Монстр под кроватью (джен)

Когда в доме ломается лифт — это не конец света. Нет, что вы. Это просто полный ужас, когда ты живешь выше пятого этажа. На часах 21:34, а впереди — больше ста ступеней. На девятом этаже сумка уже тащится по полу, пальто расстегнуто, шарф в руке, а глаза держатся на каком-то чуде.

Через три этажа — квартира. Ключ медленно поворачивается, открывая замок. Внутри тьма, оно и понятно. К выключателю тянутся, нет сил. Обувь летит как попало. Плевать, что она белая, что замарается.

Не переодевшись, девушка валится на кровать. Где-то в углу комнаты слышатся непонятные звуки, на кухне гремят шкафчики, и кажется, в ванне мигает свет. Пофиг.

За спиной — непонятный шепот, который, возможно, и напугал бы её…

Но мысли, заполонившие голову, хуже этой чертовой квартиры.

Кто-то хватает её за ногу…

А из глаз — слезы, и хрип из горла с мольбой о смерти.

На стене — тень неестественных размеров…

А ты шепчешь себе, что надо быть сильной. Не бояться.

А дальше уже ничего не волнует. Глаза закрылись, и тело обмякло.

Все остальное в квартире замерло.

К заплаканному лицу тянутся пальцы с когтями, собирая слезы. Язык слизывает каплю, квартиру заполняет жуткий шепот:

«Не страшно», «Она не боится», «Всё было зря».

Шум шкафчиков возобновляется с новой силой. Тень, что всё ещё стоит на месте, пытается понять, что же он только что почувствовал во вкусе этих слез.

Аня не особо понимает, как утро может быть для кого-то прекрасным. Для неё это что-то адское. Глаза слипаются, в теле нет никакой энергии, а значит, выходной пройдёт в сонном состоянии.

Но сегодня что-то непривычное.

Запах еды.

Готовой. Только что приготовленной. Будто она не в квартире, а в подъезде.

Нос снова улавливает аромат, и голова медленно поворачивается влево. В ванне начинает течь вода, на кухне что-то стучит, за стеной — там, где эти две комнаты, слышатся шипение и рычание.

Но это не важно.

Напротив кровати стоят старенькие табуретки, на которых остывают суп и рожки с котлетой.

Живот урчит. Голод побеждает усталость.

Когда она наклоняется к тарелке с супом, краем глаза замечает, как за стену хватается чья-то чёрная рука с явно запущенным маникюром.

— Поцарапаешь обои, новые клеить будешь, — первое, что приходит ей в голову.

Точнее, первое, что всплывает — это тучная женщина, которая боялась переступить порог квартиры, но была такой громкой, что даже в ванной слышались её причитания: «Квартира должна быть в сохранности!»

— Спасибо, — бросает Аня.

После этих слов всё резко замолкает.

Вдоль стены проскальзывает что-то чёрное и прячется под кровать.

Вот она, главная проблема квартиры.

Нечисть.

Кажется, соседи говорили, что она единственная, кто прожил тут дольше недели.

Но Ане, в общем-то, всё равно, где жить. Главное, чтобы была ванная, кухня с холодильником и кровать.

Всё остальное — мелочи.

Понедельник — день тяжёлый. Так было всегда. Но сегодня утро началось не с будильника.

Голова поворачивается набок, и взгляд медленно опускается к ногам. Левая когтистая рука тянет одеяло, правая — слегка царапает стопу когтем. Девушка дёргает ногу, и руки тут же исчезают.

Сделав глубокий вдох, Аня медленно выдыхает, напрягается и садится на кровать. Широко зевает, потягивается — хрустит всё, что успело затечь за ночь. Сбросив тяжёлое одеяло, она выбирается из постели.

Пока она умывалась, кухня гремела. Заглянув туда, Аня увидела на столе свой рюкзак — тот самый, что вечно пылился в недрах шкафа. Возможно, даже покрывался плесенью после её привычки открывать окна в дождь. Одним словом — умирал. Потянув за молнию, она обнаружила внутри аккуратно упакованные контейнеры с едой.

Микроволновка пискнула, сообщая о готовности. Дверца распахнулась так резко, что едва не захлопнулась обратно. Столовые приборы звякнули в ответ.

Последней каплей стали когти, нежно проведшие по её щиколотке из-под стола. Аня резко вскакивает, хватает разогретую еду и на ходу выдвигает ящик со столовыми приборами. Она не ест — она заглатывает пищу, почти не пережёвывая. Бросив посуду в раковину, мчится в коридор.

