Две спицы, шерсть и немного магии (джен)

У Нарциссы Малфой было внушительное количество талантов, многие из которых она хотела бы передать сыну. Помимо способности безупречно держаться в любой, даже самой странной ситуации, в этот список определенно попадал также навык с первого взгляда и первого слова определять уровень достатка и влиятельности собеседника. И чувство стиля — куда же без него.

Поэтому, когда после спешных летних ЖАБА в ‘98-ом Панс притащила ворох выпусков «Ведьмополитена» и его, вероятно, прямого плагиатора с приставкой «Космо-», Драко почти не удивился. Не удивился и тогда, когда эта неугомонная девушка, на третьем курсе интересовавшаяся его мнением о сочетаемости тех (ужасных) канареечных туфель в стиле «Мэри Джейн» с форменной плиссированной юбкой, объявила, что теперь он помогает разрабатывать одежду для британской сборной по игре в плюй-камни. Почему плюй-камни? Потому что эти ребята, в отличие от сборной квиддича, выглядят чем-то средним между завсегдатаем Лютного и ведьмой, когда выходят в люди. Если их, конечно, кто-то вообще замечает. «А через полгода с лишним грядет чемпионат Европы, между прочим, Малфой». Драко хотел было возразить, что плохой игрок заслуживает ходить в таком виде, но боевой дух Паркинсон — удивительная вещь, которую не остановит и стая гиппогрифов.

Не стало для него сюрпризом и то, что рейтинг игры после удачной серии матчей заметно вырос, потому как красота оказалась убийственной силой. Иногда даже слишком буквально: ходили слухи, что капитан ирландской сборной получил банальный магловский инфаркт при виде противника — потому и не вышел на поле.

Так их с Паркинсон тандем и дотянул наконец загребущие руки до квиддичистов — пришлось, правда, пару-тройку лет помучиться с родственниками непальских йети (хотя игроки в волшебные шахматы отличались от них куда более членораздельной речью) в попытках свести их хотя бы к прилизанному виду обитателей Лох-Несса. Кстати об этом проклятом озере: летом две тысячи первого Драко имел сомнительное удовольствие участвовать в тестировании новой линейки для игроков в гиппополо. С вшитыми водоотталкивающими чарами, конечно. И, конечно, только в теории — первые пробы у Панс всегда работали через Мерлинову задницу. Почему у Панс? Потому что Драко отвечал за «сти-и-и-иль». И самую капельку — помогал с подбором литературы.

Так вот, квиддичисты…

С ними все и полетело в Тартар. С квиддичем в целом все летело в Тартар — это Драко понял еще на первом матче ловцом против Поттера. Теперь его роль исполняла Поттеретта (впрочем, уже с приставкой экс-), сверкавшая белозубой улыбкой с обложки последнего выпуска «Три-два-раз». Смотрел правда Драко вовсе не на улыбку, а несколько ниже: на отвратительно (восхитительно) золотистую букву «G», вывязанную на кошмарном (уютном даже на вид) твидовом свитере. Слизеринского. Зеленого. Цвета.

Панс выдрала у него из рук журнал, скептически хмыкнула и припечатала: «G for Goal… С таким целеполаганием она недолго проиграет в сборной». Драко непонимающе вздернул бровь. Панс закатила глаза, но до объяснения все же снизошла: «Даже ты на это повелся, не втирай мне, что еще не нафантазировал, что у нее там под свитером». Журнал полетел на столик между, Панс театрально поправила волосы и вышла.

Драко посмотрел еще чуть ниже и понял, что одной рукой Поттеретта с фото задирала свой (идиотский) свитер так, чтобы было видно плоский живот и даже кант бра — вязь из «K» и «C». Колин Кроу, кто же еще. Драко крепко подозревал, что маглы вообще не способны придумать ничего своего в индустрии моды — взять хотя бы этого Кельвина Малыша.

«И ничего я не повелся», — подумал он, листая выпуск до страницы с интервью, обещавшей еще несколько исключительных кадров.

