Сбой объекта 0-14 (гет)

Зима в этом году выдалась колючей, но внутри школы было душно. 29 декабря. Актовый зал превратился в бурлящий котел. В воздухе стояла тяжелая, специфическая смесь: дешевый виски с колой из пластиковых стаканов и приторно-сладкие облака электронок, которые ученики отчаянно пытались перекрыть литрами парфюма. Запах праздника в этой маленькой школе отдавал чем-то запретным.

Дима стоял чуть в тени, наблюдая за толпой. Его силуэт в черной толстовке казался почти неразличимым на фоне мерцающих неоновых вспышек и ритмичного мигания прожекторов, которые заливали зал то кроваво-красным, то ядовито-синим. Он не любил такие сборища, но сегодня был повод.

Саша. Она была из другого класса, и их общение началось не в пыльных коридорах, а в бесконечных переписках в телеграмме. Пару недель назад он случайно наткнулся на её профиль, и с тех пор экран его телефона не гас до рассвета.

Она подошла к нему, поправляя рыжие пряди, которые в свете ламп казались раскаленной медью. Зеленые глаза лукаво блеснули. Саша была немного ниже его, но Диме все равно приходилось чуть склоняться, чтобы расслышать её голос в грохоте басов.

— Знаешь, — она прищурилась, вдыхая тяжелый воздух, — если нас здесь всех накроет проверкой, то по запаху решат, что это не школа, а филиал привокзального бара. По крайней мере, в морге будет пахнуть приятнее.

Дима невольно улыбнулся. Её специфический юмор был той самой деталью, в которую он проваливался всё глубже с каждым днем.

— Не накроет, — спокойно ответил он, делая шаг ближе. — А если и накроет, я скажу, что ты просто проходила мимо в поисках библиотеки.

Они танцевали, просто в такт тяжелым битам, растворяясь в этой странной, хмельной атмосфере. Дима чувствовал, как внутри него растет странное, почти болезненное притяжение. Ему хотелось просто стоять рядом, оберегать её от толчков проходящих мимо людей. В какой-то момент Саша, споткнувшись, схватилась за его руку, и Дима почувствовал, как по коже пробежал электрический разряд. Он не отпустил её ладонь, и она не убрала её.

Но всё закончилось в один миг.

Музыка не просто стихла — она захлебнулась. Первый звук был коротким и сухим, как треск ломающейся доски. Потом еще два. Гулкие, тяжелые хлопки, которые невозможно было спутать ни с чем.

— Выстрелы... — пронеслось по залу ледяным шепотом.

Паника вспыхнула мгновенно. Толпа превратилась в обезумевшее стадо. Десятки людей кинулись к дверям, но оттуда, из коридора, раздалась новая очередь. Пули впились в тяжелые деревянные створки. Пути назад не было. Окна были забиты или находились слишком высоко. Они оказались в ловушке.

Саша замерла, её глаза расширились от ужаса, рука впилась в рукав Димы. Но Дима... он не изменился в лице. Пока остальные кричали и метались, он действовал. В его движениях не было суеты — только холодная, отточенная ловкость.

— За колонны! Быстро! — его голос прозвучал как удар хлыста, заставив оцепенелых одноклассников хоть как-то среагировать.

Он схватил Сашу за плечи и грубо говоря впечатал её в нишу между капитальной стеной и массивным выступом.

— Сиди тихо. Не высовывайся, — бросил он, прикрывая её собой.

В зал ворвались двое в масках. Дима видел их тени. Он понимал: если они начнут поливать зал огнем, лягут все. Он быстро огляделся. Рядом с ним сгрудилась группа напуганных десятиклассников.

— Вы трое, — он указал на парней, — валите столы, делайте баррикаду перед проходом. Остальные — за сцену, вглубь, ложитесь на пол!

Сам он оставался в опасной близости к открытому пространству, закрывая собой Сашу и еще нескольких девчонок, прижавшихся к стене. Пуля свистнула совсем рядом, выбив фонтанчик щепок из стола. Саша вскрикнула и крепко обняла Диму со спины, зарываясь лицом в его толстовку. Он чувствовал, как её дрожь передается ему, но сам оставался неподвижен, как скала.

— Дима, тебе страшно? — прошептала она, её голос сорвался.

— Нет, — коротко ответил он, и это была правда. Ему было не до страха. — Всё нормально, Саш. Просто закрой глаза. Я здесь.

