Поттер делает выводы (джен)

Растерянный, будто громом поражённый Гарри Поттер сидел за столом своего факультета в Большом зале и не мог понять, что такое снова происходит. И почему он опять в этом замешан. Нет, не так. Почему все опять начнут думать, что он в этом замешан. Кстати, то что не было никаких аплодисментов, после того как Кубок огня выплюнул четвёртый кусочек пергамента и директор назвал его имя, удивительно не было. Наоборот, было вполне ожидаемо, что и преподаватели, и ученики устремили на него изумлённые, сменившиеся через некоторое время на осуждающие, взгляды. А все гриффиндорцы, его софакультетники, глядели на него не просто изумлённо, а ещё и разинув рты. Сам Гарри, растерявшись, повернулся к Рону с Гермионой. Которые ответили ему не менее растерянными взглядами.

— Но, это не я бросил в Кубок своё имя, — проговорил он. — Вы же знаете, что это не я.

Вообще-то, если взглянуть на вещи непредвзято, то сегодня должно было что-то случиться. Потому что был Хэллоуин, который был для Гарри днём совсем не праздничным, а в некотором роде... роковым. Мало того, что в этот день, много лет назад, были убиты его родители, так ещё и с ним постоянно что-то происходило. Такое, что потом весь оставшийся год шёл наперекосяк.

Таким событием, в этом году, мог бы стать отбор чемпионов Турнира. И, если бы, директор Дамблдор не пообещал, что никто моложе семнадцати, участвовать в Турнире не будет, то Гарри сегодня не расслаблялся бы. Но, Дамблдор пообещал, чуть ли не клятвенно, и Гарри ему поверил. Потому и расслабился. И именно поэтому он и растерялся, когда Кубок выплюнул четвёртый кусочек пергамента с его именем.

Когда прошло всеобщее замешательство, профессор Дамблдор выпрямился и произнёс:

— Гарри Поттер, — сказал он, — подойдите, пожалуйста, сюда.

— Иди, — шепнула Гермиона, подтолкнув.

Гарри поднялся на ноги, запутался в полах мантии и, спотыкаясь, побрёл к преподавательскому столу.

— Тебе в ту дверь, Гарри, — без улыбки произнёс директор.

— Вы уверены, профессор? — спросил его Гарри. — Может, мне не обязательно туда идти? Разве нельзя здесь разобраться?

— Нет-нет, Гарри, тебе в ту дверь, — всё так же, без улыбки, ответил директор.

И Гарри двинулся вдоль стола. Он отворил дверь и очутился в небольшой комнате. Выбранные до него чемпионы: Виктор Крам, Седрик Диггори и Флёр Делакур, стояли у камина. В ожидании. И как только Гарри вошёл, Флёр сразу же задала ему вопрос.

— В чём дело? — спросила она. — Надо вернуться в зал?

Но ответить Гарри не успел. Позади него послышался дробный стук шагов, и в комнату вбежал Людо Бэгмен. Один из организаторов турнира и министерский работник, по совместительству.

— Невероятно! — воскликнул он, попытавшись схватить Гарри за руку. — Необычайное происшествие! Джентльмены... леди, — обратился он к чемпионам. — Позвольте представить вам, как бы удивительно это не прозвучало, четвёртого чемпиона, участника Турнира!

На что Флёр, взмахнув блестящей волной волос, с улыбкой промолвила, добавив в свои слова изрядное количество сарказма:

— О-ля-ля! Очень веселая шутка, мсье Бэгмен!

— Ага, — согласился с ней Гарри. — Мне тоже весело. Настолько, что я сейчас упи́саюсь, от смеха.

— Шутка! — Бэгмен недоумённо посмотрел на неё, сарказма, при этом, не уловив. — Да нет же! Какая шутка! Гарри, действительно, четвёртый чемпион.

— Это ошибка, — нахмурилась Флёр.

— Совершенно верно, — тут же согласился с ней Гарри.

— Он не может соревноваться. Он ошшень маленький, — продолжила она.

— И снова я с вами абсолютно согласен, мисс Делакур, — вновь поддержал её Гарри.

— Да, но случилось чудо. — Бэгмен потёр гладкий подбородок и улыбнулся Гарри. — Вы ведь знаете, возрастное ограничение наложили в этом году в целях безопасности. Но, раз его имя выскочило из Кубка... думаю, теперь уже ничего нельзя поделать...

