Американо без сахара и одна улыбка (гет)

Мегуми Фушигуро ненавидел шумных людей.

Это была не просто неприязнь, а фундаментальная жизненная позиция, выкованная годами тренировок, ночных дежурств и необходимостью постоянно находиться в компании Итадори Юджи, который вообще не замолкал ни на секунду. Шумные люди отвлекали, раздражали. Мешали сосредоточиться на главном — на проклятиях, на защите Цумики, на бесконечной войне, которую обычные люди даже не замечали.

Поэтому, когда Мегуми впервые увидел ее, он недовольно подумал:

"Еще одна".

Кофейня называлась "Капля". Маленькое заведение на углу, мимо которого Фушигуро проходил каждый день по пути из обычной школы в магический колледж. У него было ровно семнадцать минут, чтобы добраться от одной двери до другой, и кофейня стояла ровно посередине маршрута. Ну просто идеальный тайминг, чтобы схватить стаканчик американо и не опоздать на вечерние тренировки.

Раньше там работала женщина. Молчаливая, спокойная, идеальная. Она просто кивала, принимала деньги, отдавала кофе. Никаких лишних слов. Просто мечта интроверта, которым являлся Фушигуро.

А потом появилась она. Девчонка лет семнадцати, с вечно растрепанными каштановыми волосами, собранными в неаккуратный хвост, и улыбкой, которая, казалось, была приклеена к лицу намертво. Она носила фартук цвета карамели и болтала с каждым посетителем так, будто знала каждого сто лет.

— Доброе утро! Сегодня отличный день для капучино! — говорила она одному.

—Привет! Как твои дела? Выспался? — спрашивала у другого.

—О, у тебя новая стрижка! Классно выглядишь! — третьему делала комплименты.

Мегуми скрипел зубами. Он специально приходил в разные дни, надеясь попасть в смену "мечты интроверта". Но судьба, как назло, подсовывала ему эту болтушку снова и снова.

— Американо, без сахара, — бросил он, глядя в сторону.

— О, привет! — щебетала девушка, словно они были старыми друзьями. — Ты каждый день мимо ходишь, да? Вон туда, да? — она махнула рукой в сторону, где за углом находился вход в колледж. — Я заметила! Почему ты всегда такой серьезный? У тебя все хорошо?

Мегуми молча протянул деньги.

— Ладно-ладно, молчун, — она пожала плечами и продолжила улыбаться. — Держи свой кофе. Хорошего вечера!

Девушка не обижалась на его молчание. И это бесило Мегуми больше всего. Он пытался ее игнорировать. Правда пытался.

Но она была везде.

Утром, когда он шел в обычную школу, она могла выскочить из-за угла с телефоном в руках, чуть не врезавшись в него, и просто сказать: "Ой, прости!" — и бежать дальше, даже не обернувшись. Потом выяснилось, что она учится в параллельном классе.

Днем, на большой перемене, Фушигуро видел ее в школьном дворе — она сидела на скамейке с подружками, ела онигири и громко смеялась над чем-то. Ее смех был слышен даже через весь двор.

Вечером в кофейне встреча с ней была неизбежна, как смерть и налоги.

— Американо, без сахара! — кричала она в пустоту, хотя Мегуми стоял прямо перед ней. — Твой обычный заказ, да? Ты знаешь, я даже имя тебе не дала. В смысле, не знаю твоего имени. Поэтому буду называть тебя Мистер Американо.

— Фушигуро, — буркнул он однажды, чтобы она наконец-то заткнулась.

— Фушигуро? — девушка склонила голову. — Красиво. А я Хана. Очень приятно, Фушигуро!

Он кивнул и быстро вышел, чувствуя себя так, будто только что проиграл важную битву.

Прошло две недели. Мегуми уже знал, что Хана хочет поступить в художественный колледж, хорошо рисует, а подрабатывает здесь "для вдохновения". И для него оставалось загадкой, как можно вдохновляться, поливая людей словесным потоком каждые пять минут.

Он почти смирился с неизбежными вечерними мини-диалогоми, когда случилось следующее.

Мегуми зашел в "Каплю" после особенно дерьмового дня. Годжо-сенсей снова умотал по своим делам, свалив на него и Итадори отчет по результатам патрулирования, а Кугисаки в очередной раз подорвала половину тренировочного поля. Мегуми чувствовал себя словно выжатый лимон.

— Американо, без сахара, — устало произнес он, глядя в столешницу.

Хана, вопреки обыкновению, молчала.

Мегуми это удивило, он поднял глаза. Она стояла, прислонившись к кофемашине, и смотрела на него странным и задумчивым выражением лица.

— Что? — настороженно спросил он, готовясь к очередной порции болтовни.

— У тебя тени под глазами, как у старого таксиста, — спокойно сказала она. — И, кажется, ты сейчас упадешь. Садись вон там, у окна, — она указала пальцем на уединенный столик.

— Мне просто нужен кофе, — возразил Мегуми.

— Ага, конечно. Садись, я сказала.

Он послушался и сел. Все таки усталость сказывалась на нем. Или просто манера ее голоса вдруг перестала быть похожей на щебетание канарейки, и стала больше напоминать командирский приказ. Через минуту Хана поставила перед ним большую кружку с молоком и медом.

