Мастер татуажа (джен)

Первый раз прощается

Барти Крауч-младший сидел на Призрачном вокзале в полном одиночестве и думал, думал...

Когда же все пошло наперекосяк — ведь был превосходно рассчитанный ритуал, учитывающий фазы Луны, расположение созвездий, наклон земной оси, приливы и отливы — дата и время соблюлись до секунды, и что могло пойти не так?

Разве что... Но это бред... Или не бред... Да бред же, не бывает никаких кровных материнских защит, как он вычитал в одной книжонке про Гарри-победителя, уж он-то так много знал про Ритуалы, что стал мастером в них, пусть и без гильдейского подтверждения. Книжонку папаша принес с работы, она была из служебных под грифом, но валялась дома так давно, что покрылась пылью за диваном — и это мнение невыразимцев. Ну и олухи, если всерьез рассматривают такую возможность — он же легко нашел и прошел в магловский домишко, и даже сигналок не увидел никаких.

Но что же тогда пошло не так?

Ритуал вселения во Врага с полным захватом его разума был из не из самых трудных, просто им редко пользовались — ведь после вселения ты не меняешь тело с кровью, кишками, костями и прочим ливером на своё, а просто подводишь Врага, пользуясь Контролем над разумом, к смерти — по сути, ты самоубиваешься сам и губишь Врага, исполняя Месть.

Но вселиться в Гарри Поттера, Врага Господина, и, соответственно, своего тоже, не получилось. Получается, зря матушка за него умерла в Азкабане, и зря он выстраивал под папашиным Империо новую личность, которая Империо не замечала — ведь, едва он прикоснулся к мальчику, усыпленному им поглубже в спальне на втором этаже обычного магловского дома, как осыпался прахом — он видел, как почернела его кисть, но боли не было и не было поэтому инстинктивного отдергивания, а потом чернота мгновенно поглотила его целиком.

И вот, он сидит на призрачной платформе 9 и 3/4 в нише для камина, тоже став призраком — и чего-то ждёт.

Почему, если он стал призраком, не оказался дома — уж он бы поиздевался над папашей всласть, но нет, сидит тут в полном одиночестве, и просидит еще месяц до первого сентября.

Но тут внезапно прибыл призрачный поезд, похожий на Хогвартс-экспресс, и Барти, не раздумывая, вошел в гостеприимно распахнутую дверь ближайшего вагона.

О чем впоследствии сожалел, что не выбрал другой вагон — в этом не было купе, только ряды двухместных сидений, которые были заняты такими же, как он, призраками. Его соседями оказались Алиса и Фрэнк Лонгботтомы, которых замучила Безумная Бэлла, и тела которых лежали в Святом Мунго — и он очень долго не мог поменять место. Так и сидел напротив сверлящих его призрачными глазами именно тех двоих, перед которыми единственными чувствовал вину.

* * *

Гарри Поттеру приснилось, что какой-то мужчина с искривленным от презрения к нему лицом, попытался положить ему ладонь на лоб. Но тут из шрама выстрелила черная молния и сожгла мужчину за секунду, а потом, пометавшись по стенам, оставляя на них подпалины, опять хотела вернуться в шрам — но не сумела.

Гарри проснулся и вставая, наступил на черный пепел у кровати. Что-то мелькнуло в памяти, что-то неприятное снилось же — но он отогнал эти невнятные мысли. Тетя будет ужасно визжать, если увидит на полу грязь, и Гарри стремглав убежал в бывшее жилище за ведром, тряпкой и шваброй.

Жирная копоть отмывалась с трудом — Гарри сменил пять ведер воды, пока не удовлетворился результатом

День, начавшийся с такой трудотерапии, этим не закончился — дядя сошел с ума, когда из камина вылетели сотни писем, он велел всем собраться и они уехали на какой-то островок, перед этим почти сутки петляя по Юго-Западу, и переночевав в придорожной гостинице.