— А я думаю, что можно, — перебил его Гарри. — Вот только захочет ли кто-нибудь что-либо сделать?

Дверь позади них опять отворилась и в комнату вошли профессор Дамблдор, мистер Крауч, профессор Каркаров, мадам Максим, профессор Макгонагалл и... профессор Снэйп.

— Мадам Максим! — негодующе воскликнула Флёр. — Они говорят, что этот пти гарсон тоже примет участие.

Мадам Максим выпрямилась во весь исполинский рост. Макушка красивой головы задела канделябр со свечами, обтянутый атласом внушительный бюст заколыхался.

— Дамблёдор-р! Кес-кёсе? Что сие означает? — властно промолвила она.

— Я тоже хотел бы это знать! — поддержал французов профессор Каркаров. — Два чемпиона от Хогвартса? Что-то не припомню, чтобы школа — хозяйка Турнира — когда-нибудь выставляла двух чемпионов. Может, я плохо знаком с правилами?

— Импоссибль. — Мадам Максим опустила огромную, унизанную прекрасными опалами руку на плечо Флер. — 'Огва'гтс нельзя выставить двух чемпионов, это не есть сп'гаведливо.

— Мало того, что это несправедливо, так это наверняка ещё и правилам противоречит, — вновь вклинился в разговор Гарри. — Так что, может я пойду, а вы тут без меня как-нибудь сами разберётесь?

— Ни в коем случае, — заговорил вдруг Барти Крауч, другой представитель министерства, присутствовавший при выборе чемпионов. — Мы должны строго следовать правилам. А в них написано чёрным по белому: тот, чьё имя вылетело из Кубка, обязан безоговорочно участвовать в турнире.

— Но, в то же время, — задал интересующий его вопрос Гарри, — от каждой школы может участвовать, только один чемпион?

— Да, — подтвердил его предположение Крауч.

Гарри, кстати, только в начале был в растерянности. Когда его имя из кубка вылетело. А вот когда он шёл в эту комнату, то сначала разозлился, а потом собрался и начал думать. Ведь если ему придётся участвовать, а судя по всему, ему, таки, придётся, то нужно будет как-то выйти из этого хотя бы с минимальными для себя неприятностями. И тут, главный вопрос заключался в том, а может ли школа выставлять двух чемпионов? И если нет, то тут имелись варианты для манёвра.

Впрочем, не это его сейчас занимало в первую очередь. Прежде всего, он задал себе вопрос, а почему опять в школе творится самая что ни на есть лютая хрень и куда, мать его, смотрит Дамблдор? Он что, директором только числится и вообще ни за что не отвечает? Может пора уже задать ему парочку неудобных вопросов? А то слишком уж хорошо он устроился. По школе тролли разгуливают и василиски ползают, а ему хоть бы пальчиком кто погрозил. В общем, нездоровая какая-то фигня творится, как обычно. И, если от каждой школы может быть только один чемпион, то может и ну его на фиг этот Хогвартс. Ведь если школы есть в Европе, то и в Америке, и в Австралии тоже должны быть.

«Вот и посмотрим, что мне сейчас скажут», — думал Гарри по дороге в комнату, где разместились чемпионы.

А прямо сейчас он с интересом наблюдал за тем как оправдывался их директор.

— Мы были уверены, Дамблдор, что запретная линия допустит к участию в конкурсе только учеников старших курсов, — каменная улыбка не сходила с лица Каркарова. — Иначе мы привезли бы сюда куда больше претендентов.

— Каркаров, это всё проделки Поттера, — вкрадчиво произнёс Снэйп, его чёрные глаза зло поблескивали. — Вины Дамблдора нет в том, что Поттер нарушил прави-ла Турнира. Этот негодный мальчишка с первого дня появления в школе только и делает, что нарушает правила.

— Ну, конечно. Давайте поэтому всё свалим на Поттера. На кого же ещё? — вновь подал голос Гарри. — Вот только не угадали вы все. На этот раз, директор, это ваш недосмотр, целиком и полностью, то, что пергамент с моим именем из кубка вылетел, чтобы нам тут Снэйп не рассказывал пытаясь вас оправдать, а меня крайним сделать. И, кстати, директор, а что он вообще здесь делает? Что-то я не наблюдаю здесь ни профессора Флитвика, ни профессора Спраут. А уж кого, кого, но её-то, как говорится, должность здесь находиться обязывает. Всё-таки Седрик её подопечный.

