Заметил? (джен)

Я прикрыла за собой дверь и замерла на пороге. Из глубины квартиры раздавались уже привычные восклицания и выкрики междометий. Губы растянулись в улыбке. Приходить к Ниидзума стало абсолютно привычным делом. Я аккуратно отставила обувь в сторону и прошла внутрь.

Он был один. Резкие скрипы пера по бумаге и вот на пол веером ложатся листы с готовой раскадровкой. В старшей школе Эйдзи не переставая рисовал в тетрадках на уроках и переменах, славясь при этом своей блестящей успеваемостью. Чувство ностальгии приятно согрело сердце.

Тепло улыбнувшись школьным воспоминаниям, я неслышно подошла ближе к парню и с любопытством заглянула ему через плечо. Я знала: он заметил меня сразу. Каждый божий день я прихожу к нему в одно и то же время и уже не задаюсь ненужными вопросами.

Прихожу, потому что хочу. Такой ответ устроит?..

Скрип пера на мгновение прекратился и Ниидзума бросил на меня короткий взгляд из-за плеча.

− Привет, Эйдзи, − улыбаюсь я, не скрывая радости от встречи. Но мангака только пожимает плечами и снова возвращается к работе.

− Привет, − он вдруг откинул перо в сторону, схватил другое, внимательно его осмотрел и с еще большей скоростью принялся рисовать. − Бам! Бдыщ! Хрясь!

− Могу я тут убраться?

− Да, − после некоторого молчания выдохнул он. − Главное, не трогай мой стол.

Я согласно кивнула и присела на пол, разглядывая резкие, схематичные раскадровки. Подумать только! Мой бывший одноклассник − популярный автор манги в «Джампе»! Любовно поглаживая рисунки и подолгу разглядывая каждый, я собрала листы в ровную стопочку и отставила в сторону. Менеджеру останется лишь прийти и забрать их.

Работы было немного; надоедливые частицы пыли попросту не успевали расселиться на окружающих предметах после ежедневной уборки. И опять же: зачем? Просто мне нравилось быть рядом с Эйдзи.

Выбросив все испорченные и заляпанные чернилами рукописи и наведя порядок на книжных полках, я погладила блестящие корешки томиков «Ворона». Сердце вдруг болезненно защемило. Я оглянулась на тощую спину Ниидзума.

Его силуэт в свете красновато-золотых лучей вечернего солнца казался еще более хрупким, чем обычно. Прекрасным, но очень-очень далеким. Стоя в тени Ниидзума, я как никогда остро ощущала это давящее, непреодолимое расстояние между нами. Внутри вдруг что-то оборвалось.

Нет смысла грустить. Он всегда был для меня недостижим.

Закатный полумрак комнаты успокаивал и веял сонливостью. Я оглянулась. Снова чисто. Но пройдет всего час и все станет по-прежнему.

Ну и пусть.

Ниидзума молчал (не считая его специфических выкриков). Мы не говорили. Не пересекались взглядами. Нас нельзя было назвать друзьями. Бывшие одноклассники; тени прошлого друг для друга.

Но он все еще позволяет мне приходить сюда. Интересно, а он вообще меня замечает?

Тихонько вздохнув, я вновь приблизилась и взглянула на погрязший в бардаке письменный стол через костлявое юношеское плечо. Еще пару секунд мангака водил пером по бумаге, но вот он замер и вопросительно приподнял брови, отвлекаясь от работы.

− Тебе что-то нужно?

Заметил?

Если хорошо, то отчего же тогда так горько?..

Я улыбнулась и покачала головой.

− Можно я немного посмотрю?

Ниидзума немного помолчал, раздумывая, но после будто бы даже равнодушно дернул плечом и продолжил рисовать.

− Как хочешь.

Больше он ничего не сказал. Погруженный в себя и свой выдуманный сюжет, он работал так, будто меня рядом нет. Видеть его усердие, талант так близко… Все это слишком для меня.

− Эйдзи, я ухожу! − крикнула я, стоя у порога, но в ответ прозвучало лишь:

− Бдыщ! Бам! Вжух!

Я тихо вышла за дверь, заперла ее и еще несколько безмолвных минут неотрывно глядела на лежащий в ладони ключ от квартиры Ниидзума. Крепко сжав его в руке и будто собираясь с духом, медленно выдохнула и бросила ключ в почтовый ящик.

* * *

Эйдзи бросил на пол последний листок с раскадровкой и потянулся, разминая затекшие из-за неудобной позы мышцы спины. Несколько привычных часов за рукописью отдавали приятной тянущей болью в плечах.

Слишком тихо.

Закинув руки за голову, парень мельком глянул на часы. Потом на календарь, который кое-как отыскал в недрах ящика письменного стола, заныканный в самый дальний угол вперемешку с какими-то тетрадями и ненужными исписанными блокнотами.

Почему его не покидает странное чувство, будто что-то не так?

Мангака потерянно оглянулся по сторонам, но наткнулся лишь на белеющие листы бумаги, разрисованные его рукой, а теперь ковром устлавшие холодный пол.

− …

Парень вскочил и стул, на котором он сидел, с ужасным шумом грохнулся на пол, разбив тягостную безмятежность, царившую в этой тихой комнате. Чересчур тихой.

− Позвонить, позвонить… − Эйдзи потянулся за телефоном, но вдруг вспомнил, что нужного номера у него нет. Верно. Во все прошлые разы он так и не удосужился узнать его, обещая себе сделать это «когда-нибудь потом» и благополучно забывая об этом из раза в раз.

Юноша рухнул на диван, уставившись в светящийся экран телефона. А ведь если так подумать, он ведь совсем ничего о ней не знает… Он не знает, ни откуда она, ни какая у нее семья, есть ли друзья…

Чужие друг другу люди, которых уже не объединяет единственная связывающая их ранее, но теперь оборванная, нить.

Ему должно быть все равно. Но тогда почему так тяжело?

* * *

Я замерла на пороге с нелепо приоткрытым ртом. Перед дверью стоял молчаливый, непривычно серьезный Ниидзума. Живой и совершенно настоящий. Казалось, в его глазах мелькнула тень какого-то облегчения.

− Эйдзи? Откуда ты знаешь, где я живу? — удивленно спросила я, вновь обретя дар речи после потрясения. Чтобы он да и пришел сам? Сюда? Какие бы ни были причины, это само по себе ошеломляет.

− Пустишь? — абсолютно обыденным тоном спрашивает мангака, наклоняя голову вбок и игнорируя вопрос. Как будто каждое утро между делом на чай забегает…

− Проходи, − заторможено кивнула я и подвинулась, пропуская парня в квартиру. С губ сам собой сорвался вопрос: − Почему ты пришел?

Он обернулся и, глядя прямо в глаза, будто размышлял, говорить мне или нет.

− Я просто вспомнил, что не знаю твоего номера телефона.

Внутри все замерло. Горечь ушла. Осталось только теплое, нежное чувство. Я сглотнула и выдавила из себя чуть слышное:

− И все?

И с опозданием:

− Да.

Спешно отвернувшись, он небрежно отпихнул в угол снятую обувь и прошел внутрь. Неловко почесывая лохматый затылок, он поймал в зеркале отражение самого себя — растерянного и немного смущенного своей маленькой невинной ложью.