И у вампиров есть друзья (гет)

Эльза и Ханс сидели в библиотеке. Книги вокруг них словно замедляли время, окутывая пространство теплом старинных переплётов и мягким светом свечей. За окном шёл мелкий дождь, заставляя стекла приподняться трепетной дрожью. Эльза листала фолиант, но взгляд её всё чаще блуждал в сторону Ханса — он сидел, скрестив ноги, и читал вслух отрывок из древнескандинавской легенды. Её сердце забилось быстрее.

Внезапно она замерла. Подняла глаза, посмотрела прямо в его — и тихо, почти шёпотом:

— Можно я кое-что сделаю, а ты не станешь задавать вопросов?

Он чуть наклонил голову, словно ждёт ответа, но не успел — она уже сделала шаг вперёд.

— Что сделаешь? — пробормотал он, но тут же осёкся, поняв, что говорит лишнее.

— Я же сказала — никаких вопросов.

Эльза подошла, опустилась на колени перед ним. Руками осторожно раздвинула воротник его рубашки — ткань мягко проскользнула между пальцев. Шея была белой, как лунный свет, с лёгкой зазубринкой вен, сквозь которые проходила жизнь. Она медленно провела кончиками пальцев по коже — еле ощутимый прикосновение, вызывающее дрожь во всём теле Ханса.

Его дыхание стало глубже. Глаза полузакрылись. Он знал, чего ждать — и не хотел этого избежать.

Эльза наклонилась ближе. Её дыхание касалось кожи, словно тень предвестия. Потом — первый лёгкий поцелуй. Мягкий, как иней. Затем — движения языка — то ли проверка, то ли поиск. Она искала именно ту точку, где кожа станет тоньше, а кровь — горячее. Через секунду — нашла.

Губы плотно обвили кожу. Легкий надкус. Такой, чтобы не причинить боли, но достаточно глубоко, чтобы почувствовать вкус — сладкий, металлический, настоящий. Ханс застыл. Губы Эльзы были холодны, но внутри — дрожь, как после удара тока.

Прошло пять минут. Может, больше. Может — меньше. Но когда она отстранилась, Ханс увидел: по подбородку девушки тонкой струйкой струится красная капля. Та самая — его кровь. Улыбнувшись, она потёрла уголок губ, как будто смакуя воспоминание.

В этот момент в библиотеку проскользнул лорд Петерсон — дядя Эльзы. Его присутствие словно замедлило воздух: холодный взгляд скользнул по комнате, застыл на картине, которую было невозможно игнорировать. Эльза, сидящая на коленях у Ханса, чья паника ещё не успела перейти в слова. Лорд медленно шагнул вперёд, оценивая ситуацию без лишних движений.

— Эльза… — проговорил он, голосом, будто сотканным из ночного холода. — Разве моей крови тебе мало? Я же не просто так даю тебе доступ к себе. Пошли.

Он взял её на руки — легко, почти нежно, как будто она была не существом из плоти и крови, а частью древнего обряда. Через бесконечные коридоры, где стены хранили отголоски вековой тишины, он понёс её к спальне. Там опустил на край кровати, аккуратно расправил одежду, освободив шею от всех препятствий — ни одного шнура, ни одной пряжки.

Она приблизилась, повернувшись в теплом кольце его рук, но укус получился слабым — слишком много воспоминаний, слишком много старых ран. Кровь не жгла, не пульсировала; она была тихой, иссохшей, уже давно не бывшей жизнью.

Эльза помедлила. Затем, медленно, перевернулась, чтобы оказаться сзади. Её рука легла на место, где шея встречается с затылком — там, где кожа тонка, а кровеносные сосуды глубоко спрятаны. Здесь была другая сила. Другое тепло. Другая цена.

* * *

— Ты уверена, что хочешь именно здесь? — прошептал лорд Петерсон, почти не двигаясь, но голос его зазвучал глубже, будто изнутри его тела пробежал ответный порыв.