На работе — настоящий ад. Горы бумаг, бесконечные звонки, спам в сообщениях. Даже в обеденный перерыв контейнер остаётся нетронутым. Единственное утешение — он ждёт своего звёздного часа в холодильнике, а не портится на столе.

Первое, что делает Аня, придя домой — волочит своё измождённое тело на кухню. Разогревает в микроволновке контейнер, механически пережёвывает пищу. И вдруг осознаёт — впервые за пять лет в квартире абсолютно тихо. Даже соседей не слышно. Будто всё замерло в ожидании.

Повернув голову к выходу из кухни, она задирает подбородок — и видит, как из-за угла выглядывает тот самый монстр из-под кровати. Его глаза прищурены, с тонких губ слетает недовольное "ц-с-с".

— Прости... — первое, что приходит в голову. Голос звучит хрипло от усталости. — На работе аврал, даже поесть не успела. Всё разгребала. Потом уже... было не до еды.

Монстр молча кивает и растворяется в темноте коридора. Холодильник тихо щёлкает, открываясь и закрываясь, словно желая ей приятного аппетита.

Закончив ужин, Аня бредёт в спальню. Уже валясь на подушку, понимает, что так и не сняла пальто. И замечает ещё одну странность — полы неожиданно чистые. Да и сон накрывает её какой-то необычайно умиротворённый, будто кто-то невидимый наконец-то перестал ворочаться под кроватью.

Утро субботы началось с еды, куда без неё. Теперь у неё стабильный график питания. Желудок в раю. Но если обычно она по субботам вставала либо сама, либо от шума, который устраивали призраки, то сейчас ноготь тыкал в свисающую ладошку. А когда глаза разлепились, из-под кровати показалась чёрная рука. Часы. 7:33.

— Ты время видел? — хрипло проговорила Аня. — Не пойду. Ты где вообще писать научился? И почему ты лучше меня пишешь? — она отворачивается к стене, и через небольшую щель между кроватью и стеной появляется бумажка.

Сука, ещё и стебается.

Печенья

Макароны

Фарш 3кг

Куриное филе 2 шт

Гречка

Фасоль

Подсолнечное и сливочное масло

Доширак 7 упаковок

Прописи

— Да пошёл ты! — в сторону противного чёрного лица полетели макароны. — Если что-то не нравится, сам иди за покупками. Фарш, видите ли, не тот. Надо было уточнять, — на каждую фразу слышится рык. — Ещё и в спортзал записал. Ты как вообще два слова связать смог? Почему ты тратишь мои деньги!

«Спина», «Здоровье», «Боли» — сразу же послышались голоса призраков.

— Заткнитесь, — кажется, от крика вздрогнул сосед сверху. — Сама разберусь со своими болячками.

«26», «Совсем молодая», «Бабка»

— Вы вообще на чьей стороне!

Шкафчики стали греметь. Кажется, на сегодня их словарный запас закончился.

* * *

Утром воскресенья Аня потеряла способность двигаться. Чувствовала, что кто-то захватил тело.

Оделся и вышел из дома. Очнулась уже тогда, когда дверь за спиной захлопнулась. В руках была спортивная сумка. А ведь она была похоронена на балконе.

— Сука.

Домой в итоге пришлось возвращаться ползком. Но с непривычным чувством удовлетворения.

— Задрал, — это первое, что сообщила Аня, когда проснулась от очередного тычка. И, кажется, царапины. Резко сев и заныв от боли в районе пресса, загнула ногу.

Добравшись до кухни, заклеила рану и вернулась в комнату, чтобы надеть носки. Перевела взгляд на кровать, опустилась и посмотрела в щель, из которой виднелись внимательные две красные точки. Операция «Маникюр» начинается.

— А ну, иди сюда, — девушка держала монстра за руки, одной ногой упиралась в кровать. — Живо вылез. Я всё равно тебя достану.

Примерно через полчаса по комнате разлеталась пыль, а призраки наблюдали, как хрупкая девушка выполняет рычаг между ног и умело орудует маникюрным аппаратом, спиливая когти своей жертве.

Анне всегда было всё равно, что творится в её квартире. Ну, подумаешь, призраки, подумаешь, монстр под кроватью живёт. Фигня… Но не сегодня. Не в этот момент, когда за спиной стоит парень, к которому у тебя взаимная симпатия. Это конец.