Но то было неделю назад. Теперь же эта соплохвостова мешанина ниток отказывалась покидать задворки сознания. В любом шарфе, в любой шапке в Косом переулке (а стоял ноябрь — разгар осенне-зимнего сезона) Драко чудились искорки, которыми щедро была сдобрена вязка иконы гриффиндорского стиля. Вмешивали ли в шерсть волосы единорога для блеска? Или щетину ре-эма? Перья фвупера? Мех демимаски? Да ну, откуда у нищебродов Уизли такие дорогостоящие материалы…

С каким же удовольствием он препарировал бы этот выкидыш направления «коттэджкор», если бы смог получить хоть один в свои нежные, без сомнения талантливые руки модельера… Возможно, Драко действительно переобщался с Панс, потому как обычно необходимость связываться с предателями крови неплохо отваживала его от авантюр подобного толка. Втереться в доверие к Уизли ради собственного экземпляра девонского трикотажа? Великолепный план, надежный, как гоблинский маховик! И неважно, что все они сгинули еще в девяносто шестом (Драко знал, что Нотт колдует над экспериментальным экземпляром запрещенки, — и чем тогда он хуже?).

На самом деле, этим предприятием можно было бы оглушить двух пикси: набрать материал для повседневной коллекции, о которой прожужжала все уши Панс, и вернуть свое имя в квиддичные хроники уже не на правах кутюрье. Не говоря уже о том, что удачное сотрудничество с британской сборной по квиддичу откроет их с Паркинсон скромному ателье (на эльфийском производстве) дорогу к клиентам покрупнее — скачкам на крылатых конях.

На что только не пойдет истинный Малфой ради личной выгоды? Особенно тройной. Особенно когда от него требуется лишь поухаживать за одной рыжей отнюдь не дурнушкой.

* * *

На рождение ребенка, пожалуй, не пойдет.

Драко малодушно жалел, что не начал курить после войны, как отец. Берег легкие и лелеял надежду на позицию хотя бы охотника. Мнил себя, конечно, ловцом. Эдаким мачо, рассекающим на метле и загребающим не только снитчи, но и сердца девиц. Пока что он загребал только проблемы: этот превосходный, сияющий своей простотой план провалился, толком не стартовав.

Но обо всем по порядку.

Джиневру он встретил на снятии мерок для формы к предстоящему сезону. Пока Панс кружила с волшебным сантиметром, подобно нунду вокруг слабоумного магозоолога, Драко прикидывал, какой оттенок синего будет гармонировать с этим полотном рыжих волос. Цвет выбрал, слова нет — уж больно настороженные взгляды кидала на него Уизлетта.

На первой примерке стало проще: Панс оставила ему право плясать с левитирующими булавками, ощупывая и подкалывая ткань, где нужно, и совсем не ткань — где не нужно. Джинни пошутила, не хочет ли он таким странным способом «подбить клинья», и спорить Драко не стал. Ну хочет же? Хочет?

Потом она потащила его на тренировку — проверить, насколько то индиго-безобразие, что они отшили, видно в небе. На фоне заката смотрелось очень неплохо. Грело, оказывается, тоже. Наверное, почти так же, как тот ее свитер с обложки.

Пара встреч там, пара ночей здесь — и в один из вечеров, валяясь головой на коленях Джинни, Драко таки рискнул поднять интересующую его тему. Месяц понемногу подходил к концу, и везде только и шли разговоры про Рождество. Они с Джинни вроде как встречались, и Драко уже было порадовался тому, что унаследовал и блэковскую везучесть, и малфоевскую деликатность, но…

Но Молли Уизли хотела внуков, и Джиневра, порядком уставшая от вечного «часики тикают» и «такого мужа упустила», зареклась водить своих парней в Нору на семейные посиделки, как, в общем-то, и появляться там самой. На том и разошлись.

А тут еще и родители самого Драко решили подлить в котел настойки болиголова: мол, хочешь играть, как плебей, в квиддич — женись и обзаведись наследником, чтобы, когда (когда! как же они в него не верили) Драко сломает шею, Малфои не вымерли вслед за Блэками.

Мерлина ради, он просто хотел драклов свитер и хорошо потрахаться! И походя, желательно, еще подписать пару выгодных контрактов для себя и Панс.

Что возвращало Драко в текущую минуту к текущей задаче: найти иной способ оказаться в гребаной Норе на Рождество и изобразить перед мартиархом пай-мальчика.

Можно было бы, конечно, просто обратиться к миссис Уизли с коммерческим предложением: один свитер за любые (разумные, вестимо) деньги. Галлеоны у них, вероятно, появлялись только по праздникам, хотя в этом Драко уже начинал сомневаться — больно уж хорошо пошли в рост «Вредилки».