— Это не то, что я заказывал, — нахмурился Фушигуро, заглядывая в кружку. Но все же взял, потому что у него замерзли руки.

— Ты заказывал то, что всегда пьешь. А тебе сейчас нужно это. Ты продрог. Кофе подождет, — она тепло улыбнулась. — Пей давай. Я не кусаюсь.

Мегуми сделал глоток. Молоко было идеальной температуры, мед приятно согревал горло. Он вдруг понял, что не помнит, когда в последний раз пил что-то, кроме черного кофе и протеиновых коктейлей Годжо.

— Спасибо, — буркнул он, глядя в окно.

— Ого! — Хана театрально схватилась за сердце. — Да он вежливые слова знает! Это срочно нужно записать!

Мегуми бросил уничтожающий взгляд в ее сторону, но девушка лишь рассмеялась. И, к своему ужасу, он почувствовал, как уголки его губ дрогнули в ответной усмешке. Пришлось срочно сделать серьезное лицо и уткнуться обратно в кружку.

С того дня все изменилось. Хана больше не пыталась засыпать его вопросами. Иногда она просто кивала, иногда коротко комментировала погоду, а однажды, увидев его разбитые костяшки пальцев рук, молча сунула ему пакетик со льдом, замотанный в чистое полотенце.

— Явно не ушиб, — сказала она будничным тоном. — Приложи по дороге.

— Откуда ты знаешь, что это не ушиб? — удивился Мегуми.

Хана пожала плечами.

— Ушибленные не пахнут железом. И выглядят иначе. А ты выглядишь так, будто подрался с бетонной стеной.

Мегуми моргнул. Она оказывается еще и наблюдательная. Он забрал лед и быстро вышел, чувствуя, что его раскусили.

Неделю спустя в кофейню ворвался Итадори.

— Ме-гу-миии! А я тебя везде ищу! Годжо сказал, что ты тут прячешься от отчетов! О, круто, кофе! — завопил он на весь зал. — Эй, девушка! Двойной эспрессо и самый сладкий пончик!

"Только не это, — подумал Мегуми и закрыл глаза. — Она точно испугается громкого парня с розовыми волосами".

Но Хана лишь дружелюбно улыбнулась Итадори.

— Привет, ураган! Двойной эспрессо и пончик с клубничной глазурью будут через минуту. Присаживайся к своему молчуну, а то он без тебя совсем закиснет.

Юджи расхохотался и плюхнулся напротив Мегуми.

— Слушай, Фушигуро, она крутая! — заявил он, ничуть не понижая голоса. — Откуда ее знаешь?

— Я тут кофе беру, — нейтрально ответил Мегуми, глядя в окно. — Это бариста.

— А меня Хана зовут, — представилась девушка, ставя перед Итадори эспрессо и тарелку с пончиком. — А ты, видимо, друг Фушигуро? Похож на человека, который способен даже его разговорить.

— Это я! Итадори Юджи! — представился тот с набитым ртом. — О, пончик обалденный! Слушай, Хана, а ты надолго здесь? А в какой школе учишься? А ты видела, как Мегуми умеет собак призывать? — выпалил он и тут же осекся, поймав испепеляющий взгляд Фушигуро.

— Собак? — удивилась Хана, переводя взгляд с одного на другого. — В смысле, настоящих?

— В переносном, — быстро нашелся Мегуми, сверля Итадори взглядом. — Он шутит. У него плоское чувство юмора.

— Ага, — закивал Юджи, усиленно делая вид, что очень занят пончиком. — Шучу я. Прикалываюсь.

Хана посмотрела на них с явным подозрением, но решила не докапываться.

— Ладно, шутники, — фыркнула она и ушла обслуживать других посетителей.

Итадори проводил ее взглядом и повернулся к Мегуми с очень задумчивым выражением лица.

— Фушигуро, — тихо, насколько это вообще возможно для Итадори, сказал он. — А она симпатичная. И веселая.

— Я заметил, — сухо ответил Мегуми, делая глоток кофе.

— И ты к ней ходишь уже месяц.

— Я хожу сюда за кофе. Уже полгода.

— А-а-а, — протянул Юджи. — Ну-ну.

Мегуми вздохнул и посмотрел в сторону стойки. Хана как раз заправляла выбившуюся прядь волос за ухо и что-то напевала себе под нос. Поймав его взгляд, она улыбнулась и помахала рукой.

Он быстро отвернулся к окну, чувствуя, как предательски теплеют уши.

— Мегуми, — не унимался Итадори. — А можно я тоже буду сюда за кофе ходить? Тут правда вкусно.

— Ходи, — пожал плечами Фушигуро. — Только рот лишний раз не открывай. Особенно про собак.

— Договорились! — согласился Юджи и тут же крикнул в сторону стойки: — Хана! А можно мне еще один пончик? С собой!

Мегуми закрыл глаза рукой.

"Боги, за что мне такое наказание?"

Когда они вышли из кофейни, Итадори хлопнул его по плечу.

— Нормальная она.

— Я знаю, — буркнул Мегуми.

— И ты ей нравишься.

— С чего ты взял?

— Она на тебя смотрит так же, как и ты на нее, когда думаешь, что никто не видит.

Мегуми резко остановился и уставился на Итадори.

— Я на нее так не смотрю.