Стрелок переместился. Дима уловил момент, когда тот отвернулся к другому концу зала.

— Слушайте мою команду, — негромко, но четко произнес Дима, обращаясь к тем, кто застрял в углу вместе с ними. — Сейчас мы рванём к подсобке. Я иду первым. Саш, держись за мой пояс и не отпускай.

Он вывел их. Двигаясь в полуприседе, используя перевернутые столы и колонны как временное укрытие, Дима координировал движение целой группы. Когда очередной выстрел разбил висящую над ними лампу, и осколки посыпались вниз, он просто накрыл Сашу собой, приняв удар на спину.

— У тебя кровь на затылке... — прошептала она, когда они наконец оказались в относительной безопасности за сценой.

— Ерунда, — он даже не обернулся. — Зацепило стеклом. Главное, что вы в тени.

Он быстро осмотрел одного из парней, которому пуля задела плечо. Дима сорвал с себя галстук, который нацепил ради праздника, и затянул импровизированный жгут так уверенно, будто делал это каждый день. Его руки не дрожали.

Саша смотрела на него, и в её взгляде симпатия начала перерастать в нечто гораздо более глубокое и пугающее. Она видела перед собой человека, который в аду чувствовал себя как дома.

— Почему ты такой? — спросила она, когда выстрелы в коридоре чуть затихли.

Дима на секунду обернулся к ней, прижал её к себе и мягко поцеловал в макушку, вдыхая запах её духов, который теперь смешался с пороховой гарью.

— Потому что я обещал, что с тобой всё будет нормально. А я всегда держу слово.

В закулисье актового зала пахло пылью десятилетних декораций и пороховой гарью, которая медленно вползала сюда сквозь щели в дверях. Этот запах мешался с тем, что осталось от праздника: разлитый на чьем-то платье виски с колой теперь казался приторным и тошнотворным, а сладкий пар от разбитой электронки завис в воздухе тяжелым облаком.

Дима стоял у самого края тяжелого бархатного занавеса, прислушиваясь к звукам в зале. Его силуэт в полумраке казался неестественно неподвижным. Казалось, он не просто ждал, а буквально сливался с темнотой, становясь её частью.

За его спиной, в тесном пространстве между реквизитом, сгрудилось человек пятнадцать. Кто-то тихо всхлипывал, уткнувшись в ладони, кто-то просто сидел в оцепенении, глядя в одну точку. Саша была ближе всех к нему. Она видела его профиль — сосредоточенный. В этом парне, с которым она еще час назад перешучивалась в телеге о качестве школьной еды, проснулось что-то пугающе профессиональное.

— Дима, — шепнула она, коснувшись его локтя. — Там... там стихло. Может, они ушли?

Он не обернулся сразу. Лишь через несколько секунд медленно покачал головой.

— Нет. Они не ушли. Они просто проверяют трупы. И ищут тех, кто спрятался.

От этих слов по группе выживших пробежала волна дрожи. Один из парней, назовем его просто "идиот", попытался подняться, его лицо было искажено гримасой ужаса.

— Я не могу здесь сидеть! Мы как крысы в мешке! Надо бежать к окнам в спортзале!

Идиот рванулся было к выходу из-за сцены, но Дима перехватил его. Это было сделано настолько быстро и плавно, что никто не успел моргнуть. Дима просто возник на пути у Идиота, его рука легла тому на грудь, останавливая как бетонная стена.

— Сядь, — негромко, но с такой силой в голосе произнес Дима, что Идиот послушно опустился на пол. — Выйдешь сейчас — подставишь всех. У них тепловизоры или просто хороший слух. Жди.

Саша смотрела на Диму. В тусклом свете аварийных ламп он выглядел загадочно. Откуда у обычного школьника такая реакция? Почему его руки не дрожат, когда в нескольких метрах от них бродит смерть?

Он снова подошел к ней. На его лице была едва заметная ссадина, а на затылке запеклась кровь от разбитого стекла, но он, казалось, вообще не чувствовал боли.

— Саш, послушай меня, — он присел перед ней, его голос стал мягче, предназначенным только для неё. — Сейчас будет самый сложный момент. Они скоро поймут, что за кулисами кто-то есть.

— Что нам делать? — она потянулась к его руке, ища защиты. Её пальцы пахли теми самыми духами — смесью ванили и чего-то цитрусового, что теперь так странно контрастировало с запахом сигаретного дыма, пропитавшего его одежду.

