Времена Основателей (джен)

На берегу озера горел костёр. Около него собрались четверо подростков: двое юношей и две девушки. Они жарили на огне свежепойманную рыбу, и приятный запах разносился по всей округе, заставляя нервничать всех местных обитателей.

В лесу неподалёку то и дело трещали ветки, слышались чьи-то шаги, а порой оттуда и вовсе доносились какие-то нечеловеческие вопли.

— Да что же это такое?! — испуганно вскрикнула Ровена, после очередного, особенно громкого звука.

— Оборотни, — хмыкнул Салазар, беря на руки, приползшую к нему змею. — Они всегда выходят на охоту по ночам. Любят, знаешь ли, свежее мясо. И больше всего им нравятся на вкус молодые девушки…

— Хватит нести ерунду! — строго сказала Хельга. — Даже дети знают, что оборотни опасны лишь в полнолуние, — на секунду она подняла голову к небу, — а до него ещё два дня.

Парни обменялись насмешливыми взглядами. Годрик всё это время продолжал точить свой меч.

— Маггловской работы? — с ноткой презрения в голосе спросил Салазар, глядя на блестящее лезвие.

— Да. Но это временно. Однажды у меня будет меч, выкованный гоблинами. Их сталь самая лучшая. Хочу, чтобы такой клинок передавался в моей семье из поколения в поколение.

— Даже, если ты купишь его, — снова вмешалась Хельга, — гоблины всё равно будут считать меч своим, и захотят вернуть его себе сразу же после твоей смерти.

— Пусть только попробуют! — Годрик ловким движением достал из кармана мантии волшебную палочку. — Я никого из них не боюсь. Если хоть кто-нибудь из этих остроухих осмелится сказать мне такое, то тут же пожалеет об этом.

Салазар одобрительно кивнул. Хельга хотела сказать что-то ещё, но тут она заметила на востоке нечто такое, отчего позабыла все слова.

Луна сегодня была почти полной, и можно было легко разглядеть огромные кожистые крылья, которые взметались и опускались, неся вперёд длинное тело дракона.

Как ни странно, никто из ребят даже не вскрикнул и не попытался как-то спастись. Напротив, они восприняли появление в небе ящера с подлинным воодушевлением.

— Наконец-то! — воскликнул Салазар, нетерпеливо подскакивая с места. — Я уж думал, он опоздает…

— Он никогда не опаздывает, ты же знаешь, — чуть хмурясь, ответил ему Годрик.

Дракон, меж тем, летел уже над озером, и воздух, гонимый взмахами его крыльев, создавал на гладкой поверхности волны. Ящер, конечно же, сразу заметил горящий костёр и четырёх людей рядом с ним. Он описал большой круг над поляной, а потом резко пошёл на снижение.

Ровена восторженно взвизгнула, а уже в следующий миг рядом с ней стоял высокий, худой человек, в развевающейся на ветру чёрной мантии. Последними изменились его глаза. Какое-то время они ещё были, как у ящера — горящие жёлтым огнём и с тонкими, вертикальными зрачками. Однако мужчина моргнул, и всё пришло в норму.

— Добрый вечер, — тихо и как-то устало произнёс он. — Рад, что все мои ученики в сборе, как я и просил.

Его дружно поприветствовали в ответ, а Салазар и вовсе пригласил его сесть рядом с собой. Мужчина улыбнулся и принял приглашение.

— Хорошее сегодня время, чтобы поговорить, — всё так же меланхолично произнёс он.

Сидящий напротив него Годрик, внимательно вглядывался в лицо своего учителя, и то, что он видел, ему явно не нравилось. Мужчина, конечно же, сразу заметил это.

— Что-то не так, Годрик? Ты же знаешь, что всегда можешь спросить меня, если тебя что-то волнует. Я всегда поощряю любой интерес.

Годрик, несмотря на то, что теперь к нему было обращено всеобщее внимание, казалось, ничуть не смутился. Он негромко откашлялся и задал свой вопрос:

— Что у вас с лицом?

Все тут же затаили дыхание, но мужчина лишь снова улыбнулся, наклоняясь ближе к огню, тем самым давая своим ученикам возможность рассмотреть его лицо получше. Всё оно словно бы было покрыто ожогами. Черты сделались нечёткими. Несколько шрамов пролегли через щёки к ушам.

— Это всего лишь плата за величие. Когда волшебник доходит до определённого уровня, то он вынужден чем-то жертвовать.

— Значит, со мной будет то же самое?! — в ужасе воскликнула Ровена. Она схватилась руками за своё лицо, словно пытаясь защитить его от чего-то, а после и вовсе закрыла его длинными чёрными волосами.

Сидящая рядом с ней Хельга, лишь покачала головой и закатила глаза. Она никогда не считала себя обладательницей большой красоты, и должно быть, поэтому не так боялась её потерять.

— Нет, — ответил мужчина. — Тебе это не грозит. Это только мои проблемы и мой путь, а для других он закрыт.

Салазар с жадностью слушал каждое сказанное слово, и в его глазах отражалось не только пламя костра, но и желание хоть немного приблизиться к тому самому величию, о котором говорил учитель.

Однако тема, очевидно, была уже исчерпана.

— Я позвал вас именно сюда не просто так. Это место особенное, — мужчина оглядел озеро, вновь ставшее спокойным, и непроходимый Тёмный лес, в глубинах которого теперь отчего-то царила абсолютная тишина. — Здесь магия наиболее сильна. В то же время, оно далеко от любых поселений магглов, и мы можем не опасаться того, что они нас заметят.

Лицо Салазара помрачнело. Ему многое хотелось сказать о вездесущих магглах, которые вечно так и норовили подглядеть за какими-нибудь тайнами волшебства. Однако он знал, что учителя сейчас лучше не перебивать, и потому удержал язык за зубами.