Наконец все угомонились, и Гарри остался наедине с самим собой — и он был этому рад. Теперь он сможет рассмотреть занозу в большом пальце левой руки — едва он домыл пол, как увидел, что на стенах тоже есть пепел. Хорошо еще, что стены были крашенными, а не с обоями, как у кузена в комнате, и он тер и тер пепельные следы, пока на последнем не вогнал в палец занозу. Ему было некогда с этими разъездами рассматривать, как глубоко она вошла, да и ныть перестала уже ко вчерашнему вечеру, может сама вышла?

На том месте, где сутки назад была заноза, при свете огарка свечки Гарри рассмотрел что-то наподобие маленькой татушки — но ведь, как он читал в энциклопедии Обычаев народов мира, именно пеплом и соком разъедающих кожу растений индейцы и австралийские аборигены наносили боевые раскраски. Пусть у него не было сока разъедающих кожу растений, зато в воду он добавлял едкое хозяйственное мыло — ну вот и получи, Гарри, первую татуху.

На удивление Гарри, несмотря на слабый свет огарка, он прекрасно рассмотрел извилистую полоску татуировки, оставшуюся от неизвестно куда девшейся занозы, а ведь он забыл очки в лодке, подгоняемый дядей. Он их тогда хотел протереть, и уронил, когда жирдяй Дадли его задел, выбираясь из лодки, и Гарри как-то не обратил внимания, что видел все прекрасно со вчерашнего утра — очки скорее мешали, поэтому он их засунул во время уборки в нагрудный карман. А в нагрудном кармане всегда хранился кусочек шоколада, и частенько там летом таял — но без этого кусочка Гарри никогда из дома не выходил, периодически у него бывали головокружения и головные боли, и он опытным путем давно выяснил, что снимают их не таблетки, а шоколад.

Для того, чтобы всегда под рукой был Болеутолитель (так называлась какая-то настойка у его временной няньки, уж очень название понравилось, и Гарри так называл шоколад), ему приходилось летними утрами в каникулы лет с восьми косить газоны у тех, кто не был против детского труда — и это были люди не с их улицы.

Гарри старался и получал иногда пенсы, иногда кусок пирога, но старался сразу обозначить нанимателям, что деньгами лучше.

* * *

Наконец Гарри налюбовался на рисунок змейки, свернувшейся колечком и высунувшей острую головку с глазками-бусинками — чем дольше он разглядывал тату, тем яснее становился рисунок, и решил поспать. Завтра его день рождения, и он его отметит бананом, что припрятал за камином, на ужин он съел только пакетик чипсов.

Но ему не спалось — пересоленные чипсы усилили жажду, и тут вовремя начался дождь. Гарри вытащил из рюкзака Дадли его талисман — красный грузовичок, кузов которого был в виде кубика с откидывающейся крышкой, и вытащил оттуда пачку сигарет и кусок какой-то маслянистой массы, завернутой в полиэтилен, и пахнувшей... травкой?

Ну и ну, а Большой Дэ у нас наркодиллер — Гарри усмехнулся, спрятал сигареты и то, что посчитал наркотой, к банану, и вышел за дверь.

Дождь лил как из ведра — и кузов грузовичка заполнился водой минут за пять под струйкой воды, что стекала с угла маленького козырька над дверью. Гарри напился за три приема, вытряхнул капельки воды из кузова, протер при возвращении в хижину кузеновой футболкой, и засунул грузовичок в рюкзак.

* * *

Спустя полтора-два часа Гарри проснулся, потому что захотел по-маленькому, быстро сбегал под грохот грома в кустики, вымок еще больше, чем в первый раз, и звонко чихнул, заворачиваясь в дырявое одеяло.

Еще вчера он бы надул губы, что его, сиротинку, как всегда обделили — но теперь эти мелочи стали мелочами, и Гарри, пригревшись, безмятежно уснул. Отчего-то он был уверен, что с кошмарами, частенько ему снившимся, покончено, и проснулся утром от лучика солнца, щекотавшего ноздрю.