— Я выведу их, — он кивнул на остальных ребят. — В конце подсобки есть люк в технический подпол. Он ведет в котельную, оттуда есть выход во внутренний двор.

— А ты? — Саша крепче сжала его ладонь. — Ты пойдешь с нами?

Дима на мгновение отвел взгляд. В глубине его зрачков отразилось что-то темное, скрытое глубоко внутри.

— Я закрою люк с этой стороны. Иначе они найдут хвост группы раньше, чем вы успеете выйти.

— Нет! — выдохнула она, чувствуя, как сердце пропускает удар. — Ты не останешься здесь один!

— Саш, это не обсуждается, — он мягко, но настойчиво высвободил руку. — У тебя в кармане телефон?

Она кивнула, вытаскивая смартфон. Экран светился десятками пропущенных сообщений и звонков от родителей.

— Зайди в наш чат, — скомандовал он. — Я скину тебе геопозицию точки, где вы должны встретиться с полицией. Не звони — только пиши. Лишний звук может стоить жизни.

Он поднялся и жестом приказал остальным следовать за ним к люку. Дима действовал как лидер, которого никто не выбирал, но которому невозможно было не подчиниться. Он помогал девчонкам спускаться в узкий проем, подсаживал раненых, при этом ни на секунду не переставая контролировать дверь на сцену.

Когда осталась только Саша, она замерла перед люком.

— Пообещай мне, — прошептала она, её глаза блестели от слез. — Пообещай, что допишешь мне сегодня. Что мы... что мы еще поспорим, поговорим на разные темы....

Дима посмотрел на неё. В этот момент он не был загадочным силуэтом или холодным бойцом. Он был просто парнем, который слишком рано повзрослел.

— Обещаю, — сказал он, и на его губах появилась та самая кривая ухмылка, которую она видела на его аватарке. — Иди. И не оглядывайся.

Он помог ей спуститься, и как только её голова скрылась в темноте подпола, Дима с грохотом задвинул тяжелую крышку люка и накрыл её старым гимнастическим матом.

В ту же секунду дверь на сцену с треском вылетела.

Дима медленно выпрямился. Он больше не прятался. Он стоял посреди темного закулисья, один против тех, кто пришел забирать жизни. В воздухе всё еще висел запах виски и духов Саши, и этот контраст между мирной жизнью и этой бойней заставил его кулаки сжаться до белизны в костяшках.

— Ну, давайте, — негромко произнес он в пустоту зала, доставая из-под завалов реквизита тяжелую металлическую арматуру. — Посмотрим, чему вас учили.

Под сценой было сыро и пахло старыми трубами. Саша ползла по узкому техническому лазу, чувствуя, как пыль забивается в легкие. Впереди неё, тяжело дыша, двигались остальные ребята, но её мысли остались там, наверху, за тяжелой металлической крышкой люка.

Она невольно коснулась своей ладони и почувствовала едва уловимый, горьковатый запах табака. Это был запах Димы — он остался на её коже после того, как он крепко сжал её руку перед тем, как подтолкнуть к люку. Саша сама никогда не притрагивалась к сигаретам и не понимала вкуса алкоголя, но этот запах был для неё запахом безопасности, хоть и смешанным с вечной тревогой.

Она знала, что сегодня, на выпускном, Дима точно прикладывался к своей фляжке. Она видела это по его слишком блестящим глазам и чуть более резким движениям. Она никогда не читала ему нотаций — знала, что за этим «плохим парнем» скрывается слишком много боли, которую он просто не умеет глушить иначе. Но каждый раз, когда он был пьян, её сердце сжималось: она боялась, что в нужный момент его реакция подведет, или он просто не почувствует опасности.

«Только не сейчас, Дима. Пожалуйста, будь трезвым хотя бы внутри», — молила она про себя, вглядываясь в экран телефона.

Наверху, в полумраке за кулисами, Дима прижался спиной к массивному ящику с аппаратурой. Дыхание было тяжелым — в этот раз он испытывал какое-то неизвестное ему чувство. В горле пересохло, а в голове всё еще приятно шумел вискарь, выпитый полчаса назад в кабинете. Алкоголь давал ему ту самую опасную долю безрассудства, которая сейчас была необходима, чтобы не сойти с ума от страха.