— Вы — не первые мои ученики. Я делился своими знаниями со многими поколениями волшебников до вас. Однако всё это носило лишь точечный характер. Вас, например, лишь четверо. Да, вы все обладаете особыми талантами, которые я сумел в вас разглядеть, но, тем не менее, если мы хотим процветания для магов, то должны обучить как можно больше детей. А для этого нужна школа. С вашей помощью я намереваюсь однажды построить её. Если, конечно, вы согласитесь мне помочь…

— Естественно! — тут же кивнул Салазар. — Мы все готовы, уверяем вас!

— Вот и славно. Эта школа будет первой и, возможно, самой великой из всех…

— Мне всё равно с кем там встречается Рон, — пожала плечами Гермиона.

Гарри одарил её взглядом полным сомнений. Ещё пару недель назад при виде целующихся Рона и Лаванды, Гермиона тут же старалась оказаться от них как можно дальше. Он помнил, как утешал подругу в тот самый вечер, сразу после игры. Помнил её слёзы и ту злость, которую вызвало появление смеющихся Рона и Лаванды.

Впрочем, теперь она и верно вела себя уже гораздо более спокойно, а получасом ранее, когда «Бон-Бон» и «Лав-Лав» активно прощались перед тем, как покинуть гостиную, и вовсе лишь мельком взглянула на них, и тут же вернулась к своему чтению.

— Хорошо бы, если так, — осторожно ответил Гарри. — Мне уже порядком надоела вся эта ваша грызня…

Это была правда, но не вся. Помимо того, что их общая дружба действительно очень сильно страдала, в последнее время Гарри начал замечать за собой какие-то странные вещи.

Вначале его мало интересовало то, что происходит между двумя его друзьями, однако раз за разом прокручивая в голове то, как Гермиона плакала и переживала из-за Рона, Гарри начал ощущать нечто вроде ревности.

Мысли о Джинни как-то сами собой ушли на второй план, и Гарри сам не заметил, как начал всё больше времени проводить с Гермионой. К счастью, Рон не особо-то обращал на это внимание, слишком уж увлечённый новыми отношениями, да и Гермиона будто бы была совсем не против видеться чаще, чем раньше.

— Мне тоже это надоело, — кивнула она. — Знаешь, я теперь даже как-то благодарна Лаванде.

— Серьёзно? За что это?

— Ну… — щёки Гермионы чуть порозовели. — Раньше мне немного нравился Рон. Вернее, я так думала… Но, когда у них всё это случилось, то мне стало всё ясно.

Гарри, в отличие от Гермионы, ничего ясно не было, и это серьёзно изводило его.

— А, что именно? — спросил он минутой позже.

— Что с Роном у нас бы всё равно ничего не получилось.

— О-о… Ну да, наверное, ты права. Наверняка, найдутся и другие кандидаты…

— Ну, уж нет! — вздохнула Гермиона и отложила в сторону книгу. — Я решила пока что целиком сосредоточиться на учёбе. Думаю, так будет правильнее всего.

— Здорово, — буркнул Гарри, от радости которого вмиг не осталось и следа.

— Так и есть. Мне столько всего ещё предстоит… Я бы очень хотела помочь домовым эльфам. Ты знаешь, что ни в одном учебнике нет точной даты их порабощения? И вообще никаких подробностей. Ни места, ни точных причин, ни описания самого ритуала… Словно бы кто-то нарочно замалчивает правду.

Гарри слушал её и даже время от времени кивал, однако эльфы сейчас интересовали его в последнюю очередь.

— У меня тоже кое-какие планы, — сказал он, чтобы хоть как-то оправдать своё долгое молчание. — Хочу победить Волан-де-Морта.

Оба рассмеялись, и незримое напряжение немного спало.

— Знаешь, Гарри, я иногда думаю о том, как всё это будет, — тон Гермионы вдруг сделался очень серьёзным. — И, если честно, мне страшно…

— Не удивительно. Это же Волан-де-Морт. Его все боятся. Ну, может быть, кроме Дамблдора…

— Я не его боюсь, — она снова вздохнула. — Вернее, его тоже, но это не главное. Я, Рон и все остальные, мы для него ничто, лишь жалкое препятствие, от которого можно легко отмахнуться. Ему нужен ты. И именно за тебя я и боюсь больше всего…

Рука Гарри непроизвольно дёрнулась, желая оказаться на плечах Гермионы. Он бы обнял её сейчас, но помня о её словах касательно любых отношений, вовремя сдержал себя, вместо этого лишь произнеся:

— Со мной всё будет в порядке!

— Ты всегда так говоришь…

— И оказываюсь прав! Я тоже об этом думал, как иначе… Мне ведь придётся сразиться с ним, а перед этим отыскать все крестражи. Не знаю, как я это сделаю, но надеюсь, Дамблдор что-то подскажет.

— Как МЫ это сделаем, — поправила его Гермиона. — Ты же всерьёз не думаешь, что пойдёшь на поиски один? Я пойду с тобой, Гарри. Куда бы ни понадобилось.

Их взгляды встретились, и Гарри второй раз заставил руку остаться смирно лежать на спинке дивана. Это продлилось какое-то время, и Гермиона в конце концов отвернулась, и негромко сказала:

— Мне, наверное, пора спать. Завтра довольно много важных уроков, да и если я хочу успеть сдать все эссе до Рождества, то…

Гермиона не договорила. Её глаза вдруг расширились, а лицо сделалось до ужаса бледным.

— Что? Что не так? — удивился Гарри и, проследив за её взглядом, повернулся в сторону лестницы.

Там, прямо посреди гостиной стояли… другие Гарри и Гермиона. Они выглядели старше на несколько лет. Их одежда была явно потрёпанной, а местами и вовсе порвалась. Вся она была в какой-то пыли и копоти, словно они лишь минутой ранее находились в центре самого настоящего поля боя. Они крепко держались за руки, при этом, Гермиона поддерживала явно раненного друга. На их шеи была накинута золотая цепочка, которую Гарри уже видел прежде.

