Какие ваши доказательства (джен)

Эта история случилась с Гарри Джеймсом Поттером, во время его ученичества в школе чародейства и волшебства Хогвартс. Было ему тогда четырнадцать лет от роду, а учился он там, потому что и сам был магом. Так же, он был известен как Мальчик-Который-Выжил, которым, по слухам, он стал потому что был единственным человеком в мире пережившим смертельное заклинание Авада Кедавра. А ещё его считали победителем сильнейшего Тёмного мага Британии, Лорда Волдеморта.

Впрочем, речь в этой истории пойдёт не об этом, а о том, что чем дольше он учился в Хогвартсе, тем больше школа ему тюрьму напоминала. Ну, может и не тюрьму, но, какое-нибудь заведение строгого режима точно. Или полигон где тренируют... этих, как их там правильно называют-то? То ли экстремальщиков, то ли выживальщиков. А сам себе он представлялся в роли эдакого бесправного заключённого или лабораторной крысы над которой опыты ставят. Да и вообще, устал Гарри от того что у них в школе творится. Гнёт со стороны Снэйпа, нападки Малфоя, на которые просто не дают ответить адекватно, безразличие их собственного декана Макгонагалл. И, как вишенка на торте, добренький директор Дамблдор с чьего благословения вся эта хрень происходит.

Но, самым главным было то, что здесь, в Хогвартсе, самом безопасном месте магической Британии, каждый год его пытались убить. На первом и втором курсе, это старался сделать всё тот же Волдеморт, которого он типа, победил когда ему ещё год с небольшим был. Вот только странная это была какая-то победа. Если тело его тогда исчезло, то душа почему на перерождение-то не ушла? И хоть и была она бестелесная, но использовать подручные средства ей это совершенно не мешало. И то, что со временем, она, таки, изыщет способ тело себе вернуть сомнений у Поттера не оставалось.

Ещё возникал вопрос, а как Гарри в годовалом-то возрасте победить кого-то мог? Странно было, что никто об этом как-то не задумывался.

А в прошлом году, хоть самого Волди поблизости и не наблюдалось, но тем не менее со смертельно опасными тварями ему опять пришлось пересечься. В тот раз таковыми оказались дементоры — водились такие в Британии. Они, кстати, чуть из Гарри душу не высосали в самом прямом смысле этого слова. Так вот, эта их попытка душу высосать, как-то её встряхнула, что ли. Или... взболтала. Душу. Неотъемлемой частью которой является разум. Который после этого взял, да и заработал.

Встряхнуло, кстати, настолько сильно, что задумался этим летом Гарри, а не ну бы его нафиг. Нет, три раза-то ему повезло, конечно. Но, ведь совсем необязательно их встреча и в четвёртый раз удачно закончится. А даже, если повезёт в четвёртый раз, то нет никакой гарантии, что то же самое будет в пятый раз, а за ним в шестой и в седьмой. И ещё ему подумалось, что каждая такая смертельно опасная встреча, застаёт его в момент, когда он в положении со «спущенными штанами» пребывает.

Так что, а не нужно ли ему свою жизнь в свои же руки-то и взять? И уж если ему судьбой предназначено с Волдиком всё время пересекаться, то не пора ли... пересмотереть условия этих встреч. А то ведь надоело ему всё это, вот он и решил в этом году жить и учиться так, как это, в первую очередь, ему удобно. И учить, в первую очередь, то что именно ему необходимо и в жизни обязательно пригодится, делать не то что от него ожидают, а то что ему самому нравится. Ну, насколько это получится, конечно. Да и отношения с друзьями тоже пересмотреть не помешает. Потому что, появилось вдруг у Гарри ощущение, пока только на подсознательном уровне, что его лучший друг Рон, какой-то... не очень правильный друг. Правда, пока только ощущение, но, всё же, взяло, да и появилось.

В общем, решил Гарри в этом году... как сказать-то... сменить парадигму своего мышления и поведения. Так, наверное. Правда значения этого слова, да и самого слова, как такового Гарри не знал, но тем не менее решил он её сменить.