Дверь открывается оооочень медленно. И Аня молится всем богам, которых помнит, неважно каких. Самое главное, чтобы Монстр всё ещё был обижен на неё за сделанный маникюр. И… ура. Никого не видно. Пока коллега разувается, она направилась на кухню, чтобы поставить чайник.

Как любит говорить её мама: «Пиздец подкрался незаметно». Только рука опускает чайник на конфорку, как в коридоре слышен крик. Мужчина по телосложению не дрыщ, в меру накачанный, и многих коллег, впрочем, как и её саму за ним, не видно, но тут она впервые сталкивается с тем, что его не видно за тёмной спиной. Она будто попадает на пять лет назад, когда круглые сутки в квартире стоял шум и разруха. Буквально из каждой щели, стенки и угла вырывается рык, среди которого слышно одно слово: «Вон». И, возможно, у девушки играет воображение, но ей начинает казаться, что по стенам идёт тьма в сторону убегающего мужчины.

Два дня спустя

После работы, не переодеваясь, девушка садится в рабочем костюме на пыльный пол, а перед кроватью опускает торт.

— Прости, что разозлилась, когда ты его выгнал, — из-под кровати показалась рука, которая схватила сладость, и Аня не стала медлить, схватила её. — Его сегодня уволили и забрали в полицейский участок, так как он обворовал и изнасиловал одну из девушек компании, когда так же пришёл в гости якобы на чай… — монстр вылез из-под кровати и крепко обнял дрожащую девушку.

Аня явно не учится на своих ошибках. Смотря в зеркало, она видит огромный синяк. И даже сотый слой тоналки его не закрывает. Сука. Пока она чистила зубы, в голове сама себя уговаривала сбавить обороты в просмотре сериалов. За пределами ванной комнаты слышались хихиканье призраков.

Таких синяков была куча. Плечи, локти, коленки. У неё отпуск, ей можно смотреть сериалы хоть круглыми сутками. Если бы не Тёма, который каждый день, как чертова часовая птичка, на протяжении недели гневно рычит. Вытягивал свои ручонки, чтобы отобрать: телефон, ноутбук или планшет. А дальше Аня открывает свои глаза утром.

Во время просмотра дорамы «Гости из Ада», солнце, которое светило из окна, куда-то пропадает. Оборачиваясь, девушка видит Тёму. Он смотрел в планшет. А на непонятном для него моменте протянул палец и, поджав губы, посмотрел ей в глаза. Конечно же, бедному монстру не было отказано в пояснении.

Всё оставшееся время отпуска она лишь гаденько ухмылялась оттого, что на одного сериаломана, который набивает шишки, стало больше, так как теперь он в основном нависает над её бренными 164 см.

Наверное, в году не так много праздников, которые девушка не хочет праздновать. И не потому, что она не любит их, а потому что приходится праздновать одной.

«Пьянка», «Праздник», «Подружки» — послышалось в ванной.

— Акстись, — сплюнув, сразу же прервала трёхсловный поток.

«Нельзя», «Почему?», «Вредная»

— Да блин, не с кем просто, — выходя из ванны, начинает объяснять. — Все подружки, которые тут, забронированы мужьями. Остальных нет, уехали. А праздновать одной как-то стремно.

Она замирает, прислушиваясь к звукам в доме. Тёма на удивление тих. Чего обычно не было. Он всегда что-то делал. Хотя до сих пор предпочитал скрываться. Но был плюс — за длиной когтей он теперь следил. Хотя они жесть как быстро отрастали.

Зная о том, что 8 марта — это выходной, на душе как-то радостно. Вчера мужской коллектив подарил подарки, от начальника пришла премия. Жизнь удалась. Рядом начинает жужжать телефон.

— Подруга, — слышится до боли родной голос. — С праздником, жабёнка. А теперь ноги в руки и бегом меня встречать. Я бронирую тебя на весь день! — этот день не может быть лучше, чем лучшая подруга, которая решила приехать тебя навестить, пускай и на один день.

Она ошиблась. Может. Придя домой, её встречают свечи, лепестки роз и ванная, усыпанная ими. И, о боже, вода горячая настолько, что каждая мышца приятно начинает ныть, и кажется, чувствуется соль на дне. На кухне стоит букет любимых ромашек.

Всё. Тёма — самый лучший мужчина на свете.