— Я полностью доверяю профессору Снэйпу, — ответил директор.

— И именно поэтому вы позволяете ему поливать меня нечистотами, с моего первого дня в этой школе? — снова спросил Гарри. — Ну, тогда вы ничем не лучше его.

От этого заявления все опешили, а Гарри воспользовавшись общим замешательством добавил:

— А знаете что? Я, таки, поучаствую в этом Турнире. Раз уж все на этом так настаивают. Вот только я официально заявляю, из-за того что двух чемпионов от одной школы выбирать нельзя, то с этой самой секунды я больше не являюсь учеником Хогвартса вообще и Гриффиндора в частности. Магия мне свидетель.

И после этих его слов в комнате полыхнуло. А когда все проморгались, то увидели, что мантия Гарри утратила красно-золотые детали. Герб Гриффиндора с неё исчез, а галстук стал однотонным.

После чего все уставились на Гарри. И взгляды их выражали разные чувства. Снэйп, например, вместе с Каркаровым, клокотали от еле сдерживаемого гнева, хотя чего было злиться Снэйпу Гарри было непонятно. Ведь он же, можно сказать, спал и видел как бы Поттера из школы выгнать. А Дамблдор и Макгонагалл смотрели на него с грустью. Как бы вопрошая: «Что же ты наделал, Гарри?».

И , разумеется, Снэйп не сдержался.

— Вы такой же наглый, самоуверенный и самовлюблённый как ваш папаша Поттер...

— Северус! — крикнул Дамблдор, заставив замолчать Снэйпа.

— Вот, вот, — с грустью в голосе заметил Гарри. — Именно об этом я вам и говорил. И, я кажется догадался о причинах его ненависти ко мне. Думается мне, что ненавидит он меня не потому, что внешне я точная копия своего папы, а потому что глаза у меня мамины. В общем, бабу у тебя увели, Снэйп, вот ты и злой как собака.

Снэйп, конечно, разозлился ещё больше и даже схватился за палочку, но сделать ничего не успел из-за Ступефая Макгонагалл.

При этом, народ, находящийся в комнате, смотрел на происходящее кто с удивлением, кто со злорадством.

Один только Бэгмен продолжал оставаться охваченным эдаким радостным спортивным азартом. Очевидно ему, в своё время, когда он в квиддич профессионально играл, бладжеры так настучали по голове, что он толком и не понял смысл происходящего. Вот он-то и взял слово.

— Ну что ж, — потёр он руки и улыбнулся. — Раз уж всё разрешилось ко всеобщей выгоде, то пора дать чемпионам соответствующие инструкции. Эта честь, Барти, представлена тебе. Не возражаешь?

— Что? Ах, да, ... инструкции, — очнулся Крауч от своих мыслей. — Первый тур проверит вашу смекалку, — принялся он за объяснения. — Мы не посвящаем вас в то, какое испытание вам предстоит. Для волшебника крайне важно действовать смело и находчиво в неожиданных обстоятельствах. Он состоится двадцать четвёртого ноября в присутствии зрителей и судейской комиссии. Участникам Турнира воспрещается принимать от учителей хоть какую-то помощь.

— Стоп! — Вновь вклинился в разговор Гарри. — Мистер Крауч, уточните, от всех учителей вообще, либо только той школы от которой назначен чемпион?

— Э-э-э... — задумался Крауч. — Ну, вообще-то, в правилах это не уточнено. Сказано, что только от учителей. Так что, я думаю, что от всех.

— А вот я думаю по другому, — ухмыльнулся Гарри. — Но, простите что перебил. Продолжайте, пожалуйста.

— Единственное оружие чемпиона — волшебная палочка, — продолжил Крауч, но его речь вновь остановил Гарри.

— Простите что опять перебиваю, но позвольте вот ещё что уточнить, — спросил он. — То есть, к месту проведения задания я должен выйти с одной палочкой, но должен ли я задание так же выполнять, используя только её? Имею ли я право, используя палочку наколдовать себе какие-либо дополнительные средства которые помогут мне успешно выполнить задание?

И снова Крауч ответил положительно, после чего закончил свой инструктаж словами: «По окончании первого тура вы получите инструкцию для второго. Учитывая затраты сил и времени для подготовки к Турниру, чемпионы освобождаются от годовых экзаменов. По-моему, это всё. Так, Альбус?»

— Да, всё, — подтвердил Дамблдор. — Гарри, Седрик, советую вам сейчас же идти к себе, — улыбнулся Дамблдор своим чемпионам.