«Маховик времени», — подумал он и вскочил на ноги, автоматически выхватывая из кармана волшебную палочку…

Той ночью в кабинете Дамблдора собралась, пожалуй, самая странная компания, которую только можно было себе представить. В одном углу сидели Гарри с Гермионой, которые до сих пор не могли поверить в то, что напротив них, на таком же диване расположились их более старшие версии.

Мадам Помфри уже успела отойти от первого потрясения и теперь вовсю занималась раной «взрослого» Гарри. На его боку сильно кровоточил глубокий порез, который явно приносил немало боли, но Гарри стойко держался, не отрывая взгляда от другой версии себя.

— Итак… — задумчиво произнёс Дамблдор. — Значит, вы утверждаете, что перенеслись на два года назад?

— Всё верно, профессор, — кивнула «взрослая» Гермиона. — Я знаю, что по всем правилам Министерства мы не должны были показываться на глаза самим себе из прошлого, но это совершенно особенный случай.

— Могу себе представить, — кивнул директор.

По бокам от его кресла стояли встревоженные МакГонагалл и Снейп. Оба декана явно не могли скрыть своих эмоций, но по просьбе Дамблдора пока воздерживались от каких-либо замечаний.

— Я правильно понимаю, мисс Грейнджер, что и правило о неразглашении будущего в этой ситуации тоже неприменимо?

— К сожалению, это так…

— Тёмный лорд побеждён?

— Да, — на этот раз ответил «взрослый» Гарри. Голос его был хриплым, и он откашлялся. — Я убил Тома Реддла в Битве за Хогвартс 2 мая 1998 года.

Они с Дамблдором какое-то время обменивались взглядами, в которых посторонним невозможно было разобрать что-то конкретное. Наконец, директор отвёл взгляд и со свойственной ему проницательностью сказал:

— Но мир не наступил.

— Лишь на какое-то время. Мы успели похоронить павших. Успели поймать некоторых оставшихся на свободе Пожирателей смерти. Даже поверили, что худшее уже позади… — Он поморщился, когда мадам Помфри брызнула на его рану дымящуюся настойку, и Гермиона снова взяла его за руку. — Но потом пришёл он. Мелькор — так он себя называл. Я никогда не видел такого мага… Волан-де-Морт со всеми его крестражами — лишь мальчишка по сравнению с ним. Мы пытались его победить, но он смёл нас так легко, словно мы были лишь детьми против него.

Дамблдор нахмурился, и Гарри из этого времени понял, что он знает о ком идёт речь. Это же заметил и Снейп, после чего поспешил спросить об этом.

— Я всегда думал, что это лишь легенда, Северус. Волшебник запредельной силы, настолько продвинувшийся по пути познания наитемнейшей магии, что добровольно лишил себя тела. Его дух, по слухам, мог вселяться в других людей, но после этого они не могли долго жить. Их плоть разрушалась, как бы выгорая за считанные месяцы. Вы говорите об этом Мелькоре?

— Да, — снова заговорила Гермиона. — Он и верно, по сути, лишь дух. Но силы своей нисколько не утратил. И его нельзя убить. Никак. Нам удалось уничтожить две его временные оболочки, но это лишь ненадолго замедлило Мелькора. В конце концов, он и его подручные, набранные в основном из бывших Пожирателей, снова напали на Хогвартс. И эту битву мы проиграли. Пока немногие выжившие выигрывали для нас немного времени, мы с Гарри сумели переместиться в прошлое. Сюда…

Мадам Помфри уже закончила с перевязкой раны и теперь просто слушала этот рассказ, с открытым от удивления ртом. Дамблдор заметил это и негромко кашлянул.

— Я думаю, вы можете идти, отдыхать. Спасибо за то, что пришли так быстро. Я надеюсь, не нужно объяснять, что всё случившееся здесь, должно остаться в тайне?

— Разумеется. — Целительница явно не хотела уходить так рано и пропустить всё самое интересное, однако выбора у неё не было.

Когда дверь за ней закрылась, Дамблдор снова повернулся к Гермионе.

— Вы ведь не просто решили спастись в этом времени. Есть какая-то причина для вашего появления именно в этом году.

«Взрослый» Гарри посмотрел на младшую версию себя и кивнул.

— Как мы и сказали, убить Мелькора нельзя. Но он был заточён в особую… тюрьму, если её так можно назвать.

— Это что-то вроде подпространства, — вмешалась Гермиона. — Там его силы ничего не значат. Почти тысячу лет назад Мелькор был заключён туда, и все эти годы ритуал сдерживал его.

На этом терпение МакГонагалл, должно быть, окончательно истощилось. Позабыв обо всём, она тихо спросила:

— Но, что же тогда послужило причиной его освобождения?

Как ни странно, но ответил ей Дамблдор.

— Думаю, смерть Волан-де-Морта.

— Это был ритуал крови, — Гарри не без труда поднялся на ноги и его шатнуло. — Тысячу лет назад некий волшебник одним из ингредиентов добавил свою кровь. Заклинание сдерживания должно было работать до тех пор, пока жив хоть один его потомок. Том Реддл был последним…

— Слизерин! — выдохнула МакГонагалл. — Он потомок Салазара Слизерина! Но я и не знала…

— Никто не знал. Вся информация об этом ритуале была стёрта и забыта.

— И что вы предлагаете? — впервые за всё время подал голос Снейп. — Не убивать Тёмного лорда? В таком случае нас всё равно ждёт печальный конец, только от его руки…

Гермиона тоже вскочила с дивана, сделала несколько шагов вперёд и положила на стол маховик времени.

— Мы предлагаем это. Салазар Слизерин — единственный человек, который точно знает, как вернуть Мелькора в его темницу. Нужно лишь каким-то образом выведать у него эту информацию.