Девушка просыпается от того, что всё её тело ломит и горит. Из-под кровати выглядывает Тёма. Его рука тянется к её лбу. И, о боже, какая же эта рука холодная.

«Температура», «Забота», «Сбить»

После такой подсказки от призраков Тёма исчез. Вернулся он уже с аптечкой. Градусник беспощадно был впихнут в рот. Когда он увидел цифры, то сразу же заворчал. У неё, наверное, галлюцинации, потому что ей показалось, что услышала фразы.

На кухне послышались звуки готовки, позже напротив кровати был журнальный столик, на котором стояли суп и каша. В последний раз её так с ложки кормила мама, когда она училась в школе.

После еды Аня пытается встать, но в руках такая слабость. Монстр только убрал посуду и стал отодвигать столик, но, заметив движения, быстро развернулся и уложил её обратно. Напоследок рыкнул, показывая пальцем: лежать. Собирался закончить начатое, но передумал. Вернулся обратно, стал заворачивать Аню в одеяло.

— Рулетик, — послышался мужской хриплый шепот. Глаза Ани на это расширились даже больше, чем монета в 5 рублей.

Тёма смотрит, не отрываясь, на то, как девушка жуёт, на то, как она морщится, когда еда переходит на правую сторону.

«Боль», «Дура», «Стоматолог» — взорвались три голоса друг за другом.

Аня на это вздрогнула и осмотрелась по сторонам. Взглядом наткнулась на монстра, который скалил один клык в немом рыке.

— Стоматолог, — прозвучало рычаще.

— Неее, только через мой холодный труп! — девушка активно мотает головой, наблюдая, как эта чернышка выходит из-за угла.

Когда над тобой нависает два метра, стоматолог не кажется таким уж страшным. Или кажется?

— Мой зуб изнасиловали стоматологическим аппаратом, — держась за правую щёчку, девушка присаживается на кровать. Из-под кровати слышится хмык, Аня расценивает его как: «Ничего страшного». — Слышь, хмыкалка! У меня гниющий зуб мудрости лез, мне его удалять будут через операцию, так он ещё и болеть начал. Знаешь, что мне там сделали? Знаешь? Вот именно, ты ничего не знаешь! А мне, между прочим, проехались по нерву. Я чуть кони не двинула! — топает для убедительности ножкой.

Тёма, стоя лицом к плите, начинает разминать плечи, голову, нога дёргается. Это признаки того, что на него смотрят. Он аккуратно поворачивает голову на девушку. Та будто зависла. Смотрит прямо и не моргает. Он медленно поворачивается обратно.

— Поняла, — Аня вскакивает, щёлкая пальцами. Монстр поворачивает голову и смотрит левым глазом. — Я поняла, что в тебе изменилось! Глаза.

«Точно», «Точно», «Голубые» — поддакивали призраки.

Монстр развернулся обратно. Девушка схватила его за руку и усадила на стул. Она посмотрела на него и задумчиво хмыкнула, но, махнув рукой, стала смотреть прямо в глаза.

— Раньше они были чёрные, но сейчас они голубые, — кивнула на собственные утверждения.

«Чёрные», «Красные», «Голубые»

— Да, когда ты под кроватью, твои глаза красные, ты же знаешь об этом? — Тёма кивает, видел в отражении зеркала как-то. — Но когда ты вылезал, они становились чёрными, а сейчас голубыми.

— Меняюсь, — прохрипел монстр. — Нормально. Надо.

Челюсть Анны покоилась где-то на полу.

Вечер пятницы для Ани всегда был самым трудным. Вроде пятница, надо чувствовать счастье от выходных, но нет. Обычно она проводит его с парой баночек пива и, разморенная, заваливается спать. Но всё это происходит, если у неё не возникает сильного желания вскрыться. Вот в такие дни она просто приходит и ложится спать, даже не переодевшись.

Но сегодня был особенный день. Ну как особенный. Она всё так же замученная на работе, но чуть более окрылённая. Потому что она добилась того, чего хотела.

Четыре баночки радостно ударяются в её сумке, когда опускают на стол. Две отправляются в холодильник, сохраняя охлаждённый вид. Остальные радостно издают счастливые звуки открывания. Стакан строго под наклоном. И вуаля, алкогольная жидкость уже готова к употреблению.

Тёма тяжко вздыхает. Он уже минуту пилит взглядом стакан с напитком. Если бы Аня удосужилась посмотреть на него, то увидела бы взгляд, полный мольбы. Но нет. Пощады ждать точно не стоит. Не в этом вопросе. Возможно, ещё бы месяц назад — да. Но не сейчас.