Но покупать свитер было попросту скучно, а скуку Драко не любил. К тому же, если в шерсть ничего не добавляли, то, возможно, секрет крылся в используемой при вязке магии — и ничто не помешало бы Молли попросту не использовать ее для изделия на продажу. И вот это уже совсем другой разговор.

С кем из Уизли еще можно было бы теоретически иметь дело? Насчёт старшего поколения Драко не обманывался: ни Молли, ни Артур доверять ему не начнут, если не убедятся, что их дети более не питают неприязни, значит, заходить нужно так же, как он и планировал изначально. Жаль, что у них всего одна дочь, — было бы куда проще переключиться на Уизлетту номер два, да и вряд ли тогда на Уизлетту номер один так давили бы с точки зрения (и без того избыточного) продолжения рода.

Что оставляло Драко перед сомнительным выбором: Рональд-Уизли-наш-король, близнец-который-без-уха, зануда-бюрократ и мифический магозоолог. И все как один лишенные мягких форм, к которым Драко питал (чего греха таить) глубочайшее расположение.

* * *

Впрочем, провидение все решило за него, столкнув с Уизли-младшим в «Дырявом котле» за неделю до Рождества. Некогда бравый (или уж скорее бравирующий этим) аврор, а ныне скромный работник отделения «Вредилок» в Косом переулке цедил смородиновый ром за стойкой и уже слегка пошатывался. В прежние, золотые времена Драко не упустил бы случая заметить паршивый видок и вдоволь поглумиться, но сейчас он мог позволить себе лишь мученически вздохнуть и выйти на импровизированную сцену.

— Эй, чего нос повесил, Уизел?

Тот окинул Драко едва ли осмысленным взглядом и бросил:

— Отъебись, Малфой.

— Что на язык цивилизованных волшебников, вероятно, переводится как «И тебе не хворать», — цокнул Драко, занимая соседний свободный стул и жестом прося у бармена горную воду. — Меня настиг нынче острый приступ человеколюбия, так что мог бы побыть для тебя сегодня Морганой ле Фэй, да только вот сиськами не обзавелся. Что, книжный червь твой от тебя избавился, что ты пьешь… что ты там пьешь?.. в разгар рабочего дня?

— Уже и в газетах написали? — буркнул, не поднимая головы, рыжий, и тут Драко осенило.

— От сестры твоей узнал — у вас в семье, похоже, неделя сброса лишнего веса, — а врал он всегда вдохновенно.

— В смысле? Хорек, тебя Джин бросила, хочешь сказать? — Новость, казалось, Рональда оживила, и вот тут-то уже надо было проявить осторожность.

— Пару дней назад, — проговорил Драко, прерываясь, чтобы смочить горло. — Недостоин, говорит, ее потомок древнего магического рода Малфой. Ее и шанса искоренить вражду между нашими семьями — знакомить с родителями не хочет. — Он добавил тщательно отмеренную дозу трагизма в голос и возвестил: — А говорят, что под Рождество случаются чудеса…

Уизли усмехнулся — криво, но беззлобно.

— Кончай заливать, Малфой. В жизни не поверю, что ты с какого-то бундимуна стал блапогри… глабопри… благопристойным.

Пока Драко придумывал, как бы еще надавить, этот полоумный, похоже, протрезвел, потому что следующее предложение отдавало уже не азартом пьяной выходки, а стратегией с осмысленными рисками:

— Хотя… упырь с тобой, хочешь посмотреть, что такое Рождество у Уизли, — валяй. А уж зрелище, как сестрица приложит тебя Летучемышиным, я упускать не собираюсь.

Про любимый сглаз Уизлетты в Хогвартсе не знал либо заучка, либо евнух (что, в сущности, почти синонимы), поэтому как раз ее атак Драко не боялся. Боялся сюрпризов.

Ведь не могло быть все так просто?

* * *

Просто и не было.

Одежду Драко подбирал в этот день особенно тщательно: брюки из шерсти с акромантуловым шелком, темная рубашка (ни в коем случае не белая — он же не хочет показаться призраком), поверх которой он натянул вязаный жилет. Но тот был слишком идеальным, слишком говорящим (кричащим даже), что у его обладателя есть деньги на приличные (роскошные) вещи. В общем, то, что в магловских изданиях называли «олд мани».

Уизли, встретив его у точки аппарации близ «Котла», хмыкнул, брякнул что-то наподобие «кольцо не потерял?» (Драко не вслушивался) и зашел внутрь.