Он вытащил из кармана помятую пачку, хотел было зажечь сигарету, чтобы унять дрожь в пальцах, но вовремя остановился. Огонек зажигалки выдаст его сразу.

«Саша бы сейчас нахмурилась», — промелькнуло в голове. Он почти видел её взгляд: тихий, печальный, без капли осуждения, но полный такой нежности и беспокойства, что ему всегда становилось стыдно за свою слабость. Дима вспомнил про свою электронную сигарету, свет от которой можно закрыть.. Достал ее, сделал глубокую затяжку и выпустил облако пара — его не было видно из-за того, что в зале было темно.

Первый нападавший вошел небрежно. Он был уверен, что за занавесом лишь напуганные дети. В руках у него был укороченный автомат, на лице — дешевая пластиковая маска.

Дима не ждал. Он действовал на инстинктах, которые алкоголь только обострил, сделав его роботом, который будто просто выполняет план. Когда нападавший поравнялся с ящиком, Дима рванулся вперед. Удар арматурой пришелся точно под колено, заставляя врага рухнуть. Дима навалился сверху, блокируя руку с оружием. В нос ударил запах пота противника, а тот, в свою очередь, наверняка почувствовал резкий запах перегара от Димы.

Секундная борьба, короткий хрип — и Дима перехватил автомат. Его руки всё еще дрожали, но теперь это был адреналин.

Второй стрелок остановился в дверном проеме, поливая пространство короткими очередями. Пули рвали декорации в клочья. Дима прижался к полу, чувствуя, как щепки впиваются в ладони.

Он достал телефон левой рукой. На экране висело сообщение от Саши:

«Дима, мы в котельной. Тут выход закрыт на цепь. Что нам делать? Пожалуйста, ответь!»

Его пальцы, пахнущие табаком и порохом, быстро набрали ответ.

Дима: «В углу слева, за старым щитком, есть пожарный топор. Переруби цепь. Идиот поможет. Не выходите во двор сразу, ждите сигнал фонариком из окна второго этажа. Саш... я в порядке. Почти не пьяный, обещаю».

Саша увидела ответ и на мгновение закрыла глаза, прижав телефон к груди. Последняя фраза заставила её горько улыбнуться сквозь слезы. Даже в шаге от смерти он пытался её успокоить тем, что контролирует себя.

— Ищи топор! — вскрикнула она, хватая Идиота за плечо.

Идиот бросился к щитку. Через минуту раздался тяжелый удар металла о металл. Цепь лопнула, и дверь котельной приоткрылась, впуская внутрь ледяной ночной воздух.

Но Саша не спешила выходить. Она смотрела на темные окна школы. Где-то там, среди дыма и запаха гари, Дима вел свой бой. И она знала: если он выберется, она всё-таки заберет у него эту чертову фляжку. Навсегда.

Дима стоял за массивным бархатным занавесом, который теперь казался единственной преградой между ним и смертью. Он медленно выпустил изо рта густое облако дыма. Несмотря на годы курения, его дыхание оставалось ровным и глубоким — организм, закаленный дворовыми драками и спортом, словно не замечал вредной привычки.

Он достал из кармана фляжку. Металл холодил ладонь, которая была абсолютно неподвижна. Никакой дрожи, никакого мандража. Алкоголь не туманил его сознание, а наоборот — выстраивал в голове ледяную, четкую структуру. Для Димы это состояние было привычным: когда мир вокруг рушился, виски помогали ему «выключить» лишние эмоции, оставляя только голые инстинкты и расчет.

Он сделал глоток, чувствуя, как тепло разливается по груди, окончательно превращая его в эффективную машину для выживания. Его движения были текучими и точными, как у хищника.

— Поиграем, — едва слышно прошептал он, надежно убирая свою "дым-машину" в карман .

В зале послышались тяжелые шаги. Нападавшие поняли, что их товарищ не вернулся из-за кулис. Теперь они шли вдвоем, прикрывая друг друга.

Саша стояла у открытой двери котельной, вдыхая свежий ночной воздух, который казался ей самым вкусным в мире. Ребята один за другим выбирались наружу, к школьному забору, но она медлила.

Она вспомнила, как однажды, после какого-то праздника, Дима провожал её домой. Он был сильно пьян — по крайней мере, так сказал Идиот, глядя на пустую бутылку в его руках. Но Дима шел по обледенелой дорожке так уверенно, будто под ногами был идеальный асфальт. Он не пошатнулся ни разу, а когда помог ей перепрыгнуть через сугроб, его руки держали её мертвой хваткой — надежной и непоколебимой.