— Пиво не исчезнет, если ты не начнёшь его пить, — монстр, не двигая головой, посмотрел влево и увидел невинную улыбку. Его рука потянулась к стакану. — Ого, обычно твои когти длиннее к пятнице, — и после этой фразы стакан оказывается осушённым в один глоток.

Возможно, Тёма и чувствовал когда-то такое текучее чувство расслабления, но это явно было давно. А пока что он пьяненькой лужицей полежит с Анькой на кровати.

Субботу Аня проводит всегда одинаково, лежа на кровати. Маршрут у неё был один: кровать-холодильник-кровать. Телефон буквально жил на зарядке после часу дня, так как TikTok, YouTube, Telegram-каналы никто не отменял. И плевать, что Тёма в последнее время нарушает этот уклад дня. Сегодня ему это не удастся.

«Готовка», «Уборка», «Грязно»

Боже. Девушка прищурила глаза и обвела комнату взглядом. Остановилась она на чёрной лужице, которая медленно перемещалась по квартире. Почему-то появилось ощущение, что он двигается как какой-то слайм. Кажется, среди чёрного, она увидела что-то, смутно напоминающее пыль? Грязь? Он, что, полы собой моет?

— Ты, — указывая пальцем, резко присаживается. — Ты чего это делаешь?

— Уборка, — хрип прозвучал ещё тише.

В очередной раз типичная суббота превратилась не в типичную. Или эта суббота уже стала типичной? А её типичная суббота стала не типичной? В общем, в этот чудесный жаркий субботний день девушке пришлось драить полы. Пока лужица в это время кайфовала от прохладной ванны в её умывальнике.

— Ты что, стал ниже? — Аня всё водила пальчиком то вверх, то вниз. — Боже, да что с тобой?

— Меняюсь, нормально, говорил уже, — не выражая толком никаких эмоций, прошёл мимо.

— Я помню, но не думала что, — начинает махать руками, — настолько. Куда ты, блин, меняешься? Зачем? Почему?

— Не знаю, — пожал плечами и стал наклоняться к кровати.

— Ты что, меня кидаешь, ничего не объяснив? Прекрасно, просто блять прекрасно! — взмахнув руками и хлопнув по ляжкам, направилась в ванну, — прогулку с коллегой ещё никто не отменял. Особенно когда та только вернулась из путешествия.

— Не бросаю. Домой. Ответы, — пропадая наполовину, произнёс Тёма.

Аня замерла, глаза расширились. И медленно повернулась всем телом обратно к кровати. Тёма смотрел на неё уже красными точками. Но потом ей будто показалось, что он куда-то упал.

Какого…

«Портал», «Мир», «Другой»

— Я умею готовить, — взвыла Аня, когда увидела, как призраки в очередной раз стали вмешиваться в процесс. Тёмы нет уже месяц. Еда закончилась. А призраки уже как неделю не доверяют её готовке.

«Съедобно?», «Есть», «Можно?» — скептизм так и прет.

— Ну, если не разговаривает, значит можно, — открывая крышку, чтобы ещё раз всё перемешать и закрыть. В принципе, если не смотреть, то съесть можно.

«Дура?» — прозвучало в унисон три голоса.

— Ага, как же. Я тысячу раз говорила, что умею готовить, — дверцы шкафчиков резко распахнулись, и оттуда полетели запасы: доширака, ролтона, биг бона, чан рамена. — Это ничего не значит, это так, на чёрный день.

— Я год наблюдал, как ты жрёшь всё это. Ты не умеешь готовить, поэтому вылей ту гадость, которую приготовила, это только я могу съесть и не сдохнуть, — послышался рык из-под кровати и подозрительно чёткий мужской голос.

Аня рванула на голос. Тёма уже выбрался из своего тёмного угла. Сидел по-турецки, залипнув. Он протянул чёрный палец к полу, провёл им и, подняв, лишь тяжко вздохнул. Кто-то явно умрёт в сраче без него. Походу, родственничкам придётся подвинуться, ну или привыкать к наличию человека у себя дома, лишь бы только не померла в его отсутствие.

— Ты превращаешься в человека? — Аня сужает глаза.

— Нет, — Тёма же нервно сглатывает.

— Но ты ведь меняешься? — Аня откинулась назад и взмахнула рукой на монстра.