Камин выкинул их в пока еще полупустой гостиной: в кресле сидел рослый детина, фигура и загар которого выдавали того самого мифического магозоолога, Чарли, о котором Драко прежде даже слышал лишь раз. Из дальней двери слышался шум, походящий на стук ножей и работу венчика, — вероятно, кухня. Рон, выкатившийся из камина следом, ухмыльнулся, хлопнул Драко по плечу (можно было бы и полегче), пожал руку старшему брату и вышел в другую дверь.

— Драко Малфой, — последовал его примеру Драко. В смысле, кивнул в качестве приветствия, потому как шататься по этому интерьеру безумного вязальщика в одиночку было бы очень и очень глупо.

— Чарли Уизли, — откликнулся Уизли-который-он-там. — Чувствуй себя как дома, не забывай, что в гостях. Интересно, что мой неугомонный братишка притащил сегодня тебя, а не Герм.

А и правда — не помирились за неделю? Впрочем, Драко это волновало мало.

— Решил переключиться, — фыркнул он, занимая такое же кресло по другую сторону камина. — Не могу его винить, Грейнджер… та еще… штучка.

После обмена любезностями разговор пошел легче — когда не нужно стало облекать в более приемлемую форму мнение об обитателях этого дома, Драко расслабился и выпустил на волю свое обаяние. И был приятно удивлен, что этот Чарли Уизли оказался хорошим собеседником: таким же увлеченным квиддичем, с широкими познаниями в разных областях магии, а еще с большим опытом работы с драконами. На этот факт Драко лишь понимающе хмыкнул — руки, держащие новое издание «Справочника драконолога», говорили об этом громче, чем слова.

— Так Норберта в девяносто первом отправили тебе?

— Надо же, помнишь Норберту — оказалось, это девочка. Мелкой не место было у вас там, что бы Хагрид ни говорил. Она подросла уже, гоняет молодняк.

Забудешь такое — самое несправедливое наказание первого года. Помимо Дамблдоровых очков при финальном подсчете, конечно… Драко усмехнулся, уставившись невидящим взглядом куда-то в пространство. Ну и придурками они все были тогда, на первом курсе. Переживали из-за очков… Хотя тогда это было важно — защитить честь факультета, поставить на место недоумков с девизом «слабоумие и отвага».

— Что ты здесь делаешь? — из мыслей его выдернуло шипение из-за спины.

Джинни приблизилась размашистым шагом и загородила собой Чарли. Драко медленно поднял голову, чтобы не смотреть ей в пупок. Пупок был прикрыт свитером, и это резко напомнило, собственно, о цели сегодняшнего визита. Свитер. Черт, а как же… Если у нее уже новый, значит, подарки вскрыли…

Нет, он, конечно, подготовил приличествующие случаю презенты, достаточно нейтральные, потому что ни дракла Драко о послевоенной жизни Уизли не знал, кроме того что они, мягко говоря, так и не купаются в деньгах и все еще на редкость шумные. Но и уровень шума рыжего семейства он явно недооценивал — прежде чем Джинни успела повторить вопрос, а может, и выхватить палочку, из камина появился близнец-который-без-уха и, по-видимому, его лучшая из половин. Анджелину Джонсон (или уже Уизли?) Драко знал даже лучше, чем хотел: пробовалась в сборную, но не прошла и теперь играет в какой-то третьесортной ирландской команде. Уизлетте по крови (в этот момент дернувшей его за запястье и потащившей в коридор) удача улыбнулась куда сильнее.

— Малфой, какого дьявола? — вопросила рыжая гарпия, приперев его к стенке и уже не особенно скрываясь. — Я же…

Договорить она не успела — слева открылась дверь на улицу, пахнуло морозом.

— Эй, сестренка, это мой плюс-один сегодня, — выдал Уизли-который-непроходимый-тупица, отряхивая с шапки снег. — Так что ты уж полегче с ним.

Заявление произвело эффект, которому позавидовала бы хорошая Бомбарда: ровно в этот момент с другой стороны в коридор заглянула та, творением чьих рук Драко не переставал восхищаться уже битый месяц. Молли Уизли схватилась за сердце, покачнулась, подхваченная оставшимся близнецом, и пробормотала:

— А как же… а я же для Герми…

* * *

Спустившегося на шум Артура, которого тоже новость привела в состояние нестояния, вместе с Молли пришлось отпаивать чаем на кухне, так что у Драко появилась минутка на то, чтобы прояснить, «какого дьявола», говоря словами Джинни, происходит.

