?!

Каэль коротко рассмеялся, будто услышал какую-то знакомую шутку. Обернувшись к Рэю, доктор приказал:

— Щит Огня Рэй, объясни своему Мечу, в чем ты виновен.

— Да, господин.

Рэй на коленях развернулся в мою сторону. Теперь его низкий, почти до самого пола поклон предназначался мне:

— Объясняю госпоже. Я виновен в том, что не смог удовлетворить все потребности госпожи и не был достаточно убедителен, чтобы завоевать ее доверие.

— Ээ… но я же… — я не находила слов. На моих глазах происходило что-то дико абсурдное.

Каэль за волосы приподнял голову моего Щита:

— Смотри, Меч Огня. Это твой Щит. И ты, и он — оружие, инструменты, ваш долг — слушать приказы и исполнять. В том числе и мои приказы, ясно?! Я приказывал Рэю заботиться о тебе, а тебе — принимать его заботу. Ты нарушила мой приказ, это наказание предназначалось тебе. Но ты сейчас беспомощна и слаба, поэтому твой удар принял на себя твой Щит. Я проявил снисхождение, позволив слишком деликатные процедуры выполнять не ему, а сиделке, так как вошел в твое положение. Больше поблажек не будет. Поняла меня?

— Да, — выдавила из себя я.

— Неверный ответ.

Каэль с размаху ударил Рэя по лицу. Голова Щита мотнулась в сторону, а сам он покачнулся, но устоял на коленях.

— Попробуй еще раз, Меч Огня, — голос Каэля шипел по-змеиному.

— Да, господин, — я наконец сориентировалась.

— Так-то лучше. Кстати, это твои документы.

Доктор кинул мне на одеяло металлический жетон-подвеску, на которой были выбиты какие-то символы.

— Ты еще не умеешь читать, но здесь написано имя, которое я тебе дал. Теперь ты Сорана, Меч Огня. Что тебе нужно мне сказать?

— Спасибо… — начала было я, но, увидев, как Каэль снова заносит руку для удара, скороговоркой продолжила: — Благодарю, господин!

— Молодец, быстро учишься. С завтрашнего дня начинай делать упражнения, которые я покажу. Если к концу недели ты не встанешь на ноги из-за того, что будешь лениться, я все-таки захвачу из дома плеть и взгрею твой Щит как следует!

Каэль ушел. Рэй все еще стоял на коленях. Из уголка его рта показалась тоненькая струйка крови. Но он не спешил ее вытирать.

— Эй, — нерешительно начала я, — ты как?

— Со мной все хорошо, госпожа, благодарю за заботу.

Ровный голос Рэя, который звучал так, будто только что ничего не произошло, внушал ужас. В какой же жуткий мир я попала?

— Это… это из-за меня?

— Я сам виноват, госпожа, и заслужил наказание.

Все тот же ровный тон. Почему же он не встает? Ах, да. Когда этот «господин доктор» ушел, теперь его госпожа — я.

— Встань, — тихо сказала я. — Сходи умойся.

— Благодарю, госпожа.

После его ухода я не выдержала и разрыдалась.

Щит.

Рэй в последний раз плеснул себе в лицо пригоршню холодной воды и посмотрел на себя в висящее над раковиной зеркало. Свет в туалете госпиталя был яркий, и наливающийся на скуле синяк можно было разглядеть во всех подробностях. Скула ныла, а плечо как бы простреливало болью при движении левой рукой. И да, еще щека порезалась о зубы от того удара по лицу. Господин доктор был еще милосерден: ни кости, ни внутренние органы не были повреждены, а синяки и ссадины заживут. Тем более, что это еще цветочки, а ягодки будут впереди, когда его Меч Огня будет учиться быть мечом.

Кстати, сегодня она явно не понимала, что происходит. Это очень нехорошо. Она не из Нижнего Мира, она вообще не из этого мира и, по всей видимости, не привыкла подчиняться. Если она не научится этому как можно скорее, то тяжко придется всем. Но, кажется, госпожа Сорана не лишена сочувствия. Это хорошо. Может, быть Щитом иномирянки не так уж плохо, как ему казалось вначале.

Оторвав из диспенсера бумажное полотенце, Рэй промокнул лицо, стараясь не задевать левую скулу. Синяк не спрячешь, но крови больше нет, поэтому можно возвращаться в палату к госпоже. Он еще раз окинул взглядом туалетную комнату и усмехнулся, представив отхожие места и умывальники Нижнего Мира, куда скоро предстояло отправиться ему и его Мечу. Наверное, госпожа Сорана будет в полном шоке от контраста.

Желудок требовательно забурчал. Столовая госпиталя сегодня отказалась его кормить, мотивируя это тем, что, во-первых, он был наказан, а во-вторых, его Меч очнулась и теперь его нужды — только ее забота. Только вот рассказать ей об этом явно забыли. Придется самому.

Подходя к двери палаты, Рэй взялся было за ручку двери, но замер. Оттуда слышались всхлипы. Меч плачет? С чего бы она? Наверное, сегодняшнее происшествие было для нее слишком. Что ж, госпоже Соране следует постараться привыкнуть. Иначе ни она, ни он не выживут. Но с новой информацией придется повременить.

Щит уселся на уже привычное место на полу у двери. Он не будет пока заходить в палату, пусть Меч выплачется. Ее Щит подождет.

Меч.

Утром выяснилось, что «господин доктор» сегодня не придет, у него дела. Лавиния показала упражнения вместо него и даже накормила меня кашей с ложечки. Я уже, хоть и с трудом, но могла шевелить руками и старалась взять ложку сама, но та пока выпадала из пальцев.

— Не торопись, девочка, постепенно у тебя все получится, — сиделка погладила меня по голове.

Это верно, конечно, но Каэль ясно выразился: от моей скорости завишу не только я. Кстати, а где Рэй?

— Твой Щит? За дверью сидит. Позвать?

— Нет, не надо.

Мне было как-то неловко смотреть ему в глаза после произошедшего. Несмотря на то, что бил Рэя этот псих доктор, меня не покидало чувство вины. Получалось, будто именно я подложила своему Щиту свинью.

Мысль зацепилась за фразу «сидит за дверью», но я отогнала от себя беспокойство. Какая мне разница? Хочет там торчать — пусть торчит. Меньше проблем будет… и от меня в том числе. Да и судя по той фальши, которая звучала в холодном, но безупречно уважительном его ко мне обращении, он явно не рад тому, что его Меч именно я. Я тоже, между прочим, не рада! Я не просила забирать меня из моего родного мира, стирать мне память и превращать меня в инструмент!

Но снова быть причиной чужих страданий мне не хотелось, поэтому я попросила Лавинию помочь мне выполнить упражнения, прописанные Каэлем, по второму кругу. Я должны была встать с этой уже начинающей меня раздражать кровати.

Доктор явился на следующий день. Он энергично прошагал к моей кровати, сверкая безупречно чистым белым халатом.

— Ну, как дела? — голос «господина доктора» был бодр и дружелюбен. Если бы я не видела, что он тогда вытворял, я бы поверила в его доброжелательность.

— Все хорошо, господин доктор, — смиренно ответствовала я, памятуя об его «уроке». — Смотрите, я уже могу поднимать ноги и руки.

Я старательно продемонстрировала ему свои заново приобретенные навыки. Каэль одобрительно кивнул:

— Молодец! Вижу, что подвижность восстанавливается. Если так пойдет, то с помощью моих лекарств и своего усердия сможешь встать даже раньше конца недели. Где твой Щит? Я хочу показать ему, как делать тебе массаж, чтобы ты быстрее пришла в норму. Рэй!

Каэль подтянул вошедшего Рэя за локоть к моей кровати. Я с замиранием сердца отметила синяк на лице моего Щита. Но Рэй вел себя так, будто ничего особенного не произошло.

— Смотри, — начал доктор, скидывая с меня одеяло (как хорошо, что на мне была больничная пижама!), — смотри, вот так берешь ногу и…

Доктор осекся, внимательно вглядевшись в лицо Щита, схватил того за запястье и, видимо, начал считать пульс. Затем, резко отбросив его руку, отрывисто спросил:

— Сколько дней ты не ел?

Рэй опустил голову ниже и молчал. Каэль добавил в свой голос металла:

— Отвечай, я ведь все равно узнаю.

— Два дня, господин, — тихо ответил Щит.

— Сегодня третий?

— Да, господин.

— Так, — протянул «господин доктор».

Каэль теперь смотрел на меня, и я внутренне похолодела от его взгляда. Он так же смотрел, когда…

— Опять вас надо учить. Хорошо, что я сегодня прихватил ее с собой. Эй! — крикнул он куда-то в коридор. — Принесите мне мою плеть!

Что, опять?! Что мы не так сделали? В чем я снова виновата?

Пока мои мысли лихорадочно метались в голове, а я сама не могла произнести ни слова от изумления, мой Щит… начал раздеваться. Он снял с себя свой верхний «кафтан», затем черную рубашку из шелковистой ткани и встал на колени, перекинув свои длинные волосы со спины вперед.

В любое другое время я бы полюбовалась его подтянутым и спортивным телом, но не сейчас, когда я знала, к чему все эти приготовления.

В руках того психа оказалась плеть, которая в сочетании с белоснежным халатом смотрелась еще ужаснее, несмотря на инструктированную золотом рукоять. Взмах, и на спине Рэя осталась красная полоса. Щит дернулся от боли, но даже не вскрикнул. Зато закричала я:

— Да что опять не так?! Теперь-то за что вы его бьете?

— Ах, да, — повернулся ко мне Каэль. — Я забыл, что ты еще не все понимаешь. Щит Огня Рэй! Расскажи своему Мечу, за что я тебя наказываю.

— Госпожа, — стоящий на коленях Рэй склонился в уже знакомом мне низком поклоне, — господин наказывает меня за то, что я настолько сильно пренебрег своим здоровьем.

— Чего?! За это здесь порют плетью? — я от злости даже почти села в кровати.

Псих доктор вздохнул.

— Я все упускаю из виду, что ты совсем не знакома со здешними правилами. Давай-ка я объясню подробнее. Вот это, — доктор рукоятью плети приподнял подбородок Рэя и развернул его лицо в мою сторону, — полностью принадлежит тебе. Это значит, что он — твоя собственность и твоя ответственность. Это значит, где он спит, что он ест и во что он одевается — это твоя и только твоя забота. Твой Щит не ест уже третий день! Немаленькая оплошность, тебе так не кажется? Ты же так могла испортить ценный инструмент!

— Но я… но я же не знала, — залепетала я. — Мне никто об этом не говорил!

— За это и был первый удар. За то, что Рэй тебе об этом не рассказал. А вот второй…

На спине Щита расцвела вторая полоса.

— Это за то, что ты сама не догадалась об этом спросить. Мне передали, что за весь вчерашний день ты ни разу не призвала к себе Рэя. Что тебе стоило просто поинтересоваться, что ел твой Щит на завтрак?

— Но.. — протестовала я, — но ведь тогда за это нужно наказывать меня, а не его!

Хлесть! Рэй вздрогнул и выпустив воздух сквозь стиснутые зубы. Этот удар был явно сильнее предыдущих.

— Меч Огня Сорана! Я был к тебе снисходителен, потому что ты из другого мира. Но я не потерплю, чтобы ты мне указывала, что я должен делать. Запомни наконец: он твой Щит! Понимаешь хоть значение слова «щит»? Тебе тоже перепадет плетей, когда поправишься, не беспокойся, но большая часть того, что должно обрушиться на тебя, будет доставаться ему. И в будущем не смей повышать на меня голос, не то…

Четвертая полоса.

— Сорана, во время твоего беспамятства твой Щит кормил я. Теперь ты очнулась и должна заботиться о нем сама. Как будешь решать эту проблему?

Каэль, поглаживая рукоять плети, выжидательно смотрел на меня. Что ж, придется приспосабливаться к безумным правилам этого мира.

— Благодарю, господин Каэль, что взяли на себя заботы о моем Щите, — мой голос звучал ровно и так же фальшиво почтительно, как у Рэя. — К сожалению, я еще слаба, поэтому вынуждена умолять вас позаботиться о нем до моего выздоровления.

— Верный ответ. Как и я говорил, ты быстро учишься. Щит Огня Рэй! — «господин доктор» выудил из кармана маленькую фарфоровую бутылочку и бросил ее Щиту. — Твой Меч беспомощна, так что раны и синяки этим ты смажешь сам.

Мой Щит поймал бутылочку и снова склонился почти до самого пола.

— Да, господин. Благодарю, господин.

После ухода доктора повисло молчание. Я полусидела-полулежала на своей проклятой кровати и думала: за что мне это все? Я не хочу быть Мечом, не хочу нести за кого-то ответственность, не хочу и минуты оставаться на этой кошмарной планете Несмуа! Хочу домой, но знать бы еще, где мой «дом» и что это? Сейчас у меня нет иного выбора, как выжить здесь. И мой единственный союзник все еще стоит вон там, так и не поменяв своего положения. Ждет моего разрешения, видимо.

— Почему… — мой голос прерывался от сдерживаемых эмоций, — почему ты раньше об этом не сказал?

— Когда госпожа только очнулась, господин Каэль запретил много тебе рассказывать, чтобы поберечь твой мозг, еще не окрепший после стирания памяти.

— А потом? — не сдавалась я. — Что мешало тебе рассказать об этом потом?

— Потом госпожа была слишком расстроена, чтобы утруждать ее этим.

— Утруждать?! — я подскочила бы на кровати, если бы могла. — Тебя выпороли из-за этого, а ты просто не хотел «утруждать»?!

— Это пустяк, со мной все хорошо, госпожа. Не стоит беспокоиться, я знал, что в случае чего наказание получу я, а не ты.

— Пустяк?! — кажется, у меня снова начиналась истерика. — Ты себя в зеркале видел? Тебя избили позавчера и добавили сегодня. Как ты можешь оставаться таким спокойным?

Во взгляде Щита снова читалось полное недоумение. Он искренне не понимал моей злости. Ну да, он в родном мире, это для него в порядке вещей. После нескольких секунд молчания Рэй проговорил:

— Господин доктор справедлив: он никогда не наказывает просто так, ради забавы. Более того, сегодня он проявил милосердие — оставил мне лекарство. К завтрашнему дню я буду уже в порядке.

— Наказывать просто так? Здесь и такое бывает?

Во взгляде Щита я прочитала ответ: бывает.

Меч.

Потянулись дни выздоровления. Я исправно выполняла упражнения, Рэй делал мне массаж, и в туалет (счастье-то какое!) я уже ходила сама. Кое-как, с поддержкой и по стеночке, но ходила. «Господин доктор» навещал меня каждый день и с удовлетворением отмечал прогресс. Мы с Рэем вели себя как примерные орудия, и Каэль больше не кидался ни на кого с побоями и не размахивал плетью. Но она теперь была у него всегда с собой, оттягивала глубокий карман белого халата, торчала оттуда кончиком украшенной золотом рукояти. И нервировала меня.

Лекарство доктора, кстати, помогло — синяк с лица Рэя сошел уже на второй день. Не знаю, как бы он сам смог обработать свою спину, но я попросила Лавинию с этим помочь. Ярко-алые полосы потускнели после первого же мазка этого снадобья. Интересно, что это за чудо-средство, настолько усиливающее регенерацию? И почему оно было не в пластиковом контейнере, а не в тюбике и не в склянке, в конце концов, а в фарфоровой бутылочке? Так оно лучше сохраняет свои свойства? Но спросить об этом мне не удалось, потому что после ухода Лавинии мой Щит сказал, что я не должна называть мою сиделку просто Лавинией, а должна «госпожой Лавинией». Ее статус, оказывается, не намного ниже, чем у Каэля, ведь она тоже из «Верхнего Мира». И что мне повезло, что она не такая принципиальная, как «господин доктор», чтобы плетью учить меня этикету, и достаточно добра, чтобы не обращать внимания на мои оплошности.

Но все мои попытки расспросить подробнее об устройстве этой планеты терпели крах. Мой Щит безупречно вежливо склонял голову и твердил, что без разрешения «господина Каэля» он ничего не скажет. Сам же «господин Каэль» отмахивался, говоря, что скоро я сама обо всем узнаю, не стоит торопить события. И вообще ему некогда.

А я тем временем привыкала, что от меня полностью зависит чья-та жизнь. Мне нужно было помнить, что, если я поела сама, мне нужно отправить в столовую Рэя. Если я ложусь спать, то нужно хотя бы ткнуть пальцем на свернутое на стуле одеяло, чтобы эту ночь Рэй провел не на голом каменном полу. Одеяло, кстати, принесла тоже «госпожа Лавиния» по моей просьбе.

И вот наконец настал день, когда я под внимательным взглядом доктора прошлась по больничному коридору твердой и уверенной походкой. Его надежд на ускоренное восстановление я не оправдала, но в указанный срок — до конца недели — уложилась.

— Что ж, мое задание вы выполнили, — одобрительно кивнул «господин доктор». — Сегодня же спускаемся в Нижний Мир!

Мой Щит поклонился в знак того, что принимает приказание. Мне тоже пришлось покорно склонить голову. Этот псих доктор сумел доходчиво мне объяснить, чем чреваты мои попытки сопротивления.

— Вот, надевай! — «госпожа Лавиния» положила на постель стопку одежды. — Снимай свою пижаму, я помогу тебе одеться по правилам Нижнего Мира.

Я бросила взгляд на Рэя. Тот понял меня без слов и вышел за дверь. Лавиния начала меня одевать.

— Это нижнее белье, — с этими словами она протянула мне короткие белые штаны, больше похожие на шорты. У них не было ни застежки, ни резинки. Они держались… на завязочках!

Далее шла белая же майка из простой ткани на тонких бретельках — ленточках, которые тоже завязывались. Затем мне вручили черные свободные штаны из такой же ткани, что и Рэя. Черное длинное, почти до самых щиколоток, платье-халат опять-таки на завязках, расшитое алыми языками пламени. И наконец черные матерчатые сапоги, снова такие, как у Рэя. Мои волосы заплели в косу, вплетя в нее красную ленту. У нас с Щитом явно были парные наряды.

Моему Щиту не было нужно было готовиться, он и так был одет соответствующе.

— Госпожа, ты не забыла свой жетон?

Вместо ответа я вытащила свой «документ» из-за широкого алого пояса. Металлический жетон-подвеска прикреплялся к поясу за неимением карманов.

Наконец нарисовавшийся «господин доктор» тоже разоделся, как в каком-то фэнтэзи. Его одежда была такой же, как у Рэя, но из очевидно более богатой и качественной ткани фиолетового цвета, расшитой золотыми цветами. За поясом у него торчала та самая плеть и белый складной веер из слоновой кости, инструктированный золотом. Золото — явно признак здешней «элиты». По-современному короткие его волосы были спрятаны под какую-то матерчатую шапочку в тон костюму.

— Это тебе, — он протянул мне простую плеть с обтянутой черной кожей рукоятью.

Зачем мне она? Но, видимо, надо взять.

— Благодарю, господин…. Ай! — я потянулась за «подарком», но получила им же по руке. На запульсировавшей ладони проступил красный след.

— Подарок от господина Щиту следует принимать на коленях, а Мечу — на одном колене. И двумя руками. Запомни на будущее.

Делать нечего — впервые в жизни я встала перед кем-то на колено и протянула обе руки, в которые Каэль вложил плеть. Краем глаза я заметила, что Рэй позади меня тоже опустился на колени. Или за компанию, или же Щиту нельзя оставаться на ногах, пока его госпожа на коленях. Второе, кстати, вероятнее.

— Благодарю, господин Каэль, — повторила я.

— Можешь встать, — разрешил мне «господин Каэль». — Твой подарок — символ твоего статуса в Нижнем Мире. Да, ты оружие, но ценное оружие, и ты владеешь собственностью — Щитом. Ты можешь делать с ним, что хочешь, но не имеешь права лишать его ценности и полезности в качестве инструмента. Не калечить и не убивать, другими словами. Заставлять голодать днями тоже относится к запретам.

Это он мне прошлый случай припомнил. И своих слов тоже не забыл: обещал мне плетей после моего выздоровления — вот они, рука все еще пульсирует и болит.

— Пошли, — бросил Каэль и направился к лифту.

Я заткнула плеть за пояс и двинулась было за ним, как почувствовала, что в мою руку что-то вложили. Фарфоровая бутылочка!

— Используй это, госпожа, — еле слышно прошептал Рэй за моей спиной. — Там мало осталось, но тебе хватит.

Доктор шел, не оборачиваясь. Не заметил ли он или же просто не подает вида, но я воспользовалась этим шансом и на ходу вылила на ладонь несколько капель снадобья. Боль утихла почти сразу же, а отметина побелела. И правда, работает.

Спустившись на лифте, мы вышли из здания госпиталя. Здания, машины, фонари — все было знакомым и в то же время чужим. Думаю, развитие этого мира приблизительно соответствует моему миру, раз меня тут ничего, кроме диких правил, не удивляет. Итак, это Верхний Мир. Каков тогда Нижний?

Каэль подошел к припаркованной у крыльца черной машине. Автомобиль тоже не выглядел каким-то «инопланетным», просто он был немного чужим. Из него выскочил водитель, который угодливо распахнул перед доктором переднюю дверь пассажирского сиденья. Усаживаясь, «господин доктор» махнул рукой, указывая на задние сиденья. Очевидно, это наше разрешение сесть. Только я потянулась к ручке дверцы, как меня опередил Рэй, проявив точно такой же подобострастный жест, который только что проделал водитель для доктора. Когда наконец и мой Щит сел в машину, Каэль коротко распорядился:

— Жан, едем к Переходу №12.

— Понял, господин Каэль, — ответствовал водитель, и машина тронулась.

Интересно, кто такой Жан, раз он тоже называет Каэля «господином»? Такой же, как и мы с Рэем? Щит, Меч или, может, …. Копье? Или Топор? Я тихонько хихикнула собственной шутке — надо же мне было как-то сбросить нервное напряжение. Неизвестность, чужеродность и жестокость этого мира слишком долго давили на меня, а теперь еще и в какой-то Проход и Нижний Мир едем.

Я хихикнула и тут же осеклась: Жан уставился на меня во все глаза, а Рэй ощутимо напрягся. Каэль же, не оборачиваясь, спросил:

— Чему смеешься, Меч Огня Сорана?

— Я…

И как ему объяснить? Я с ума сойду в этом проклятом мире!

— Просто нервы. Простите, господин.

— Что ж, после копания в мозгу психика и правда может быть нестабильна. Но в будущем держи себя в руках, Сорана.

Видимо, мне это сошло с рук. Только что я выучила еще один урок: в присутствии «господина» смеяться нежелательно.

Меч.

Оставшаяся поездка прошла в молчании. Когда наконец машина остановилась у какого-то одноэтажного здания, я облегченно выдохнула. Далее следовала целая церемония выхода из машины: Жан выскочил первым, чтобы открыть Каэлю дверь. «Господин доктор», словно уверенный в том, что мы непременно последуем за ним, не оборачиваясь зашагал ко входу. Ловко и быстро соскользнувший с заднего сиденья Рэй подал мне руку, чтобы помочь выбраться. Но его рука мне мало помогла: я запуталась в своем длинном платье и замешкалась.

— Вылезай быстрее, раскорячилась тут!

Я аж замерла от неприкрытой злобы, которой сочились слова Жана. Он говорил вполголоса, но так, чтобы я слышала:

— Чего зенки вылупила? Ах, да, у тебя же с башкой не все в порядке. Ух, врезать бы тебе, быстро бы мозги на место встали.

Мой Щит сделал плавный шаг вправо и как бы невзначай оказался между мной и водителем. Выражение его лица при этом ни на йоту не изменилось, будто такое тоже было для него в порядке вещей.

Выбравшись наконец из автомобиля, я заторопилась за Каэлем и услышала вслед:

— Придется теперь машину гонять на чистку салона после вас, грязных Нижних!

Это что такое было? «Грязных Нижних»? Тогда положение Жана все же отличается от нашего. Видимо, среди «господ» тоже есть своя иерархия.

Но долго думать было некогда — почти бегом, путаясь в своем платье, я догнала Каэля. А он, кажется, и не заметил инцидента, только что произошедшего у него за спиной. Сразу за дверью стояла охрана, которой он продемонстрировал, по всей видимости, пропуск, выглядевший как заламинированная картонка с фотографией и надписями. Жаль, что я не умею читать символы этого мира. Затем, по его требованию мы достали свои «документы» — металлические жетоны-подвески. У Рэя тоже, оказывается, был такой, только меньше моего по размеру.

— Господин Каэль, пожалуйста, пройдите в кабинет 201 на проверку. Ваш Меч пройдет в кабинет 202, а Щит — в 203.

«Ваш»? Кажется, символы на моем «документе» говорят, что я правда принадлежу «господину доктору». Интересно, у многих ли «господ» есть свои Мечи и Щиты?

Поднявшись по лестнице на второй этаж, мы нашли эти кабинеты. Цифры на Несмуа тоже отличались привычных мне, поэтому если бы Каэль не подтолкнул меня к моей двери, я бы и не поняла, что это кабинет 202.

За дверью оказалась по-больничному светлая комната, посреди которой стоял некий огромный аппарат, сверкая медицинской сталью. Сидящая за столом девушка в белом халате подняла на меня хмурый взгляд:

— Документы?

Я снова вытащила из-за пояса свой жетон.

— Меч Огня Сорана, принадлежит господину ранга «золото» Каэлю Ланье…, — сама себе диктовала девушка, заполняя что-то на планшете. — Встань туда!

— К-куда?

— Первый раз, что ли?

С этими девушка взяла меня за локоть и подвела к внушающему страх аппарату. Но мне туда сильно не хотелось.

— А можно спросить, для чего это… госпожа?

— Если бы «госпожа», — хмуро ответствовала девушка. — господа вон, «серебро» или «золото», а я «медяшка». А ты не бойся, эта машина тебя просто просканирует и проверит, не проносишь ли ты предметы из Верхнего Мира в Нижний.

— Это запрещено?

— Ты что, вчера родилась? Конечно, запрещено!

Больше я не стала спрашивать, девушка была явно не в настроении.

Когда аппарат не нашел у меня ничего запрещенного, я вышла из кабинета, где меня уже ждали Каэль с Рэем.

— Ну, как тебе проверка? — весело спросил Каэль.

Вот у кого тут хорошее настроение.

— Это было… необычно, господин, — осторожно ответила я.

— До открытия перехода мы пройдем еще две проверки, — «обрадовал» меня Каэль. — А потом ты увидишь Несмуа из космоса. Прекрасное зрелище, скажу я тебе.

Оставшиеся проверки прошли быстро и почти без слов, и каждая была на этаж ниже. Видимо, Верхний Мир так боится отдать что-то Нижнему Миру даже случайно, раз организовал трехкратные проверки. И вот наконец человек в форме охраны у очередного лифта, просмотрев какие-то записи в своем планшете, открыл перед нами двери. Кабина лифта была довольно просторной, тут могло бы поместиться человек десять, не меньше. У одной из стен стоял стул с мягкой обивкой. Каэль, конечно же, вошедший первым, обратился к охраннику:

— Пусть принесут стул для Меча.

— Но, господин Каэль, этикет… — замялся охранник.

— Мы будем спускаться минимум полтора часа, — Каэль добавил в голос уже знакомый мне металл. — Меч только что восстановилась, и я желаю, чтобы до Нижнего Мира она доехала здоровой.

— Но ведь у нас есть пол… — попытался спорить охранник.

— У вас есть стул! — металла в голове доктора стало больше. — Вот его и несите.

Охранник, не посмев перечить дальше, набрал что-то на планшете, и вскоре в лифт внесли второй стул, деревянный и без обивки. Ну, конечно.

Каэль удобно устроился на своем стуле и указал мне на мой. Рэй встал за мной. Лифт закрыл двери и тронулся.

Стены шахты (если это можно было назвать шахтой) неожиданно стали прозрачными, как и стены лифта, и я очутилась в открытом космосе. А внизу, под прозрачным полом, была чужая планета. Несмуа. Она была голубая, и этот цвет показался мне знакомым. Может, моя планета тоже была голубой?

— Красиво, да? — заметив мой взгляд, произнес доктор. — Это и есть Несмуа, наша планета.

«Наша»? Хотела бы сказать я, но вовремя прикусила язык.

— Как ты можешь видеть, воды тут больше, чем земли. А земли, пригодной для жилья, и того меньше. Рэй сказал, что уже немного говорил с тобой о твоем предназначении. Так вот, воды Несмуа прекрасны из космоса, но в их глубинах водятся ксиги. Иногда они выходят на сушу, уничтожая все на своем пути. Смысл твоего существования — сражаться с ними, не давая им проникнуть в населенные земли. Ты и твой дар — оружие, а сражения — необходимость, обеспечивающая спокойную жизнь для Верхнего и Нижнего Миров. Когда мы прибудем в Нижний Мир, то сразу поедем в Академию, где ты будешь учиться пользоваться свои Огнем. Наставники и наставницы Академии — элита «серебряного» ранга, в отсутствии меня ты будешь им подчиняться так же, как и мне. В твоих интересах учиться как можно быстрее и качественнее, иначе я буду очень недоволен. Временами я буду спускаться, чтобы узнать о твоих успехах, и вам с Щитом лучше меня не разочаровывать.

Его слова звучали, как скрытая угроза, но красота медленно приближающейся голубой Несмуа заставила меня почти сразу же о них забыть. Оглянувшись на Рэя, я увидела, что он тоже смотрит сквозь пол на планету. Интересно, о чем он думает сейчас? Хотела бы я знать, но его лицо по-прежнему непроницаемо.

Планета приближалась, показывая все новые подробности: горы, долины, редкие леса, реки и океан. Огромный океан, омывающий чуть не каждый клочок суши этой планеты. Лифт спускался к одному из самых больших клочков. На нем были какие-то поселения, похожие на старинные города или даже, скорее, деревни.

Наконец лифт остановился. Когда двери открылись, мы вышли прямо в лес, на лесную дорогу. И почти тут же, рядом с лифтом, сидя на земле спал какой-то мужичок, иначе его нельзя было назвать. Одежда у него была такая же по стилю, что и у нас, но невнятного цвета и изрядно потрепанная. А на ногах — плетеные из какой-то травы сандалии. Каэль хлопнул у него над головой в ладоши, и мужичок ошалело замотал головой спросонья. Но затем его взгляд упал на золотую рукоять плети у Каэля за поясом, и мужичок неуклюже переместился на колени:

— Простите, господин, что не встретил вас как следует.

— Ты тут дежуришь? — и, не дожидаясь ответа, Каэль бросил: — Едем в Академию.

Мужичок с готовностью кивнул, вскочил и бросился куда-то в глубь леса, крича:

— Минуту, господин, все будет в лучшем виде.

«Лучшим видом» оказалась крытая повозка, запряженная лошаденкой. Это и есть Нижний Мир? Тут ездят на лошадях?

Мужичок-возница выудил из повозки маленькую лестницу-ступеньки и поставил ее на землю.

— Пожалуйте, господин.

Мой Щит шагнул вперед и откинул занавеску повозки для Каэля. Мне тоже туда залезать?

По молча подставленной руке Рэя я поняла, что и мне нужно влезть в повозку. Внутри было полутемно и уютно. Скамейки по трем сторонам повозки покрыты мягкими коврами, а окна закрыты бархатными занавесками. Я уселась на противоположной от Каэля скамье. Судя по тому, что он промолчал, я поступила правильно.

Сам же Рэй устроился снаружи повозки, рядом с возницей. Возница присвистнул, и лошаденка повезла нас по лесу. Отогнув угол бархатной занавески, я видела то тут, то там людей, одежда которых была вышита серебром. Очевидно, они охраняли лифт Перехода от посторонних.

Впереди Академия. Что меня там ждет?

Меч.

Повозка поколесила некоторое время по лесу, затем по улочкам города, который будто застыл далеко в прошлом: узкие переулки, грязные и вонючие сточные канавы, обшарпанные стены. Жители, завидев повозку, либо в испуге скрывались в подворотнях, либо прижимались к стенам. Кажется, Верхний Мир властвует и здесь. Добротная повозка с бархатными занавесками для горожан была символом местной «элиты». Мне пришло в голову, что здешние люди для Верхнего Мира почти то же самое, что и мы с Рэем. Или, может, даже еще ниже. Ведь недаром же они так боятся богатых повозок?

Наконец мы выехали за город, к Академии, находящейся в низине. С горы, откуда мы спускались, было видно, что Академия представляла собой целый комплекс старинных зданий, среди которых пустыми местами зияли, видимо, огромные тренировочные площадки. Я не успела разглядеть слишком много — повозка быстро прикатила к воротам, где нас уже встречали. У ворот стоял мужчина, одетый в зеленое. Я уже начинала различать ранги: этот человек был «серебряным», ведь на одежде была вышивка серебряными нитями, а самое главное — инструктированная серебром рукоять плети. Каэль говорил правду: плеть здесь — символ статуса. За ним — два юноши возраста Рэя в серых штанах и туниках.

Пока мы выбирались из повозки, подошла женщина в такой же, что и мужчины, зелено-серебристой форме. Правда, «формой» в полном смысле их фантазийные одеяния назвать былою, наверное, нельзя. Спустившись из Верхнего Мира, я как будто бы попала лет на двести-триста назад.

Встречающие коротко поклонились «господину Каэлю». Юноши в сером склонились явно ниже. Кто они, интересно?

— Господин Каэль, — уважительно, но с достоинством произнес мужчина.

— Себастьян, Беатрис, — доктор кивнул.

Это и есть наставники Академии?

Доктор продолжил:

— Давайте сразу к делу. Это Сорана, Меч Огня. У нее есть жетон, это подтверждающий. Думаю, вначале у нее должно быть индивидуальное обучение для адаптации, затем она должна влиться в группу других Мечей. Все счета и сведения о расходах на мои Меч и Щит направлять мне. Кстати, о Щите. Щит Огня Рэй две недели пропускал тренировки. С этого момента он нагоняет пропущенное в корпусе Щитов, пока Себастьян не сочтет его полезность удовлетворительной. На время тренировок Рэя обучение Щита и Меча происходит раздельно, они встречаются только после занятий. Проживание — в отдельном помещении, так как они уже состоявшаяся пара Меч-Щит. После окончания тренировок Щита — совместные тренировки и подготовка к бою. Вопросы?

— Господин Каэль, у меня предложение, — проговорила женщина. Как ее назвал Каэль? Беатрис?

— Говорите, — разрешил доктор.

— У нас есть группа Мечей, чей дар обнаружили поздно, только при последней проверке. Два Меча Воды, один Воздуха и один Земли. Их обучение еще не успело далеко продвинуться, поэтому я предлагаю сразу включить ваш Меч Огня в эту группу.

— Делайте, как считаете нужным, — Каэль не стал спорить. — Через месяц я приеду осведомиться о результатах.

Доктор оглянулся на возницу и будто что-то вспомнил:

— Ах, да. Себастьян, этому вознице десять ударов плетью. Он осмелился спать на дежурстве. А потом вышвырните его и найдите на это место кого-нибудь более ответственного.

— Понял, господин Каэль.

Возница упал на колени:

— Пощадите, господин, не увольняйте меня! Мне семью кормить!

Но Себастьян кивнул своим спутникам, и те, подхватив мужичонку за руки, куда-то его уволокли.

— Я отведу Сорану в корпус Мечей, — проронила Беатрис и, не встретив возражений со стороны Каэля, бросила мне: — Пойдем.

Я оглянулась на Рэя. Он, все так же не поднимая глаз, поклонился мне. Я поняла, что сейчас останусь одна, среди незнакомых людей, и мне стало страшно. Но ведь вечером он же придет ко мне, да? Пусть он мне и не рад, но он первый человек, которого я здесь встретила.

Я вздохнула и только было направилась за Беатрис, как меня остановил окрик Каэля:

— Меч Огня Сорана!

Снова этот металл в голосе. Теперь-то что не так? А, я забыла поклониться своему «господину».

После этой прощальной «церемонии» мне наконец-то позволили уйти.

Щит.

Его Меч снова забыла о правилах. В ее мире явно такого не было. Рэй еле слышно вздохнул, представив, сколько еще таких оплошностей допустит его госпожа.

— Щит Огня Рэй, — обернулся к нему господин доктор, — надеюсь, ты помнишь, что отвечаешь за нее даже не спиной, а головой. И помнишь, что должен делать.

— Да, господин.

Меч.

Наставница Беатрис провела меня какими-то коридорами и переходами к длинному одноэтажному дому со множеством дверей.

— Казармы Мечей. Здесь живут те Мечи, к которым уже приставили Щит. В этом крыле — группа новых Мечей, с которыми ты будешь учиться. Ты и твой Щит будете жить в комнате 213. Но обживаться будешь потом, сначала я покажу тебе, где ты будешь учиться.

Она повела меня дальше, в крытую беседку, где стояли низкие столики. За столиками, на маленьких ковриках, сидели на коленках девушки в таких же черных, как у меня, платьях, но узоры отличались. При появлении наставницы они встали и уважительно поклонились.

— Меч Огня Сорана, — представила меня им наставница.

Девушки смотрели даже не на меня, а на мое платье с языками пламени. Верно, я ведь редкость в этом мире. Даже другие Мечи видят во мне только редкий Меч.

— Меч Воды Верена, — наставница ткнула рукоятью плети в сторону блондинки в черном платье, на котором были вышиты волны. — А это тоже Меч Воды, Дельфина.

Дельфиной оказалась рыженькая миниатюрная девушка с острым носиком в точно таком же платье.

— Меч Воздуха Аэлла, — продолжала представлять наставница.

На платье высокой Аэллы были вышиты облака.

— И Меч Земли Сабина.

Крепкая, приземистая Сабина в черном платье с зелеными листочками спокойно смотрела на меня и на наставницу.

— Теперь вы все знакомы. Садитесь. Сорана, принеси себе стол. Он вон там, под тем навесом. Там же найдешь и коврик.

Отыскав требуемое, я примостилась позади всех, так как все места впереди уже были заняты. Наставница развернула перед нами длинный свиток с непонятными мне закорючками.

— На прошлых уроках мы уже начали проходить алфавит. Аэлла, скажи нам: зачем вы учитесь читать?

Аэлла встала для ответа:

— Мы должны уметь читать и писать, чтобы читать книги по совершенствованию наших даров, госпожа наставница.

— Верный ответ, садись. Сорана, мы уже кое-что изучили, поэтому тебе придется догонять.

— Поняла, госпожа наставница.

Кажется, этот мир меня ломает. Или уже сломал.

Щит.

Наставник Себастьян коротко приказал:

— Через пять минут чтобы был на площадке.

— Да, господин наставник.

Бегом преодолев знакомые как свои пять пальцев коридоры и переходы, Рэй оказался на тренировочной площадке Щитов-выпускников. Он еще на ходу начал избавляться от верхней одежды и рубашки — наставники предпочитали лично видеть, какие именно мышцы напрягаются во время тренировок и правильно ли распределяется нагрузка. Ну, и плетью так охаживать удобнее. Рэй усмехнулся своим мыслям, влетая на площадку. Кажется, он все же уложился в отведенное время.

— Господин наставник, — склонился Щит.

Повезло, сегодня за тренировками следил господин Клод. Не хотелось бы в первый же день нарваться на господина Лорана.

— Ты что, запыхался? — господин Клод нахмурил густые брови.

— Нет, господин.

Для Щита запыхаться, пробежав всего пять минут, — это позор.

— Тогда двадцать кругов.

— Да, господин.

Нарезая круги по площадке, Рэй примечал знакомые лица среди более десятка тренирующихся. Вон там Зиг бьет манекен. Судя по алой полосе на спине, уже успел разозлить господина наставника. Зиг так и не научился держать язык за зубами. Тяжко ему придется, когда его купят. Кора что-то не видно, а Дорн расстреливает мишени из арбалета. А вон там Векс тренируется с копьем. Дорн уже черных штанах, очевидно, в эти две недели получил Меч. Интересно, какой? Надо бы подойти и поздравить. И вообще перекинуться бы со всеми хоть парой слов, но сейчас не до разговоров. Может, позже у него будет несколько минут.

Пробежав двадцатый круг, Рэй взял со стойки меч из арсенала Академии. Господин Каэль уже обещал ему подарить оружие к моменту первого выхода за Барьер. Если он заслужит.

Пришло время совместных тренировок.

— Делимся на группы! — прозвучала команда господина Клода.

Отличная возможность поговорить с Вексом. Но, когда Рэй подошел к своему старому другу, то Векс отвернулся в сторону и что-то промотал.

— Что? — переспросил Рэй.

— Ничего. Вставай в позицию!

Видимо, Векс был явно не в духе.

— Занять позиции! — вторая команда.

Векс решительно шагнул, оказавшись впереди Рэя. Ясно, в этой тренировке он выбрал роль Щита. Согласно кивнув, Рэй скользнул за спину Векса и положил тому руку на плечо. Теперь он будет играть роль Меча. Зиг рывком снял свой меч со стойки, чуть ее не опрокинув. Ойкнув и словив грозный взгляд наставника, он встал в боевую стойку перед Вексом. Теперь он — атакующий ксиг.

Зиг напал первым. Неловкий и даже нелепый в обычной жизни, в бою он преображался в смертоносный вихрь быстрых и точных ударов. Векс держал оборону, а Рэй старался из-за его спины достать Зига.

Главное в этой тренировке было умение Меча и Щита подстроиться друг под друга и двигаться синхронно. Поэтому будущие Щиты изначально тренировали умение чувствовать движения своего партнера и быстро реагировать на любые изменения в ритме.

Наконец Рэю удалось задеть Зига по руке.

— Попал! — засчитал удар господин наставник. — Теперь меняйтесь. Зиг, тебе один удар за невнимательность.

— Ну вас к ксигам, -Зиг взъерошил волосы. — Угораздило же меня встать против двух из тройки лучших. Сейчас получу угощение от господина наставника и уйду к другой связке. Иначе к концу тренировки кто-то прикажет долго жить: либо я, либо плеть, либо господин Клод. От злости на меня.

Его место занял Кор, только что появившийся на площадке. Любимым оружием его были парные мечи. Он вопросительно поднял бровь: дескать, меняйтесь давайте быстрее.

Теперь Векс зашел за спину Рэю, заняв позицию Меча. Начался бой. Кор был лучшим из этого выпуска, и расслабляться было нельзя. Он методично и аккуратно теснил связку, ни на секунду не раскрываясь. Казалось, его мечи были повсюду. Но Рэй умело держал оборону, и удары Кора не достигали цели. Эту тренировочную схватку можно было бы свести в ничью.

Если бы не одно «но»…

Векс неожиданно сделал движение, которое вывело его за пределы защиты Рэя. Щит Огня не успел среагировать — в ту же долю секунды кончик меча Кора почти коснулся горла Векса.

— Попал! Рэй и Векс, каждому по удару за невнимательность.

Вернувшись поле наказания на площадку, Рэй спросил:

— Векс, что это было? Мне кажется, или ты специально подставился?

— А ты догадайся! — сплюнул ему под ноги его друг.

Или уже не друг?

— Но зачем?

— Затем, — повысил голос Векс, — что ты всегда плелся в хвосте первой тройки! Но Меч получил раньше всех! Не то, что раньше меня, даже раньше Кора! Так этого мало, тебе еще и Меч Огня досталась. Чем ты заслужил?! Почему господин Каэль выбрал именно тебя?

Рэй молчал. На площадке повисла тишина. Щиты застыли с оружием в руках, увидев ссору бывших друзей. Векс продолжал выпаливать:

— Зачем, говоришь? Спасибо бы сказал: твой Меч, говорят, еще ничему не училась, так что на тренировках будет лажать только так! У нее же сейчас ловкость, как у коровы! Привыкай заранее! Хоть это меня радует. Мой Меч будет гораздо способнее твоего, пусть и не Меч Огня.

Рэй, не знал, что и сказать:

— Но ведь и тебе за эту ошибку досталось!

— Главное, досталось тебе! Чтобы рожа не была такой самодовольной!

— Прекратить!

Перед ним вырос наставник.

— Щит Огня Рэй! Щит Векс!

Спорщики заученно опустились на колени. Господин Клод, нахмурившись, продолжил:

— Это что еще за скандал?! Вы в корпусе Щитов, а не на базаре! Щит Векс, тебе удар за то, что оскорбил Меча, пусть и не твоего. Щит Огня Рэй, тебе тоже удар за то, что я не слышал, чтобы ты ему по этому поводу возражал.

— Да, господин наставник, — нестройно ответили Щиты.

— Векс, будешь и дальше таким несдержанным, Меча тебе не видать. А ты, Рэй, должен понять, что Векс отчасти прав: твой Меч совсем неопытна, поэтому на тренировках будь двойне, а то и втройне внимателен. Вот и подумайте оба над тем, что я сказал. На коленях до конца тренировки.

— Да, господин.

Адриан Вальмонт.

В кабинете главного наставника круглый рыхлый человек в белом, расшитом золотыми драконами костюме подошел к окну.

— Здесь тренировочная площадка Щитов?

— Да, господин Адриан, — ответил ему наставник Себастьян и тоже бросил взгляд вниз, на площадку.

— Вон тот, с мечом… Это Рэй, которого Каэль купил как Щит Огня? А кто рядом с ним?

— Его друг, Щит Векс.

Внизу Щиты отрабатывали механику связки Меч-Щит. Векс в роли Меча сделал едва уловимое глазу движение, но именно это движение сбило с ритма Рэя и дало шанс Кору победить.

— Друг, говоришь? — задумчиво протянул Вальмонт, постучав по подоконнику пальцами в золотых перстнях.

— Думаю, уже бывший друг, господин Адриан, — поправился Себатьян. -Рэй получил Меч раньше него, и Векс считает себя обделенным.

Адриан Вальмонт улыбнулся:

— Идеально. Позови его ко мне.

Щит.

— Слышал, господину Каэлю подали досье трех лучших выпускников. Я был не хуже тебя, — Векс цедил почти не разжимая губ, поэтому наставник не замечал, что наказанные разговаривают, а шум на тренировочной площадке заглушал их голоса. — В чем-то даже и лучше! Так почему же Меч Огня досталась тебе, а не мне?

Рэй прекрасно знал почему, но не ответил. Это была не только его тайна.

— Векс, можешь встать. Тебя хочет видеть господин Адриан Вальмонт.

Главный наставник Себастьян. Как обычно, появляется словно из ниоткуда.

— Уже иду, господин! — Векс шустро вскочил на ноги и, не оглянувшись на Рэя, рванул с места.

— Тунику хоть надень!

Векс на бегу подхватил с песка тунику и скрылся в переходах.

Себастьян проводил его взглядом и покачал головой.

В кабинете наставника Векс увидел тучного человека, который казался еще тучнее из-за белого с золотом костюма. Одежда Нижнего Мира была ему явно непривычна — он оттягивал высокую горловину, которая впивалась ему прямо в складки шеи. Двумя толстыми пальцами в массивных золотых перстнях он держал досье. Его, Векса, досье.

— Господин Адриан, — поклонился Векс.

— Ты Векс? — господин Адриан подошел-подкатился поближе. — Дай-ка мне тебя рассмотреть.

Отшвырнув досье, аристократ быстро пробежался пальцами по плечам и животу Щита. Окончив осмотр, он удовлетворенно щелкнул языком:

— Хорош! Видимо, твои наставники не врали. А твое копье может дать отличное преимущество перед мечом, если уметь им пользоваться. Ты же копейщик?

— Да, господин.

— Великолепно. Подойди-ка сюда, — положив руку на плечо Щита, Андриан подвел того к окну. — Вон тот, на коленях, твой друг, да?

Векс сжал кулаки и проговорил сквозь зубы:

— Бывший друг, господин.

— А почему бывший? — пальцы аристократа сжали плечо, впившись в кожу перстнями.

— Потому что он получил то, чего не заслуживает! А теперь ходит передо мной с самодовольной рожей! Это несправедливо!

Векс вдруг вспомнил, с кем он говорит, и хотел было опуститься на колени, но Вальмонт удержал его:

— Простите за несдержанность, господин.

— Это не несдержанность, это злость, Векс. Хорошая, здоровая злость. Именно она и есть залог успеха. И в жизни, и на поле боя. Именно такой Щит я и искал: не правильного до тошноты Кора, не ходячую статую Рэя, а тебя. Злость в тебе так и кипит, прямо огнем горит. Идеальным Мечом для тебя бы и правда была бы Меч Огня, но ты знаешь, кто ее у тебя отнял. Но ничего, у меня тоже есть редкость, — Андриан приблизился почти к самому уху Векса, — Меч Земли.

— Господин, вы… вы хотите сделать меня Щитом Земли? — недоверчиво спросил Векс.

— Хочу и сделаю. И ты еще покажешь всем, что Меч Огня ничего не стоит, если она неумела и неуклюжа, а ее Щит бездарен. Ты долго учился боевым искусствам, так что знаешь, что успех заключается не в исключительности или редкости, а в упорстве. В умении направить свою ярость туда, куда следует. И на кого следует. Ну, так что? Заключим нашу сделку? Я получу превосходную связку Меч-Щит Земли, а ты — возможность уничтожить твоего соперника. Втоптать его в грязь! Что скажешь?

Векс бросился на колени:

— Я буду вашим Щитом!

Вальмонт улыбнулся и протянул Вексу руку для поцелуя.

Меч.

Урок грамоты наконец-то закончился. В голове у меня была каша из крючочков и символов, которые кто-то назвал здесь алфавитом. Из издевательства, наверное, назвал. Остальные Мечи уже что-то знали, я одна начинала с нуля. Поэтому я не удивилась, когда наставница Беатрис объявила:

— Меч Огня Сорана — пятнадцать ошибок за урок. Это только грубых, мелкие оговорки я не стала считать.

Аэлла фыркнула. Наставница тут же развернулась к ней:

— А тебе, Меч Воздуха Аэлла, должно быть не до смеха — у тебя семь ошибок.

Девушка угрюмо отвернулась.

— Меч Воды Дельфина — пять ошибок, Меч Воды Верена — три ошибки, Меч Земли Сабина — ни одной. Как вы уже знаете, каждая ошибка стоит одного удара.

Что?!

Наставница обвела нас взглядом и продолжила, обращаясь преимущественно ко мне:

— На ваше счастье, Мечи берегут, для вас установлен лимит наказаний — три плети в день. Поэтому… остальное получат ваши Щиты. У кого они есть, конечно же. После своей тренировки пусть Щиты зайдут сюда.

Меня будто пыльным мешком по голове ударили. Это было одновременно и невероятно дико и абсурдно, и в то же время идеально вписывалось в извращенную логику этого мира. Как я буду говорить об этом Рэю? Иди, мол, там наставница тебя выпорет за то, что я буквы перепутала?!

— Сорана, книги на столе можешь забрать к себе в казарму. Работай лучше, иначе твой Щит не доживет до выхода за Барьер.

За Барьер? Что это? Нет, плевать пока на Барьер, что значит, что Рэй не доживет? Они его за каждую мою ошибку наказывать будут?! Хотя что это я удивляюсь, Каэль так и делал. Значит, это не только Каэль такой принципиальный, это целая система.

Раздав всем провинившимся по три удара, наставница Беатрис ушла. Перед уходом она поставила на мой столик знакомую фарфоровую бутылочку. Кажется, я догадываюсь, почему она фарфоровая — пластик нельзя проносить в Нижний Мир, а стекло может быть слишком хрупким. Стекло точно бы треснуло от того, как я сжала бутылочку в кулаке.

— Это «Регенекс», — ко мне подошла Верена. — Потом смажешь этим свой Щит. И себя, тебе же тоже досталось. Хотя сквозь одежду не так больно.

— Думаю, ей этой бутылочки не хватит. С ее-то успехами ей литры понадобятся! — бросила Аэлла.

— Аэлла, ты недалеко от нее ушла, — хихикнула Дельфина. — Семь ошибок кто допустил?

— Семь не пятнадцать, — отрезала Меч Воздуха. — А она, Меч Огня-то, у нас редкий экземпляр, да? Да только пока никакой исключительности не видно!

— Она впервые видит эти буквы, — медленно проговорила Сабина. — И сделала всего 15 ошибок. Тебе напомнить, Аэлла, сколько раз ты ошибалась, когда впервые увидела алфавит?

Аэлла снова фыркнула, но промолчала.

Верена снова обратилась ко мне:

— Пойдем, через 15 минут ужин.

По дороге она меня поучала:

— Порцию забираешь из кухни, уносишь себе в казармы. Если Щит не может прийти, берешь и для Щита тоже. Уронишь, разольешь или разобьешь — останешься голодной.

Хотя я не ела весь день, аппетита у меня не было. Стоило мне представить, что ждет Рэя вечером, к горлу подкатывала тошнота. Что мне делать?

Мне удалось донести еду в целости и сохранности. Я сидела в нашей комнате над тарелками и прокручивала в голове свои сегодняшние ошибки. Все пятнадцать. На коленях лежала тоненькая книжица — местный букварь. Вот что это за буква? И или В? А что, если я завтра наделаю еще больше ошибок? На Рэе живого места не останется?

Скрипнула дверь. Мой Щит вошел в комнату.

— Госпожа, — поклонился он.

Мой Щит был не такой, как утром. Что-то в нем изменилось.

— Что случилось, Рэй?

— Ничего, все хорошо, госпожа. Не стоит волноваться.

Нет, стоит. Я нервно улыбнулась. Надо ему сказать, иначе может быть хуже. Кто знает, что могут сделать эти психи, если я нарушу приказ наставницы?

— Рэй… я сегодня наделала ошибок.

Рэй поднял на меня глаза. В них не было осуждения, только какая-то усталость.

— Сколько, госпожа?

— П-пятнадцать…

— Значит, двенадцать. Что ж, я пойду, госпожа.

Он снова поклонился и направился к двери.

— Рэй! — я вскочила. — Прости меня. Я… я не специально. Просто… просто я впервые вижу эти ваши кракозябры, которые по недоразумению называются буквами! Я… я буду стараться, честно!

Рэй обернулся. Его губы тронула еле заметная улыбка. Не отпуская ручку двери, он спросил:

— Кто сегодня был твоей наставницей, госпожа?

— Беатрис, — ответила я, не понимая, к чему он клонит.

— Тогда все хорошо, она не господин Каэль и даже не наставник Клод. Все будет в порядке.

Он выскользнул за дверь. Мне хотелось заплакать, но я не могла себе это позволить. Здесь нельзя расслабляться. Иначе завтра будет хуже.

Меч

Потянулись дни обучения. Утром Рэй, спавший со мной в одной комнате на полу, отправлялся на тренировки в Корпус Щитов. Я же под бдительным руководством наставниц Беатрис и Ирэн вместе с другими Мечами совершала пробежку вокруг Корпуса Мечей и неизменно прибегала последней. За что и получала. Далее весь день уроки грамоты чередовались с физическими упражнениями и везде я не блистала. В конце дня я обмазывала Рэя «Регенексом» и пыталась намазаться сама, в сотый раз обещая себе и ему, что обязательно стану лучше.

А поздним вечером я при свете свечи пыталась запомнить эти треклятые закорючки. Это буква И. Кстати, а почему алфавит на Несмуа начинается с буквы И? Почему не с А? Ведь алфавит большинства языков со звукобуквенной системой начинается с А! Не помню, откуда я это знаю.

Когда же я спросила об этом Рэя, он удивленно на меня уставился. А потом осторожно поинтересовался, не вспомнила ли я чего-нибудь. Нет, к сожалению, не вспомнила.

И вот наконец Ирэн объявила, что будет учить меня пользоваться силой. Мы уселись на пол друг лицом друг к другу. Втроем. Рэя тоже усадили в этот кружок. Я решила не спрашивать, зачем.

— Представь, что здесь, — Ирэн ткнула пальцем мне в солнечное сплетение, — здесь зарождается искра. Она становится сильнее, разгорается, заполняет жаром все твое тело. И вот наконец находит выход — срывается с твоих пальцев. Попробуй.

Зарождается искра… Я закрыла глаза и попыталась представить. Но в груди было пусто, искра никак не хотела загораться.

— Плохо работаешь, — цокнула языком наставница. — Ладно, попробуй просто представить огонь. Например, огонь в очаге нашей кухни. Представь, что он у тебя внутри…

Кухонный очаг? Не слишком ли это мелко для редчайшего оружия? Хотя это же водная планета, тут не видели нормального огня. «Нормальный» огонь, достаточно сильный, чтобы спалить все дотла… Что же это может быть?

Внезапно в моей голове забрезжили какие-то обрывки воспоминаний. Огромный лес, какого точно нет на Несмуа, охвачен огнем. Языки пламени взлетают в небо, сильный ветер гонит в лицо жар, дым и пепел. Из-за дыма не видно солнца, а вокруг все красное и черное. Гудение огня и треск деревьев внушает ужас. Пожар обступает со всех сторон, не оставляя после себя ничего живого. Огонь обжигающе дышит на меня и, если не дать ему выход, вот-вот превратит меня в пепел. Я машинально поднимаю руку, и с кончиков пальцев срывается пламя. Наставница успевает увернуться, а у меня темнеет в глазах от внезапной жуткой боли.

— Держи ее, а то грохнется сейчас! — как сквозь вату услышала я голос Ирэн и упала в заботливо подставленные руки. И окончательно погрузилась во тьму.

