Если у вас нету Добби - нет у вас и проблем (джен)

Трандуил умирал так, как умирают все эльфы — он растворялся... таял... отдавал себя окружающему миру по крошечной капельке росы, по травинке, по...

Диссонансом прозвучало в разуме пятитысячелетнего эльфа откуда-то прилетевшее понимание, что это обман, он не растворится в атмосфере и природе Арды, его отправят на перерождение искупать все грехи всех эльфов — Илу был Демиургом с понятием, что у всего есть цикл — и перерожденный Там будет прислуживать самым слабым Здесь созданиям. Он забудет о том, что был почти вечноживущим, почти вечномолодым (откуда-то хихикнули — и вечнопьяным)...

И тогда Трандуил взмолился — ладно, ладно, он грешен, пил, дрался, врал, как дышал, совращал как эльфиек, так и человечек, и даже как-то по пьяни совратил орчиху, но была ведь у него и настоящая любовь. Неправильная — потому что он полюбил мохноногую веселушку хоббичиху из Брендизайков, и если что-то сделал стоящего — так только это.

И он не хочет там, в искупительном перерождении, забывать свою Петунию, свой цветочек...

* * *

— Тише, а то услышит тетя Петуния, и накажет меня — в этот момент лопоухое существо, скакавшее по кровати Гарри Поттера замерло, потом замерцало и исчезло.

Исчезло навсегда из жизни Гарри Поттера, из жизни Малфоев, из магического мира — и появилось орущим новорожденным эльфом у Вечноживущей Галадриэль, и сохранившем свою память как трандуиловскую, так и доббину.

* * *

Лето тянулось и тянулось, как жвачка, и Гарри радовался только письмам от друзей, как радовалась Букля, безостановочно сновавшая между Тисовой, Норой и Кроули.

Однажды к нему в гости приехала с родителями Гермиона, и тогда впервые семья Дурслей поняла, что не одинока, воспитывая маленького мага со всеми этими стихийными выбросами, локальными пожарами, разбитыми стеклами — нет, они не возлюбили внезапно племянника, они просто примирились, что еще пять лет его надо будет просто потерпеть

Теперь было легче — выбросов не было, денег тратить на покупку вещей к школе не надо, и даже можно всучить родителям Гермионы, очень просившим об этом по настоянию дочки, на пару недель племянника, и наконец-то съездить в морской круиз.

* * *

Вернон Дурсль, шевеля моржовыми усами, долго объяснял, что нахлебников никто не любит, а если у Гарри есть деньги, пусть и ненормальные, ну так Эмма Грейнджер же объяснила, что их можно в ненормальном банке обменять на нормальные, и Гарри согласно покивал.

На следующее утро за ним должны были приехать Грейнджеры, и мальчик перетряс все вещички в сундуке, что ему разрешили поднять к себе в спальню из чулана. Но ключа от сейфа нигде не было — и как ему думается, он, после посещения своего сейфа в первый раз, и находясь в состоянии очумения, мог его выронить в глубокий каньон в скалах внутри банка...

— Гермиона, ты говорила, что у тебя есть банковские брошюры — чуть не плача поздним вечером шептал в телефонную трубку Гарри.

— Конечно есть, как и рекламные из всех магазинов на Косой, да и каталогов я набрала тоже во всех — сонная Гермиона даже не пыталась включать учительницу, и Гарри перевел дух.

— Я к тебе сейчас Буклю за ними пришлю, пожалуйста, мне очень надо...

Спустя полчаса Букля принесла довольно толстую книжку про работу банка, и там, к облегчению Гарри, была расписана процедура воссоздания утерянного ключа. И не только это, на последней странице четко и внятно были описаны способы добираться до банка, включая вызов Ночного Рыцаря...

Гарри ранним утром вылез из кухонного окна, сгонял на великолепно тренирующем вестибулярный аппарат волшебном автобусе к Гринготтсу, потом потратил семь минут на воссоздание ключа, причем, как оказалось, платить за уничтожение старого не надо — гоблины его просто распылят на любом расстоянии, зато он купил Кошелек с привязкой к нему.

Гарри обменял сто галеонов на фунты, которые вложил в Кошелек к ста галеонам золотом, туда же запихал ключ, и опять вызвал автобус.

Как же хорошо, что у него нашлись несколько сиклей в глубинах сундука — за дорогу до банка попросили восемь, а вот обратно взяли целый галеон. Но теперь у него этих галеонов много, и Гарри опять влез в кухонное окно и на цыпочках прошел к себе.