Саша тогда не злилась на него. Она просто чувствовала пугающую тишину, исходящую от него в такие моменты. Дима не становился шумным или агрессивным; он становился «другим» — слишком спокойным, слишком сосредоточенным на чем-то, что видел только он один. И сейчас, глядя на темный силуэт школы, она понимала: именно эта его пугающая трезвость внутри опьянения — его единственный шанс выжить.

— Саш, уходим! — крикнул Идиот, дергая её за руку. — Полиция уже едет, мы слышим сирены!

— Он там один, — прошептала она, не двигаясь с места. — Он не выйдет, пока не убедится, что за нами никто не идет.

В это время на сцене Дима привел свой план в действие. Он знал, где находится пульт управления спецэффектами — старая школа еще помнила мощные театральные постановки.

Когда двое нападавших ступили на деревянный настил сцены, Дима, не выходя из тени, выпустил огромное облако густого дыма, будто сценического, который мгновенно заполнил пространство. Это была его стихия.

Один из наемников открыл беспорядочный огонь в туман, но Дима уже был не там. Он скользнул вдоль стены, используя звук выстрелов, чтобы скрыть свои шаги. Его тело двигалось идеально — ни один сустав не хрустнул, ни один вздох не выдал его местоположения.

Он возник за спиной первого стрелка, как тень. Короткий, профессиональный удар прикладом перехваченного автомата в основание черепа — и один противник осел на пол.

Второй обернулся, вскидывая ствол, но Дима уже стоял в полный рост, подсвеченный сзади аварийным прожектором. В его руке была фляжка, которую он демонстративно поднес к губам, не сводя холодного взгляда с врага.

— Твое здоровье, — произнес он с пугающей ухмылкой.

В следующую секунду Дима резко ушел в перекат, и зал снова огласили выстрелы. Но на этот раз они звучали уже иначе — в них чувствовалась паника тех, кто понял: они заперты в здании не с жертвой, а с кем-то гораздо более опасным.

Второй стрелок, оставшийся один в густом тумане сцены, паниковал. Он выпускал очередь за очередью в пустоту, крича что-то нечленораздельное. Звуки выстрелов рикошетили от стен, создавая иллюзию, что стреляют отовсюду.

Дима стоял всего в пяти метрах от него, прислонившись к кирпичной кладке за кулисами. Его дыхание было настолько тихим и размеренным, что его не услышал бы даже натренированный пес. Несмотря на то, что он выкурил очень много, и бешеный темп схватки, его легкие работали как часы — он не задыхался, не хрипел. Внутри него царил ледяной штиль.

Он снова поднял захваченный автомат. Вес оружия приятно тяготил руку. Дима не чувствовал веса виски в голове как заторможенность — для него это была лишь дополнительная смазка для нервной системы. Его пальцы на цевье лежали неподвижно, словно вырезанные из гранита. Ни одна мышца не дрогнула, когда он плавно навел ствол на вспышки вражеского огня.

— Твое время вышло, — голос Димы прозвучал неожиданно четко и низко, разрезая шум хаоса.

Стрелок резко развернулся на голос, но Дима уже сменил позицию. Он двигался бесшумно, перенося вес тела с пятки на носок, сохраняя идеальное равновесие. Это был танец хищника, который точно знает, где находится его жертва.

Короткая, хирургически точная очередь. Дима не стрелял веером — он берег патроны. Нападавший вскрикнул и выронил оружие, хватаясь за простреленное плечо. Он повалился на колени, пытаясь нащупать пистолет в кобуре, но тяжелый ботинок Димы накрыл его ладонь, припечатывая к полу.

Дима наклонился над ним. В свете тлеющих декораций его лицо казалось маской древнего воина — ни страха, ни гнева, только абсолютная решимость.

— Кто вас послал? — спросил он, слегка надавив на руку противника. В его голосе не было и тени опьянения, только сталь.

Снаружи, у ворот, уже завывали сирены. Синие и красные блики танцевали на стеклах школьных окон. Группа захвата выпрыгивала из микроавтобусов, занимая позиции.

Саша стояла в кольце выживших ребят, но её взгляд был прикован к главному входу. Полицейские пытались оттеснить подростков назад, за оцепление.

— Саша, идем, там опасно! — учительница, дрожащая всем телом, пыталась увести её за плечи.