— Я подстраиваюсь. Например, тебя бесили мои когти — они перестали так длинно отрастать. Тебя пугали мои чёрные глаза, ты сама говорила, что не можешь понять мои эмоции из-за них — они стали более яркими. Ты начала жаловаться, что у тебя болит спина и шея из-за того, что тебе приходится смотреть на меня вверх…

— И ты стал ниже, — закончила фразу Аня. — Но я ведь не прошу тебя подстраиваться, зачем делаешь?

— Потому что мы с тобой сожители. Ты подстраиваешься под меня, я под тебя, — указывая на девушку и на себя. А тише добавляет: — Хотя тут ещё надо посмотреть, кто под кого больше подстроился. Мигера.

— Что ты там бормочешь?

— Говорю, что ты самая крутая сожительница, — натягивает улыбку и видит, как Аня вздрогнула от его больших клыков.

— Ну, приплыли, теперь ещё и клыков лишусь, — снова тихо пробормотал Тёма.

— Как же я хочу под холодный душ, — Аня бросила грязную тряпку в ведро, выпрямилась. Взгляд упал на чёрную лужицу. — Тём, может, ты это… мороженку хочешь?

— Давай, — протянулся голосок.

Аня решила быстро домыть полы и сбегать в магазин.

«Тёма», «вентилятор», «умирает»

— Ради одного дня не стану. Переживём. Сначала мороженое, потом холодный душ.

— Почему одного дня? — Аня кинула взгляд на монстра.

— Ну, это Урал, поверь, я не удивлюсь, если после жары снег хлынет.

Пару недель спустя

«Накаркал», «Май», «Снег»

— Тёма, доставай шапку, шарф и пуховик. Судя по всему, двенадцать месяцев весело проводят время в лесу.

— Да там только весело гуляют зимние и весенние месяца, — пробурчал Тёма.

— Так, — Аня ударяет ладонью по столу. — У меня долго был этот вопрос, но я всё не решалась спросить, — повисла тишина, Тёма смотрел в глаза девушки и получал такой же взгляд в ответ. — Откуда ты берёшь деньги?

— Оттуда, откуда и ты, — спокойно ответил монстр.

— Ты что, работаешь? — та резко выпрямилась, осмотрела кухню и снова стала смотреть на Тёму, округлив глаза.

— А что, предлагаешь у тебя выпрашивать? — тот лишь наклонил голову набок и потер шею рукой. — К тому же ты быстро забываешь всё.

— Окей, ладно. Почему ты вообще стал так хорошо говорить? — тыкнула в него указательным пальцем.

— Тренировался, пока был дома, — спокойно отвечает Тёма.

— Как ты вообще устроился на работу? — вновь возвращается к изначальной теме.

— Использовал тебя, — коварно улыбнулся. Аня начала в немом возмущении дёргать руками. — То есть ты серьёзно полагала, что я каким-то образом должен был обзавестись паспортом, чтобы устроиться на работу? Зачем? Если я легко могу найти удалёнку, которая не требует больших затрат. К тому же, за то время, пока мы не были официально знакомы, я неплохо подружился с электроникой.

— Кем работаешь? — девушка прищуривает глаза, садясь за стол.

— На фрилансе кем только можно, — пожимает плечами.

— Много зарабатываешь? — на лице умный вид, руки в замочек.

— Ну, как видишь, еда в доме имеется, — указывает на холодильник и плиту, — твой абонемент оплачивается, — с улыбкой поворачивается к Ане, — и ты даже не паришься насчёт коммуналки, — закрывая глаза, сам себе кивает. — И ты спокойно спускаешь свои деньги на себя любимую, — проводит рукой от головы до пят девушки.

— Может, всё-таки станешь человеком, а потом и моим мужем? — подставляя руки под голову, улыбаясь, чуть-чуть сдвигается ближе к Тёме.

— А может, всё-таки останемся в нынешних отношениях? — отодвигается корпусом назад.

— А если я перееду? — улыбка пропадает с лица.

— Ну что ж поделать, страдать тебе в одиночестве вновь, а мне пугать нового владельца, но клятвенно клянусь, что так близко больше ни с кем сближаться не буду, — Тёма попутно встаёт из-за стола и уходит в спальню. — Мы сделаем всё с милыми бабульками-призраками, чтобы тут не прижился никто кроме тебя.

«Поддерживаю», «Одобряю», «Бедняжка»