Когда я открыла глаза, то обнаружила себя лежащей на полу классной комнаты. Моя голова покоилась на коленях Рэя, а Ирэн затыкала пробкой какой-то пузырек. Видимо, им меня и приводили в сознание. Я кое-как приняла вертикальное положение: комната кружилась вокруг меня, предметы расплывались. Меня затошнило.

— Только не на пол! — возопила наставница, с грохотом швыряя на пол передо мной металлический таз. — Блюй сюда!

После того, как мой желудок несколько раз вывернулся наизнанку, мне полегчало. На свой Щит я избегала смотреть, мне было неловко и стыдно за то, что показалась ему в таком неприглядном виде. С каких пор, кстати, это начало меня волновать?

Когда же все последствия моего первого применения силы были убраны (мною и Рэем), урок продолжился. Наставники в Академии не знали жалости, это я уже поняла.

— Вот ты сама, на своей шкуре, и испытала, каково это — применять силу без Щита.

— А причем тут Щит?

Наставница усмехнулась:

— Щит тебя защищает в бою, заботится о тебе в повседневной жизни, принимает за тебя наказания — это, конечно, все хорошо и правильно, но это не его главная задача. Смысл твоего существования — убивать ксигов, а его — брать на себя часть твоей боли от применения силы, чтобы ты могла сражаться, а не валяться в отключке. Поэтому сейчас будем учиться распределять боль дара.

Плавным движением Рэй переместился. Теперь он сидел передо мной, спиной ко мне. Как всегда, он заранее знал, что делать. А что делать мне? Что значит «распределять боль»? «Брать на себя»?! Еще одно кошмарное правило этого мира?

Ирэн уселась рядом со мной и принялась наставлять:

— Положи правую руку ему на левое плечо. Это обычная позиция боевой связки Меч-Щит. Левой рукой ты будешь применять свой дар, а правой — сбрасывать часть своей «отдачи». А теперь представь себе… стеклянный кувшин с мерными отметками. Твоя боль — кувшин, заполненный доверху. Чтобы не блевать от боли, тебе нужно слить из него где-то четверть. Теперь попробуй опять применить силу.

Искра снова никак не загоралась. Я пыхтела, пыжилась — все без толку. К тому же, мне было страшно еще раз испытать такую боль. И я не хотела, чтобы мучился еще и Рэй. Будто бы ему и так мало достается из-за меня!

Ирэн, видя мои бесплодные попытки, поджала губы:

— Если не сможешь пользоваться даром, то какой от тебя прок? Тебя вышвырнут из Академии, и ты станешь обычной «нижней». Будешь жить в грязи и нищете. А твой Щит, скорее всего, отправится на Барьер.

Я почувствовала, как Рэй под моей ладонью напрягся. Что еще за Барьер? Кажется, возможность туда попасть пугает даже моего стойкого Щита.

— Барьер? — я повернулась к Ирэн. — Что это?

— Ты должна обращаться ко мне «госпожа наставница», — Ирэн поправила заткнутую за пояс плеть. — После тренировки накажу за неподобающее обращение. Барьер, если коротко говорить, место, куда отправляют тех, кто не соответствует ожиданиям. Барьер вытягивает из них все силы, а затем и жизнь. Никто не хочет туда попасть. А подобнее тебе позже Беатрис расскажет.

Что, есть жизнь, еще худшая, чем наше с Рэем существование?

Тут то ли от удивления, то ли от испуга перед открывшейся перспективой мой дар вспыхнул в левой руке огнем, но боли я почти не почувствовала. Зато мой Щит резко согнулся пополам, почти касаясь лбом пола. Рукой я ощущала, что он дрожит. От боли!

— Ну вот, теперь ты стряхнула в него всю свою «отдачу», — недовольным тоном произнесла Ирэн. — Если так сделаешь в бою, как же он тебя прикрывать будет? Я же сказала тебе — четверть! Не больше половины и не меньше четверти — вот та доля, которую ты должна отдать.

Я вскочила. Я по горло сыта этим миром! Наверное, знание о моем даре было последней каплей моего терпения. Брызнули злые слезы.

— Я никому ничего не хочу отдавать! — закричала я. — Я не хочу ни сама корчиться от боли, ни чтобы корчился кто-то другой! Я не хочу сражаться с вашими ксигами! Я не просила забирать меня из моего мира и привозить сюда, в это проклятое место! Я не просила стирать себе память! Я так больше не могу!

Ирэн медленно поднялась на ноги и влепила мне пощечину.

— У тебя нет прав на «хочу», — отчеканила она. — Ты инструмент, оружие. Не будешь оружием — станешь бесполезна, и от тебя избавятся. Хочешь жить — учись быть ценным инструментом. Хочешь, чтобы жил твой Щит, — будь послушным инструментом.

Я задыхалась от ярости и обиды. Как же мне хотелось наброситься на эту женщину, на всех, кто виноват в моих бедах! Но…

Но я почувствовала, что меня легонько тянут за подол платья. Опустив глаза, я увидела Рэя на коленях. И в его взгляде была такая говорящая смесь предостережения и мольбы, что силы покинули меня.

— Простите, госпожа наставница, — выдавила я. — Такое больше не повторится.

Теперь тренировки стали по-настоящему боевыми. Нас каждый день выгоняли на тренировочную площадку, где мы должны были отрабатывать модель боя связки Меч-Щит. Как я поняла, моей задачей было поразить ксигов своим огнем, а задачей Рэя — не подпустить их ко мне. Я пока училась простейшим приемам: формировать из своего огня шар и кидать его в мишени. В неподвижные и в движущиеся, управляемые каким-то простейшим механизмом. Мишени иногда загорались, а иногда — нет. Тогда нас наказывали. И эта рутина становилась уже привычной, но где-то в глубине души я не могла смириться с этими правилами здешней жизни. Также меня удивляло, как легко и просто к этому относились практически все окружающие меня люди. Для Несмуа весь этот ужас был нормой.

Вот и в это утро мы пришли на площадку. С нами сегодня тренировались и другие пары: пара Земли — Сабина и Векс, пара Воздуха — Аэлла и Дорн и другие, с которыми мне пока не доводилось общаться. Едва нас увидев, Щит Земли Векс скорчил гримасу и сплюнул на песок. Рэй не обратил на это внимание или сделал вид, что не обратил. Сабина заметила выходку своего Щита, но промолчала. Интересно, что у них за конфликт? Надо бы потом спросить.

Аэлла, как всегда, фыркнула при виде меня и с явным трудом поднялась вместе со своим Щитом в воздух. Она тоже еще только училась пользоваться своей силой, а Дорн, крепкий и приземистый, видимо, был для нее тяжел. Но тут я хотя бы знаю, почему она так по мне относится. Характер у Меча Воздуха такой, она на всех фыркает.

Эти пары я видела не часто, наши тренировки с некоторых пор шли раздельно. Нам не переставали внушать, что другая пара в бою не помощник, а соперник. Что, кстати, очень странно, учитывая нашу общую цель — избавиться от ксигов.

Пора было начинать. Я встала за спиной своего Щита и положила ему руку на плечо. В моей левой руке вспыхнуло пламя. Тут же пришла боль, но за эти недели тренировок я к ней привыкла. Более того, я постепенно училась ее терпеть и старалась отдавать Рэю меньше положенной четверти. Мне казалось, что если я буду действовать по правилам, то Рэй не сможет сосредоточиться на бое, и пострадаем мы оба. В конце концов, это моя сила и справляться с ее отдачей я должна сама. Да и кто заметит, что я отдаю меньше указанного, если я не буду терять сознание от болевого шока?

Дар отозвался привычной болью, и огонь сформировался в сферу, которая полетела в центр мишени. Но не долетела — рассыпалась искрами на песок. И на мое платье. Да и Рэю, кажется, тоже попало. Я заколотила руками по ткани, сбивая искры, но они все равно успели прожечь две крохотные дырочки. Еще один недостаток дара Огня. От Земли можно просто отряхнуться, Воду высушить, Воздух же вообще не оставляет никаких следов… А вот из-за моего Огня мне уже надоело каждый день зашивать на платье новые подпалины.

Над головой послышался язвительный смешок. Ну да, Аэлла. Дорн невозмутимо выпустил болт из арбалета вниз, в ту самую мишень, в которую я целилась. Болт, усиленный даром Меча Воздуха, прошил мишень насквозь и вонзился в стену.

— Смотри, косу не подпали, а то лысой останешься! — Аэлла приземлилась, взметнув тучу песка. Но песок, вопреки мои опасениям, не разлетелся повсюду, а завис пеленой и тут же осыпался на площадку.

— Осторожнее, Аэлла, свои глаза не бережешь, так чужие хоть побереги, — укоризненно проговорила Сабина. Это она справилась с песком.

Векс бросил на нее злобный взгляд, но ничего не сказал. Похоже, хоть он и питал ко мне и Рэю не самые теплые чувства, против своей госпожи идти не смел.

Я печально вздохнула. Я, редкий и легендарный Меч Огня, пока что была самой отстающей из всей команды. Ну, за исключением двух наших Мечей Воды. У них пока не было хозяев, а значит, не было и Щитов, поэтому они не принимали участия в боевых тренировках.

Так, с переменным успехом, и прошло это утро, одно из многих в длинной череде обучения. После обязательной раздачи наказаний и завтрака (а кормили здесь неплохо — берегли «оружие») Щиты снова ушли в свой корпус, а мы, Мечи, отправились в классную комнату. Сегодня должна была состояться лекция о ксигах.

Наставница задерживалась, и у нас наконец появилось время немного поболтать.

— Эх, когда же я получу свой Щит? — Дельфина подперла кулачком свой остренький подбородок. — Везет вам, девчонки. Вы все более редкие Мечи, а я вот — Вода. У вас и господа почти сразу появились, и Щиты. А нам с Вереной еще не знаю, сколько тут куковать…

— Я бы не сказала, что иметь господина — это большая удача, — пробормотала я, но меня все же услышали.

— Как же не удача? Разве не в этом смысл нашей жизни? — удивление Дельфины было таким искренним, что мне стало не по себе.

— А я бы согласилась с Сораной, — вмешалась Верена. — Господа бывают разные. Соране, например, и правда повезло с господином Каэлем: он жесткий, но справедливый.

Повезло, говоришь? Ну-ну. Я скептически усмехнулась.

— А ты не усмехайся, я правду говорю. Представь, например, если бы наставник Лоран был золотым и имел право покупать Мечи и Щиты.

— Из него бы вышел ужасный господин, — подала голос Сабина.

Лоран? Кто это?

— Ах, да, ты с ним еще не встречалась. Он сейчас в отпуске в Верхнем Мире. Когда вернется, лучше не попадайся ему на глаза, — предупредила меня с серьезным видом Меч Воды Верена. — А ты, Дельфина, не кисни: все равно одна не останешься. Если нас с тобой до конца года не купят, мы просто будем и дальше принадлежать Академии. Нам и Щиты подберут из оставшихся, и в бой пошлют. Мечами никто не разбрасывается.

— А нас с Дорном наш господин Гюнтер раз в неделю сам тренирует, — похвасталась Аэлла. — Он говорит, что давно искал пару для дальнего боя, и мы с Дорном идеально ему подошли. Дорн, правда, тот еще молчун и непрошибаемый тип (тут она скривилась), но стрелок из него отличный! Будем убивать ксигов сверху и на расстоянии!

Я вспомнила утро и обратилась к Мечу Земли:

— Сабина, а ты не знаешь, почему твой Векс так к нам с Рэем относится? Кажется, он нас прямо-таки ненавидит.

Сабина чуть пожала плечами:

— Я спрашивала уже у него. Он говорит, что ты, Меч Огня, должна была достаться ему, так как он был во всем лучше твоего Рэя. А Рэй его вроде как предал.

— Слушай, но ведь это как-то глупо! Все же прекрасно знают, что последнее решение остается за господами. Почему же он обижается на Рэя за выбор Каэля?

— «Господина Каэля», — поправила меня Сабина. — Ты должна уважительно говорить о своем господине даже в его отсутствии. Векс мне тоже не особо много рассказал, только упомянул какой-то договор между ним, Рэем и Кором. А твой Щит, дескать, его нарушил. И теперь Векс при виде вас так и пышет злобой, что аж самообладание теряет. Даже плеть не помогает. Боюсь, в бою он тоже не сдержится и что-то учудит.

— Плеть? — я уставилась на Сабину.

— Ну да, — она непонимающе посмотрела на меня, — вот эта. Она что, зря на поясе висит?

— Ты… ты бьешь свой Щит?

Сабина нахмурилась:

— Не бью, а наказываю. Ты что, этого не делаешь?

— Э… нет, — я недоумевала.

— Ее Щиту и так из-за нее достается, — хохотнула Аэлла. — Если еще и она его бить будет, то, боюсь, Рэй до реальных боев не доживет!

Сабина бросила на нее хмурый взгляд и снова повернулась ко мне:

— Сорана, я серьезно. Если ты не будешь наказывать свой Щит, то его накажут другие. И так, что тебе очень не понравится.

— По местам, Мечи, — ворвался в наш разговор хорошо поставленный голос наставницы Беатрис. — Начинаем урок.

Меч.

Мы быстро расселись за свои низкие столики на подушки. Наставница Беатрис развернула свиток, который принесла с собой, и закрепила его на стойке. На этом импровизированном плакате было намалевано нечто. Другого слова я подобрать не могу. Какая-то полупрозрачная субстанция с десятком глаз, беспорядочно рассыпанных по телу-пятну.

— Это ваш враг — ксиг, — объявила Беатрис, ткнув в рисунок пальцем. — Это создание не имеет формы, обладает текучей структурой, может проникать в любые щели. Атакует сильными ударами своей массой тела (а весит он немало), либо кусается (а пасть у него может неожиданно возникнуть в любом месте его туши), быстро отращивает и удлиняет конечности, чтобы достать до вас в бою, на концах этих щупалец могут быть стрекательные клетки, как у медуз. Обычным оружием ксига не убить, но можно задержать и замедлить. Этим и будут заниматься ваши Щиты. А вы, Мечи, будете атаковать ксигов своим даром. Только так их можно уничтожить. Меч Воздуха Аэлла, скажи нам, откуда приходят ксиги?

Аэлла встала:

— Из-за Завесы, госпожа наставница.

Что еще за Завеса?

Мое бормотанье было услышано.

— Завеса, Меч Огня Сорана, это некая граница между нашей реальностью и их, — Беатрис чуть повысила голос. — Завеса не изучена, так как ксиги не дают нам такой возможности.

— Но ведь, я слышала, ксиги приходят из воды, госпожа наставница, — меня потянуло на спор. — Неужели Верхний Мир так и не удосужился исследовать океан, чтобы найти их логово?

— За неуважительное отношение к Верхнему Миру получишь наказание после лекции, — спокойно ответила Беатрис. — Верхний Мир пытался исследовать океан, только это оказалось бесполезным. Как я уже сказала, ксиги не из нашей реальности, в океане просто происходит прорыв Завесы, и к нам время от времени рвутся толпы этих созданий. Они пожирают все живое, что встретят на пути, в том числе и людей. Только способности Мечей могут их остановить. Меч Воды Дельфина, какой дар наиболее эффективен против ксигов?

— Дар Огня, госпожа наставница, — Дельфина хихикнула и бросила на меня озорной взгляд.

— Верно. Огонь — естественная противоположность Воде, а значит, водные ксиги наиболее уязвимы к Огню.

Я подняла руку:

— Госпожа наставница, а почему нельзя просто использовать огнеметы? Уверена, у Верхнего Мира они есть.

Наставница одарила меня презрительным взглядом:

— Думаешь, ты одна такая умная, Меч Огня? Ты еще и невнимательна. Я ранее вам говорила, что обычным оружием их не убить. Двести лет назад, когда эти твари впервые появились, с ними пробовали бороться всеми доступными способами. Но единственным смертельным оружием оказались дары Мечей. Огонь, лишь пройдя сквозь человеческое тело, становится смертельным для ксигов. То же самое касается и Земли, и Воздуха, и даже Воды. Несмотря на водную природу созданий, Вода, опять же созданная человеком, может уничтожить ксига. Любые другие методы бесполезны. Меч Воды Верена, какие еще есть способы противостояния ксигам?

— Разведка Мечей Воздуха и Барьер, госпожа наставница.

А вот и тот самый Барьер. Ну, послушаем.

— Мечи Воздуха сверху посменно следят за океаном и замечают признаки разрыва Завесы. Примерно часа за два-три до появления ксигов на волнах появляется черная пена. Именно оттуда на берег и повалят эти создания. Задача Мечей и Щитов — уничтожить всех ксигов до того, как они доберутся до Барьера.

— Что за Барьер, госпожа наставница? — спросила я.

— Барьер — это силовой защитный купол над жилой территорией Нижнего Мира. Он поддерживается общими и непрерывными усилиями Мечей, которые по тем или иным причинам уже не могут сражаться у океана, и Щитов, которые и там выполняют свой долг — принимают часть боли Мечей. Барьер ксигам прорвать очень трудно, но лучше вообще не допускать их приближения к куполу.

Беатрис обвела нас всех строгим взглядом:

— Итак, подытожим. Все должно работать точно и связно: ваши Щиты не позволяют ксигам тронуть вас, а вы не даете монстрам подойти к Барьеру. Вопросы?

Вопросов у меня не было. Вернее, были, и много, но я не была уверена, что на них ответят. Например, что такое эти ксиги на самом деле? Откуда они взялись? Зачем жрут людей? Чем они питаются за своей Завесой? Почему за двести лет их всех так и не перебили? Что такое наш дар и зачем он проявляется? Но я не стала ничего спрашивать. Я и так заработала себе наказание за излишнее любопытство. Видимо, то, что сообщила наставница, и есть та доля информации, которую положено знать «оружию». Остальное не нашего ума дело, да?

— Рада, что вопросов нет, — Беатрис сдержанно улыбнулась. — Через три недели, Меч Огня Сорана, Меч Земли Сабина и Меч Воздуха Аэлла, ваш первый бой.

Что?! Так скоро? Я ведь еще ничего не умею!

— Академия не собирается содержать вас вечно, вы должны начать исполнять свой долг. Настоятельно советую усилить свои тренировки, чтобы не погибнуть в первом же бою. Вам достанутся более малочисленные группы ксигов, если это вас утешит. Основную массу возьмут на себя опытные Мечи.

Слабое утешение.

Через несколько дней после объявления «дебюта».

— Меч Огня Сорана, Щит Огня Рэй! — раздался оклик наставника Себастьяна. — К вам пришел ваш господин Каэль Ланье.

Вот только его тут и не хватало!

— Приведите себя в порядок и снова на площадку! Господин Каэль придет сюда.

Привести себя в порядок? Видимо, недаром мне Верена советовала поберечь второй комплект формы. Мы с Рэем бросились в противоположные концы: я к умывальникам женской половины казарм, а Рэй — к колодцу у тренировочной площадки.

Смыв с лица сажу и переплетя косу, я переоделась в тот самый припасенный комплект и пошла сдаваться Каэлю. Прошу прощения, «господину Каэлю». Как же все это противно…

На тренировочной площадке в мягком, видимо, специально принесенном сюда кресле восседал доктор и беседовал с почтительно стоявшим возле него Себастьяном. Я поклонилась:

— Господин Каэль.

Краем глаза увидела, что Рэй, естественно, тоже согнулся в поклоне.

— Я разговаривал с главой наставников о ваших успехах, Сорана и Рэй. По его докладу я уже составил кое-какое впечатление, но хочу видеть ваш прогресс лично.

Лично? Что он хочет увидеть? Как я пуляю в мишени огненными шарами?

— Покажи, Меч Огня Сорана, чему ты научилась.

Каэль, как всегда, в своем репертуаре. Похоже, нужно и правда покидаться шариками в мишени.

— Рэй! — позвала я, и он чуть ли не в ту же секунду занял свою боевую позицию впереди меня. Положив руку ему на плечо, я призвала свою силу. Привычно поморщилась от боли и начала демонстрировать, какой я весь из себя крутой боец. Смешно, да. А чего еще можно было от меня ожидать, кроме как обстрела мишеней? Ладно хоть, что во все попала. И платье себе не подожгла. Ну, почти.

Лицо Каэля было непроницаемо. Непонятно, доволен он или нет.

— Увеличьте тренировки. В назначенное время она выйдет на первый бой, — приказал доктор.

Ну, вот и приехали.

— Щит Огня Рэй, ты пойдешь со мной в кабинет главы Академии, — с этими словами Каэль поднялся с кресла и зашагал к зданию. Рэй поклонился мне и последовал за ним.

На душе у меня сразу стало еще хуже. Что Каэль там с ним собирается делать? Но Себастьян велел возвращаться в нашу комнату, и мне пришлось подчиниться.

Мой Щит вернулся где-то через полчаса. Я бросилась к нему и схватила его за руку:

— Рэй, чего от тебя хотел Каэль?

Рэй втянул воздух сквозь сжатые зубы. Все понятно.

— Раздевайся! — приказала я, нашаривая на полке «Регенекс».

Щит молча скинул свое подобие кафтана и рубашку. Ну да, я так и знала.

— Садись, мазать буду. За что Каэль тебя избил на этот раз?

Руки мои дрожали от ярости. Этот психованный доктор даже не потрудился объяснить, что не так.

Рэй молчал и смотрел в пол.

— Опять из-за меня, да? Дескать, у меня медленный прогресс и все такое? Молчишь? Значит, правда. Прости, Рэй, я буду стараться еще сильнее.

На спину Рэя с несколькими свежими полосами капнула моя слеза. А я ведь сдерживалась изо всех сил.

— Я сейчас тебя подлечу, и станет легче, — пробормотала я, опрокидывая бутылочку над ладонью.

Рэй только еще ниже опустил голову.

Меч

И вот этот день настал.

— Внимание! — разнесся по тренировочной площадке голос наставника Себастьяна.

Мы все бросили то, чем занимались, и развернулись в его сторону.

— Судя по данным Разведки, спустя несколько часов начнется очередной набег ксигов. На этот раз к основному отряду за Барьером присоединятся новые Мечи Огня, Воздуха и Земли со своими Щитами. Ввиду вашей неопытности будете выполнять роль поддержки. Держитесь позади опытных Мечей: те возьмут на себя наиболее крупных и опасных ксигов, ваше же задача на сегодня — уничтожить тех, кто останется, и не дать тварям приблизиться к Барьеру. Все поняли?

— Да, господин наставник, — вразнобой откликнулись мы, товарищи не несчастью.

— Кто так отвечает?! — возмутился Себастьян. — Как следует отвечать боевым Мечам и Щитам?

— Да, — господин наставник, — на этот раз мы ответили уже слаженнее.

Себастьян обвел нас взглядом и приказал:

— Всем, кого назвал, идти готовиться. Сбор на площадке через 20 минут. Разойтись!

Готовиться? И как, скажите на милость, мне к этому приготовиться? Морально, что ли?

— Лекарства, госпожа, — вполголоса напомнил мне Рэй.

Точно, аптечка! За то время, что я провела в Нижнем Мире, я поняла, что хотя и существуют трехуровневые проверки, предотвращающие пронос «запрещенного» из Верхнего Мира в Нижний, для некоторых предметов делается исключение. Например, лекарства. Тот же «Регенекс», только в более подходящей Нижнему Миру таре — фарфоре.

Я опрометью кинулась в корпус Мечей за аптечкой. Сабина — за мной, а нас обеих обогнала Аэлла. Даже без своего дара она все равно была быстрее.

Наставница Ирэн выдала каждой по холщовому мешочку, который должен крепиться на пояс. Я заглянула внутрь. Да, не особо на нас расщедрились. Бинты, представляющие из себя узкие полосы ткани, тот же «Регенекс» (Ага, снова фарфор! Еще не хватало разбить эту бутыль, все бинты же будут в осколках!) и то, что, видимо, специально выдано Верхним Миром, — гемостатическая губка. Во вполне современной, по меркам Верхнего Мира, упаковке.

— После боя все сдать мне, сама буду проверять наличие и расход, — распорядилась Ирэн. — Если используете губку, то пустую упаковку тоже сдаете мне.

Что ж, будем надеяться, что нам с Рэем она сегодня не понадобится.

В назначенное время нас погрузили в повозку и куда-то повезли. В повозке было тесно, темно и душно — окон не было. Справа я была прижата к левому боку Рэя, а слева — к правому боку Дорна. Рукоять моей плети, очевидно, в него впивалась, и Щит Воздуха вздыхал, ерзал, но молчал. Но в такой тесноте я не могла облегчить ему жизнь. К тому же, его арбалет маячил перед моим лицом в опасной близости. Если Рэю что-то и мешало, то он, как обычно, не подавал вида. Меч в ножнах он пристроил между колен. Меч, кстати, недавно прислал Каэль. Господа нередко жалуют Щиты личным оружием. Хуже всех пришлось Вексу — копье просто не влезло в повозку, и Щиту Земли пришлось ехать на козлах, рядом с возницей. А, может, и лучше. Там явно свежее и свободнее. Сабина сидела с нами, строгая и спокойная, я аж позавидовала.

У меня же сердце проваливалось куда-то внизу, а руки вспотели. Хотелось выпрыгнуть из этой повозки и сбежать куда глаза глядят. Но умом я понимала, что далеко не убегу. Так мы протряслись в этой колымаге примерно час.

Наконец повозка остановилась, и я выползла наружу. На берег океана. Сырой серый песок под ногами, темное небо над головой, а вдали черные волны. Я поежилась: местный пейзаж не внушал оптимизма.

Но потряс меня не столько пейзаж, сколько Барьер — тонкая прозрачная стена, по которой время от времени пробегали радужные блики. На берегу, на расстоянии около 100 шагов друг от друга, сидели на циновках девушки и женщины в белых одеждах, на которых я разглядела символы стихий: волны Воды, листья Земли, облака Воздуха. Рядом с каждой сидел один Щит и стояли еще двое-трое, все тоже в белом, без всяких символов. На моих глазах один из сидящих Щитов вдруг завалился на бок, а Меч, не оборачиваясь, махнула своим белым рукавом, и место упавшего занял один из его товарищей. Вот так работал Барьер — Мечи, сменяясь, непрерывно сливали силу, отдавая часть боли дара Щитам. Понятно, почему Щиты так боятся попасть сюда.

А за Барьером катились волны в черной пене. Ксиги вот-вот должны были появиться…

Салон госпожи Женевьевы.

— Делайте ставки, дамы и господа! — дородная женщина в красном бархатном платье выплыла не середину зала. — До трансляции осталось 15 минут, потом ставки не принимаются. К вам, как обычно, подойдут с планшетом. Можно сделать ставку тайно, можно озвучить для остальных.

— Мою ставку назовите! — хрипловато крикнула худая женщина в брючном костюме.

— Конечно, госпожа Монфор, обязательно. Мы помним ваши предпочтения.

— Изабо, а вы когда свой Меч купите? — весело вмешался Вальмонт. — Только деньги тут просаживаете!

— Вас забыла спросить, что мне делать, Адриан! Если у меня будет свой Меч, то пропадет весь азарт. А я сюда хожу только за тем, чтобы посмотреть, куда меня выведет кривая удачи.

Гюнтер фон Штрассер бросил неприязненный взгляд на них обоих и зашевелили усами, бормоча что-то явно нелестное.

Вальмонт вальяжно развалился в кресле и нарочито небрежно закурил:

— Изабо, поставьте на моих. Уверен, что сегодня они покажут себя во всей красе. Большой куш принесут.

Изабо взяла сигарету с подноса и задумчиво повертела ее в руках:

— Мое чутье что-то сегодня молчит. Грасс! — крикнула она в дальний угол зала. — Грасс, на кого ставишь?

— Ни на кого! — единственный «серебряный», входящий в их круг золотых, закинул ноги прямо на изящный столик и отхлебнул из огромной бутыли какое-то пойло.

— Ну да, ты же Охотник, тебе и так адреналина хватает, — язвительно заметил Адриан, но Марсель Грасс его проигнорировал. Вальмонт переключился на Каэля: — Каэль, вы снова там сидите, в углу? Вам не надоело? У вас же легендарный Меч Огня, не хотите им похвастаться?

— Отсюда обзор лучше, Вальмонт, — спокойно ответил доктор, поправив белоснежные манжеты с золотыми запонками. — Да и моя пара только дебютирует, хвастаться пока нечем.

— Вот именно, «нечем», — фыркнул Андриан и повернулся к роскошной даме средних лет: — Сен-Клер, а вы что решили?

— Я поставлю на пару Воздуха Гюнтера, — улыбнулась Аврора Сен-Клер, обмахнувшись инструктированным бриллиантами веером.

— Если вам некуда девать деньги, Сен-Клер, то потратьте их на что-нибудь полезное. На воспитание сына, например, — буркнул начальник Переходов Гюнтер.

Аврора оскалилась:

— А вы моего мальчика не трогайте, Гюнтер!

— Тронешь его, как же, — фон Штрассер снова зажевал усы с хмурым видом.

Аврора повернулась в сторону сидящего в отдалении Марселя и промурлыкала:

— Марсель, у вас есть на примете редкие Мечи? Мой мальчик скоро оканчивает Университет, пора ему сделать подарок. Плачу любые деньги!

— Мечей нет! — Грасс даже не повернулся в ее сторону.

Аврора Сен-Клер прищурила глаза, но промолчала.

Официантки в строгих, но изящных платьях разносили напитки. До трансляции оставалось несколько минут.

Верхний Мир.

Реклама электрических зубных щеток внезапно прервалась, и на подключенных к общей Сети экранах Верхнего Мира появился молодой человек в элегантном костюме цвета пыльной розы с серебряными узорами. Он тряхнул крашенной в белый шевелюрой и, поблескивая серьгой, провозгласил:

— Дамы и господа Верхнего Мира! За Барьером вот-вот начнется очередное сражение против ксигов! С вами я, ваш бессменный комментатор Матисс, и наше захватывающее шоу. «Глаза бога» уже на позициях и передают нам превосходную картину предбоевого напряжения!

«Глаза бога» продемонстрировали зрителям рассредоточенные по берегу группы Мечей и Щитов. Крупным планом камеры выхватывали то бледные, со сжатыми губами, лица Мечей, то руки Щитов, сжимающих оружие, то узоры на черных одеждах, говорящие об особенностях дара.

— Сегодняшний бой — особенный, — снова послышался голос комментатора Матисса, — в нем впервые за десять лет участвует Меч Огня!

Камера показала невысокую русую девушку с косой. Она стояла неподвижно, не отрывая широко раскрытых глаз от черной пены на волнах. Ее Щит тоже пристально смотрел на волны, положив руку на рукоять меча.

— Меч Огня Сорана и Щит Огня Рэй, — представил их Матисс, — принадлежат господину Каэлю Ланье, золотому аристократу!

Центральный орбитальный госпиталь

Женщина средних лет, мывшая полы в приемном покое, выронила из рук швабру. Та ударилась об пол с громким и гулким звуком, особенно четко слышимым в малолюдном пока зале ожидания. Женщина повернулась всем телом к экрану на стене и застыла, вцепившись пальцами в край фартука.

— Кларисса! — окликнул ее женский голос. — Кларисса, у тебя что, есть время смотреть трансляцию? Ума не приложу, зачем господин Каэль тебя вообще сюда устроил!

Кларисса вздрогнула и оторвалась от экрана:

— Простите, госпожа Лавиния. Я все уберу.

Нижний Мир. За Барьером. Меч.

Сектор 2-А. Именно так назвали этот клочок суши, который мне предстоит защищать от водяных тварей. Впереди меня, шагах в двадцати, более опытная пара Воды. Сегодня, по уверениям наставника Себастьяна, мне достанется лишь мелочь, но мне все равно страшно. И еще меня не покидало ощущение, что за нами наблюдают. Или это ксиги, или… не знаю, кто. Хотя, наверное, догадываюсь.

— Тени! — прошептала я Рэю. — Посмотри на тени на песке!

Он послушно посмотрел вниз, затем перевел недоуменный взгляд на меня. Солнца (или того светила, что выполняет здесь, на Несмуа, роль Солнца) почти нет, но тени все же есть. Они быстро проносились по пляжу, но в самом небе ничего не видно. Наверное, это технологии Верхнего Мира.

— Это коптеры! — я окончательно утвердилась в своих догадках. — Нас снимают, Рэй!

— Коп…теры? — мой Щит попытался произнести незнакомое слово.

— Ну, дроны! Такая летающая штука с приделанной камерой!

Рэй задрал голову, но ожидаемо ничего не увидел.

Я схватила его за рукав:

— Они, наверное, их как-то замаскировали. Светоотражающая краска и все такое… Рэй, они нас снимают! Наверняка где-то транслируют. Не удивляясь, что и ставки эти золотые гады на нас делают!

— Госпожа… — проговорил Рэй. — А ты разве не знала?

— Про что? — теперь была моя очередь недоумевать.

— Про ставки. Господа наблюдают за боем через «Глаза бога» и участвуют в тотализаторе.

Я застыла. Какая же я дура! Смысл золотому аристократу покупать Меч и Щит, а потом тратить еще кучу денег на их обучение, лечение и содержание, если это потом чем-то не окупится? Ставки — идеальное решение! Какая мерзость! А «Глаза бога», наверное, и есть те дроны. Как их пафосно назвали, надо же…

Я бы хотела еще многое высказать, но по пляжу раздались крики. Ксиги пришли.

Из океана полезли бесформенные твари разной величины.

Салон госпожи Женевьевы.

Комментатор, эффектно откинув белые пряди волос, объявил с большого экрана на стене:

— Начинается бой!

Фокус камеры переместился на рвущихся из воды ксигов.

— На секторе 1-С крупный ксиг идет прямо на пару Воды. Щит коротким, но эффективным движением клинка блокирует конечность монстра, а Меч Воды атакует ксига мощным потоком. Ура, есть пробитие! Ксиг из последних сил пытается дотянуться до соперников, но пара Воды приканчивает его. Давайте посмотрим наверх! Тут у нас шедевральное творение тактики господина Гюнтера фон Штрассера — пара Воздуха. Ему принадлежит идея атаки ксигов на расстоянии. Как мы видим, это очень эффективно. Меч Воздуха Аэлла поднимается вместе со своим Щитом Дорном, вооруженным арбалетом, и атакует ксигов сверху, прямо над водой, откуда они лезут. Болт, выпущенный из арбалета, усиливается даром Воздуха и поражает ксига! Еще один болт — и враг уничтожен!

— А это вы неплохо придумали, Гюнтер! — Изабо Монфор хлопнула ладонью по подлокотнику. — Очень эффективно и безопасно для вашей пары Воздуха.

Польщенный Гюнтер фон Штрассер охотно ответил:

— Я давно искал пару для дальнего боя. Только в этом году мне удалось найти не только Меч Воздуха, но и подходящий для нее Щит — превосходного стрелка из арбалета. Я вам больше скажу: это я почти пятнадцать лет назад посоветовал включить стрельбу из луков и арбалетов в тренировки Щитов.

— Завидую вашему терпению, Гюнтер, — вмешался Адриан. — Получается, вы столько лет ждали подходящей пары? Нет, такое не по мне. Я беру от жизни все и сразу! И вообще, ваш прагматизм уничтожил всю красоту боя. Да, это эффективно, но не эффектно! Посмотрите лучше на мою пару!

Матисс продолжал вещать с экрана:

— Сектор 2 -В! Перед нами пара Земли — Сабина и Векс! Какая мощь! Щит яростными ударами древком и острием копья удерживает ксигов на безопасном расстоянии от своего Меча, а Меч, поднимая своим даром песок и гальку, с силой направляет эту сокрушительную смесь в ксига. Один готов!

— Разве это не красиво? — Вальмонт довольно откинулся в кресле и сложил руки на животе.

— Там война! — рявкнул Гюнтер. — А на войне ценятся не красота, а стратегия и тактика!

— Господа, — промурлыкала Аврора, — будьте сдержаннее. В конце концов, победу ставок определяет не тактика или красота, а количество убитых ксигов. Посмотрите лучше на экран, показывают бой пары Огня!

— Сектор 2-А! Сорана запускает огненную сферу в ксига и тот… шипит! — оглашал события комментатор. — Еще одна сфера, и тварь съеживается прямо у нас на глазах, третья — и враг рассыпается пеплом! Не зря говорили, что дар огня самый действенный против ксигов! Дар Сораны пока еще недостаточно развит, но будем вместе ждать, когда она начнет сокрушать тварей с одного удара!

— Каэль! -Вальмонт с трудом повернул свое тучное тело к доктору. — Вас что-то не слышно. Ваша пара блистает, а вы даже не комментируете.

— Не так уж она и блистает. То, что я сейчас вижу, вполне соответствует моим нынешним ожиданиям от Сораны, — бесстрастно проговорил Каэль. — Я был бы сильно разочарован, если бы мои Меч и Щит не были столь результативны, как сейчас. Мои усилия не пропали даром.

Вальмонт почувствовал себя уязвленным и не упустил случая подпортить Каэлю триумф:

— Вам просто повезло достать редкий Меч!

— И здесь я тоже приложил немало усилий, — парировал Каэль. — Но соглашусь с вами: иметь толику везения — тоже талант.

Меч.

Все … закончилось?

Берег передо мной был пуст, океан катил уже посветлевшие волны. Ксигов больше не было. И дронов тоже.

Сердце стучало так, будто пыталось проломить ребра, горло пересохло до боли, а руки были в саже. И, кажется, в ожогах.

Сколько ксигов я убила? Трех? Четырех? Большая часть моих атак пропала впустую: твари превосходно умели уворачиваться. Видимо, они чуяли, что Огонь — опасная для них штука. Сам бой я помнила плохо, все слилось в какую-то какофонию звуков и ощущений. Но я жива. И даже не ранена. А чуть ранее ксиг сожрал незнакомую Меч Воды у меня на глазах. Сожрал!

Осознание того ужаса, которого я сегодня избежала, и пережитый стресс наконец меня настигли. Я повалилась на четвереньки на сырой песок пляжа — мне перестало хватать воздуха. Будто издалека я слышала обеспокоенный голос Рэя, который опустился на песок рядом со мной:

— Госпожа… Госпожа!

Но я не могла ему ответить.

Тут перед моим лицом мелькнуло что-то белое.

— Подержи-ка ее за плечи! — послышался женский голос. — Вот так. Пей давай, Меч Огня!

К моим губам приложили край стеклянного стакана, и в меня полилась живительная прохлада. Я закашлялась.

— Ну, что? Легче? — присевшая передо мной на корточки женщина в белом, расшитом языками пламени платье смотрела на меня со смесью жалости и насмешки.

Погодите-ка… языки пламени! Меч Огня? Она с Барьера?

— Что, — теперь она обращалась уже к Рэю, — вам до сих пор даже воды с собой не дают? Эти скоты так и не изменились!

Рэй не ответил, но его молчание подтвердило слова женщины. Она понимающе хмыкнула.

Мой Щит продолжал держать меня за плечи, чему я была благодарна, иначе я бы свалилась, как тряпичная кукла. Но в голове у меня уже начало проясняться, и я встряла:

— Зато дают гемостатическую губку! Чтобы мы не сдохли здесь, а денежки приносили! Гады! Сволочи! Как можно делать ставки на это?!

Руки Рэя чуть дрогнули.

Я хрипела, прерывалась и кашляла, но продолжала ругаться. Мне нужно было высказаться. Я ругалась, а женщина в белой одежде Огня одобрительно улыбалась.

— Вижу, ты в порядке, — дождавшись, когда я выдохнусь, женщина встала и отряхнула песок с платья. — Бывай, Меч Огня, может, еще встретимся.

Она ушла со стаканом и флягой воды к другим, а я вдруг вспомнила:

— Рэй! — я вывернулась из его рук. — Как ты? Ты ранен?

— Нет, госпожа, все хорошо.

Знаю я его «хорошо». Я кое-как поднялась на ноги и нащупала на поясе мешочек с лекарствами. Надо бы смазать и себе ожоги, но сначала…

— Рэй, — безапелляционно объявила я, — раздевайся!

Салон госпожи Женевьевы.

Экран показал комментатора Матисса на фоне карты секторов пляжа. Небольшой серебряной указкой Матисс указывал на сектора и объявлял количество убитых ксигов:

— Сектор 2-А, 11 убитых ксигов. 4 уничтожено парой Огня господина Каэля Ланье, 6 — парой Воды, принадлежащей Академии и 1 — парой Воздуха господина Гюнтера фон Штрассера. Сектор 2-В, 9 ксигов. 3 уничтожено парой Земли господина Адриана Вальмонта, 4 — парой Воздуха Академии и 2 — парой Воздуха господина Гюнтера…

— Я ставила на пару Огня! — потерла худые сухонькие ручки Монфор. — Кажется, сегодня я не останусь в проигрыше!

— Моя пара уничтожила 4 ксига, и пара Каэля — тоже, — одобрительно прогудел Гюнтер. — Неплохо для начала, верно?

— Это потому, что ваши не в одном секторе торчали, а летали туда-сюда, — буркнул Вальмонт. — Если бы моим тоже разрешено было перемещаться, результат был бы не таким! Каэль, ну что, довольны? Ваш редкий Меч уничтожила больше, чем остальные новички.

— Редкий дар без усилий так и останется всего лишь даром. Меч нужно долго точить и шлифовать, чтобы из него вышло приличное оружие, — отозвался Каэль.

Вальмонт налился краской и пропыхтел:

— Я буду настаивать, чтобы на следующий бой их поставили уже в первые ряды. Тогда мы посмотрим, кто кого!

— Значит, вы выиграли, Каэль? — Сен-Клер кокетливо обмахнулась веером. — Вы вообще делали ставки?

— Скажем так: не проиграл.

Каэль встал и коротко, сухо поклонился:

— Мне пора, дамы и господа. Госпиталь не может долго ждать.

Меч.

Обратно мы ехали в той же повозке. Грязные, пропахшие потом и кровью. Вдобавок от меня несло еще и гарью, а с платья и волос Сабины сыпался песок. В воздухе висело тяжелое молчание.

— Вы знали? — проговорила я в усталой тишине. — Знали про ставки?

Левым боком я почувствовала, как мой Щит напрягся. Ах, ну да. Мы должны оказывать господам уважение даже в их отсутствие и все такое… Но как уважать тех, кто играет чужими жизнями?

Мои товарищи по несчастью молчали. Выходит, знали. Интересно, почему мне об этом не сказали?

— Почему же я об этом не знала? — вопросила я, обращаясь непонятно к кому.

— А что бы это изменило? — ответила мне Сабина мгновение спустя. — Ты не пошла бы за Барьер? Отказалась бы сражаться? Не знаю, из какого ты мира, но тебе пора смириться и привыкнуть.

— Привыкнуть к чему?! — зашипела я, вне себя подавшись вперед и чуть было не впечатавшись физиономией в арбалет Дорна. Тот еле успел отодвинуть его в сторону, а мой Щит — подставить свою руку перед моим лицом. Я вернулась на место и уже осторожнее продолжила: — К чему привыкать? К тому, что я теперь что-то вроде породистой кобылы на скачках?

— Главное, что породистая, — фыркнула Аэлла. Она была бледна и тоже растеряна, но, видимо, постепенно приходила в себя: к ней возвращался ее скверный характер.

— Не забивай себе голову, Сорана, — продолжила Меч Земли. — Твое дело — не помереть и уничтожить как можно больше ксигов. И все. Быть Мечом или, как ты говоришь, «породистой кобылой» — большая удача в Нижнем Мире. Мы можем есть три раза в день, спать на кровати, носить платья из хорошей ткани. Это стоит того.

Весь оставшийся путь мы больше не сказали друг другу ни слова.

Орбитальный Университет.

В этот поздний час в бильярдной было почти пусто: всего двое посетителей. Один — у бильярдного стола, где короткими, точными ударами кия загонял шары в лузы. Второй — у барной стойки. Сидя на высоком стуле, он, казалось, издалека любовался искусной игрой первого. Вечерняя заря, проникая сквозь панорамные окна, заливала зал теплым, но немного неуютным светом. Откуда-то играла негромкая спокойная музыка.

Но спокойствие было недолгим. В бильярдную стремительно вошел блондинистый молодой человек в белом, расшитом золотом костюме. За ним следовали еще двое студентов, одетых чуть попроще, но тоже с претензией на роскошь.

— Тео Ларош! — притворно удивился блондин. -Снова партия в одиночку?

— И вам доброго вечера, Сен- Клер, — отозвался Тео, даже не взглянув на собеседника.

Жюльен Сен-Клер хмыкнул и наконец заметил еще одного посетителя:

— Леон, и ты тут? Снова воду хлещешь? Пора бы тебе попробовать что-нибудь покрепче, ты уже большой мальчик!

Один из пришедших с Сен-Клером с готовностью захихикал. Леон Ланье приветственно поднял высокий стакан с водой:

— Я без пяти минут врач, Жюльен. Я прекрасно знаю, что вода полезнее любого алкогольного напитка. Я пью воду, а не вино, чего и тебе советую.

— Избавь меня от своих советов, — отмахнулся Жюльен. — Если я буду жить так, как вы, врачи, говорите, я помру со скуки.

— А так помрешь молодым, — улыбнулся Леон.

Сен-Клер бросил на него недовольный взгляд и сделал вид, что не расслышал.

— Гаспар, Ксавье, айда вон на тот диванчик! — распорядился он и первым плюхнулся на сиденье, закинув ногу на ногу. — Господа, вы смотрели сегодняшнюю трансляцию боя? Леон, папаша твой — молодец, редкий Меч отхватил. Да и на вид девочка вроде ничего такая. Познакомился уже с ней? Или папаня твой сам ее… того-этого?

Компания загоготала.

— Ларош, — Леон повернулся молодому человеку у бильярдного стола, — скажите, у нас давно отменили студенческие дуэли?

— С применением оружия — около 150 лет назад. Если без оружия, то не отменили до сих пор. Можете вызывать оппонента на мордобой без всякого стеснения. Секунданта можете не искать, я к вашим услугам. — Тео так и не оторвал взгляда от кия.

Жюльен поперхнулся:

— Господа, вы что? Это же была просто шутка! К тому же, я не вижу ничего плохого в том, чтобы использовать Мечи и так. Мы все заканчиваем Университет, по традиции многим из нас должны купить Меч в подарок. Маменька моя недавно прислала каталог свободных Мечей, я уже себе подобрал.

— Ну-ка, покажи! — потребовал Ксавье, придвигаясь ближе, чтобы заглянуть в планшет Жюльена. — Да ну, она же просто Вода!

Сен- Клер ухмыльнулся:

— А она мне не для боя. Для кое-чего другого…

Он подмигнул, и товарищи расхохотались снова.

— Посмотрите, какая точеная фигурка! — продолжал Жюльен. — Какой прелестный цвет волос! Кстати, говорят, у рыжих прекрасная кожа, надо бы самому удостовериться.

Тео бросил кий на сукно. Его движение не осталось незамеченным:

— Тео, а почему тебе твой папаша Меч не покупает? Нельзя сказать, чтобы ему на это денег не хватало…

— Я вспоминаю… — протянул Тео Ларош.

— Вспоминаешь? — не понял Сен-Клер.

— Вспоминаю, когда мы с вами успели на «ты» перейти, — отчеканил Ларош. — И что-то не припомню. Мы с вами не друзья, Сен-Клер, и даже не приятели. Извольте быть на «вы». А по поводу Мечей я полностью солидарен со своим отцом: он считает, что Мечи должны служить только государству и быть не рабами, а военными. Надеюсь, нам удастся рано или поздно продвинуть этот закон. Спокойной ночи, господа.

Тео надел пиджак, который снял ради игры, поправил единственную золотую деталь своего костюма — брошь на галстуке, и вышел.

— Высокомерный болван, — бросил вслед ему Жюльен. — Что ж, господа, нужно нам успеть вдоволь поразвлечься, пока Лароши не продвинули этот дурацкий закон. А ты что думаешь, Леон?

— Думаю, неужели тебе мало было медных? Тебе еще не надоело?

— Ты не понимаешь! — заспорил Жюльен. — Этих медных уговаривать надо было, вешать им лапшу на уши, откупаться потом от них… А тут — полностью твоя! Что захочешь, то и сделает. Разве не заманчиво?

— Нет, — отрезал Леон. — Это мерзко. Пойду-ка и я за Ларошем. Не хочу слушать об отношениях с той, кто и «нет» сказать не может.

Леон со стуком поставил стакан на стойку и скрылся за дверью.

— Ничего ты не понимаешь, — проворчал ему в спину Сен-Клер, — в том-то и вся соль, что она «нет» сказать не может!

Меч.

— Как ваши ставки, господин Каэль? Большой куш сорвали?

За мой рукав потянули, но я отбросила руку Рэя. От злости я забыла, чем чревато может быть мое поведение, меня просто разрывало от несправедливости.

— Учитывая твои вчерашние успехи, я прощаю тебе эту дерзость, Меч Огня Сорана, — ответил Каэль. — Но придержи свой язык, будь добра. Не думаю, что ты забыла, кто расплачивается за твою несдержанность.

Вспомнив о его методах «воспитания», я стиснула зубы и все же выдавила:

— Простите, господин.

Я не могу позволить Рэю снова пострадать из-за меня.

Сегодня этот псих приехал обсудить с нами наш первый бой. «Обсудить» — это значит процедить с кислой миной, что мы кое-как оправдали его ожидания, но в следующих боях он ждет от нас большего.

— Я тебя для того и купил, Сорана, — наставительно произнес доктор, — чтобы ты приносила мне прибыль. Ты принадлежишь мне, и я волен делать с тобой все, что мне заблагорассудится. Советую не забывать своего места.

Я уставилась в пол, потому что боялась, что если буду смотреть ему в глаза, то наговорю ему еще пару-тройку «любезностей» и будет еще хуже. Хуже для меня и для Рэя.

Я оружие. Я вещь. Я породистая кобыла на скачках.

Нет! Я человек! Только как мне остаться человеком в таких условиях? Как только я подумаю, что начинаю привыкать к этому миру, он ломает меня снова.

Мои мысли прервал приказ Каэля:

— А теперь выйди, Сорана, я хочу поговорить с твоим Щитом.

Опять? Он же сам сказал, что «прощает» мне эту дерзость. Я сделала еще что-то не так?

Как же все это бесит! Выйдя из комнаты и пойдя немного по коридору, я ударила своей силой в пустоту. От боли я тут же рухнула на пол, но эта боль меня отрезвила. У меня есть сила, которой нет у них, напыщенных аристократов. Когда-нибудь я выйду из-под их контроля. А пока придется ждать и терпеть.

Нижний Мир, Академия.

— Золотце мое, ты не передумал? Может, дождемся более ценных Мечей?

Жюльен Сен-Клер, развалившись на кресле в кабинете главы Академии, состроил недовольную гримасу:

— Мама, мы ведь уже обсуждали. Я хочу Дельфину!

Аврора вздохнула, но все же попыталась уговорить:

— Но это ведь несолидно! У Сен-Клера должен быть Меч хотя бы Воздуха, но не Воды!

Юный аристократ вскочил и пинком отшвырнул кресло к стене:

— Тебе нужен Меч Воздуха?! Вот себе и покупай!

— Не сердись, мой золотой, — залепетала Аврора Сен-Клер, — тебе вредно злиться. У тебя и так слабое здоровье! Если так хочешь Дельфину, давай купим. А что насчет Щита?

— Мне он не нужен, — фыркнул Жюльен, пересаживаясь к маменьке на диванчик. — Он только нам мешать будет.

— Но, по правилам, нельзя владеть Мечом без Щита. Нам просто не продадут!

Аристократ ехидно прищурился:

— Что, даже твои деньги не помогут?

— Дело не в деньгах, а в законах, — снова вздохнула Аврора. — Жюльен, может, смиришься со Щитом, а? Будешь использовать его как телохранителя. Как тебе идея? Ну, мамочка просит!

Юный Сен-Клер махнул рукой, что Автора восприняла как знак согласия. Она радостно защебетала:

— Если Меч у нас — посредственность, то давай хоть Щит будет самый лучший? На наше счастье, тут как раз такой есть — лучший из выпуска этого года! Погляди!

Автора сунула своему сыну под нос досье, но Жюльен хмуро отвернулся.

— Не понимаю, почему Каэль не взял его себе, он ведь тоже кого попало не покупает… — продолжала болтать маменька. — Да даже Адриан не взял! Что ж, тогда наш будет. Хоть как-то сгладим общественное мнение о нашем Мече. Ну, Жюльен, будешь знакомиться?

— Буду, — воодушевился Жюльен и хохотнул. — Сначала официально, а вечерком… приватно.

Меч.

— Девочки, поздравьте меня! — в столовую влетела Дельфина, а за нею — ее рыжие волосы.

— С чем? Дар Огня в себе открыла? — фыркнула Аэлла — Тебе бы он больше подошел и по характеру, и по внешности. Даже жаль, что Огонь достался такой серости, как Сорана.

Меч Воздуха бросила на меня косой взгляд. Но только я хотела ей ответить тоже какой-нибудь язвительностью, как Дельфина меня перебила:

— Да нет же! Меня купили! У меня теперь тоже будет Щит. Угадайте, кто?

— Кто купил? — Сабина сразу подошла к делу.

— Госпожа Сен-Клер купила для своего сына в честь окончания Университета, — Дельфина прямо светилась от радости. — А моим Щитом будет Кор!

Верена переспросила:

— Кор? Лучший Щит Академии?

Дельфина закивала:

-Да! Представляете?! Я вот потренируюсь немного и тоже буду с вами за Барьер ходить. С таким Щитом, как Кор, ничего не страшно.

— Очень странно, — протянула Верена. — Лучших Щитов в пару к Мечу Воды не покупают, ты уж не обижайся. Ты видела уже своего господина?

— Да, нас с Кором позвали к нему. Господин Жюльен был очень приветлив. Он сказал, что хочет со мной пообщаться еще. Он даже в Верхний Мир пока не вернулся, остался в гостевых покоях Академии.

Тут еще и гостевые покои есть? Нижний Мир — это что, курорт для золотых Верхнего Мира? Горячие источники, свежий воздух и все такое?

Верена осторожно начала:

— Дельфина, ты… будь осторожна. Как-то это все не очень хорошо выглядит.

— Почему? — на веснушчатой физиономии Меча Воды было написано искреннее недоумение. — Господин ведь такой добрый и красивый! Господин Жюльен сказал, что я тоже очень красивая!

— Вообще-то красота — это последнее, что должно интересовать господ при покупке Меча, — жестко проговорила Сабина. — В первую очередь — Дар, потом — навыки, а потом уже все остальное.

— Вы даже порадоваться за меня не хотите! — Дельфина надулась.

— Вон у Сораны спроси, как она своему господину радуется, — Аэлла ткнула в мою сторону ложкой. — Аж от счастья светится. А радоваться за тебя или нет — покажет время.

— А с Щитом все же стоит поздравить, — чуть смягчилась Сабина. — Кор и правда хороший Щит, даже мой Векс его хвалит.

Дельфина удовлетворилась этим поздравлением и снова повеселела.

Гостевые покои Академии.

— Вы звали меня, господин?

— Да, но только тебя. Щит, ты нам не нужен. Выйди за дверь.

Кор повиновался приказу. Когда дверь на ним закрылась, Сен-Клен расплылся в улыбке. В комнате, несмотря на вечернее время, стало даже как будто светлее, когда в нее вошла Дельфина. Жюльен тут же подумал, что он не ошибся в выборе. В этой девчонке была какая-то изюминка, экзотика. Как хорошо, что он успел ее купить.

— Вот ты и пришла, моя лисичка.

Он подошел к девушке и, приобняв ее за плечи, мягко потянул к дивану у стены. Не обращая внимания на ее неуверенное сопротивление, он усадил Дельфину и уселся рядом с ней.

— Господин, — девушка покраснела. — Мечам не следует сидеть в присутствии господ.

— А мы с тобой наплюем на правила, — Жюльен пропустил сквозь пальцы прядь ее рыжих волос. — У тебя просто превосходный цвет волос! Лисичка, ты хочешь порадовать своего господина?

— Хочу, господин! — воодушевленно ответила Дельфина. — Я буду усердно тренироваться и стану вам хорошим Мечом.

— Тшш, — Сен-Клер прижал палец к ее губам. — Я не об этом, лисичка. Как я могу такую красоту выставить на поле боя? Ты будешь только моей и будешь радовать только меня.

— Но… как же? — Дельфина недоумевала.

— Очень просто. Я тебя всему научу.

Рука Жюльена потянулась к завязкам платья девушки, и улыбка Дельфины стала растерянной.

Меч.

Утром, выйдя из умывальной, я увидела Дельфину. Она шла по коридору, пошатываясь и будто ничего не видя перед собой. На непривычно бледном лице ее веснушки казались почти черными. И.. она не улыбалась. Всегда живая и яркая Дельфина не улыбалась.

Кор, шедший за ней, тоже был бледен и явно растерян. Когда его Меч опасно покачнулась, он попытался было подхватить ее под локоть, но девушка неожиданно ловко увернулась от его рук, будто прикосновения ее обжигали.

Что случилось? Я шагнула было к Дельфине, но меня опередила невесть откуда взявшаяся наставница Ирэн. Она обняла Дельфину за плечи, и та как-то разом обмякла в объятиях женщины. Наставница обратилась к Кору:

— Что с ней?