— А что, Малфой? Думал, самый умный? — как-то чересчур весело ответил вопросом на вопрос местный королёк. — Ты ж тоже здесь не ради Джин и не ради меня, признай.

Признавать Драко не собирался — он еще хотел жить. Желательно, долго. Желательно, с именным свитером.

— Если бы не ты, Уизел, — перешел он в нападение, — я бы успел помириться, но ты же не умеешь ничего не испортить.

— А я и хотел испортить, чтоб тебя огнекрабы сожрали, — процедил внезапно Рон. — Тебе, хорек, не понять, что такое быть пустым местом для собственных родственников. И если уж я не могу дотянуться до пиздец каких талантливых братьев…

Он схватил Драко за отвороты воротника рубашки и тряхнул.

— Снимите себе комнату, — рявкнула выглянувшая из кухни Джинни. — Я даже поверила, что ты не совсем конченный, Малфой, но бросить меня ради моего брата…

— Стой, так это ты ее бросил? — опешил Уизел.

— Да, братишка, эпатаж вышел знатный, — хохотнул Чарли, закидывая руку Уизелу на плечо. Пока была возможность, Драко аккуратно отцепил от себя чужие кулаки и попытался сильнее вжаться в стену. Жить он все еще хотел. Может, уже и без свитера. — Я ж почти поверил, что наш мелкий Ронни тоже переметнулся в другую команду…

— В смысле «тоже»? — обернулся на брата тот.

— Вы издеваетесь все? — зашипела Джинни, вскидывая палочку.

И вот это уже был явный сигнал, что визит в логово сумасшедших пора заканчивать. Драко постарался максимально расслабиться и, уже закручиваясь в воронку аппарации, прочитал по губам наклонившегося чуть ближе Чарли: «Увидимся, Драко».

Это «увидимся», осознал он в тишине собственного дома, не предвещало совершенно ничего хорошего.

* * *

Похоже, если ты раз связался с Уизли, процесс уже не остановить — они настигнут тебя везде. Драко везло до самого Нового года. До тех пор, пока не перестало.

Чарли Уизли его нашел. Вернее было бы сказать, что это Драко нашел Чарли Уизли. Исключительно по деловому вопросу — свежий заказ от Министерства на дюжину драконьих жилетов для сотрудников аврората. Произведенных в полном соответствии с Законом о поддержании стабильных популяций: из драконьей кожи, полученной в присутствии драконолога от почившего естественной смертью существа. Драко матерился, потом просил Панс не заставлять его рисковать жизнью, потом опять матерился, когда Паркинсон назвала его тряпкой. Да, он был тряпкой и совершенно этого не стеснялся. Лучше быть тряпкой, чем недобровольно встречаться с Уизли четвертый раз за месяц.

Так что теперь он сидел напротив рыжего (и очень, судя по всему, голубого) увальня и старался не сбежать при первой же двусмысленной фразе. И, что было, вероятно, хорошо, Чарли Уизли не имел привычки ставить личное превыше работы, потому как они за первый час успели весьма продуктивно обсудить все нюансы поставки материала, потенциальных конфликтов с действующим (местами идиотским) законодательством, а также допустимые для наложения чары. Но вот уже содержательные вопросы закончились, а Уизли номер два завершать встречу, казалось, не торопился.

— Так все-таки что случилось между тобой и Джин, что ты решил подыграть Ронни? — не утруждая себя политесами, поинтересовался Чарли. Пронизывающий, оценивающий взгляд его Драко не нравился — чувствовать себя подопытной пушишкой в целом мало приятного.

— Да ничего не случилось, — отмахнулся Драко, выуживая из памяти заготовленную на такой случай обманку. — Если уж отношений не вышло, имело смысл хотя бы остаться близкими друзьями, но…

— Но близкая дружба между Малфоями и Уизли — это что-то из разряда фантастики, и в этом я с братишкой, наверное, согласен. Хотя ты не кажешься мне таким уж гнилым человеком, Драко.

Комплименты у этой семейки — просто нечто.

— Премного благодарен, — язвительно протянул он, едва сдержавшись, чтобы не раскланяться. — Но если это предложение перевести «близкую дружбу» в другую плоскость, пожалуй, откажусь.