— Простите, профессор, но мне-то, к себе, это куда? — уточнил Гарри.

— Ах, да, — Дамблдор на некоторое время задумался. — Минерва, я думаю, мы можем пока разместить мистера Поттера в гостевых покоях, а там что-нибудь придумаем.

— Спасибо, — поблагодарил Гарри и добавил. — Да, вот ещё что, пока не забыл, — он улыбнулся во все свои, пока ещё, двадцать восемь зубов, — пусть кто-нибудь предупредит Драко Малфоя и мистера Филча.

— О чём же, Гарри, мальчик мой? — не понял его Дамблдор.

— А о том, что в нашей школе, — слово «Нашей» Поттер выделил интонацией, — где бы она не находилась, и какое бы название не имела, ученикам разрешено колдовать в коридорах. Пойдёмте, профессор Макгонагалл.

По дороге в Гриффиндорскую башню, куда он отправился в сопровождении Макгонагалл, Гарри снова принялся рассуждать.

То, что ему никто не поверит, что он не по своей воле стал участником Турнира, было ясно, как божий день. Поверят, разве что, Гермиона и Рон. А остальные — нет. И не поверят, и не захотят учитывать, что и соперники на три его года старше, и сами по себе Турниры очень опасны. Вот только чего Гарри понять пока не мог, так это зачем его в это мероприятие втягивать. Зачем идти таким сложным путём, если убить его можно гораздо проще. А в том, что его в очередной раз хотят укокошить, Гарри не сомневался. Но, почему именно так? Способов-то попроще целая уйма. Н-да. Как говорится, всё страньше и страньше. Ну, или, всё чудесатее и чудесатее. «Впрочем, — подумалось ещё Гарри, — то что я как минимум на данном этапе вырвался из цепких лапок Дамби, это уже дорогого стоит. А там посмотрим. Глядишь, Мерлин не выдаст, Мордред не съест».

Макгонагалл, кстати, на протяжении их пути не проронила ни слова. Тоже, наверное, о чём-то думала. Так они и добрались до портрета Полной Дамы. А когда они вошли, то жуткий рёв хлестнул их по ушам, едва не свалив с ног. Только звучал он недолго, потому как, никто не ожидал что в гостиную их декан пожалует. В общем, через десять минут гостиная была очищена и ничего не напоминало о проводившейся здесь вечеринке.

Поэтому, никто не помешал Гарри отправиться в свою бывшую спальню, за вещами.

«Хорошо ещё, что сейчас все отправились в душ, — думалось ему, — и не придётся никому ничего объяснять. Нужно только чтобы меня дождался Рон».

И, в этом ему повезло. Его друг Рон ждал его там. Вот только был он, какой-то... нерадостный, что ли. И лежал он, почему-то, прямо на кровати и смотрел вверх.

«Ну, ничего, — подумал Гарри. — сейчас я ему всё разъясню и он враз повеселеет».

Но, разъяснить ничего не получилось.

— О, это ты? Привет, — сказал Рон, натянуто улыбнувшись. — Поздравляю тебя.

— Поздравляешь? С чем? — не понял Гарри.

— А то ты сам не знаешь. Да брось ты! Никто не мог переступить запретную линию. Даже Фред с Джорджем. Что, надел мантию-невидимку? Хотя, нет, будь это мантия, ты бы и меня прихватил. Мы ведь под ней вдвоём умещаемся. Значит, нашёл какой-то другой способ?

— Послушай, Рон, я вообще не подходил к Кубку. Это кто-то другой бросил в него моё имя, — Гарри смотрел на Рона и ему не нравилось то что он видел.

— Да ну. Так я и поверил! Мне-то ты можешь сказать правду! — продолжал раздражённо говорить Рон.

— Правду о чём, Рон? — всё ещё недоумевал Гарри. Он вообще никак не мог понять что такое тут толкует Рон. И что за претензии он ему предъявляет.

— О том, как ты обманул Кубок, вот о чём. Подруга Полной Дамы, ну, знаешь, старушка Виолетта, все нам рассказала. Дамблдор допустил тебя к участию. Тысяча галлеонов, плохо ли? Ха! Да ещё и экзамены не сдавать.