— Я… г-господин… — Кор заикался и, похоже, не мог подобрать слов. — Господин приказал мне выйти и… Госпожа Дельфина вышла только утром…

— Ясно, — оборвала его Ирэн. — Я о ней позабочусь. А ты иди пока к себе. И не смей заговаривать об этом с твоим Мечом, ты понял?!

Кор, явно забыв от потрясения все правила этикета, просто кивнул.

Когда наставница с Дельфиной и Кор скрылись в тени коридоров, мы, Мечи и свидетели этой сцены, некоторое время стояли молча, глядя друг на друга. Было понятно и без слов, что произошло этой ночью.

— Господа и таким не брезгуют? — наконец проговорила я.

— Меч — собственность господина, — пробормотала Сабина, уставившись в пол. — Он волен делать с ней и с ее Щитом все, что пожелает. Нельзя только калечить и убивать…

Верена вздохнула:

— Как я и говорила, господа бывают разные. Есть и вот такие.

— Что теперь будет … с ней? — я мотнула головой в ту сторону, куда ушли Дельфина с наставницей.

— Ничего, — сквозь зубы процедила Аэлла. — Все уже случилось.

— Госпожа наставница, скорее всего, убедит ее, что такая жизнь лучше, чем бой с ксигами за барьером, — ответила мне Сабина.

— Лучше?! — меня снова охватила злость. — В каком месте лучше? Она же теперь просто игрушка в руках богатенького золотого!

Сабина огрызнулась:

— А ты не игрушка, что ли? Нас с тобой могут ранить или даже убить за Барьером, а она будет в тепле и в безопасности. Скажешь, не лучше?

Мне показалось, что Сабина пыталась убедить не столько меня, сколько саму себя. Меч Земли продолжила:

— А если и хуже, разве ей теперь об этом скажешь? Пусть поверит в сказки госпожи наставницы, хоть жива останется.

— Жива?

— Дельфина сейчас в таком состоянии, что может что-нибудь с собой сделать, — сказала Верена. — Сейчас и правда лучше, если она поверит госпоже Ирэне. Пойдем, девочки, нам нельзя опаздывать на тренировку.

Несколько дней спустя.

— Смотри, кто-то еще тренируется в такое время, кроме нас, — Аэлла ткнула пальцем вниз, на площадку Щитов.

Дорн скосил глаза вниз.

— Он не тренируется, госпожа. Он… Пожалуйста, спусти меня туда.

— Ладно, но до казарм потом будешь добираться сам, — фыркнула Меч Воздуха, меняя направление потока.

Дорн чуть дернул бровью — смена траектории требовала нового всплеска силы Воздуха и через плечо передалась боль Меча. Но Щит знал, что Аэлле сейчас больнее, и, как всегда, сделал вид, что ничего не почувствовал.

Аэлла приземлилась, подняв вокруг себя облако песка. Ее сил и навыков уже хватало, чтобы поднимать в воздух своего Щита, но снижаться плавно она еще не умела. Или не считала нужным.

— Иди, пообщайся со своим…. — хмыкнула было Аэлла, но осеклась, разглядев сквозь вечерний полумрак сидящего на песке Кора, — с ним.

Она шагнула во тьму коридоров и будто растворилась в тенях. Летать без Щита она не могла, поэтому добираться пешком до казарм пришлось и ей.

Дорн подошел к Щиту Воды и уселся рядом с ним на песке. Они молчали. Долго.

— Что мне делать, Дорн? — нарушивший молчание голос Кора звучал так, будто он еле сдерживает ярость. — Ты же умный у нас, скажи, что мне делать?

— Она в казармах? — спросил Дорн.

— Да, в нашей комнате. Закрылась изнутри.

— Твоя госпожа сегодня … опять была у него?

Кор отвернулся. Все было ясно без слов. Но Щит Воды все же заговорил громким шепотом:

— Понимаешь, она мне теперь не доверяет. С того дня она вообще не сказала ни слова. До этого она была так рада получить самый лучший Щит Академии, она была даже почти счастлива… Я ее Щит, я должен был ее защитить, но не смог этого сделать. Да и как бы я это сделал? Он бы избил меня и все равно взял бы, что хотел.

Снова повисло молчание. Дорн придвинулся ближе. Кор прерывисто вздохнул и продолжил:

— Я все вижу и слышу, но ничего не могу сделать. Даже если я ему втащу и меня отправят на Барьер, то Дельфина… госпожа Дельфина останется с ним одна. А если убью — меня казнят, а она попадет на Барьер. Иногда я думаю, что это было бы неплохим исходом, но, Дорн, мне нужно было решаться раньше, до того, как это случилось. А я не решился. Понимаешь, я, первый в списке Щитов, растерялся и струсил. Ненавижу! И его, и себя!

Последние слова Кор выкрикнул прямо в ночное небо. Но небеса Несмуа были, как всегда, безразличны. Как и Верхний Мир, который парил над порабощенным Нижним.

Щит Воздуха протянул руку и приобнял Кора за плечи. Он тоже ничего не мог сделать.

Адриан Вальмонт.

— Векс, разве ты не злишься? Ты с Сабиной неплохо показал себя в первом бою, но Рэй все же тебя обошел.

Векс сжал кулак:

— Простите, господин, я буду лучше стараться.

— Одного старания мало, — Адриан шагнул ближе. — Знаешь, что в Верхнем Мире делают с конкурентами?

Аристократ подошел еще ближе и пропыхтел своему Щиту прямо в ухо:

— От них избавляются, Векс. Любыми способами.

Щит Земли вздрогнул и кинул недоверчивый взгляд на своего господина. Вальмонт расплылся в улыбке:

— Ты неглуп, Щит Земли. Уверен, ты придумаешь, как сделать все чисто.

Меч.

Это уже второй бой. И снова вторая линия обороны. Говорят, один из господ настаивал выставить нас, вчерашних новичков, в первую линию, но Академии удалось уговорить его отложить это хотя бы до третьего боя.

Все могло бы пройти примерно так же, как и в первый бой, но…

Пара Земли, отступая под натиском ксигов, оказалась у нас за спиной. У копья совсем другой радиус поражения, чем у меча. Наверное, то, что произошло спустя минуту, было просто физически неизбежно.

Сконцентрировавшись на своем даре, я не заметила опасности сзади. Рэй, сосредоточенный на атакующих спереди ксигах, тоже. Внезапный и сильный удар древком копья по боку заставил меня отлететь на несколько шагов и упасть, прокатившись по песку. Этим преимуществом тут же воспользовался враг: ксиги, пусть и мелкие, но настырные, быстро отделили меня от Рэя. Одно из щупалец вонзилось в песок прямо рядом со мной — я успела откатиться.

Стараясь не обращать внимания на боль в боку, я быстро поднялась на ноги и, отбежав чуть подальше от чудовищ, поняла, что прорваться обратно к Рэю мне не дадут. За фигурами ксигов я его даже не видела, но, казалось, что сквозь шум боя слышала его голос, звавший меня. Выживем ли мы с ним теперь?

Мои самостоятельные тренировки с даром теперь могли пригодиться: я могла терпеть боль дара, не падая в обморок. Но и бить в полную силу без Щита теперь я не могла. Стиснув зубы, через оглушающую боль я отправила в сторону монстров огненную сферу. Кажется, даже попала. Но их было слишком много.

Я почувствовала, как меня будто обдали холодом: я одна, мне теперь никто не поможет. Все пары здесь — соперники друг другу. Да даже если бы и было по-другому, ни у кого бы не было на меня времени: все были занятые своим сражением.

Выход был теперь один — пробиваться под защиту Барьера. Я повернулась и побежала. Оглядываясь, я видела, что почти вся группа ксигов устремилась за мной. Что ж, тогда, вероятно, Рэй останется жив. А я?

А я вот вряд ли. Осознание пришло, когда я увидела, что ксиги отрезают мне путь к Барьеру, загоняя меня, как добычу, к океану. Мои попытки защититься не возымели успеха: тварей было слишком много. А еще… еще они будто бы издевались надо мной! Монстры двигались как-то медленнее обычного, окружая и оттесняя меня к воде, словно наслаждались моим страхом. Они явно хотели на этот раз уничтожить их главного врага — Огонь. Но пока они, хоть и теснили меня, держались на некотором расстоянии. Ждут, когда я выдохнусь? С такой болью отдачи это произойдет совсем скоро.

Неужели я здесь умру? Такой ужасной смертью? Как та Меч Воды, что в прошлый раз ксиги разорвали на куски и сожрали? Кажется, я даже завизжала от ужаса. Но, визжа, я формировала в руке очередную сферу Огня — просто так умирать я не собиралась.

Прилетевший сверху арбалетный болт, усиленный даром Воздуха, вонзился в ближайшего ко мне ксига. Потом ещё — и на одного врага у меня стало меньше.

— Сорана, ты чего, подыхать тут собралась? — окрикнула меня Аэлла.

Ксиги, почуяв, что у меня появилась подмога, ускорились. Отбежав еще немного и оказавшись почти у самой воды (проклятые твари все же заставили меня туда отступить), я снова развернулась лицом к монстрам, намереваясь ударить по ним Огнем еще раз. Аэлла сверху тоже пыталась сразить их, но тварей все равно было слишком много.

Внезапно меня осенило: Воздух!

— Аэлла! — крикнула я в небо. — Если ты и правда хочешь мне помочь, спускайся. У меня есть идея.

Позади меня взметнулся песок — Меч Воздуха приземлилась.

— Имей в виду, если здесь станет слишком опасно, я тут же улечу! Говори, что за идея?

— Воздух! Твой Воздух усилит мой Огонь. Если мы ударим вместе, то сможем избавиться от пяти-шести, если не от всех сразу.

— Госпожа, — послышался голос Дорна, — нам нельзя никому помогать. Ставки…

— К ксигам ставки! — оборвала его Меч Воздуха. — Господин Гюнтер сказал, что его больше интересует новая тактика, чем ставки. Поэтому мы ничего не нарушаем. Давай попробуем, Меч Огня. Но учти: своим Щитом пользоваться не дам, сама будешь дар высвобождать.

— И не собиралась, — прохрипела я, пристраиваясь к ней слева.

Она вытянула свободную левую руку вперед, а я приложила к ней свою правую. Наши ладони тоже соприкасались.

— На счет «три», — предупредила я. — Раз… Два… Три!

Сквозь пелену боли я видела, насколько хорошо это сработало. Воздушная воронка, закрутившаяся вокруг моего пламени, огненным смерчем прошлась по ксигам. Вся группа, преследовавшая меня, обратилась в пепел.

— Это было… неплохо, — Аэлла удивленно переводила взгляд со своей руки на меня.

Я попыталась улыбнуться:

— А ты думала…

Позади меня мелькнула тень. Дорн среагировал быстро и, схватив Аэллу, отпрыгнул с ней в сторону, оставив меня. Что ж, это понятно: я не была в списке его приоритетов. Но, к чести его сказать, мгновение спустя он выпустил в этого неожиданно вылезшего из воды ксига болт, затем второй, уже усиленный Воздухом. Им удалось убить тварь, но было уже поздно. Для меня поздно.

Острый плавник на удлинившейся конечности ксига пропорол мне бок, и почти сразу же мое платье пропиталось кровью. Оседая на песок, я подумала о своей аптечке на поясе. Там должна была быть гемостатическая губка…

Аэлла, все еще вцепившись в Дорна, смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Видимо, со стороны моя рана выглядела еще хуже. Дорн же вообще отвел взгляд.

И с пугающей ясностью я осознала, что губка меня не спасет. При таком-то кровотечении. И даже жгут сюда не наложишь. Каэль, вероятно, не захочет меня так скоро терять и пришлет помощь из Верхнего Мира. Только вот спуск с орбиты — полтора часа минимум. За это время я уже истеку кровью. Ее надо как-то остановить.

И я поняла, как. Только смогу ли я вытерпеть и не потерять сознание от двойной боли до того, как это закончится? Я зажмурилась и …

— Госпожа! — услышала я голос Рэя. — Прости, я… я опоздал…

Открыв глаза, я увидела перед собой свой Щит. Он осел рядом со мной на песок, с ужасом глядя на мою рану. Да, ты опоздал. Но в то же время пришел так вовремя!

— Рэй, — сказала я, сжав его запястье одной рукой, а другую кладя на свою рану, — прости.

Я передала ему всю отдачу своего дара, создавая огонь в руке над раной. Зашипело, запахло гарью и жареным мясом. Послышался чей-то жуткий крик. Кажется, это был мой. Не успела я об этом подумать, как провалилась в спасительную темноту.

Салон госпожи Женевьевы.

— Какая досада! — воскликнул с экрана комментатор Матисс. — Меч Огня Сорана получила серьезное ранение! Интересно, дождется ли она помощи?

Каэль стиснул зубы, набирая на своем планшете сообщение Лавинии: «Готовьте операционную». Действительно, какая досада. Потратить столько сил, времени и средств только на то, чтобы увидеть, как ценный Меч умирает всего во втором бою!

— Не дождется, — заявил Вальмонт в ответ на последнюю реплику комментатора. — Как врач, я уже вижу, что с таким кровотечением ей недолго осталось.

Гюнтер обернулся к Каэлю:

— Ланье, ближайший к Барьеру Переход — №10. Он грузовой, но я уже передал моим ребятам, чтобы они оказали помощь в транспортировке вашего Меча. Скоро они подойдут к Барьеру с носилками. Ваша Меч поедет наверх вместе с партией рыбы, но так будет быстрее.

— Благодарю, — коротко кивнул Каэль и послал второе сообщение: «Реанимационную бригаду к Переходу № 10». Но ведь на подъем нужно полтора часа! Сорана явно не доживет, Вальмонт был прав, как ни неприятно это было признавать.

Голос Матисса заставил доктора снова обратить внимание на экран:

— Что мы видим?! Меч Огня воссоединилась со своим Щитом. Жаль, что поздно. Но что это?! Она… прижигает себе рану?! Какая невероятная решимость и сообразительность! Такого мы точно не ожидали!

Каэль сжал пальцы. Да, это неожиданно. Но почему-то он не был удивлен.

Что ж, теперь у его Меча больше шансов дождаться помощи. Теперь, когда вопрос с кровотечением и транспортировкой решен, нужно разобраться и с кое-чем другим.

— Вальмонт, — холод в голосе доктора не предвещал ничего хорошего, — это ведь не было случайностью, я прав?

Андриан заерзал:

— Что вы имеете в виду, Ланье? Если травму вашего Меча, то это оплошность вашего Щита, разве нет? Это его обязанность — защищать Меч в бою!

— Мой Щит ответит за это позже, — еще более холодно произнес Каэль. — А сейчас я спрашиваю с вас. Как вы намерены мне это компенсировать?

— Компенсировать что? Неопытность Меча Огня? Промах вашего Щита? Или все вместе? — Андриан нервно засмеялся.

— Ирония тут не к месту, Андриан, — доктор не собирался уступать. — Это ваш Щит нанес удар моему Мечу, что и разделило ее с Щитом Огня. И это я пока еще не знаю, намеренно ли.

— Не клевещите, Каэль, — запыхтел Андриан. — Это ваша Меч по глупости сунулась в зону поражения копья Щита Земли!

Гюнтер тяжело поднялся с кресла:

— А теперь послушайте меня. Когда-то вы отдали мне право быть арбитром в спорах о ставках, поэтому я имею право высказаться и сейчас. Андриан, представьте себе такую ситуации: вы выезжали с парковки, и ваш автомобиль задел другой. И оставил повреждения. Кто должен компенсировать? Да, за рулем были не вы, а ваш водитель, но машина-то ваша. Поэтому штраф и компенсацию оплатите вы, а потом уже будете спрашивать с вашего водителя. Ваш Щит видел Меч Огня, а она его — нет. Поэтому намеренно или нет, но виноват ваш Щит. Настоятельно рекомендую удовлетворить требования Ланье.

Андриан запыхтел, но не нашелся с ответом. Потыкав в свой планшет, он нарочито громко объявил:

— Компенсация размером в три обычные ставки! Теперь вы довольны, Ланье?

— Вполне, — сухо ответил Каэль. — Что ж, до свидания, дамы и господа. У меня появились неотложные дела.

Едва спина доктора скрылась из виду, Аврора Сен-Клер задала вопрос как будто в воздух:

— А как же ставки? Как будут считать выигрыш? Я вот ставила на пару Воздуха. И что теперь?

— Точно, ставки! — очнулась Монфор. — Гюнтер, ваша пара помогла Мечу Огня. Как будете делить убитых ксигов?

— Пополам! — решительно сказал Гюнтер. — Это будет справедливо.

— За Барьером нет места справедливости, — притворно вздохнула Сен-Клер. — Если Мечи так и будут помогать друг другу, то какой прок от ставок, тотализатора и от них самих? Пропадает весь смысл в их покупке.

— Меня не волнуют ставки, — отрезал Гюнтер. — Я отрабатываю свою стратегию дальнего боя. А вас, Аврора, я не просил ставить на мою пару. Сами виноваты.

Аврора поджала губы, но ничего не сказала.

Щит.

Когда боль стихла, Рэй понял, что сделала Сорана. Это было страшно и неожиданно, но вполне в духе его Меча. Но кровь и правда остановилась, а поверхность раны превратилась теперь в обугленную корку. Как же это, должно быть, было больно…

Теперь надо было отнести госпожу за Барьер и ждать помощи, тем более что бой уже стихает. Господин Каэль явно не оставит ранение своего Меча без внимания. Но сначала надо все же перевязать рану… то есть теперь это ожог…

Бинт из мешочка-аптечки Сораны выпал из его рук, прокатившись по песку белой лентой. У него что, дрожат руки? Испортил единственный бинт… Что теперь делать?

— На, — ему сунули прямо под нос чистый бинт. — Сам справишься?

— Справлюсь, — сдавленно проговорил Рэй. — Спасибо, Дорн.

После перевязки Щит Огня вспомнил, что нужно поблагодарить еще кое-кого. Повернувшись к паре Воздуха, он склонил голову:

— Госпожа Аэлла, благодарю за спасение моего Меча.

Аэлла фыркнула, мотнула косой и пошла к Барьеру. Дорн — за ней, успев напоследок хлопнуть Рэя по плечу, пробормотав:

— Держись. Несладко тебе придется...

Да, за такое по головке явно не погладят. Интересно, что Рэй вспомнил об этом только сейчас, да и то, когда напомнили. Выходит, до этого его волновала только безопасность Сораны?

Рэй усилием воли выкинул эту мысль из головы. Не до того сейчас. Сейчас нужно добраться до безопасного места — за Барьер.

— Прижгла себе рану?

Меч Огня с Барьера присела на корточки рядом с лежащей на песке без сознания Сораной. Голова девушки покоилась на коленях ее Щита, а ожог был неумело, но старательно перевязан поверх прожженного платья. Женщина окинула все это быстрым, но цепким взглядом и хихикнула:

— А она молодец, решительная! Не побоялась направить Огонь на саму себя. Вот это мы, Мечи Огня. Чего-то такого я от нее и ожидала. А вот ты…

Худой и длинный палец женщины уперся в грудь Рэя. Она тихо засмеялась, и ее смех звучал как-то жутковато.

— А с тебя шкуру спустят, — Меч Огня с Барьера придвинулась ближе к Щиту и тише продолжила. — И поделом! Думаешь, я не знаю, чем занимаются Щиты Огня за спиной их Мечей?

Заметив, как Рэй изменился в лице, она рассмеялась чуть громче:

— Не бойся, я ей ничего не скажу. Она должна узнать об этом сама. Так будет интереснее!

Верхний Мир. Центральный орбитальный госпиталь.

На двери операционной алыми буквами горела надпись: «Идет операция». Там, за дверью, сейчас господин Каэль пытался спасти свой Меч Огня Сорану.

Удастся это ему или нет, было для Рэя жизненно важно. И сейчас, сидя на полу у двери кабинета, он не мог разобраться, почему именно. То, что смерть Меча ударит по нему, он знал прекрасно. И не только не по нему. Последствия потери Меча были слишком тяжелы, чтобы можно было допустить даже мысль б этом. Но только ли дело в последствиях? Он ведь с самого начала решил для себя не привязываться к Мечу, чтобы проще было выполнять то, что он должен делать. Но, видимо, это оказалось сложнее, чем он думал. И его чувства в тот момент, когда он увидел истекающую кровью Сорану, это ему доказали. Когда она узнает правду… Что будет тогда?

Дверь отворилась, и из операционной вышел Каэль, на ходу сдирая с себя медицинскую маску и халат. Сбросив одежду на руки Лавинии, которая тут же умчалась с ней куда-то, доктор наконец обратил внимание на Рэя. И его взгляд не сулил ничего хорошего.

Щит, вскочивший на ноги едва дверь открылась, проговорил:

— Господин, госпожа Сорана… она...

И осекся, поняв, что допустил еще одно нарушение: задавать господину вопросы первым было дерзостью. Но что теперь эта дерзость по сравнению с его оплошностью, в результате которой его Меч оказалась на операционном столе?

Каэль тоже это понимал, поэтому ответил:

— Противошоковые и регенерирующие средства работают. Жить будет. И очень надеюсь, что в качестве Меча. А тебе, Щит Огня Рэй, я сейчас даю последнюю возможность оправдаться. Тебе есть что сказать?

Рэй быстро опустился на колени:

— Нет, господин. Я виноват.

Каэль шагнул ближе:

— Это ведь явно было адресовано тебе. Думаешь, я не знаю о твоей ссоре с Щитом Земли?

— Я разберусь с этим, господин.

Удар ногой в плечо отшвырнул Рэя к стене.

— Раньше нужно было с этим разбираться! — прошипел Каэль. — А не доводить до такого! За мной!

Рэй чувствовал, что с каждой минутой стоять на коленях становится все труднее, пусть даже и на мягком ворсистом ковре кабинета господина Каэля. От боли его мутило. И неудивительно: в какой-то момент Рэй просто перестал считать удары. Рядом валялась окровавленная плеть — наказание прервал звонок по видеосвязи. Самого собеседника Рэй не видел, но слышал его молодой и жизнерадостный голос:

— Привет, пап!

Севший за стол, чтобы ответить на звонок, Каэль ответил:

— Ты давно не звонил, Леон. Как у тебя дела? Как твой Университет?

— Все хорошо, мы с командой разрабатываем новые лекарства для лечения переломов. У нас уже есть «Регенкс» для ускорения регенерации мягких тканей, а представь, что и переломы можно будет заживлять не за неделю, как сейчас, а тоже за день! Аллен Кляйн предложил новые компоненты, сейчас мы проводим лабораторные исследования!

— Аллен… Кляйн?

— Ну, тот, медный.

— Мне не нравится, что ты близко общаешься с медными. Не понимаю, зачем их вообще пускают в университет. В мое время такого не было.

— Да брось, пап, ректор Университета сказал, что Верхнему Миру нужна свежая кровь. Все равно высокие чины «медным» не светят. А ты чего сегодня такой хмурый? Проиграл?

— Леон, ты прекрасно знаешь, что проигрыш меня не волнует. Я не за этим посещаю Салон. Ты не смотрел сегодняшнюю трансляцию?

— Нет, у меня были дела. Я хотел посмотреть позже, в записи.

— Вот и посмотри сейчас.

После паузы снова послышался голос Леона:

— Пап, я говорил, что она у тебя симпатичная?

— Дальше смотри, — прервал Каэль. — Тридцать восьмая минута.

Леон присвистнул:

— Ничего себе! Она жива хоть?

— Едва. Но я поставлю ее на ноги. Я слишком много заплатил за нее Охотникам, чтобы так просто потерять.

— А как так вообще произошло?

— Вальмонт уверяет, что это случайность. Или неопытность Меча. Или оплошность Щита. Или все вместе. Меч Огня просто оказалась в зоне поражения его Щита Земли.

— Пап, я вот смотрю, это не твой Меч оказалась в зоне поражения, это Щит Земли к ней подобрался со спины.

— Вот, даже ты видишь, что это подставлено. Но раз Вальмонт говорит, что это случайность, значит, это случайность.

— А что говорит ваш арбитр? Как его… господин Гюнтер?

— Если бы не господин Гюнтер, то я бы и компенсации не дождался. Он убедил Вальмонта выплатить мне три моих ставки и дать обещание строго наказать Щит Земли за этот случай. Ты ведь уже сдал выпускные экзамены?

— Сдал, пап. Скоро приеду домой.

— Вот приедешь и подарю тебе Меч. Есть у меня одна на примете, будущий Меч Воды. А Щит будешь учиться подбирать уже ты, как-нибудь съездишь в Академию, посмотришь на все сам…

— Папа, да зачем мне Меч?

— Как зачем? Будешь посещать салон госпожи Женевьевы. Давно пора вливаться в наше общество.

— И скучать вреди старых пердунов?

— Леон Ланье!

— Ладно тебе, папа, ты не в Нижнем Мире. Да и ты сам так их называешь…

— Леон!

— Все, молчу, молчу. Ладно, пап, пока.

— Не забывай мне звонить.

Господин Каэль нажал на кнопку «прервать связь» и приблизился к Рэю. Щит опустил взгляд на плеть, готовый ее подать, если господин прикажет. Но Каэлю явно было противно сейчас прикасаться к покрытой кровью плети.

— Щит Огня Рэй! Говори, за что я тебя наказал.

— Господин наказал меня за то, что я не исполнил свой долг, — Рэй старался, чтобы голос не срывался и звучал ровно, — и позволил своему Мечу пострадать.

— Пострадать? Она едва осталась жива. Да, это явно была подлость со стороны Векса, но ты обязан защищать Меч Огня не только от ксигов. И от своих, если потребуется! Ты потерял бдительность, и вот результат. Щит заменить легче, чем Меч, уверен, ты это знаешь. Как и знаешь, куда отправляются негодные Щиты. Ты останешься Щитом Огня только потому, что Сорана все же жива и у нее есть неплохой шанс полностью поправиться. Второго раза не будет, Щит Огня Рэй! Пошел теперь вон.

— Да, господин, — Рэй с трудом встал.

— И выброси плеть в камин.

Меч.

Я открыла глаза. Да, это уже со мной было. Тот же самый потолок, те же стены, та же палата. И снова я не могу шевелиться. То есть не то чтобы не могу, мне страшно: бок напоминает о себе какой-то глухой, еле ощутимой болью, но угрожающей стать невыносимой, если я пошевелюсь. Кажется, Каэль все же успел меня подлатать. Ну да, он не захочет так скоро лишаться породистой кобылы. А где же Рэй? Что с ним?

— Рэй! — позвала я и сама удивилась своему слабому голосу.

Но меня услышали.

— Ты проснулась, госпожа?

Передо мной появилось лицо Рэя. Как хорошо, что он здесь. Только почему он такой бледный?

— Рэй, ты как? — прошептала я. — Что с тобой?

— Ничего, госпожа, все хорошо, — он слабо мотнул головой. — Я пойду позову господина Каэля.

Рэй повернулся к двери, но как-то странно и страшно пошатнулся, оперся плечом о стену и… сполз по ней на пол.

— Рэй!!!

Но мой Щит не отзывался.

— Кто-нибудь! Господин Каэль! Помогите!

Никого. Мой голос, видимо, слишком слаб. Меня никто не услышал.

Я сама не заметила, как меня смело с кровати. Боль в ране ослепительной вспышкой мелькнула, и сразу стало не до нее. Мой Рэй, мой Щит! Что с ним?

Сидя на полу, я попыталась было развернуть его лицом к себе, но почувствовала, что одежда на спине Рэя была какой-то странной на ощупь. А это что на моей ладони? Кровь?! И на стене, кажется, тоже… Небольшой, но такой заметный на белой больничной стене кровавый след. Там, где Рэй прислонился плечом.

Что этот гад с ним сделал?!

— Каэль Ланье! — закричала я так громко, как могла в таком состоянии, срывая голос.

В палату вбежала Лавиния и, увидев нас на полу, всплеснула руками:

— Сорана, тебя же только-только подлечили! Тебе пока нельзя двигаться!

— Плевать сейчас на меня, — просипела я. — Посмотрите, что с Рэем.

Лавиния наклонилась к Щиту, тихо ойкнула и скрылась за дверью. Спустя минуту она вернулась уже с Каэлем. При виде этого психа меня охватила такая ярость, что я уже не могла здраво рассуждать. Я подняла руку, и в моей ладони сформировался огненный шар. Нет, не шар, шарик, на большее моих сил не хватило, но и этого было бы достаточно, чтобы подпалить проклятому доктору шевелюру.

Он же, бросив на нас Рэем внимательный взгляд, холодно проговорил:

— Научилась выпускать дар сама? Видимо, и боль отдачи привыкла терпеть. Что ж, похвально. Но против меня использовать не советую. Поднимешь руку на господина — твоему Щиту не жить. Тебе, возможно, тоже.

— Он и так умирает, — прошипела я, но Огонь погасила. Я не могу больше рисковать жизнью Рэя.

Каэль распорядился:

— Лавиния, приготовьте вторую кровать.

Затем, обратившись ко мне, бросил:

— Не бойся, не умрет. Я поставлю его на ноги.

— Ага, — не сдавалась я, — вы сначала избиваете человека до полусмерти, а потом лечите. Как благородно! А еще врач!

Несильная, но обидная пощечина прервала мои упреки. Пользуясь моментом, пока я, схватившись за щеку, замолчала, Каэль сказал:

— Твой Щит, конечно, заслужил наказание, но, вынужден признать, что я… перегнул палку. Мне надо было бы проверить его позже, но у меня случилась срочная операция. Я только что освободился.

Ничего себе «перегнул палку»!

Доктор продолжил:

— Но ты все равно не в праве меня осуждать. А угрожать мне — тем более. Сейчас ты отделалась пощечиной, в следующий раз поблажки не будет.

Я стиснула зубы и удержала в себе все, что хотела сказать этому психу. В конце концов, кроме него, никто нас с Рэем лечить не будет.

Ночью я не спала. Смотрела в темный потолок и думала о жизни, которой я вынуждена теперь жить. Неужели я так и умру здесь, на этой проклятой Несмуа? Умру не как человек, а просто сломаюсь, испорчусь, как инструмент. И меня сначала выкинут на Барьер, а потом, выжав остатки дара, закопают где-нибудь в прибрежных песках. Не очень заманчивая перспектива.

А еще этот случай в бою. Что-то мне подсказывает, что разлучили меня с Рэем не случайно. Неужели это продолжение того конфликта, о которой рассказывала Сабина?

— Рэй, — шепотом позвала я.

— Да, госпожа? — отозвался он с соседней кровати, где лежал на животе, обложенный регенерирующими повязками. Каэль обещал, что через три дня не останется даже шрамов. Все-таки медицина здесь на очень высоком уровне.

Видимо, мой Щит тоже не спал.

— Рэй, тот бой… Векс сделал это нарочно, да?

Немного помолчав, Рэй проговорил:

— Не беспокойся, госпожа, я с этим разберусь.

— А что все-таки произошло между вами? — я не собиралась отступать. — Почему он так тебя ненавидит?

Рэй молчал. Упрямства ему было не занимать. И что-то мне подсказывало, что никакие плети не заставят его говорить о том, о чем он не хочет.

Я вздохнула:

— Рэй, пока это касалось только тебя, я в ваши отношения не лезла. Но теперь, — я показала на свой бок, — теперь я имею право знать, ты так не думаешь?

Спустя несколько мгновений молчания Рэй все же заговорил:

— Нас было трое. Кор, Векс и я. Трое лучших в корпусе Щитов по всем результатам. Мы соревновались друг с другом, но обычно места распределялись так: лучшим практически везде был Кор, ему на пятки наступал Векс, а я был третьим. Но, несмотря на соперничество, мы дружили. И часто говорили о том, какой будет наша жизнь, когда у нас будут Мечи. Мы уже довольно давно договорились, что первый Меч должна достаться Кору, затем Вексу, а потом уже и мне…

— Но разве не господа выбирают? — удивилась я.

— Да, наш договор был… наивен.

Я почувствовала, как Рэй слегка улыбнулся в темноте. Он продолжил:

— Выбор, конечно же, за господами, но у Щитов все же спрашивают их согласия. Хотя это простая формальность. Если Щит откажется, у него будет гораздо меньше шансов обрести другого господина. Но мы договорились не на отказ. Мы планировали, что тот, кого будут выбирать вне очереди, хотя бы посоветует господину обратить внимание на другого. Я же этого не сделал, хотя меня и выбрали первым…

— А почему? — я заинтересовано подалась вперед.

После недолгого молчания Рэй прошептал:

— Госпожа, разве ты не знаешь господина Каэля?

Что ж, споры с Каэлем и правда чреваты. Но почему меня не покидает ощущение, что Рэй мне что-то не договаривает?

Леон Ланье.

— Звал, папа?

Леон быстрым шагом приблизился к столу. Каэль отложил бумаги, которые просматривал до прихода сына:

— Леон Ланье, разве ты не знаешь, что неприлично заходить без стука?

— Даже к собственном отцу? Папа, не превращай наш дом в филиал своей работы, — отмахнулся юноша и, придвинув стул, сел напротив отца.

Каэль бросил на него недовольный взгляд, но не стал спорить и перешел к делу:

— Леон, ты закончил Университет, пора тебе войти в круг золотых аристократов. Лучшего места, чем Салон госпожи Женевьевы, не найти. Можно, конечно, и просто приходить туда делать ставки, как Монфор, но предпочтительнее быть владельцем Щита и Меча. Меч, как ты уже знаешь, я тебе купил, но ты ни разу ею не заинтересовался. Даже имени не спросил.

— Пап, может, не надо? Это же такая морока со всеми этими Мечами, Щитами, Академиями… Я хочу разрабатывать новые лекарства, а не ломать голову, что мне делать с двумя людьми, которые полностью от меня зависят.

— Леон! Я тебе уже много раз объяснял, что без связей ты ничего в Верхнем Мире не добьешься. У тебя даже шансов на твои разработки может не быть! Кто будет оплачивать тебе финансирование твоих исследований? Фармацевтические компании? А они тебя знают? Чтобы о тебе узнали, надо зарекомендовать себя не только как специалиста, но и как светского человека. Поэтому для тебя один выход — Салон!

— Ладно, ладно, папа, я понял. Хорошо, я на этой неделе спущусь в Нижний Мир и посмотрю на мой Меч. Заодно и Щит выберу, как ты сказал. Как там зовут мой Меч?

— Меч Воды Верена.

— Воды, да? Как-то несерьезно.

— Тебе пока и Воды хватит. Меч Воды — все равно Меч.

Леон вздохнул: ему еще ни разу не удавалось переспорить отца. Взгляд юноши упал на стол Каэля. Там, среди бумаг, он заметил… рисунок. Вытянув лист, Леон принялся рассматривать набросок карандашом: какие-то развалины, заросшие травой и деревьями. В углу он заметил подпись, сделанную неуверенным почерком: «Элоиза Клермон, 17 лет».

— Что это? — не удержался от любопытства Леон.

— Рисунок, как видишь. Вот еще, — с этими словами Каэль нашарил в кипе бумаг на столе еще несколько набросков. Один был даже выполнен акварелью. — Что скажешь?

— Ну… — протянул Леон. — Техника, конечно, хромает, но задатки у этой Элоизы явно есть. Кто это?

— Талантливая медная. Завтра поеду в твой Университет к ректору, господину Арману, буду настаивать на ее поступлении.

Леон удивленно уставился на отца:

— Папа, ты же сам был недоволен, что медным дали право учиться вместе с золотыми и серебряными. Что вдруг изменилось?

— Изменились мои планы. И теперь внезапная демократичность Армана Дюбуа, добившегося этого права для медных, мне только на руку.

— А это…? — Леон заметил на столе еще одну бумагу. «Результаты комплексного медицинского обследования. Ян Клермон. 14 лет».

— Они родственники? — юноша был явно заинтригован.

— Брат и сестра. Мальчишка вопиюще невежественен, но достаточно здоров, чтобы пойти к Гюнтеру, в его службу Переходов. Я уже договорился.

— Пап, — осторожно начал Леон, — хотя медным и позволили учиться в университете, обучение осталось платным для всех. Те немногие, что учились вместе со мной, имели покровителей среди золотых. Аллена Кляйна, например, поддерживал судья Ларош, остальных — тоже кто-то из круга господина Лароша. Гюнтер учит своих бесплатно, но еда, форма, обувь и прочее — за счет воспитанников. Это тоже, думаю, недешево. Клермоны-то потянут?

— Все расходы я возьму на себя, — проговорил Каэль.

Леон от удивления выронил документ:

— Я тебя не узнаю, папа. С каких пор ты занялся благотворительностью? Ты перед ними в долгу, что ли?

— Рано тебе пока знать, — отрезал Каэль. — Выбери себе Щит, не затягивай с этим. Через месяц пойдешь со мной в Салон.

Доктор махнул рукой, показывая, что разговор окончен.

Меч.

Как и говорил Каэль, Рэй встал на ноги через три дня. Мое же восстановление заняло неделю. И все равно это поразительно малый срок для заживления всех ран, что достались на нашу с Рэем долю. На месте моего ужасного ожога не осталось даже шрама. Почему-то мне кажется, что в моем мире это было бы невозможно, иначе я бы так не удивлялась.

Наверное, именно потому господа и не сдерживают себя в обращении с нами, что убить или покалечить при таком уровне восстановительной медицины невероятно сложно. А что чувствует наказываемый в процессе, их не заботит. Гады. Самих бы хоть разок плеткой угостить, интересно, как бы они тогда запели?

Когда мы вернулись в Академию, то меня сразу же окружили другие Мечи.

— Ты как? Я о тебе волновалась, — обеспокоенная Верена прикоснулась к моему боку.

Фырканье Аэллы было таким знакомым и привычным:

— Жива она, как видишь. Что ей сделается?

— Кстати, спасибо, Аэлла, без тебя я бы живой не выбралась, — я протянула было к ней руки, чтобы обнять, но Меч Воздуха отпрянула.

— А так ты выбралась чуть живой. И давай без рук.

Но я заметила, что уши Аэллы чуть покраснели.

— Сорана, — медленно проговорила Сабина. — Я… Я клянусь, что не знаю, что это было. Все произошло на моих глазах, и я никак не успела среагировать. Тебя отбросило слишком далеко, а перед нами были ксиги. Я сама не понимаю, нарочно ли Векс это сделал или это была случайность. Он ничего не говорит. Я его хорошенько проучила, а спустя два дня его наказал и господин Андриан. У меня есть подозрения, но… это только подозрения. Но, уверяю тебя, к тому, что произошло в том бою, я непричастна!

Мне показалось, что она говорила правду. Может, она действительно не имела к этому никакого отношения, но теперь доверять паре Земли все равно было опасно. Судя по всему, Сабина, хоть и охаживала Векса, по ее словам, время от времени плетью, реальной власти над ним она не имела. А ее подозрения… Что ж, и у меня есть подозрения. Но показывать их сейчас я тоже не буду.

— Все хорошо, Сабина, — я попыталась улыбнуться. — Я тебе верю. Думаю, Каэль… то есть господин Каэль это сам выяснит.

Щит.

От внушительного удара в челюсть Векса отбросило к стене. Он медленно встал с пола и сплюнул кровь. Щит не увернулся, хотя явно мог, только прямо смотрел на Рэя, и его глаза горели странным огнем в темноте вечерних коридоров.

Рэй сгреб Щита Земли за одежду на груди и прошипел:

— Наша ссора касается только нас с тобой. Не втягивай туда других! Если осмелишься провернуть подобное еще раз, клянусь, я тебя убью. Ты сильнее меня, но я найду способ. И знаешь что? Господин Каэль меня даже на Барьер за это не отправит! Шкуру спустит — это да, но мне уже не привыкать по твоей-то милости. А на Барьер не пошлет: слишком многое нас с ним связывает. Надеюсь, ты меня понял.

Щит Огня отпустил Векса и ушел в темноту, не оборачиваясь. Векс некоторое время смотрел ему в спину, затем прошептал:

— Я не этого хотел…

Леон Ланье.

— Надеюсь, ты помнишь, что нужно соблюдать правила службы Переходов? — строго спросил Каэль, указывая на разложенные в кресле одежды Нижнего Мира.

— Помню, папа, помню, — обреченно вздохнул Леон. Ему очень не хотелось менять строгий костюм на эти пафосные тряпки. Но делать было нечего: правила есть правила. Молодой аристократ присмотрелся к этой куче богатого тряпья и обернулся к отцу:

— Я, конечно, все понимаю, но вот это что такое?

Леон брезгливо, двумя пальцами, приподнял плеть за кончик.

— Это же дикость, папа!

— Это не дикость, а символ твоего статуса в Нижнем Мире, Леон!

Леон разжал пальцы, и плеть упала на кресло.

— Нам в Университете говорили, что мы, господа Верхнего Мира, должны относиться к Нижнему с любовью и по-отечески…

— А ты знаешь, что в те времена, когда придумывали эти правила, и потомков золотой аристократии пороли только держись? — оборвал его Каэль. — «По-отечески» — это и означало воздействовать когда ласковым словом, а когда и плетью. Сейчас мало что изменилось, Леон. Ты должен научиться пускать плеть в ход строго, но справедливо.

— А ты сам-то ею пользуешься? — Леон пристально посмотрел на отца.

Тот не отвел взгляд и твердо ответил:

— Пользуюсь. Не смотри так на меня, Леон. Думаешь, я чудовище какое-то? Ты еще чудовищ не видел.

Каэль достал с полки фотоальбом и жестом подозвал сына.

— Вот, смотри. Это Филипп Леру. Мой однокурсник. Но сейчас он не врач и никогда им больше не будет. Знаешь, почему? Учась на последних курсах Университета, он часто спускался в Нижний Мир. Там он на деньги своих родителей организовал притон, куда насильно притаскивали «нижних». Не все выживали после тех развлечений, что там устраивал Филипп и такие, как он. В итоге даже Верхний Мир, обычно равнодушный к тому, что происходит в Нижнем, устроил облаву и разогнал этот бордель. Филипп тогда выплатил крупный штраф. Но он не успокоился — купил себе Меч и Щит. После третьего Щита, умершего якобы от несчастного случая, ему запретили покупать Мечи и Щиты, а также лишили его медицинской лицензии. Убийца не должен лечить людей, я с этим полностью согласен. Ты понимаешь, Леон, зачем я тебе это рассказал?

Немного обескураженный Леон неуверенно кивнул.

— Найди золотую середину, ты ведь аристократ, — продолжал Каэль. — Поощряй успехи и наказывай за промахи. Будь справедлив, а не мягкотел и тем более не жесток.

— А ты…, — проговорил Леон, — ты справедлив, папа?

Каэль немного помолчал, затем ответил:

— Я стараюсь. Но я не святой, Леон, не буду тебе лгать. Пару раз я в гневе перегибал палку, чем нисколько не горжусь. Поэтому тебе я советую быть сдержаннее и хладнокровнее.

— Я понял, папа.

Оказавшись в Академии, Леон окончательно понял, что он понятия не имеет, что делать, а сам факт, что он должен кого-то «купить», его коробит. Но нужно было с чего-то начинать, и он затребовал с главы Академии досье выпускников. Все досье, включая уже купленных Щитов. Молодой аристократ хотел понять, какими критериями руководствовались его отец и другие в этом выборе.

Но перелистывание бумаг не внесло никакой ясности. Вот, например, Щит его отца — Рэй. Почему папа выбрал именно его? Зная отца, Леон был уверен, что тот обязательно взял бы лучшего. Кора. Первого в списке выпускников. Но почему внимание его отца привлек не первый, не второй, а всего лишь третий?

Андриан Вальмонт купил второго. Снова не лучшего, а второго, Векса. Почему? Кор был слишком идеален для него?

В итоге Кор достался тому, кому и не был особо нужен. Наверное, это очень обидно для Щита. Но Верхний Мир, как давно заметил Леон, не заботится об обидах Нижнего.

Единственно понятным выбором была покупка Гюнтера. Старый вояка грезил созданием идеальной боевой пары, вот и подобрал себе «дальников».

Что ж, видимо, выход — это самому посмотреть на тренировки Щитов. Может, тогда его, Леона, и осенит.

Щиты.

В этот небольшой перерыв между тренировками Зиг с таинственным видом громко прошептал переводящим дух Щитам:

— А у меня новость есть! Слыхали, к нам сегодня молодой золотой приехал? Щит выбирать будет!

— И откуда ты все знаешь? — буркнул Дорн, перебирая стрелы для арбалета.

— Уметь надо! — показал ему язык Зиг. — И, кстати, знаете, кто это? Говорят, это сын Каэля Ланье, господина Рэя. Вот бы меня выбрали…

Дорн поднял на него хмурый взгляд:

— Если это сын господина Каэля, то он может быть весь в отца. И будешь ты вечно с поротой спиной ходить, вон как Рэй.

— А что, так заметно? — Рэй повернул голову, пытаясь разглядеть собственную спину.

— Не заметно, — успокоил его Щит Воздуха. — Твой Меч явно не жалеет на тебя лекарства. Но от тебя этим «Регенексом» шагов за двадцать уже разит, весь пропах. Что, в прошлый раз сильно досталось?

— Ну… неслабо, — чуть улыбнулся Рэй.

— Оно и видно. То-то от тебя лекарством вдвойне сильнее несет.

— Кстати, Рэй, а чего он тебя полосует-то? — влез в разговор Зиг. — Неужели так сильно косячишь? Во время учебы что-то это незаметно было, наоборот, меньше всех получал. Ладно я: только встал, рот для зевка раскрыл — три плети уже заработал. Дескать, не так, не в том месте и не с той громкостью зевнул. А ты что?

— А это не он косячит. Это его Меч, а он за нее огребает.

Но Щиты даже не повернулись к тому, кто это сказал. После того инцидента Векс как бы перестал существовать для остальных.

Зиг взъерошил волосы:

— Вы все как-то изменились. Рэй теперь умудряется молчать еще больше, чем раньше. То есть больше, чем всегда. Не знаю, как ему это удается, но факт. К Вексу теперь и подойти нельзя, того и гляди укусит. Вот-вот, видите! Когда он кидает на меня такие взгляды, мне хочется спрятаться за что-нибудь надежное. За Рэя, например. А на Кора и посмотреть страшно.

— Не лезь к Кору, — предостерегающе бросил Дорн.

— Я и не лезу! — в голове Зига послышались обиженные нотки. — Я, конечно, дурак, но не настолько.

— Тут не угадаешь, насколько ты дурак, — примирительно проворчал Щит Воздуха.

— Знаешь, чем ты мне нравишься, Дорн? Тем, что ты один не меняешься. Все такой же невозмутимый ворчун, как и всегда. Дай-ка я тебя обниму!

— Отвянь!

Зиг ловко увернулся от пинка Дорна, но врезался в стойку тренировочных мечей. Стойка покачнулась, и с нее свалился один из мечей Зигу прямо на ногу, благо, что в ножнах. Когда Зиг зашипел от боли и запрыгал на уцелевшей ноге, Щит Воздуха удовлетворенно хмыкнул:

— Я знал, что так будет.

Леон Ланье.

Наблюдавший эту сценку из окна кабинета главы Академии Леон улыбнулся.

— Кто это, Себастьян?

— Кто именно, господин Леон? — глава Академии тоже подошел к окну.

— Вон тот. На одной ноге прыгает.

— Ах, он. Это Зиг.

— Пригласите его ко мне, Себастьян.

— Вы уверены, господин Леон? Зиг- неплохой боец, но в обычной жизни он болтлив, неуклюж и вечно влипает в истории. Не хотите посмотреть других?

Леон кинул еще один взгляд на площадку и твердо проговорил:

— Пригласите Зига, Себастьян.

Щиты.

— Щит Зиг! — зычный голос наставника Себастьяна прокатился по тренировочной площадке. — Тебя хочет видеть господин Леон Ланье.

— Что, правда?! — подпрыгнул на месте Зиг. — Уже бегу, господин наставник!

И в подтверждение своих слов Зиг рванул было прочь, но застыл под окрик Себастьяна:

— А тунику кто надевать будет?! Собираешься идти в таком виде?

— А.. Да… А где… — Зиг заметался по площадке.

Рэй подхватил с песка тунику и швырнул ее Зигу.

— Спасибо! — радостно прокричал тот, напяливая ее на бегу к кабинету главы Академии.

— Умыться хотя бы не забудь! — возвел глаза к небу Себастьян. — И сделай что-нибудь с этим гнездом на своей голове!

Но Зиг уже этого не слышал.

За столом наставника Себастьяна сидел ровесник Зига, молодой золотой аристократ Леон Ланье. Юноша, оторвавшись от досье, поднял на Щита глаза.

«Надо же, голубые…» — пронеслось в голове у Зига, прежде чем он вспомнил, как ему следует себя вести. Спохватившись, он согнулся в поклоне:

— Господин Леон.

Послышался сдержанный смешок. Щит поднял голову и украдкой посмотрел на своего будущего господина. Тот, что, смеялся?

— Что у тебя с волосами? — весело спросил Леон. — Ты похож на встрепанного воробья.

Зиг ощупал голову и понял, что он так торопился, что забыл привести себя в должный вид. Все пропало. Испортил первое впечатление.

— П-простите, господин, просто я так спешил…

Взгляд Щита упал на плеть у Леона за поясом, и в голове зазвучало предостережение Дорна о «поротой спине». Что ж, если он, Зиг, и дальше будет таким рассеянным, то это станет правдой. Но такая жизнь все равно казалась лучшей, чем прозябание на Барьере. Надо было срочно исправлять ситуацию, и Зиг, зажмурившись, ляпнул:

— Зато я стою недорого!

В ответ он услышал то, что меньше всего ожидал — хохот. Леон уже не сдерживался.

— Да уж, это преимущество, — отсмеявшись, сказал аристократ. — Но, ладно, давай к сути. Я ищу Щит для Меча Воды Верены. Я сам не знаю, почему я выбрал тебя, но дело явно не в деньгах. Ну, что, ты согласен?

— Меч Воды Верена? — не веря своему счастью, переспросил Зиг.

— А что, Вода — слишком мелко для тебя?

— Нет-нет, господин, — зачастил Щит, упав на колени, — это лучше, чем ничего… Да что я, ксиг меня раздери, несу-то… Конечно, согласен, господин Леон! Это честь для меня! Я уж думал, что на Барьер пойду. А тут Меч!

— Встань, — проговорил Леон, вставая из-за стола и подходя к Зигу. — Не люблю я вот этого… Да встань же ты!

С последними словами молодой аристократ протянул Щиту руку. Тот несколько секунд непонимающе смотрел на нее, прежде чем догадался, что ее нужно взять.

Меч.

Спустя несколько дней после нашего выздоровления нам снова пришлось столкнуться с абсурдной жестокостью Верхнего Мира.

Этим утром, едва наша тренировочная площадка показалась из-за поворота крытых коридоров, Рэй схватил меня за руку и тихо сказал:

— Сегодня здесь господин Лоран. Будь осторожнее, госпожа.

— Лоран? — переспросила я, смутно припоминая, что уже слышала это имя.

— Наставник Лоран. Лучше не попадаться ему под руку.

Еще один псих. Мало нам Каэля, да.

На площадке распоряжался моложавый мужчина в зеленой форме наставников. Его можно было бы назвать даже красивым, но впечатление портили губы, кривящиеся в презрительной гримасе, и ледяные глаза. В них было ощутимо гораздо больше льда, чем в глазах Каэля Ланье. Но мое внимание с самого начала привлекла не его внешность и глаза, а то, что он держал в руке. Это что, кнут?! Это что еще за атрибут? Это вообще законно?

Лоран лениво отдавал приказы, изредка щелкая кнутом по песку. Тренировка прошла как обычно, но не успела я этому порадоваться, как Щит в сером поднес Лорану небольшой ящик. Наставник выудил на свет два металлических браслета и какой-то аппарат.

— Это измеритель силы! — провозгласил Лоран, демонстрируя все это нам, выстроившимся в шеренгу. — Я должен проверить показатели у новых пар Меч-Щит, чтобы потом, согласно этим данным, строить стратегию тренировок. Начнем с самой знаменитой пары — пары Огня!

Ой, не нравится это мне. Лоран выжидательно смотрел на меня и улыбался, будто предвкушал что-то приятное. Приятное явно не для нас.

Защелкнув на нас Рэем браслеты, наставник отправил нас к мишеням показывать имитацию боя. Теперь, зная, что прибор считывает мои всплески силы, я, помня о словах наставницы Ирэн, старалась передавать положенное значение: не больше половины и не меньше четверти. Как учили. Но ведь я давно уже приучила себя отдавать намного меньше! Кто ж знал, что однажды это выйдет нам боком?

Теперь Огонь не хотел действовать так, как диктовали правила, я то и дело сбивалась с нужных значений, интенсивность силы постоянно менялась. Я с ужасом представляла, что сейчас видит на своем аппарате Лоран. Удивленные взгляды Рэя, которые я время от времени ловила на себе, уверенности мне не прибавляли. Что и следовало ожидать, ведь мой Щит не был в курсе моих махинаций с отдачей боли. Я же хотела как лучше. Получилось же… как всегда.

— Достаточно, — прервал мой позор Лоран и, сняв с нас браслеты, небрежно скомандовал. — На колени!

Чего?

Рэй послушно исполнил приказ, а я застыла. Что этот псих-наставник собирается делать?

— А ты, Сорана? — обратился он ко мне. — Я приказал вам обоим.

Еле удержавшись от того, чтобы не скрипнуть зубами, я опустилась на колено.

— На оба, Сорана, на оба, — Лоран улыбнулся.

А вот это уже не по правилам! Когда-то Каэль буквально вбил в меня эти знания.

— Простите, господин наставник, — я старалась говорить максимально вежливо и не показать никому, что хочу прямо сейчас расцарапать этому садисту физиономию, — но я на оба колена не встаю даже перед своим господином.

О как! Съел? Удалось все-таки этому миру меня выдрессировать.

Лоран резко перестал улыбаться.

Меч.

— Сорана, — процедил Лоран, — твой господин передал тебя и твой Щит на наше попечение. Разве он не велел тебе слушать нас, наставников?

Велел, конечно, но…

— Но ведь приказы господина важнее, — прикинулась я дурочкой. — А мой господин приказывал мне иначе выражать свое ему послушание — становиться только на одно колено…

Если бы можно было убивать взглядом, то я была бы уже мертва. Но наставник быстро взял себя в руки и снова улыбнулся. Нехорошей такой улыбкой.

— Что ж, Сорана, хвалю тебя за преданность твоему господину. А вот за это, — он указал на прибор, — не похвалю. Мечи и Щиты! Вы все знаете правило передачи боли: не больше половины и не меньше четверти! Меч Огня Сорана нарушила это правило — она передает своему Щиту примерно пятнадцать-двадцать процентов. О чем это говорит? О том, что Сорана намеренно показывает в бою меньшую эффективность, чем могла бы!

Лоран торжествующе уставился на меня. Чему он радуется? Моему промаху?

— А значит, — радостно провозгласил Лоран, — тут должна восторжествовать справедливость! Меч Огня Сорана должна здесь и сейчас додать своему Щиту все, что не додала по правилам.

Что за чушь он несет?

Улыбка наставника стала еще более жуткой.

— Вставай, Сорана, и действуй.

Встать-то я встала, а что значит «действовать»? Чего он от меня хочет?

Лоран выдернул у меня из-за пояса плеть и вложил мне в руку:

— Ты что, никогда ею не пользовалась?

Я стояла, тупо переводя взгляд с него на плеть в своей руке. До меня дошло только тогда, когда Рэй, не вставая с колен и не глядя на меня, перекинул волосы вперед, обнажая спину.

Я что, схожу с ума? Или этот мир давно уже сошел?

Среди Мечей и Щитов пополз еле слышный, но недовольный ропот. Видимо, даже для Нижнего Мира это был перебор. Или, вернее, произвол.

— Давай, чего ждешь?!

Я вздрогнула от окрика и очнулась.

— Вы что, с ума сошли?! — озвучила я то, что давно уже требовало быть озвученным. — Я не знаю такого правила! Покажите мне наконец весь список ваших проклятых правил, чтобы я знала, что можно делать в этом дурдоме, а что — нет! Я не из этого мира в конце концов!

— Незнание не освобождает от ответственности, Сорана, — Лоран торжествовал, — Если ты не хочешь, то я, твой наставник, сделаю это за тебя.

Он размахнулся свои кнутом и…

Прежде чем я осознала, что делаю, я упала на песок прямо перед Рэем, закрыв его собой. В ту долю секунды, когда я падала на него, он успел подставить руки, чтобы меня поймать, а я успела заметить его взгляд, полный изумления и… страха? А потом я почувствовала сильный удар сзади, затем пришла боль.

Еще одна рана. Я провела рукой по плечу, и увидела кровь на ладони. Теперь уже это моя.

И этим пыточным орудием он хотел нас избить?!

Я вскочила и, не обращая внимания на боль в ране и от отдачи дара, запустила огненную сферу в Лорана.

Я не хотела его убивать, только напугать. Сфера должна была просто пролететь мимо. Но из-за раны я промахнулась. Хотя тут вернее будет сказать «попала»: Огонь опустился на ухоженные кудри господина наставника.

Запахло паленой шерстью, и от белокурой красоты ничего не осталось. Только скрученные жаром и опаленные пеньки на чуть покрасневшей коже.