— И на все сто соответствуешь имени, — ухмыльнулся Чарли. — Впрочем, найти подход к дракону — дело времени.

— Ага, и пола, — фыркнул Драко. — С Уизелом неловко вышло, конечно. Уизлетта мне нравилась больше, хотя я в целом предпочел бы иметь скорее деловые отношения. Основанные на взаимовыгодном сотрудничестве.

— Вот оно как… Это к Перси. Перси у нас специалист по «взаимовыгодному сотрудничеству». Если не задохнешься в первые полчаса, дальше станет легче.

Чарли поднялся и протянул руку.

— Что ж, надеюсь, в будущем смогу заинтересовать тебя не только как специалист по редким материалам. Потому что я действительно очень хорошо обращаюсь с любыми драконами.

Драко передернуло, и, осознавая, что ничего не может с этим сделать, он вцепился в протянутую руку и пожал.

— Пожалуй, поверю на слово.

На следующий день Чарли Уизли вернулся в Румынию, пообещав в течение января передать через Портальное управление образцы драконьей кожи.

* * *

На встречу с портальщиками Драко шел уже во всеоружии — допустить еще одну ошибку он позволить себе не мог, потому как следующий контакт с Уизли попросту сведет его с ума. Он узнавал их! Узнавал! Их! Гребаных Уизли, от которых старался держаться подальше всю сознательную жизнь! Что бы сказал отец? Как он будет смотреть в глаза матери, когда они вернутся из вояжа (читать — ссылки) по Средиземноморью?

Перси Уизли (они серьезно назвали сына уменьшительным от Дамблдора?) выглядел… ну, скучно. Его постное лицо могло бы посоперничать с миной покойного профессора Снейпа, но если бывший преподаватель зельеварения больше излучал презрение к всему живому и таким образом отпугивал тех, кто поробее, то Уизли номер, кажется, три скорее напоминал Грейнджер в ее худшие времена заносчивого всезнайства.

— Добрый день, мистер Малфой. Прошу, проходите.

Драко кивнул и занял предложенное кресло. Уизли нырнул в недра своего рабочего стола, копошась, видимо, в поисках форм приема. И что Драко удивило, так это их количество — стопка оказалась вдвое толще той, что он заполнял обычно, а ведь им доставляли и перья фвупера — тоже подконтрольные.

— Первые двадцать листов заполняете по форме в двух экземплярах, затем…

Затем Драко не слушал. Правая рука тревожно дернулась от одной перспективы писать всю эту муть дважды.

— Может…

— Не «может», мистер Малфой. Я знаю, вы сейчас спросите про чары удвоения. Мы не используем их в соответствии с законом П-тринадцать-Е-один от восьмого августа тысяча восемьсот тридцать шестого года, согласно которому копии документов, полученные с помощью Джеминио, не допускаются к использованию в Министерстве ввиду невозможности установить оригинальность магической подписи.

Драко взвыл. Очень тихо.

— Но…

— Но если вы заполняли до этого меньшее количество бумаг, это будут проблемы того сотрудника, который позволял вам эту вольность, когда обнаружатся проблемы и ваши махинации вскроются. Вы сможете получить свои образцы только после заполнения форм.

Полчаса. Чарли говорил про полчаса. Драко вскинул голову на висящие за столом часы. Четверть одиннадцатого. В двенадцать у этих проклятых бюрократов ланч, а на один лист уйдет по меньшей мере две минуты.

Этого зануду нельзя оставлять работать с нормальными людьми, понял Драко. А заодно…

— Мистер Уизли, — заговорил Драко спустя десяток минут молчаливого шуршания пера по пергаменту. — У меня есть к вам деловое предложение.

— Если вы думаете, что можете избежать…

— О, нет-нет, — едва сдержал ухмылку он. — Совсем другого толка. Скорее личное. Обмен: нечто важное для меня на нечто важное для вас.

— Не связанное с должностными преступлениями?

— Никоим образом.

Попался!

— Я слушаю.

— Скажем… Мы с мисс Паркинсон… — начал Драко, тщательно подбирая слова, — крайне заинтересованы в расширении. Выход из ниши спортивного снаряжения на рынок повседневной одежды. И мы очень хотели бы сделать ее не только красивой, но удобной и функциональной.

Мельком глянув на собеседника, Драко заметил, что тот нахмурился.