Саша стряхнула её руку. Она знала это состояние Димы. Когда он такой — тихий, собранный, не чувствующий боли и усталости — он забывает о себе. Он превращается в щит, который стоит до последнего, пока за его спиной есть те, кого нужно защищать.

— Вы не понимаете, — прошептала она, и по её щеке наконец скатилась первая слеза. — Он там один. И он не выйдет, пока не убедится, что монстров больше нет. Он всегда такой, когда... неважно.

Она помнила, как недавно Дима один вышел против компании старшеклассников, которые пытались отобрать у неё сумку. Он тогда тоже был с фляжкой. И он не дрогнул, когда их было пятеро. Он просто стоял между ней и ими — неподвижный, как скала, с тем самым холодным взглядом, от которого у нападавших опускались руки.

В зале Дима услышал, как спецназ выбивает входные двери. Пора было уходить. Он не хотел объясняться с полицией с чужим автоматом в руках и запахом алкоголя — его историю никто бы не слушал.

Он бросил оружие рядом с нейтрализованным стрелком, достал из кармана свою фляжку и сделал последний, завершающий глоток. Его рука была по-прежнему тверда. Он посмотрел на часы: всё заняло меньше пяти минут.

— Живи пока, — бросил он раненому и, развернувшись, скрылся в тени технического коридора, ведущего к запасному выходу.

Через минуту он уже был на улице, в паре кварталов от школы, перепрыгивая через забор частного сектора. Одышки не было. Сердце билось ровно. Он достал телефон и увидел десятки пропущенных от Саши.

Он набрал её номер. Она ответила после первого же гудка.

— Саш, я за школой, у старого стадиона. Иди одна. Я жду.

Голос его был спокоен, но в нем слышалась та глубокая усталость, которую он позволял почувствовать только ей.

Старый стадион за школой тонул в густой, почти осязаемой тишине. Далекий вой сирен здесь казался лишь фоновым шумом, не имеющим отношения к реальности. Дима сидел на проржавевшей скамье запасных, прислонившись спиной к холодной сетке.

Он снова закурил. Маленький огонек зажигалки на мгновение выхватил из темноты его лицо — сосредоточенное, с плотно сжатыми губами. Его ладонь, державшая сигарету, была неподвижна, как у снайпера на позиции. Никакого тремора, никакой слабости. Алкоголь в его крови словно превратился в ледяное топливо, которое не давало эмоциям прорваться наружу.

Шорох гравия заставил его слегка повернуть голову. Он не вздрогнул, не вскочил — он просто знал, что это она.

Саша выбежала из-за кустов, запыхавшаяся, с растрепанными волосами. Увидев его силуэт, она на секунду замерла, а потом бросилась к нему, едва не сбив с ног.

— Дима! Ты... ты здесь! — она прижалась к нему, судорожно вдыхая запах табака и дешевого коньяка.

Он медленно, почти механически, обнял её одной рукой, продолжая другой держать сигарету. Его грудь мерно вздымалась — дыхание было на удивление ровным, будто он только что вернулся с неспешной прогулки, а не из эпицентра бойни.

— Я здесь, Саш. Всё закончилось, — его голос был глухим, лишенным интонаций.

Она отстранилась и посмотрела ему в глаза. В свете далеких прожекторов они казались совершенно черными.

— Твоя куртка... на ней кровь, — прошептала она, касаясь темного пятна на плече.

— Не моя, — коротко отрезал он. — Слушай внимательно. Ты сейчас пойдешь к остальным. Скажешь, что потерялась в дыму и выбежала через котельную сама. Про меня — ни слова.

— Но Дима, ты же их спас! Ты герой, тебя должны...

Он резко перехватил её за плечи. Его хватка была железной, но аккуратной.

— Героев таскают по допросам, Саш. А у меня в кармане пустая фляжка и «биография», которая не понравится ни одному следователю. Если я сейчас попадусь — я сяду. И никто не посмотрит на то, что я защищал вас всех. Им нужен будет виноватый, и пьяный парень с криминальным прошлым и автоматом в руках — идеальный кандидат.

Саша замолчала, осознавая логику его слов. Она снова посмотрела на его руки. Они не дрожали. Даже сейчас, когда адреналин должен был начать отпускать, Дима оставался пугающе собранным.

— Где ты всему этому научился? — тихо спросила она. — Так стрелять... так двигаться...