— Ага, — ухмыльнулся Юджи. — Конечно. Погнали уже, отчеты доделывать надо, а то Годжо опять ныть будет.

Итадори потопал вперед, довольно жуя пончик, а Мегуми задержался на секунду. Его взгляд упал на витрину кофейни. Хана стояла у окна и протирала стол. Увидев, что он смотрит, она снова улыбнулась и помахала.

Мегуми коротко кивнул и пошел догонять Итадори.

"Ненавижу шумных людей", — подумал он, но в этот раз без обычной убежденности.

— У тебя снова синяки под глазами, — заметила Хана на следующей неделе.

Мегуми только пожал плечами, забирая стакан с кофе.

— Ты вообще спишь когда-нибудь?

— Сплю.

— Врешь.

Он поднял на нее взгляд. Впервые, за все время их знакомства, Хана смотрела на него без дурацкой улыбки и шуток.

— Слушай, Фушигуро, — тихо сказала она. — Я понимаю, что мы не друзья. Я понимаю, что, наверное, тебя бешу. Но ты реально выглядишь так, будто тащишь на себе целый мир. И я просто... ну, если захочешь выговориться... я умею слушать. Правда.

Он замер. Никто из обычных людей не предлагал ему этого. Никто никогда и ничего не видел за его вечной усталостью, кроме "странный тип". А эта болтунья увидела.

— Я... — начал он и осекся. Что он мог сказать? "Спасибо, я просто сражаюсь с монстрами по ночам, поэтому не высыпаюсь"?

— Не хочешь — не говори, — легко согласилась она. — Но, если что, я тут.

Она вернулась к кофемашине, а Мегуми понял, что не хочет уходить.

— Хана, — позвал он.

— М?

— Почему ты здесь работаешь?

— А, — она улыбнулась. — Деньги нужны. Я же в художественный колледж собираюсь поступать, а там обучение платное. Родители помогают, но я тоже хочу внести вклад. Ну и... — она запнулась. — Здесь уютно. Люди приходят, улыбаются. Мне нравится делать им приятно. Даже суровым молчунам, которые пьют только американо без сахара.

Она подмигнула, и Мегуми почувствовал, как уголки губ предательски дергаются вверх.

— Я не суровый.

— Ага. Конечно, — она засмеялась. — Иди уже, а то опоздаешь в свою таинственную школу.

Он вышел на улицу и только через полквартала понял, что, впервые за долгое время, он по-настоящему улыбается.

А через пару дней случилось то, чего Мегуми совсем не ожидал.

— А вот здесь мы поставим столики, а здесь будет зона для фотографий...

Он остановился на пороге кофейни и чуть не выронил кошелек.

Внутри было полно народа. Ну, как полно... Человек пять. Но для крошечной "Капли" это был аншлаг. И в центре этого аншлага стоял парень.

Высокий, модный, с уложенными гелем волосами и улыбкой, от которой хотелось закатить глаза. Парень размахивал руками, показывая что-то на телефоне, а Хана слушала его с вежливым интересом.

— ...и я подумал, а почему бы не обновить твою кофейню? У меня друг занимается дизайном, может сделать крутой ремонт! Бесплатно, конечно, для такой красивой девушки...

Мегуми сжал кулаки. Сам не понимая, почему.

— Фушигуро! — Хана заметила его и просияла. — Заходи!

Модный парень обернулся и окинул Мегуми оценивающим взглядом. Форма, растрепанные волосы, темные круги под глазами. Мегуми знал, что выглядит со стороны как обычный старшеклассник — уставший и невзрачный.

— А это кто? — спросил парень с легким пренебрежением. — Постоянный клиент?

— Друг, — сказала Хана так просто и естественно, что у Мегуми перехватило дыхание. — Мегуми, это Кендзи, мы вместе учились в средней школе. Кендзи, это Мегуми.

— Приятно, — процедил Кендзи, даже не пытаясь скрыть, что ему совсем не приятно. — Хана, так что насчет ремонта? Я серьезно, могу все организовать.

— Спасибо, Кендзи, но хозяйка кофейни — не я. Я просто работница. Так что решения принимаю тоже не я.

— Ну ты хотя бы подумай! Для тебя стараюсь!

Мегуми шагнул к стойке.

— Американо, без сахара, — сказал он громче обычного.

— Сейчас сделаю! — Хана нырнула за кофемашину, а Кендзи остался стоять с недоговоренной фразой.

Он перевел взгляд на Мегуми и прищурился.

— Ты учишься с Ханой в одной школе?

— В параллельных классах.

— А, понятно, — Кендзи усмехнулся. — Ну, удачи с учебой, пацан.

Он развернулся и вышел, даже не попрощавшись с Ханой. Мегуми смотрел ему вслед и чувствовал, как внутри закипает что-то темное.

— Не обращай внимания, — Хана поставила перед ним стакан с кофе. — Он всегда такой. Денег много, воспитания ноль.

— Зачем ты с ним общаешься?

— Он иногда заказывает кофе на вынос для своего офиса. Обычно это большие заказы. Хозяйка просила быть повежливее с такими, — она вздохнула. — Но он реально бесит. Все время зовет куда-то, дарит цветы... Я уже устала отказывать. Моя фантазия иссякла с вариантами отказов.