— Думаю, это будет непросто, мисс Грейнджер, — холодно отозвался Снейп. — Силой у волшебника его уровня ничего не узнать.

— А, кто говорит о силе, Северус? — Теперь уже и Дамблдор стоял на ногах. — Мы все знаем, каких людей уважал Слизерин и все его потомки. Решительных, находчивых и умеющих пренебрегать правилами ради достижения успеха.

Он посмотрел на Гарри из этого времени, и тот всё понял. В его голове тут же всплыл далёкий разговор в конце второго курса, когда директор уже так о нём отзывался.

— Но почему это должен быть именно Поттер?! — всплеснула руками МакГонагалл. — Это может быть кто угодно. Если нужно, я сама могу это сделать!

— Сожалею, профессор, но боюсь, не всё так просто, — пожал плечами «взрослый» Гарри. — Ко всему прочему, этот человек должен уметь говорить со змеями, это поможет быстрее войти в доверие к Слизерину. Я бы отправился в прошлое сразу и, не задумываясь, но… после некоторых событий я лишился способности к парселтангу. А он ещё нет.

Все, не сговариваясь, обернулись в сторону другого Гарри. Он ничуть не удивился, словно бы с самого начала точно зная, о чём его попросят. Оставалось лишь вздохнуть и, поднявшись со своего места, объявить:

— Я готов.

— Я не смогу попрощаться с Роном. Ты уж сделай это за меня, ладно? — сказал Гарри, чувствуя, как дрожат его руки.

Да, он и раньше подвергался смертельной опасности, и даже во времени перемещался, но то было лишь на несколько часов назад. А теперь его ждало путешествие почти в тысячу лет. Никто, включая Дамблдора, точно не знал, как отреагирует на это человеческий организм.

Северус Снейп впрочем, заявил, что если ему дадут хотя бы час, он успеет изготовить укрепляющее зелье, которое должно будет помочь Гарри благополучно пережить путешествие во времени.

— Что значит, попрощаться за тебя? — недоумённо спросила Гермиона, которая единственная сейчас осталась в кабинете Дамблдора. Остальные ушли, словно нарочно, давая им возможность попрощаться.

— Ну… ты ведь всё понимаешь, — пробормотал Гарри. — У меня почти нет шансов вернуться обратно, и потому…

— Я не об этом! — она вдруг посуровела, как это с ней бывало всегда, когда Гарри по её мнению начинал нести откровенный бред. — Неужели у тебя совсем беды с памятью? Ещё пару часов мы, помнится, сидели с тобой в гостиной Гриффиндора и говорили о том, что я пойду с тобой, куда бы ни понадобилось!

— Да, но мы ведь говорили о борьбе с Волан-де-Мортом. Это не подразумевало прыжки на тысячу лет назад.

— Не вижу никакой разницы! — Гермиона откинула назад волосы и посмотрела на него с явным вызовом.

Гарри покачал головой.

— Гермиона, ты понимаешь, что если пойдёшь со мной, то, навсегда застрянешь в прошлом?!

— Гарри, я поняла это ещё в тот самый момент, когда стало ясно, что для победы придётся использовать маховик времени.

— Но как же твои родители?! — почти что с отчаянием произнёс он.

— «Другая я» останется здесь, так что… — она поспешно отвернулась, но Гарри успел заметить блеснувшие в уголках её глаз слёзы. Гермиона всё прекрасно понимала, и ей было очень тяжело, но решимости это у неё не убавило. — Кроме того, если этот Мелькор и правда возродится в нашем мире, то родители подвергнутся страшной опасности. А так, я помогу тебе всё это предотвратить.

Гарри не знал, что ещё сказать. Он беспомощно глядел на Гермиону, а та казалось, только больше преисполнялась решительностью.

Наконец, двери кабинета открылись. Вернулся Снейп, несущий дымящийся котелок с настойкой, и Дамблдор, который где-то за столь короткий срок умудрился раздобыть подходящую для времён Основателей одежду.

— Так вы не столь будете выделяться, — сказал он. — Про твои очки, Гарри, можешь тоже не переживать. Волшебники с давних времён изобретали разные приспособления. Просто говори всем, что создал их при помощи трансфигурации… А ещё лучше, говори, что их сделала для тебя мисс Грейнджер.

— Возьмите это, Поттер! — Снейп наполнил небольшой кубок настойкой и протянул Гарри. — Это нужно выпить прямо сейчас, чтобы зелье успело подействовать, как надо.

— Нам понадобится ещё один кубок, профессор, — заявила Гермиона.

Снейп хотел было что-то возразить, но директор положил руку на его плечо. Он какое-то время внимательно смотрел Гермионе в глаза, словно ища там какие-то ответы. Потом вздохнул:

— Я думаю, Северус, вам, и правда, лучше достать второй кубок. Мисс Грейнджер всё для себя решила.

Гарри, чья последняя надежда была именно на Дамблдора, окончательно скис. Но времени предаваться отчаянию, у него не было. Он поднёс кубок к губам и одним большим глотком осушил его. Внутри желудка теперь словно бы шевелился клубок змей, зато и результат был почти мгновенный.

Гарри ощутил небывалую бодрость и решимость. Теперь он уже не боялся перемещения во времени. Он со всем справится, и сумеет защитить Гермиону в случае чего!

По очереди оба вышли в соседнюю комнату, где переоделись в подобающую одежду. Дамблдор в это время взмахом палочки собрал остальное в две дорожные сумки.