Дима сделал последнюю затяжку и отбросил окурок.

— В жизни каждого наступает момент, когда нужно либо стать тенью, либо сгореть. Я выбрал первое.

Он достал из внутреннего кармана маленький черный предмет — мобильный телефон, который он забрал у того парня на сцене.

— Это не просто налет, Саш. У этих ребят были рации с шифрованием и четкие цели. Они кого-то искали. И я боюсь, что этот «кто-то» это я.

В этот момент за их спинами, со стороны школы, послышался хруст веток. Дима мгновенно, без единого лишнего движения, поднялся со скамьи и задвинул Сашу себе за спину. В его руке, словно по волшебству, снова оказалась та самая фляжка, но теперь он держал её за горлышко, как тяжелый кастет.

Из темноты медленно вышел человек в гражданском плаще, но с выправкой, которую невозможно скрыть. Он не был похож на полицию. Он поднял руки, показывая пустые ладони.

— Дмитрий, — произнес незнакомец, и в его голосе прозвучало странное уважение. — Мы думали, ты давно завязал с «активным отдыхом».

Дима прищурился, и Саша почувствовала, как мышцы на его спине напряглись, превращаясь в стальные жгуты.

— Кто вы? — холодно спросил Дима.

— Те, кто подчистит за тобой этот беспорядок. Но за услугу придется платить.

Незнакомец стоял в паре метров, не переступая невидимую черту, которую прочертил в воздухе напряженный взгляд Димы. Это был мужчина лет сорока пяти, в идеально отглаженном сером пальто. Его лицо было лишено морщин, но глаза — серые, как балтийское небо — казались древними.

— Ты всё еще не любишь сюрпризы, Дима, — негромко произнес мужчина. — Убери фляжку. Я здесь не для того, чтобы надевать на тебя наручники. Если бы я хотел этого, ты бы уже лежал лицом в гравии еще на выходе из актового зала.

Дима не шелохнулся. Его пальцы по-прежнему сжимали горлышко сосуда.

— Полковник? — голос Димы стал еще ниже. — Я думал, вы списали меня три года назад. Сказали, что «объекты с дефектом самоконтроля» им больше не нужны.

— Официально — да, — кивнул тот, кого Дима назвал Полковником. — Но сегодня ты показал, что твой «дефект» — это лучшее, что у нас когда-либо было. Уложить троих профи, будучи с дедовским автоматом в руках... Это уровень, который не пропьешь.

Саша переводила испуганный взгляд с одного на другого. Слово «объект» больно резануло ей слух. Она крепче вцепилась в куртку Димы, чувствуя, как от него исходит почти ощутимый жар — его тело работало на пределе, сжигая остатки коньяка и адреналина.

— Уходи, — бросил Дима, не оборачиваясь к ней.

— Что? Нет! Я не оставлю тебя с ним! — Саша почти выкрикнула это.

— Саш, иди к оцеплению. Сейчас. Это не просьба, — в его голосе прозвучали нотки, которых она раньше никогда не слышала. Это был приказ командира. — Полковник обеспечит тебе «чистый» проход. Тебя не будут допрашивать. Ты просто свидетель, который ничего не видел. Иди.

Полковник едва заметно кивнул. Из тени за его спиной бесшумно выступили двое крепких парней в темной форме без шевронов. Они мягко, но настойчиво направились к Саше.

— Позаботьтесь о девушке, — распорядился Полковник. — И проследите, чтобы её имя исчезло из всех протоколов сегодняшнего инцидента.

Саша хотела что-то сказать, но Дима на мгновение обернулся. Его взгляд на секунду смягчился.

— Я найду тебя завтра. Обещаю.

Когда её увели, на стадионе остались только двое. Ветер донес запах гари со стороны школы.

— Чего вы хотите? — Дима наконец расслабил руку и убрал фляжку в карман. Он чувствовал, как холод начинает пробираться под кожу — действие алкоголя заканчивалось, оставляя после себя только пустоту.

— Те стрелки в школе — это не террористы, Дима. Это частная группа «Цербер». Они искали носитель данных, который один из учителей спрятал в школьном сервере. Ты сорвал им операцию, но они не остановятся. «Цербер» не прощает унижения.

Полковник сделал шаг вперед и протянул Диме запечатанный конверт.