— Так откажи жестче.

— Пыталась. Не слышит, — она посмотрела на Мегуми с любопытством и прищурила глазки. — А что, тебя это беспокоит?

— Нет, — быстро ответил он.

— Ага. Конечно, — девушка мягко усмехнулась. — Иди уже, Мегуми. А то опоздаешь.

Он вышел и сжал стакан так, что чуть не раздавил. И только через полчаса, сидя на тренировке и пропуская удары Итадори, понял, что это была ревность. Самая настоящая, идиотская, глупая ревность.

— Фушигуро, ты чего? — удивился Юджи. — Обычно ты от меня уворачиваешься, а сегодня прямо подставляешься. Случилось что-то?

— Все нормально.

— Ага-ага, — Итадори ухмыльнулся. — Это из-за той девчонки из кофейни?

— С чего ты взял?

— Ну, ты покраснел, как вареный рак.

— Я не покраснел!

— Еще как покраснел, — Юджи похлопал его по плечу. — Мегуми, друг мой, ты влюбился.

— Заткнись.

— Ни за что! Это же исторический момент! Фушигуро Мегуми — гроза проклятий, влюбился в бариста! Годжо-сенсей должен узнать!

— Убью.

— Ладно-ладно, — Итадори засмеялся. — Но вообще, она классная. Веселая. Тебе такая и нужна, а то ты вечно чернее тучи ходишь.

Мегуми промолчал. Да и возразить было нечего.

На следующий день он снова зашел в "Каплю". Просто чтобы проверить, не объявился ли этот Кендзи снова. И кофе заодно выпить. И вообще, он тут каждый день ходит, ничего особенного.

Хана была одна. Увидев его, она улыбнулась, но улыбка вышла уставшей.

— Привет, Мегуми. Как всегда?

— Ага.

Она молча сделала кофе и протянула ему.

— С тебя двести йен.

Он протянул деньги, и вдруг заметил на стойке листок. Вернее, несколько листков с ее рисунками. В основном это были портреты. Люди в кафе, прохожие за окном, стаканы и чашки с кофе. И среди них он. Мегуми замер.

Это был быстрый набросок простым карандашом, всего несколько линий, но отчетливо узнаваем его профиль, взгляд в окно, расслабленная поза. Выражение лица спокойное, почти мягкое.

— Это... — выдохнул он.

Хана проследила за его взглядом и покраснела.

— Ой, это не то! То есть, это просто наброски, я тренируюсь рисовать людей, ты просто сидел удобно, вот я и...

Она попыталась быстро сгрести рисунки со стойки, но Мегуми остановил, мягко коснувшись ее руки.

— Можно посмотреть?

Она замерла, потом кивнула, не поднимая глаз. Он взял рисунок. Всмотрелся. Набросок был словно живым. Будто она видела в нем что-то, чего он сам в себе не замечал.

— Ты классно рисуешь, — тихо сказал он.

— Правда? — она подняла на него глаза. — Ты не против? Что я тебя без спроса...

— Нет. Не против.

Повисла неловкая пауза. Но она была такая теплая.

— Мегуми, — вдруг сказала Хана. — А хочешь, я тебя нормально нарисую? Не быстрый набросок, а настоящий портрет? Ну, если у тебя будет время...

Он посмотрел на нее. На ее покрасневшие щеки, блестящие глаза, на руки, все еще сжимающие тряпку для протирки стола.

— Хочу, — ответил он, и сам удивился тому, как легко это вышло.

— Правда? — она просияла. — Тогда в воскресенье? После обеда? Тут обычно мало народа, хозяйка разрешает мне иногда рисовать в свободное время.

— Договорились.

Он взял стакан с кофе и направился к выходу, но задержался у двери.

— Хана.

— М?

— Мне тоже нравится, когда ты рисуешь. И вообще... — он запнулся. — Ты меня не бесишь. Совсем.

Фушигуро вышел, прежде чем успел увидеть ее реакцию. А Хана еще минуту стояла с открытым ртом, а потом расплылась в такой улыбке, что пожилой посетитель в углу даже закашлялся от неожиданности.

— Итадори, — сказал Мегуми вечером, лежа на кровати и глядя в потолок.

— Что?

— Если ты кому-нибудь расскажешь, я тебя правда убью.

— О чем?

— О том, что я в воскресенье иду к Хане. Позировать для портрета.

Итадори подскочил на стуле так резко, что чуть не свалился.

— Что-что?

— Тихо!

— Мегуми! — восторженным зашипел Юджи. — Это же свидание!

— Это рисование.

— Ага, а я Сукуна! Мегуми, это свидание! Ты идешь позировать для девушки! Она будет тебя рисовать! Это самое романтичное, что я когда-либо слышал в жизни!

— Заткнись, Итадори!

— Не заткнусь! Это прекрасно! Я так горжусь тобой!

— Итадори...

— Молчу-молчу! — Юджи обратно сел на стул, отвернулся и довольно захихикал. — Мегуми идет на свидание... Мегуми влюбился...

— Я все слышу.

— Я знаю.

Мегуми вздохнул и закрыл глаза. За окном шумел вечерний город, а он думал о воскресенье. О том, как Хана будет рисовать. О том, как она улыбается. О том, что впервые за долгое время ему есть, чего ждать с нетерпением.