— На дне лежит кое-что ещё, — сказал он. — Я рискнул взять на себя смелость, положить туда мантию-невидимку и некую карту… — он улыбнулся Гарри, хотя Снейп за его спиной помрачнел. — Это может помочь. А теперь подойдите сюда, я должен сказать вам кое-что напоследок. Думаю, не нужно говорить, как я горжусь такими учениками, как вы… Для этого всё равно не хватит никаких слов. Поэтому лучше сообщу нечто полезное, и даже жизненно необходимое. Там, куда вы отправитесь, другое время, другие нравы, да и вообще всё другое… Что-то вас может не устраивать, что-то пугать. Но вы ни в коем случае не должны менять историю. Иначе всё это потеряет всякий смысл, — Дамблдор дождался, пока Гарри и Гермиона кивнут и продолжил: — Если вы преуспеете и сумеете узнать формулу ритуала, то вам нужно будет лишь записать её на особый пергамент и оставить в месте, которое всегда помогало студентам и учителям этой школы. Благодаря защитным чарам, я думаю, он благополучно долежит до нынешних времён, и мы найдём его.

Двери снова открылись. На этот раз вошла МакГонагалл вместе со «взрослыми» Гарри и Гермионой.

— У вас всё готово, Альбус?

— О, да! — кивнул Дамблдор.

Он взял со стола маховик времени, и постучал по нему волшебной палочкой. Механизм тут же заработал и беспрерывно щёлкал несколько минут, прежде чем замереть.

— Достаточно лишь надеть его, — директор протянул артефакт Гарри. — Но время на то, чтобы выйти за пределы замка у нас есть.

Все тут же поспешили вниз, к дверям. Это была разумная предосторожность, ведь маховик перемещал только во времени, а не в пространстве. Если два, неизвестно откуда взявшихся мага, появятся прямо посреди кабинета, в котором собирались Основатели, то доверия к ним уж точно не будет.

Они шагали быстро. В столь поздний час коридоры были пусты, и никто не мог помешать им. На улице было по-зимнему морозно, и снег почти не проваливался под ногами.

Когда все добрались до ворот, ведущих за территорию замка, Дамблдор при помощи волшебной палочки отпер их и пропустил вперёд будущих путешественников во времени.

«Взрослая» Гермиона жестом подозвала к себе свою молодую версию. Они отошли чуть в сторону и принялись о чём-то перешёптываться. При этом обе в какой-то момент посмотрели на Гарри.

К нему в свою очередь тоже подошёл его двойник.

— Я не знаю, что тебе сказать. Мотивирующие речи никогда у нас хорошо не получались…

— Это уж точно! — хмыкнул «юный» Гарри.

— Скажу лишь одно, — он придвинулся ближе и почти шёпотом сказал: — Береги её.

Вернулась Гермиона. Они оба накинули на шеи золотую цепочку, взяли в руки сумки с вещами и стали ждать, пока сработает маховик.

Дамблдор смотрел на них с нескрываемой гордостью. Глаза МакГонагалл были влажными от непрошенных слёз. Снейп неожиданно откашлялся и сказал:

— Поттер, если это последняя возможность сказать вам, я…

Гарри так и не узнал, что хотел сказать ему профессор зельеварения. Маховик «ожил», и время вокруг них сначала застыло, а потом стремительно понеслось назад…

Сколько длилось их перемещение, Гарри сказать не мог. Впрочем, они ведь двигались сквозь время, а значит, подобный вопрос всё равно не имел ответа.

Вокруг на немыслимой скорости проносились времена года, люди и события. От этого у Гарри закружилась голова, и его шатнуло. Гермионе было не легче. Её лицо сильно побледнело, а она сама схватила Гарри за плечо, чтобы хоть так удержаться на ногах.

Гарри хотел сказать ей, что всё будет хорошо, и перемещение скоро закончится, однако не смог издать ни звука.

Маховик сделался невероятно тяжёлым и нагрелся до такой степени, что держать его в руке стало просто невозможно. Оба путешественника во времени разом закричали. Их ноги подогнулись, заставляя упасть на колени, а потом и вовсе рухнуть лицом вниз.

Гарри закрыл глаза, чувствуя лишь тепло, идущее от Гермионы, и слышал её прерывистое дыхание. Прошло ещё несколько минут, прежде чем он понял, что вокруг них шумит лес, а вместо снега они лежат на земле, усыпанной листьями.

— Гермиона… — тихо позвал Гарри, открывая глаза. — Кажется, получилось.

Они оба с трудом поднялись, отряхивая одежду от листьев и травы. Вокруг них, и правда, были сплошные деревья. Тысячу лет назад на месте дороги, ведущей к Хогвартсу, всё ещё рос густой лес.

Однако замок было видно даже сквозь густые ветви. Гарри с облегчением увидел, что в окнах нескольких башен горит свет.

Гермиона, осторожно коснувшись маховика времени, убедилась в том, что он уже достаточно остыл, и спрятала его на дно своей сумки.

— Поверить не могу, — прошептала она.

— Да, я тоже… — начал было Гарри, но тут же смолк. В этот момент он как раз повернулся к Гермионе, и именно поэтому увидел, что в лесу они не одни.

Футах в тридцати от них стояла парочка лесных троллей. Кожа и волосы у них были зелёные. На непропорционально огромных ступнях никакой обуви. Но главное было то, что оба эти существа были ничуть не меньше того горного тролля с которым Гарри и Гермионе когда-то уже не посчастливилось встретиться.

Один из них держал в руках дубину, второй, словно мяч, подбрасывал в воздух валун в полсотни килограмм весом.

Гермиона тоже заметила их и попятилась. Волшебная палочка сама каким-то образом оказалась в руке Гарри, и только это спасло им жизнь.

Тролль метнул тяжёлый камень с такой силой, словно ядром выстрелили из пушки. Гарри взмахнул палочкой и успел выставить щит. В следующий же миг послышался такой треск, что он, наверное, должен был разбудить половину Тёмного леса.

Камень разбился на части от удара о щит, но троллей это только больше разозлило. Они оба бросились в атаку на так удачно подвернувшихся им людей, крича что-то на своём малопонятном языке.

Теперь уже и Гермиона держала в руках палочку. Они действовали с Гарри слаженно, словно репетировали это долгое время. Два красных луча ударили в грудь и голову троллей.