Лоран хватал ртом воздух и трогал руками изуродованную голову.

Так ему и надо.

Но позлорадствовать мне не дали.

Рэй вскочил, и вихрем подлетев ко мне, снова повалился на песок, на этот раз потянув меня за собой. Я плюхнулась на четвереньки, почти уткнувшись лбом в землю. Попытка встать или хотя бы поднять голову не возымела успеха: рука Рэя на моей спине, ставшая неожиданно жесткой и тяжелой, не давала мне этого сделать.

— Рэй, что ты творишь?! — прошипела я, пытаясь вырваться.

— Прошу, помолчи хотя бы сейчас, госпожа, — еле слышно ответил он мне, согнувшись практически в таком же «поклоне». — Если выживешь, то потом накажешь меня за это как хочешь, а теперь помолчи.

Я замерла. До меня только что дошло, чего может стоить моя выходка.

Мой Щит же заговорил, не поднимая головы:

— Господин Лоран, это была случайность. У госпожи Сораны нестабильный дар, иногда он выходит из-под контроля. Уверяю вас, она не хотела вам навредить!

Вообще-то хотела и хочу, но сейчас и правда лучше помолчать. Хотя, наверное, поздновато уже…

— Нестабильный дар?! — Лоран наконец обрел дар речи. — Она, нижняя, осмелилась поднять руку на серебряного аристократа! Я этого так не оставлю! Я вас обоих сгною на Барьере! Эй, сюда! Тут нарушители! Преступники!

Наставник последние слова прокричал в сторону административных зданий.

Дождавшись передышки в ругани Лорана, Рэй быстро продолжил:

— Простите, господин наставник, но это и правда было ненамеренно! Я, Щит Огня, не справился со своими обязанностями — позволил своему Мечу рисковать, используя дар без Щита, что и привело к таким последствиям. Признаю свою вину и готов принять наказание.

Мне это не нравится. Мне все это решительно не нравится.

Наставник Лоран глубоко втянул в себя воздух, готовясь не то произнести очередную тираду, не то отдать приказание, но…

— Что здесь происходит?

Молодой голос и явно дорогие сапоги. Это все, что я могла сказать о говорившем из моего положения. Еще один аристократ?

— Что у вас с головой, наставник? Это ожог?

Лоран кинулся к нему:

— Господин Леон, эта Меч Огня… Она напала на меня! Посмотрите, что она со мной сделала! Вы же врач, сами видите, в каком я состоянии…

— Меч Огня? Сорана?

Он меня знает? Хотя, если нас снимали этими «Глазами бога», то неудивительно, что человек из Верхнего Мира меня знает. Я своего рода ведь знаменитость.

Аристократ шагнул ко нам.

— Это же пара Огня моего отца. Объясните, что здесь происходит?

Отца?!

Меч.

— Господин Леон, — плаксиво начал Лоран, — я просто хотел наказать провинившуюся Меч, а она на меня напала! Это преступление! Я буду добиваться, чтобы ваш отец ее строго наказал!

— А что за провинность? — поинтересовался Леон.

Лоран замялся:

— Они нарушили правила Академии, господин Леон. Сами понимаете, здесь должна быть жесткая дисциплина… А она меня подожгла!

— Ясно, я вас услышал. Теперь хочу послушать вторую сторону.

— Вторую сторону? — в голосе наставника послышалось удивление.

— Да, — подтвердил Леон, — вторую сторону. И пусть они встанут, так неудобно разговаривать.

Давление на моей спине ослабло, и я поднялась на ноги. Рэй последовал моему примеру.

Леон Ланье казался моим ровесником. Если он и был старше, то явно ненамного. Черты его лица, с одной стороны, неприятно напоминали мне Каэля, но с другой, в его глазах будто бы совсем не было отцовской холодности и жесткости.

— Скажи мне, Сорана, — обратился он ко мне, — зачем ты атаковала своего наставника?

Тут уже отмолчаться не выйдет: от моего ответа зависела наша с Рэем судьба. Что же ему ответить? Не правду же, в самом деле? Эх, была не была.

— Я защищала имущество вашего отца, господин Леон!

— Имущество? — он непонимающе уставился на меня.

Ну да, притворяйся дальше, что не понимаешь.

— Мечи и Щиты принадлежат своим господам! — пафосно провозгласила я.

Леон поморщился. Похоже, с пафосом я переборщила. Но отступать было нельзя, и я продолжила:

— Может, мы и заслужили наказание, но скажите, господин Леон, бывают ли такие следы от обычной плети? Всего от одного удара?

Я развернулась к нему спиной, демонстрируя лопнувшее на плече платье, пропитанное кровью из разорванной кожи. Леон быстро подошел ко мне, и я почувствовала, как его пальцы аккуратно отгибают ткань, обнажая рану.

Наконец аристократ заговорил:

— Да, это явно не обычная плеть. Лоран, позвольте-ка я осмотрю ваш… инструмент.

Лоран с явной неохотой передал кнут Леону. Последний с усмешкой проговорил:

— Надо же, у вас, серебряного, символ статуса внушительнее, чем у меня, золотого.

Лоран заюлил:

— Это, господин Леон, всего лишь для удобства... Для лучшей дисциплины…

— А это тоже для удобства и дисциплины?

С этими словами Леон поднес к глазам кончик кнута.

— Наставник Лоран, здесь что-то зашито. Кажется, металлический шарик. С каких пор калечить Мечей и Щитов входит в обязанности наставников?

Леон вопросительно уставился на Лорана. Тот побледнел, но быстро нашелся:

— Может, это и слишком, но ведь Меч Огня подняла на меня руку!

— И до этого дойдем, — «успокоил» его аристократ. — Сорана, за что тебя хотели наказать?

Вот тут следует сказать правду.

— Я передавала своему Щиту меньше положенной отдачи дара.

— И все? — удивился Леон. — Лоран, это и есть причина?

Лоран засуетился:

— Она… она… отдавая меньше положенного, Меч Огня становилась неэффективной в бою!

— Не сказал бы, я смотрел трансляции, — покачал головой Леон. — А вот то, что она не перегружает своего Щита, наоборот похвально. И вообще, покажите мне правила Академии, где это прописано.

Спустя несколько минут Леон уже листал тоненькую книжицу.

— Вот! — торжествующе ткнул пальцем в страницу Лоран.

Леон возразил:

— Здесь написано, что передача от половины до четверти — всего лишь рекомендация, а не правило. Главное, не отдавать больше половины, ведь тогда это и правда снизит эффективность. Но если Меч может сражаться с меньшей отдачей дара, это ведь неплохо? Кстати, Меч Огня видела эту книгу?

Я замотала головой.

— Так как же вы можете спрашивать с нее соблюдение правил, если даже с ними не ознакомили?

— Опыт — лучший учитель, — Лоран еще храбрился, но видно было, что он очень нервничает.

— Понятно, — протянул Леон. — Давайте подытожим: истязания, а не справедливые наказания подопечных, намеренное сокрытие списка правил, неверное истолкование их же… Лоран, я вынужден поднять вопрос о вашей профпригодности.

Лоран смешно выпучил глаза. Леон продолжил:

— А что до ее нападения… Думаю, она уже понесла за это наказание. Вы разорвали ей кожу на спине, Лоран. Отец будет очень недоволен.

Леон развернулся на каблуках и направился к кабинету наставника. Лоран, всплеснув руками, кинулся за ним.

Кажется, нас пронесло.

Леон Ланье.

Леон шел к административному зданию, неся в руке важную улику — кнут со вшитой металлической бусиной. Сегодня получилось все, что он планировал.

Не так давно Зиг простодушно выложил ему всю подноготную о наставниках Академии, и Леон сразу решил, что от садиста Лорана надо избавляться. Но дело осложнялось тем, что уволить наставника на основании «бьет Щитов» практически невозможно. Щитов, как бы мерзко это ни звучало, били все. Леон теперь знал, что и его отец тоже. К тому же Лоран Мерсье был каким-то дальним родственником золотого аристократа Андриана Вальмонта. Ниточки сегодняшнего инцидента вполне могли вести к нему. Жаль, что это сложно доказать. Но можно было убрать Лорана. Леон специально узнал, когда тот возвращается из отпуска, и под предлогом проверки своих Меча и Щита навестил Академию. И, как удачно все сложилось, пришел очень вовремя.

Леон усмехнулся про себя, слушая мольбы наставника, который вот-вот станет бывшим. Лоран бежал за ним и упрашивал его «не губить». Кажется, он и правда держался за это место.

А Меч Огня — интересная девчонка. Конечно, он не поверил, что она «защищала имущество». Она явно не считает имуществом ни себя, ни своего Щита. Но ее слова и действия значительно облегчили Леону задачу.

Меч.

Едва мы наконец оказались в своей комнате, Рэй опустился на колени:

— Госпожа, сегодня я повалил тебя на землю…

Я не дала ему договорить, потянув за рукав:

— Вставай скорее, это я виновата. И себя, и тебя подставила... Прости, Рэй.

Щит поднялся и назидательно продолжил:

— Но сегодня и правда было опасно. Если бы господин Леон не вмешался, все бы обернулось очень плохо для нас обоих. Нам следует его поблагодарить.

— Поблагодарить? — возразила я. — Рэй, он такой же аристократ, как и все! Этот Леон просто может позволить себе быть добреньким. К тому же у него явно была какая-то цель, и он просто нами воспользовался. Он ничем не отличается от своего папаши!

Мой Щит бросил на меня внимательный взгляд, но промолчал.

Салон госпожи Женевьевы Бомон.

Примерно за час до назначенного времени трансляции салон начал наполняться посетителями. В основном среди них были завсегдатаи этого заведения, но сегодня публика должна была пополниться новичками — юными золотыми, недавно окончившими Университет. Молодым людям нужно было вливаться в высшее общество и наращивать связи для продвижения по карьерной лестнице. Лучшего места для этого, чем салон госпожи Женевьевы, нельзя было найти.

Каэль в элегантном и дорогом костюме проследовал к своему обычному месту — в глубине зала. Оттуда был хорошо виден не только огромный, во всю стену, экран, но и все гости общего зала. Доктор опустился в кресло и поправил белоснежные манжеты с золотыми запонками — единственной золотой деталью, показывающей его принадлежность этому кругу. Его Леон тоже должен скоро подойти, опаздывать в первый же день — плохой тон.

Адриан, как всегда, сидел впереди, ближе всех к экрану. Он раскатисто хохотал над чем-то со своими собеседниками, сидящими за столиками рядом. До Каэля долетали его уверения, что Меч Земли и ее Щит сегодня покажут себя и принесут ему, Вальмонту, большой куш.

Сидящий чуть поодаль от него Гюнтер фон Штрассер, начальник системы Переходов, не смеялся. Он с неприязнью бросал взгляды на шумного Вальмонта и шевелил усами, что-то бормоча. Явно нелестное для Адриана.

Изабелла Монфор уже обсуждала с агентом ставку. Она не любила терять время на светские разговоры и приходила сюда лишь за выигрышем и азартом.

Вдова Сен-Клер прошла мимо Каэля, шурша платьем из золотого шелка. Драгоценности на ее ушах и шее посверкивали в приглушенном свете ламп. Вот она как раз пришла за светскими разговорами. И не только. Аврора Сен-Клер обладала хваткой дельца и чутьем хищника, что и сделало ее владелицей огромной сети ювелирных магазинов.

Как всегда отдельно от всех сидел глава гильдии Охотников, Марсель Грасс. Единственный «серебряный», допущенный в этот «золотой круг». Всем своим видом охотник показывал, что плевать хотел на правила хорошего тона: парусиновые штаны, кожаная куртка и нечищеные сапоги, которые тот возложил прямо на изящный столик салона. Он не отрываясь смотрел на экран и потягивал какое-то пойло из огромной бутылки, которую, видно, принес с собой. Ставки он делал редко, салон посещал в основном только для того, чтобы найти клиентов на свой будущий «товар». Марсель в общем-то вел себя тихо и, кроме этих молчаливых жестов презрения к этикету, «золотых» не раздражал. Они предпочитали замечать его только тогда, когда он находил Мечи. А Марсель решал, кому продавать свой «товар», а кому — нет.

Вдруг все присутствующие обернулись ко входу в зал и зашептались. Причиной внимания золотых стал юный Жюльен Сен-Клер. Вернее, не сам он, а его спутница — миниатюрная рыженькая девушка, одетая в … два куска ткани, скрепленные на плечах и на поясе. Эти куски черной, расшитой волнами ткани почти ничего не скрывали и, казалось, любое движение или дуновение ветра заставит их открыть на всеобщий обзор самое сокровенное. Девушка шла за Жюльеном, низко опустив голову, уши ее пылали. В руках у ее господина была тоненькая цепь от золотого ошейника на ее шее.

— Это что за… безобразие? — громко сказал Гюнтер.

— Это моя лисичка, — ответил Жюльен, прижав к себе девушку за талию. — Видите, даже в ошейнике.

— Это боевой Меч, а не лисичка! — загремел Гюнтер. — Ты превратил Меч в голозадую бабу и притащил сюда! Она должна быть там, за Барьером!

— Она моя, и я могу делать с ней, что хочу, — отрезал Жюльен и обратился к хозяйке салона, Женевьеве — Моя вип-комната готова?

— Да, господин Жюльен. Второй этаж, комната №1. Ваши друзья уже ждут.

— Конечно, ждут, — усмехнулся молодой аристократ. — Я специально пришел позже, чтобы произвести фурор своей игрушкой. Пойдем, лисичка.

За ним и его «игрушкой» на второй этаж прошел человек в форме Щита Воды. Его лицо было закрыто глухой маской.

— Тьфу, пакость! — сплюнул Гюнтер.

— Ну, формально он прав, — обернулся к нему Вальмонт. — Он ее уже выкупил у Академии.

— Прав?! — взорвался начальник Переходов. — Академия потратила столько сил и средств, чтобы подготовить Меча и Щита к сражениям! К сражениям, заметьте, а не к кувырканию в постели! Мечей и так катастрофически мало, а этот сопляк Сен-Клер лишил нас не только Меча Воды, но и лучшего Щита последнего выпуска. Знал бы я раньше, что Кор достанется ему, потратился бы, но купил бы и его вместе с каким-нибудь Мечом! Пусть и даже вместе с этой рыжей Мечом Воды.

Вальмонт примирительно улыбнулся:

— Да ладно вам кипятиться, мальчик наиграется и отдаст Меч снова в Академию. Или на Барьер. Вот и будет вам так любимая вами практичность.

— Вы, Вальмонт, сам такой же, вот его и защищаете. Думаете, я не видел, как вы тискаете по углам медных официанток госпожи Женевьевы?

Андриан демонстративно отвернулся.

Меч.

Мы снова стояли на морском берегу и ждали пришествия ксигов. Сегодня с нами была и новая пара Воды — Зиг и Верена. Это был их первый бой, а мы, как уже более-менее опытные, должны были их прикрывать.

— Смотрите, эта туча похожа на ксига!

Зиг ткнул пальцем в штормовое небо.

Мы все, как по команде, задрали головы, но «ксига» не увидели.

— Что ты там увидел? Просто бесформенная туча, — проворчал Дорн.

— Ксиги тоже бесформенные, — нашелся Зиг. — Если представить, что эти просветы — глаза… Кстати, а никто не думал, а вдруг ксиги поговорить с нами хотят? А мы их не понимаем. Вдруг они обижаются?

Щит Воздуха буркнул:

— Ну, иди, поговори. Сожрут — не жалуйся.

Верена отвесила Зигу подзатыльник.

— Ай! — Щит Воды потер пострадавшую часть тела. — За что?

-Чтобы чушь не нес! — ответила Верена.

Но Зига было не заткнуть:

— Господину Леону только смешно от моих шуток, а вот госпожа Верена все пытается мне мозги на место поставить. Но хотите секрет расскажу? — он заговорщицки подмигнул. — Там нечего ставить! Ой!

Я заметила, что у Рэя чуть дернулись уголки губ. Дорн тоже явно сдерживался из последних сил.

Схлопотав второй подзатыльник, Щит Воды только еще шире улыбнулся:

— Но госпожа Верена верит в меня и не теряет надежды!

Верена первой не выдержала и рассмеялась. За ней мы, остальные Мечи, Дорн с Вексом ухмыльнулись, даже у Рэя я заметила тень улыбки.

— Твой секрет уже давно ни для кого ни секрет, — ответил Дорн. — И давай серьезнее, скоро бой.

— Не могу! — встряхнул головой Зиг. — Я нервничаю! А когда я нервничаю, то болтаю еще больше.

— Ксиги идут! — послышался чей-то крик.

Я заняла боевую позицию, Рэй крепче перехватил меч. Начинался бой.

Салон госпожи Женевьевы. Вип-комната.

У входа в вип-комнату Жюльен бросил сопровождавшему их Щиту:

— Стой у входа и никого не впускай без моего приказа.

Кор молча кивнул.

Внутри Жюлена уже ждали его приятели.

— Ух, ты, какая прелесть! — присвистнул Ксавье. — Правду ты говорил, настоящая лисичка.

Гаспар согласно закивал, не отводя глаз от Дельфины.

Жюльен самодовольно улыбнулся и опустился на низкий мягкий диванчик, потянув за собой девушку. Он усадил Дельфину к себе на колени и кинул еще один взгляд превосходства на друзей.

— Ну, давай, хвастайся, — разрешил Ксавье. — Я же вижу, что тебя распирает.

— Парни, вы не представляете, как это прелестно — иметь свой Меч. Во всех смыслах «иметь», — Жюльен подмигнул, на что Гаспар с готовностью расхохотался.

— Одежду ей ты подбирал? — поинтересовался Ксавье. — Она у тебя что, без …?

— Они нам только мешают, — ухмыльнулся Жюльен. — Правда, детка?

С этими словами он погладил Дельфину по бедру.

— Ну ты даешь! — Гаспар смотрел на него во все глаза.

Ксавье прищурился:

— Да, повезло тебе с Мечом. Я даже завидую. Надо было мне ее раньше тебя купить.

— Купишь себе другую, — бросил Жюльен и запустил руку под подол своей «лисички».

Дельфина всхлипнула. Сен-Клер, не обратив на это внимания, продолжал, шаря руками по телу девушки:

— Ни на минуту не хочу расставаться со своей девочкой! Жаль, что иногда все же приходится. Академия настаивает, что Мечи должны жить именно у них. Обучаться там и все такое. Но я разрешил тренироваться только Щиту. Не отпущу свою лисичку на поле боя, не дам портить ее красивую шкурку! А этот Щит только мешает. И на тренировки их отпускай из-за него, и за нами с лисичкой таскается. Кто придумал продавать их только парой?

На экране вип-комнаты Мечи и Щиты готовились к выходу за барьер.

Салон госпожи Женевьевы. Общий зал.

— Я же не опоздал? — Леон плюхнулся на кресло рядом с Каэлем.

— Едва, — недовольно ответил доктор, разглядывая сына. — Ты весь запыхавшийся и растрепанный. Приведи себя в порядок. Что тебя так задержало?

Леон пригладил волосы:

— Я же не мог просто так бросить эксперимент. За ним нужно круглосуточное наблюдение. Я еле успел передать все дела Аллену, чтобы приехать сюда. И, думаю, лучше бы я остался в лаборатории…

— Твоя лаборатория никуда не убежит, а вот шанс произвести первое впечатление в обществе — да. Тебе повезло, что твой поздний приход оказался не таким уж и наглым, как сегодняшняя выходка Сен-Клера.

— Что Жюльен выкинул на этот раз? — хохотнул Леон.

— Привел сюда свои Щит и Меч, одетую, как… В общем, в весьма откровенном наряде.

— Да, — протянул молодой аристократ. — Чего-то подобного я от него и ожидал. Но, папа, разве можно использовать Мечи и Щиты вот так?

Каэль вздохнул:

— Нельзя, но… Академия и Совет ради денег закрывают на это глаза.

— Ксиги выходят на берег! — раздался с экрана голос комментатора Матисса. — Начинается бой!

Меч.

Все закончилось. Никто из нас не ранен. Зиг и Верена держались вполне неплохо для новичков. Кстати, во время боя Зиг неузнаваемо преображается. Верена даже смотрит на него в этот момент по-другому. Почему я это заметила? Именно нашу пару поставили их прикрывать.

Теперь же я сидела на песке и смотрела на светлеющие волны океана. Повозка что-то задерживалась. Наверное, не рассчитали, что бой закончится так скоро. А Рэй, отпросившись, ушел к Барьерным Щитам. По его словам, там были его знакомые из прошлого выпуска.

— О чем думаешь?

Я подняла голову. Надо мной стояла Меч Огня. Вторая Меч Огня этого мира. Или, вернее, первая.

— А вы…?

— Давай на «ты», — женщина села радом со мной, аккуратно подобрав белый, расшитый языками пламени подол. — Тебя зовут Сорана, так?

— Да, а вас… тебя?

— Я тут одна такая, поэтому я просто Меч Огня. Так меня называют все, называй и ты.

Меня разбирало любопытство с того самого момента, как я ее впервые увидела. И вот теперь идеальный шанс спросить:

— Ты тоже из другого мира?

— Да, — просто сказала Меч Огня.

— А откуда ты?

— Не скажу. Все равно сейчас тебе это ничего не даст.

Я слегка растерялась от такого ответа. Все заготовленные вопросы оказались бесполезными, ведь Меч Огня не хотела на них отвечать.

— Я вспомнила все, — наклонившись к моему уху, прошептала Меч Огня. — Только это бесполезно. Я знаю, кто я и откуда, но я все равно не могу убежать с этой планеты. Я могу сжечь дотла все лифты и Переходы, всех этих хозяев жизни, что смотрят на нас оттуда, сверху, но это не поможет мне вернуться домой. Но, может, все равно сожгу. Когда-нибудь. Когда окончательно сойду с ума.

Она засмеялась. Я поежилась.

— Я тоже вспомню? — я все же решилась задать этот вопрос.

— Вспомнишь. Рано или поздно вспомнишь. Мы с тобой редкие твари, мы недостаточно ими изучены. Они нас сильно недооценивают.

Твари? Но я же человек!

— Ты Меч, — жутковато улыбнулась женщина. — С той минуты, как ты оказалась на этой планете, ты Меч Огня. Оружие, инструмент, тварь, но не человек.

Не хочу больше с ней разговаривать. Я встала и собралась было уйти, но она удержала меня за руку:

— А ты все же дослушай. Хочешь здесь сохранить себя человеком — никому не верь. Ни наставникам, ни господину, ни своему Щиту. Все это — рычаги, чтобы заставить тебя быть покорной.

— Почему нельзя верить даже Щиту?

Меч Огня снова жутко хихикнула:

— Ты иномирянка, у тебя здесь нет ни семьи, ни друзей. Тебе нечего терять. Такой Меч трудно контролировать. Поэтому тебе дают Щит и бьют его за твои ошибки. А ведь он — первый, кого ты увидела на этой планете, и единственный, кто о тебе заботится? Ты неизбежно привязываешься к нему — вот и мощный рычаг контроля!

— Но ведь он тоже жертва!

— Вот, о чем и я говорила. Ты теперь все делаешь для того, чтобы твой Щит не пострадал. Дай угадаю: когда ты училась читать, то ночами просиживала над учебником, чтобы твоего Щита меньше пороли?

— Д-да, — удивленно выдавила я.

— А потом, когда ты училась использовать силу, то неделями мучила себя, привыкая терпеть боль, чтобы отдавать Щиту меньше положенного правилами?

Я замерла. Откуда она знает?

— А потом, — женщина придвинулась почти вплотную, — а потом пришел кто-то с измерителем силы и твои фокусы обнаружились. И твоего Щита чуть за это не убили, так?

— Откуда ты знаешь? — не выдержала я.

Женщина расхохоталась. Ее смех звучал как-то совсем уже безумно.

— Мой тебе совет, юная Меч Огня Сорана: избавься от рычагов. Не доверяйся никому.

— Может, и тебе не верить? — не удержалась я, чтобы не съязвить.

— И мне не верь. Скоро сама все поймешь. И тогда, когда это случится, ничего не бойся. Даже Барьера. Здесь нет ни господ, ни плетей, ни лжи. Только ты и Барьер.

Все это было странно и даже немного страшно. Но у меня был еще один вопрос:

— Меч Огня, а где твой Щит?

Глаза женщины как-то сразу потухли. Она отвернулась в сторону и бросила:

— Умер.

Затем, так и не взглянув на меня больше, она ушла, шурша платьем по прибрежному песку. Это был очень странный разговор, который еще больше оставил загадок.

Меч.

Я не думала, что вспомню о словах Меча Огня так скоро.

В тот день, после очередного боя, оказавшись наконец в своей комнате, я, делясь впечатлениями с Рэем, упомянула:

— Рэй, а ты видел на Барьере Меч Земли? Я ее раньше почему-то не замечала. Она такая красивая, высокая и стройная, а в своем белом платье с зелеными листочками так похожа на березку!

— Би…реску?

— Ну, на березу! — я нетерпеливо отмахнулась. — У вас что, нет берез?

Встретив недоуменный взгляд своего Щита, я поняла, что и правда нет.

— Понимаешь, — начала я, — береза — это такое дерево с белой корой, по которой расплываются черные полосы…

В голове что-то болезненно щелкнуло. Комната поплыла перед глазами, а я упала грудью на стол, за которым сидела.

— Что с тобой, госпожа? — голос Рэя, полный беспокойства, проникал сквозь гул в ушах.

— Береза! — я вцепилась в плечи своего Щита. — Береза, Рэй! Под моим окном росла береза! Из окна я могла видеть ее верхушку, потому что жила на седьмом этаже!

Шум в ушах стихал, а головокружение слабело. От радости нахлынувших на меня воспоминаний я рассмеялась:

— Рэй, я вспоминаю! Вспоминаю, слышишь?! Это дерево — один из символов моей страны. Стихотворение даже есть: «Белая береза под моим окном…». Как раз про мою березу! Зимой она покрывалась инеем и была такой красивой…

Не справляясь с нахлынувшими эмоциями, я заметалась по нашей небольшой комнате.

— Я это помню! Еще немного, и я вспомню, как называлась моя страна, кто написал эти стихи… Вспомню свое имя, наконец!

Я бросилась к медленно поднимавшемуся из-за стола Рэю и от избытка чувств крепко его обняла, прижавшись к нему всем телом. Мой Щит стоял, неловко растопырив руки, и, видимо, не знал, что ему делать.

— Госпожа, ты… — он говорил как-то немного напряженно и хрипло. — Ты правда вспомнила?

— Да! — подпрыгнула я, не отрываясь от Рэя, от чего тот покачнулся, но устоял. — Этот проклятый Каэль, кажется, так и не смог полностью стереть мне память!

Мой Щит мягко отстранил меня:

— Это, конечно, хорошо, госпожа, но не напрягайся слишком, пытаясь вспомнить.

— Я и не напрягаюсь! — хихикнула я. — Постепенно я все-все вспомню.

В ту ночь я уснула таким спокойным и счастливым сном, каким не спала с самого моего появления на Несмуа.

А на следующий день, после тренировок, наставница Беатрис передала нам приказ Каэля явиться к нему. В Верхний Мир.

Это выглядело подозрительно. Обычно этот псих-доктор предпочитал приходить сам. Но сейчас я была не в том положении, чтобы спорить.

Во время подъема на орбиту я поняла, что Рэй знает причину вызова. Он молчал, как и всегда, но я все лучше начинаю различать оттенки его молчания. И сейчас оно было явно нехорошим. Мы опять что-то сделали не так, чем вызвали недовольство Каэля? Или, вернее, я, как обычно, вызвала. Он хочет наказать нас за тот случай с Лораном? Рэю опять придется из-за меня страдать?

Но мой Щит уверял меня, что ничего не знает. А я ему не верила.

Все тот же водитель Жан, по какой-то причине недолюбливающий «нижних», ругаясь вполголоса на то, что ему приходится иметь с нами дело, довез нас до клиники. На его ворчания я не обращала внимания: мое сердце сжимало нехорошее предчувствие. Мрачный вид моего Щита, его опущенная голова и это тяжелое молчание только подтверждали это.

Каэль встретил нас в каком-то кабинете, полном медицинской аппаратуры. И среди этих сверкающих медицинской сталью машин и кучи проводов одиноко стояло кресло. С ремнями.

Мне стало дурно.

Доктор, собранный и подтянутый, в белом халате, указал мне на это самое кресло:

— Садись, Меч Огня Сорана.

— З-зачем?

Нет, я определенно не хотела туда садиться. От этого предмета мебели прямо веяло чем-то жутким.

— Садись, Сорана! — настойчиво повторил Каэль. — Это приказ. Не бойся, это просто проверка твоего здоровья.

Я замотала головой и попятилась к двери. Умом я понимала, что сбежать я не смогу, но ноги сами несли меня подальше от этого места.

И тут произошло то, чего я меньше всего ожидала. На моем локте крепко сжались пальцы, годами натренированные обращаться с оружием. Это была рука Рэя.

Я повернулась к нему, но мой Щит смотрел в пол, а его рука по-прежнему не давала мне двинуться.

— Рэй…

Оказывается, мой голос может быть таким слабым и жалким.

Другую руку что-то кольнуло — Каэль, воспользовавшись заминкой, воткнул в нее шприц, и я, теряя сознание, повалилась на руки Рэя.

Очнулась я уже на этом проклятом кресле. Каэль возился с аппаратурой, а Рэй стоял у двери, не глядя на меня. Заметив мое шевеление, доктор обернулся ко мне:

— Уже очнулась? Мне жаль, что пришлось прибегать к таким мерам. Села бы сама — ничего страшного бы не случилось.

— Что вы хотите со мной сделать? — от недавно введенного препарата язык еще плохо меня слушался, и фраза вышла невнятной.

Но Каэль понял:

— Ты слишком много вспомнила, Сорана. Сначала это были мелкие и безобидные вспышки памяти: буква И не на своем месте, фразы-идиомы из твоего мира и прочее. Но вчера ты вспомнила свой дом. Триггером этому послужила какая-то «бирёса», но память уже начала раскручиваться. Я не могу и дальше рисковать. Поэтому сегодня я снова подкорректирую твою память.

Буква И… Береза… Откуда Каэль об этом знает? Я ведь рассказывала это только Рэю. Неужели…?

— Рэй, ты… — мой голос дрожал. — Ты все время доносил Каэлю?

Мой Щит у двери так и не посмотрел на меня, только еще ниже опустил голову.

— «Господину Каэлю», — поправил меня доктор, размещая на моей голове какие-то датчики и провода. — Наказать бы тебя потом за неуважение, да ведь ты назавтра все забудешь. И то, что я с тобой сделал, и то, что сделал твой Щит. И все станет по-прежнему.

Казалось, эти последние слова относились не только ко мне.

Но я не успела об этом как следует подумать. Каэль нажал кнопку на панели, и весь мир залило ослепительно ярким белым светом. И я погрузилась в абсолютную пустоту.

Щит.

Сидеть на полу больничной палаты и ждать пробуждения своего Меча уже входило в привычку. Рэй невесело усмехнулся. Господин Каэль сказал, что «все будет по-прежнему», но Щит знал, что это не так. По-прежнему не будет. Никогда.

Даже если его Меч и правда все забудет…

Да, Рэй трусливо надеялся, что процедура господина доктора сработает, и госпожа забудет, как с ней поступил ее Щит. Надеялся и презирал себя за это.

Но даже если она не будет помнить, ему самому уже не забыть.

Докладывать о вспышках памяти Меча было его обязанностью с самого начала. Обязанностью и условием, которое поставил ему господин Каэль в их сделке. Именно поэтому Щит решил не привязываться к своему Мечу. Она должна была стать лишь средством для выполнения условий. Но это оказалось не так просто, как он думал. Ее искренность, сочувствие, стремление его защитить во что бы то ни стало уничтожили все его первоначальные намерения.

И тогда он решил не доносить о «мелких» случаях воспоминаний. Буква не на том месте, «коптеры»… Это ведь еще не возвращение памяти, верно? Тогда еще была какая-то надежда, что этими «мелочами» все и ограничится.

Но он недооценил господина Каэля.

Тогда господин в первый раз пришел в Академию, чтобы осведомиться об их прогрессе*. И после их тренировки приказал Рэю следовать за ним…

Разговор за закрытой дверью.

Как только Рэй закрыл за ними дверь, Каэль вынул из-за пояса плеть. Щит быстрыми движениями разделся до пояса и опустился на колени, перекинув длинные волосы через плечо. Первый удар не заставил себя долго ждать.

— Щит Огня Рэй, ты знаешь, за что я тебя наказываю?

— Нет, господин. Простите за невежество.

— Нет?! — в голосе Каэля прибавилось холода. — Ты что, заразился недогадливостью от своего Меча? Что ж, я объясню. Ты нарушил мой приказ. Перед передачей тебя с Сораной в Академию я приказывал тебе докладывать обо всех странностях, что она вспомнит или скажет. Но служащие Переходов не передавали от тебя никаких записок. Прошло уже несколько недель, а она совсем ничего не вспомнила? Это маловероятно. Ты от меня что-то скрываешь?

Спину Рэя обожгло второй раз.

— Я бы не посмел, господин. Просто… просто я подумал, что это мелочи, не стоящие вашего внимания.

Третий удар был явно ощутимее предыдущих. Доктор наклонился к Рэю и, приподняв рукоятью плети его подбородок, отчеканил:

— А с каких пор, Щит Огня Рэй, у тебя есть право решать, что стоит моего внимания, а что — нет?

— Простите, господин, это было дерзко с моей стороны.

— Мне напомнить тебе условия нашей сделки? Думаю, ты прекрасно понимаешь, что она остается в силе, только пока ты мне всецело подчиняешься. Мне ничего не стоит вернуть все обратно. И всех. А теперь хорошо подумай, может, все же вспомнишь те «мелочи», что говорила Сорана.

Щит тихо вздохнул и, глядя в пол, проговорил:

— Госпожа Сорана утверждала, что алфавит должен начинаться с буквы А, а не с И.

— С буквы А? Интересно. Что еще?

— Еще госпожа в первое время после посещения бани и отхожих мест возмущалась, что это «дикость и Средневековье».

— «Средневековье»? Что это?

— Я не знаю, господин. Госпожа Сорана говорила, что не помнит, что это такое. Но добавляла, что, видимо, «все это оно и есть».

— Понятно. Что-то еще?

— Клянусь, это все, господин.

— Что ж, думаю, повторная процедура стирания памяти пока не требуется. Следи за ней дальше. Можешь идти.

— Да, господин.

Щит.

Именно тогда он предал в первый раз. Дальше было проще.

Господин Каэль получал через служащих Перехода записки, которые не содержали ничего важного. Так продолжалось до того дня, когда госпожа вспомнила уже не «мелочь». В глубине души Рэй надеялся, что этот день так и не настанет. Но надежды не сбылись.

Когда он услышал ее слова о доме, «березе» и прочем, он испугался. Испугался, потому что ему нужно было сделать выбор: или госпожа Сорана, или тот рычаг давления, который когда-то он сам вручил господину Каэлю. И что бы Рэй ни выбрал, он знал, что потом об этом пожалеет.

Той ночью, когда его Меч спала крепко и счастливо, Щита терзали муки выбора. И совесть. Но к утру решение было принято.

Господин Каэль выполнял свои условия сделки, пока Рэй выполнял свои. И все зашло слишком далеко, чтобы разрушить все в одночасье. Слишком много было вложено в это с обеих сторон. Слишком крепкой была связь Щита и его господина.

А госпожа Сорана… не умела притворяться. Рано или поздно все бы раскрылось, и тогда все, чего добился Рэй, пошло бы прахом. Ему было, что терять. И не только ему.

В предрассветной тишине того утра он выскользнул за дверь, и вскоре господин Каэль получил донесение. Пути назад уже не было.

Рэй уткнулся лбом в колени. Память и совесть не давали ему покоя, представляя перед его мысленным взором растерянное лицо его Меча, а в ушах звучал ее слабый и дрожащий голос:

— — Рэй, ты… Ты все время доносил Каэлю?

Да, все время. С самого начала. Просто тогда он еще на что-то надеялся.

Теперь надежды уже нет. Он своими руками разрушил те отношения, что между ними были. То его чувство, которое тогда он боялся назвать, а теперь уже и не смел... Было ли оно, если в итоге он сделал такой выбор? И даже если господин Каэль успешно справился, ничего не будет по-прежнему.

Конец первой части.

*Глава 11.

Меч.

И снова я в этой проклятой палате. Что случилось? Почему я опять тут оказалась? Не помню. Помню бой с ксигами, дебют Зига и Верены… и все? А что было дальше?

Я напрягла память, но та не отозвалась. Пусто. Лишь едва ощутимая, тянущая, как зубная, боль в голове. Я повредила голову?

Свет в палате был выключен, в окна без штор заглядывала беззвездная ночь. Но мои глаза, очевидно, привыкшие к темноте, различили темный силуэт у белой стены.

Я осторожна села на кровати:

— Рэй?

Почему он так далеко сидит? И почему он не отзывается?

— Рэй, это ты?

А кто еще это может быть? Спустя мгновение, которое показалось мне тревожно долгим, мой Щит встал с пола и подошел ко мне.

— Как ты себя чувствуешь, госпожа? Мне позвать господина Каэля сейчас?

Его голос прозвучал тихо и как-то глухо.

— Не нужно его звать, — проворчала я. — И вообще, раньше почему-то моего согласия на его приход не требовалось.

— Потому что, госпожа, раньше тебе было хуже, — отозвался Рэй. — Но если тебе сейчас все же нехорошо, я могу позвать господина.

Его тон насторожил меня и вернул в первые дни пребывания на Несмуа. Что-то было не так с его голосом. И с самим Рэем в целом.

— Рэй, а что случилось? Почему я здесь?

После паузы он тем же тоном ответил:

— Ты переутомилась и упала в обморок, госпожа.

Упала в обморок?

— И повредила голову?

— Нет, господин доктор об этом не говорил.

Вот как.

— А что с тобой, Рэй? — я подалась вперед. — Кажется, что-то не так. Что случилось? Каэль снова тебя избил? За что опять? Я нарушила какие-то правила?

Я протянула к нему руку, но мой Щит… отстранился.

— Нет, госпожа, господин Каэль меня не наказывал. Все хорошо.

«Хорошо» у Рэя чаще всего означает «все очень плохо». Я это чувствую, но не могу сказать, что конкретно сейчас не так. А Рэй, видимо, не скажет, пока не станет еще хуже.

Я тяжело вздохнула и сползла с кровати. Мой Щит сделал шаг вперед, чтобы меня поддержать, но его помощь, к счастью, не требовалась. Я, хоть и пока нетвердо, но могла стоять на ногах.

— Не ходи за мной, — бросила я ему, стараясь, чтобы это не прозвучало как приказ.

Мне нужно было в туалет.

Сделав свои дела, я уставилась в зеркало над раковиной. Голова была целой, синяков я не видела. И повязки не было. Если я не повреждала голову, то почему я не помню? И когда я успела упасть? Я четко помню конец боя с ксигами, а потом… А потом ничего. Вплоть до момента пробуждения в палате. Все это очень странно.

Может, я что-то не замечаю? Свет тут, возле зеркала, какой-то тусклый. А вот и причина: одна из лампочек перегорела. Значит, мне нужно больше света. Может, и разгляжу в себе что-то…

На ладони зажегся огонек, и пришла боль. Непривычная боль, эхом откликнувшаяся в голове. Она как будто сильнее, чем раньше. Что со мной случилось? Я немного усилила Огонь, потом еще и… Ослепительная вспышка боли пронзила меня с головы до пят. Если бы я не ухватилась за раковину, я бы упала.

Но не успела я перевести дух, как почувствовала, как у меня в мозгу что-то громко и больно щелкнуло. И на меня посыпались воспоминания. Это было так резко, что я осела на кафельный пол.

Бой с ксигами… Меч Земли, похожая на березку… Разговор с Мечом Огня… Дерево у моего дома… Моя радость… И вслед за этим предательство.

В ушах зазвучали слава Меча Огня: "Не верь никому. Даже своему Щиту". Как же она была права! Но почему она мне сразу не сказала прямо? С другой стороны, я бы поверила ей тогда? Почему он это сделал? Неужели эта рабская покорность настолько в него вбита? Он выбрал сдать меня Каэлю, чтобы ... Чтобы что? Сохранить свою шкуру? Не отправиться на Барьер? Или была другая причина? Но какая бы ни была причина, простить это я не могу. Он ведь ещё и держал меня, пока Каэль вкалывал мне транквилизатор! А я за него переживала, старалась, чтобы его меньше наказывали из-за меня. Как это больно и обидно!

И тут же пришла пугающая догадка о том, куда делся Щит старой Меча Огня. Она его убила.

Потому что и мне хочется сейчас это сделать.

Я с размаху ударила кулаком по полу. Кафель отозвался глухим звуком и остался невредим, а моя рука — нет. Запястье пронзила боль. Я вывихнула себе руку? Если не сломала. Все же физическая сила не совсем то, что требуется от Мечей.

За дверью послышался голос:

— Госпожа, что случилось?

Он услышал звук удара?

— Не входи! — прорычала я. — Нельзя!

Рэй не ответил, но и не зашёл. И хорошо, потому что я бы не сдержалась. А сейчас мне следует сдерживаться как никогда в жизни. Я не должна показать ему и Каэлю, что все помню. Не должна дать и малейшего повода для подозрения, иначе мне снова попытаются промыть мозги.

Кстати, этот чертов псих -доктор мне соврал. Он не стирал мне память. Он ее чем-то заблокировал. А дар Огня каким-то образом постепенно снимает эти блокировки. Скоро я вспомню все. Я уже вспомнила больше, чем до предательства Рэя. И я выдержу и выживу. Ведь меня ждёт моя берёза у старого девятиэтажного дома.

В городе Иркутске.

На планете Земля.

Но пора выходить и играть роль. Я встала и бросила последний взгляд в зеркало. Я не слишком изменилась? Заметят ли Рэй с Каэлем, что я все на самом деле помню?

Я вернулась в палату и встретилась взглядом с Рэем.

— С тобой все хорошо, госпожа? — поинтересовался он.

Я сунула ему под нос уже начавшее опухать запястье:

— У меня закружилась голова, и я упала, Рэй. Кажется, повредила руку. Наверное, Каэль накажет тебя за это. Ну, извини, такая уж я, неуклюжая.

Я улыбнулась ему, а в голове стучало: "Ты выдаешь себя, Сорана. Выдаешь с потрохами. Будь естественнее".

Притворяться — это так сложно.

Рэй коротко, но внимательно посмотрел мне в глаза и перевел взгляд на мое запястье:

— Тебе больно, госпожа? — проговорил он, осторожно беря мою руку в свои.

— Больно, — ответила я сквозь подступающие слезы. — Очень больно.

Щит Воды.

На каждого в этом недобром мире есть свой рычаг давления. И у каждого есть якорь, помогающий не сойти с ума и остаться собой.

У Кора тоже был такой якорь. Когда их, семи-восьмилетних мальчишек начали готовить к роли Щитов, им всем пришлось его найти. Ведь тех, кто не справлялся, не выдерживал суровых тренировок, не выражал полного послушания и готовности следовать приказам... Тех вышвыривали из Академии, а их семьям предъявляли счёт за содержание. И часто нищие семьи Нижнего Мира не находили другого выхода справиться с долгами, как отдать в Академию второго ребенка. Естественно, уже без вознаграждения и компенсации. А если и второй не тянул... То судьба таких детей была незавидна: путь им открывался только на Барьер.

Из пятнадцати рекрутов их набора до выпуска добрались десять. Кор знал "якоря" пятерых. Ну, почти.

Вот он, например, всегда стремился к идеалу. Быть лучше всех, быстрее, сильнее. Сначала это была необходимость, ведь еще в самом начале его пути наставник Себастьян прямо ему сказал:

— Ты сирота, Кор, а сирот господа разбирают не очень охотно. Понимаешь, им не хватает дополнительной гарантии твоего послушания. Значит, ты должен взять чем-то другим.

Значит, нужно было сделать так, чтобы ни у кого не осталось сомнений в его идеальности. Оступись он, покажи слабость — и все, Барьер.

И Кор нашел свой якорь — быть лучшим во всем, тогда он станет нужным. Почти таким же ценным, как Меч. Это должно было гарантировать понимающего господина, который будет дорожить таким превосходным инструментом.

Но эти убеждения начали давать трещину, когда первый господин, пришедший за Щитом, выбрал не его. Наставник Себастьян держал его наготове в соседней комнате, когда пришел господин Каэль Ланье. Привел, чтобы выгодно продать. Именно «продать», теперь Кор уже не боялся этого слова. Тогда же он был уверен, что выберут его. Но в итоге выяснилось, что золотой аристократ даже не смотрел ни его досье, ни досье других Щитов. Казалось, он целенаправленно пришел именно за Рэем.

Кор тогда хотя и удивился, но не обиделся, в отличие от Векса. Он всегда считал их «договор трех» детской игрой. Он отлично знал, что итоговое решение всегда за господином и наивные надежды на «предложение» — надежды напрасные. В тот раз он даже порадовался за Рэя. А потом, узнав слухи о характере господина Каэля, эгоистично порадовался уже за себя. Тогда Кор не знал, что судьба ему готовит участь намного хуже.

Но недоумение усилилось, когда и второй господин, Адриан Вальмонт, им пренебрег*. Их встреча длилась меньше пяти минут. Господин Адриан с выражением брезгливости на лице перебрал толстыми пальцами листы его досье, окинул Кора презрительным взглядом и бросил:

— Слишком правильный, аж до тошноты. Даже удивительно, почему Каэль не взял тебя. Вы с ним поразительно похожи: оба неукоснительно следуете правилам. Это невероятно скучно, — и, обратившись в наставнику, проговорил: — Себастьян, приведите ко мне другого. Кого-то… более неправильного.

Узнав, что третий господин выбирает его, Кор наконец почувствовал облегчение. Его якорь снова работал. Он был нужен и ценен, пусть его и поставили в пару к Мечу Воды. Кор вообще не делил Мечей на какие бы то ни было ранги в зависимости от их способностей, а Дельфина ему даже нравилась: он видел ее несколько раз в Академии, и ее улыбка и легкий характер были ему приятны.

Но все то, на чем он строил свою жизнь, было разрушено за одну ночь, когда он стоял под дверью, выполняя приказ своего господина. Он знал, что происходит за той дверью, но понятия не имел, что ему делать. Его, идеального Щита, к такому не готовили.

Вся его ценность оказалась ничем перед прихотью золотого аристократа. Одно желание Жюльена Сен-Клера, и вот он, Кор, уже не идеальный Щит, а его Меч — больше не Меч. Они оба — игрушки в руках золотого. Все то, чем он жил больше десяти лет, рассыпалось в прах. Его якорь больше его не держал.

Нужно было выбирать другой. И сейчас, вернувшись со своим Мечом в их комнату в Академии, Кор вспоминал, какие якоря держали его товарищей.

Дорн, вечно угрюмый и ворчливый, изначально таким не был. Просто в один не очень прекрасный день он, видимо, понял, что лучше уже не будет, и принял жизнь такой, какая она есть, со всеми ее недостатками. Если не ожидаешь ничего хорошего, то и разочаровываться не придется. А дополнительным якорем для него стала грубоватая забота о товарищах, которую он выражал в своей ворчливой манере. Можно сказать, что Дорн добровольно взял на себя роль старшего брата, хотя был им всем ровесником.

Кор лишь в одном не смог обойти Дорна — в стрельбе из арбалета. У них у всех это получалось неплохо (а если бы получалось плохо, не быть бы им Щитами), но у Дорна это выходило лучше всех. Наставник Себастьян был тогда очень доволен:

— Без Меча, Дорн, не останешься: у нас как раз есть специальный заказ на стрелка.

Участь была предрешена. Все три якоря крепко держали Щита Воздуха Дорна.

Векс, очевидно, брал пример с него, с Кора. Он тоже хотел быть лучшим во всем, но не из страха потерять ценность, а из тщеславия. По его мнению, лучшему Щиту должен был достаться лучший Меч и лучший господин. Это было невероятно наивно и даже отчасти глупо. Но это было персональным якорем Векса, и никакие убеждения в обратном не смогли его переубедить. И когда Рэй, по его мнению, его обошел, Векс пустился во все тяжкие, найдя, видимо, новый якорь — соперничество с Рэем, переходящее в грязную игру.

Зиг выбрал самый простой и в то же время самый сложный путь — смех. Кажется, он давно решил для себя, что, если смеяться над плетьми и ксигами, будет не так больно и страшно. И хотя такое поведение, по мнению наставника Себастьяна, было серьезным препятствием к обретению господина, ко всеобщему удивлению, именно Зигу повезло больше всех. Следовательно, его якорь тоже был надежным.

Рэй… Вот тут Кор не мог однозначно сказать, что держало молчаливого Щита Огня. Во время обучения Рэй выполнял ровно столько, сколько от него требовалось. Прикажут пробежать пятьдесят кругов — пробежит пятьдесят, ни больше и не меньше. Не как Векс, пятьдесят один, чтобы показать, что он лучше Рэя. Не как он, Кор, пятьдесят пять, чтобы показать, что он лучше всех. Рэй ничем не выделялся ровно до того момента, когда его неожиданно выбрали в пару к редчайшему Мечу Огня. Именно тогда Кор по как-то но-новому загоревшимся глазам Щита Огня заметил, что и у Рэя появился свой якорь, только вот какой?

В комнате небоевой пары Воды была темнота и тишина. Госпожа Дельфина, вернувшись после встречи с господином Жюльеном там, в Верхнем Мире, как всегда, рухнула на кровать и отвернулась к стене. За все время пребывания Кора в звании Щита его Меч не сказала ему ни слова после той первой ночи. Казалось, она прекратилась в сломанную куклу, и Кор, как и всегда, не знал, что ему делать и как вести себя.

Погрузившись в размышления и воспоминания, Щит Воды не сразу заметил легкое движение у своей подстилки. Приподнявшись на локтях, он увидел нависающую над ним фигуру, завернутую в одеяло. Меч Воды Дельфина.

— Я знаю, чего они боятся, — сказала она, и ее зеленые глаза, казалось, горели в полумраке. — Они боятся нашего дара.

Кор, впервые услышав слова госпожи, обращенные к нему, боялся даже шевелиться. Дельфина продолжила:

— Значит, надо развивать дар!

Она наклонилась ниже над своим Щитом и громким шепотом произнесла:

— Я пыталась смириться! Наставница Ирэн сначала было убедила меня, что быть ручной лисичкой золотого аристократа лучше и безопаснее, чем сражаться за Барьером. И я хотела в это верить! Но сегодня, там, в комнате… пока другие сражались…

Из глаз Меча Воды брызнули слезы. Она усилием воли сдержала плач и неожиданно твердым голосом спросила:

— Ты же знаешь, как пользоваться силой? Тебя же учили, что делать, да?

— Д-да, госпожа, — наконец выдавил оправившийся от неожиданности Кор. — Я знаю… теоретически.

— Сегодня начнем практически! — приказным тоном произнесла Дельфина. — Я заставлю их пожалеть. Мне терять уже нечего. Тебе ведь тоже?

Кор перекатился на колени:

— Да, госпожа. Как пожелаешь.

Якорь был найден.

*Глава 7 первой части (Кор вначале отсутствует на тренировочной площадке из-за встречи с Адрианом Вальмонтом).

Щит.

Рэй шел по больничному коридору, освещенному приглушенным светом. Палата его Меча находилась в конце коридора, там, где они, «нижние», не могли лишний раз беспокоить жителей Верхнего Мира. Но это означало, что, чтобы дойти до кабинета господина Каэля, нужно было пройти мимо всех палат и процедурных кабинетов.

Травма госпожи Сораны была неожиданной и… странной, если уж на то пошло. В ее словах и поведении было что-то не так, но что именно — Щит пока сказать не мог. Следом пришла невеселая мысль, что господин Каэль спросит с него за это, ведь безопасность Меча — его, Щита, ответственность. Но сейчас ему казалось, что, может, боль физическая вытеснит боль внутреннюю. Может, тогда его меньше будет мучить совесть. Может, тогда и правда все станет по-прежнему… И тут же понял, что нет, все-таки не станет.

Рэй, оказавшись наконец у нужной двери, постучал не слишком громко, чтобы не проснулись остальные пациенты, но и не слишком тихо, чтобы все же разбудить того, кто спал за ней.

Господин Каэль, закончив разбираться с памятью своего Меча, не пошел домой, а остался в госпитале, чтобы быть готовым разобраться с возможными последствиями этой процедуры. И вот, «последствие» не заставило себя ждать.

За дверью послышались шаркающие шаги, и щель под дверью отбросила желтую полосу на плиты пола — в кабинете зажегся свет. Послышался щелчок замка, и на пороге появился щурящийся с непривычки от света господин Каэль, судя по всему, не очень довольный внезапным пробуждением.

— Ну? — спросил он Щита хриплым со сна голосом. — В чем дело?

Рэй еле слышно вздохнул, почти физически ощущая недовольство господина и зная, что сейчас, после его слов, все станет еще хуже:

— Господин, госпожа Сорана… повредила руку.

— Повредила руку? — холодно и отчетливо переспросил господин Каэль. — И как же это произошло, Щит Огня Рэй?

Заученным движением опустившись на колени, Рэй ответил:

— По ее словам, госпожа Сорана поскользнулась в туалете и упала.

— По ее словам… — повторил господин доктор. — Значит, тебя рядом не было?

— Нет, господин.

— Ясно. Что ж, будем решать все вопросы по порядку.

Меч.

Каэль стремительно вошёл в палату и сразу направился ко мне.

— Что случилось, Сорана? Твой Щит сказал, что к тебя закружилась голова, и ты упала.

— Да, господин, — притворно слабым голосом ответила я. — Я внезапно почувствовала слабость и оказалась на полу. И вот, упала очень неудачно...

Теперь я сунула свое отекшее запястье под нос уже Каэлю. Но тот отвел мою руку в сторону:

— Сначала с головой разберемся.

Он внимательно посмотрел мне в глаза, потом заставил следить за своим пальцем, касаться кончика носа с закрытыми глазами... Словом, всячески проверял, нет ли у его инструмента проблем с головой. Таковых не обнаружилось. Конечно, ведь их и не было. Чем бы он ни заблокировал мою память, блоки постепенно слетали. Главное, чтобы доктор об этом не узнал.

— Видимо, тут и правда все в порядке, — проговорил он несколько озадаченно. — Наверное, это действительно... просто переутомление. Давай теперь руку.

Осторожно ощупав мое запястье, доктор нахмурился.

— А вот с рукой не все в порядке явно. Как бы не перелом...

Каэль бросил на мою руку ещё один взгляд и вдруг спросил:

— Ты точно повредила руку при падении?

Я закивала. Но Каэль не унимался:

— Если ты, падая, выставила руку вперёд, то у тебя бы ссадины были на поверхности ладони. А они у тебя на ребре. Будто ты ударила кулаком обо что-то твердое.

Я украдкой посмотрела на Рэя и увидела, что и он насторожился. Они вот-вот поймут, что я вру!

— Я не помню, как падала, господин, — проблеяла я. — Просто упала и очнулась уже на полу.

Каэля, видимо, мое объяснение устроило. Ему и в голову не приходит, что его оружие может его обманывать?

Да, главная опасность здесь не Каэль. А Рэй. Он со мной постоянно, его обмануть гораздо сложнее. Вот и сейчас мне кажется, что он что-то подозревает. И немудрено: он слышал звук удара, а не падения. И если он сейчас молчит об этом по какой-то причине, то это не значит, что позже он не расскажет это Каэлю.

Доктор похлопал по карманам своего шелкового халата вишневого цвета. Халат был явно домашний, видимо, видимо, Каэль в нем спал, когда Рэй его разбудил. С комфортом этот псих-доктор здесь устроился, нечего сказать.

Каэль наконец выудил из глубокого кармана связку ключей и, отцепив один, бросил его Щиту:

— Кабинет 418, на втором столе от окна. Принесешь аппарат сюда и, смотри, аккуратнее. Он стоит дороже, чем ты.

Я не удержалась и хмыкнула. Да уж, доктор не мог не удержаться, чтобы не напомнить мне и Рэю наше место.

Ловко поймав ключ, Рэй коротко поклонился:

— Да, господин.

И выскользнул за дверь.

Похоже, слова Каэля про его ценность его не задели. Или он просто не подал виду. Зато задели меня.

— Господин, а я тоже стою дешевле того "аппарата"? — притворно наивным тоном поинтересовалась я.

Каэль, не отвлекаясь от моей руки, буркнул:

— Ты стоишь примерно полтора сканера.

Ну да, я же в твоих глазах породистая кобыла. Редкая. Ценная. Стою выше, чем Рэй.

— Мне этим гордиться? — не удержалась и фыркнула я.

Доктор наконец обратил внимание на меня. Он пристально посмотрел мне в лицо и вдруг цепко схватил меня за подбородок, вынуждая смотреть на него:

— Нет нужды, — своим холодным тоном процедил он. — За все время я уже потратил на тебя гораздо больше денег, чем ты стоишь. И трачу до сих пор, как видишь. Но получаю от тебя взамен пока так мало, что мои расходы не окупаются. Твои травмы — это лишние расходы. Кто должен за это ответить?