И повод для этого вскоре представился. Вышло так, что проводился на базе их школы Турнир трёх волшебников. И, ключевым словом тут было «Трёх». Вот только благодаря чьим-то манипуляциям он мог бы превратиться в Турнир четырёх волшебников. А четвёртым участником, по странному стечению обстоятельств, как раз таки Гарри мог бы и оказаться.

Но, очень уж не хотелось ему этого. И двигаясь в комнату, в которой находились другие чемпионы, в ожидании дальнейших инструкций, Гари понял, что нужно что-то придумать, а то ведь, действительно придётся участвовать.

Нет, сначала-то он просто, простите, охренел, когда бумажка с его именем из Кубка вылетела и его имя названо было. Но, через некоторое время очнулся и понял, что прямо сейчас его, во-первых, постараются сделать дураком и виновным во всех бедах. И, во-вторых, попробуют заставить в Турнире участвовать. Только, подумалось Гарри, что, мол, балалайку им всем. В этот раз. Да и во все остальные разы тоже.

Так оно и получилось. А началось с того, что в комнату буквально ворвались директор их школы Дамблдор, с деканами Макгонагалл и Снэйпом. А ещё оба директора школ-участниц: Максим и Каркаров и парочка чиновников из министерства курирующих Турнир: Крауч и Бэгмен. И тут же все на него накинулись с обвинением в мошенничестве, а потом ещё и захотели представить его в виде эдакого закоренелого негодяя. В общем, сами облажались, а теперь стрелки на него стали переводить.

Гарри, при этом, помалкивал. Типа, пусть народ выговорится. Возражать он начал, лишь в тот момент когда в разговор влез Северус Снэйп. Декан факультета Слизерин, фаворит директора, совершенно некомпетентный преподаватель и, почти... мизантроп. Который, в данном случае, вроде как вообще не при делах был.

Правда, сначала Поттеру пришлось ответить на вопрос Дамблдора о том, сам ли он подкинул пергамент с его именем в Кубок или не просил ли он кого о помощи. Разумеется, Гарри всё отрицал. И, конечно, же ему не поверили. Вот тут-то Снэйп масла в огонь и плеснул.

— Каркаров, это все проделки Поттера, — вкрадчиво произнёс он, обращаясь к директору Дурмстранга, одной из школ-участниц. — Вины Дамблдора нет в том, что Поттер нарушил правила Турнира. Этот негодный мальчишка с первого дня появления в школе только и делает, что нарушает правила.

— А доказательство у вас есть? — спросил его Гарри. — Что, нету? Ну, тогда, я заявляю что это вы помогли мне с этим, профессор. Хоть я вас об этом и не просил.

Разумеется, в комнате опять воцарился бедлам и начался... как бы точнее выразиться-то... очередной виток хаоса и гвалта. Видимо не суждено сегодня было воцариться спокойствию в этой комнате. Во всяком случае, в ближайшее время.

— Мальчишка безусловно врёт, — процедил Снэйп злобно сверля глазами Поттера. Ну, когда обстановка немного поспокойнее стала. — Пятьдесят балов с Гриффиндора и месяц отработок с Филчем.

— Да ну, — не стал молчать в ответ Поттер. — А ты у нас, значит, истину глаголешь... мужик, так что ли? И хрен тебе, а не отработки. А баллы с Гриффиндора ты сейчас снял совершенно незаконно.

Нет, ну а чего? Сколько Снэйпу его безнаказанно оскорблять и гнобить можно. Вот он ему и ответил... адекватно. А то что немного грубовато, так ведь заслужил Снэйп этого. И в комнате вновь воцарился бедлам. И снова, когда все немного успокоились, Гарри взял да и подкинул дровишек в костёр.

— Так какие же всё таки твои доказательства, Снэйп? Ты уж расскажи нам? Просвети нас... тёмных.