Те завизжали от боли и принялись странно похрюкивать. Гарри отправил ещё один луч, но и он ударил тролля как будто бы по касательной.

— Их кожа! — вскрикнула Гермиона. — Её очень трудно пробить!

Они с Гарри бросились врассыпную, и как раз вовремя — дубина тролля опустилась на то самое место, где люди стояли ещё мгновение назад.

— Да, что же с вами делать?! — крикнул Гарри, поменяв заклинание, но так же, не добившись успеха. Когда-то давно Рон просто оглушил тролля, сбросив ему на голову его же дубину. Может, и сейчас сделать то же самое? Впрочем, это бы решило только часть проблемы, ведь второй гигант уже надвигался на Гермиону, и явно мог разорвать её на части голыми руками. — Вспыхни!

Огонь на миг осветил весь лес. Волосы и бороды троллей загорелись и те, закричав ещё громче, принялись тушить их. Вот теперь лесные гиганты разозлились по-настоящему.

Неизвестно чем бы всё это закончилось, но тут со стороны замка послышался громкий голос. Это был всё тот же язык троллей, только вот говорил на нём обычный на вид мужчина. На его голову был накинут капюшон, но в свете ещё горящего огня, Гарри различил, что мантия его тёмно-зелёного цвета, а на груди поблёскивает серебряный значок, с собственным гербом — приподнявшейся над землёй змеёй.

Неужели им так повезло, и они сразу встретили Салазара Слизерина? Впрочем, уже в следующую секунду Гарри перестал думать о везении. Человек снова выкрикнул что-то троллям, и это прозвучало, как приказ. Гиганты снова захрюкали, морщась от боли, но в этот момент, должно быть, разглядели, кто перед ними и тут же в панике бросились прочь, вскоре скрывшись среди густорастущих деревьев.

— Вы чуть не сожгли мой лес, — холодно заметил мужчина и небрежным взмахом палочки погасил весь оставшийся огонь.

Он сбросил с головы капюшон, и у Гарри отпали последние сомнения, что перед ними именно Салазар Слизерин. Он уже видел это лицо когда-то давно в Тайной комнате. Только там оно принадлежало огромной статуе, а здесь настоящему, живому человеку.

Слизерин быстро окинул их оценивающим взглядом, потом повернулся к Гарри, и всё тем же властным тоном приказал:

— Назови мне своё имя.

Гарри только сейчас понял, что они не придумали никаких фальшивых имён. Впрочем, теперь уже было поздно. Если их поймают на лжи, то всему конец.

— Меня зовут Гарри Поттер, — осторожно сказал он.

Слизерин чуть нахмурился, вглядываясь в глаза Гарри, словно пытаясь найти в них правду.

— Допустим... Никогда не слышал эту фамилию. Впрочем, сейчас много магов, которые только начинают выползать из своих нор, наконец, перестав бояться магглов с вилами и факелами.

— А меня зовут Гермиона Грейнджер, — представилась Гермиона. — Мы… мы хотели попросить вас взять нас на обучение…

Слизерин одарил её таким взглядом, от которого бы любому взрослому магу сделалось не по себе.

— Я будто бы не спрашивал имени у грязнокровки.

Гарри ощутил одновременно гнев и удивление. Как Слизерин умудрился узнать о статусе крови Гермионы, лишь мельком взглянув на неё?..

— В моей школе таким, как ты не место, — продолжал маг. — И тем, кто якшается с грязнокровками тоже!

Он резко развернулся и зашагал прочь. Гермиона явно была в шоке от всего произошедшего и не знала, что делать. Гарри действовал скорее, инстинктивно.

— Постойте! — воскликнул он, и Слизерин остановился, как вкопанный. Конечно, это бы никогда не сработало, если бы Гарри не использовал сейчас парселтант.

Слизерин медленно повернулся, смотря на Гарри уже совсем другими глазами. В его взгляде явно читалось любопытство.

— Ты говоришь на змеином языке? — спросил он.

— Да. Говорю.

Для Гермионы их диалог полностью выглядел, как серия негромких шипений, но она знала, что ей сейчас лучше не вмешиваться.

— Это очень редкий дар, — продолжал Слизерин. — Змееустов крайне мало во всём мире. В Англии я и вовсе думал, что только один такой… — он сделал шаг вперёд, но тут же остановился, снова взглянув на Гермиону. — Что заставило представителя явно благородного рода волшебников путешествовать вместе с грязнокровкой?

Гарри хотелось крикнуть Слизерину, чтобы он перестал так называть Гермиону, но это бы всё испортило. Он вспомнил о том, что стоит на кону и, собравшись с мыслями, ответил:

— Она моя подруга. Мы… жили рядом больше пяти лет. Уверяю вас, Гермиона очень талантлива, и знает больше, чем многие чистокровные.

Это явно не понравилось Слизерину. Черты его лица исказились в ещё большей гримасе презрения.

— Мне плевать, кто она, и что может. Я не стану её учить! Но ты… ты можешь пойти со мной.

Гарри на миг повернулся к подруге. Оставлять её здесь одну он в любом случае не собирался.

— Я войду в замок только с ней вместе, или не войду вовсе, — с вызовом сказал Гарри.

Он понимал, насколько сильно рискует. Глаза Слизерина так и заискрились от ярости. Какое-то время Гарри думал, что Основатель сейчас на него нападёт, однако тот вдруг сделал совершенно иное.

Слизерин откинул голову назад и расхохотался.

— А ты не промах, парень! — это было сказано уже по-английски. — Я могу по пальцам пересчитать тех, кто посмел бы так же со мной разговаривать… Ладно, чёрт с вами, бери свою грязнокровую девчонку тоже. Отправлю её к Хельге, она принимает любой сброд…

И, не говоря больше ни слова, Слизерин зашагал к школе.