— При чем же здесь я?

— Дело в том, мистер Уизли, что… — Для честности иногда требовалось больше усилий, чем для составления самой запутанной многоходовки. — Что миссис Уизли, ваша мать, держала статус негласной законодательницы гриффиндорской моды в Хогвартсе. В течение всех лет обучения младшего поколения Уизли. И, я посмею сказать, не только гриффиндорской.

— Так…

— И мы хотели бы взять за основу, как дух нашей коллекции ту практичность и комфорт, которые дарят ее свитера. Вы знаете, с буквами.

— Так.

— И я готов оказать вам услугу взамен на один экземпляр этого свитера. С буквой Д.

Повисло молчание. Драко опустил голову и вернулся к заполнению формы.

Часы на стене выпустили кукушку, и та громко возвестила о наступлении полудня. Перси Уизли молчал и, казалось, совершенно забыл о существовании обеденного перерыва.

Драко отложил формы в половину первого дня. Перси Уизли все еще сидел напротив и напряженно думал — на виске вздулась вена.

— Допустим… Допустим… — так же подбирая слова, начал он. — Я согласен. Но мне понадобится от вас услуга тоже личного толка.

Только не отношения, не фиктивные, не настоящие, никакие, взмолился Драко про себя.

— От вас и мисс Паркинсон.

Мерлин, только не Панс, она же едва начала считать маглов за людей, пока те не пытаются к ней приставать. Что говорить о предателях крови?

— Как вы знаете, продвижение по службе очень зависит от характера волшебника и его умения произвести впечатление…

Он же не хочет сделать Панс своим трофеем? Не хочет ведь, правда?

— Но в нашей семье… как бы выразиться… уделяют этому довольно мало внимания, в отличие от более состоятельных родов.

Деньги? О, это более чем ожидаемый запрос. Но все же…

— Недавно мне намекнули, что для повышения я должен соответствовать будущей должности. Внешне.

Драко хмыкнул. Да, его бы точно взяли на магловское ТВ. Подопытным в «Как не стоит одеваться».

— То есть смена гардероба?

— На тот, что вы с мисс Паркинсон создадите с помощью предоставленного вам свитера.

— И?

— И больше вам не придется заполнять сорок листов обязательных форм в двух экземплярах, потому что мое место займет менее педантичный сотрудник.

— Педантичный, — фыркнул Драко, — это верно.

* * *

Гребаные формы заполнять все-таки пришлось — когда поступила полноразмерная шкура почившего дракона. И когда Драко наконец получил вожделенный свитер.

Периодически потряхивая онемевшей от бесконечных упражнений на чистописание рукой (рыжий паршивец заставлял переписывать лист при каждой помарке), Драко развязывал объемный холщовый мешочек, в котором угадывался запечатанный сургучом конверт и та самая мешанина твидовых нитей. Решив потянуть удовольствие, он сначала занялся конвертом: вспорол одну сторону ножом для бумаги, достал записку.

«Мистер Малфой, — гласила она, — свитера хорошо очищаются с помощью Тергео или Скурджифая, но, поскольку у вас, скорее всего, есть домовые эльфы, будет лучше, если вы предоставите чистку им. Храните в сложенном виде. Заклинание изменения цвета использовать не рекомендуется, равно как и трансфигурацию — шерсть плохо переносит подобные чары. С уважением, Перси Игнатиус Уизли».

Драко сложил послание обратно в конверт и откинул его на прикроватный столик.

Момент истины.

На покрывало цвета индиго (того же самого, только осознал Драко, что он подобрал для гребаных квиддичистов) вывалился свитер. Горчичного. Мать его. Цвета.

Мелкие вкрапления черной, синей и коричневой шерсти виднелись то тут, то там, но внимание прочно приковывала к себе буква. По-гриффиндорски красная. Такой же красной была бы кровь, которую Драко не без удовольствия пустил бы всему семейству (и Поттеру с Грейнджер — просто за компанию). А еще из этой буквы торчал хвостик на тон темнее основного полотна свитера — ровно такой длины, что превращала красивую округлую «D» в совершенно безобразную «P».

Гребаный Перси, мать его, Игнатиус Уизли просто продал ему свой старый свитер за полгода предстоящей работы. Кошмарного охряного цвета, делающего из любого обладателя молочно-белой кожи призрака.

О нет, Драко этого так не оставит. Или он не Малфой.