«Ненавижу шумных людей», — подумал он в сотый раз, засыпая.

Но в этот раз мысль прозвучала почти нежно.

В один паршивый вечер все круто изменилось. Мегуми возвращался с задания. Обычное проклятие уровня "С" в парке недалеко от "Капли". Он справился быстро, но проклятие успело задеть его. Рваная рана на предплечье кровоточила, одежда пропиталась кровью, на лице царапина.

Было больше десяти. Он шел мимо кофейни, в надежде, что Хана уже ушла.

— Мегуми?..

Девушка стояла в дверях с ключами в замке. Увидев его, она побледнела.

— Мегуми... У тебя кровь...

— Все нормально, — он попытался пройти мимо, но Хана схватила его за здоровую руку и втащила внутрь.

— Сидеть! — скомандовала она, толкая его на стул возле стойки. — Боже, где же аптечка?

Хана нервно металась по кофейне. Мегуми заметил, что у нее трясутся руки.

— Хана, правда, не надо...

— Заткнись! — рявкнула она. Это было так неожиданно, что он реально заткнулся.

Девушка присела рядом, взяла его руку и начала обрабатывать рану. Щипало адски, но Мегуми даже не поморщился. Он смотрел на ее склоненную голову, на то, как дрожат ее пальцы. Фушигуро почувствовал странное и непонятное тепло в своей груди. Он замер и перестал дышать.

— Кто это сделал? — тихо спросила она, не поднимая глаз.

— Никто. Я сам.

— Снова врешь.

— Правда. Упал.

— На что? На нож? — она подняла взгляд. Глаза были мокрые. — Мегуми, не ври мне. Пожалуйста. Я же вижу, что это не просто порез.

Он промолчал.

— Ты не обычный, да? — вдруг спросила она. — Ты из тех, кто видит то, чего другие не видят?

— Откуда ты...

— В интернете читала. Ты всегда смотришь в пустоту. Иногда вздрагиваешь без причины. Приходишь с синяками и царапинами, которых не может быть просто так. И форма с Итадори у вас странная. Я думала, может, колледж какой-то собенный, но... — она запнулась. — Ты в опасности, да?

Мегуми долго молчал.

— Да, — сказал он наконец. — Я в опасности. И не только я. Все, кто рядом со мной. Поэтому... поэтому нам лучше не...

— Не сближаться? — перебила она. — Слишком поздно, Мегуми.

Он поднял на нее глаза.

— Ты приходишь сюда каждый день. Пьешь свой дурацкий американо. Молчишь. Смотришь исподлобья. А я... я жду тебя. Каждый чертов день. И когда ты не приходишь, мне плохо. Понимаешь?

Он не верил своим ушам.

— Я... — начал он.

— Не надо ничего говорить, — Хана закончила бинтовать руку и поднялась. — Просто... будь осторожен. Ладно? И если можешь, то заходи. Хотя бы на пять минут. Мне все равно, кто ты и что ты видишь. Мне важно, чтобы ты был жив.

Она отвернулась, делая вид, что убирает аптечку. Мегуми смотрел на ее спину, на растрепанный хвост, на фартук цвета карамели. Он понял, что попал, окончательно и бесповоротно.

— Хана, — позвал он.

Она обернулась.

— Я... я тоже. Жду. Когда иду мимо. Думаю о тебе. Даже когда не хочу.

Она моргнула.

— Правда?

— Правда.

Девушка немного растерянно улыбнулась.

— Дурак, — сказала она. — Признался бы раньше.

— Ты первая не признавалась.

— Я девочка! Мне положено!

— Это сексизм.

— Это жизнь!

Она засмеялась. Мегуми сидел с перевязанной рукой, в окровавленной рубашке, посреди закрытой кофейни, и улыбался как идиот.

— Иди уже, — мягко сказала Хана. — Завтра увидимся.

— Увидимся.

Он долго стоял на улице, глядя на теплый свет в окнах кофейни. Его телефон завибрировал. Это было сообщение от Ханы:

"Только не смей завтра не прийти. Я обижусь. И сделаю тебе самый горький кофе в мире".

Он набрал в ответ:

"Приду. И ты тоже не смей рисковать. Я буду проверять".

Из кофейни донесся смех.

Они не стали встречаться, как делали это обычные парочки влюбленных. Не ходили в кино, не держались за руки на людях. Но каждый вечер Мегуми заходил в «Каплю» и сидел там ровно семь минут (больше не позволял график), пока Хана делала ему американо и рассказывала, как прошел ее день.

Она рассказывала о подготовке к экзаменам в художественный колледж. О том, что рисует его портрет по памяти, но пока плохо получается. О том, что Кендзи наконец отстал, потому что она сказала ему: "Я встречаюсь с одним мрачным типом, который пьет только американо и спасает котов".

— Я не спасаю котов.

— Пока нет. Но я в тебя верю.

Иногда Мегуми ловил себя на том, что делится с ней о своих переживаниях за Цумики. О том, как хотел бы, чтобы у нее была нормальная жизнь.

— У нее будет нормальная жизнь, — уверенно говорила Хана. — Потому что у нее есть ты.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю. Ты из тех, кто горы свернет ради близких.

Она говорила это с такой очевидностью, что Мегуми начинал верить в себя.