Услышав это от Рона, Гарри посмотрел на него с недоумением. До него так и не дошёл смысл Роновских претензий. Да и не подозревал до этого, что у Рона, оказывается, настолько извращённый ум, чтобы придумать нечто подобное. Вот Гарри, например, в жизни бы до такого не додумался, чтобы предъявить подобные претензии тому же Рону. И он разозлился.

— Я не бросал в Кубок пергамент с моим именем! — начал орать Поттер. — И нехрен мне тут предъявлять непонятно что! А если тебе что-то не нравится, то все претензии в Лигу гомосексуальных реформ, в трёх экземплярах!

Но, Рон ему так и не поверил.

— А ты оказывается врун, — заметил он скептическим тоном. — Кто утром сказал: «Я бы бросил имя ночью, чтобы никто не видел»? — И выкрикнул напоследок, — Я что, совсем дурак?!

После чего задёрнул шторы балдахина своей кровати. Гарри, постоял перед ними некоторое время, с обескураженным видом, но быстро успокоился. И принялся укладывать в чемодан свои вещи. И только когда он взялся за ручку двери их спальни, ему пришла в голову мысль. Которую он и озвучил. «А знаешь что, Рон? — громко проговорил Гарри. — Уж если ты, мой друг, мне не веришь, то невольно возникает вопрос. А был ли ты мне другом всё это время?»

После чего он спустился в гостиную и Макгонагалл повела его в гостевые номера.

— И как вы собираетесь справляться с заданиями турнира, мистер Поттер? — спросила его бывший декан.

— Ещё не знаю, профессор, — ответил Гарри. — Надеюсь только что ничего настолько опасного как василиск не будет. А то, знаете ли, воспоминания об этом до сих пор заставляют внутренне вздрагивать.

— Ну, тогда-то вы справились имея в руках меч Годрика, — заметила Минерва. — Но сейчас, боюсь, возможности заполучить его вам не предоставят, хотя бы потому, что вы теперь официально не являетесь учеником Хогвартса вообще и Гриффиндора в частности.

— Понимаю, — согласился Гарри а затем, неожиданно для себя, сделал ей предложение. Как будто наитие, что ли, вдруг шепнуло ему что так будет правильно. — Но, пока суд да дело, давайте я завтра для вас, а так же профессоров Флитвика и Спраут проведу обзорную экскурсию по Тайной комнате. Кстати, там в одном месте завал образовался, так что ваша помощь будет весьма существенна.

А на следующее утро Гарри встретился ещё и с Гермионой. Нужно было сразу выяснить, что она ему скажет. Ведь если ещё и она ему не поверит, то это будет очень и очень плохо. И получится, что он всего лишь доверчивый дурачок и урод у которого не может быть друзей о чём ему постоянно твердили его дядя Вернон и кузен Дадли. Но, к счастью для него, Гермиона не высказала даже тени сомнения в его... невиновности. «Видел бы ты себя со стороны в этот момент, — говорила она ему. — Сыграть такое просто невозможно».

И ещё в то, что Гарри втянули в Турнир помимо его желания поверил Хагрид. «Конечно я тебе верю, Гарри, — заявил полувеликан самым безапелляционным тоном, когда Гарри с Гермионой посетили его. — Если ты говоришь, что не делал этого, то, так оно и есть. Кстати, — он вывел Гарри из своей хижины. — Вон там, в лесу, над одной из полян дымок поднимается. Уже несколько дней как. И я бы, на твоём месте, взял твою мантию-невидимку и посмотрел, что там такое».

После чего подмигнул Гарри и произнёс свою коронную фразу: «Зря я это сказал».

А после экскурсии в Тайную комнату, он пригласил к себе в гостевой номер Гермиону, которая тоже там с ними побывала. Очень уж ей было интересно посмотреть на того, из-за кого она провела в оцепенении не один день и у них состоялся разговор повлиявший на их дальнейшую жизнь.

— Знаешь, Гермиона, я тут подумал и пришёл выводу, что мне из Хогвартса нужно уходить, — сообщил для начала Гарри. — Сама подумай, меня тут каждый год кто-то или что-то старается убить. И если до сих пор мне везло, то это не значит что везти будет до бесконечности. Вот возьмёт удача и отвернётся в самый неподходящий момент. И что тогда? На выход, ногами вперёд?

— Но... — попыталась перебить его Гермиона, но Гарри не дал ей этого сделать.