Оставшееся время до прихода Рэя прошло в молчании.

Меч.

Принесённый Щитом странный прибор представлял собой некий полый цилиндр, в который нужно было засовывать поврежденную конечность. Эдакий мобильный… даже не знаю что. Рентгеновский аппарат? МРТ?

Доктор аккуратно вложил мое запястье в то, что он называл «сканером», и на экране, врезанном прямо в этот аппарат, я увидела свои кости. Каэль сосредоточенно рассмотрел то, что показывал экран со всех сторон, затем вынес вердикт:

— Перелома нет, но есть растяжение связок. Нужно зафиксировать. И дня три-четыре рукой не пользоваться.

Да, хорошо я об кафель приложилась.

— Рэй, принеси фиксатор. Тот же кабинет, шкаф у стены, третья полка слева, — снова прозвучал короткий приказ доктора.

— Фиксатор тоже стоит дороже, чем Рэй? — у меня сегодня плохо получалось сдерживаться.

Щит, уже бросившийся было выполнять приказание, застыл у двери. Каэль перевел взгляд на меня:

— Что с тобой сегодня, Меч Огня Сорана? Ты дерзишь и ехидничаешь. И в который раз забываешь добавлять «господин», когда обращаешься ко мне. Мне напомнить тебе твое место?

С этими словами он занес руку для удара.

Краем глаза я увидела, как Рэй у двери подался вперед:

— Господин…

Будто бы хотел отвлечь Каэля. Будто бы хотел защитить меня. Но ключевое слово — «будто». Больше я в это не поверю.

Но Каэль уже опустил руку:

— И не ударишь ведь тебя сейчас, учитывая то, что у тебя сегодня и так голова кружилась. Но ты, надеюсь, помнишь, кто в конечном итоге отвечаешь за твои ошибки?

— Прошу прощения, господин, — выдавила я.

Что ж, значит, сегодня ты меня бить не будешь. А что до Рэя… Этого рычага больше нет. Теперь мне все равно, что с ним будет. Но мне и правда не стоит сейчас нагло улыбаться в лицо Каэлю, иначе я выдам себя. Если уже не выдала. Не умею я притворяться, оказывается.

Я опустила голову, пряча улыбку, а доктор развернулся к Рэю:

— Ты еще здесь?

— Простите, господин, — проговорил Щит и снова скрылся за дверью.

— Господин, — обратилась я к Каэлю, — если эти приборы настолько ценные, зачем доверять их Щиту? Разве здесь нет медсестер?

— Медсестры есть, — голос доктора снова сочился холодом, но я боялась его уже меньше, — но ты не пациентка этого госпиталя, Сорана. Здешнему персоналу не платят за уход за тобой. Лавинии я доплачивал из своего кармана. Сегодня у нее выходной, и платить за тебя кому-то еще без крайней надобности я не собираюсь.

Вот как. Все просто упирается в деньги. Да уж, практичности у этого психа-доктора не отнимешь.

Фиксатором здесь называли жутковатую конструкцию из жестких полых трубочек, плотной сеткой охвативших мою руку. Судя по всему, это было заменой шины или гипсовой повязки. Каэль еще раз проверил плотность и жесткость фиксатора, затем предупредил:

— Сейчас будет немного больно.

Доктор нажал кнопку на фиксаторе, и я взвыла: из трубочек выскочило множество тонких и длинных иголок, которые проникли не просто глубоко под кожу, а, кажется, достали чуть ли не кости. Я инстинктивно рванула к себе руку, но доктор держал ее крепко. Сквозь брызнувшие от боли слезы я увидела, как Щит сделал нерешительный шаг ко мне. Будто бы беспокоился за меня. Как смешно.

— Ничего, ничего, — успокаивающе проговорил Каэль. — Так быстрее и эффективнее вводится лекарство, способствующее регенерации. Обезболивающее там тоже есть, скоро болеть перестанет. Зато дня через три рука будет как новенькая!

Но я его уже не слушала. Я качала свою бедную руку и чувствовала, как боль и правда стихает. Не перестаю поражаться чудесам здешней медицины.

Доктор окинул свою работу удовлетворенным взглядом и повернулся к Рэю:

— Щит Огня Рэй!

Тот послушно опустился на колени.

О, начинается представление для единственного зрителя — меня. Только меня оно больше не тронет — я избавилась от рычагов.

На этот раз Каэль сам озвучил вину Рэя. Наверное, не хотел тратить времени:

— Ты допустил, чтобы твоя Меч, едва очнувшись после… болезни осталась одна. За ее травмы ты несешь ответственность.

В ночной тишине госпиталя удар по лицу прозвучал как-то особенно громко и жутко. От удара Рэй завалился на бок, опершись рукой о пол, но почти сразу же снова выпрямился на коленях. Этот тот удар, что предназначался мне?

Хорошее представление, Каэль. На спецэффектах и гриме не экономишь — я даже отсюда вижу, что в уголке рта твоего Щита показалась кровь. А как тебя твоя роль, Рэй-который-стоит-дешевле-сканера? Стоило ли твое предательство того?

Доктор замахнулся второй раз… И я неожиданно для себя самой выдала:

— Господин, будьте снисходительны к моему Щиту. Я сама приказала ему не следовать за мной в туалет.

Две пары глаз уставились на меня, и я могу покляться, что услышала два вздоха облегчения. Более громкий Каэля и едва слышный Рэя. Что ж, понимаю, так бы сказала прежняя я. А теперь я сделала это только для того, чтобы не выдать себя раньше времени. Пусть думают, что я не поменялась.

Так я убеждала саму себя.

Каэль, видимо, слишком уставший и сонный для дальнейших разбирательств, махнул рукой, приказывая Щиту встать:

— Ладно. Вижу, что урок усвоен. Рукой не двигать, в случае чего звать меня.

После ухода доктора повисла тишина. О чем нам говорить? Мне просить у Рэя прощения, как обычно, за то, что снова его подставила? Он тоже подставил меня. И если у меня это получалось неосознанно и нечаянно, то тут все было явно намерено. Мне вообще не хочется с ним теперь лишний раз разговаривать.

Щит не смотрел на меня, лишь вытер тыльной стороной ладони кровь с лица. На скуле точно будет синяк. Или синячище, если учесть силу удара доктора. Ко мне же потом и будут претензии, что не забочусь о своем Щите. Но мой ли он Щит?

Я пододвинула в его сторону флакон «Регенекса», который стоял на столике рядом с кроватью с самого начала. Вот на чем тут явно не экономят.

— Намажься сам. У меня рука болит.

С этими словами я завалилась на кровать и отвернулась к стене. Мой долг Меча выполнен, остальное меня не волнует.

Или все же волнует?

Рычаг ослаб, но еще работает. Иначе стала бы я вмешиваться в наказание? Неужели для того, чтобы стать свободной, нужно убить Рэя?

Что мне делать?

Когда я снова повернулась к двери, ни флакона, ни Рэя в палате уже не было.

Леон Ланье.

На экране в гостиной комментатор новостей рассказывал, что к одной из бухт космопорта пристал космический челнок с представителями Айрина, прибывшими с очередной дипломатической и торговой миссией.

Камера, приблизившись, показала непривычные для несмуанцев черные узкие глаза и явно более темную кожу гостей. Ведущий программы оптимистично рассказывал о многолетних дружественных отношениях двух планет и об искренности и дружелюбии Айрина, что слабо вязалось с холодными и невыразительными лицами айринцев, обращающих на журналистов столько же внимания, сколько удостоилась бы, например, надоедливая муха.

Но их высокомерие было лишь способом сохранить свое достоинство — в этой торговой сделке Несмуа находилась в более выгодном положении. Что бы ни предлагал Айрин, Несмуа обладала тем, о чем эта засушливая и обдуваемая ветрами планета могла лишь мечтать — неограниченным запасом воды. Пусть даже вода и была большей частью океанической, очистительные и опреснительные сооружения работали на обеих планетах во всю мощь.

О чем и не преминул в тысячный раз напомнить комментатор. Наверное, для того, чтобы противопоставить эту информацию спеси инопланетных гостей.

Леон поставил на столик недопитую чашку кофе. Каэль скосил на нее глаза и недовольно проворчал:

— Привычка к кофеину? И где ты к нему пристрастился? В университете? Хорошо, хоть не к никотину…

— Ладно тебе, папа, одна чашка не повредит, — попытался отмахнуться молодой аристократ.

Но Каэль возразил:

— Одна не повредит, а вот если выпивать ее каждое утро…

— Папа… — закатил глаза Леон. — Я взрослый человек и врач. Я прекрасно знаю свою норму.

Каэль некоторое время посверлил сына взглядом, но тот, нисколько не смущаясь столь пристального внимания, снова потянулся к чашке и сделал глоток.

Поняв в который раз, что Леон унаследовал упрямство от него самого, Каэль заговорил о другом:

— Кстати, я ведь должен тебя и похвалить.

От неожиданности Леон закашлялся.

— За что, пап?

— За выбор Щита. Ты ведь знаешь правило? До продажи семьях Щитов и Мечей заботится Академия, а после — господа. Щит или, тем более, Меч без семейных уз — опасное создание. Поэтому вдова Сен-Клер сильно рискует, сформировав боевую пару из сирот. Это бомба замедленного действия, и когда она рванет, то мало не покажется. По-настоящему покорны лишь те, кому есть что терять. Верену я тебе сразу подобрал с большой семьей за спиной, она будет тебе послушна. Даже если ты бы выбрал Щита без такой «нагрузки», Меч смогла бы его усмирить. Но ты, к моему удовольствию, выбрал Зига из большой многодетной семьи. Я рад, что ты сам до этого догадался, без моей подсказки.

Леон опустил глаза в чашку, скрывая неловкую улыбку: «Если бы, папа, знал, что я вообще об этом не думал, а выбрал Зига потому, что тот смешно прыгает на одной ноге… Интересно, что бы ты сказал?».

Но Леон благоразумно решил не озвучивать свои мысли и сменил тему:

— Пап, а ведь твой Рэй… тоже айринец, да?

Каэль нахмурился от столь явной смены темы разговора, но все же ответил:

— Ну, почти. Помесь, — и тут же насторожился: — А почему ты спрашиваешь?

— Мне просто интересно, — примиряюще улыбнулся Леон. — Я слышал, что айринцы что-то вроде экзотики для наших «медных». Не редкость, что появляются и вот такие «помеси», как ты выразился. Чаще всего плоды межпланетной любви скрывают, отправляя их как раз в Нижний Мир. И растут они там, не зная родителей. Я не в курсе, что происходит с девочками, а таких мальчиков Академия принимает очень охотно. В прошлый раз, кроме Рэя, я видел еще пару-тройку Щитов такой же внешности из младших групп.

— Я все еще не понимаю, почему это тебя интересует, — Каэль отпил воды из хрустального бокала.

— Я тоже не понимаю, папа, — взял быка за рога Леон. — Я знаю, мы обязаны поддерживать семьи Щитов и Мечей, сам ежемесячно отчисляю. Но если у Щита нет родственников, то и средств тратить не надо. Твой Меч — иномирянка, Щит- сирота. Ты не тратишь деньги на содержание их семей, но играешь в благотворительность, поддерживая семью каких-то медных. Зачем, папа?

— Это мое дело, — отрезал Каэль.

Но Леон не уступал:

— Хорошо, не мое. Тогда другой вопрос: ты сам только что говорил, что Аврора Сен-Клер допустила ошибку, создав боевую пару из тех, кому нечего терять. У тебя у самого, выходит, такая же пара. Как же ты их контролируешь?

— У меня есть свои способы, — процедил доктор. — Все, Леон Ланье, я не желаю продолжать этот разговор.

Молодой аристократ украдкой вздохнул: как всегда, из отца было трудно вытянуть то, о чем он не хочет говорить.

Но все это было подозрительно. Очень подозрительно. Во что его отец ввязался?

Нижний Мир. Академия.

Этим поздним вечером глава Академии Себастьян просматривал бумаги, отпивая между делом ароматный чай из глиняной чашки. Это был один из элитных сортов чая, что являлось практически единственной слабостью Себастьяна. Но покой и умиротворение были нарушены наставником Клодом, который, как всегда бесцеремонно, ворвался в кабинет главы.

— Себастьян! — зычный голос наставника, привыкшего командовать Щитами на тренировочной площадке, казалось, заполнил собой все помещение. — Ты вообще в курсе, что у тебя под носом происходит?

Себастьян, нахмурившись, отставил чашку.

— В чем дело, Клод? К чему такая спешка?

Они обращались друг к другу на «ты» в честь старой дружбы, но Клод часто злоупотреблял своим положением. Причем злоупотреблял, сам не осознавая того.

Клод возмущенно проговорил:

— Ты знаешь, что пара Воды господина Сен-Клера тайно тренируется?!

— Нет, не знаю, — спокойно ответил Себастьян. — А с этого моменты не знаешь и ты.

Наставник округлил глаза:

— Что? Господин Сен-Клер же четко приказывал не давать Мечу развивать свою силу…

— Клод! — перебил его глава Академии. — Послушай меня. Когда этот золотой сопляк наиграется с девчонкой, он ее продаст. Или обратно нам, или другому аристократу. Но в итоге рано или поздно Меч все равно вернется к нам в Академию. И даже если она после всего этого будет годна лишь на Барьер, ей не помешает умение пользоваться даром. Поэтому пусть учится сейчас. Я даже горд за Кора: его теоретические знания помогают ему самому обучать Меч без помощи наставников. Вот что значит идеальный Щит. Жаль только, что достался такому тупоголовому господину.

Закончив объяснение, Себастьян снова сделал глоток своего изысканного чая и подытожил:

— Словом, мы с тобой ничего не видели и ничего не знаем. Понял?

Клод кивнул.

В одном из темных коридоров Академии Дельфина продолжила развивать свой дар.

Меч

Я могу сжечь дотла все лифты и Переходы, всех этих хозяев жизни, что смотрят на нас оттуда, сверху, но это не поможет мне вернуться домой.

Так сказала Меч Огня с Барьера.

Значит ли это, что я тоже не вернусь, даже если и все вспомню?

Но послушным оружием без памяти и прошлого я все равно не желаю быть. Сначала нужно все вспомнить, а уже потом буду думать, что делать дальше. Сейчас главное притворяться прежней Сораной, хотя я уже не она.

В тот день, в Верхнем Мире, я поняла принцип возвращения воспоминаний: чем большей силой я владею, тем легче слетают блоки Каэля в моем мозгу. Значит, нужно развивать свой дар.

Еще в самом начале моего обучения наставница Беатрис упомянула, что читать мы учимся для того, чтобы изучать книги по совершенствованию дара. Почему же я этих книг так и не видела? Надо срочно исправлять это досадное недоразумение!

Дождавшись восстановления связок, я вернулась с Рэем в Нижний Мир и практически сразу же приступила к действиям.

— Госпожа наставница, — обратилась я к Беатрис, поймав ее в одном из коридоров. — Можно мне попасть с библиотеку?

— В библиотеку? — переспросила меня наставница, и в ее голосе послышалось легкое удивление. — Зачем тебе туда?

Я, неумело притворившись смущенной, пробормотала:

— Вы сами говорили, госпожа наставница, что мы должны читать нужные книги для развития наших сил…

Беатрис окинула меня подозрительным взглядом, но, если даже она и чувствовала фальшь, моя просьба не содержала ничего криминального. Всего лишь послушный Меч захотела почитать книжки и стать сильнее для своего господина. Это я и пыталась донести до наставницы, хлопая глазами с максимально честным видом. Настолько честным, что даже мне самой казалось, что я переигрываю. Плохая из меня актриса. Хорошо, что сейчас рядом со мной нет Рэя, он бы точно понял, что со мной что-то не так. Или уже догадался, но пока скрывает?

— Что ж, хорошо, — проговорила наконец Беатрис, отдавая мне массивный ключ, — можешь сходить посмотреть. Но больше одной книги не выносить, по прочтении вернуть в целости и сохранности. Увижу хоть пятнышко — будешь всю книгу переписывать!

Переписывать? Во мне шевельнулось смутное подозрение, которое тут же было погашено плохо скрытой радостью от того, что все идет по плану.

В библиотеку пришлось идти вместе с Рэем. Если раньше его присутствие успокаивало меня и придавало уверенности, то теперь оно только раздражало. Но делать было нечего: мы были связаны этой проклятой системой, и с момента нашего первого боя мне редко удавалось побыть одной. Мне даже иногда приходило в голову, что в этом кроется еще одна насмешка Верхнего Мира.

Я, призвав на помощь все свое самообладание, подавила вздох и вставила ключ в замочную скважину. Мягкий щелчок — и дверь открылась, показав за собой маленькую душную комнату с высокими открытыми шкафами, на которых лежали… Что угодно, только не книги!

Вернее, не книги в моем понимании.

Полки были забиты свертками, свитками, стопками листов бумаги, испещренными несмуанскими закорючками. То, что было больше всего похоже по форме на книги, оказалось чем-то вроде тетрадей, также заполненных от руки.

При тусклом свете единственного пыльного окна я перебирала все это разнообразие и раздражалась все сильнее.

— Где здесь нормальные книги?! — наконец не выдержала я.

— Нормальные книги? — переспросил Рэй, стоящий у порога этой комнатушки и внимательно наблюдающий за моими метаниями по узким проходам между шкафами.

Я зло воззрилась на него, будто бы Рэй был лично виноват в ассортименте этой, с позволения сказать, библиотеки:

— Да, нормальные книги! Где обычные печатные книги, прямоугольные такие, с твердой обложкой и понятным шрифтом?! Я что, должна разбирать чужие каракули?

— Госпожа, — тихо проговорил Щит, — ты же в Нижнем Мире…

Я резко замерла. Точно. Каэль говорил, что в Нижнем Мире не должно быть ничего, символизирующего прогресс. Печатный станок, очевидно, относится туда же.

Как же я вас всех ненавижу!

Со злости я толкнула ближайшую ко мне полку. И, как назло, именно этот шкаф оказался плохо закрепленным. Он покачнулся, затем повалился на меня. От неожиданности я сделала неверное движение — шагнула назад и уперлась спиной в другой шкаф, и сама себя лишила возможности увернуться. Все это не заняло и секунды, но мне это время показалось минутами. Минутами, где я в оцепенении не могла пошевелиться и видела, как на меня падает забитый рукописями шкаф.

Я успела лишь зажмуриться и сразу же почувствовала, как на меня падают книги. Только книги?

Решившись наконец разлепить глаза, я увидела прямо перед собой Рэя. Честно, я не представляю, как он смог так быстро оказаться здесь, но он успел лишь вклиниться между мной и шкафом, который упал на его спину. Не полной массой, нет, основной удар приняли на себя верхние полки соседнего шкафа, но и в том, что досталось на долю Щита, приятного было мало.

Это было заметно по немного скованным движениям Рэя, когда он поднял опустевший шкаф и поставил его на место.

Но я усилием воли отогнала от себя беспокойство, которое по досадной привычке сперва охватило меня. Какое мне дело, ударился он или нет? Он кинулся меня спасать просто для того, чтобы не быть снова битым за травмы Меча. И только. Он исполнил свой долг, а я исполню свой, выдав ему этот проклятый «Регенекс», и дело с концом. Вот и все наши отношения.

— Спасибо, Рэй, — проговорила я только для того, чтобы быть похожей на прежнюю Сорану. — Помоги теперь вернуть книги на место.

Да, с ушибленной спиной будет нелегко нагибаться к полу за каждой книгой, но, еще раз, какое мне до этого дело? К тому же я тоже буду собирать книги, не ему одному придется потрудиться.

Щит кивнул, принимая приказ, и мы начали собирать разлетевшиеся по полу рукописи.

Возвращая книги на место, я пыталась разобрать их названия, втайне надеясь, что они не зря свалились мне буквально на голову. И одна из них, в синей бумажной обложке, привлекла мое внимание. На ней от руки было выведено четким почерком: «Раскрытие жара».

— Я возьму эту, — забывшись, вслух сказала я.

Не знаю, поможет ли мне этот мануал, но попробовать стоило.

Леон Ланье.

Эти треклятые Клермоны не давали Леону покоя. Тратиться на каких-то медных, пусть и талантливых, было вообще не в характере его отца. Но Элоиза на его деньги училась на первом курсе университета, а Ян под началом Гюнтера фон Штрассера проходил обучение на служителя Переходов.

Копание в Сети не дало ничего такого, чего бы Леон уже не знал: ранг, имя, возраст, род занятий… Все это молодому аристократу уже было известно. Непонятно только пристальное внимание отца к этим детям.

Грешным делом, Леон уж было подумал, что у отца был тайный романчик с какой-нибудь медной, и она в итоге все же призвала его к ответу — вынудила заботиться о бастардах. Но после некоторых раздумий Леон отмел эту мысль: отец ни разу себя не запятнал чем-то подобным, и даже после гибели жены, матери Леона, его принципы остались неизменными.

Значит, Клермоны все же не были его неожиданными родственниками. Но кто же они такие?

Молодой аристократ даже предпринял попытку пообщаться с ними в надежде на разгадку. Элоиза, белокурая тощая девчонка с огромными голубыми глазами, смотрела на него с каким-то ужасом и невнятно лепетала, что без разрешения «господина Каэля» не будет с ним разговаривать. А также о том, что она бесконечно благодарна Каэлю Ланье за поддержку и прочее, и прочее. Леону тогда пришлось ретироваться, чтобы Элоиза в итоге не грохнулась в обморок от страха. А Ян… Мальчишка даже не вышел к нему из корпуса Переходов, передав с дежурным свои извинения и заверения в почтительности. Словом, расследование закончилось ничем.

Отец позже узнал об этом и устроил Леону выговор, приказав больше к Клермонам не лезть, и в очередной раз напомнил, что все это, не его, Леона, дело.

Отец явно что-то скрывал, но вот что?

Меч.

Я знала, что это долго не продлится. Но не думала, что все раскроется так скоро. И так внезапно.

Этим вечером мы после обычных тренировок вернулись в нашу комнату. Поужинав, я завалилась на кровать и взялась за книгу, которую мне удалось достать в библиотеке — «Раскрытие жара». Не зря же я с местными буквами-закорючками мучилась, может, от книг будет хоть какая-то польза. Если я хочу достичь своей цели, мне надо и дальше развивать свой дар.

Пытаясь пробиться сквозь чужую грамоту, я заметила, что Рэй, чистивший свой меч в другом конце комнаты, время от времени бросает на меня короткие взгляды. И от этих взглядов мне стало как-то не по себе. Нет, чтение пока придется отложить. Я села.

— Рэй, — я натянула на лицо улыбку. — Ты что-то хочешь мне сказать?

Он медленно положил меч на стол, встал и подошел к кровати, остановившись в нескольких шагах от меня.

— Госпожа, — тихо проговорил Щит, — ты… ты ведь все вспомнила? Или, может, и не забывала?

Приехали. Хотя на что я вообще надеялась? На то, что тот, кого годами готовили как идеальную боевую единицу, не заметит моего притворства? Да он меня, наверное, насквозь видит.

— О чем ты? — я изо всех старалась, чтобы голос звучал как можно естественнее. И понимала, что делаю еще хуже.

— Последняя процедура стирания памяти ведь на тебя не подействовала, верно? — Рэй, что бывало редко, смотрел мне прямо в глаза. — Я прекрасно вижу, насколько изменилось твое поведение, госпожа.

Кажется, дальше нет смысла лгать. Я стиснула книжку в руках и в свою очередь в упор посмотрела на Щита:

— А если это так, что будешь делать, мой Щит Рэй? Снова сдашь меня Каэлю?

Он не выдержал моего взгляда и все-таки опустил глаза. Что, неужели чувствует себя виноватым? Смешно даже.

— Нет, -наконец выдавил Рэй, — господин Каэль об этом не узнает. Я больше тебя не предам. Но у меня есть условие, госпожа.

— Условие?! — я вскочила, отшвырнув многострадальную книгу прямо в подсвечник. Единственный источник света в нашей комнате потух. Одним прыжком я оказалась возле моего Щита:

— После того, что ты сделал, тебе еще хватает наглости ставить условия?!

Он рухнул на колени:

— Прошу госпожу меня выслушать.

От отчаяния, от понимания, что все пропало, я была готова на все. Я схватила Рэя за плечо и пробудила свою силу. Без ограничений. Слив всю болевую отдачу в свой Щит. Огонь в моей руке вспыхнул так ярко и мощно, как я только могла. В свете своего Огня я видела, как Рэй съежился и задрожал от боли, но не издал ни звука, прикусив до крови губу. Как всегда. Но я больше не собиралась никого жалеть:

— Я ничего не хочу слышать. Я сейчас тебя убью, и самое большее, что мне за это будет, это отправка на Барьер. Мечи нужны и там.

— Госпожа, — было заметно, что Рэй явно старался, чтобы голос звучал ровно, — ты можешь меня убить. Но ты слишком ценный Меч, чтобы отправиться на Барьер. Скорее всего, господин Каэль просто подберет тебе новый Щит. Нового шпиона. Как долго ты тогда сможешь притворяться, что ничего не помнишь? А у меня есть решение, которое позволит выжить нам обоим.

Как ни неприятно это признавать, но он прав. Каэль просто выдаст мне нового соглядатая и раз за разом будет пытаться сжечь мне мозги. Я погасила свой Огонь:

— Говори.

— Господин Каэль подозрителен, поэтому он не поверит в то, что ты абсолютно ничего не вспоминаешь. Он сказал, что со временем незначительные детали все равно будут всплывать в твоей памяти. Об этих деталях и я должен докладывать. В этом заключается мое условие, госпожа: я остаюсь рядом с тобой как твой Щит, а ты будешь сама решать, о чем я в очередной раз доложу господину. Он будет узнавать о твоих воспоминаниях только с твоего позволения.

— Собираешься быть двойным агентом? — я хмыкнула. — То, что ты сказал, звучит логично. Только я не понимаю, какая тебе от этого польза?

— Если я так и буду доносить все, что от тебя услышал, господину Каэлю, то либо ты, госпожа, умрешь или потеряешь рассудок от множества вторжений в твой мозг, либо я умру от твоих рук.

— Если я умру или сойду с ума, ты перестанешь быть Щитом Огня, так? На Барьер не хочешь? Шкурный интерес, значит? — не удержалась и съязвила я.

Рэй не стал спорить.

— Я понимаю, что больше не могу рассчитывать на твое прежнее ко мне отношение, госпожа, — проговорил Рэй. — Ты можешь обращаться со мной, как хочешь, но я должен остаться твоим Щитом. Умоляю госпожу принять мое условие.

С последними словами Рэй склонился почти до самого пола.

Выхода у меня не было.

— Я согласна.

— Благодарю, госпожа, — облегченно выдохнул мой Щит.

Меч.

Так мы прожили еще несколько дней. Я думала, какие «воспоминания» можно безопасно передать Каэлю и машинально выполняла свою рутину Меча: тренировки, тренировки и еще раз тренировки. И так как притворяться больше было не нужно, то и смысла общаться с Рэем вне тренировок не было. Сейчас у нас было что-то вроде вооруженного нейтралитета. Хотя слово «вооруженного», скорее, относится лично ко мне, чем к нам обоим. Это я постоянно жила в напряжении и ожидании какого-то подвоха, Рэй же превратился в тень и старался быть по максимуму незаметным.

Но так должно продолжаться не может. Рано или поздно снова будет бой, а там… там потребуется слаженность, командная работа, умение чувствовать друг друга и доверие. Последнее — самое сложное для меня сейчас. Как мы сможем снова обрести эту связь Меча и Щита после всего, что произошло? Что нужно, чтобы я наконец смогла пересилить себя и начать считать Рэя … не другом, нет. Партнером по сделке, которую мы заключили той ночью.

Этим утром в умывальной было непривычно оживленно. Мечи улыбались, болтали и даже смеялись. Верена встретила меня радостной улыбкой, шутливо плеснув в меня холодной водой. Я в долгу не осталась и ответила ей тем же. К этому увлекательному процессу подключились и остальные, и умывальная наполнилась визгами и хохотом. После минутной возни я опомнилась: а где же наставница? Она бы не одобрила такое поведение Мечей. Но ни Беатрис, ни Ирэн не было в пределах видимости.

— Девочки, а где наставницы? — спросила я.

На меня уставились удивленные глаза всех присутствующих.

— Ты что… не знаешь? — наконец спросила Сабина.

— Конечно, не знает, — фыркнула Аэлла. — Она же иномирянка!

Я насторожилась:

— О чем я не знаю?

— О празднике! — радостно ответила Верена. — Сегодня день Единения!

— День Единения? — как попугай, повторила я. — И кто с кем будет «единяться»?

Сабина махнула рукой:

— Ты не понимаешь, потому что тут у тебя никого нет. В этот день мы можем пойти в город и увидеться со своими родными. Сегодня мы не учимся и не тренируемся, этот день мы можем провести, как хотим!

— Выходной, что ли? — я начала догадываться.

— Выходной? — теперь не понимали уже меня.

Я попробовала объяснить:

— Ну, да. День, свободный от работы. День Единения у вас только один раз в год?

— Один, — кивнула сразу же помрачневшая Верена.

— Но он хотя бы есть, — возразила Сабина и добавила: — Умывайтесь скорее, девочки, чем раньше пойдем, тем больше у нас времени. До полуночи нам нужно все равно вернуться… Сорана, ты с нами?

Хоть мне и некуда было идти, но посмотреть город Нижнего Мира хотелось. Когда мне еще выпадет такой шанс?

— С вами, — улыбнулась я.

Академия располагалась недалеко от города, носившего название Даскфолл и известного как самый крупный город Нижнего Мира. Это мне рассказала Верена, пока мы всей компанией Мечей и Щитов шли к городским воротам.

При взгляде на стены города, ворота да и на сам город мне в очередной раз показалось, что я попала куда-то в прошлое. Или, может, в какое-то фэнтэзи. Контраст с технологичным Верхним Миром был разителен.

Я уже видела Даскфолл, правда, только из окна повозки. Теперь же, когда бархатные занавески не загораживали обзор, город выглядел еще более убого: обшарпанные строения, узкие, занавешенные каким-то тряпьем переулки, вонючие сточные канавы. Под ногами что-то хлюпало: мощеными были только главные улицы Даскфолла.

Но мои спутники, казалось, не замечали всей этой нищеты. Они, радостно переговариваясь, вертели головами по сторонам, будто увидели что-то важное и дорогое после долгой разлуки. Собственно, так оно и было.

— Смотри, Сорана, как красиво! Какие яркие флажки! — дергала меня за рукав Верена, тыча пальцем в развешанные тут и там гирлянды тряпичных флажков.

— Воздушные змеи! — на редкость восхищенный взгляд Аэллы следил за парящими в небе бумажными фигурами.

— Там фейерверки! — тянула меня в соседний переулок Сабина, заслышав треск разрывающихся хлопушек.

Город праздновал.

Только я чувствовала себя лишней на этом празднике. Вспомнив наконец о Рэе, я бросила на него взгляд и заметила, что и он … не празднует.

В голову закралась невеселая мысль, что «День Единения» — это не для нас.

И не для Дельфины с Кором, которых с нами не было. Жюльен Сен-Клер заявил, что раз его Меч и Щит сироты, то и смысла нет их отпускать в этот день. Академии пришлось проглотить свое недовольство нарушением традиций и принять волю золотого аристократа.

Мои мысли прервал голос с подмосток на площади, к которой мы наконец подошли:

— Жители Нижнего Мира! Послушайте обращение к вам Верхнего! «Мы, Верхний Мир, в этот великий день ежегодно признаем вечное Единство двух Миров. Да будут благословенны Земли Нижнего Мира и Небеса Верхнего и да будут они пребывать в гармонии! Мы все живем на великой Несмуа, мы единое целое — одна планета, один народ и одна судьба!»

Слушатели зааплодировали.

Я скривилась от отвращения. Речь Верхнего Мира была лицемерной донельзя. Кому как не мне, не раз побывавшей в Верхнем Мире, знать, какая тут на самом деле «гармония». Господа не зря переодеваются и вынимают все из карманов при визите в Нижний Мир — судя по всему, многие жители Даскфолла даже не подозревают, как глубоки на самом деле различия двух Миров. День Единения, как же.

Кстати, а ведь многие Мечи и Щиты знают истинное положение дел, но молчат. Что же заставляет их молчать? Боязнь, что им не поверят? Или что-то еще?

— Зигфрид! — из толпы вылетела крошечная девчушка лет пяти и кинулась под ноги Зигу, тот еле успел ее поймать.

Щит Воды поднял кроху на руки и притворно строгим тоном поинтересовался:

— Ты чего тут одна? Где мама? — затем, обернувшись к нам, представил девочку: — Это моя сестра Лили. Самая младшая.

— Пойдем домой! — затеребила его Лили. — Пойдем, Зигфрид!

— Сколько раз тебе говорить, Зиг, а не Зигфрид, — проворчал Щит и обратился к Верене: — Я пойду, госпожа?

— Конечно, иди! — кивнула Меч Воды. — Я тоже скоро пойду к своим.

Когда брат и сестра скрылись в толпе, я обратилась к Верене:

— Зигфрид? Значит, Зиг — это сокращенное имя?

Верена вздохнула:

— Не совсем. Зигом его назвали в Академии. Как Щита. А Зигфрид — его настоящее имя.

Настоящее имя.

Как много я о тебе еще не знаю, Рэй?

Меч.

Значит, и у Рэя есть настоящее имя?

— Академия дает новые имена? — обратилась я к Верене.

— Да, тебе ведь тоже дала, — удивилась было Меч Воды, но тут же спохватилась: — А, ты ведь не помнишь… В общем, новое имя — символ того, что ты начинаешь новую жизнь как оружие. Всех переименовывают сразу после поступления в Академию.

— И вы… соглашаетесь? — выдавила я.

Сабина усмехнулась:

— А кто нас спрашивает? Сорана, я вроде уже говорила тебе, что стать Щитом, а тем более Мечом — здесь большая честь и удача. Не только мы получаем выгоду — имеем крышу над головой, едим три раза в день, носим хорошую одежду — но и наши семьи тоже. За каждого ребенка в Академии семья получает помощь: либо едой и дровами от Академии, либо деньгами от господ. Лекарствами еще. Каждый месяц.

Так вот как Верхний Мир поощряет рабство. Видимо, сделать сына или дочь оружием — едва ли не единственный способ вырваться из нищеты.

— За Мечей дают, естественно, больше, нас же очень мало, — продолжала Меч Земли, — да и Щитом стать очень непросто: там строгий отбор. Так что, гордись, Сорана, тебе повезло.

Гордиться?

— Чем? Тем, что я теперь элитное оружие?

Сабина махнула рукой:

— Что с тобой спорить… Ладно, Векс, девочки, мне вон в тот переулок. Целый год маму не видела…

Через несколько поворотов от нас отделились и Аэлла с Дорном. Инструменты сегодня забыли, что они всего лишь орудия, и искали свои семьи. Это печально или смешно?

— А День Единения…? — начала я, когда нас осталось четверо.

Верена тут же ответила:

— А сегодня мы можем встретиться со своими семьями и сами убедиться, что господа выполняют свои обязательства. Значит, и мы обязаны выполнить свои.

— А если не будем?

— Тогда и платить не будут, — пожала плечами Меч Воды. — А не будут платить — мама с сестрами снова будет с утра до ночи гнуть спину на господских полях, получая за это несколько монет, на которых нам не прожить. И кто-нибудь из нашей семьи умрет без лекарств.

Я начинала что-то понимать.

— За тех, кто на Барьере, тоже платят?

Верена мотнула головой:

— Нет, ведь туда отправляют в основном ненужных и провинившихся.

Вот оно. Тот способ контроля. Тот рычаг, что давит на здешних Мечей и Щитов. Будь послушен, иначе пострадаешь не только ты, но и близкие тебе люди. Значит, и Рэй…?

— Как мерзко! — пробормотала я.

— Что? — не расслышала меня Верена.

Но Рэй расслышал — я поймала на себе его внимательный взгляд. Что ж, у нас будет о чем поговорить. Если он, конечно же, расскажет, в чем я сильно сомневаюсь.

— Ничего, — я вздохнула. — Пойдем дальше.

Город больше меня не интересовал. Пока мы шли, я смотрела себе под ноги и прокручивала в голове услышанное. Выходило, что у Рэя была причина меня предать. Выбирая между мной, иномирянкой, которую он знает меньше года, и своей семьей, он выбрал семью. Их благополучие против моей памяти. Выбор был очевиден. Для него.

Но что ему мешало рассказать мне обо всем с самого начала? Не верил? Или не доверял? Или просто за меня решил, что так «лучше». Ведь, признаю, актриса из меня никудышная.

Теперь его поведение можно хотя бы понять.

Простить? Кому-то здесь нужно прощение? Сейчас нам не прощение нужно и не выяснение отношений, а способ выжить обоим в этом отвратительном мире.

Способ он уже предложил — сделка. А мы лишь партнеры. Так легче и проще.

Я резко остановилась, будто споткнулась:

— Рэй, а какое твое настоящее имя?

Ответом была тишина. Рэй молчал, уставившись в землю. Верена смотрела на него с интересом: очевидно, она тоже не знала. Векс же смотрел с насмешкой, но тоже молчал.

Я почувствовала, как во мне закипает злость. Неужели нельзя ответить на такой простой вопрос? Несмуа что, сойдет с орбиты, если он наконец скажет правду!?

Сколько можно все от меня скрывать?!

Я резко развернулась и схватила Щита за воротник.

— Ну?! — злобно выдохнула я прямо ему в лицо.

Он сделал движение вниз, собираясь встать на колени.

Опять!

Я удержала его за тот же воротник, рванув вверх. Добротная ткань выдержала.

— Не надо, — злость схлынула так же резко, как пришла. — Не хочешь — не говори. Не заставляю.

Хотя секунду назад готова была заставить.

Я медленно разжала пальцы, отпуская Рэя, и быстро пошла вперед, не разбирая дороги. Почти побежала.

Очень жаль, что мы так и не смогли начать доверять друг другу.

Быстрые шаги за спиной, и мое запястье сжали. Несильно, но это все равно напомнило мне то самое кресло с ремнями.

— Госпожа, позволь мне этого не говорить. Это не только моя тайна…

— У тебя слишком много тайн, Рэй, — перебила я его, высвобождая свою руку. — Слишком много для меня одной.

— А вот и твой дом, Рэй, — вклинился в разговор Векс. — Только почему мне кажется, что там никого нет?

На левой стороне узкой и грязной улицы располагалось то, что домом было назвать затруднительно. Какое-то строение из глины, смешанной с соломой. К слову сказать, на этой улице все дома были такие, различия заключались лишь в свежести соломы на крыше. Этот же дом выглядел покинутым: закрытые или заколоченные досками окна, сухие листья во дворе, потемневшая, начавшая уже гнить солома.

— И где твои? — не отставал Векс, явно насмехаясь.

И лишь когда я вопросительно посмотрела на Рэя, тот коротко ответил:

— Переехали.

— И куда же? — в голосе Векса явственно ощущался яд. — В другой город? Какое совпадение! Как только ты стал Щитом Огня, как они сразу же переехали. Что-то тут нечисто!

Я повернулась к Щиту Земли:

— Ты знаешь семью Рэя?

Он соизволил обратить внимание на меня:

— Знаю, но не скажу, раз он сам не говорит. Гадай сама, госпожа Меч Огня.

С этими словами Векс прошел к дому, находящемуся за три строения от жилища Рэя. Кажется, в прошлом они были соседями.

Верена, махнув мне на прощание рукой, тоже ушла. Остались мы вдвоем с Рэем у заброшенной лачуги, где раньше жила его семья. И жила плохо, надо сказать. Дом Векса выглядел намного лучше.

Я смотрела на покрытые трещинами стены, и что-то внутри меня постепенно успокаивалось.

Видимо, его семья получила возможность жить лучшей жизнью после того, как Рэй стал Щитом Огня. Только вот ценой всего этого стал не только он, но и я. Надеюсь, оно хоть стоило того.

Вот такое у нас партнерство: с тайнами и обидами. Но прощения никто не ждет и выбирать не приходится. Будем беречь то, что есть.

Я обернулась к своему Щиту. Теперь я снова могу назвать его «своим»?

— Рэй, я краем уха слышала, что на площади будут раздавать сладости?

Меч.

На стене возле полурассыпавшейся арки висело объявление, написанное от руки. Почерк неизвестного был ровным и четким, как раз таким, чтобы всякий мало-мальски владеющий грамотой мог это легко прочитать. Но беда в том, что умеющих читать и писать в Нижнем Мире было мало, и для кого висело это объявление — не очень понятно.

— Рэй, разве здесь многие умеют читать? Кому тогда нужно это объявление?

— Все указы и распоряжения обычно читают на площадях. Вслух.

Как всегда, мой Щит не дал прямого ответа. Неужели эта бумажка висит в качестве еще одной издевки господ над «нижними»?

Я принялась разбирать текст:

— «Проверка жара…»

— «Дара», госпожа, — могу поклясться, что в у Рэя за моей спиной промелькнула улыбка. -Видишь, здесь нижний хвостик вправо и точка наверху?

Я почувствовала, что у меня горят уши. Вот уже столько времени я читала книгу про «жар», и меня ничего не смущало. Ведь я же свой Огонь развивать собиралась! Все было логично. А тут, оказывается, хвостик и точка. А все остальные слова с буквами Д и Ж, наверное, я читала так, как больше по смыслу подходило.

— В ваших буквах сам черт ногу сломит! — проворчала я, чтобы скрыть смущение.

— Кто? — не понял Рэй.

— Ну, ксиг. Ксиг ногу сломит, — отмахнулась я.

Мой Щит затормозил:

— Ксиг… сломает ногу… в буквах?

— Это выражение такое! Кстати, как раз можешь передать его Каэлю. Думаю, он тоже ничего не поймет. Зато ты не с пустыми руками к господину придешь!

Мои слова повисли в воздухе невидимой стеной. Сколько еще будет длиться двойная игра Рэя? И на сколько хватит моего терпения?

Рэй опустил голову, словно то, что я сказала, легло на его плечи тяжким грузом. Я ведь уже убедила себя, что согласилась на сделку, почему же я не могу сдержаться?

Я подняла с земли обломок кирпича.

— Смотри, — я дернула своего Щита за рукав, привлекая его внимание. — Это наша буква И. Всего три черточки!

Я нацарапала на стене упомянутую букву.

— А это А. Тоже три черточки! А вот ваши И и А. Кто вообще придумал делать из букв такие кракозябры?

Я попыталась рядом изобразить несмуанские буквы.

— Такой буквы нет, госпожа, — услышала я тихий голос Рэя. — У А левый хвостик вправо.

— Угу, левый хвостик вправо, — пробубнила я. — Звучит не более понятно, чем вся ваша абсурдная грамота. Такая же абсурдная, как и порядки на этой планете. Тут и правда…

— Ксиг сломает ногу.

Бросив взгляд на Рэя, я заметила, как у него дрогнули уголки губ. Что ж, будем думать, что мир восстановлен. Надолго ли?

Леон Ланье.

Чем больше Леон думал о том, что скрывает его отец, тем больше беспокоился. Отец вел себя подозрительно, и семейка Клермонов доверия не вызывала. И если официальный поиск ничего не дал, то можно попробовать неофициальный.

— Тео, хотите поиграть в детективов?

Тео Ларош оторвался от огромного фолианта и поднял взгляд на Леона:

— Поиграть?

— Ну, да! — не отступал Леон. — Это лучше, чем в такой прекрасный день закопаться в ваших пыльных законах!

— Пыльных? — в голосе Тео послышались угрожающие нотки.

Леон чуть сдал назад:

— Не сердитесь, это была шутка. Немного чувства юмора вам бы не помешало, Тео.

— Шутка — это когда смешно всем, Ланье, — ответил Тео. — Когда смешно лишь шутнику, то это говорит о проблемах с юмором у шутника, а не у его аудитории.

— Все, все, — Леон шутливо вскинул обе руки вверх. — Я сдаюсь. Мне не следовало ввязываться в полемику с законником. Но мое предложение остается в силе. Я бы хотел попросить вас помочь мне раскопать кое-что.

— Что же?

— Знакома ли вам фамилия Клермон?

Тео задумчиво посмотрел в потолок и ответил:

— Нет, что-то не припомню.

Леон продолжил:

— Мне нужен доступ в архивы, но меня туда не пустят. А вот вас, юриста, — да.

— Простите, мне неинтересно тратить на это свое время, — отрезал Ларош, вновь опуская взгляд в книгу. Всем своим видом он показывал, что не желает продолжать беседу.

Леон вздохнул.

— Жаль. Что ж, если заинтересуетесь, то вот…

На страницы фолианта легла визитка.

Два дня спустя на планшет Леона пришло сообщение: «Если вы все еще заинтересованы в этом деле, то встречаемся сегодня вечером в библиотеке. Тео Ларош».

В библиотеке Леона уже ждал Тео. Он жестом пригласил сесть Леона за стол:

— После вашего ухода я вспомнил, что ранее встречал эту фамилию — Клермон. И вот где.

С этими словами Тео придвинул книгу, на обложке которой было написано: «Доисторический период Несмуа. Антуан Клермон».

— Антуан Клермон, — начал рассказывать Тео, — серебряный аристократ, историк, автор нескольких научных трудов по истории Несмуа. Но больше десяти лет назад его запретили, а книги изъяли из публичных библиотек. Эта, кстати, из моей личной коллекции. Помню, на первых курсах Университета я привел в своем докладе ссылки на эту самую книгу, и мою работу не приняли. Дескать, информация взята из сомнительных источников. Хотя потом я проштудировал это издание от корки до корки и не нашел никаких расхождений с официальной историей. Видимо, дело было в самой личности автора. И теперь, когда я это вспомнил, мне самому захотелось узнать, что за этим стоит. Так что, Леон, давайте играть в ваших детективов!

Меч.

На столе лежал конверт, весь испещренный печатями и подписями. Видимо, Каэль сильно постарался, чтобы это письмо прошло через три этапа проверки Переходов. Сегодня после тренировки наставница Ирэн вручила его мне со словами:

— Господин Каэль передал, что это тебе и твоему Щиту для поднятия духа и мотивации.

И сейчас я сидела на полу за нашим низеньким столиком и смотрела на конверт так, будто внутри была ядовитая змея. А что еще ожидать от «мотивации» Каэля? Мне одновременно страшно и мерзко было представить, что он там выдумал для «поднятия духа».

Рядом с собой я усадила Рэя, ведь то, что было в этом письме, предназначалось и для него. По словам того же Каэля, да.

Но сидеть и пытаться выжечь взглядом в этом письме дыру бесполезно — если будет нужно, я его сожгу в прямом смысле. Успокоив себя таким образом, я вскрыла конверт.

Внутри оказалась распечатка с какого-то новостного сайта или чего-то подобного. Первое, что бросилось в глаза, это две фотографии.

На первом фото была запечатлена весьма миловидная девушка в строгом платье. Ее светлые волосы были уложены в аккуратные локоны и скреплены на затылке большим бантом. Подпись под фото гласила: «Элоиза Клермон, медная, студентка первого курса факультета изобразительных искусств орбитального Университета».

На второй фотографии… были мы с Рэем. Вернее, картина, изображавшая нас на фоне грозового неба и темного океана. Рэй так же, как и во время боя, решительно сжимал клинок, а на моей ладони плясал Огонь. Не сказать, чтобы сходство было фотографичным, но мы были узнаваемы. И подпись под картиной: «Щит и Меч Огня».

Что все это вообще значило? Мы стали настолько известны, что нас рисуют уже студентки-первокурсницы?

Может, сам текст статьи что-то прояснит?

Я начала разбирать несмуанские буквы, пытаясь сложить их во что-то понятное. Кажется, это отрывок из интервью...

«…Элоиза Клермон: Для начала я хотела бы поблагодарить господина Каэля Ланье за покровительство. Благодаря его помощи я смогла поступить в Университет и принять участие в этом конкурсе.

«Новости культуры»: Скажите, Элоиза, а почему вы выбрали именно этот сюжет для своей конкурсной работы?

Элоиза Клермон: Этой картиной я хотела бы выразить благодарность тем, кто защищает Нижний Мир от ксигов — Щитам и Мечам, а также восхищение их мужеством и героизмом.

«Новости культуры»: А ваш выбор пары Огня продиктован уважением к вашему меценату, господину Каэлю, или вашими личными чувствами?

Элоиза Клермон: И то, и другое. Меч Огня — большая редкость в наше время, поэтому она не могла не привлечь моего внимания. А господин Каэль владеет им как мудрый и справедливый господин.

«Новости культуры»: И последний вопрос: почему ваша картина названа «Щит и Меч Огня»? По общепринятой иерархии, Меч выше Щита, поэтому по правилам этикета слово «Меч» должно быть первым.

Элоиза Клермон: Мне показалось, что так красивее звучит. Да и в стандартной боевой связке Щит стоит впереди, закрывая собой Меч. Порядок слов в моем названии как раз это и отражает.

«Новости культуры»: Спасибо за интервью, Элоиза. Желаем победы в конкурсе!

Я вот этим должна вдохновиться?

Мудрый и справедливый господин? Посмотрим, как ты запоешь, Элоиза, когда этот «мудрый» будет охаживать тебя плетью! А, нет, не будет. Ты ведь из Верхнего Мира, хоть и медная, но свободная. Для тебя весь Нижний Мир — рабы. Ими можно восхищаться. Можно даже намалевать о них картину. Но отношения Верхнего Мира к Нижнему все это не изменит. Для вас всех мы просто боевые игрушки.

Пакость какая и Каэль, и «Новости культуры», и эта Элоиза. Никакого «поднятия духа и мотивации» у меня эта статья не вызвала. Только появилось еще больше отвращения и злости на этот проклятый мир.

Я зажгла небольшой огонек на ладони и только поднесла распечатку к нему … как Рэй выхватил ее у меня.

Я вытаращила на него глаза.

— В чем дело, Рэй? Каэль вроде не приказывал беречь эту бумажку.

— Госпожа, как бы ты ни относилась к господину Каэлю и ко мне, Элоиза… Госпожа Элоиза тут ни при чем. Ее чувства искренни, ты же сама только что прочитала интервью.

Этот неожиданно твердый взгляд и голос… Рэй что, злится? Мне это кажется или…?

Я подалась к нему:

— Рэй, ты ведь знаешь эту Элоизу Клермон, так?

Он тут же стушевался и опустил глаза:

— Нет, госпожа.

— Врешь! — вскочив, не выдержала я. — Мы с тобой уже так долго вместе, что чувствуем ложь друг друга. И ты сейчас нагло лжешь мне в лицо!

Оставшись сидеть на коленях за нашим столиком, он поднял на меня взгляд:

— Прости, госпожа, это…

— Не только твоя тайна, да? — перебила я его, истерически хмыкнув. — Я понимаю, у всех есть свои секреты, но, Рэй… Почему-то твои тайны рано или поздно больно бьют по мне. Что с Вексом, что с Каэлем… Теперь вот еще Элоиза какая-то нарисовалась! Чего мне ждать на этот раз?

Щит молчал. А мне вдруг захотелось заорать на него. Влепить ему пощечину. Пнуть. Отхлестать плетью, которую, к слову, я еще ни разу не использовала по назначению. Спалить его дотла, как ксига.

Но ничего из этого я не сделала.

Я знала, что все это будет бесполезным. Знала, что он все это безропотно примет. И это-то как раз больше всего и бесило.

Я пулей вылетела из нашей комнаты и понеслась к тренировочной площадке. Сейчас мне было глубоко наплевать, заметят ли наставники, что я могу теперь пользоваться даром и без Щита.

Все мишени загорелись разом, а я хотя и почувствовала неслабую боль, но она была вполне терпима.

Куда сильнее была боль душевная.

Я даже не могла сказать конкретно, почему последнее, что произошло между мной и Рэем, меня так задело. Потому что это была последняя капля в чаше моего терпения или… Или я ревную?

Леон Ланье.

Утро встретило молодого аристократа высветившимся на планшете сообщением: «У меня есть новые улики. Разговор не телефонный, поэтому приходите вечером в читальный зал библиотеки».

Взгляд зацепился за не очень приятное слово — «улики». Но сообщение было от новоиспеченного юриста, Тео Лароша, а он, по его же словам, «предпочитал называть вещи своими именами».

Рабочий день в лаборатории прошел как на иголках. Мысли Леона метались от эксперимента к «уликам» и обратно. Судя по уточнению «разговор не телефонный», дело и впрямь было серьезное. Отец и правда во что-то ввязался?

Читальный зал был наполнен той особой библиотечной тишиной, и немногочисленные вечерние посетители ее не нарушали. Сидевший за дальним столиком в углу Тео приветственно махнул рукой, приглашая Леона подойти.

Едва Леон опустился на стул, как Тео придвинул ему свой планшет. Во весь экран развернулась фотография, сделанная явно в одном из участков Стражей Порядка. На фото был мужчина средних лет, в очках и с ранней сединой на висках. Подпись гласила: «Антуан Клермон, 43 года, серебряный, преподаватель орбитального Университета». А в графе «Обвинение» значилось: «Подозревается в государственной измене».

— Измене? — Леон не смог сдержать удивления.

— Да, я тоже удивился, — кивнул Тео. — Но, как видите, документ есть документ. Я довольно долго рылся в архивах, чтобы найти материалы по этому делу. Они все разрознены и находятся в недопустимом беспорядке. Складывается впечатление, что это дело хотели закрыть как можно быстрее и засунуть материалы как можно дальше. Пришлось даже воспользоваться авторитетом отца, чтобы получить доступ к кое-каким бумагам.

Леон поинтересовался:

— Что именно тут подразумевается под «государственной изменой»?

— К сожалению, никаких четких формулировок обвинения я не нашел, — Тео вздохнул. — Что очень странно, кстати. Клермону приписывают критическую фальсификацию истории, а в чем именно заключается эта фальсификация — не сказано.

— И что с ним стало? Его казнили?

Тео перелистнул страницу на планшете и показал Леону фотографии свидетельства о смерти и протокола вскрытия.

— Вот, разбирайте. Вы же врач, больше меня поймете.

Леон пробежался глазами по документам:

— Скончался от сердечного приступа? Почему-то больше похоже, что он него избавились по-тихому. Учитывая еще ваши упоминания о беспорядке в документах.

— Не исключено, — пожал плечами Тео. — К сожалению, тело было кремировано, а местонахождение праха неизвестно.

Леон откинулся на спинку стула:

— Все это, конечно, интересно, но как связано с юными Клермонами, которых опекает мой отец? Они что, дети того самого изменника Клермона?

Тео кивнул:

— Именно. Как вы наверняка знаете, семьи государственных преступников тоже подвергаются наказанию. Его жена, сын и дочь по решению суда были сосланы в Нижний Мир с лишением всех рангов и привилегий.

— Стоп, — проговорил поймавший неожиданную мысль Леон. — Как звали жену?

— Кларисса Клермон, — зачитал Тео.

Леон запустил руку в волосы:

— Тео, знаете что? Не так давно отец нанял в свою клинику новую уборщицу. Угадайте, как ее зовут?

— Кларисса Клермон, — ответил юный законник. — У меня такое чувство, что ваш отец зачем-то собрал возле себя всю семью Клермонов и принимает активное участие в их судьбе. Даже поспособствовал их возвращению в Верхний Мир, хотя и рангом ниже.

— Вот-вот! А детей, конечно же, зовут Элоиза и Ян, да? Тогда все сходится.

Тео поднял на молодого врача долгий и внимательный взгляд:

— Нет, Ланье, не сходится.

— В каком смысле? — недоуменно уставился Леон в ответ.

— В самом прямом. Юных Клермонов не двое, а трое. В указе о переселении сказано, что ссылке подлежит Кларисса Клермон, ее сын Райнар и дочь Элоиза. Где же Ян, спросите вы. Дело в том, что Кларисса была на третьем месяце беременности. По всей видимости, Ян Клермон родился уже в Нижнем Мире. И отсюда возникает вопрос…

— Где Райнар Клермон? — закончил за него Леон.

— Точно, — теперь уже Тео откинулся на спинку стула. — Где старший сын? И, сдается мне, что вы уже знаете ответ.

— По правде, не имею ни малейшего представления.

Тео тяжело вздохнул, будто бы сокрушаясь о недогадливости собеседника:

— Ваш отец держит всю семью рядом с собой и участвует в их жизни. Подумайте хорошенько, кто из окружения вашего отца может быть тем самом Райнаром Клермоном?

— Быть того не может… — пробормотал Леон. — Рэй?!

— Определенно, — согласился Тео. — Не забывайте, что Щитам меняют имена при поступлении в Академию.

— Но ведь… — заспорил юный врач. — Но ведь он на них не похож! Он вообще другой расы!

— Айринец? Но ведь не чистокровный, правда? Айрин бы ни за что не допустил, чтобы их чистая кровь оказалась в рабстве.

— Да, не чистокровный, — Леон все никак не мог принять этот факт. — Помесь.

Тео ощутимо напрягся:

— Как вы сказали, Ланье? Помесь?

— Ну, да. Отец сказал…

— Ланье, — перебил его Тео, — вы осознаете, что вы сейчас выражаетесь как заводчик, чья собака принесла недостаточно породистый помет?