— Ты такой же наглый, невоспитанный, самовлюблённый, плюющий на правила, как твой отец... — завёл было Снэйп свою обычную шарманку, но...

— Это и есть все твои доказательства... дядя? — перебил его Гарри. — Что-то хлипковаты они. И, кстати, если кто из нас двоих и наглец так это ты, а не я. Вот, какого Мордреда ты сюда вообще припёрся и начинаешь на меня бочку катить? Ты, вообще кто такой чтобы здесь присутствовать?

— Тихо, Северус! — рявкнул Дамблдор, видя что Снэйп снова собирается разразиться гневной тирадой. Потому что, если бы он позволил ему и дальше разглагольствовать, то сегодня они вообще из этой комнаты не вышли бы. Так что, заткнул он Снэйпа и обратился к Поттеру:

— Гарри, мальчик мой, боюсь я не понимаю причин твоей агрессивности.

— Что меня совершенно не удивляет, профессор, — сообщил Дамблдору Гарри. — Ведь вы же ему всецело доверяете и столь же всецело... попустительствуете. Поэтому и не понимаете столь очевидных вещей.

После этих слов в комнате, для разнообразия, повисло молчание. Только в этот раз все смотрели на Дамблдора. Наверное, думали они в этот момент, типа, а чего это в этой школе за хрень такая творится? Долго, правда, молчание не продлилось, потому что снова завёлся Снэйп. И снова его осадил Дамблдор. А, молчавшая до этого профессор Макгонагалл, заявила:

— Нам сейчас, в первую очередь, подумать надо что с выбором четвёртого чемпиона делать и определиться, будет ли он участвовать.

— Разумеется, он будет, — в разговор включился молчавший до этого Крауч. — В Правилах чёрным по белому написано, тот чьё имя вылетело из кубка обязан участвовать.

— Да, да, — тут же согласился Бэгмен. — Барти знает Правила как свои пять пальцев.

— В этом-то и беда его, — заметил Гарри, — что он слишком много знает. Сначала он совершенно точно знал, что на Чемпионате мира я Чёрную метку запустил, теперь он точно так же знает, что я участвовать должен. Ха! Слушайте, а может это он Снэйпа и подговорил так мне... помочь?

И снова в комнате поднялся шум и возобновился бедлам. И снова Дамблдору пришлось призвать всех к тишине.

— Гарри, мальчик мой, — обратился он к Поттеру. — Ты сейчас выдвинул очень серьёзные обвинения и в адрес профессора Снэйпа, и мистера Крауча. Но, ты не привёл ни одного доказательства.

— Точно так же как и эти... джентльмены, — парировал Поттер его замечание. — Вот только им вы, почему-то, верите на слово, а мне нет. Так что, пусть свои доказательства сначала они приведут. А то ведь, языком болтать, это, знаете ли, не... мешки ворочать.

— И тем не менее, Гарри, — настоял Дамблдор. — Мне бы хотелось сначала выслушать тебя.

— Хорошо, — согласился Гарри. — Давайте я вам докажу. Вы очертили вокруг Кубка защитный круг. Так? Так. А теперь скажите, мог ли я самостоятельно проникнуть внутрь него и не подвергнуться... ну, пусть будет санкциям, как например, те же близнецы Уизли? Нет, не мог бы. Так что, если бы я и предпринял такую попытку, то об этом тут же стало бы известно всем, включая вас. А раз ни вы, ни кто-либо другой об этом не знали, то значит я и к Кубку не подходил, и пергамент с моим именем туда не бросал. И вот ещё что. Вы сами сказали, что в заявке на участие должны быть указано полное имя и название школы, но на пергаменте с моим именем названия школы, насколько я помню, написано не было. А я, если бы захотел поучаствовать, обязательно его написал бы. А раз названия школы там не написано, как и моего второго имени, то это сделал не я.

Гарри остановился, на мгновение, что бы дух перевести, и продолжил: «А теперь давайте послушаем какие у них доказательства».

Разумеется, что Снэйп, что Крауч возмутились. Дескать, не будут они перед сопляком оправдываться.