Дядя и тетя будили сыночка, чтобы уехать еще дальше — их маневры по сбитию со следа неизвестных, заваливавших письмами, удались, но нельзя останавливаться, и пока Дадли ныл, что хочет поспать еще пять минуточек, Гарри схватил банан, выскользнул за дверь и съел его за секунду.

И замер — мир, умытый ночной грозой, был так прекрасен, что Гарри засмеялся.

* * *

Через три дня, убедившись, что больше никто их не забрасывает письмами, дядя и тетя решили вернуться домой — они победили!

Гарри, что забыл очки на дне лодки, так про них и не вспомнил — он теперь видел так хорошо, что различал у своей крошечной татуировки чешуйки, почему-то зелененькие, и раздвоенный язычок, и родственники тоже вроде забыли, что ему были нужны очки.

Перед их домом стояла настоящая ведьма из сказок — по крайней мере, шляпа была как на рисунках и в мультиках. Ведьма была одета в длиннополую хламиду и вся такая строгая на вид была, что вышедшая первой из машины тетя невольно сказала:

— Профессор МакГонагалл, если не ошибаюсь? Все-таки приперлись...

Второй раз запрещается

События этого дня слились для Гарри в одну длинную ленту — его погнали переодеваться в старую школьную форму, выдали десять фунтов (тетя прошипела, что его маму отвозили за покупками родители, но она не поедет с ним и Этой, так что сам доберешься обратно), а потом Гарри совершил первую в его жизни парную аппарацию.

Ему так не понравилось, что эта прохфессорша через губу разговаривала с его тетей, что он после того, как расстался с завтраком — а завтракали они в Макдональдсе при автозаправке, и это был первый в его жизни гамбургер, просто и незатейливо сбежал, увидев, как эта тетка, не сомневаясь, что он последует за ней, зашла в обшарпанную дверь обшарпанного бара Дырявый Котел.

* * *

Гарри зашел в магазинчик по соседству, следя через его окно, как спустя пару минут на улицу выбежала всполошенная ведьма, и хихикнул — наконец-то она выглядела почеловечней.

Ведьма убежала вдаль, а он побежал в противоположную сторону — и прибежал на автобусную остановку.

Гарри решил провести свой первый свободный день так, как давно мечтал — посидеть в кинотеатре, съесть мороженое, покататься на аттракционах, у него есть деньги и он себе устроит запоздалый день рождения.

* * *

Домой Гарри вернулся поздним вечером — и выложил тете все свои похождения, начав с того, что эта тетка в шляпе ему не понравилась, и он от нее сбежал.

Редкая для тети улыбка так ее преобразила, что Гарри в лицах изобразил растерянность и непонимание ведьмы при его побеге, а потом покаялся, что потратил все деньги на удовольствия — и домой добирался зайцем на электричке.

Тетя засмеялась и махнула рукой — его все равно заставят учиться в этом Хогвартсе, но если он и там будет устраивать встряски этим высокомерным магам, она готова его спонсировать. И вручила еще одну десятку.

Гарри выспался, в хорошем настроении приготовил смурному кузену завтрак и ответил на его вопрос, не брал ли Гарри его грузовичок?

— Ты про наркоту и сижки? — кузен выпучил глаза и прижал палец к губам, косясь на дверь кухни, за которой тетя напевала что-то мажорное.

— Я их тебе под подушку еще по приезде положил — будешь должен — Гарри никогда не был шантажистом, но теперь ему нравилось быть таким нахальным.

Завтракать он предусмотрительно не стал — настрогал себе бутербродов, налил в полупинтовую бутылочку холодного чая с сахаром и сложил все в маленький кожаный рюкзачок кузена, а в джинсы вдел его же кожаный ремень с выгравированным на пряжке волком. Сегодня он не стал одеваться как приличный мальчик — нет, Дадли отдал футболку с хулиганскими надписями и бейсболку с огромным козырьком, так что сопровождающего Гарри ждал на крыльце уже готовым.