* * *

Весь август пролетел как один день — пришлось еще снимать и обменивать галеоны, но посещение магической части Франции, как и обычных пляжей, было таким волшебным, что вернувшиеся за два дня до окончания каникул Грейнджеры с присоединившимся к ним Гарри, теперь не обращали внимания на Косую Аллею, какую-то совсем древнюю по сравнению с Мэджик Рю в Париже, Ницце и Марселе. Они просто купили все по присланным спискам и разъехались по домам, минуя Дырявый котел — теперь прокатили родителей Гермионы, привязанных к кроватям на втором этаже волшебного транспорта — как оказалось, именно для магглов те и предназначались.

* * *

Гарри Поттер, сидевший в одиночестве в углу гостиной, дожидался прихода Гермионы из библиотеки — с ним никто, включая Рона Уизли, после Дуэльного Клуба и парселтанга, не разговаривал. Даже из команды по квиддичу пришлось уйти самому — и отдать Нимбус-2000, как объяснила профессор МакГонагалл, метла была куплена не лично ему, а ловцу команды.

Это стало последней каплей, и Гермиона по его просьбе шерстила книги в поисках того, как ему перевестись в Шармбаттон. Вообще-то это было её идеей — сменить "самую безопасную" школу на что-нибудь больше подходящее для магглорожденных и маггловоспитанных, но Дурмштранг, с его приверженностью к чистокровности, не подходил.

А Францию оба за лето оценили — французы легкие, веселые, не заморачивающиеся Статутом — не в смысле его нарушать, а хотя бы в том, что на всех трех Мэджик Рю никто не смотрел косо на одетых не в мантии. Там колдовали палочками продавцы, одетые в джинсы и футболки с магловскими надписями, там колдовали без палочек самые настоящие средневековые ведьмы в шляпах — и они дружно сидели в многочисленных кафе, подпевая уличным певцам...

* * *

Окаменение Гермионы и письмо Гарри к родителям подруги, чтобы те заранее готовили ей перевод во французскую школу, так занимали Гарри, проводящего дни после уроков в Больничном Крыле, чтобы почитать вслух, поэтому он не обращал внимания, как постепенно до всех дошло — это не он наследник Слизерина. Пенелопу Кристалл принесли в палату к Гермионе трое старшекурсников-гриффиндорцев, и им мадам Помфри рассказала, что Гарри Поттер сидит здесь как приклеенный с самого обеда каждый день, даже на ужины не ходит...

Так что это точно не он окаменяет, рассказали пришедшие в свою гостиную старшекурсники — и только сейчас поведали, что парселтанг есть не только у наследников Слизерина, один из старшекурсников был индус, который был из семьи, где традиционно занимались королевскими кобрами.

Раньше выпускники на мелюзгу и слухи среди них внимания не обращали, а тут высмеяли и Симуса, и Рона — вы дебилы, все магозоологи им владеют, и даже Хагрид частично, да-да, вы его тоже давайте к наследникам причислите.

Но Гарри уже замкнулся и на неуклюжие попытки Рона снова подружиться не реагировал — нет, он ему кивал по утрам, как и остальным в спальне, но сразу после уроков исчезал, и готовил домашку возле Гермионы, возвращаясь под мантией-невидимкой в спальню после отбоя. Он виртуозно изучил Соппоро — и без всяких раздумий усыплял одноклассников, если те к его приходу еще болтали, но набегавшиеся за день мальчики обычно спали без задних ног, и поэтому Гарри в одиночестве готовился ко сну.

* * *

На прибежавшего в Больничное Крыло Рона и рыскавшего по палатам в поисках Гарри наткнулась мадам Помфри — и вывела того за ухо. Палаты девочек находились выше по лестнице, и только для упертого Гарри она сделала исключение, иначе тот сидел на полу у подножия лестницы до отбоя, но всяким праздношатающимся здесь делать нечего.

"Силенцио" — и орать тут тоже не надо, все равно не переорешь звукоизоляцию, мадам Помфри спешила к новому пациенту со сломанной рукой, и рыжего мажонка, продиагностированного на всякий случай, вышвырнуло мягкой медицинской чарой из пределов Больничного Крыла.

Рон побежал теперь искать Дамблдора, но не смог пробиться через горгулью в его кабинет, потом вспомнил, что у него есть три брата, которые тоже должны Джинни искать, и потерял еще пару часов в поисках их.