Входя утром в Большой зал, Гарри испытывал крайне противоречивые чувства. Всё здесь выглядело так знакомо, и в то же время совершенно чуждым.

Столов для учеников всё так же было четыре, только здешние оказались намного меньше, и за каждым набиралось едва ли больше двух десятков человек. Сидели все вперемешку, начиная от детей лет десяти-одиннадцати и заканчивая ровесниками самого Гарри. Уже позже он узнает, что чёткого разделения на курсы пока не было. Ученики распределялись скорее по имеющимся у них способностям и знаниям и умениям.

За столом учителей вместо одного трона директора, стояли сразу четыре высоких кресла, в которых и сидели Основатели. Других преподавателей видно не было, хотя взрослые в замке явно присутствовали, но лишь как помощники по хозяйству и защитники территории.

Гарри быстро оглядел зал и нашёл взглядом Гермиону. Она уже сидела за столом вместе с учениками Хельги Хаффлпаф, и помахала ему рукой. Гарри поприветствовал её в ответ, сильно жалея о том, что не может сесть рядом с ней. Ему нужно было идти к ученикам Салазара Слизерина, которые поглядывали на новичка с явным интересом.

«Подумать только, — говорил про себя Гарри, — я всё-таки оказался на этом факультете… Старая Шляпа была не так уж не права».

Он поднял взгляд и тут же увидел её. Шляпа была, как и положено, на голове Годрика Гриффиндора, который, видимо, ещё не успел сделать из неё мощный магический артефакт.

Ели здесь быстро, словно торопясь куда-то. А сама еда ничуть не походила на ту, к которой привыкли современные студенты Хогвартса. Гарри, впрочем, не жаловался. Он должен был как можно скорее влиться в роль рядового студента, и начать сбор информации.

Впрочем, пока что, с этим пришлось подождать. Слизерин взял его за способность к парселтангу, но этого, похоже, было мало, и, начиная с самого утра, Гарри подвергся серии самых разнообразных испытаний.

Первым делом Слизерин проверил, какой из Гарри боец. Для этого он выбрал сразу двух своих учеников. Они действовали быстро и уверенно, но как-то слишком уж сумбурно. Гарри уже через минуту уложил обоих, и понял, что здешним студентам всё-таки не хватает систематизированного обучения.

Слизерин, похоже, считал, что на его факультете должно действовать что-то вроде правила «выживает сильнейший».

— Если ты достаточно силён, — сказал он Гарри перед обедом, — то сумеешь победить. Если хитёр, то тебя не обманут. Если хочешь чего-то добиться в жизни, то добьёшься. На посредственностей, слабаков и тупиц я не вижу смысла тратить своё время.

Гарри вслух вынужден был с ним согласиться, но когда они, во время перерыва встретились с Гермионой, то рассказал ей об этом.

— У меня не намного лучше… — пожаловалась она. — Хаффлпаф просто превосходно разбирается в травологии, хозяйственных чарах и уходу за магическими существами. Я за первый час от неё узнала больше, чем за добрый месяц обучения в Хогвартсе…

— Так чем же ты недовольна? — нахмурился Гарри.

— Тем, что у остальных Основателей мы будем проводить совсем немного времени. Это же жутко однобокий подход к обучению!

Гарри не выдержал и улыбнулся.

— Гермиона, ты случайно не забыла, что мы здесь не для того, чтобы учиться?

— Я это прекрасно помню! — возмутилась она. — Просто, как я помогу тебе со Слизерином, если толком даже не буду его видеть? Да и потом, одно другому никогда…

Гермиона замолчала, посмотрев куда-то в сторону. Гарри тоже повернулся и увидел, как в открытые двери Большого зала входит самая странная процессия из всех, что ему доводилось видеть…

Это были домашние эльфы. Гарри моргнул, думая, что ему мерещится. Существа ростом едва ли по колено взрослому волшебнику, но одеты они были с невиданной роскошью. Парчовые камзолы, расшитые золотыми нитями, шёлковые накидки, переливающиеся всеми цветами радуги, крошечные сапожки из тончайшей кожи. В их больших глазах светилось не раболепие, а спокойное достоинство древнего народа.

Шестеро эльфов несли на плечах небольшой паланкин, на котором восседал седьмой. В отличие от остальных, этот был облачён в мантию из мерцающего серебристого шелка, а его голову венчала изящная золотая корона, усыпанная драгоценными камнями, что горели собственным светом.

— Ничего себе... — выдохнул Гарри и посмотрел на Гермиону. Она была в таком же шоке, как и он.

Процессия величественно проследовала к столу учителей. Салазар Слизерин, сидевший в своём кресле, даже не подумал встать. Его тонкие губы скривились в презрительной усмешке.

Ровена и Хельга, напротив, поднялись и сделали несколько шагов навстречу гостям. Хельга склонила голову в приветствии, и на её лице не было ни капли высокомерия — лишь искреннее уважение.

— Старейшина, — мягко произнесла она, обращаясь к эльфу в короне. — Мы рады видеть вас в нашем доме.

Эльф важно кивнул, и его огромные глаза с любопытством оглядели зал.

— Дела не терпят отлагательств, госпожа Хаффлпафф, — прошелестел его голос, неожиданно глубокий для такого маленького существа. — Леса вокруг вашей школы исстари принадлежат моему народу. Мы пришли говорить о границах.

Ровена тут же оказалась рядом с подругой.

— Пройдёмте в башню, — предложила она, бросив быстрый взгляд на пустующее кресло Гриффиндора. — Там нам никто не помешает.

Эльфы, не глядя по сторонам, двинулись за двумя Основательницами, и их разноцветные одежды колыхались при каждом шаге, словно крылья диковинных птиц.

Как только двери за ними закрылись, тишина в зале взорвалась десятками перешёптываний. Но Гарри не успел и слова сказать Гермионе — тяжёлая рука опустилась ему на плечо.

— Поттер.