— Что? — вылупил глаза Леон.

— Мы о людях говорим или о щенках? — продолжил возмущаться в пределах необходимой для библиотеки громкости Тео. — Нет, я, конечно, понимаю, что врачи обладают некоторой долей цинизма… Но, Ланье, это называется «метис». Или, на худой конец, «полукровка»…

-Чего вы так завелись, Тео? — перебил его в свою очередь Леон. — Я просто подобрал не то слово…

— Слова имеют значение, Ланье, — наставительно проговорил Тео. — Я это вам как юрист говорю. Каждое слово имеет свое значение и свою сферу употребления. Заменив одно слово в законе на его синоним, можно полностью исковеркать закон. Заменяя «метис» на «помесь», вы участвуете в дегуманизации Щитов. Хотя, вам, золотым аристократам, так проще: вы и так низвели Мечи и Щиты на уровень инструментов и дали клички, как собакам.

— Вы тоже золотой аристократ, Ларош, — напомнил Леон.

— Я хотя бы слежу за словами! — парировал Тео. — Но вернемся к нашему разговору.

— Точно, вернемся, — согласно вздохнул Леон. — Вы намекаете, что Рэй и есть Райнар Клермон. Тогда чем объяснить это расовое различие?

— Ну… — развел руками Тео. — Значит, мы чего-то не знаем о семейных тайнах Клермонов.

Леон Ланье.

— Итак, ваш отец действительно во что-то ввязался, Леон, — подытожил Тео. — Он не мог вернуть ссыльных обратно в Верхний Мир законным способом. Правда, он поступил достаточно хитро: вернул их в ранге медных. Мало кому будет интересно разбираться, откуда взялись какие-то медные Клермоны.

После некоторого молчания Леон наконец проговорил:

— Предположим, мы выиграли в игру «Собери всех Клермонов». Но ответа на вопрос «Зачем все это моему отцу?» я так и не получил. Странности никуда не делись.

— Вы правы, — вздохнул Тео. -И правда странно. Даже если поддержка Клермонов осуществляется в качестве долга господина перед Щитом, то все равно это выглядит как…

— Как перебор, — договорил за него Леон. — Отец мог бы просто выделять средства на поддержку этой семьи в Нижнем Мире, и этого было бы достаточно. Зачем возвращать их в Верхний Мир да еще и устраивать в учебные заведения? Это и дороже, и хлопотнее, и вообще нелогично.

— Что ж, — прищурился Тео, — я не могу дать вам ответа на этот вопрос, но, кто знает, может, сможет кое-кто другой.

Леон махнул рукой:

— И кто же? Отец молчит, а Клермоны от меня шарахаются.

— Вы не всех Клермонов опросили, Ланье.

— Вы предлагаете… подойти с этим к Рэю? — удивился Леон. — Он вполне может сказать, что знать ничего не знает, и это будет правдоподобно. Никто в здравом уме его, по… полукровку, с медными Клермонами в Верхнем Мире не свяжет.

— В здравом уме? — усмехнулся юный законник. — Ваше чувство юмора не изменилось, Ланье.

Тео придвинулся:

— А вы сделайте так…

Нижний Мир. Академия.

Спустя несколько дней Леон сидел в уютном дворике гостевых покоев Академии и думал, как же он так влип. Он понятия не имел, как вывести Рэя на такой откровенный разговор, прекрасно осознавая, что Щиту Огня нет смысла раскрывать перед ним все карты. Способ же, предложенный Тео, больше походил на метод допроса преступника.

Сегодня Леон спустился в Нижний Мир ради проверки своей пары Воды и, соврав наставникам о поручении отца проверить его пару Огня, вызвал к себе Рэя.

И теперь, слушая вполуха отчет стоящего перед ним Щита, молодой аристократ прокручивал в голове возможные варианты начала разговора и все никак не мог выбрать верный.

— …вспышки памяти госпожи Сораны…

— Вспышки памяти?! — вынырнул из своих мыслей Леон.

Рэй замолк, уставившись на аристократа таким взглядом, от которого последнему стало не по себе.

— Вы обманули наставников и меня, господин Леон, — медленно проговорил Щит. — Господин Каэль не поручал вам проверить пару Огня.

— Ты прав, не поручал, — виновато вздохнул Леон. — Прости. Ложь не самое лучшее начало разговора, но я просто не смог придумать другого повода встретиться с тобой.

— Встретиться со мной? — теперь был удивлен уже Рэй.

— Да. Я просто хочу кое-что понять… Ты знаешь Элоизу и Яна Клермонов?

Леон успел заметить тень, промелькнувшую на лице Рэя, прежде чем тот бесстрастным тоном ответил:

— Нет, господин Леон. Я могу идти?

Эта мимолетная тень уже сказала Леону правду. Оставалось только подтвердись ее словами.

— Нет, давай еще немного поговорим, Райнар Клермон.

Рэй застыл.

Метод Тео «Ошарашьте его тем, что знаете правду» сработал.

Леон схватил Щита за руку и потянул на скамейку рядом с собой:

— Садись, стоя беседовать не очень удобно.

Рэй машинально сел, но, видимо, поняв, что сидит перед золотым аристократом, тут же вскочил.

— Господин Леон... Вы ошиблись…

— Да сядь ты, — пропыхтел аристократ, почти насильно усаживая Щита обратно. — Теперь-то вижу, что не ошибся. Рэй, клянусь, отец не знает об этом разговоре и не узнает. Понимаю, что клятва спустя пару минут после обмана звучит смешно, но я говорю правду. Я всего лишь хочу понять, что именно связывает моего отца с семьей Клермонов. И у меня нехорошее предчувствие по поводу твоей роли во всем этом…

— Моей роли? — недоуменно спросил Рэй.

— Да, есть у меня такое чувство, что все это так или иначе связано с тобой. И я был бы признателен, если бы ты рассказал мне все.

После некоторого молчания Щит проговорил:

— Господин Леон, я … не могу вам этого сказать. Вам лучше все самому спросить у господина Каэля.

Леон тяжело вдохнул. Который раз уже за этот день. Ну, никто и не обещал, что будет легко.

— Рэй… — начал Леон. — Я понимаю, что ты сейчас мне не особо доверяешь. На твоем месте и я бы вел себя точно так же. Но в последнее время произошло слишком много странного. Начнем с того, что мой отец впервые за пятнадцать лет приобрел себе Меч и Щит. До женитьбы он, как и многие другие золотые аристократы, участвовал в тотализаторе с парой Воды, но после свадьбы с моей матерью отец продал свою пару обратно в Академию — маме не нравилось это дело. И даже после ее гибели отец долго не посещал Салоны. Но недавно он внезапно получает от Охотников Меч Огня, покупает Щита и входит в Салон. Почему? Он никогда не упоминал и мысли об этом. Затем так же неожиданно начинает спонсировать медных Клермонов, оплачивает даже обучение в Университете! Зачем? Отец ведь всегда холодно относился к благотворительности. Я начинаю копать и нахожу связи с Антуаном Клермоном, который осужден за государственную измену. И так же неожиданно с тобой, хотя связать тебя с Клермонами не сразу придет в голову. Для отца должна быть какая-то выгода, иначе он не стал бы все это делать. Что за выгода? Чем ты ему платишь за это, Рэй, кроме твоей службы как Щита? То, что я случайно услышал… про вспышки памяти твоего Меча… как-то связано с этим?

Ответом ему было молчание.

— Значит, я прав, — сделал вывод молодой аристократ. — Рэй, я хочу тебе помочь. Как я уже говорил, мой отец не узнает об этом разговоре. Более того, я постараюсь сделать так, чтобы твоя семья не настолько от него зависела. Я должен знать, что за всем этим кроется, Райнар Клермон.

Вздохнув в свою очередь, Рэй проговорил:

— Спрашивайте, господин Леон.

Нижний Мир. Академия.

Леон подозревал, что Рэй сам устал от тяжести тайн, которые вынужден был хранить, потому в итоге и согласился все рассказать. Значит, нужно было ловить шанс.

— Что ж, свое родство с Клермонами ты больше не отрицаешь, так? Как же получилось, что все они с виду чистокровные несмуанцы, а ты…?

— Помесь? — усмехнулся Рэй. — Это очень просто объяснить: Антуан Клермон мне не родной отец. Своего отца я не помню — он погиб, когда я был еще младенцем.

— Ясно, — протянул Леон. — У Клариссы Клермон был второй брак. А что насчет такого пристального внимания моего отца к твоей семье? С чем это связано?

— Если честно, я сам точно не знаю, господин Леон, — помолчав, произнес Щит. — Но позвольте рассказать, с чего все началось…

Щит.

В тот день Рэй отрабатывал удары. Групповые и парные тренировки уже прошли, и Щиты разбрелись каждый в свой угол, чтобы поработать над собой в одиночку. Их учили пользоваться всем доступным Щитам оружием, но большинство выбирали меч. Такой выбор сделал в свое время и Рэй. И теперь меч мелькал вокруг него, сливаясь в своем полете в серебристую полосу света.

— Щит Рэй!

Рэй обернулся. Позади стоял наставник Себастьян.

— Ты не заметил моего присутствия. И это один из лучших выпускников Академии! Если остальные хуже тебя, то всех нас скоро сожрут ксиги.

Ага, попробуй, заметь его. Рэй еще не сражался с ксигами, но заранее был уверен, что господин Себастьян умеет скрывать свое присутствие гораздо лучше их.

— Виноват, господин Себастьян, — Рэй поклонился.

— В другое время я бы погонял тебя вокруг стадиона … часика два, но не сегодня. Тебя хочет видеть господин Каэль Ланье. Приведи себя в порядок, а потом — в мой кабинет.

Каэль Ланье? Это имя Рэю пока ничего не говорило. Но и спрашивать Щит ничего не стал — наставник не любил болтливых. В любом случае, он все узнает на месте.

— Да, господин наставник, — второй раз поклонился Рэй и собрался было уже пойти исполнять приказание, как в его спину прилетело:

— И только посмей показать там себя в плохом свете….

Освежившись привычным способом — вылив на себя ведро воды из колодца, Щит надел свежую форму, которую берег для вот таких особых случаев. Вернее, приходилось беречь, ведь им давали только по два комплекта два раза в год. Затем поправил свою прическу (и кому в голову пришло заставлять Щитов отращивать волосы?) и направился к кабинету наставника.

На его стук в дверь отозвался мужской суховатый голос:

— Войдите.

За столом сидел мужчина средних лет в шитой золотом одежде. «Золотой» аристократ, элита Верхнего Мира. Нечасто их можно было встретить в Нижнем. Аристократ перебирал бумаги. Рэй, которого специально учили внимательности, заметил среди них досье выпускников Академии. Рэй почтительно склонился:

— Господин Каэль.

Тот поднял взгляд от бумаг:

— Щит Рэй, полагаю?

— Да, господин.

— У меня здесь вся информация о трех лучших выпускниках Академии. Я внимательно ее изучил, поэтому давай сразу к делу: в моем госпитале в Верхнем Мире сейчас лежит Меч Огня. Призванная.

Из другого мира? Господин Каэль ищет ей Щит? Неужели…?

После некоторой паузы, во время которой Каэль взглядом изучал Рэя, аристократ продолжил:

— Так вот. Твои навыки на приемлемом уровне, да и Себастьян тебя хвалил. В своей манере, конечно, но явно хвалил. Но главная причина, по которой я выбрал тебя, не в этом. А в том, что Меч сейчас беспомощна и нуждается в уходе. Раз она все равно рано или поздно получит свой Щит, то лучше его приставить к ней прямо сейчас, чтобы он сразу начал исполнять свой долг. И логичнее всего взять того, кто уже жил в Верхнем Мире. По крайней мере, не нужно будет учить его пользоваться краном с горячей водой. Не правда ли, Райнар Клермон?

Рэй вздрогнул. Он не слышал этого имени, кажется, уже целую вечность.

— Можешь не бояться, об этом знаю только я. Итак, я предлагаю тебе стать Щитом Огня иномирянки. Сам понимаешь, сделка эта будет непростой.

— У меня есть условие, господин, — твердо произнес Рэй, глядя прямо в глаза Каэлю. По всем правилам, это была дерзость, но иначе сейчас было нельзя.

— Ты смеешь ставить мне условия, Щит Рэй? — голос аристократа стал ощутимо холоднее.

Щит быстро опустился на колени, но отступать он не собирался. Такой шанс второй раз не выпадет.

— Вы сами сказали, господин Каэль, что это сделка. Значит, я тоже могу предложить свои условия.

— Да? — холод и металл в голосе Каэля никуда не девались. — Я думал, что защита Меча вместо отправки на Барьер — уже неплохо для тебя.

— Простите мою дерзость, но это касается обычных Мечей, господин. Меч Огня — иномирянка. Значит, она незнакома с нашими правилами и будет часто ошибаться…

— А расплачиваться будешь ты, — кивнул Каэль. — Своей спиной.

— Верно, господин. Поэтому у меня и есть условие.

— Что ж, вижу, умом ты не обделен. Приятно иметь дело с такими людьми. Выкладывай.

— Я прошу господина вернуть мою семью в Верхний Мир, — Рэй склонился до пола.

После некоторого раздумья, во время которого Каэль, казалось, взвешивал все за и против, аристократ проговорил:

— У меня есть связи, чтобы вытащить отсюда твою мать, сестру и брата. Но, сам понимаешь, только в ранге «медных».

Господин Каэль вышел из-за стола и не спеша подошел к стоящему на коленях Рэю:

— Я тоже добавлю один пункт. Хоть я и стер Мечу Огня память, полностью я все выжечь не мог, иначе она бы превратилась в идиотку. Это значит, что время от времени она будет что-то вспоминать. Ты будешь внимательно следить за тем, что она говорит, и докладывать мне обо всех странностях. Это мои условия сделки. Теперь мы договорились?

Стать шпионом? А если ли у него, Рэя, теперь выбор?

— Да, господин. Теперь я Щит вашего Меча.

— Отлично. А теперь слушай, Щит Огня Рэй. В первый и последний раз я говорил с тобой, как с равным, ибо сделки заключают с равными. Очень надеюсь, что в будущем ты себе не позволишь никакой дерзости.

— Я не посмею, господин Каэль.

Нижний Мир. Академия.

— Что ж, это многое объясняет, — проговорил Леон. — Многое, но не все. Чтобы выполнять свой долг господина, отцу было бы достаточно выполнения условия вашей сделки — вернуть твоих родных в Верхний Мир. Но отец пошел дальше: устроил твою сестру в Университет, брата — в службу Переходов, мать — к себе в клинику... На мой взгляд, это было уже лишним. Что скажешь, Рэй?

— Однажды я осмелился спросить об этом господина Каэля...

— И что ответил мой отец?

Рэй усмехнулся:

— Ваш отец доходчиво мне объяснил, что Щит не имеет права обсуждать действия своего господина.

Леон виновато отвел взгляд: он понял, что имел в виду Щит под "доходчивым объяснением".

— Ясно, — сказал аристократ только для того, чтобы заполнить эту неловкую паузу.

Он полез в глубокий карман своего роскошного балахона (Леон просто не мог по-другому назвать эти пафосные тряпки, в которые его заставили вырядиться перед спуском в Нижний Мир) и выудил оттуда конверт.

— Я подумал, — Леон протянул конверт Рэю, — что это будет для тебя важно.

Щит соскользнул со скамьи на чисто выметенный песок дворика гостевых покоев. Брови молодого аристократа поползли вверх:

— Это еще что за… маневр?

— Подарки от господина Щиту следует принимать на коленях, — в голосе Рэя чувствовалось легкое удивление.

— Да? — такое же удивление прозвучало и в словах Леона. — Что-то я не припомню, чтобы Зиг так пытался вытворять.

— Зиг всегда был… немного рассеянным. Уверяю, он не хотел вас оскорбить, господин Леон.

Леон в который раз за день тяжело вздохнул:

— Ты его еще и защищаешь? Встань и возьми конверт нормально. Ни от тебя, ни от Зига мне такого не нужно.

Аккуратно разорвав испещренную печатями службы Переходов бумагу, Рэй достал распечатку с новостного сайта. Она была похожа на ту, что ранее передавал ему господин Каэль: с одной фотографии на него смотрела Элоиза Клермон, на другой же была картина, изображавшая его самого и его Меч. Но здесь юная художница улыбалась скромной, но радостной улыбкой. А текст статьи поздравлял победительницу конкурса юных художников и утверждал, что призом являлся грант на бесплатное обучение в орбитальном Университете.

— Вы правы, господин Леон, — проговорил Щит, — для меня это очень важно.

— Может, ты все-таки сядешь? — Леон начинал терять терпение. — Мне неудобно с тобой разговаривать, когда ты стоишь. У меня шея затекает.

— Но ведь…

— Да сядь ты уже, ксиг тебя подери!

Изумленный Рэй послушно плюхнулся на скамью.

Леон не выдержал и фыркнул от смеха:

— Видел бы ты себя сейчас. Неожиданно, да? Если бы меня слышал отец, весь остаток дня был бы испорчен его нотациями. Как же, понабрался от своего Щита плохих манер!

Заметив, что уголки губ Рэя дернулись в улыбке, молодой аристократ одобрительно заметил:

— Ну, вот, смеешься — уже хорошо. Но я еще вот о чем хотел тебя спросить… В своем рассказе ты упомянул, что мой отец стирал память Соране. А в начале нашего разговора ты начал было говорить о «вспышках памяти». Сорана ведь об этом не знает?

Сразу же помрачневший Рэй не ответил.

— Рэй, — простонал Леон, — я уже говорил, что этот разговор до отца не дойдет. Мне нужно знать, что происходит, чтобы я смог придумать выход для всех.

— Она знает, — не сразу тихо проговорил Рэй.

— А то, что ты…?

— Да.

Аристократ продолжил задавать вопросы:

— А о причинах твой Меч знает? Ну, о твоей семье?

Щит отрицательно мотнул головой.

— Ты не рассказал?! Ну, и дела, — озадаченно протянул Леон. — И как она еще никого не сожгла?

— Меня хотела, — неожиданно ответил Рэй, и его голос прозвучал еще тише. — И стоило бы. Но тогда бы моя семья…

— Кстати, об этом, — перебил его аристократ, — давай поговорим подробнее. Я теперь думаю, что ты и твоя служба моему отцу — не главное в этой схеме. Ему зачем-то нужно было сблизиться со ссыльными Клермонами, а ты лишь стал удобным поводом. Я поспрашивал в Академии — отец, казалось, целенаправленно пришел именно за тобой. Думаю, что отец и так бы вытащил Клермонов в Верхний Мир рано или поздно, просто предложенная тобой «сделка» сыграла ему на руку. И теперь ты можешь не беспокоиться о том, что отец вернет твою семью обратно в Нижний Мир, это не так-то просто сделать, учитывая то, что они уже там закрепились. И по поводу сестры тоже можешь не волноваться — Элоиза получила грант, ты сам только что об этом прочитал. Остаются в качестве рычагов только твоя мать и брат. Но даже если отец прогонит Клариссу с места, она сможет найти работу той же уборщицей где угодно. А что касается Яна… тут я могу дать тебе слово: если дело дойдет до этого, то его расходы я вполне могу взять на себя.

Леон заметил, что Рэй потрясен. Аристократу пришла в голову мысль, что его отцу удалось так легко внушить Щиту его зависимость от него только потому, что Рэй, вынужденный с раннего детства жить в Нижнем Мире, не представлял, как на самом деле обстоят дела. Зачем отцу это вообще понадобилось?

После паузы Рэй пробормотал:

— Тогда лучше бы я позволил ей меня убить…

Но Леон услышал:

— А это ты всегда успеешь. Но сперва нужно кое-что сделать.

— Что? — поднял на него глаза Рэй.

— Избавиться от рычагов полностью. Учитывая то, насколько быстро прошел судебный процесс над историком Клермоном, и очень мутные обстоятельства его смерти, тут что-то явно нечисто. Я рискну предположить, что он сумел раскопать что-то такое, чему Совет не мог позволить распространиться. Значит, скорее всего, твоего отчима просто подставили. А значит, теоретически возможно вернуть твоей семье статус серебряных, очистив имя Антуана Клермона. Не обещаю успеха, но попробовать стоит, ты так не думаешь?

— Да, господин Леон, стоит попробовать.

Меч.

Всю ночь лил дождь. И утро было сырое, промозглое и мерзкое. Сырость умывальных комнат, казалось, забиралась под одежду и заставляла то и дело неприятно поеживаться. С сереньких небес все еще моросило.

— Это надолго, — унылым голосом произнесла в умывальной Верена. — Начинается сезон Дождей.

— Тебе-то что жаловаться? — недовольно отозвалась Сабина. — Вода — это же твоя стихия. А если уж мне плохо, то представь, каково Соране с ее Огнем?

Мне тоже было, мягко говоря, нехорошо. Туман, влага и серость почти физически давили.

Аэлла фыркнула:

— Нам сейчас не о дождике думать надо! Нам он не нравится, зато кое-кто влагу прям обожает.

— Кое-кто? — не поняла я.

— Ксиги, Сорана, ксиги! — еще более язвительно ответила Меч Воздуха. — Им-то прям раздолье!

Верно. Думается, ксигов будет больше, а значит, больше и боев. Нехорошее у меня предчувствие.

Мое предчувствие, как обычно, оправдалось. Когда нас собрали на мокрой от дождя тренировочной площадке, наставник Клод объявил:

— Мечи и Щиты! Как вы знаете, в сезон Дождей ксиги лезут из Океана только так. Барьер один не справится, а возить каждый раз вас туда нет смысла. Поэтому все пары, на этот момент находящиеся в Академии, поедут на Барьер на весь сезон Дождей.

На весь сезон?!

— А сколько он длится? — шепнула я Рэю.

Но Клод услышал:

— Не разговаривать в строю, Меч Огня Сорана! Потом подойдешь ко мне для наказания.

Мерзкое утро стало еще более мерзким.

— Обычно две недели, госпожа, — ответил мне таким же шепотом мой Щит.

— И ты, Щит Огня Рэй, тоже! — тут же отреагировал Клод.

Ну, а Рэй-то что полез? Ладно, я, как всегда, а он-то что? Он ведь прекрасно все правила знает. За компанию вписался, что ли?

На мгновение в голову закралась мысль, что для моего Щита ответить мне было важнее, чем соблюсти правила. Но эту мысль я отмела как полный бред.

Мы снова сидели в той же самой повозке. И снова в ней не хватало ни места, ни воздуха. На этот раз меня с обеих сторон стискивали Аэлла с Вереной, и каждой из нас в бок впивалась рукоять плети товарки.

— Не знала, что ты такая толстая, — прошипела Аэлла, пытаясь уместиться.

— На себя посмотри, — не осталась я в долгу, осторожно поводя плечами: удар наставника Клода ощущался до сих пор. Ладно хоть дали помазаться этим чертовым «Регенексом», гады. Рэю, наверное, еще хуже — по голой спине ведь больнее… Опять я думаю не о том!

Щиты Огня и Воздуха молча расположились рядом с нами, умудрившись запихнуть в повозку не только себя, но и свое оружие. Правда, Вексу пришлось, как обычно, ехать с возницей снаружи — копье не поместилось бы в любом случае. Зиг сунул голову за занавеску и выдал:

— Не, я сюда не полезу. Куда тут садиться, вам на головы, что ли? Уж лучше я под дождичком помокну.

Не знаю, как они втроем с возницей уместились на козлах, но повозка наконец тронулась с места. По крыше барабанили капли дождя, и настроение было на нуле.

Провести две недели на Барьере… Что нас там ждет? Ежедневные бои? А есть где? А спать? И вообще, переживем ли мы этот сезон Дождей?

И ведь не разрешили ничего брать с собой, кроме стандартной аптечки. Хотя брать-то, кроме сменной одежды, было и нечего — нам, орудиям, ничего не принадлежит. Но и одежду не позволили! Лишнее место, дескать, занимать будет!

Верхний Мир.

— Дамы и господа Верхнего мира! — жизнерадостный голос комментатора Матисса раздался со включенных по всему Верхнему Миру экранов. — Начинается сезон Дождей, и наши захватывающие круглосуточные трансляции происходящего за Барьером официально считаются открытыми! Успейте сегодня сделать ставки до начала первого боя! Салоны и букмекерские конторы с нетерпением ждут вас. Давайте пожелаем удачи Мечам и Щитам, а игрокам — выигрыша!

В комнате отдыха фармацевтической компании Леон встал с дивана.

— Вы куда, Ланье? — окликнул его коллега. — Сейчас ведь начнется самое интересное!

— Мой перерыв закончился, а эксперимент не может долго ждать, — развел руками молодой аристократ.

— Да бросьте, там же сейчас Кляйн. Вот и пусть он работает! А у вас же ваша пара Воды сейчас там, за Барьером. Разве вы не хотите посмотреть, как там она? А ставки? Вы не будете делать ставки?!

— Я, конечно, беспокоюсь за Зига и Верену, но мне не нравится, что из сражений для защиты Несмуа сделали шоу, — проговорил Леон. — И да, меня не интересуют ставки. Меня сейчас интересует, не выкипит ли раствор, пока все будут смотреть трансляции — Аллену одному со всей лабораторией не справится.

Меч.

Океан встретил нас уже темными волнами и черной пеной. Ксиги готовились к выходу на берег, а мы — ко встрече с ними. Где-то там, в свинцовом небе, шныряли невидимые «Глаза бога», через которые за нами наблюдают золотые аристократы. Сидят себе, наверное, в мягких креслах в тепле и уюте, а мы здесь, под проливным дождем, будем рисковать своими жизнями. И развлекать Верхний Мир. Как я понимаю Меч Огня с Барьера, которая хотела всех их сжечь. Я тоже хочу.

Но сегодня придется жечь ксигов.

Черная пена забурлила, и из воды показалась уродливая голова первого монстра, которым тут же занялась ближайшая к воде пара.

— В боевую позицию! — выдохнула я, но Рэй уже, не дожидаясь приказания, занял свое место передо мной.

Я положила правую руку, как обычно, ему на левое плечо и пробудила свой Огонь. Сразу на всю мощность, на которую могла теперь, после самостоятельных тренировок по книге. Но хотя мне почему-то все менее больно при использовании дара, Огонь такой интенсивности все еще дается мне нелегко.

Плечо под моей рукой чуть дрогнуло. Что-то от прошлой Сораны шевельнулось в моей душе, но я задавила это в зародыше. Эта боль, Рэй, всего лишь четверть того, что чувствую я. Ни больше, ни меньше. Все по правилам Академии, за нарушение которых я уже пострадала.

Мне больше никого не жалко.

Мой Огонь слетел с ладони и устремился вперед.

Меч.

После боя, которых для всех закончился благополучно, если не считать то, что мы промокли до последней ниточки, нас расселили в каком-то длинном, видавшем виды здании, снаружи похожем на барак. Но внутри для каждой пары были небольшие каморки, еще меньше, чем наши комнаты в Академии. Хотя, казалось бы, меньше уже некуда. Потолок нависал так низко над головой, что я ощущала себя как в склепе. Но хорошо хоть есть крыша над головой.

Я поймала себя на мысли, что начинаю рассуждать, как Сабина. Дескать, хорошо, что есть еда, вода, укрытие, одежда… Стоп. А вот одежды-то и нет! Мне что, оставаться в этом мокром платье?! Я же заболею!

Но высказать свои претензии мне было некому: надзиратели Барьера ушли сразу же, показав нам комнаты. Что ж, спасение утопающих — дело рук самих утопающих, разве не так? Сегодня нужно как-то высохнуть, а завтра что-нибудь придумаю.

Заявив Рэю, что я замерзла и мне нужно выпить что-нибудь горячего, да и ему не помешает, я отправила его искать горячую воду. На самом деле, мне просто было нужно, чтобы он куда-нибудь ушел — не могла же я при нем показать, что могу пользоваться даром и без него. Я не могла позволить ему узнать, что при обычном уровне моего Огня мне уже почти не больно. Ведь если об этом узнает и Каэль... не знаю, что он сделает, но, боюсь, все будет очень плохо.

Если Рэй, конечно же, уже об этом не узнал…

Едва Щит скрылся за дверь, я скинула с себя мокрую одежду, включая нижнее белье, и закуталась в сорванное с постели одеяло. Встав на столик, я дотянулась до балок низкого потолка и развесила там все свои мокрые тряпки. Затем уселась на тот же столик по-турецки и зажгла свой Огонь. Так я хотела попытаться хотя бы немного подсушить свою одежду, чтобы назавтра не ходить в мокрой.

А насчет Рэя… Я почему-то была уверена, что услышу его шаги. Не знаю, с чего взялась такая уверенность, наверное, погода повлияла, но я снова его недооценила. Хотя, казалось бы, должна была уже знать его как облупленного.

Я забыла, что он ходит бесшумно.

Поэтому легкое покашливание застало меня врасплох. От неожиданности и страха разоблачения меня словно ветром снесло со столика, и я, запутавшись в проклятом одеяле, чуть было не упала на пол.

Я, сдерживая злые слезы, уставилась на стоявшего на пороге Рэя с кувшином в руках. Значит, ему удалось найти в такой поздний час горячую воду. А еще удалось застать меня за нарушением правил.

— Чего стоишь? — процедила я, чувствуя, что вот-вот заплачу от злости на свою наивность. — Иди расскажи Каэлю о том, что увидел!

— Ты правда хочешь, чтобы я это сделал, госпожа? — спокойно ответил Рэй, аккуратно ставя кувшин на стол, с которого минутой назад скатилась я.

Он притворяется или…

— Ты издеваешься, что ли?! — ощетинилась я.

— Нет, госпожа. К тому же, господин Каэль уже знает об этом.

— Знает?! И когда ты успел ему рассказать?

Рэй прямо посмотрел на меня:

— Я об этом не доносил, госпожа. Ты на виду у всех Академии атаковала наставника Лорана, не используя меня как Щит. Неужели ты думаешь, что господин Каэль до сих пор не в курсе?

Я почувствовала, как краснею от стыда. Как я могла забыть? А еще я ведь сама показала Каэлю свои способности в госпитале, в ярости активировав Огонь. Правда, Рэй об этом не знает, так как был тогда в отключке. Но ведь тогдашний маленький огонек и мой теперешний Огонь не сравнить…

— Сейчас я могу гораздо больше… — ляпнула я не подумав и тут же мысленно себя обругала за болтливость.

Рэй кивнул:

— Я заметил. Но ведь у нас сделка, госпожа: я не могу ничего передать господину Каэлю без твоего согласия.

Я пробурчала:

— На передачу моих воспоминаний тебе почему-то моего согласия не требовалось.

И все. И сразу он такой виноватый, взгляд в пол и все такое. Бесит.

Но эти слова и мысли были всего лишь ширмой, за которой я хотела спрятать свои растерянность и смущение. И страх. Кажется, копание в мозгах даром не проходит: вспоминаю одно и забываю другое. Я ни за что не должна допустить третьей попытки вторгнуться в мою память.

А одежда-то так и осталась влажной.

Но только я, уже не прячась, поднесла ладонь с Огнем к платью, как Рэй заговорил:

— Не трать на это силу, госпожа.

— И что ты предлагаешь? — бросила я, не отрываясь от дела. — В мокром ходить?

Щит вздохнул:

— Можно просто взять жаровню…

Он кивком указал в угол комнаты, где стояла железная печка на ножках. С углями. Маленькая, из черного железа. Почти незаметная в полумраке комнаты. Так я пыталась оправдать свою невнимательность.

Что ж, об орудиях позаботились, вон печку поставили, чтобы не замерзли невзначай.

— Тащи ее сюда! — приказала я, стараясь скрыть свое смущение.

Когда угли разожглись (и не моим Огнем, а от обычного огнива), в комнате стало теплее и уютнее. От развешенной одежды шел пар, а я сидела, завернувшись по горло в одеяло.

Но на душе было беспокойно. Рэй. Он ведь тоже мокрый… А вдруг заболеет? Мне, конечно же, все равно, но кого потом виноватой сделают? Меня. Не позаботилась о своем Щите.

— Рэй, — обратилась я к нему. — Раздевайся.

— Что?

Узкие глаза моего Щита стали забавно круглыми. Я фыркнула от смеха:

— Ты ведь тоже промок. Снимай одежду, будем сушиться вместе.

Но, увидев, как он послушно стаскивает с себя уже нижнюю рубашку, я спохватилась:

— Штаны оставь.

Мне показалось, или фыркнул теперь уже Рэй?

Мы сидели напротив друг друга возле печки, и мой взгляд непроизвольно то и дело натыкался… на торс Рэя. Я впервые видела его обнаженным по пояс не для наказания или лечения. И если тогда мне было не до любования, то теперь, при свете жаровни, это зрелище было… довольно притягательным.

Бросает же меня из крайности в крайность: то растерзать его готова, то сижу, на его мышцы пялюсь!

Не о том ты думаешь, Сорана. Не. О. Том.

Кларисса Клермон.

— Успейте сделать ставки!

Кларисса вздрогнула и зашагала быстрее, но убежать от этого голоса было нельзя. Комментатор Матисс, казалось, был повсюду. Его шитый серебром костюм и серебряная серьга сверкали со всех экранов: в приемном покое госпиталя, с рекламных щитов на улице, с карманных планшетов пациентов больницы и случайных прохожих.

— Делайте ставки, дамы и господа! Посмотрите на пары, набравшие вчера наибольшее количество очков, и сделайте свой сегодняшний выбор!

Кларисса знала, что, обернувшись к огромному экрану на стене торгового центра, она увидит лицо своего сына. Пара Огня постоянно была в числе первых. Она до дрожи боялась взглянуть, но голова повернулась сама собой.

Райнар… Хотя сейчас, наверное, никто, кроме нее, его так не зовет. За годы, проведенные в Академии, он привык называться Рэем и даже поправлял ее, мать, когда она пыталась не использовать эту унизительную кличку, обращаясь к нему.

Женщина, не замечая толкавших ее прохожих, смотрела на экран, пока изображение не сменилось показом следующей пары.

Сколько еще будет продолжаться сезон Дождей в этом году? Ее мальчик уже выглядит бледным и смертельно уставшим. И у его Меча вид не лучше.

Если раньше Кларисса хотя и недолюбливала эти тотализаторы, просто от них отмахивалась, то теперь, зная, чего все это стоит, отмахнуться уже не получится.

Женщина ускорила шаг, чтобы не слышать очередной реплики лощеного Матисса, комментатора шоу на крови.

Но она все же еще раз замерла на месте, и на этот раз ее остановил совсем иной звук. «Утренняя роса» Люсьена Бланшара.

Кларисса стояла рядом с музыкальной школой, чье открытое окно выходило на улицу. Из окна лились чистые, хрупкие и немного печальные звуки рояля. Невидимый музыкант не очень умело, но старательно и с явной любовью проигрывал ноту за нотой любимой увертюры Клариссы.

И на нее нахлынули воспоминания.

Ей семнадцать лет, ее зовут Кларисса Фонтен, и она выпускница музыкальной школы. На последнем экзамене она, одетая в изящное шелковое платье нежно-голубого цвета, садится за рояль, элегантно отбрасывая длинный шлейф носком туфельки с серебряной пряжкой. Кларисса играет «Утреннюю росу», и слушатели ей аплодируют. Учителя одобрительно улыбаются, а отец, встав на колено, протягивает ей огромный букет.

Жизнь была тогда легкой и светлой, и казалось, что так будет всегда.

Потом была консерватория при орбитальном Университете. Аплодисменты уже не одобрительные, а почти восхищенные. И первый «серьезный» концерт для инопланетных гостей с Айрина.

Там Кларисса впервые увидела его. Или он ее, тут как посмотреть. С нее, казалось, не сводил глаз молодой айринец в форме пилота торгового корабля. А потом за кулисы передали огромный букет белых цветов, сбрызнутый искусственной «росой», которую так талантливо умели подделывать флористы. Букет сопровождала открытка, где на не очень хорошем несмуанском были написаны комплименты ее таланту. И подпись: «Ли Хаожань».

Год. Прошел целый год с момента их первой встречи до того мига, как Хаожань сделал ей предложение. Юный пилот чуть ли не с боем добивался, чтобы его брали в каждый экипаж, оправляющийся на Несмуа. Все рад коротких встреч с ней, с Клариссой. И ради их будущей совместной жизни.

Возможно, это была не любовь, а влюбленность, страсть или что-то подобное, но Кларисса была слишком неопытна, чтобы разбираться в этом. К тому же Хаожань стал первым, к кому она начала испытывать чувства.

Кларисса тогда с радостью приняла предложение. Но радость омрачилась практически сразу же: против их брака были и Несмуа, и Айрин. Отец Клариссы категорично высказал, что он не потерпит «узкоглазого ксига» в качестве своего зятя, а Айрин так вообще не допускал межрасовые браки — они берегли чистоту крови.

И Кларисса совершила первую в своей жизни большую глупость — сбежала из дома ради того, чтобы быть с Хаожанем. Это был первый шаг на пути в ту пропасть, в которой она пребывает сейчас.

У них родился сын. Райнар. Хаожань настоял, чтобы она назвала его несмуанским именем, ведь на Несмуа у такого ребенка было бы больше шансов. Но, учитывая то, насколько мало было в Верхнем Мире полукровок, возможностей все равно было ненамного больше, чем на Айрине. Тогда, глядя на своего первенца, женщина впервые подумала, что совершила ошибку, своими действиями приговорив сына к нелегкой жизни. Но рядом был поддерживающий, любящий и понимающий Хаожань, поэтому негативные мысли испарялись раньше, чем успевали достичь глубин сердца.

Пока Хаожань был рядом.

Его профессия предполагала долгие отлучки и дальние полеты в глубины космоса, туда, куда только смог дотянуться своими торговыми путями Айрин. И, к сожалению, эти поездки были не всегда безопасны.

Когда Райнару минуло три месяца, Кларисса получила извещение. В нем выражались соболезнования по поводу трагической гибели пилота торгового челнока «Белый Тигр» Ли Хаожаня. Технические неполадки, отказ двигателя и взрыв, уничтоживший челнок вместе со всем экипажем.

Айрин не признавал межрасовые браки и детей-полукровок, поэтому молодая вдова не получила ничего из наследства погибшего пилота. Кларисса осталась совсем одна с младенцем на руках.

Первым делом она попыталась вернуться к отцу. Серебряный аристократ Элиас Фонтен великодушно простил рыдающую на коленях дочь и даже позволил ей вернуться под крыло родного дома. Но с одним условием: Кларисса должна отдать Райнара на воспитание в Нижний Мир и навсегда забыть о нем.

— Избавься от этой помеси, — лицо Элиаса перекосила брезгливая гримаса, — и начнешь новую жизнь. Может, даже снова замуж выйдешь.

Женщина едва было не поддалась слабости: отдать ребенка и жить спокойно, как ни в чем ни бывало. Это звучало … заманчиво. Но взглянув в глаза своего сына, Кларисса отчетливо поняла, что не сможет этого сделать. Ребенок не виноват ни в ее глупости, ни в жестоких правилах Несмуа. В Нижнем Мире его ждала только Академия и судьба Щита. Она не могла позволить этому случиться.

Кларисса тогда гордо отказалась и ушла думать над своей дальнейшей судьбой. И судьба была к ней милосердна: ее преподавательница из консерватории, узнав о незавидной участи своей бывшей ученицы, пожалела ее и устроила аккомпаниатором в Университет.

Кларисса жила в Медном квартале и притворялась медной, чтобы избежать расспросов и недопониманий. Днем она играла на пианино в тренировочных залах и на сценах Университета, а вечером — в клубах и барах. Ребенка приходилось брать с собой. Райнар, на ее счастье, почти всегда был тихим и спокойным и практически неизменно вызывал умиление студенток Университета и танцовщиц ночных клубов, которые за кулисами с удовольствием возились с ребенком в ожидании своей очереди.

Так продолжалось около года.

Подросшего Райнара Кларисса уже оставляла в съемной каморке Медного квартала на попечении консьержки, которой женщина платила определенную сумму. Но зато теперь оставалось больше времени на подработки … и на игру для души. Несмотря на то, что к вечеру пальцы сводило судорогой, Кларисса не могла не любить музыку. И иногда, в оставшееся после занятий в университете время, играла что-то свое, для самой себя. Это было ее якорем, помогало ей не сойти с ума.

И в один из таких моментов она встретила Антуана Клермона.

Кларисса Клермон.

Преподаватель Древней истории Антуан Клермон. Рано поседевший мужчина в очках.

Кларисса не заметила, когда он появился в пустом концертном зале университета этим вечером. В тот день, до своей второй смены в баре, женщина осталась на свои любимые полчаса, чтобы поиграть для себя. И, когда последние ноты бравурной мелодии растворились в воздухе, она увидела на первом ряду его.

Антуан смущенно стянул с носа очки и начал их протирать:

— Простите, я вам не мешаю? П-просто я давно уже слышал вашу музыку, проходя мимо зала, да все недосуг было зайти… А тут не удержался…

После заверений Клариссы, что он никоим образом не мешает, историк чуть осмелел:

— А сыграйте что-нибудь свое... любимое.

Женщина улыбнулась и заиграла «Утреннюю росу».

Антуан стал приходить все чаще и неминуемо настал тот день, когда он пригласил Клариссу на свидание. А потом сделал и предложение.

Кларисса уже не обманывалась: их отношения были скорее от безысходности, а не от внезапной большой и чистой любви. Она, с ребенком-полукровкой на руках, с готовностью вышла замуж за «хорошего человека», а ему, серебряному, без особых средств и связей, историку, всю молодость проведшему в пыльных архивах, тоже не светила ни выдающаяся красавица, ни выгодная партия. Можно было сказать, что просто два одиночества нашли друг друга.

Но женщина об этом не пожалела. Антуан принял Райнара, дав ему свою фамилию, и относился к нему, как к родному. Спустя два года Кларисса подарила мужу дочь, которую тот назвал Элоизой. А через еще два года хотела обрадовать его вторым родным ему ребенком.

Но не вышло.

Последнюю беременность супруги Антуан воспринял как-то холодно. Он все чаще где-то пропадал и возвращался домой возбужденным и нервным.

Накануне того рокового дня муж обнял Клариссу и сказал, что ему очень жаль. Очень жаль, что ввязался в неприятности и втянул в них семью. Но как женщина ни пыталась вытянуть из него подробности, Антуан остался непреклонен:

— Чем меньше ты знаешь, тем безопаснее для тебя, Кларисса. Прости, я оказался ненадежным мужем.

На следующий день к ним нагрянули с обыском. Ничего не нашли, но Антуана арестовали. И больше Кларисса его не видела.

Ее тоже изрядно потаскали по допросам. Но они были бесполезны — Кларисса ничего не знала. Только в участке Стражей Порядка ей сказали, что ее муж обвиняется в государственной измене и что его, скорее всего, приговорят к смертной казни. Женщина плохо помнила это время кошмара, память милосердно покрыла его туманом. Просто все это время ей было более важно сохранить детей, включая и того, кто еще не родился.

И вот настал тот день, когда ей объявили, что ее муж, уже приговоренный к смертной казни за государственную измену, умер в одиночной камере от сердечного приступа.

Наверное, это была самая страшная новость за всю ее жизнь. «Государственная измена», «смертная казнь», «сердечный приступ» и «смерть». Для Клариссы этих страшных слов оказалось достаточно для того, чтобы позорно упасть в обморок перед Стражами Порядка.

А потом и ей тоже зачитали приговор: депортация в Нижний Мир вместе с детьми.

Перед отправкой Кларису навестил Элиас Фонтен, которого она больше не могла назвать отцом. Он пришел только для того, чтобы проклясть свою непутевую дочь.

— Ты дважды выскакивала замуж и оба раза за каких-то проходимцев! Не знал, что в нашей семье Фонтен однажды появится кто-то настолько недалекий, как ты. У меня больше нет дочери, ты для меня мертва.

Тогда его слова прошли как-то мимо Клариссы, они не задели ее — слишком велико было ее горе от потери человека, которого она, если не любила, то уважала и была ему благодарна. Как было велико и потрясение от того, насколько теперь изменится ее жизнь и жизнь ее детей. Райнару было всего пять лет, Элоизе — три. И они этого не заслужили.

Жизнь изменилась резко и сразу. Ее назвали уже не «госпожой Клариссой», а «эй, ты»; ее детей — «щенками», обрядили их всех в одежду Нижнего Мира, три раза грубо обыскали на предмет запрещенных вещей и спустили в Нижний Мир.

В Нижнем Мире ее, как котенка в воду, бросили в новые условия.

Хорошо хоть сопровождавшие ее стражи не стали объявлять тамошним жителям ее «грехи», а просто, приведя в деревню, толкнули в толпу столпившихся селян. И ушли.

Некоторое время нижние молча смотрели на съежившуюся Клариссу и на жавшихся к ней Райнара и Элоизу. Неожиданно, но они, казалось, не были удивлены.

Затем от толпы отделилась старуха и решительно подошла к изгнаннице.

— Меня зовут Джоанна, — представилась она. — А ты…?

— Кларисса, — пролепетала женщина.

— Что, наигрались с тобой да сюда отправили, с глаз долой, вместе с бастардами? Да еще в довесок и эту …. — старуха кивнула головой на мальчика, — помесь всучили?

Кларисса сначала не поняла, о чем вообще говорит Джоанна, но потом щеки бывшей аристократки вспыхнули: старуха посчитала ее надоевшей любовницей кого-то из Верхнего Мира. А Райнара вообще за приемыша приняла.

— Райнар — мой родной сын, — вся красная от стыда проговорила Кларисса.

— Ага, твой, никто не отбирает, — хмыкнула старуха, по всей видимости ни капли ей не поверив. — Только вот тебе мой совет: отдай его в Щиты. И от нахлебника избавишься, и выгода тебе будет.

— Что вы такое говорите?! — Кларисса крепче прижала к себе старшего сына.

Тогда она была полна негодования на предложение Джоанны. Кто бы мог подумать, что через два года она все же последует совету этой бесцеремонной старухи?

Потянулись трудные и однообразные дни новой жизни, которые были бы еще труднее, если бы не помощь Джоанны. Свято уверенная в том, что Кларисса тоже нижняя, просто уведенная в юности в Верхний Мир каким-то аристократом, старуха взяла над женщиной опеку. Кларисса рассудила, что лучше старуху в этом не разубеждать. «Брошенная любовница-простолюдинка из Нижнего Мира» сейчас звучало гораздо безопаснее, чем «бывшая серебряная аристократка, жена изменника».

После родов Клариссы старуха нашла ей работу в прачечной при Академии. Работа была адской: в каменном мешке, называемым прачечной, постоянно стоял пар, легкие, казалось, распирало от сырости и запаха плесени, растущей на стенах, а руки разъедал щелок. Но без этой работы женщина не смогла бы выжить — Академия платила продуктами и дровами.

И когда с момента их появления в Нижнем Мире прошло около года, ее старший сын Райнар, которому на тот момент исполнилось шесть, заявил:

— Мама, я хочу стать Щитом.

Кларисса Клермон.

— Мама, я хочу стать Щитом.

Услышав эти слова, Кларисса оцепенела. Неужели на ее сына кто-то надавил? Кто посмел?

— Райнар… — осторожна начала она. — Почему ты вдруг…?

— Виктор сказал, что в следующем году ему будет семь и он пойдет на какие-то испытания. И он будет Щитом! Как его старший брат! Это так круто!

Так вот откуда ноги растут. Виктор — соседский мальчик, с которым Райнар сумел подружиться. Старший брат Виктора и правда был Щитом. Да вот только недавно он погиб.

Нет! Она не может позволить своему сыну в это ввязаться.

— Райнар, но ведь быть Щитом — это… — женщина на мгновение задумалась, как объяснить шестилетке всю горечь и опасность звания Щита, — это… очень больно.

— Больно? — мальчик неверяще нахмурился.

Ну, конечно. Он уже видел, как в день Единения к Виктору приходил его брат Бэйн, одетый в форму Щита Воздуха. Наверное, он тогда показался мальчикам очень крутым. Да и вообще, в Нижнем Мире стать Щитом — это большая удача и для мальчика, и для его семьи. Только вот Кларисса из Верхнего Мира знала, что то, к чему привык Нижний Мир, нормой совсем не является.

— Да, — дрогнувшим голосом подтвердила женщина. — Поэтому я не хочу, чтобы ты ходил на испытания.

Райнар попытался спорить:

— Но Виктор сказал, что тогда его семья будет хорошо жить. Я тоже хочу, чтобы ты, Элоиза и Ян хорошо жили!

«Только бы не заплакать», — приказала себе Кларисса, а вслух сказала:

— Нам пока всего хватает. Щитом ты не будешь, Райнар, и я больше не хочу об этом говорить.

Но судьба, как всегда, распорядилась по-своему.

Ян заболел. Это была очень тяжелая болезнь. Правда, будь Кларисса в Верхнем Мире, ее младшего сына вылечили бы за пару дней. Но здесь, в Нижнем…

— Все, мамаша, травки тут не помогут, — Джоанна понялась с постели больного ребенка и направилась к умывальнику мыть руки.

— К-как не помогут? Вы же травница, посоветуйте что-нибудь! — Кларисса до последнего отказывалась терять надежду.

— Я травница, а не божество! — огрызнулась старуха. — Твоему Яну едва ли неделя осталась. Впрочем, могу дать кое-какую траву, чтобы он заснул и, когда его заберет смерть, ушел без мучений.

— З-заберет смерть?!

Женщина вцепилась в Джоанну, но та легко скинула ее руки с себя:

— Правда, выход все же есть. Авось, еще не поздно.

— Какой?

Джоанна посмотрела в горящие решимостью глаза Клариссы и проговорила:

— То, что я тебе советовала с самого начала. Академия, как ты наверняка знаешь, дает семьям Щитов не только дрова, уголь и продукты. Но еще деньги и лекарства.

Кларисса медленно осела на стул, будто ее больше не держали ноги.

— Решай сама, — бросила напоследок старуха прежде, чем хлопнуть дверью.

Кларисса думала всю ночь. Утром, когда ее старший сын, проснувшись, подбежал к ней, она опустилась перед ним на колени и крепко обняла. А потом сказала то, за что она будет ненавидеть себя до самого конца:

— Райнар… Помнишь, ты хотел стать Щитом?

Не раз позже она задавала себя этот вопрос, на который у нее не было ответа: можно ли было пожертвовать судьбой старшего ради жизни младшего? Но пути назад уже не было: Райнара сочли достаточно здоровым и физически развитым, чтобы зачислить в Академию в качестве Щита. Навсегда. Потому что Меч и Щит остаются таковыми до самой своей смерти. И с той поры Кларисса видела своего старшего сына только один день в году и никак не могла привыкнуть называть его Рэем.

Со страхом она ждала совершеннолетия Райнара: в бой отправляли только тех, кому уже исполнилось 20 лет. Верхний Мир лицемерно всякий раз подчеркивал, что они «детей против ксигов не выставляют». Но для Клариссы не было разницы: Райнар не переставал быть ее сыном. Иногда она даже отчаянно желала, чтобы он оказался на Барьере — ей казалось, что там будет безопаснее.

Но судьба распорядилась весьма странным образом: в ее лачугу пришел золотой аристократ из Верхнего Мира и представился Каэлем Ланье. Господином Щита Огня Рэя.

Он сразу дал понять, что знает об их настоящих личностях, но готов вернуть их в Верхний Мир, правда, в ранге медных. Единственное условие — не рассказывать никому подробности. На попытки Клариссы выведать, за что им такая честь, Каэль отмахивался или грубо обрывал ее расспросы, напоминая, что это все не ее дело. А чье же, если не ее? Это была ее семья, ее сын, она должна была знать, что за всем этим стоит! Но, кроме того, что вернуть их в Верхний Мир попросил Рэй, узнать ничего не удалось.

Подозревая, что взамен с ее сына могли потребовать невозможного, Кларисса даже попыталась отказаться, но Каэль напомнил ей о ее дочери, чей талант погибает в Нижнем Мире, о Яне, который достоин лучшего... Обещал устроить их в учебные заведения... И женщина сдалась. Снова.

По словам Каэля, все это было «бонусом» к нелегкой службе иномирянке, Мечу Огня. Кларисса, конечно, не поверила в это до конца — слишком щедры были дары Каэля. Это, скорее, означало, что кто-то за это очень дорого платит. И этот кто-то — ее сын. И платит он явно больше, чем просто службой Щитом.

Меч Огня. Впервые Кларисса увидела ее в дебютном бою. Несмотря на то, что глаза Меча камера показала всего раз и очень недолго, женщина заметила, что ее взгляд сильно отличается. Она была... другой. Непокорной. Неудержимой. Очень живой. В другой ситуации Кларисса восхитилась бы ею, но тогда она почувствовала к девчонке лишь неприязнь: женщина понимала, кому приходится чаще всего платить за эту непокорность.

Хотя неприязнь эта должна была быть направлена на Каэля. Или, что ещё вернее, на саму Клариссу, что продала своего сына ради благополучия.

Когда Меч Огня получила серьёзную рану, у женщины все сжалось внутри от предчувствия того, чего это может стоить ее Райнару. Каэль предусмотрительно не пустил ее в отделение, где был его кабинет и стационар, но из стеклянного перехода между отделениями можно было увидеть окна коридора клиники Каэля Ланье. И Кларисса увидела там Райнара, идущего шатающейся походкой и хватающегося за стены. У женщины тогда отключилась способность здраво рассуждать: она забыла о своём нынешнем положении, о том, что она больше не серебряная аристократка, о том, что ее сын теперь чья-то собственность... Она вихрем ворвалась в кабинет Ланье и устроила там истерику, обвиняя доктора в жестокости. Но ее гнев наткнулся на страшную холодность золотого аристократа. Он лишь спокойно напомнил ей, что не ее, медной, дело, как он, золотой, обращается со своим Щитом, он в своём праве. А ей следует закрыть рот и подумать о двух других своих детях, которые теперь полностью зависят от него.

И Клариссе в очередной раз пришлось проглотить свое возмущение и... Выходит, снова предать Райнара.

Из нее вышла некудышная мать. По крайней мере, так считала Кларисса.

Меч.

Беда пришла, откуда не ждали. Боялась заболеть я, но недуг скосил Рэя.

Все началось с того, что в последнем бою уставший Рэй пропустил удар — конечность ксига, удлинившись и превратившись в огромную иглу, вонзилась ему в плечо. Правое. Левое он уберег, успев обрубить такую же иглу, норовящую проткнуть нас обоих.

Ксига-то я, конечно, тут же сожгла, но раной удалось заняться намного позже.

Поздно вечером, рассматривая рану, в которую уже успели попасть дождевая вода и, наверное, грязь, я забеспокоилась:

— Рэй, это же колотая рана. И игла проникла довольно глубоко. Кто знает, какая гадость могла быть на щупальце ксига. А мне, кроме воды, и промыть то нечем...

Мой Щит попытался меня успокоить:

— Я думаю, этого будет достаточно, госпожа. «Регенекс» должен помочь. Наверное.

— Наверное?! А что он вообще делает, этот «Регенекс»? Только запускает заживление или ещё и обеззараживает?

Рэй просто и честно ответил:

— Не знаю, госпожа.

Так и я тоже не знаю! Придётся все же попробовать промыть и намазать, больше ничего я в таких полевых условиях сделать не могу.

Закончив перевязку, я упала на свою кровать без сил — бой сегодня был изматывающим. Но, прежде чем заснуть, наказала Рэю будить меня в случае чего.

А он, конечно, не разбудил. Может, потому что и не мог.

Ранним утром я проснулась от странного звука. Это был стон. Тихий, но я его услышала.

— Рэй? — позвала я.

Тишина. Сев на кровати, я увидела своего Щита, свернувшегося калачиком на полу, на циновке, где обычно и спал. Но сейчас сон его был явно нездоровым: мой Щит дышал хрипло и прерывисто. Я встала и подошла ближе.

— Рэй, ты как?

В ответ услышала второй стон, но Рэй так и не проснулся. Коснувшись его плеча, я отдёрнула руку — жар ощущался даже через одежду. Да он же весь горит! Но Щита била дрожь, будто от холода.

Что, черт возьми, происходит?!

Я, не церемонясь, распахнула одежду у него на груди и замерла. Кожа ожидаемо была целой, будто бы никакого прокола и не было, но вот под кожей… Под кожей раздувалась опухоль, уродливо расползаясь на все плечо и ключицу.

Чертов «Ренегекс»! Ткани-то заживить он заживил, а до инфекции внутри раневого канала не добрался!

Раневой канал…

Перед моими глазами внезапно вспыхнул ослепительно белый свет и возникло воспоминание. Залитая утренним солнцем аудитория, забитая первокурсниками в белых халатах. Преподаватель у доски, высокая сухая женщина, вещает:

— При колющих ранениях важно хорошо обработать рану. Чем глубже раневой канал, тем опаснее риск инфицирования. Пострадавшего необходимо доставить в травмопункт или в хирургическое отделение, где при помощи расширителей и антисептиков…

От боли в голове я осела на пол рядом с Рэем. Нет, сейчас не время вспоминать!

Я училась на врача. В медицинском университете. На первом курсе. Кажется, только его и успела окончить, как оказалась здесь.

Нет, не время!