— Подожди, не перебивай, — попросил он её. — Я ещё не закончил. У меня тут, к сожалению, ещё один вывод... напросился, который касается он нашего директора. Думается мне, что он ведёт какую-то свою хитрую игру, в которой я являюсь одной из ключевых фигур. И это очень хорошо, что я сейчас не являюсь учеником Хогвартса. Как раз будет время чтобы и про другие школы всё что надо выяснить и вопрос как туда перевестись проработать.

Гермиона на некоторое время задумалась, а потом сказала:

— Ну, пока я не могу ни согласиться с тобой, ни тебя опровергнуть. Насчёт Дамблдора. Поэтому, давай-ка мы с тобой ещё подумаем над этим, а потом, попозже выберем время, сядем и обсудим твои слова. Ты приведёшь, мне свои аргументы, я тебе — свои. Глядишь, может всё и не так плохо окажется. Но, в любом случае, если ты твёрдо намерен покинуть Хогвартс, то уйдём мы вместе.

— Ты, что, тоже собираешься вслед за мной? — удивился Гарри.

— Разумеется, — на полном серьёзе ответили ему Гермиона. — Ты сам-то подумай, что мне тут делать без тебя? Подвергаться нападкам Малфоя или выслушивать необоснованные претензии от Рона? Нет, нет, нет. Как-то не хочется мне этого.

— Но, подожди, — спросил Гарри. — Рон же вроде как твой друг?

— Друг? Нет уж, чего нет — того нет, — высказала своё мнение Гермиона. — Прежде всего он твой друг.

— Бывший, — проворчал Гарри.

— Неважно, — не стала развивать эту тему Гермиона и пояснила. — Мы оба дружим с тобой, но, никак не друг с другом. Или, ты думаешь я забыла из-за кого весь день в туалете проплакала на первом курсе?

В общем, сами того не зная, Гарри и Гермиона, заключили, в тот день, союз продлившийся всю их жизнь.

Гарри, несмотря на попытки его умертвить, тем не менее выживет на Турнире. После чего, они с Гермионой, потихоньку, навсегда покинут Туманный Альбион и обоснуются в Австралии. К тому же деньги у Гарри и так были, совсем немалые, а после продажи василиска их стало ещё больше. Змей, как ни странно, вполне неплохо сохранился, поэтому, во время экскурсии, профессор Флитвик предложил Гарри продать его через Гринготтс, а Гарри с Гермионой согласились. А потом подумали, да и предложили профессорам небольшую премию. Чтобы они особо не распространялись об этой экскурсии.

Нет, если их кто-нибудь спросит, то молчать, конечно, не нужно, но, это если спросят. А ещё Гарри с Гермионой подумали и решили, что некоторая денежная компенсация, за моральный и физический ущерб пострадавшим из-за этой змеюки, тоже лишней не будет, включая Хагрида и родственников Плаксы Миртл, если они ещё живы, конечно. Ведь школа-то об этом даже не почесалась.

А ещё профессора помогли Гарри с Турниром. Например, профессор Спраут обеспечила его жаброслями перед вторым заданием. Профессор Макгонагалл натренировала его трансфигурировать живые объекты в камень, а профессор Флитвик применять по ним заклинание Воздушного кулака, чтобы разбивать их на маленькие кусочки. И это помогла Гарри на последнем этапе, когда его на кладбище перенесло, где Волди возродился. Поттер тогда окаменил большущую змеюку, а потом этим самым Кулаком по ней и долбанул. А так как она оказалась фамильяром Волди, то её смерть оборвала их связь и Волди на некоторое время стало не до него. Что и позволило Поттеру благополучно удрать с того кладбища.

Но самое поганое во всём этом было то, что не поверил ему почти никто про возрождение Волдеморта. Так что подумали они с Гермионой, подумали, да и покинули старый, добрый, туманный Альбион, переехав в Австралию.

Кстати, в Австралии им понравится больше. Да и австралийские маги покруче окажутся, потому что именно они положат конец жизни Тома Риддла, называющего себя пафосным именем Лорд Волдеморт. Там же, часть души Волди, носителем которой непроизвольно стал Гарри, будет из него извлечена и развеяна. Почти безболезненно. А Тома, скрутят, в две минуты, здешние шаманы и отправят в следующее большое приключение, как только он ступит на Австралийскую землю, в поисках Поттера. Но, всё это будет потом, а прямо сейчас Гарри с Гермионой отправились в их школьную библиотеку, поискать сведения о других школах. Потому как, хоть Турнир пока толком и не начался, но планы, что у них появились, откладывать на потом было неправильно.