Очень редко Фушигуро позволял себе маленькую слабость: когда Хана отворачивалась к кофемашине, он рассматривал ее. Линию шеи, родинку за ухом, ямочку на щеке, когда она улыбалась. И каждый раз в голове проскакивала мысль:

"Как мне повезло".

Иногда она ловила его взгляд и подмигивала. И тогда он отводил глаза, чувствуя, как предательски горят уши.

— Ты стал чаще улыбаться, — заметил как-то Итадори на тренировке.

— Я не улыбаюсь.

— Улыбаешься. Только сам не замечаешь. Когда в телефоне что-то пишешь. Или когда из кофейни возвращаешься.

Мегуми промолчал.

— Она хорошая, эта Хана, — продолжил Юджи, уворачиваясь от удара. — Береги ее.

— Я берегу.

— Нет, ты ее от себя бережешь. Думаешь, я не вижу? Думаешь, она не видит?

Мегуми замер.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты все время держишь дистанцию. Приходишь на семь минут. Не зовешь никуда. Боишься, что с ней что-то случится из-за твоей работы? Но знаешь что, Мегуми?

— Что?

— Она уже с тобой. Она уже выбрала тебя, со всеми твоими тайнами и опасностями. А ты ее не выбираешь до конца. Потому что боишься.

Итадори редко говорил серьезно. Но когда говорил, то попадал в самую точку.

— Я не...

— Подумай, — перебил Юджи. — А теперь защищайся!

Кулак прилетел Мегуми в плечо, и разговор пришлось отложить. Но слова засели глубоко.

Вечером Мегуми зашел в кофейню. Хана, как обычно, улыбнулась, но в глазах мелькнула тревога.

— Ты сегодня какой-то другой. Случилось что-то?

— Нет. То есть... — он запнулся. — Хана, я хочу тебя кое о чем спросить.

— Валяй.

— Ты правда... ты правда готова быть с кем-то, кто может не вернуться однажды?

Она поставила чашку, которую протирала, и серьезно посмотрела на него.

— Мегуми, я готова быть с тобой. Именно с тобой, а не с кем-то безопасным. Ты понимаешь разницу?

— Но если со мной что-то случится...

— Если с тобой что-то случится, я буду жалеть не о том, что была с тобой. Я буду жалеть о том, чего мы не сделали, пока ты был жив.

Он смотрел на нее. На ум ничего не приходило.

— Иди сюда, — сказала она тихо и вышла из-за стойки.

Хана подошла к его столику и протянула руку. Мегуми встал, взял ее ладонь в свою. Он почувствовал, как дрожат пальцы, но на этот раз его собственные.

— Ты правда думаешь, что я испугаюсь? — спросила она, глядя снизу вверх. — После всего, что я уже знаю?

— Ты не знаешь и половины.

— Расскажешь — узнаю.

— Это опасно.

— С тобой — значит, не опасно. Потому что ты меня защитишь.

У Мегуми перехватило дыхание.

— Хана...

— М?

— Можно тебя... обнять?

Она улыбнулась и сама шагнула вперед, обвивая руками его шею. Мегуми замер на секунду, а потом обнял ее в ответ, утыкаясь носом в макушку.

— Семь минут, — прошептала она ему в плечо. — У тебя семь минут, потом надо закрывать кофейню.

— Мало.

— Тогда приходи завтра пораньше.

— Приду.

Он пришел на следующий день. И через неделю. И через месяц. Семь минут превратились в пятнадцать, пятнадцать в полчаса, а полчаса в привычку, от которой он не хотел отказываться.

Однажды в кофейню заглянул Годжо.

— О-о-о! А это что за прелесть?

Мегуми чуть не поперхнулся кофе, когда увидел эту белую макушку, плывущую к стойке.

— Годжо-сенсей, что Вы здесь делаете?!

— О, Мегуми! А я тебя ищу! — сиял Годжо. — Итадори сказал, что ты тут зависаешь с какой-то очаровательной бариста, и я просто обязан был это увидеть!

Хана перевела взгляд с Годжо на Мегуми и обратно.

— Это твой учитель?

— Можно сказать и так, — Годжо облокотился на стойку и ослепительно улыбнулся. — Сатору Годжо, самый сильный маг современности и просто красавчик. А вы, видимо, та самая девушка, которая заставила нашего угрюмого Фушигуро улыбаться?

Хана покраснела.

— Хана, бариста, — не растерялась она. — И да, он улыбается. Иногда. Когда никто не видит.

— О, я должен это увидеть! — Годжо развернулся к Мегуми. — Ну-ка, улыбнись, Мегуми!

— Проваливайте.

— Грубиян! Влюбленный грубиян!

Мегуми закрыл лицо рукой. Хана прыснула со смеху, глядя на его мучения.

— Господин Годжо, — сказала она, протягивая ему стакан. — Держите. Латте с карамелью. За счет заведения.

— О! — Годжо попробовал и закатил глаза от удовольствия. — Божественно! Мегуми, женись на ней немедленно!

— Я не...

— Отличная идея! — подхватила Хана, подмигивая. — А давайте выберем с вами дату.

Мегуми смотрел на них двоих — самого бесячего мага в мире и самую шумную девушку, которую он знал, и понимал, что они спелись. Это был конец.