«Да ради Мерлина, — поднял руки Гарри в примирительном жесте. — Не хотите не надо. Вот только пока мне не приведут неопровержимых доказательств, что я в Турнире участвовать обязан, на меня можете не рассчитывать. Но только настоящих доказательств, а не голословных утверждений, как это обычно практикуется».

С этими словами Поттер выскользнул из комнаты и только его и видели. А в гостиной факультета его встретили как героя. Ну как же, всех он обманул и в Турнир пробрался. Так что, пришлось Гарри влезать на стул и привлекать к себе внимание:

«Леди и джентльмены, уважаемые соученики. Во-первых, благодарю вас всех за поддержку. Во-вторых, хочу сказать, что вы несколько поторопились. Потому что, моё участие в Турнире может и не состояться. Пока это окончательно не решено ещё. Спасибо за внимание».

Он спрыгнул со стула и отправился в спальню. В которой встретил своего лучшего друга Рона. Того самого, сомнения в... лояльности которого у Гарри возникли этим летом. И который их полностью... подтвердил... оправдал. Гарри не знал как правильно сказать. Хоть и неожиданностью для него оказалось какие именно претензии Рончик ему предъявит. Настолько они были нелепые и абсурдные.

А обвинит он Гарри не много, ни мало в... предательстве. Дескать, мало того, что Поттер обманом пробрался в участники Турнира, так ещё и провернул это всё в тайне от него, своего лучшего друга. Значит предатель он и есть. А ещё Рон сравнил его с Питером Петтигрю. Тем самым кто, в своё время, предал родителей Гарри, из-за чего они и погибли. Поттер, сначала охренел от такого заявления, так же как и в тот самый момент, когда его имя из Кубка вылетело. А потом разозлился и спросил:

— Как, на самом деле, твоя фамилия, Рон?

— Ты сам прекрасно знаешь, — ответил Рональд.

— В том-то и дело, что сейчас я этого не знаю. И если раньше я думал что твоя фамилия Уизли, то после твоих претензий, я думаю что... Снэйп, на самом деле. Очень уж ваши претензии похожи. Так что, Рончик, иди-ка ты в... жопу.

В общем, дело закончилось дракой. И если бы это был обычный боксёрский поединок, то закончился бы он победой Рона. Потому как, выигрывал Уизли у Поттера по физическим кондициям. У него и вес был побольше, и руки подлиннее. Вот только в самого Гарри в тот момент как бес вселился, так что, неизвестно чем бы всё закончилось, если бы не поднявшиеся в спальню однокурсники, которые растащили их.

А на следующий день его вызвали в кабинет директора, сразу после завтрака. Что, в общем-то, было вполне ожидаемо. Сначала, правда, он имел что послушать от Гермионы, его подруги и... Гарри вдруг совершенно чётко осознал... не просто подруги. И как-то вдруг дошло до него, что ругается она не из-за того, что Гарри накосячил, а потому что беспокоится о нём. А ещё он понял, совершенно для себя неожиданно, что именно она была всё это время ему настоящим другом, а не Рон. Только, не успел он ей сказать об этом. Да и не успела бы она его выслушать, а смогла всего лишь, сообщить Гарри о том что верит ему, починить его очки, в очередной раз, и немного залечить его синяки. Ну, и поругать немного за драку с Рончиком. В общем, не дали им поговорить, потому что пришла Макгонагалл и отконвоировала его на рандеву с директором. В его кабинет.

Где, в этот раз, присутствовали так же Флитвик и Спраут, деканы Рейвенкло и Хаффлпаффа. Ну, помимо самого Дамблдора, Снэйпа и Макгонагалл, Крауча и Бэгмена. И началось всё, разумеется с вопроса, что Гарри может сказать в своё оправдание.