Теперь за ним пришла улыбчивая пухленькая женщина, и спросила, как он относится к аппарации.

— Вчера не понравилось так, что я убежал блевать подальше от людей, а эта мымра куда-то делась, пока я за угол отходил, и я уехал домой — мило хлопая ресницами быстро проговорил Гарри.

— Ничего, Гарри, это в первый раз так выворачивает, а сегодня будет полегче — и, спросив, готов ли он, ведьма крутанулась на каблуке, держа его за ладошку, а не как прохфессорша вчерашняя, вцепившаяся довольно больно в локоть.

* * *

— Я Скрудж Макдак — орал Гарри, хватая пригоршни золота и ссыпая их в рюкзачок.

Гоблин, стоявший за дверью, смотрел-смотрел, как наполнившийся рюкзак начал скрипеть и грозил порваться от переполнявшего его золота, да и предложил купить Кошель.

Гарри, впервые увидевший такое колдовство, минут пять развлекался:

— Пятьсот галеонов в Кошель!

— Пятьсот галеонов из Кошеля!

— Тысяча галеонов в Кошель!

Спустя пять минут, когда он убедился, что Кошель с таким голосовым управлением может вообще все имеющиеся в сейфе тридцать тысяч галеонов, восемьдесят три тысячи сиклей и еще пять кнатов в себя вместить, приказал Кошелю набрать сотню золотых монеток и сотню серебрянных, запихал туда же ключ от сейфа и озаботился сохранностью безразмерного мешочка.

Ритуал был прост и незамысловат — капля крови из оторванного заусенца впиталась в горловину, и теперь Кошель стало очень трудно, почти невозможно потерять.

* * *

Мадам Спраут никогда не спешила — и Гарри был рад, что за покупками пошел с нею, а не с мымрой.

Помимо учебников, она посоветовала купить Историю Хогвартса, Вхождение Новичка в Магический Мир, Бытовые Чары для начинающих, а в магазине сумок — не деревянный сундук, а новенькое поступление американского производства — сумку из кожи ишаки. Внешне сумка походила на старинный докторский саквояж, а вот внутри Гарри потерялся на полчаса. Да, горловина сумки растягивалась до двух метров в диаметре, проявлялась лесенка, и Гарри бегал по трем комнатам, сплошь уставленными полками, шкафчиками, тумбочками.

Он вылез радостным и прошептал мадам Спраут на ушко:

— Его можно Привязать?

Таким же заговорщицким шепотом она ответила:

— Дома сделаешь сам, а я тебе советую купить книгу по защите имущества.

Потом они вернулись в книжный, пообедали в кафе Фортескью и пошли за последней и самой главной покупкой — за палочкой.

В магазине Киделла Гарри постоял в рунном круге, подержал руку в гом-джаббаре и спустя несколько минут примерял палочку из тиса с начинкой из волоса единорога, сплетенного с волосом тестрала.

Когда он, по просьбе мистера Киделла, воздел ее вертикально и произнес Люмос, магазин озарился белейшим светом от шара размером с арбуз.

Следующим заклинанием Гарри стал Нокс — а продавец хитро ухмыльнулся и сказал, что мальчик сжег Чары надзора. Мадам Спраут даже хихикнула, и они в два голоса разъяснили, что теперь Гарри может колдовать, не опасаясь наказаний от Отдела по Контролю за волшебством несовершеннолетних.

Чары надзора ввели десять лет назад, они навешивались на палочку однократно — второй раз палочка их не принимала, но они ему этого не говорили.