— Я ухожу, — объявил он, вставая.

— Куда? — хором спросили Годжо и Хана.

— От вас подальше.

— Мегуми, не обижайся! — крикнула Хана вслед. — Завтра придешь?

— Приду, — буркнул он уже в дверях.

Годжо проводил его взглядом и довольно улыбнулся.

— Хороший выбор! Он парень что надо. Немного мрачный, но это лечится.

— Чем?

— Тобой, — Годжо допил латте. — Тобой, Хана. Только, пожалуйста, береги его. Он у нас один такой.

— Я поняла, — тихо ответила она. — Я буду его беречь.

Годжо кивнул и вышел, оставив девушку в задумчивости.

А вечером Мегуми получил сообщение:

"Твой учитель странный. Но он прав. Ты у них один такой. Поэтому будь осторожен. И приходи завтра. Скучаю".

Мегуми долго смотрел на экран, и набрал ответ:

"Приду. И ты будь осторожна. Я тоже скучаю".

И впервые за долгое время Мегуми заснул с улыбкой, а не с мыслью, что ненавидит шумных людей.

Прошло полгода.

Хана поступила в художественный колледж. Мегуми все так же ходил на задания, сражался с проклятиями и каждый вечер заходил в "Каплю".

Теперь девушка работала только по выходным, но эти выходные стали для Мегуми священными. Никаких заданий, если только не чрезвычайная ситуация. Годжо, конечно, пользовался этим. Он отправлял его на самые дурацкие вызовы именно в субботу утром, просто чтобы позлить. Но Мегуми научился справляться быстрее, чтобы успеть к открытию.

В этот день он зашел в кофейню, и Хана, увидев его, засияла как первая звездочка на вечернем небе.

— Американо, без сахара?

— Сегодня... — он запнулся. — Сегодня со сливками.

Она замерла.

— Ты серьезно?

— Да. Экспериментирую.

— Мегуми Фушигуро экспериментирует с кофе! — она всплеснула руками. — Это исторический момент! Надо записать!

Она сделала кофе, протянула ему. Он отпил и поморщился.

— Вкус как у обычного американо.

— А ты что думал? — она засмеялась. — Это же просто сливки. Суть не меняется. Добавляется только приятный бонус.

Он посмотрел на ее улыбку, на фартук цвета карамели.

— Ты права, — сказал он. — Суть не меняется.

— Что?

— Ничего.

Она хитро прищурилась, но ничего не сказала.

Вечером, когда кофейня закрылась, они сидели на скамейке рядом с витриной. Мегуми держал ее ладонь в своей. Впервые он взял ее за руку месяц назад, и Хана до сих пор дразнила его за неловкость. Она положила голову ему на плечо.

— Страшно? — спросила она тихо. — Когда сражаешься с этими... проклятиями?

— Бывает.

— Но ты все равно идешь.

— Да. Потому что мне есть, кого защищать.

Она подняла голову и посмотрела ему в глаза. В ее взгляде было столько света, что этот свет мог осветить все тени мира. Так казалось Мегуми.

— Я тобой горжусь, — сказала Хана.

Он наклонился и поцеловал ее. Медленно, осторожно, будто боялся разбить. Она ответила, и на мгновение для Фушигуро весь мир перестал существовать. Исчезли все проклятия, не было заданий, не было темных теней за спиной. А только она со своей теплой улыбкой. И вкус американо со сливками.

— Пойдем, — отстраняясь сказала Хана. — Проводишь до дома?

— Всегда.

Они шли по темной улице, взявшись за руки и ведя тихую беседу. Осенний воздух пах дымом и опавшими листьями, где-то вдалеке лаяла собака, а с главной дороги доносился приглушенный шум машин.

Хана что-то рассказывала про свою новую преподавательницу по рисованию, которая носит смешные брошки и все время путает имена студентов. Мегуми слушал вполуха, потому что голос Ханы действовал на него как успокоительное. После дня, полного теней и крови, он просто хотел слышать этот голос.

— ...и тогда она сказала: "Хана, это не абстракционизм, это просто пятно". Представляешь? А я так старалась!

— Представляю, — улыбнулся Мегуми.

Она толкнула его плечом.

— Ты даже не слушаешь!

— Слушаю. Пятно. Преподавательница с брошкой.

— С брошкой кота! — поправила Хана. — Это важная деталь!

— Конечно. Важная.

Она засмеялась, и этот смех разлетелся теплыми искрами по пустынной улице.

Мегуми краем глаза заметил движение в тени. За мусорным баком у стены что-то шевелилось. Всего лишь низкоуровневое проклятие, мелкая дрянь, питающаяся отбросами и человеческой ленью. Оно не представляло опасности для обычных людей, но Мегуми все равно напрягся, готовый дать команду шикигами.

Хана проследила за его взглядом.

— Там что-то есть?

— Нет, — он расслабил пальцы. — Ничего серьезного.

Проклятие, почуяв его внимание, поспешило раствориться во тьме.

— Пойдем, — Мегуми чуть сильнее сжал ее ладонь. — Замерзла?

— Немного.

Он остановился, стянул с себя школьный пиджак и накинул ей на плечи. Хана завернулась в него с довольным видом кошки, улегшейся в теплое место.