Голос Слизерина был низкий и явно раздражённый. Гарри обернулся и увидел мага, стоящего за его спиной. Лицо Слизерина было мрачнее тучи. В глазах горело ледяное презрение, смешанное с плохо скрываемым раздражением.

— Эти... существа, — процедил он, словно само слово было оскорблением, — явились без приглашения. Думают, что могут диктовать нам условия на нашей же земле.

Он перевёл взгляд на пустующее кресло за главным столом, и его губы сжались в тонкую линию.

— Где же Годрик, когда он так нужен? — задумчиво протянул он.

Вопрос, скорее всего, не требовал ответа, но Гарри, на всякий случай, решил сказать:

— Я... не знаю, сэр.

— Разумеется, не знаешь. — Слизерин хмыкнул и дёрнул головой, словно бы, приходя в себя. — Этот безрассудный дурак ещё до рассвета ускакал в лес, проверять какие-то свои дурацкие ловушки для акромантулов, или кого он там ловит... Его присутствие здесь необходимо. Если переговоры с эльфами пройдут без него, эти надутые пикси решат, что мы не едины, и начнут торговаться.

Он наклонился к Гарри почти вплотную, напрочь игнорируя присутствие Гермионы.

— Ты быстр и, кажется, не лишён сообразительности. Найди Гриффиндора. Он где-то у кромки Запретного леса или на северном склоне. Передашь ему, чтобы немедленно, слышишь? Немедленно возвращался в замок.

Гарри не нужно было повторять дважды. Это был идеальный момент проявить себя. Да и чего уж скрывать, Гарри безумно хотелось пообщаться с самим Годриком Гриффиндором...

Лес встретил Гарри настороженной тишиной. Солнце ещё не поднялось над вершинами, и меж стволов бродил липкий утренний туман, скрадывая звуки и расстояния. Гарри шёл быстро, то и дело оглядываясь на едва различимый сквозь ветви замок, чтобы не сбиться с пути. Слизерин сказал «у кромки леса», но лес тянулся на много миль, а северный склон и вовсе терялся где-то за холмами.

Он уже начал опасаться, что заблудился, когда впереди раздался глухой удар, словно кто-то обрушил на землю тяжёлое бревно. Гарри замер, вытянув палочку, и осторожно двинулся на звук. Вскоре сквозь туман проступила фигура человека.

Годрик Гриффиндор стоял на коленях в высокой траве, склонившись над каким-то подобием механизма. Рядом с ним дымилась свежая яма, а из неё торчали спутанные верёвки и обрывки толстой ткани. Меч, знакомый ещё по второму курсу Гарри, лежал на траве в трёх футах — на расстоянии, с которого его можно было мгновенно схватить, но при работе не мешал.

— Профессор Гриффиндор? — окликнул Гарри, выходя на открытое место.

Годрик резко обернулся. Его рука уже тянулась к мечу, но, разглядев невысокого парня в тёмной мантии, он расслабился, хотя и не до конца.

— Новый ученик Салазара, да? — Гриффиндор поднялся, отряхивая колени. — Ты что здесь забыл? Дальше этого холма — земли троллей и ещё кое-кого похуже. Это не место для мальчишек.

— Меня послал профессор Слизерин. Он просил вас немедленно вернуться в замок. Пришли эльфы. Их старейшина, кажется... на переговоры.

Гриффиндор выругался сквозь зубы, но без злобы — скорее с досадой.

— Ну, конечно. Выбрали же время... — Он бросил взгляд на своё сооружение и почесал заросшую щёку. — Ладно. Сейчас закончу здесь, и пойдём. Только не стой столбом — помоги лучше.

Он подошёл к яме и вытащил оттуда что-то, напоминающее перевёрнутый купол из тонкой кожи, натянутой на гибкие прутья. Гарри помог вытащить второй такой же, потом третий.

— Что это? — спросил он, разглядывая странную конструкцию.

— Ловушка, — усмехнулся Годрик. — Одна из многих, что мне предстоит поставить.

— На акромантулов?

Гриффиндор хохотнул.

— Да, и их тоже.

— И вы их так ловите?

— Ловлю, — Годрик взял один из куполов и ловко накрыл им часть ямы, присыпав края землёй. — Их теперь больше стало. Если вовремя не отлавливать, полезут к замку. А Хельга потом плачет, когда кого из учеников покусают...

Он работал быстро, и Гарри старался не отставать. Когда последний купол оказался на месте, Гриффиндор удовлетворённо кивнул, поднял меч и произнёс несколько слов на незнакомом языке. Воздух над ловушками дрогнул, и они исчезли — словно их и не было. Гарри присмотрелся, но не смог различить ничего, кроме ровной земли.

— Невидимость? — удивился он.

— Старое заклинание, — Годрик пожал плечами. — Сам Салазар бы не заметил. А теперь идём, негоже заставлять ждать короля эльфов. Да и Ровена мне потом голову оторвёт, если что не так пойдёт.

Они двинулись к замку быстрым шагом. Гриффиндор шёл широко, с лёгкостью продираясь сквозь кусты, и Гарри едва поспевал за ним.

— Слушай, парень, — не оборачиваясь, сказал Годрик. — Я в тебе кое-что вижу. Ты может и не великих сил маг… Но вот отвага у тебя есть. Та, что не от глупости, а от хорошего упрямства. Салазар таких ценит, но сможет ли чему нормально научить — вот в чём вопрос.

— Спасибо, сэр, но... — начал Гарри. Ему было невероятно приятно услышать это от самого Годрика Гриффиндора.

— Знаю, знаю, — Гриффиндор усмехнулся, ловко перешагивая через упавший ствол. — Ты говоришь со змеями и всё такое. Но если хочешь знать моё мнение — тебе бы у меня учиться. Меч, боевая магия, настоящая честь, а не эти змеиные хитрости. Думай, парень, пока есть время.