Сейчас надо что-то делать! Страшным усилием запретив себе вспоминать дальше, я снова попыталась растормошить Рэя.

— Рэй? — позвала я в третий раз и услышала невнятное бормотание.

Я наклонилась ниже и наконец расслышала:

— Мама… Где твой рояль?...

Что за бред?

Стоп, это ведь действительно бред!

Нельзя оставлять его так, надо для начала хотя бы переместить его на кровать. Но как? Одна я его не подниму и неизвестно, поможет ли мне кто-то ранним утром на Барьере.

Я бросилась к кувшину, вода в котором за ночь остыла и сделалась ледяной. С перепугу я хотела вылить на него весь кувшин, но вовремя спохватилась: не сделать бы еще хуже. В итоге на лицо моего Щита выплеснулась всего лишь кружка.

Рэй вздрогнул и со свистом втянул воздух, открыл мутные глаза и резко сел, сморщившись от боли и сжимая меч. Казалось, первые секунды он не понимал, где находится, но затем его взгляд прояснился:

— Г-госпожа…

— На постель. Живо, — быстро сказала я, торопясь, пока он снова не отключился.

— Но…

Он еще и спорит!

— Это приказ! — безапелляционно заявила я.

Слово «приказ», видимо, было самым понятным ему даже сейчас, в спутанном сознании.

— Да, госпожа, — хрипло ответил он и, опираясь на здоровую руку, страшно медленно поднялся на ноги.

Едва он принял вертикальное положение, как снова чуть не упал, опасно покачнувшись. Но я была наготове и, пристроившись к здоровому боку, позволила на себя опереться.

— Давай, Рэй, — я уже не приказывала, а просила. — Всего лишь три шага. Ну?

Наконец он тяжело рухнул на кровать и закрыл глаза. Но я пока не могла дать ему снова погрузиться в бред:

— Рэй, не отключайся! — затрясла я его. — Как ты связывался с Каэлем, когда передавал ему мои воспоминания?

— Через записки… — его дыхание было по-прежнему тяжелым и каким-то свистящим. — Относил к Переходам…

Я вскочила:

— Я пошла к Переходам!

— Нет! — мой Щит, шумно выдохнув от боли, которую ему причинило это резкое движение, схватил меня за руку.

— Нет?! — в другое время я бы вырвала руку, но сейчас я была не настолько жестока, чтобы причинять лишние страдания. — Ты же помрешь без помощи Каэля! Пусть он хоть раз поведет себя с тобой как заботливый господин!

Видно было, что слова давались ему с трудом и он еле удерживал себя в сознании, но не отступал:

— Нельзя, госпожа. Тогда господин Каэль узнает, что ты все вспомнила, а я тебе все рассказал. Неужели ты хочешь, чтобы он в третий раз покопался у тебя в памяти?

Он прав. Ненавижу, что он всегда оказывается прав.

Я осторожно высвободила свою руку:

— Хорошо, я не пойду к Переходам.

Услышав облегченный вздох, я продолжила:

— Но я все равно добьюсь, чтобы Каэль притащил сюда свою задницу!

Если Рэй и хотел что-то возразить, он не успел. Дверь нашей каморки распахнулась, и на пороге появился один из надзирателей Барьера.

— Уже время, а вы все еще здесь? И почему Щит лежит на кровати?! Он что, тоже болен?

Тоже?

Меч.

— Он что, тоже болен?

Тоже?

Ах, да. Прошлый бой потрепал нас всех. Я вспомнила окровавленную руку Зига, сидящих без сил на песке Аэллу с Дорном, перевязанную голову Векса…

— Он болен, господин надзиратель, — ответила я. — Нужно срочно уведомить господина Каэля.

— Да что ему сделается? — отмахнулся надзиратель. — Ты ведь еще можешь сражаться? Тут, на барьере, Щитов полно. Бери любого да и в бой.

Ага, бегу и падаю.

Но вслух, конечно же, я сказала совсем другое:

— Боюсь, господину Каэлю это не понравится. И если сейчас же ему не доложить, то через несколько часов мой Щит может умереть.

Но надзиратель будто бы меня не слышал:

— Вот всегда с вами так, с господскими… Принадлежали бы вы Академии, и спрашивать бы никто не стал: быстро бы Щита заменили и пошла бы сражаться как миленькая…

Они тут, на Барьере, вообще с ума посходили? Как же этому болвану твердолобому объяснить, желательно без применения Огня, что счет идет на часы? И не спалиться при этом самой.

— Господин надзиратель, — начала было я снова, но закончить не успела.

Дверь каморки отворилась, и на пороге показался Каэль собственной персоной. До этой минуты я и не подозревала, что когда-нибудь буду рада его видеть.

— Господин Каэль? — вытаращил глаза надзиратель.

— Господин? — попытался подняться Рэй.

Но доктор жестом остановил его, приказав:

— Лежать, — и повернувшись к надзирателю, отдал приказ уже ему: — А вы — вон. С вами я потом поговорю.

Когда стушевавшийся надзиратель скрылся за дверью, Каэль поставил на стол увесистый на вид чемодан и обратился уже ко мне:

— Вчера я не смотрел трансляцию вашего боя, был занят. Узнал о ранении Рэя только к вечеру, а сегодня утром, как только заработали Переходы, решил проверить. Видимо, не зря.

Угу, понятно. Об имуществе печешься. Но сейчас плевать на причины, главное, помоги Рэю!

— Я намазала «Регенексом», господин, — рассказывала я, пока доктор осматривал плечо Рэя, — но он почему-то не помог. Разве он… не исцеляет?

Я хотела спросить «разве он не обеззараживает?», но вовремя спохватилась.

— Исцеляет, — ответил Каэль, — но, если рана слишком глубокая, мог и не добраться до дна.

Вот тебе и чудо-средство, м-да.

— Придется резать, — вынес вердикт доктор, — и прямо сейчас. Иначе, боюсь, эти часы подъема могут еще более ухудшить ситуацию.

Каэль еще раз оглядел Рэя, балансирующего на грани сознания, и вполголоса проговорил:

— По-хорошему, тебя бы в стационар и на операционный стол под общий наркоз, да времени в обрез. Обезболивающее-то я тебе сейчас введу, но все равно будет… чувствительно. Но придется потерпеть, парень, иначе никак.

Каэль… уговаривает?! Я не ослышалась?

— Сорана, будешь мне помогать. Принеси таз.

А, приказывать все-таки не разучился.

— Да, господин Каэль, — побежала я исполнять приказание.

Сегодня я готова была исполнить любой приказ этого психа.

Вернувшись с тазом, я получила распоряжение подставить его ближе, и доктор скальпелем рассек натянувшуюся кожу на плече Рэя. Щит вздрогнул, и в таз хлынула кровь с гноем.

Наверное, это было очень больно. Это можно было понять по побелевшим костяшкам пальцев Рэя, которыми он вцепился в край постели. На лицо же я смотреть просто боялась.

Каэль еще долго возился с раной, ковырялся в ней какими-то железками, несколько раз вводил инъекции в плечо Рэя, закладывал в рану какие-то лекарства… И почти все время разговаривал с Рэем, не давая тому провалиться в беспамятство:

— Терпи, Рэй, еще немного осталось…

И это звучало даже… заботливо? В Каэля что, кто-то вселился?

Когда все наконец закончилось и доктор наложил повязку, он повернулся ко мне и уже совсем другим тоном произнес:

— Меч Огня Сорана!

Я уже выучила: когда он обращается к нам полным «именем», значит, что мы что-то сделали не так.

— На колено.

Ну, вот и вернулся тот псих-доктор, которого я знаю.

Постаравшись, чтобы скрип зубов был не так слышен, я опустилась на колено.

Каэль продолжил:

— Ты должна была сообщить надзирателям о проблеме как можно раньше, а не запускать ситуацию до такого. Ты же наверняка заметила, что рана необычная. И теперь снова от вас одни убытки и никакой пользы. Кто мне за это ответит? В последнее время я часто тебя жалел, Сорана, и не наказывал, но твои проступки уже порядочно накопились. Считай, что сейчас получишь за все сразу.

Да, не оповестила, но я ведь понадеялась на ваше чудо-средство! Вслух я этого не сказала, так как опасалась, что, открыв рот, покрою Каэля ругательствами: он, значит, в Верхнем Мире, в тепле и уюте сидел, а мы тут, в холоде и грязи раны получали. И я еще и виновата оказалась! Да все правила Несмуа, по-видимому, рассчитаны на то, чтобы придумать повод для наказания!

Псих-доктор шагнул ко мне, вытаскивая из-за пояса плеть, а я почувствовала, сжав кулаки, как мои ногти впиваются мне в ладонь. Мне так захотелось сейчас сжечь все вокруг вместе с Каэлем… Воспитатель нашелся, чтоб его…

Но удара не последовало. Вместо этого я услышала глухой стук об пол и голос Рэя:

— Господин!

Подняв глаза, я увидела своего Щита на коленях перед Каэлем. Рэй здоровой рукой вцепился в полу одежды доктора, не дав ему подойти ко мне.

— Ты… — во внешне холодном тоне доктора явно слышалось удивление. — Ты смеешь меня удерживать?!

Рэй выпустил ткань и склонил голову:

— Простите, господин, мою дерзость, но это моя вина, а не моего Меча. Госпожа Сорана правда вчера забеспокоилась, но я опрометчиво уверил ее, что все в порядке…

Рэй… врет?! Ну, не впервые, конечно, но… Каэлю?! Да еще и так … нагло?

Меч.

Ну, не совсем врет, я вчера и правда немного беспокоилась, но Рэй это подаёт так, будто я от волнения места себе не находила, а он меня разуверял!

— То есть, — лед в голосе Каэля теперь уже целиком предназначался Рэю, — ты, боевой Щит, который, в отличие от иномирянки, знаком с ранами и, скорее всего, уже вчера чувствовал, что далеко не все в порядке, наплевал на свое состояние и довел себя до горячки? Да еще и убедил в этом свой Меч?

Рэй еще ниже опустил голову:

— Простите, господин, я был самонадеян и переоценил себя.

Что за бред?! Где вообще логика? Неужели Каэль в это поверит? И вообще, зачем Рэю нужно, чтобы псих-доктор в это поверил?

Да и вообще, как Рэй мог что-то предугадать? Тем более, что мы с ним почти сразу же повалились без сил...

Мой Щит продолжал:

— Госпожа Сорана настаивала на том, чтобы как можно скорее сообщить вам, господин, но в итоге поверила мне. Я ввел ее в заблуждение.

Что?! Я вчера просто спросила! Ни на чем не настаивала! Никто меня в заблуждение не вводил!

Но едва я подняла голову и открыла рот, чтобы опровергнуть эту феерическую чушь, я встретила взгляд Рэя. И этот взгляд просто умолял меня держать язык за зубами.

Ну, раз так хочешь получить плетей, не буду тебя останавливать.

Не знаю, поверил псих-доктор в эту ерунду или нет, но в его взгляде на Рэя, как мне показалось, промелькнуло … одобрение? Интересно, с чего бы это?

Каэль задумчиво произнес:

— Что ж, видимо, это и правда твой просчет. Более того, ты позволил себе наглость применять ко мне силу. За что и будешь наказан.

Щит с готовностью перекинул волосы вперед:

— Да, господин.

— После того, как поправишься, — поставил точку в этом вопросе псих-доктор.

— Благодарю, господин, — Рэй склонился почти до пола, опершись на здоровую руку.

Он еще и благодарит?!

Чтоб вас обоих ксиги драли…

Только начинаешь думать, что начала разбираться в абсурдной логике Несмуа, как сталкиваешься с еще большей нелепостью. Как здесь вообще люди живут?

Сделав нам знак подняться, Каэль начал отдавать распоряжения:

— Рэй, возвращайся в постель, ближайшие три-четыре дня в боях не участвуешь. А, может, и неделю. Сорана, ты следишь за его состоянием и на этот раз уже серьезно, с тебя спрос. Я останусь здесь дня на два на всякий случай.

Интересно, а почему к себе в клинику не заберет? Отпуск себе хочет устроить?

Доктор наконец вышел, но из-за тонкой двери еще какое-то время слышался его властный голос, полностью заглушающий робкие ответы надзирателя:

— Приготовьте мне комнату, я остаюсь здесь… Конечно, не буду же я жить в одной комнате со своими Мечом и Щитом… Так обустройте! … Так найдите сухую и теплую!

Когда стало тихо, я, кипя от возмущения, накинулась на своего Щита:

— Тебе что, мозги совсем отбило? Смысл был хватать этого психа и нарываться на наказание? Каэль выдал бы мне положенные по правилам пять, и дело с концом. А теперь что? Зачем ты вообще полез? Каэль это тебе просто так не спустит. Что, хочешь, чтобы он, как тогда, снова тебе всю спину изорвал?

Но вся моя злость разбилась о глухую стену молчания.

— Не понимаю, — вздохнула я, выплеснув наконец все, что хотела сказать.

В конце концов мне показалось жестоким пытаться добиться от раненого того ответа, который бы меня устроил. А в этой ситуации меня, кажется, не устроил бы ни один ответ. Так что Рэй правильно делал, что молчал.

Щит.

Его Меч, вся раскрасневшаяся от негодования, обвиняла его в глупости, а Рэй просто не знал, как сказать ей, что хотя обещанное господином Каэлем наказание вполне может быть гораздо значительнее, чем те «пять ударов», но зато придется не по ее спине. Только вот как это объяснить госпоже? Язык не поворачивался.

Как объяснить, что он был готов и на большее, лишь бы ее не коснулась плеть? Хотя бы тогда, когда есть шанс отвести наказание.

Но слов не было, поэтому оставалось лишь молчать. Молчать и слушать полный гнева голос и гнать от себя мысль, что в ярости его Меч ... прекрасна. Дар Огня подходил ей как нельзя лучше.

Но теперь, после того как он предал ее доверие, имел ли он право на такие мысли?

— Не понимаю.

Кроме остывающего гнева и усталости, Щит услышал в этих словах боль. Что ж, иномирянке с другой планеты, наверное, и правда было невыносимо сложно привыкнуть к суровым законам Несмуа.

Но все, что он мог для нее сделать, это взять на себя столько, сколько возможно в его положении.

Господин Каэль, скорее всего, это понял и позволил своему Щиту «обмануть» себя, отведя наказание от госпожи Сораны. Вероятно, господин увидел в этом нечто вроде еще одной возможности укрепить их связку Щита и Меча. Чтобы он ни подумал, в итоге это обернулось лучшим образом для той ситуации, в которой они оказались.

— Ладно, — окончательно успокоилась госпожа. — За Барьер мы не пойдем, делать больше нечего, поэтому я спать. Я не настолько жестока, чтобы сгонять только что прооперированного человека на пол, но если ты думаешь, что на полу буду спать я, то сильно ошибаешься.

С этими словами она перелезла через ноги своего Щита и улеглась у стенки на боку — кровать было слишком узкая для двоих.

— В тесноте, да не в обиде, — произнесла Меч, устраиваясь подробнее у его здорового плеча.

В обиде Рэй точно не был, а вот по поводу других чувств нельзя было сказать так же категорично...

Повозившись и так и не накрывшись одеялом, госпожа Сорана вдруг приподнялась на локте и окинула свой Щит странным взглядом. То, что она сказала следом, было еще страннее:

— Рэй, а ты знаешь, что в моем мире твоя фигура считалась бы идеальной?

Его... что?

— Ни тощий, ни перекачанный, ничего лишнего... — словно в ответ на его непонимающий взгляд Меч провела пальцем по повязке на груди.

— А вот это на Земле называется «кубиками» — госпожа Сорана обвела мышцы пресса, спускаясь все ниже. — Сразу видно, что много тренировался...

В комнате вдруг стало жарко, а Рэй, потеряв дар речи, чувствовал, что кровь приливает не только к его ушам и щекам.

Палец скользнул к поясу штанов и ... слегка сдвинул его вниз. И остановился будто в нерешительности.

— И живот тоже твёрдый ... — негромко проговорила его Меч, не убирая руку.

Щит не вытерпел.

— Госпожа, — выдохнул он, сам не зная чего хочет: чтобы она прекратила или... продолжила.

Меч.

Я словно очнулась. Что я вообще творю?! Мало того, что я домогалась того, кто по своему положению в этом проклятом мире не может мне отказать, так ещё и раненого! Сорана, ты извращенка!

Чувствуя, как у меня полыхают уши, я набросила одеяло на нас двоих:

— Давай спать!

И отвернулась к стене, отчаянно надеясь, что Рэй не услышит, как громко колотится мое сердце.

Верхний мир. Особняк Сен-Клеров.

Охрана пропустила в здание пару Воды, привычным свистом прокомментировав наряд Дельфины — юный господин Сен-Клер знал толк в том, как одевать свою игрушку. То, что с большой натяжкой можно было назвать платьем, едва доходило до середины бедра, больше открывая, чем скрывая, а глубокое декольте ему в этом помогало. Длина расшитого волнами черного платья, насмешки над форменной одеждой Мечей Воды, позволяла показать ажурные резинки чулок, обтягивающих стройные ножки в туфельках на высоких шпильках.

Охранникам как-то повезло быть свидетелями того, как господин Жюльен обучал свою «лисичку» ходить в таких туфлях. Юный господин тогда заставил свой Меч прошагать на шпильках по всему дому, вальяжно шествуя за ней с тонким хлыстиком в руках. Время от времени он игриво касался хлыстиком самых нежных мест девушки, а та вздрагивала и сдавленно ахала на потеху прислуге.

Как жаль, что они были всего лишь медными и не имели права иметь Меч. Уж они бы вдоволь наигрались. Но приходится прятать свои желания подальше и пропускать пару Воды к их господину.

Путь к господину Жюльену пролегал через гостиную, где в это время сидели его приятели — Ксавье и Гаспар, серебряные аристократы. Подпевалы, собутыльники и сообщники Жюльена во всех его начинаниях. Они практически постоянно находились в особняке Сен-Клеров, беззастенчиво пользуясь их богатствами и привилегиями.

— Дельфина, наша рыжая лисичка! — Ксавье двинулся ей навстречу. — Ты очаровательна, как и всегда.

Его рука потянулась было к ажурной резинке чулок, но тут же его запястье было перехвачено в стальные тиски чужой руки, огрубелой от мозолей.

— Простите, господин Ксавье, но вы не можете этого сделать, — послышался голос из-под глухой маски.

— Как ты смеешь меня касаться?! — зашипел Ксавье. — А ну, отпусти немедленно!

Как только приказание было выполнено, оскорбленный серебряный аристократ с силой впечатал свой кулак Щиту под дых. Кор согнулся, но устоял на ногах. На лице Дельфины не дрогнул ни один мускул, будто бы происходящее никоим образом ее не касалось.

Ксавье брезгливо вытер руку шелковым платком и бросил его в камин:

— Мерзкий Щит! Ну, погоди, ты у меня еще попляшешь! Жюльену-то твоя Меч уже начала надоедать, он себе другую присматривает. Шикарную такую блондиночку. И сиськи, и жопа — есть, за что подержаться. А вас мне отдаст, мы договорились. По документам так его и останетесь, но вами буду распоряжаться я. И вы еще будете Жюльена добрым словом поминать, потому что я еще изобретательнее, чем он.

— Отдаст, значит? — неожиданно проговорила Меч Воды. — Значит, мне стоит…

Она шагнула к Ксавье и прижалась к нему всем телом.

— Стоит заранее мне угодить? — рассмеялся Ксавье. — Верное решение, малышка.

Дельфина подняла руку к его лицу, и тот крепче прижал к себе миниатюрную фигурку, задирая и без того короткий подол.

— Стоит начать с тебя!

Прямо в лицо Ксавье ударила тугая струя Воды так резко и с такой силой, что послышался жуткий хруст. Это переломилась шея первого прихлебателя. Бездыханное тело Ксавье сползло к изящным туфелькам Дельфины.

— Один, — проговорила Меч Воды. — Это не так сложно, как я думала.

Она долго училась пользоваться даром, а еще дольше — управлять водой без Щита. Сначала это было невыносимо больно, но с каждым разом боли было все меньше. Все ради этого дня.

Гаспар, сидящий в это время на диване, вскочил и истошно заорал. Дельфина не спеша подошла к нему.

— Теперь ты.

Гаспар попятился и упал спиной на богатый ковер гостиной, в которую наконец ворвались охранники, прибежавшие с первого этажа. Они вытаращили глаза на распластанное тело Ксавье и скорчившегося на полу Гаспара и застыли в нерешительности. Они боялись тронуть собственность господина Жюльена, но происходящее нужно было как-то остановить.

— Что ты творишь, девка? — гаркнул один из них. — А ну, быстро прекратила!

— Сколько их, Кор? — спросила Дельфина, даже не оборачиваясь.

— Четверо, госпожа, — ответил Щит Воды.

— У них нет пистолетов, а у тебя есть твои парные мечи, — теперь в тоне Меча Воды слышался приказ.

— Да, госпожа.

За спиной Дельфины вовсю кипел бой, а она наступила на грудь Гаспара и с силой вжала острый каблук в податливое тело. Серебряный аристократ завизжал. Она пустила струю Воды прямо в ноздри и широко раскрытый от ужаса рот подпевалы и пристально смотрела, как тот захлебывается и пытается вырваться.

Она не волновалась за своего Щита. Охране было запрещено иметь огнестрельное оружие, Жюльен ей как-то сам рассказал, когда она притворялась послушной игрушкой. Просто нужно было правильно спросить. А без пистолетов против лучшего Шита Академии не выстоит никто. Сколько бы их ни было.

Когда тело под ней перестало дергаться, она выждала еще немного и убрала ногу:

— Два.

Шум битвы давно уже стих и, обернувшись, она увидела Кора с окровавленными мечами в руках.

— Ты ранен? — голос ее был безразличен и безжизненен.

— Нет, госпожа.

Она кивнула и пошла дальше. К той самой комнате. Сидящий там человек не слышал ничего, что происходило в гостиной, ведь он сам спроектировал свою «игровую» так, чтобы разного рода звуки, доносящиеся оттуда, не тревожили душевный покой его маменьки.

Жюльен Сен-Клер.

Он и правда сидел в игровой в кожаном кресле с тем самым хлыстиком в руках. «Лисичек нужно дрессировать», — говорил он постоянно, хотя Дельфина ни разу не показывала ему и тени непослушания.

Меч Воды вошла в комнату первой и огляделась, будто была здесь впервые. Игровая со звуконепроницаемыми стенами и крепкой дверью была заполнена самыми разными приспособлениями и игрушками.

С большей частью этого ассортимента Дельфина была знакома лично.

— Чего застыла, лисичка? — хохотнул юный аристократ, показывая хлыстиком вниз, на ковер у своих ног. — Ты забыла, как приветствовать своего господина?

— Кор, — бросила Дельфина. — Запри дверь.

Проскользнувший в комнату Щит Воды послушно задвинул защелку.

— А ты что тут делаешь? — нахмурился Жюльен. — Пошел вон, тебя сюда не звали.

— Я звала, — проговорила Меч Воды. — Теперь мы здесь одни, и дверь выломают нескоро.

Дельфина улыбнулась.

Верхний Мир. Игровая комната Жюльена Сен-Клера.

— Теперь мы здесь одни, и дверь выломают нескоро, — улыбнулась Дельфина.

— Что?! — Жюльен подскочил. — Быстро открыли двери! Иначе я вас…

— Иначе ты что? — Меч Воды медленно приблизилась, утопая каблуками в ворсистом ковре. — Позовешь мамочку?

Кор встал рядом с Дельфиной, и та положила руку ему на плечо, как в боевой позиции.

Аристократ побагровел и замахнулся на девушку хлыстом:

— Ах ты, дрянь!

Но удара не последовало — тело юного Сен-Клера окутала вода, заключив его в водяную клетку. Окруженный со всех сторон текучим барьером, аристократ запаниковал и попытался освободиться, но водная пленка только прогибалась под его ударами, не выпуская пленника.

— Выпусти… — голос Жюльена теперь звучал глуше. — Выпусти меня немедленно! Я с тебя шкуру спущу…

Аристократ осекся по полуслове, увидев, как его щиколотки залила вода, медленно поднимающаяся все выше.

— Ты утопить меня решила, что ли?! А ну, выпусти, я приказываю!

Дельфина не ответила и не пошевелилась. Она, не моргая, смотрела в лицо Сен-Клеру, и от этого взгляда у него похолодела спина:

— Ты что… серьезно?

Вода поднялась уже до колен.

Жюльен судорожно сглотнул:

— Дельфина… послушай… выпусти меня, а? Я буду хорошим господином, обещаю! Давай договоримся? Чего ты хочешь? Я все сделаю!

Дельфина молчала. Вода достигла пояса.

Жюльен забился в своей водяной тюрьме:

— Ты не имеешь права! Я золотой аристократ! Убьешь меня — тебя, и твоего Щита казнят! Убери это, и я забуду о том, что сегодня случилось. Я сказал, убери, поганая девка!

Ответ не было. Вода поднялась до груди.

Аристократ шумно дышал, пытаясь взять себя в руки:

— Не понимаю… Эта сфера… Это же вообще противоречит всем законам физики! А ты… Как ты вообще смогла? Ты же не училась убивать ксигов!

Меч Воды наконец ответила:

— Зато научилась убивать людей.

Когда уровень воды достиг шеи, Жюльен принялся умолять. Он клялся всем, чем мог только придумать, рыдал и просил пощады, но вода все прибывала. Но все было бесполезно, и как он не пытался задирать голову, в его легкие хлынула вода, и сфера заполнилась до самого верха.

Дельфина, проследив, как тело в водяной клетке сначала забилось, а затем обмякло, выдохнула и убрала руку с плеча своего Щита:

— Три. Это был последний.

— Нет, госпожа, — неожиданно послышался голос Кора. — Остался еще один.

— Кто? — повернулась к нему Меч Воды.

Кор отбросил в сторону покрытые кровью клинки, снял маску и опустился на колени:

— Я, госпожа. Я все видел и слышал, но ничего не сделал. Я тоже виноват. Меня все равно казнят, а у тебя, госпожа, есть шанс выжить на Барьере. Убей последнего виновного и забудь все.

Несколько секунд Дельфина молча смотрела на своего Щита, затем резко, как подкошенная, упала рядом с ним на пол и крепко его обняла. Вокруг них образовалась водяная сфера, которая быстро начала заполняться водой.

— Госпожа? — непонимающе проговорил Кор.

— Дэлия, — прошептала ему Меч Воды. — Меня зовут Дэлия. Не хочу умирать под чужим именем.

Щит Воды не менее крепко обнял ее в ответ:

— Очень приятно, Дэлия. Меня зовут Конрад.

И вода накрыла их с головой.

Верхний Мир. Особняк Сен-Клеров.

— Ломайте дверь! — голос Авроры Сен-Клер срывался на визг. — Эта дрянь убьет моего мальчика!

Неприятное известие застало владельцу ювелирной империи в одном из ее бутиков — ей передали, что в особняке сработал сигнал тревоги и туда уже едет Стража Порядка. Перед тем, как со всех ног броситься в особняк, Автора успела передать сообщение Гюнтеру фон Штрассеру с просьбой о помощи.

Перед дверьми особняка они оказались в одно время и, вбежав, обнаружили внутри тела Ксавье, Гаспара и четырех охранников. Испуганная прислуга выкрикивала имена Меча и Щита Воды. Стража Порядка уже пыталась проникнуть в игровую комнату Жюльена, но сделанные на совесть стены и дверь, которой впору бы закрывать банковское хранилище, а не комнату для игр, пока не поддавались.

— Кто его надоумил прекращать свое логово в бункер? — возмутился Гюнтер.

— Сделайте же что-нибудь! — снова взвизгнула аристократка. — Взорвите эту проклятую дверь!

— Мы, конечно, можем, — флегматично отозвался начальник отряда Стражей, — но в таком случае мы не гарантируем безопасность господина Жюльена. Но если вы настаиваете…

— Не надо! — госпожа Сен-Клер едва держалась, чтобы не сорваться в истерику.

Когда наконец всем удалось проникнуть внутрь, то Автора, взвыв раненым зверем, бросилась к сыну:

— Доктора сюда!

Врач, уже вызванный из центрального орбитального Госпиталя и успевший констатировать смерть первых шести жертв, вместе со всей бригадой медиков немедленно начал реанимационные мероприятия. Через некоторое время бесполезных действий он вытер пот с лица и встал.

— Мои соболезнования, госпожа Автора, — произнес он. — Ваш сын мертв.

Крик матери, потерявшей сына, казалось, потряс стены. Гюнтер же даже не взглянул на труп золотого аристократа. Его внимание было приковано к лежащим в обнимку телам.

— Какая жалость, — проговорил он, кусая свой ус. — Так бездарно и бесполезно погубить лучшего Щита Академии и боевой Меч… Знать бы мне раньше, выкупил бы обоих до этого золотого сопляка. А я ведь его не раз предупреждал, что Мечи и Щиты не игрушка, о оружие. Если бы он стал играть, например, с гранатой, к чему бы это привело? Сам виноват! Но вот они… Какая жалость…

Гюнтер снял пиджак и бережно накрыл им головы тех, кого когда-то звали Конрад и Дэлия.

Верхний Мир.

Несмотря на то, что сезон Дождей еще продолжался, экраны Верхнего Мира вот уже второй день показывали все, что тем или иным образом касалось происшествия в особняке Сен-Клеров: комментарии стражей Порядка, свидетельства выживших, показания очевидцев, рассказы медиков, бывших на месте происшествия, гостиную и игровую комнату Сен-Клера продемонстрировали со всех ракурсов и со всеми подробностями. Газетчики кинулись с удовольствием вытаскивать на свет грязное белье золотых аристократов, владельцев ювелирной империи, которая, по всей видимости, начала уже разваливаться.

Аврора Сен-Клер не могла ничего с этим поделать — с сильнейшим нервным срывом ее доставили в психиатрическую лечебницу, и родственники аристократки, отзываясь о ее здоровье, намекали, что там она и останется до конца своих дней.

Юристы потирали руки, предвкушая многолетнюю тяжбу за наследство Сен-Клеров, на которое претендовала многочисленная родня. Это как же много денег можно вытянуть из каждого претендента, если уверить его в благоприятном исходе дела. Ведь единственный наследник огромного состояния, Жюльен Сен-Клер, трагически погиб, а глава корпорации, Аврора Сен-Клер, скоро будет признана невменяемой.

В космопорту уже два дня стоял торговый корабль с Айрина, привезший товар для Авроры Сен-Клер. Но за то время, пока корабль пробыл в космосе, положение дел в ювелирной «империи» Сен-Клеров кардинально изменилось, и потому все торговые сделки повисли в воздухе.

Айринец, торговый представитель, сопровождавший груз, взволнованно щуря и без того узкие глаза, махал рукой в сторону товара и, повторяясь, говорил на камеру, что у него в трюмах нефрит, малахит и прочее драгоценное сырье на «-ит», что он, оставаясь в порту, терпит большие убытки, и, если кто-нибудь из Сен-Клеров не возьмет на себя ответственность за отгрузку, то Айрин «трижды подумает, прежде чем и далее иметь дело с бизнесменами Несмуа».

Судья Эдмон Ларош, воспользовавшись ситуацией, вместе со своими единомышленниками продавливал в Сети ранее непопулярное мнение об отношении к Мечам и Щитам как к военным. То есть, как к равным медным. И трагедия в доме Сен-Клеров в их статьях объяснялась как следствие неправомерных действий по отношению к жителям Нижнего Мира. Под шумок появлялись одинокие статьи, предлагающие вообще упразднить социальный разрыв между Мирами, но это было уже чем-то вроде утопии.

Гюнтер фон Штрассер, глава Переходов, в сотый раз давал интервью, рассказывая о том, что он много раз предупреждал Жюльена о последствиях его действий, но «этот сопляк не слушал». Гюнтер был даже отчасти солидарен с кликой Лароша по поводу отношения к живому оружию Несмуа, уверяя с экранов жителей Верхнего Мира, что нельзя путать оружие с игрушками, тем более постельными. А еще Сен-Клеры, по мнению Гюнтера, допустили преступную оплошность: охрана особняка была вооружена только электрошокерами и резиновыми дубинками, что, конечно же, нельзя было противопоставить мечам. Да, огнестрельное оружие частной охране запрещено. Но ведь есть куча других средств! Видимо, Жюльен бы чересчур уверен в своей власти.

Но большинство верхних эти мнения не разделяла и была уверена, что с Нижним Миром следует быть еще строже, дабы и пикнуть не смели, не то что бунтовать и убивать свободных граждан. Медные, серебряные и золотые призывали Совет устроить в Академии проверки и чистки и снять Себастьяна Тейса с поста главы Академии. А взамен поставить того, кто сумеет призвать эту чернь к порядку!

Себастьян Тейс всеми силами защищался, утверждая, что хотя в Академии Мечам и Щитам вбивают почтение в Верхнему Миру ежедневно в переносном смысле, а временами и в буквальном, но это не значит, что господа должны пренебрегать своим долгом перед Нижним Миром. Господам следует наконец вспомнить о правилах, которые они сами же и устанавливали для себя, от «отеческом обращении». А то, как вел себя погибший Сен-Клер, никак нельзя назвать «отеческим».

Каэль, совсем недавно вернувшийся в Верхний Мир после того, как убедился, что жизни его Щита ничего не угрожает, и заодно вылечив руку Щита своего сына, был вынужден с головой погрузиться в работу — на фоне волнений среди медных возникали скандалы и потасовки, нередко заканчивающиеся травмами.

Вечером третьего дня после громкого индицента Каэль сказал Леону:

— Теперь ты видишь, почему я был за то, чтобы и Меч, и Щит, имели семьи. Это их сдерживает и заставляет быть благоразумными. Дельфина и Кор были сиротами, им не на кого было оглядываться и не о ком заботиться. Поэтому, когда они перестали бояться за себя, то легко убили своего господина. А вот если человеку есть за кого бояться, то он будет более покладистым.

«Да, — подумал Леон. — Именно поэтому ты и можешь унижать серебряного аристократа, пусть и бывшего. Но вот так ли он тебе предан, как ты думаешь?».

Но вслух юный аристократ, конечно же, ничего не сказал.

Нижний Мир. Спустя неделю.

Меч.

После того, как этот проклятый сезон Дождей закончился, мы вернулись в Академию. Но наша радость сразу же была омрачена. Дельфина. Ее больше не было. Как и Кора. Они выбрали смерть, забрав с собой своего мучителя.

Мы вообще не должны были узнать подробности, нам сказали лишь об их гибели. Все остальное мы услышали от Зига. А откуда он это взял — я не знаю. У него вообще какой-то запредельный талант про все узнавать.

Я долго, сама не знаю почему так долго, плакала в умывальной комнате.

Вроде бы я не была привязана к Дельфине, мы не были подругами. Но я вдруг поняла, что ждала, когда на ее лицо вернется та солнечная улыбка. Я прекрасно понимала, через что она прошла, но все равно ждала. Видимо, надеялась, что все будет хорошо.

Я не могла принять ее решения. Мне казалось, что был другой выход. Что те, у кого еще тут остался здравый смысл, могли войти в положение. Понять Дельфину и Кора. Да, они, скорее всего оказались бы на Барьере, зато были бы живы. А когда ты жив, то есть надежда.

Но потом вспоминала Каэля и понимала, что Несмуа и здравый смысл — вещи несовместимые. И эта абсурдная логика затронула всех несмуанцев. Видимо, пару Воды тоже.

Я в очередной раз ощутила, насколько я ничтожна в этом мире. На этот раз ощущение это было особенно сильным.

Почему-то я представляла, что перед смертью Дельфина улыбалась. Ведь она была наконец свободна.

А я?

Когда я буду свободна? Почему для свободы обязательно нужна чья-то смерть? Господина, Щита-предателя или моя. А если я не хочу убивать и умирать самой?

Хотя Каэля, может, и стоит поджарить. Этот псих точно заслужил.

Но и ксига-то убить было в первый раз нелегко, а человека — тем более. Руки и совесть марать не хочется.

Видимо, надо сойти с ума, как Меч Огня с Барьера, чтобы расправиться со всеми и быть свободной даже на Барьере.

Когда я вышла из умывальной с опухшими глазами, то тут же наткнулась на Рэя. Он ждал у двери. Он был рядом. Как и всегда.

Не слишком ли я к этому привыкла?

Я уткнулась распухшим от слез лицом в плечо своего Щита и сказал:

— Рэй, я не хочу быть Мечом. Не хочу.

Меч.

И снова мы на Барьере. Немного времени прошло с сезона Дождей — всего неделя, а ксиги уже готовы появиться вновь. Зачастили что-то они. И, главное, все лезут к нашей паре. Меня это очень настораживает. Будто бы они всерьез решили от меня, Меча Огня, избавиться. Другим парам, например, паре Воды Верены и Зига, приходится стоять практически рядом с нами, иначе мы одни не вывезли бы. Так было весь сезон Дождей, так, думаю, будет и сейчас.

Когда мы вышли на берег из повозки, я увидела старую Меч Огня. Почему-то я не встречала ее весь сезон Дождей. Вероятно, тогда она держала Барьер где-то вдалеке от нас.

Пока мы стояли перед Барьером в ожидании его открытия, она подошла ко мне.

— Давно не виделись, Сорана. Смотрю, у тебя все по-прежнему?

Я взяла ее за локоть и отвела чуть в сторону, чтобы хотя бы наш шепот не услышали.

— Ты случайно не тоже с Земли? — тихо проговорила я чуть ни не на ухо Мечу Огня.

— Так ты вспомнила? — женщина явно обрадовалась, но говорила тоже шепотом. — Да, я с Земли. Сколько ты вспомнила?

— Многое, но не все. Но у меня ощущение, что этот процесс уже не остановить.

Меч Огня улыбнулась:

— Да, скоро вспомнишь все. Но смотри, не рассказывай ничего своего Щиту. Помнишь, о чем я тебя предупреждала?

— Уже рассказала, — мрачно призналась я.

— И он… сохранил твою тайну?

— Нет. Но…

— Тогда почему он еще жив?!

Голос старой Меча Огня неожиданно громко разнесся по берегу. Зря я ей рассказала. Радость от встречи с «землячкой» тут же испарилась.

— Тише ты! — прошипела я, дернув ее за рукав. — Погубить меня хочешь? Я начала вспоминать второй раз, и мы с Рэем договорились!

— Предал один раз, предаст и во второй, — зашипела она в свою очередь. — Избавься от него, иначе пожалеешь! Я не ожидала, что сильная Меч Огня проглотит такую обиду!

Какая же я дура. Снова доверилась не тому человеку. Остается лишь надеяться, что ненависть к Верхнему Миру у Меча Огня сильнее, чем разочарование во мне.

Рэй подошел к нам. Конечно же, он слышал ее выкрик и, возможно, вообще весь наш разговор, ведь он стоял ближе остальных.

Женщина с ненавистью уставилась на моего Щита:

— Ты заслужил смерть!

— Заслужил, — спокойно отозвался Рэй. — Но скажи, госпожа Меч Огня, скольких Щитов ты убила, пока не оказалась здесь?

Меч Огня молчала, прожигая Рэя взглядом, затем резко развернулась и ушла. Так и не сказав ни слова.

Я поежилась. Меч Огня — очень редкий и ценный Меч. Я вспомнила слова моего Щита в тот день, когда я угрожала его сжечь: «… ты слишком ценный Меч, чтобы отправиться на Барьер. Скорее всего, господин Каэль просто подберет тебе новый Щит. Нового шпиона».

Видимо, старой Мечу Огня после того, как она уничтожила того, кто ее предал, выдали новый Щит. А потом она и его… Получается, сожгла минимум двух.

Неужели мне тоже придется превратиться в… это? Неужели нельзя без чьей-то смерти?

Опять я об этом думаю.

Я тряхнула головой, отгоняя мерзкие мысли. Барьер должен быть вот-вот открыться.

Я смертельно устала, но ксиги все не кончались. По изменившемуся дыханию Рэя можно было понять, что и он на пределе. Можно было бы, конечно, отступить, но позади нас другие пары тоже сражались с монстрами. Путь к отступлению нам был перекрыт. А с моря все выходили новые и новые чудовища. Что же делать? Хоть бы небольшую передышку получить…

Пара Воды была снова рядом, шагах в двадцати. Я оглянулась на них, чтобы отметить, что и они выглядят не лучше нас. Бой и правда что-то затянулся: едва расправишься с вышедшими на берег, как вода снова начинает бурлить, предсказывая появление новой партии.

Нет, нам явно нужна передышка.

Точно, Вода.

Думаю, Каэль не будет против того, что я объединюсь с Вереной. Все равно деньги от выигрыша в одну семью пойдут.

От этой мысли я бы даже рассмеялась, будь обстановка чуть менее напряженной.

— Рэй, ты можешь сражаться, держа меч левой рукой?

— Могу, госпожа. Но хуже и не так долго, как правой.

— Мне нужно твое правое плечо, — не то попросила, не то приказала я.

— Да, госпожа, — он тут же переложил меч в левую руку.

Я переместилась к его правому плечу и так оказалась рядом с Вереной.

— Верена, давай обольем ксигов кипяточком.

— Что? — Верена безуспешно пыталась сдуть со лба мокрую не то от пота, не то от ее Воды прядь волос.

— Если мы объединим твою Воду и мой Огонь, то получим кипяток. Может быть.

— Может быть?!

Я пожала плечами:

— В любом случае, нам нужно что-то действенное, иначе мы не протянем. Решай давай, а то вон уже башка первого ксига показалась.

Я указала на море, где и правда среди волн показался первый монстр. И явно не последний.

— Ошпарить ксигов — отличная идея, госпожа, — поддержал меня Зиг. — Давай попробуем? Если господин Леон будет ругаться, то скажу, что это я предложил…

— Он не будет ругаться, — прервала я. — Каэль мне ни слова не сказал после комбо с Аэллой. Не думаю, что Леон думает иначе, чем его папаша. Одного поля ягоды.

— Ягоды? — уставился на меня Зиг.

Я отмахнулась:

— Не обращай внимания. Ну так что, Верена? Попробуем?

Верена придвинулась ко мне ближе:

— Давай попробуем.

Меч.

— Давай попробуем.

Верена прижалась ко мне левым боком, и мы соединили руки так, как я тогда с Аэллой.

— Ксиги идут! — Зиг крепче перехватил меч, и Рэй последовал его примеру.

— На счет три, — предупредила я. -Раз… Два… Три!

Мощный поток воды, окутанной паром, облил группу ксигов, едва выбравшихся из океана. Монстры зашипели, плавясь и оседая лужицами на песок.

— Сработало! — Верена чуть было не подпрыгнула от радости.

Но радоваться было рано. Черная пена все не сходила с бурлящих волн, предвещая новую атаку ксигов.

Неужели еще не закончилось? Я уже еле на ногах держусь… Сколько их еще появится сегодня?

— Верена, давай еще раз? — предложила я. — Неприятно и больновато, но зато всех сразу. У меня больше нет сил сжигать их по одному.

Меч Воды тяжело дышала, как и я. Что и неудивительно: у нас было слишком мало физической подготовки, да и в нашем обучении она не приоритет. За что сейчас и расплачиваемся. Наши Щиты тоже явно устали, им, хотя и гораздо лучше подготовленным, в боях приходилось двигаться в несколько раз чаще и быстрее, чем нам.

Я не хочу помирать на песке чужой планеты от лап монстра.

Верена согласно кивнула, не тратя силы на слова. Мы соединили руки для второй совместной атаки.

Приметив новую группу ксигов, двигавшуюся к нам, я снова скомандовала:

— Раз… Два… Три!

На этот раз удача была не на нашей стороне. У нас получился… один пар. И его было неожиданно много.

Пар туманом окутал нас, лишив возможности что-то видеть.

— Что это?! — Меч Воды, которую я могла разглядеть только потому, что стояла к ней вплотную, похоже, запаниковала. — Что происходит?!

Я сжала зубы от боли и досады. Судя по всему, Верена уже не могла использовать дар в полную силу, Воды было слишком мало на этот раз. Вся она просто испарилась от моего Огня.

— Спокойно, — выдавила я из себя, хотя все внутри сжималось в комок от страха. — Не только мы не видим ксигов, но и они нас. Видела, сколько у них глаз? Явно же слабое место! Лиши их зрения, и они беспомощны.

Какую чушь я несу. Будь глаза слабым местом ксигов, они бы не усыпали все их тело, а были бы максимально защищены. Но нужно было успокоить Верену. И себя.

Можно было бы попробовать разогнать туман ударом Огня или Воды, но что если мы потратим на это последнюю каплю силы и нечем будет защитить себя? Можно было бы выбежать из этого облака, но что если мы выбежим прямо на ксигов и, не успев среагировать, напоремся на их острые плавники?

Что делать-то?!

И ветра, главное, нет, хотя небо покрыто черными тучами. Затишье перед бурей.

Рэй напряженно вслушивался и всматривался в туман, чтобы успеть среагировать вовремя. Даже Зиг молчал и напрягся, как струна.

Но слушать мешал шум боя.

Наверное, прошло меньше минуты, но это время для меня невероятно растянулось. Вот туман поредел настолько, что можно было разглядеть силуэты сражающихся впереди.

И тут…

Краем глаза я увидела позади себя черную тень. Ксиг!

Но Рэй был в непривычной для себя позиции и… не успел.

Как и тогда, когда ксиг распорол мне бок. Сейчас я, видимо, боком не отделаюсь.

Это то, что я подумала, когда ко мне, как в замедленной съемке, летело щупальце монстра. Почему-то мозг подобное воспринимает как нечто медленное, да вот тело так не считает. Я не успела и пальцем пошевелить, не то что призвать Огонь.

«Сейчас я умру», — пролетело у меня в голове.

Но ксига заберу с собой!

Однако вместо этого я от сильного толчка упала на спину, а Рэй, каким-то чудом мгновенно развернувшись, одновременно оттолкнул меня и пронзил мечом чудовище. Я же с песка, прямо из полулежачего положения, запустила ксигу в голову небольшую огненную сферу. Монстр зашипел и распался.

Рэй повернулся ко мне, прижимая руку к правому плечу. Снова ранен? И опять туда же?

— Он тебя не достал, госпожа?

— Нет, — протянула я, поднимаясь на ноги. — А ты…

Мой Щит облегченно вздохнул и… опустился на песок.

— Рэй?!

Я бросилась к нему, пытаясь не дать ему упасть. Его одежда, за которую я цеплялась, была уже влажной. На черном цвете кровь незаметна.

— Рэй! — я дрожащими руками кое-как подтянула его тело, чтобы уложить его голову к себе на колени.

Вот она, рана. Под ключицей.

И хотя я мало что помню из первого курса медицинского, все это выглядит очень плохо. Кровь все проступает сквозь пальцы Рэя, зажавшего рану.

Он… умрет?

Разве я уже не думала об этом?

Почему же сейчас мне отчаянно не хочется, чтобы это случилось?

Точно! Аптечка!

Я нащупала на поясе мешочек и выудила оттуда единственное чудо медицины, разрешенное нам в Нижнем Мире — гемостатическую губку. Разорвав дрожащими руками упаковку, я, с усилием отведя руку Рэя, прижала губку к ране. Кровь замедлилась, но… не остановилась.

Что мне делать?

Надо бы наложить давящую повязку, но я боюсь, что если уберу руку, то кровь хлынет с новой силой.

Что мне делать?!

— Рэй! — я усилием воли сдержала всхлип. — Не смей умирать! Я запрещаю тебе, слышишь? Не умирай! Это приказ.

Меч.

— Не смей умирать! Я запрещаю тебе, слышишь? Не умирай! Это приказ.

Рэй не то прерывисто выдохнул, не то попытался засмеяться.

— Боюсь, в этот раз будет сложно исполнить твой приказ, госпожа.

— Не неси чушь! — зашипела я на него, вдавливая почти бесполезную губку в рану и, видимо, причиняя этим боль. — Ты не умрешь. Каэль тебе не даст!

— Господин Каэль… не успеет, госпожа, — Рэй тяжело дышал. — Умереть у тебя на руках… и так слишком щедро для меня. Следующему Щиту … ничего не рассказывай и не доверяй…

Что за бред он опять несет?

Если этот псих Каэль не спасет Рэя, я его зажарю!

— А как же наша сделка?! — попыталась я воззвать к благоразумию своего Щита. — Кто убеждал меня согласиться на нее, так как тебе было важно оставаться Щитом Огня?

— Тогда я вымолил у тебя пощаду, госпожа… потому что переоценил свою значимость. Теперь это уже не важно.

Не важно ему, значит. Ишь ты, какой.

А меня ты спросил?!

Неужели он все же умрет?

Перед глазами все поплыло от неожиданно нахлынувших слез. Что мне делать?

— Что, совсем мозги растеряла?

Голос Меча Огня с Барьера вернул меня в реальность. Я ниже наклонилась над Рэем:

— Ты чего пришла? Добить его хочешь?

Меч Огня, присевшая на корточки рядом со мной, фыркнула:

— Еще силы на него тратить, и так через полчаса помрет. Губкой-то ты кровь замедлила, а не остановила.

Я невольно захлюпала носом:

— Я не знаю, что мне делать…

— Вот я и говорю: совсем мозги растеряла, — хихикнула женщина. — Сама-то себя в подобной ситуации своим Огнем прижгла и ни секунды не сомневалась, а тут? Сидишь и слезы льешь? Слезами ты не поможешь!

Прижечь? Но…

— Это же больно! — всхлипнула я.

Женщина демонстративно закатила глаза.

Понятно. Или Рэй истечет кровью, или я… его обожгу.

И… когда-то я этого и хотела. Почему же сейчас это так трудно сделать?

— Рэй, — я положила руку на его рану, — прости.

Мой Щит молча кивнул и так же молча выгнулся от ужасной боли под моим Огнем. Как и тогда, запахло жареным мясом. Но на этот раз не моим.

Кажется, он потерял сознание. Оно и к лучшему, так ему не больно.

Точно, бой. Я совсем забыла, где нахожусь.

— Все уже закончилось, — произнесла Меч Огня, увидев, как я оглядываюсь по сторонам. — Та группа ксигов была последней, на ваше счастье.

Я покрепче перехватила тело Рэя. Если Каэль его не заберет, я… спалю все лифты и Переходы, как говорила эта Меч Огня. И плевать, что будет потом!

— А почему ты вдруг помочь решила? — покосилась я на женщину. — Только час назад меня к убийству призывала.

Меч Огня пожала плечами:

— Сама не знаю. Может, захотелось посмотреть, как можно выжить здесь иначе.

Верхний Мир. Салон госпожи Женевьевы.

— Меч Огня собирается применить свой коронный прием — комбо! На этот раз она объединяется с Мечом Воды, принадлежащей господину Леону Ланье. Идеальное решение: в случае выигрыша отец и сын Ланье не будут иметь претензий друг к другу!

Комментатор Матисс снова динамично освещал события, происходившие за Барьером. Аристократы сидели в своих комфортных креслах и не отрывались от экрана — сегодня бой был особенно увлекателен.

Кресло Авроры Сен-Клер пустовало, как и вип-комната №1. Но золотые сегодня не обращали на это внимания.

— И… получается струя кипятка! Они просто обварили ксигов! Браво!

— Браво! — Изабо Монфор подалась вперед и зааплодировала. — У вас довольно сообразительная Меч, Каэль.

Каэль кашлянул и ничего не ответил, тоже пристально смотря в экран.

— Но ксиги не заканчиваются, на подходе следующая группа врагов! Меч Огня снова делает комбо, и… Какая жалость! Провал! У Меча Воды осталось слишком мало сил, и вся Вода испарилась! Мы не можем их видеть, обе пары окутал густой пар! Что же там происходит?! Обратимся пока к другим группам. Пара Земли господина Адриана Вальмонта…

Каэль нервно провернул перстень на пальце — в прошлый раз комбо закончилось плохо для его Меча. И на этот раз у доктора тоже было нехорошее предчувствие.

И оно, конечно же, оправдалось.

— Пар рассеивается и… что же мы видим? Кажется, Щит Огня серьезно ранен! Неужели какой-то ксиг подобрался в тумане и напал на пару Огня? Видимо, господин Каэль Ланье скоро будет подбирать себе нового Щита. Пользуясь случаем, хочу прорекламировать новый каталог от Академии…

— Дежавю, правда, Каэль? — Адриан повернул к доктору свою жирную шею. — Не везет вам. Вечно они у вас то ранены, то больны.

— К Мечу Огня лезет всегда больше ксигов, чем к остальным Мечам, — сухо ответил Каэль. — Она чаще бывает в опасности.

— Ну да, ну да, — притворно вздохнул Вальмонт. — Таков побочный эффект редкости вашего Меча. Знаете, чем породистее собака, тем более она подвержена болезням? Так и с Мечами… Кстати, вашему Щиту, видимо, и правда конец.

Доктор сжал зубы, наблюдая за камерой «глаза бога», которая будто нарочно показала рану Рэя крупным планом. Выглядело это и правда не очень хорошо, мягко говоря. Каэль обернулся к Гюнтеру:

— Гюнтер, мне снова нужна помощь ваших ребят. Нужно транспортировать моего Щита к Переходам.

Гюнтер фон Штрассер кивнул и начал набирать сообщение на своем планшете. Каэль же в свою очередь тоже отправил сообщение Лавинии с просьбой подготовить операционную, хотя умом понимал, что его Щит вряд ли дотянет до операции. Кстати, а ведь его Меч Огня может и изменить расклад. Почему же она медлит?

— Поглядите-ка, Меч Огня пытается спасти своего Щита, прижигая его рану! Какие трогательные отношения!

Каэль с видимым облегчением откинулся на спинку кресла. Догадалась.

Верхний Мир. Салон госпожи Женевьевы.

Действие Каэля не осталось незамеченным для Адриана. Он хитро прищурил свои заплывшие жиром глазки:

— Не понимаю, чего вы так беспокоитесь, Каэль. Когда вы хотели во что бы то ни стало сохранить жизнь своему редкому Мечу, это выглядело разумно. Но сейчас! Каэль, это всего лишь Щит. В Академии их еще полно, а если не найдете подходящего там, то любой Щит с Барьера будет готов лизать вам ботинки ради шанса покинуть это место. Зачем вам лишние расходы?

Каэль пристально посмотрел на толстяка своим ледяным взглядом и отчеканил:

— Не ваше дело, Вальмонт, как я обращаюсь со своим имуществом! Если я хочу спасти именно этого Щита, то спасу именно этого.

— Кстати, — Изабо посмотрела на доктора через стекло наполненного вином бокала, — и мне тоже все больше кажется, что вы заинтересованы именно в этом мальчишке, Каэль. Что вы в нем нашли? Он же просто помесь, да еще и всего лишь третий в рейтинге. Зачем вам к вашему ценному Мечу такой заурядный Щит? Сейчас как раз есть шанс подобрать вашему Мечу Огня пару получше.

Каэль повернулся к ней:

— А вот вас, Изабо, я ожидал больше практичности. Разве Щит, успевший доказать свою преданность и верность долгу, не ценнее незнакомого Щита, тем более с Барьера, куда хорошие Щиты не отправляются? Сегодняшнее ранение моего Щита и есть очередное доказательство его пригодности — он показал, что готов защитить свой Меч любой ценой.

Изабо возразила:

— Но, Каэль, разве вы не знаете о распоряжении Совета на некоторое время ограничить посещение нижними Верхнего Мира? После недавней-то трагедии оно и немудрено… А вы тащите сюда своих Меча и Щита. Не боитесь, что они вам навредят?

— Не боюсь, — сухо ответил доктор. — Я не этот недалекий сопляк Сен-Клер — у меня свои методы добиваться послушания. И вообще, дамы и господа, я в своем праве. Если я хочу сохранить жизнь своему Щиту, каким бы он ни был, то я ее сохраню.

Вальмонт махнул рукой:

— Ну и глупо. Я бы не стал тратить столько денег. Иногда нового Щита купить проще, чем собирать по кускам старого. И вообще… как жаль, что Мечи бесплодны из-за своего дара. Вот бы они могли размножаться… И им … ха-ха, удовольствие, и мне прибыль!

Каэль неприязненно покосился не Андриана, но ничего не ответил. Гюнтер, который, казалось, пропустил весь этот разговор мимо ушей, пробасил:

— Каэль, мои ребята доложили, что уже погрузили ваших Меча и Щита в лифт.

— Благодарю, — доктор кивнул и, не прощаясь, направился к выходу. Его ждали дела.

Меч.

Теперь в той же больничной палате, на той же кровати лежит Рэй, а не я. Какое-то дежавю наоборот.

Моего Щита только что привезли из операционной, и доктор оставил его на мое попечение. Кажется, мы и правда поменялись местами.

Но долго просидеть около него я не смогла. Меня почему-то душили рыдания, и я не понимала, откуда они. Ведь псих-доктор заверил меня, что жизни Рэя ничего не угрожает и есть даже весьма высокий шанс сохранить ему былую подвижность руки. Ну, конечно, с таким-то уровнем медицины!

Так почему же мне так хочется плакать? И почему я не хочу плакать при Рэе, ведь я при всем желании его сейчас не разбужу?

На эти вопросы у меня не было ответа, а подступавшая истерика выгнала меня в коридор, где я плюхнулась на клеенчатый диванчик для пациентов и залилась слезами.