— Ты уверена, что хочешь именно здесь? — прошептал лорд Петерсон, почти не шелохнувшись, но его голос звучал тяжело, словно камень скользнул по полу.

Эльза кивнула, не отрывая глаз от его кожи, которая теперь казалась ей чем-то живым, дрожащим, готовым раскрыться. Её пальцы медленно, с чувствительностью хирурга, обследовали изгиб шеи, находя нужную точку — ту, что пульсировала глубоко, почти невидимо. Кровь здесь была плотная, сладкая, с оттенком древнего железа и чего-то ещё… чего-то, что невозможно было объяснить словами, но что заставляло сердце трепетать.

Её пальцы скользили по коже, находя нужную точку — мягкую, но живую, словно сердце самого времени. Кровь бежала теперь не просто по сосудам, а по нервам, по желанию, по жажде. Она чувствовала это — каждый удар, каждый поток, каждое изменение температуры кожи, когда тело дяди слабело, но не сдавалось.

— Ты слишком много думаешь, — прошептал лорд Петерсон, когда Эльза замерла в этом нетипичном положении, будто ожидая сигнала. Его голос звучал почти успокаивающе, но за ним скрывалась сталь — холодная, безжалостная власть, пронизанная веками аристократической жестокости.

Она почувствовала, как мышцы его тела слегка напряглись, словно он уже готовился отреагировать — не на укус, а на попытку перехватить контроль. Но она не собиралась отступать. Её палец лег точно на ту точку, где древняя артерия, забитая годами, всё ещё хранила следы жизни — не новой, не раскалённой, но настоящей, плотской, полной воспоминаний.

— Ты же знаешь… — пробормотала Эльза, чуть отстраняясь, — ты — мой родной. И мне не нужно твоего страха, чтобы чувствовать себя безопасной. Мне нужна твоя сила. А она… не исчезает, даже если ты ею не пользуешься.

Её губы снова нашли шею, но теперь это было не стремление высосать жизнь — это было обращение к чему-то большему. К связи. К тому, что связывает кровь, обеты и вечность. Лорд вздрогнул — не от боли, а от того самого удара, что происходит, когда старый вампир сталкивается с тем, кто видит в нём не просто источник питания, а часть своей судьбы.

Пальцы Эльзы медленно провели по позвоночнику, ощупывая каждый позвонок, пока не достигли основания черепа. В этот момент воздух в комнате словно замер — ни капельки движения, ни звука. Только тихое, глубокое дыхание двух существ, чья кровь давно знает друг друга, но только сейчас — после долгих лет холода — решило сказать правду.

— Продолжай, — прохрипел он, — но помни: я не твой трофей. Я — твой учитель. И если ты сделаешь это правильно — ты станешь той, кого никто больше не сможет остановить.

Эльза улыбнулась — глаза блестели, как после долгожданного удара света сквозь плотные завесы тьмы. Её язык снова коснулся раны, медленно, как будто читала стихи, которые никто не мог бы услышать. А потом — резкий всплеск. Кровь полилась обильно, тепло, с ноткой железа и древних трав. Она не спешила — она наслаждалась.

Прошло несколько минут. Затем — резкий порыв воздуха, как будто кто-то высосал все эмоции из комнаты. Эльза отпустила его шею, опустив голову на плечо дяди. На лице — бледность, но не от слабости, а от удовлетворения. Она улыбнулась — не весело, не игриво, а как человек, которому удалось достичь неведомого.

— Благодарю тебя, — прошептала она.

— Я бы сделал больше, чем ты представляешь, — ответил он, гладя по волосам. — Только помни: каждый раз, когда ты касаешься меня, ты забираешь часть моего времени. Молча. Без лишних слов.

За окном начался дождь. За стенами библиотеки — мир, в котором ночь казалась вечной, а каждый шаг — тихим вызовом судьбе. Эльза встала, поправила одежду, даже не заметив, как рванула рукав. Ханс всё ещё сидел на своём месте, ошеломлённый, но не оскорблённый. Он видел не просто поцелуй — он видел сцену, в которой каждое движение было таинственным, древним, почти культовым.