— Оправдание? И в чём же по вашему я оправдываться должен? Мне оправдываться не в чем. Да и зачем это мне, для чего я буду вам что-то говорить? — вопросами на вопрос ответил Гарри. — Ведь, чтобы я не сказал, всё будет истолковано не в мою пользу, а в пользу этого... которого вы упорно продолжаете именовать профессором. Поэтому, давайте вы меня сразу, например, отчислите и дело на этом закончится. Заодно, лишний раз на поводу у этого... ну, вы поняли про кого я, пойдёте и хотелки его исполните. Так что, не вижу никакого смысла объяснять вам тут ещё что-то.

— Нет, нет, Гарри, — запротестовал Дамблдор, — не нужно рубить с плеча. Давай сначала разберёмся.

— Да зачем же? — снова спросил Поттер. — Ведь гораздо проще поручить профессору Макгонагалл снять с нашего факультета сто пятьдесят баллов и отправить меня ночью в Запретный лес на отработку. У неё это здорово на нашем первом курсе получилось. Глядишь в этот раз меня там кто-нибудь возьмёт, да и схарчит. И проблема с моим участием в Турнире решится сразу.

— Стоп, стоп, стоп, — опять обратил на себя внимание Дамблдор. — Гарри, мальчик мой, в любом случае, ты не можешь вот так запросто обвинить другого человека. Нам всё равно понадобятся доказательства подтверждающие его вину.

— С чего бы это? — удивился Гарри. — И почему, вдруг, вы их стали требовать именно у меня? И, никогда, ни разу до этого не потребовали у него?

— То есть, как это, никогда не требовал? — в свою очередь удивился Дамблдор.

— А вот так. Давайте, например, вспомним второй курс, когда он обвинил меня в оцепенении кошки мистера Филча и предложил исключить меня из команды по квиддичу. Разве вы тогда потребовали от него доказательств? Ничего подобного. А уж его вчерашнее утверждение, что я смог обмануть установленную вами защиту... вами, которого Великим магом называют, я... четырнадцатилетний недоучка... это вообще бред сивой кобылы. Но тем не менее вы опять не потребовали его представить доказательства. Вам достаточно, или мне продолжить? А то у меня в памяти таких случаев много.

— Хватит, — ответил Дамблдор. — Мы поняли твою точку зрения.

— Ну, и хорошо, что поняли.

Все немного помолчали, а потом Гарри добавил:

— Знаете, пожалуй, стопроцентной гарантии я не дам, конечно. Может он, в смысле Снэйп, действительно не имеет отношения к моему избранию. Но, если вы так настаиваете на обоснованном обвинении в его адрес, подкреплённом железными доказательствами, то я обвиняю его в фаворитизме по отношению к его собственному факультету вообще и Драко Малфою в частности, а так же предвзятости к ученикам остальных факультетов и в особенности ко мне. И, разумеется, в его профессиональной некомпетентности. Уж чему, чему, а этому доказательств у меня много. Целых три факультета и вся моя учёба в этом заведении.

В общем, тогда на этом разговор и завершился. И, хотя Гарри и не сильно-то рассчитывал, что в школе наступят коренные изменения, тем не менее кое-что поменялось. Во всяком случае, его участие в Турнире на этом и закончилось, так и не начавшись. А ещё Гарри переломил отношение к себе взрослых и заставил их с собой считаться. И официально предупредил Дамблдора, что если тот не изменит своего отношения к школьным проблемам, то полетят головы. В прямом смысле этого слова.

Так закончилась эта история. И начались новые. В которых будет и окончательное изгнание из Хогвартса Северуса Снэйпа, и гибель Дамблдора, и новые схватки с Волдемортом, которые закончатся, таки, победой Гарри. И полный разрыв с хорошей, светлой семьёй Уизли, которая на деле окажется на такой уж хорошей и не очень светлой. Много чего ещё случится. Но, это будет потом. А прямо сейчас он двигался к башне Гриффиндора, их факультета, чтобы пригласить на что-то вроде свидания Гермиону Грэйнджер и, заодно, обсудить с ней вопрос, а стоит ли им и в дальнейшем считать своим другом Рональда Биллиуса Уизли.