Увлеченная своим занятием, я не сразу заметила женщину, убиравшую больничный коридор. Но ее взгляд все же наконец прожег меня: в нем сочувствие было перемешано с неприязнью. Почему она на меня так смотрит? Это потому, что я «нижняя»?

Когда я начала уже икать от рыданий, женщина куда-то ушла, затем вернулась с пластиковым стаканчиком воды. Она молча сунула его мне в руки и наблюдала, как я, прикусывая от затихающих рыданий край стакана, пытаюсь пить.

Но вода немного помогла, дышать стало легче.

— С... Спасибо, — еле выдавила я из себя.

Женщина кивнула и, указывая на дверь палаты, спросила:

— Как он?

Почему она интересуется Рэем? Наверное, смотрела трансляции с нашими боями...

— Каэль сказал, что жить будет точно. И даже есть неплохой шанс, что подвижность руки полностью восстановится, — ответила я.

Женщина опустилась на диванчик рядом со мной и, усмехнувшись, оглядела меня, будто только что увидела:

— Знаешь, ты единственная из Нижнего Мира, кто осмеливается называть господина Каэля просто по имени. Даже в Верхнем Мире называть его так могут лишь золотые аристократы.

— Он все равно не слышит, — я в свою очередь внимательно посмотрела на женщину. — А вы ему меня не сдадите.

— На твоем месте я не была бы такой уверенной. Хотя ты права, не сдам. Мне просто незачем это делать. Но я все-таки спрошу: ты всегда так говоришь о своем господине за его спиной?

— Это психу плевать, что о нем за глаза болтают, — буркнула я, сжимая в руках опустевший стаканчик. — А в глаза я вынуждена называть его господином.

Женщина удивилась:

— Психу? Почему господин Каэль — псих?

Не то от стресса, не то еще от чего, но меня одолела внезапная тяга к откровенности:

— Потому что он за все наказывает! За любой чих не в ту сторону и не той громкости! А я уже двести раз запуталась в этой вашей несмуанской логике и дебильных правилах…

Я снова захлюпала носом, но слез уже не было. Выплакала все. Сначала на пляже, потом здесь, в больнице.

Женщина заметно помрачнела:

— Ты ведь иномирянка, да? Наверное, ненавидишь тут всех за то, что вырвали тебя из родного мира и забрали в рабство?

— Ненавижу, — опустив голову, прошептала я.

— И Рай… Рэя тоже? Он ведь тоже часть этой системы?

Я замерла. Если бы мне задали этот вопрос до той самой вспышки памяти, я бы ответила «нет». Если бы в первые недели после повторного вторжения в мои воспоминания — то «да». А теперь…

— Не знаю, — я всхлипнула.

Женщина удивилась:

— Не знаешь?

— Понимаете, он… сначала заботился обо мне… защищал от Каэля и наставников… А потом предал! После этого снова… защищал…. И теперь… вот!

На последнем слове я махнула рукой в сторону палаты Рэя.

Я была в такое раздрае чувств, что не могла сложить слова во что-то понятное.

— Предал?! — подалась ко мне собеседница.

И тут меня прорвало. Заливаясь снова невесть откуда взявшимися слезами и страдая от внезапного приступа откровенности, я рассказала этой уборщице все. Сама не знаю, почему она так к себе расположила.

Когда я наконец закончила, в глазах женщины я уже не видела и тени былой неприязни. Она порывисто обняла меня и прижала к своему пахнущему хлоркой фартуку:

— Бедные вы дети…

Меч.

Когда я наконец выплакалась в фартук уборщицы, она разжала свои объятия:

— Мне пора идти, девочка. Господин Каэль не должен меня здесь видеть — я должна была убирать этажом ниже. Но сегодня я уговорила напарницу поменяться.

— Зачем? — непонимающе спросила я, вытирая слезы.

— Чтобы посмотреть на… тебя, — после некоторой заминки произнесла женщина и, подхватив ведро и тряпку, шустро исчезла из виду.

Увидеть меня? Неужели и правда любительница трансляций наших боев? Как вообще нормальные люди могут это смотреть да еще и ставки делать? Ведь эта женщина такой не кажется…

Рэй проснулся часа через два, когда я, уже успокоившаяся окончательно, была в палате и сидела возле его кровати.

Услышав вздох, отличающийся от его прежнего ритмичного дыхания, я кинулась к нему прежде, чем успела осознать свои действия.

Мой Щит открыл глаза и обвел палату еще мутным взглядом. Наконец разглядев меня, он тут же попытался встать. Ну как встать — оторвать голову от подушки. Конечно же, у него ничего не вышло.

— Лежи, не шевелись, — пробурчала я. — Каэль долго тебя латал. Он будет в ярости, если что-то пойдет не так.

— Госпожа, — прошелестел Рэй, — я…

— Ты в больнице. Каэль все же решил на этот раз скорчить из себя хорошего господина, — проворчала я. — Он сказал, что тебе можно дать воды, когда очнешься.

Я протянула было ему стаканчик, но он не смог его взять. Пришлось мне самой одной рукой с непривычки неловко приподнимать его голову, а другой — подносить стаканчик к губам.

Кажется, я справилась. И даже ничего не пролила. Ну, почти. И сразу же вспомнила тот стаканчик, который помог усмирить мою истерику в коридоре. Неужели ее интерес ко мне и к Рэю объясняется всего лишь интересом к трансляциям?

Каэль, будто подгадав время, соизволил явиться примерно минут через десять. Он быстрым шагом подошел прямо к кровати Рэя, не обратив внимания на вскочившую со стула меня. Доктор жестом остановил зашевелившегося было снова Рэя и начал осматривать повязку. По-видимому, оставшись довольным результатом осмотра, он неожиданно похлопал моего Щита по здоровому плечу:

— Ты спас свой Меч, Щит Огня Рэй. Это хорошо. Ты сделал то, что должен был.

Хотя это и прозвучало сухо, эти слова все равно были похожи… на похвалу?

— Д-да, господин, — выдавил из себя, кажется, не менее удивленный Рэй.

Каэль окончательно съехал с катушек, и у него теперь раздвоение личности? Может, ему самому стоит врачу показаться?

— У меня для вас не очень приятные новости.

А, вот и возвращается прежний псих-доктор.

— Дело в том, что из-за недавнего происшествия люди боятся нижних. А Мечей и Щитов особенно. Тем более, когда они вместе. Поэтому за то время, пока вы в моем клинике, у меня сильно просел поток пациентов: люди стали отменять свои записи к врачам, узнав, что вы здесь. Поэтому поступим так: ты, Сорана, сейчас же отправишься обратно в Нижний Мир, в Академию. Переживешь как-нибудь без Щита пока. Рэй останется здесь, пока не будет способен самостоятельно передвигаться. То есть, еще дня два. После этого ты, Рэй, тоже покинешь клинику и будешь окончательно долечиваться у меня в особняке. Я этому не рад, но это вынужденная мера. Кстати, что мне есть о чем тебя спросить. Все понятно?

Дождавшись от нас утвердительного ответа, Каэль приказал мне готовиться к переходу и вышел. Рэй виновато посмотрел на меня: мы оба знали, что имел в виду Каэль под «спросить». Он хотел в очередной раз выведать о моих вспышках памяти.

Я ободряюще сжала его руку:

— Ничего. Ты уже знаешь, что сказать.

Мы уже давно договорились, о чем Рэй может рассказать Каэлю. И в этот раз я постараюсь довериться своему Щиту еще раз.

Леон Ланье.

Леон проснулся от звука пришедшего на планшет сообщения. Звук он никогда не отключал, так как, будучи врачом, брал пример со своего отца: тот тоже всегда был готов в любое время сорваться и прилететь в клинику в случае экстренной ситуации.

Но сообщение было всего лишь от Тео.

— Какого ксига он не спит в такую рань? — простонал Леон, отбросив планшет и снова откинувшись на подушки.

"Такая рань" в понимании Леона — это 10 часов утра. Но выходной же!

Любопытство все же взяло свое, и Леон снова потянулся за планшетом.

Добрый день. Помните нашего общего знакомого историка? Я откопал, что перед определенными событиями в своей жизни он встречался с моим отцом и с вашим. Настоятельно рекомендую поискать в кабинете вашего отца документы, которые он мог получить от А.К. Гарантирую, что вы будете крайне удивлены содержанием. Я, например, поражен безмерно. Тео Ларош.

«Он что, предлагает мне шариться в документах моего отца?! — подумал Леон. — И как я это сделаю?»

Хотя то, что Тео, которого трудно пронять, «поражен безмерно», очень интригует. Что же он такое нашел?

В коридоре послышалась возня.

Малышка, которая до этого мирно сопела рядом с Леоном на его одеяле и которую не разбудил даже писк сообщения, подняла голову и зарычала.

— Зиг, это ты там, что ли? — громко спросил молодой аристократ.

Возня прекратилась. Леон быстро встал и подошел к двери, но никого не увидел. Зиг умел ходить быстро и бесшумно. Зато у ближайшего к двери светильника на стене в коридоре был откручен плафон, который аккуратно лежал тут же, у стены.

Зига, как обычно, заинтересовало технологическое достижение — на этот раз электрическая лампа.

Еще вчера Леон осип, пытаясь объяснить своему Щиту силу тока и то, как он идёт по проводам, но успеха не достиг, судя по всему. Зиг по- прежнему был уверен, что дело в самой лампе и пытался ее... исследовать, пока господин не проснулся.

— А ну, иди сюда немедленно! — возвысил голос аристократ.

Из- за поворота коридора показалась понурая фигура Щита Воды, который подошёл к своему господину с крайне виноватым видом.

Леон обличительным жестом указал на плафон:

— Это что такое, я тебя спрашиваю?

Леон Ланье.

— Это что такое, я тебя спрашиваю?

— Л…лампочка, — пролепетал Зиг. — Простите, господин, я не знал, что оно… откручивается…

— Это не оно откручивается, это ты открутил! — воздел руки к потолку Леон, а чихуахуа Малышка поддержала его из глубины спальни лаем. — Прикручивай обратно, а то я ксиг знает что с тобой сделаю!

Зиг еще ниже понурил лохматую голову:

— Оно… кажется, сломалось…

Леон поднял с пола многострадальный плафон, по которому теперь шла трещина. Зиг явно приложил усилие.

Молодой аристократ закрыл глаза и сосчитал до десяти в обратном порядке. Затем протяжно выдохнул и прикрутил плафон сам, постаравшись расположить его трещиной к стене.

— Надеюсь, отец не заметит, — пробормотал он и погрозил кулаком Зигу, затем спросил его: — Где Верена?

Зиг вдохнул:

— Госпожа спит.

Вот это «спит» и было причиной, по которой пара Воды теперь находилась в особняке Ланье. Да, пара Огня в том последнем бою пострадала больше всех, но и для Зига с Вереной этот изматывающий бой не прошел бесследно: Меч Воды начала засыпать на ходу. Когда руководство Академии убедилось, что это не лень и не притворство, они оповестили об этом Леона. Молодой аристократ, несмотря на распоряжение Совета об ограничении посещений Нижними Верхнего Мира, все равно добился позволения привести сюда свою пару, апеллируя к тому, что Меч Воды больна и потому не несет никакой угрозы. Однако Зига и Верену, к головной боли Леона, пришлось поселить в особняке, а не в клинике отца — там уже лежал Щит Огня, восстанавливаясь от ранения, а «неострые» пациенты в это время обходили клинику стороной, памятуя о недавнем инциденте в особняке Сен-Клеров. Положить туда на обследование еще и Меч Воды главврач Центрального Орбитального госпиталя, господин Анриан Вальмонт, категорически запретил. Да, частная клиника в этом госпитале принадлежала Каэлю Ланье, но репутация этой клиники могла бросить тень на весь госпиталь. Требование было законным, так как это было решением Совета, и Леону пришлось отступить. Анализы крови, которые он смог взять у Верены и отвезти в лабораторию, не показали ничего серьезного, и молодой аристократ надеялся, что ее состояние вызвано всего лишь усталостью и истощением после того боя и комбо с Сораной.

— Ну и пусть спит, сил набирается, — махнул рукой Леон. — Не мешай ей.

Щит Воды обиженно надулся:

— Я и не мешаю, господин. Поэтому я лампочку…

Тут он осекся и прикусил язык, но молодой аристократ уже все понял:

— Поэтому ты лампочку откручивал не у ее двери, а у моей?!

Зиг молча и виновато заковырял ковер в коридоре носком сапога. Леон набрал в грудь воздуха, но не успел ничего сказать: в конце коридора показалась прямая и величественная фигура отца. За Каэлем шел Рэй, который, хотя и был здесь впервые, не вертел головой по сторонам, как Зиг в свое время, а четко сохранял дистанцию меду собой и господином.

Леон даже немного позавидовал: Зиг тогда, в свое первое посещение, так завертелся, что врезался в него и чуть не сбил с ног.

Отец не спеша подошел ближе и остановился, окидывая взглядом Щита Воды. Рэй поклонился Леону, а Зиг, отдав неуклюжий и торопливый поклон, плавно утек за спину своего господина — Каэля он явно побаивался.

Каэль кивнул в сторону Зига:

— Они все еще здесь? Наш дом что, богадельня?! Мне и так пришлось вести сюда своего Щита, еще и твои тут… Леон, неужели ты еще не поставил диагноз? Я же говорил, что у твоего Меча с большой вероятностью просто переутомление. Отправь ее отдыхать вниз, в Академию, и дело с концом.

Леон посмотрел на руку Рэя на перевязи и в который раз за сегодняшнее утро вздохнул. Сонливость Верены на фоне восстановления от такого серьёзного ранения и правда выглядела пустяком. Но не для Леона, чувствовавшего ответственность за тех, кто по законам этого мира принадлежал ему.

Молодой аристократ развёл руками:

— Что поделать, папа? Я не могу привести свой Меч в клинику, но я же должен убедиться, что это и правда просто истощение, а не что-то более серьёзное.

Каэль махнул рукой, признавая упрямство сына, и вместе с Рэем направился в сторону своего кабинета.

Леон проводил его взглядом, и у него в голове начал выстраиваться план по поиску документов. Теперь у него в помощниках был не только Зиг, документы Антуана Клермона должны заинтересовать и Рэя. Осталось только найти подходящий случай. И как можно скорее, пока все они в сборе.

Леон старался больше времени проводить дома, несмотря на недовольство отца, чтобы не упустить этот момент. Для начала он убедил отца позволить Рэю переселиться в его, Леона, половину дома, мотивируя это тем, что Зигу тогда будет не так скучно и дом будет целее. Каэль, поворчав, что такие проблемы следует решать плетью, а не другим Щитом, все же дал свое согласие.

Результат превзошел все ожидания. Зиг сперва был вне себя от радости и потащил Рэя разделить восторг от прогресса — показал ванную с горячей водой, электрические лампочки, экран в гостиной и т.п. Когда же Рэй не продемонстрировал великого удивления, Зиг даже обиделся и надулся. Потом все же оттаял, но в доме стало намного спокойнее: в то время, пока Верена спала, Зига сторожил Рэй и пресекал его исследовательские поползновения, что называется, на взлете. Леону было даже немного неудобно, что взвалил такую обязанность на плечи не совсем еще здорового человека, но в то же время молодой аристократ был очень доволен.

Правда, эксцессы все же случались. Зиг притащил Рэю из общей гостиной Ларри — старого кота сфинкса. Показать хотел «лысого кота». В процессе перемещения с любимого места, с кресла у камина, в неизвестность Ларри в ярости разодрал Зигу руки и даже отметил несколькими царапинами лицо. Леону пришлось вмешаться: Ларри с извинениями и почестями был возвращен на его законное место, а Зиг получил свой первый заслуженный подзатыльник от господина — кот был мамин и находился в доме Ланье на привилегированном положении.

Когда Леон уже начал отчаиваться, на планшет отца пришло сообщение об экстренной операции, сложность которой требовала присутствия заведующего клиникой — хирурга Каэля Ланье.

Кабинет отца запирался на ключ, но Леон еще в детстве, движимый любопытством, научился открывать этот замок и так же незаметно закрывать. Оставалось только собрать свою команду помощников и идти на обыск. Как бы ни было стыдно за такое, любопытство перевешивало чашу весов, а почти что обещание Рэю помочь очистить имя Антуана Клермона заставляло совесть грызть молодого аристократа немного тише.

Верхний Мир. Особняк Ланье.

Леон еще раньше предупредил своих «сообщников» о проникновении в кабинет отца. Рэй, конечно же, был и сам заинтересован в поисках бумах Антуана Клермона, а Зиг был просто за любую суету.

И вот теперь настал этот момент.

Перед молодым аристократом стояли два Щита с выражением полной готовности на лицах.

— А где Верена? — наличие еще одного помощника было бы не лишним.

— Госпожа Верена спит, господин, — бодро отрапортовал Зиг. — Мне разбудить?

— Не надо, — вздохнул Леон. — Пусть отсыпается. Где она спит-то на этот раз?

Как оказалось, Верена спала в гостиной. Потому что там кот так заразительно дрыхнет в кресле у камина. Остановившись на пороге, Леон окинул взглядом идиллическую картину: на диване, склонив белокурую голову на подлокотник, спала Верена, обняв и прижав к себе Малышку. В комнате были слышны только спящее дыхание Верены, потрескивание камина и сопение старого кота Ларри. Нарушать эту идиллию было бы бесчеловечным.

— Зиг, — шепотом обратился аристократ к своему Щиту, — ты же умеешь ходить бесшумно? Видишь, вот там, на другом конце дивана, плед? Иди и накрой им Верену.

Зиг кивнул и пошел выполнять приказ. При его приближении кот открыл один глаз и одарил Щита Воды презрительным взглядом, а Малышка, не раскрывая глаз, глухо рыкнула.

— Тише! — шикнул на нее Зиг. — Разбудишь госпожу Верену.

Странно, но собака будто поняла его и замолчала. Теплый плед благополучно опустился на плечи Верены, но Зиг был не не Зигом, если бы не влип в очередной раз.

Вот и сейчас, он, попятившись от кресла, налетел на каминную полку. Стоящая на ней статуэтка женщины с кувшином покачнулась и… полетела на пол вниз головой.

Леон и Рэй в дверях замерли в ожидании неизбежного, но Зиг успел среагировать. Плюхнувшись плашмя на ковер, он успел подхватить статуэтку чуть ли не в миллиметрах от пола.

— Лучше бы я сам пошел, — пробормотал молодой аристократ.

— Ух ты, — в громком шепоте Зига слышалось искреннее восхищение, — да она голая!

Леон поперхнулся:

— Кто «она»?

Затем все же поняв о ком, вернее, о чем идет речь, толкнул Рэя в бок:

— Нет, ты только погляди на него: он еще и любуется там!

Рэй в ответ смог только кашлянуть.

— Зиг, — тоже громко зашептал в дверь Леон, — хватит копаться! Выпорю!

Щит Воды наконец поднялся с пола, вернул статуэтку на каминную полку и вернулся к своему господину.

Леон в сердцах щелкнул его по лбу:

— Без приключений ты, видимо, жить не можешь! Все, пойдем, и так много времени потеряли…

Идя за ними по коридору особняка, Рэй внезапно подумал, насколько их с госпожой Сораной ситуация отличается. Когда он мысленно представил, что господин Каэль вот так же бережет сон своего Меча, то картина была настолько неправдоподобной, что Щит Огня даже замотал головой, чтобы прогнать непрошеные мысли. Задача, лежащая сейчас перед ним, пока была важнее.

— Давайте быстрее, — распорядился Леон уже в кабинете. — У нас примерно часа четыре, пока отец на операции. Только старайтесь искать незаметно, все ставьте обратно на свои места.

Команда рассыпалась по кабинету, роясь в шкафах и на книжных полках. Тишину, нарушаемую только шелестом бумаг, вдруг прервал тихий возглас:

— Ой!

— Что «ой»? — оторвался от папки с документами Леон.

Зиг держал на ладони бронзовое крыло от статуэтки. Растерянно глядя на «сообщников», Щит Воды забормотал:

— Я… я нечаянно, господин. Я просто хотел потрогать и… Вот… оно отвалилось.

— Крылатый Конь! — сдавленно пискнул Леон. — Отец мне, маленькому, даже подходить к его полке не разрешал!

Зиг перевел взгляд на Рэя и, увидев ужас в его глазах, обреченно вздохнул:

— Мне хана, да?

— Нам всем хана, — Леон особенно выделил слово «всем».

Зиг рухнул на колени:

— Валите все на меня, это ведь я этого… как его… Ну, коня с крыльями сломал!

— И как ты объяснишь отцу, что ты делал в его кабинете? — обреченно махнул рукой молодой аристократ.

— Ну… — Зиг задумался. — Скажу, что заблудился и…

— И попал в запертый на ключ кабинет? — саркастически закончил на него аристократ.

— Нууу… — обреченно затянул Щит Воды, тщетно пытаясь придумать правдоподобное оправдание.

— Может… — перебил его Рэй, — может, господин Леон, скажем вашему отцу, что это я сломал? У меня хотя бы повод есть быть здесь. А к плетям господина Каэля мне не привыкать…

— И какой же у тебя повод проникать в запертый кабинет? — устало произнес аристократ.

— Скажу, что господин Каэль забыл запереть дверь…

— Еще чего! — отозвался снизу Зиг. — Не слушайте его, господин! Я виноват, мне и отвечать. А ты, Рэй, не пытайся быть большим дураком, чем я. Все равно я победю… Или побежу?

— Хватит! — поднял руку Леон. — Дайте подумать.

Он обвел комнату глазами и вдруг произнес:

— А этот ящик уже был выдвинут?

Ящик, которого, казалось, там до этого не было, был выдвинут, а в глубине виднелись какие-то испещренные мелким почерком бумаги и записная книжка.

— Тааак, — протянул Леон. — Дай-ка сюда.

С этими словами он выхватил у своего все еще стоящего на коленях Щита бронзовое крыло и вставил его на место — в паз на спине Крылатого Коня.

Ящик тут же задвинулся.

Леон почувствовал, как его охватывает жар предвкушения чего-то, что изменит многое.

— Кажется, мы нашли, что искали.

Верхний Мир. Особняк Ланье.

Снова вынув крыло статуэтки из паза, Леон бросил Зигу:

— Вставай, не теряй времени!

Они бросились к отрывшемуся ящику и осторожно переложили бумаги из него на стол.

— У нас осталось мало времени, поэтому действуем быстро, — распорядился аристократ. — Ты, Рэй, переворачиваешь листы; Зиг, ты следишь за коридором, а я буду фотографировать. Потом, в спокойной обстановке, разберёмся, что здесь написано.

Работа закипела. Но уже в процессе беглого перекладывания листов и перелистывания записей книжки было ясно: они нашли что-то странное. И страшное.

Глаз цеплялся за слова «ксиги», «Совет», «правительство», «эксперименты», а редкие и странные рисунки заставляли задерживать на них взгляд.

Но Леон заставил себя отвлечься от смысла написанного и сосредоточиться на действии — нажатии на экран планшета и на звуках фотографирования и шелесте страниц.

Наконец все было закончено. "Сообщники" аккуратно собрали бумаги и постарались уложить их в ящик так, как они лежали там, до их бесцеремонного вторжения. Крыло Крылатого Коня вернулось на свое место, а поверхность панели шкафа снова стала гладкой. Только если очень пристально вглядеться, можно было заметить контур ящика. Но свет в кабинете всегда падал так, что, если не знать о тайнике, то найти его было бы трудновато.

— Уходим, — приказал Леон, оглядев кабинет напоследок. — Расходитесь по комнатам. Мне нужны тишина и время, чтобы сначала разобраться в этом самому.

Спустя долгие часы Леон сидел за столом у себя и тупо смотрел на планшет. В голове после того потока информации, который он получил с фотографий, не осталось никакой другой мысли, кроме "Какого ксига тут происходит?!".

Примерно такое же сообщение было только что отправлено Тео.

Ответ уже пришел:

Вы тоже «безмерно удивлены»? Кстати, у вас, скорее всего, лишь часть всех материалов, вторая у меня. Нам нужно встретиться и все это обсудить.

Обсуждать «это» не хотелось от слова совсем. Но раз Леон уже вляпался по уши, то просто забыть о нем не выйдет. Еще и это обещание Рэю… Возможно, если бы не оно, Леон и не стал бы лезть в такое. Он ведь все-таки даже не законник, как Тео, а просто врач-фармацевт. Он просто хотел разрабатывать новые лекарства. Почему все так обернулось?

Тео приехал на следующий день. Встреча всех причастных состоялась в гостиной особняка Ланье к большому неудовольствию кота Ларри, который привык к тишине и спокойствию — в этом доме практически не было гостей после гибели его хозяйки.

Но этот день стал исключением из правил.

— Тео, это Зиг, мой Щит Воды, а это Рэй, Щит Огня — представил своих «сообщников» Леон.

Тео приветственно кивнул на поклон Щитов и обратился к Леону:

— Все-таки приобрели себе Меч и Щит, да?

— Отец заставил, — развел руками Леон.

Тео отмахнулся:

— Эх, вы, золотые. Вы неисправимы.

— Вы тоже золотой, Ларош, — слегка обиженным тоном ответил Леон.

— Я людей не покупаю, — отрезал Тео и повернулся к Зигу. — Зиг, я надеюсь, Ланье вас хотя бы не бьет?

— Нас? — не понял Щит Воды. — Кого «нас», господин Тео? Меня и Рэя?

— У вас два Щита, Леон? — юный законник уставился на Леона.

— Зиг мой, Рэй отца, — вздохнул Леон. — Своего я не бью, а вот отец… Сами понимаете, он аристократ старой закалки…

Тут Леон вспомнил свой недавний подзатыльник Щиту и смущенно замолчал.

— Не понимаю, — резко ответил Ларош и снова обратился к Зигу. — Зиг, так он вас и правда не бьет?

— Нас? — все еще недоумевал Зиг.

Тео закатил глаза:

— Тебя, Зиг, тебя.

— Нет, господин Леон добрый, — затараторил Зиг, — он меня не бил, хотя иногда следовало бы…

— Понятно, — оборвал его Тео. — Что ж, прошу всех садиться.

С этими словами он сел за стол. Леон устроился рядом, а Рэй удержал за шиворот рванувшего было к стулу Зига.

— Забыл? — еле слышно прошептал Щит Огня.

Зиг согласно закивал. Он вспомнил, что им нельзя сидеть в присутствии господ.

Но Тео недовольно поднял голову от бумаг и четко произнес:

— Вообще-то я попросил сесть всех.

— Но, господин Тео, мы… — начал было Рэй, но осекся под тяжелым взглядом Лароша.

Тео устало потер переносицу:

— Я что, еще и уговаривать должен?

— Н-нет, господин Тео, — пробормотал Рэй, садясь за стол. — Простите.

Тео с Леоном развернули на планшетах фотографии документов, и гостиную особняка Ланье заполнила информация, которая когда-то стала причиной загадочной смерти серебряного аристократа, историка Антуана Клермона.

— Ни ксига не понимаю, — первым после наконец наступившей тишины опомнился Зиг.

Рэй, заметно побледневший, молчал.

Тео же сразу перешел к делу:

— Теперь у нас один вопрос: что делать со всем этим? Это и так слишком долго пролежало в тайнике. Рано или поздно это должно выйти на свет. Почему бы не сейчас? Если все об этом узнают, то дело Клермона будет пересмотрено, и наказание для его семьи будет аннулировано.

— Но как же мы это сделаем? — Леон растерянно переводил взгляд с планшета на «сообщников» и обратно. — И… это слишком опасно. Что если это ни к чему не приведет, а нас с семьями просто арестуют и … избавятся от нас, как от Клермона?

— Значит, нужно сделать так, чтобы об этом узнало как можно больше людей разом, — назидательно проговорил юный законник. — И желательно, чтобы в курсе были и представители других планет. Айрин, например, даже если у них не будет веских доказательств, разнесут эту новость так, что жарко станет всем. Это в их интересах, так они думают заставить Несмуа уступить им в какой-нибудь торговой сделке. Но в таком случае… нам нужен Огонь.

Взгляды всех разом устремились на Рэя.

Верхний Мир. Особняк Ланье.

— В таком случае… нам нужен Огонь.

Взгляды всех разом устремились на Рэя. Он же молчал, устремив взгляд на стол. Наконец он, будто через силу, произнес:

— Показать миру это может только госпожа Сорана, а не я.

— А я о чем? — подхватил Тео. — Тут, Рэй, у вас два пути: либо вы дальше просто подталкиваете свой Меч к этому, держа ее в неведении, либо все честно выкладываете ей, а дальше она сама принимает решение. Выбирать сейчас именно вам.

— Им? Кому им? — встрепенулся непонимающе Зиг. — Госпожи Сораны ведь сейчас тут нет?

Леон шикнул на своего Щита и тот замолчал.

— Надо бы как-нибудь объяснить тебе, что правила этикета могут касаться не только Верхнего Мира, — пробормотал молодой врач и обратился к Рэю: — Ну, что решишь? Или тебе нужно время, чтобы подумать?

Рэю и в страшном сне присниться не могло, что когда-нибудь ему, Щиту, придется решать судьбу Несмуа. Не окончательно решать, но первому. И это было даже… страшно.

Но это был шанс. Шанс, что удастся очистить имя Антуана Клермона и восстановить свою семью в правах. А также… шанс на свободу. Свою и госпожи Сораны. Значит, нужно им воспользоваться.

— Надо все рассказать моему Мечу, — произнес Рэй. — Она заслуживает знать все. Госпожа Сорана и так слишком долго оставалась в неведении.

Тут Рэй встал и окинул сидящих за столом «сообщников» предостерегающим взглядом:

— Но если она откажется… А она имеет право отказаться, ведь этот мир ей чужой… То никто не будет ее принуждать.

— Вы ставите условия? — прищурился Тео.

Рэй спокойно ответил:

— Вы сами дали мне право решать, господин Тео. Вот мое решение.

Юный законник пристально посмотрел на Щита и проговорил:

— Знаете, что, Рэй… вы мне нравитесь! Приятно иметь дело с такими людьми.

Леон поперхнулся и закашлялся. Зиг поднял было руку, чтобы помочь — как следует хлопнуть своего господина по спине, но стушевался и медленно ее опустил под взглядом Леона.

— Что ж, — Тео сложил руки на груди и откинулся на спинку стула, — значит, вы, Леон, идете к Соране и вместе с Рэем рассказываете ей все.

— Я? — Леон наконец прокашлялся.

— Именно вы. У вас лучше получится все объяснить, а у Рэя — уговорить Меча Огня. Это идеальный план.

Меч.

Когда я увидела идущего ко мне по коридору Рэя, живого и здорового, то у меня в голове все отключилось. Неожиданно для себя самой я бросилась к нему и повисла у него на шее, крепко его обняв.

Прижавшись к груди своего Щита, я услышала, как он прерывисто выдохнул от неожиданности. Рэй неловко расставил руки, будто не знал, куда их девать.

Как и тогда, когда я обняла его в порыве радости от возвращения памяти.

И хотя это некстати пришедшее воспоминания болезненно меня укололо, я тут же его отогнала и еще крепче обхватила Рэя.

И тут послышалось деликатное покашливание. Повернув голову, я увидела, что Рэй был не один.

— Я, конечно, все понимаю, — улыбаясь, проговорил Леон, — но если ты и дальше будешь так сжимать своего Щита, то раздавишь его в лепешку.

Я от внезапного смущения была готова сквозь землю провалиться. Но показывать это аристократишке я не хотела. Отлипнув от Рэя и чувствуя, как пылают мои уши, я парировала:

— Лучших Щитов просто так не раздавишь!

— А, так он для тебя — лучший? — не сдавался Леон, продолжая посмеиваться и как будто не замечая, что я намеренно упустила обращение «господин».

Ощутив, как кровь окончательно прилила к щекам, я открыла было рот, чтобы возмутиться, но Рэй тихонько дернул меня за рукав и просяще-предостерегающим тоном проговорил нам, спорщикам:

— Госпожа! Господин Леон!

— Все, все! — Леон шутливо поднял руки вверх. — Не буду больше дразнить твой прекрасный Меч.

Тут молодой аристократ резко стал выглядеть серьезнее.

— Мне нужно поговорить с тобой, Сорана. Очень серьезно поговорить.

Спустя какое-то время, которое, как мне показалось, пролетело в один миг, я сидела на скамейке в пустынном дворике гостевых покоев Академии. Тут были только мы трое и дурацкая тайна чужой мне планеты.

— Зачем ты мне это рассказал? — я зло пнула песок дорожки. — Манипулировать мною хочешь? Как твой папаша?

Глаза Рэя испуганно округлились — как же, я не только упустила обращение «господин», да еще и хамлю верхнему, золотому аристократу:

— Госпожа…

Но Леон жестом его остановил:

— Я понимаю, что тебе, Сорана, этот мир ничего хорошего не принес. Но разве ты не хочешь показать всем всю его ложь и грязь? Разве тебе не хочется ткнуть Верхний Мир носом в его же темные дела?

— Нет, — я встала. — С какой стати я должна? Я ненавижу вас, золотых, и весь Верхний Мир. Ты рассказал мне это только для того, чтобы использовать меня. Твой папаша уже и так меня вовсю использует, теперь и ты захотел?!

Я невольно повысила голос, забыв о последствиях такого моего поведения, но Рэй, как-то плавно и незаметно переместившись, оказался между мной и Леоном, прикрывая меня от возможного гнева аристократа. И это меня немного отрезвило.

— И вообще, почему я должна вам верить, господин Леон? — на этот раз я все же решила следовать правилам этикета. Хотя бы ради Рэя.

Леон, единственный среди нас, кто остался сидеть, развел руками:

— И тут я тоже могу понять твое недоверие — нельзя же принести сюда планшет или бумаги. Но… своему Щиту ты доверяешь?

Я посмотрела на Рэя. В наступившей тишине я видела, как он под моим взглядом бледнеет и опускает глаза. Мы оба знали, к чему привело мое прошлое доверие.

Но… Но сейчас я хочу второй шанс. Для нас обоих.

— Доверяю, — твердо ответила я.

Щит.

— Но… своему Щиту ты доверяешь?

Этот вопрос господина Леона, казалось, ударил под дых. А воцарившаяся после него гнетущая тишина заставила Рэя пожелать исчезнуть. Куда-нибудь, лишь бы не видеть обращенный на него пристальный взгляд его Меча.

Как мог господин Леон задать такой вопрос? Разве Рэй ему не рассказывал, что он сделал, оказавшись перед выбором? Разве можно было теперь вообще заводить речь о доверии?

Разве Рэй… этого достоин?

И когда он готов был уже принять свой приговор, то услышал совсем противоположное:

— Доверяю.

Дыхание перехватило. Рэй вскинул глаза и встретился с твердым взглядом госпожи Сораны.

Прошло еще несколько мгновений, прежде чем он понял — это шанс. И хотя этот подарок Рэй вовсе не заслужил, он его примет. И будет беречь, как ничто иное.

Его Меч вздохнула, сама собираясь с силами. Видимо, этот день откровенностей ей тоже давался тяжело:

— Я доверяю. Поэтому, Рэй, расскажи мне все. Как ты связан с этой мерзкой тайной и зачем тебе и господину Леону мой Огонь?

— Помнишь… — Щит нервно сглотнул: первые слова давались очень тяжело. — Помнишь, госпожа, ты спрашивала мое настоящее имя? Теперь я могу его сказать. Меня зовут Райнар Клермон, я серебряный аристократ. Антуан Клермон — мой приемный отец, который подарил мне свою фамилию…

Дальше было легче. Слова полились непрерывным потоком. Рэй чувствовал даже какое-то болезненное облегчение из-за того, что он наконец может рассказать все без утайки. Все-таки хранить столько секретов от дорого человека невероятно мучительно.

Меч.

Рэй наконец закончил, а я не знала, что сказать. Да, после его откровенного монолога, почти что исповеди, мне стало понятно многое из его прошлых слов и поступков, но что теперь со всей этой информацией делать мне?

— Я… мне надо подумать, — пролепетала я, отворачиваясь от собеседников. — Мне надо все это переварить…

Я попятилась и, чувствуя на себе взгляды парней, припустила бежать оттуда. Куда я бежала, сама не понимаю. Просто хотелось быть подальше от всех этих интриг проклятой Несмуа.

Почему именно я должна была стать той, кто вытащит на свет правду? Потому что у меня дар Огня? А меня кто-то спрашивал, хотела ли я его себе? Кто интересовался моим мнением, когда меня похитили, привезли на Несмуа и сделали оружием? Меня тут вообще кто-то когда-нибудь спрашивал?!…

Стоп. Как раз сейчас и спрашивают. Наконец настал тот момент, когда у меня есть выбор.

Я остановилась у деревянной беседки, окруженной кустами лаванды. Когда-то здесь я с другими Мечами пряталась от дождя после тренировок. Теперь я тоже захотела спрятаться в ней, но уже не от дождя, а от внезапно свалившейся на меня правды.

Не знаю, сколько я просидела, сжавшись в комок на скамье беседки. Но постепенно пришло понимание: все равно с этой планеты не сбежишь. В моем нынешнем статусе, по крайней мере. У меня есть три варианта. Первый — быть до конца послушным Мечом и погибнуть когда-нибудь под лапами и зубами ксигов на потеху золотым аристократам, которые будут наблюдать за моей агонией через «Глаза бога». Второй — взбунтоваться, начать все вокруг жечь и крушить, и тогда меня отправят на Барьер, где постепенно вытянут все силы, и я через сколько-то скучнейших лет умру от истощения. И третий вариант — плюнуть в рожу Верхнему Миру, показав всем то, что он так тщательно скрывает. Возможно, это что-то изменит в нынешней системе, возможно, и нет, но я хотя бы попытаюсь. Хотя бы я сгорю быстро и ярко. Так, что Несмуа меня надолго запомнит.

Третий вариант — самый подходящий для меня. И если Рэй готов сгореть вместе со мной, то Огонь, который я разожгу, будет самым ярким в истории этой планеты.

— Не скажу, что рад твоему решению, — покачал головою Леон, когда я, оставшись с ним наедине, озвучила ему свое решение. — Я вообще не рад такому раскладу. Но я все же согласен с тем, что дальше так продолжаться не может. Нужно вскрыть этот гнойник на теле Несмуа и как можно скорее. Поэтому позволь заранее тебя поблагодарить.

— Не нужно, — я отмахнулась. — Прибереги свою благодарность на потом, когда наступят последствия моего поступка. Вот тогда нам с Рэем будет нужна защита кого-то из Верхнего Мира. Правда, я не уверена, что ты сможешь ее обеспечить…

Я снова перешла на «ты» — у меня просто никак не получалось на полном серьезе обращаться к парню, который лишь ненамного меня старше, на «вы». Но Леон, казалось, не замечал моей фамильярности. Он лишь коротко хохотнул в ответ на мою последнюю реплику:

— Что ж, тогда обещаю сделать все, что могу. Но я думаю, что после того, как ты все покажешь, Верхнему Миру будет не до тебя — на него свалятся столько проблем, самим бы выбраться.

Но у меня еще был к нему серьезный вопрос:

— Леон, а твой отец знает о том, что ты хочешь сделать вместе со мной и Рэем? Ведь если эти документы ты достал у него в кабинете, значит, Каэль все время знал об этой тайне… Чего же он ждал?

Леон вздохнул:

— Нет, отец не знает об этом разговоре и о нашем плане. Эти бумаги лежали у него в тайнике пятнадцать лет. Не значит ли это, что он решил навсегда похоронить эту тайну?

— Если бы он решил похоронить эту тайну, — возразила я, — он бы просто сжег эти бумаги в ближайшем камине. Но он этого не сделал. Значит, и правда чего-то ждал. Чего же?

— Есть у меня подозрение… — Леон потер подбородок, — что он ждал тебя. Вернее, не тебя конкретно, а Меч Огня. И если ты все-таки согласишься это провернуть, что можешь ненароком исполнить и его план. Ты с этим согласна?

Подумав, я все же кивнула. Третий вариант. Это самое лучшее и дерзкое, что я могу сделать.

— Я сделаю это, когда наступит подходящий момент, — сказала я. — У меня уже есть идея, как именно. И то, что ксиги, как теперь я ясно понимаю, лезут ко мне не просто так, только упростит мне задачу.

Леон кивнул, затем спросил:

— Кстати о Рэе… Теперь, когда ты все знаешь, ты сможешь его простить?

Теперь уже вздохнула я:

— Я уже давно знала или догадывалась, почему он так поступил. И, если честно, кажется, давно его простила, хотя сама себе в этом долго не признавалась. А почему тебя так волнуют наши отношения? Ты что, Купидон?

— Кто-кто? — рассмеялся Леон.

Я тоже засмеялась:

— Это божество одного из народов моей планеты. Покровитель влюбленных. Часто изображается в виде пухлого младенца с крылышками.

— Влюбленных? — хитро прищурился аристократ. — Так вас уже можно назвать влюбленными?

Мне захотелось его треснуть.

Отсмеявшись, Леон протянул:

— С крылышками, говоришь… Зиг! -крикнул аристократ, подзывая своего Щита, который сторожил с другой стороны двери. — Подойди сюда.

Недоумевающий Щит Воды вошел и получил новый приказ:

— Почеши мне спину, а то, кажется, крылышки растут.

Меч.

Спустя неделю после того разговора мы снова стояли перед Барьером и ждали его открытия. Снова ксиги. И, если верить бумагам Антуана Клермона, мои злейшие враги. Ну, не совсем мои — моего дара Огня, который представляет для них опасность. И не только для них.

По этой же причине чем сильнее я становлюсь, тем рьянее меня хотят убить. Именно поэтому монстров все больше и больше с каждым разом. Из-за меня. Обидно и несправедливо, что из-за этого страдают и другие Мечи и Щиты, но сегодня я постараюсь положить этому конец.

Лишь бы ксиги не подвели.

Энергетическая пленка Барьера задрожала и разошлась, выпуская нас на поле боя — серый от накатывающих волн холодный песок.

Чувствуя, как внутри все сжимается от волнения, я встала в нашу обычную боевую позицию. Я не договорилась ни с кем из участников сегодняшнего шоу, кроме Рэя, заранее — мои будущие «сообщники» могли бы испугаться и выдать наш план кому не следовало. Поэтому сегодня придется импровизировать и надеяться, чтобы все сработало. План-капкан, как говорится.

А вдруг не выйдет? Тогда меня точно убьют. И Рэя, конечно же, не пощадят. Но пан или пропал! Да, я вспомнила и эту поговорку…

Ксиги не подвели. Стоило мне начать притворяться, что силы на исходе, , как количество монстров на берегу удвоилось. Следили за мной, гады. Теперь, когда нас начали со всех сторон обступать, пришло время для последнего комбо. Да, все мои попытки усилить себя чужими дарами заканчивались очень плохо, но теперь я знаю причину. Так что если этот мой маневр увенчается успехом, у гадов будут гораздо более интересные дела, чем наказывать меня за нарушение правил.

— Аэлла! — крикнула я, зная, что она где-то над головой. — Не хочешь помочь? Нас тут скоро сожрут!

— Не до тебя сейчас, — огрызнулась Меч Воздуха. — Я вот-вот свалюсь на землю, где тоже стану кормом, еще и на твое спасение сила тратить?!

Я отступила еще немного от кипящей воды, знаменующей скорый приход дополнительной силы противника:

— Вот чтобы не стать кормом, давай объединимся снова? В прошлый раз у нас вышел неплохой огненный смерч.

— После которого у тебя появилась незапланированная дыра в боку, — Аэлла все же приземлилась. — Что задумала на этот раз?

В глубине души она все же была не такой жесткой, какой хотела показаться. А еще с ней, как ни странно, было легче всего договориться — Меч Воздуха умела мыслит рационально.

Я не буду включать в наше комбо Меч Воды: как оказалось, Вода очень плохо взаимодействует с Огнем. В результате один дар подавил другой, который оказался более слабым. Верена, к счастью, оправилась и вернулась в строй, но больше я рисковать ей не буду.

Но огненного смерча для моей задумки недостаточно. Поэтому…

— Сабина!

Меч Земли, стоявшая шагах в десяти от нашей пары Огня, удивленно обернулась. Я ни разу не просила ее о помощи, так как подсознательно не доверяла их паре после того поступка Векса. Но, хотя мне и сейчас, мягко говоря, не нравится Векс, придется рискнуть.

— Сабина, хочешь сегодня выжить? А, может, и не только выжить, — я указала рукой на кипящий океан, — но и прибить как можно больше ксигов?

Сабина прищурилась:

— Объединиться хочешь?

Векс бесцеремонно влез в наш разговор:

— Нельзя, госпожа! Господин Адриан строго запретил нам с кем-нибудь объединяться.

Я позволила себе усмехнуться:

— Ваш господин Адриан просто деньги ни с кем делить не хочет. Ставки, видите ли, перемешаются. А ты, Векс, выбирай: зубы ксигов сегодня или плеть твоего господина завтра. Но завтра ты хотя бы будешь жив.

Щит Земли окинул меня злобным взглядом, но промолчал. Сабина же обвела глазами бурлящие волны и ксигов, с которыми уже сражались другие пары, и кивнула:

— Похоже, особо выбора и нет. Что ты предлагаешь, Сорана?

— Мы сольем три дара: Огонь, Воздух и Землю. И ударим прямо туда, — я указала на волны. — Уничтожим ксигов еще на подходе. Они где-то там, под водой. Один удар — и угрозы не будет.

Сабина сама подошла ко мне и соединила наши руки точно так же, как в прошлый раз мы с Вереной, мы с Рэем еле успели сменить для этого позицию. Затем она властным жестом подозвала к себе своего Щита, а тому ничего не оставалось, как подчиниться.

Оставалась Аэлла.

— Аэлла, тебе бы ударить Воздухом хоть с какого-нибудь возвышения, — повернулась я к ней и не успела договорить, как Аэлла, приобняв своего Щита, взмыла вверх.

Я глубоко вздохнула. Вот он, тот самый момент. Вы же здесь, «Глаза бога»? Смотрите внимательно и покажите это всей Несмуа! Пора дать свою привычную команду.

— На счет три, девочки. Раз… Два… Три!

Воздух, воронкой закрутившийся вокруг моего Огня, слился с мощным ударом волны песка с пляжа, и весь этом поток тройной силы ударил по воде, вздыбив огромную волну. Вода начала стремительно отступать, обнажая морская дно.

В сотне метров от берега под тонким слоем воды показались распадающиеся в пыль ксиги и … тоннель из прозрачного материала, лежащий на морском дне, по которому шли новые монстры. Тоннель уходил в сторону открытого моря и скрывался под водой там, где заканчивалось мелководье. Наше комбо открыло его глазам удивленных Мечей и Щитов.

— Это что такое?! — прошептала Сабина, глядя на открывшееся зрелище. — Разве ксиги приходят не из-за Завесы?

— Наверное, это и есть Завеса, — я пожала плечами, притворяясь, что я тоже была не в курсе. Получалось, как обычно, плохо.

Поток наших стихий продолжал катиться над морем, и вслед за ним отступала вода, открывая всё новые и новые тоннели. Ближе к берегу море уже начинало смыкаться, снова хороня великую несмуаснскую тайну. Но я знала: «Глаза бога» летят вслед за нашей волной и видят уже не только систему тоннелей, но и подводный комплекс там, на глубине. Один из нескольких.

Несмуа сейчас сидит у своих экранов и смотрит прямую трансляцию. Все «Глаза бога» на таком расстоянии отключить сразу трудно, а журналисты не упустят такой сенсации. «Глаза бога» покажут всем, что такое ксиги, терроризирующие Нижний Мир в течение более двухсот лет, на самом деле.

Но сейчас мне было не до радости или злорадства. Виски прострелило острой болью, и все вокруг исчезло, погрузившись в ослепительно-белый свет. Падая в эту сверкающую пустоту, я не боялась. Я была уверена, что Рэй подхватит меня и не даст моему телу упасть на песок. А также я знала, что когда я очнусь, то вспомню все. Абсолютно.

Из бумаг Антуана Клермона. Избранное и адаптированное.

Когда-то Несмуа была обычной планетой. Но время шло, прогресс не стоял на месте, и более 250 лет назад Несмуа столкнулась с проблемой перенаселения и жесткой нехватки ресурсов. Было принято решение осваивать воздушное пространство, и в * * *

г. был построен первый орбитальный комплекс, впоследствии превратившийся в систему связанных Переходами друг с другом и с поверхностью планеты городов. Элита Несмуа переселилась на орбиту, взяв с собой «золотой миллиард» — ученых, специалистов и прислугу. Со временем орбитальные поселения стали называться Верхним Миром, а поверхность Несмуа — Нижним Миром.

Но переселение миллиарда на орбиту не решило проблемы, ресурсов все равно было недостаточно. Среди предложений по исправлению ситуации была и экспансия чужих планет, но Несмуа не обладала какими-либо технологиями, позволяющими бы ей завоевывать чужие миры.

В итоге правительство проспонсировало дерзкий эксперимент по расширению пространства — открытию некоего пятого измерения. К сожалению, до нас не сохранились подробности этого эксперимента, так как все данные были уничтожены ввиду трагического провала. Ученым не только не удалось расширить физическое пространство, они еще и сумели каким-то образом проникнуть туда, куда еще не достигала человеческая деятельность — в параллельный мир. Из отрывшегося разлома хлынула вода, затопившая большую часть суши Несмуа.

Разлом все же удалось закрыть, но проблема перенаселения таким образом разрешилась, так как число несмуанцев значительно сократилось после катастрофы, которая в историю вошла как «экологическая», хотя таковой не являлась.

Нами, членами Общества Правды, подозревается, что провал «эксперимента» был запланирован заранее, но, к сожалению, у нас нет этому доказательств. Зато мы располагаем фактами и доказательствами всего остального, о чем пойдет речь далее.

После того, как наводнение прекратилось и Океан стабилизировался, Несмуа столкнулась с другим ужасом — ксигами. Судя по всему, с водой из параллельного мира на Несмуа пришло зло. Ксиги были бессмертны и неуязвимы. Оставшиеся после катастрофы клочки суши становились непригодны для жизни, так как время от времени монстры выходили из воды, кормились всем живым, что встретят на своем пути, и, насытившись, снова уходили в океан.

Природа Несмуа сама выработала «противоядие» против этого недуга — дары. Это сверхъестественные способности, проявляющиеся у лиц женского пода в возрасте до двадцати лет. Способности не передаются генетически и не могут быть искусственно вызваны без склонности к ним. Привязка к полу вызвана, видимо, особенностью женского организма, но ученые так и не определили точную причину.

Быстро выяснилось, что ксиги уничтожаются только способностью — даром. Дары имели классификацию по силам стихий — Огонь, Вода, Земля и Воздух. Опытным путем было определено, что дар Огня — самый эффективный против монстров, но он же и самый редкий. Вероятно, это связано с преобладанием воды на поверхности Несмуа. По той же причине дар Воды — наиболее часто встречающийся, но также весьма действенный против ксигов.

Но к моменту появления даров Нижний Мир понес такие потери, что отбросило его в развитии на много лет назад. Верхний Мир взял опеку над Нижним Миром, собрав всех выживших на одном континенте — самом большом сохранившемся клочке суши.

Сначала Верхний Мир хотел со временем восстановить Нижний в прежнем его виде, но сперва не хватало ресурсов, а затем…

Затем правительство Верхнего Мира поняло выгоду: держать Нижний Мир в его нынешнем, «отсталом» состоянии выгоднее и дешевле, чем развивать. А чтобы нижние не взбунтовались, нужно просто все держать под контролем и постоянно внушать им зависимость от верхних. Таким образом, через несколько поколений Нижний Мир был полностью порабощен и стал игровой площадкой для Верхнего Мира. Но настоянию одного из членов Совета, чьи дальние предки были родом с Айрина, в Нижнем Мире постепенно насаживалась культура Айрина, чтобы, во-первых, объединить нижних одним менталитетом, основанном на безграничном подчинении старшим, как на Айрине, а во-вторых, создать полностью отличающуюся от Верхнего Мира «экзотическую» среду. С течением времени истинное положение вещей постепенно скрывалось и от Верхнего мира, поэтому эта информацию теперь принадлежит только членам Совета и нам, Обществу Правды.

Для связи Миров уже существующую систему Переходов ужесточили трехактными проверками, чтобы предметы прогресса не попадали в Нижний Мир.

При таком раскладе обладающие способностями становились угрозой порядку, так как обладали силой. Значит, эту силу необходимо было взять под контроль.

Выход был найден. Каждая новорожденная девочка в Верхнем или Нижнем Мирах забиралась специально обученными людьми на «проверку дара», но на самом деле в мозг младенца вживлялся микрочип. Для девочки из Нижнего Мира это был микрочип, задача которого была, с одной стороны, стимулировать проявление дара, если есть к этому предрасположенность; во-вторых, заставлять ее испытывать невыносимую боль во время использования дара; а в-третьих, обеспечивать ей надежную контрацепцию, ведь беременность могла стать препятствием к исполнению обязанностей по защите Нижнего Мира. Если дар не проявлялся, то во время последней проверки в двадцатилетнем возрасте чип принудительно деактивировался, и девушка могла выйти замуж и продолжить род. Девочка из Верхнего Мира тоже получала чип, но с одной-единственной задачей — не позволить дару развиться, даже если есть к нему предрасположенность. Причина тому — нежелание верхних отправлять своих детей на бойню.

Чтобы сохранить боеспособность обладающих даров девушек и не давать им терять сознание от боли во время боя, им утвержден институт Щитов — тех, кто должен был обеспечить безопасность одаренной способностью на поле боя и помочь ей «сбросить» излишнюю болевую нагрузку. По аналогии обладающих даром назвали Мечами.

Для подготовки Мечей и Щитов была основана Академия, занимающаяся еще и распределением ресурсов в Нижнем Мире, учтивая привилегии тех, кто служит Мечами и Щитами. Для того же обеспечения ресурсов в Верхнем Мире была насаждена мода на обладание боевой парой Меча и Щита, а затем и тотализаторы для ставок на пары и для развлечения аристократов Верхнего Мира.

Когда появились Охотники за редкостями, некоторые из них стали на других планетах охотиться и на тех, у кого есть предрасположенность к дару. Несмуа не только допустила это преступление, но и разработала специальный микрочип для «иномирянок» — вдобавок к уже перечисленным функциям с его помощью можно было частично или полностью заблокировать воспоминания, ведь если Меч не будет помнить, кто она и откуда, то не будет пытаться сбежать. Сначала эта функция микрочипа была рекомендацией, но впоследствии превратилась в обязательное условие владения Мечом-иномирянкой. Для тех, чей язык отличался от языка Несмуа, микрочип еще обеспечивал понимание несмуансокго языка и способность говорить на нем — этой разработкой Верхний Мир особенно гордился. Чтение и письмо на несмуанском решили не включать в функции чипа, чтобы не перегружать систему. Тем более, опытным путем было установлено, что чем сильнее дар, тем меньше влияние чипа и слабее его воздействие на мозг. Таким образом, в теории большой всплеск силы мог деактивировать микрочип.

Но когда ксиги, просочившиеся в наш мир, были практически уничтожены, Верхний Мир не пожелал нарушать устоявшийся порядок вещей. Генетикам удалось заполучить ДНК ксига до его распада и воссоздать его клон с теми же способностями, но этого монстра уже можно было контролировать и использовать для контроля.

Втайне от большинства населения Верхнего и Нижнего Мира, а об этом знали даже далеко не все золотые аристократы, под водой были построены лабораторные комплексы и загоны для ксигов, а морское дно связано системой тоннелей. Тоннели заканчивались на мелководье у линии берега, и ксиги продолжали выходить на сушу и держать Нижний Мир в страхе перед ксигами и покорности перед Верхним Миром.

Для поддержания легенды был создан Барьер, функции которого сводились к следующему: туда можно было отправлять тех Мечей и Щитов, которые по каким-то причинам уже не могут сражаться, и тех, кто каким-то образом провинился. Мечи и Щиты на Барьере обеспечивали энергетическую защиту побережья от монстров, но охватить весь участок суши, конечно же, было бы невозможно. Поэтому система подводных тоннелей имела ограничения, и Барьер заканчивался там, где тоннелей уже не было. Официально ограниченность Барьера была объяснена ограниченностью Завесы, из-за которой якобы приходят ксиги.

Так как «бродячие» монстры были практически уничтожены, на других участках суши, втайне от нижних, ютящихся на одном континенте, работали автоматизированные фабрики, заводы, так же автоматизированно обрабатывались поля для Верхнего Мира. Игнорирование кисгами этих участков объяснялось тем, что людей там очень мало, и есть им там нечего, потому и не нападают. Но иногда посвященные в эту тайну люди натравливали ксигов и на эти участки, чтобы все остальные «не расслаблялись».

Единственный выход из этой лжи — разоблачить ее перед всем миром. Дар Огня — самый перспективный в этом отношении дар, с его помощью можно показать морское дно всему миру, если Меч Огня будет для этого достаточно сильной. Но, по нашим наблюдениям, те, кто контролирует ксигов, не дают дару Огня развиваться до этой степени. Сильных Мечей уничтожают, натравив на них просто еще больше ксгов, чем обычно.

Но мы верим, что рано или поздно решение найдется, и вся Несмуа узнает правду.