Гарри кивнул — и дал мистеру Киделлу визитку дяди. Дрелью проще вытачивать внутри палочки продольное отверстие, если купить оптом — дядя сделает скидку. Мистер Киделл визитку принял и сказал, что у него брат старший сквиб, и заготовки делает именно он, и спросил:

— Дрель эта элек-тричи-че-чаская?

Еще минут десять они обсуждали сверла и аккумуляторы, мистер Киделл-младший забрал визитку себе и выдал Гарри бесплатную кобуру в виде ремешка на запястье.

* * *

Первого сентября Гарри Поттер небрежно сдвинул ковыряющуюся в носу рыжую девочку лет десяти и размеренным шагом прошел в седьмую колонну на платформе номер девять вокзала Кинг-Кросс.

Он был одет так же, как при первом, втором, третьем и следующих пяти посещениях Косой Аллеи — мадам Спраут, что переместилась с ним по камину из подворотни на Косой аллее в здание почты Литл-Уиннинга, перед этим посоветовала купить запас Летучего Пороха и Путеводитель по Общественным Каминам, с удовольствием выпила чашку чая с тетей, похвалила ее печенье и повосторгалась ее розами, и после ее ухода тетя тоже посоветовала кое-что Гарри.

Гарри, который переместился на дробную платформу камином, решил купить перед длинной дорогой газировки, оставил Привязанный саквояж в купе, прошел сквозь колонну и вышел под сводчатый стеклянный потолок девятой платформы.

Киоски с напитками находились на привокзальной площади, и там он кончиком палочки нанес наглой крысе, что сидела и пялилась на него у заднего колеса старенького Фордика, выученное им по книге с Бытовыми чарами заклинание. Заклинание против грызунов было простым, без вербальной формулы, и распыляло переносчика чумы, которую очень боялись волшебники со средних веков. От крысы остался жирный пепел, что нетипично для результативного истребления — Гарри специально устраивал охоту в складах супермаркета по ночам (он тестировал шапку-невидимку и точность лучей заклинаний из палочки по ночам, по ночам их лучше видно), и он знал, что Распылить — это означало негромкий хлопок и исчезновение грызуна.

Гарри присел на корточки и оперся левой кистью на асфальт. Большой палец с татуировкой будто обожгло, и мальчик вскочил — ну и пофиг, позже найдет, почему так получилось с этой крысой, и побежал к киоску.

Он не видел, как из маленькой машины выбралась толпа народа, и не услышал, как мальчик его лет визгливо спрашивал, не видел ли кто Коросточку.

Палец с татуировкой дергало, как будто он воспалился — но никакой красноты не было, и на всякий случай Гарри его залил Рябиновым Отваром, перебинтовал повязкой из волос единорога, и забыл до следующего утра.

Гарри, что прошелся по всему составу, нашел мальчиков в желто-черных галстуках и попросился к ним — он так хочет в Хаффлпафф, потому что там лучшая декан в мире, но боится, вдруг его к мымре распределят. Нет ли каких способов убедить Шляпу, потому что он любит копаться в земле (соврал), он дружелюбный (не соврал), он трудолюбивый (и так и сяк бывает), и просительно уставился на третьекурсников.

* * *

Утром Гарри снял под душем повязку с большого пальца, и увидел, что змейка хвостиком душит крысу — серый цвет грызуна был контрастен с изумрудной чешуей змейки. У удушенной крысы из пасти вывалился язык и закатились глаза — и Гарри записал, чтобы не забыть узнать, отчего противочумное заклинание так сработало вчера. Он многое записывал, чтобы при случае расспрашивать знающих магов — копаться самому в пыльных талмудах желания не было. Если не знают — вот тогда придется к библиотекарю приставать...