Хогвартс из-за этих окаменений был вымершим, и Рон решился — пусть он и относился к учителю ЗОТИ довольно прохладно, к концу учебного года все осознали, Что тот из себя представляет, но все-таки тот взрослый маг...

Обливиэйт в исполнении Локхарта был мягким и точечным, так что вернувшийся следующим утром Дамблдор еле восстановил память проспавшему все запланированные им героические деяния. Рон тут же собрался вновь подвигать Гарри на спасение Джинни, но увы — Гарри в выходной к Гермионе уходил с рассветом...

* * *

Дамблдору пришлось самому пробираться по лесному ходу в Тайную комнату, развоплощать Тома и забирать дневник, но битвы с иллюзией василиска не случилось — василиска и не существовало еще со времен смерти плаксы Миртл, и весь сценарий нарушила магглокровка. А он так старался хотя бы на время устранить слишком хитроумную девицу, даже подсказки лепил на нужные книги — но все-таки пришлось и её приложить Началом Трансмогрифианской Пытки, имитирующей окаменение, как и трех других окаменевших. На следующий год ее нужно отвлечь — и Дамблдор заказал в Отделе Тайн маховик времени.

* * *

Но на следующий год ни Гарри Поттера, ни Гермионы Грейнджер в Хогвартсе не оказалось — и выцарапать обратно из Шармбаттона не удалось. Допускалось переводить учеников из школы в школу хоть ежегодно, но теперь родители маглокровки переехали во Францию, доложили обо всем, что происходило с их дочкой и ее другом Министру магии Франции — и те получили его личную Протекцию, так что ни внушить, ни опоить ближайший год уж точно не получится. Выходит, он зря Сириуса выдернул из Южной Америки...

А может и не зря — и в газетах появился Розыскной листок.

* * *

Аврорат Франции сработал безупречно — пойманный на границе анимаг был допрошен с Веритасерумом, сдал Дамблдора с его Планом, и запросил убежища. Теперь он, после лечения и снятия Установок, не собирался возвращаться в Англию — там он по своей глупости уже потерял семью, друга и крестника потерял бы, если бы Дамблдор, считавший, что французам так же легко задурить голову Всеобщим Благом, не просчитался.

Французская фракция МКМ вступила в союз с Российской фракцией еще перед Второй мировой войной, связей не теряла, и так же была недовольна результатами Дуэли в одна тысяча девятьсот сорок пятом году...

Дамблдора "ушли" с поста Председателя МКМ в сентябре одна тысяча девятьсот девяноста третьего года. Он потерял дипломатический иммунитет, и теперь ему с берегов Туманного Альбиона редко куда можно было нагло въезжать — а континентальные маги были единодушны, нет, нам таких Светлейших и Темнейших не надо, варитесь сами-сами в своей песочнице.

* * *

Гарри Поттер и Гермиона Грейнджер были первыми ласточками — а настоящий Исход учеников Хогвартса случился два года спустя, и "заслуга" Дамблдора в этом была самой главной. Он дважды возрождал и побеждал Волдеморта — но когда на третий раз решил провернуть тот же трюк, то подцепил от кольца проклятие, не сумел довести Ритуал до конца — и Хогвартс схлопнулся. Дамблдор проводил Ритуал в его Сердце — замок решил их обоих уничтожить, и четко высказался, что будет чиститься несколько лет.

* * *

Девятнадцать лет спустя Гарри Поттер, магозоолог с мировым именем, провожал в Шармбаттон трех своих сыновей-близнецов.

Мама близнецов была Директором Шармбаттона, и встречала их уже на Распределении — и они не подвели, сразу, еще в карете, собирающей учеников по разным городам, устроили безобразную драку с сыновьями Малфоя, Крэбба и Гойла, так что светили все шестеро фингалами. Но то дело привычное — они дрались с самого детства, с магических детских садов, и Гермиона Поттер так же привычно свела одним движением палочки синяки и шишки.

Они переглянулись с Главным целителем французского госпиталя Драко Малфоем, и синхронно вздохнули — перед обязательным осмотром учеников, как это делали уже лет пятьсот в Шармбаттоне, нужно принять по стопке Умиротворяющего Бальзама, иначе они сами своих буйных детишек прибьют ненароком — надо же, дочка Луны Лавгуд-Забини опять всем многообещающе поулыбалась...