— Ты такой заботливый, когда никто не видит.

— Я всегда заботливый.

— Ага. Ты просто мастерски это скрываешь.

Она потянула его дальше, и они пошли, касаясь друг друга плечами.

— Кстати, — сказала Хана, когда они уже подходили к ее дому. — Цумики написала мне вчера.

— Что? — Мегуми нахмурился. — Зачем?

— Затем, что мы друзья! — Хана фыркнула. — Она спрашивала, какие краски лучше. Я посоветовала. И еще она сказала, что ты в последнее время чаще улыбаешься.

Мегуми промолчал. Он знал, что это правда.

— И еще она спросила, когда я приду в гости, чтобы научить ее рисовать тени.

— Тени? — переспросил Мегуми с непонятной интонацией.

— Ну да. Тени, полутени, все такое, — Хана пожала плечами. — Я сказала, что в субботу. Если ты не против.

Он остановился. Посмотрел на нее сверху вниз.

— Ты правда хочешь проводить время с моей сестрой?

— Мегуми, — она закатила глаза. — Твоя сестра офигенная. Она умная, смешная. Конечно, я хочу с ней проводить время. И потом... — она запнулась. — Она часть тебя. А я хочу знать о тебе все.

— Хана.

— М?

— Ты... — он подбирал слова. — Ты лучшее, что случилось в моей жизни.

Она моргнула. Потом еще раз. Ее глаза заблестели.

— Дурак, — сказала она осипшим голосом. — Нельзя такое говорить посреди улицы. Я сейчас разревусь.

— Почему?

— Потому что это слишком мило! Ты вообще представляешь, какой это контраст с твоей обычной угрюмой рожей?

— У меня не угрюмая рожа.

— У тебя все время угрюмая рожа! — она ткнула его пальцем в грудь. — А потом ты выдаешь такое, и я просто... — она шмыгнула носом. — Все. Я плачу. Спасибо.

Мегуми растерянно смотрел, как она утирает слезы рукавом его пиджака.

— Я не хотел...

— Все нормально, — она засмеялась сквозь слезы. — Это слезы счастья, идиот. Обними меня уже.

Он крепко обнял ее, словно боялся, что она исчезнет. Хана уткнулась носом ему в плечо и замерла.

— Мегуми.

— М?

— Я тебя люблю.

Воцарилась тишина. Где-то далеко проехала машина. В окнах соседнего дома загорелся свет. А осенний ветер шевелил листья под ногами.

— Я тебя тоже, — сказал он тихо, но твердо.

Она встала напротив, заглянула ему в глаза и улыбнулась.

— Знаю, — сказала она. — Спокойной ночи, Мегуми.

— Спокойной ночи.

Хана чмокнула его в щеку и побежала к подъезду, оборачиваясь на ходу и махая рукой. Мегуми стоял и смотрел, пока не закрылась дверь.

Он достал телефон.

"Ты забыла вернуть пиджак".

Ответ пришел через минуту.

"Не забыла. Украла. Сегодня сплю в нем❤️"

Мегуми улыбнулся и убрал телефон.

Фушигуро шел по улице, держа руки в карманах, и думал о том, как странно устроена жизнь. Год назад он даже представить не мог, что будет стоять посреди улицы и улыбаться как дурак после того, как девушка украла его пиджак. Год назад он был уверен, что его судьба — только тени и битвы.

А теперь... Он посмотрел на небо. Звезды сегодня были видны особенно ярко.

— Ну что, парни, — обратился он к теням, сгущающимся за его спиной. — Идем домой.

Псы, невидимые для обычных глаз, бесшумно скользили следом.

Перед тем как Хана закрыла кофейню и они с Мегуми скрылись за углом.

Годжо сидел в машине напротив кофейни и смотрел, как они уходят в темноту.

— Какие люди, — пробормотал он.

Сначала Годжо хотел снять на видео эту сладкую парочку противоположностей, но отложил телефон в сторону, так как это было вторжением в личное пространство. Сатору, хоть и был тем еще троллем, но границы иногда уважал. Он завел двигатель.

Мегуми Фушигуро, его самый серьезный, самый мрачный ученик, нашел себе девушку, которая умеет смеяться так, что даже тени расступаются. Которая не боится его мира и ждет его.

— Хорошая девочка, — сказал Годжо вслух. — Если обидит ее, сам придушу.

Он вырулил со стоянки и поехал в сторону колледжа, напевая какую-то дурацкую песню. В салоне машины валялся блокнот. Годжо покосился на него и хмыкнул. Хана забыла его сегодня утром, когда он и Фушигуро подвозили ее.

На первой странице был набросок — Мегуми, спящий за столиком в кофейне, уронивший голову на сложенные руки. Рисунок был сделан с такой любовью и теплотой, что даже Годжо на секунду стало не по себе от количества нежности на квадратный сантиметр.

— Ладно, — он убрал блокнот в бардачок. — Завтра верну. Или послезавтра. Или когда она сама спросит, — он довольно хмыкнул. — Надо будет намекнуть Мегуми, что его девушка рисует его спящим. Пусть знает, какой он фотогеничный.

Машина скрылась за поворотом, оставляя ночь тем, кому она принадлежала. Влюбленным, теням и одному магу, у которого появился еще один повод возвращаться домой живым.