Третий раз не пропустит вас

Первый учебный год в Хогвартсе для трудолюбивого дружелюбного землелюба Гарри Поттера пролетел незаметно. Он с удовольствием и вправду копался в навозе и земле, подружился со всеми однокурсниками, усердно овладевал чарами, трансфигурацией и зельеварением, таращился на звезды, рисовал карты неба, гонял в их крытом ангаре на метле под присмотром старшекурсников, и получил по всем переводным экзаменам высшие оценки. Даже мымра поставила "превосходно", даже Нелетучий Мыш скривился, как будто выпил уксуса, но признал, что у мистера Поттера получилось сварить Зелье от фурункулов, а уж профессор Флитвик только похлопал в ритме ча-ча-ча ананасу на экзамене по чарам.

Они валялись на берегу Озера, все двенадцать первокурсников, лопали собранные домовиками пирожки и пироги, и разговаривали обо всем на свете. Солнышко стало клониться к закату, и первокурсники-хаффлпаффцы дружно собрались и двинулись в сторону замка — завтра отъезд по домам, но у них расписано, кто к кому приедет летом, даже Гарри сумел убедить тетю принять на пару дней двух его приятелей, и потому настроение было превосходным.

* * *

На повороте к их коридору на Гарри напали со спины — и сделали невидимым и оцепеневшим. Однокурсники ушли, не заметив его отставания, и похититель решил, что можно уже мальчика утащить.

Долго летал по коридору жирный пепел, оставшийся от похитителя — Гарри так и не узнал, кто это. Просто нельзя вот так пугать и обездвиживать маленького сильного мага, что запросто сжигает Чары надзора на палочке, к тому же этот маленький маг выяснил, что противочумное заклинание превращает в пепел анимагов, и как раз накануне тренировался в этом заклинании в подвалах Слизерина. Слизеринские девчонки во время совместного урока Травологии жаловались на засилье крыс — а добрый мальчик Гарри предложил им выучить полезное бытовое заклинание, и позвал с собой трех друзей. К четверым хаффлпаффцам присоединились трое мальчиков-первокурсников со Слизерина и одна смелая девочка оттуда же, и ввосьмером они распылили около двадцати крыс. Остальные убежали, но Драко со Слизерина обещал научить всех этому нужному заклинанию, и все пережали друг другу руки.

Палочка из кобуры призывалась мысленно, заклинание вербально не надо было озвучивать, и Чара "Pestis tabellarius abiit" сработала с таким вот результатом — распылила опять какого-то анимага, сто процентов.

Наверняка анимаги имеют к нему претензии, может он пахнет неприятно для них, мымра-кошка вот не даст соврать, до сих пор на него злится неизвестно за что — и Гарри быстро убежал, вызвав Пузыря и его команду убираться в коридоре.

На следующее утро на татуировке к змее и крысе добавился череп, а Гарри не мучился ни малейшими угрызениями совести, хотя жестоким себя никогда не считал, и людей убивать желания у него не было. Он как-то быстро забыл об этом случае, тем более, что такого никогда не случалось в дальнейшем.

Череп скалился, змея его обвивала, крыса валялась с вываленным языком — но кто увидит подушечку большого пальца, если ее специально не разглядывать? Рисунок был крошечным и разноцветным — вообще походил на пятно от чернил, и Гарри поэтому не переживал.

Вот если бы у него не зажил шрам на лбу — все бы таращились, а так никому и дела нет до какого-то там пальца.

За следующие шесть лет обучения Гарри не обзавелся никаким дополнением в татуировке — но спустя много лет, когда он изучал у старого шамана некоторые особенности применения грибов, тот похвалил умелого охотника на нежить — и за то, что не стыдится носить отличительные знаки о своих подвигах.

Гарри, который уже забыл, при каких обстоятельствах получил необычную татуировку на большом пальце, покивал с умным видом и начал расспрашивать заметно подобревшего к нему шамана о мухоморовых настойках.

* * *

Теперь Барти Крауч-младший сидел рядом с призраком Питера Петтигрю, а напротив колыхался сам Волдеморт — и сожалел, что Алису и Фрэнка все-таки вылечили, их компания в Вечном Поезде-чистилище была намного приятнее.