— Твои отпечатки на оружии, твои следы везде. Я могу сделать так, что на всех записях камер будет просто «неопознанный дым». Взамен ты закончишь то, что начал. Найди этот носитель раньше, чем они вернутся за ним. А они вернутся. Это твой билет в новую жизнь... или твой смертный приговор.

Дима взял конверт. Его рука была твердой, но внутри него что-то надломилось. Он понял, что тихая жизнь, о которой он мечтал, сидя на задней парте с фляжкой, закончилась сегодня в актовом зале.

— У меня есть условие, — сказал Дима, глядя прямо в серые глаза Полковника.

— Слушаю.

— Вы дадите мне еще одну бутылку коньяка. Старого, из ваших запасов. Мне нужно... сосредоточиться.

Полковник коротко рассмеялся — сухим, лающим смехом.

— Ты не меняешься, Волк. Машина на углу. Там есть всё, что тебе нужно.

Черный внедорожник ждал его за углом стадиона, скрытый в густой тени старых тополей. Дима сел на заднее сиденье. На кожаной обивке лежала спортивная сумка и запечатанная бутылка старого армянского коньяка. Он сорвал пробку, сделал долгий, обжигающий глоток и на секунду прикрыл глаза. Тепло медленно растекалось по венам, утихомиривая «волка» внутри, переводя его из режима ярости в режим холодного расчета.

В сумке лежал планшет с трехмерной схемой школы, тактическая гарнитура и легкий бронежилет скрытого ношения. Дима быстро переоделся. Его движения были скупыми и точными.

— Ты на связи, Волк? — раздался в наушнике сухой голос Полковника.

— На связи. Кто этот учитель? — Дима уже изучал схему подвальных помещений.

— Соколов. Твой преподаватель истории. Старик старой закалки, бывший спецслужб. Он знал, что за ним придут, и успел зашифровать пакет данных на школьном сервере. Твоя задача — извлечь физический носитель. Это аппаратный ключ, вставленный непосредственно в материнскую плату главного узла.

— Школа кишит полицией и МЧС, — заметил Дима, прихлебывая из бутылки. — Как я туда попаду?

— Через вентиляционную шахту столовой. Оцепление там слабое, они думают, что все террористы либо мертвы, либо сбежали. У тебя десять минут, пока мы имитируем скачок напряжения в районе, который вырубит все камеры и освещение.

Дима вышел из машины. Ночной воздух стал еще холоднее. Он двигался как тень, огибая пятна света от прожекторов. Алкоголь не туманил его мозг, наоборот — он словно отсекал всё лишнее: страх, сомнения, воспоминания о крови на полу актового зала. Осталась только цель.

Вентиляция встретила его запахом пригорелой каши и пыли. Дима скользил по узкому коробу, чувствуя, как бронежилет натирает ребра. Наконец, он спрыгнул на кафельный пол кухни. Тишина в школе была жуткой. Только отдаленный гул генераторов и капанье воды где-то в туалетах.

Он добрался до лестницы, ведущей в подвал, где располагалась серверная. Дверь была заперта, но для Димы это не стало преградой. Несколько секунд манипуляций с отмычкой — и он внутри.

Серверная встретила его мерцанием синих и зеленых индикаторов. В центре комнаты стояла главная стойка. Дима подошел к ней, открыл панель и замер.

На материнской плате, в окружении проводов, действительно торчал странный серебристый модуль. Но рядом с ним на корпусе сервера кровью было выведено короткое слово: «БЕГИ».

В ту же секунду за его спиной лязгнул затвор.

— Положи руки на сервер, парень, — раздался хриплый голос. — Ты опоздал. Мы знали, что Полковник пришлет своего любимого пса.

Дима медленно поднял руки, но в его пальцах уже была зажата та самая бутылка коньяка. В отражении металлической стойки он видел силуэт оперативника «Цербера» — массивный, в полном тактическом обвесе, с пистолетом, направленным прямо в затылок Диме.

— Знаешь, в чем твоя проблема? — тихо спросил Дима, и уголки его губ чуть дрогнули.

— В чем же?

— Ты стоишь слишком близко к человеку, которому нечего терять. И у которого очень крепкая тара.

Дима резко крутанулся на пятках, уходя с линии огня. Раздался выстрел, пуля выбила сноп искр из сервера. В следующий миг тяжелое дно бутылки с глухим звуком встретилось с челюстью наемника. Стеклянный снаряд не разбился, но челюсть противника хрустнула.

Дима не дал ему упасть. Он перехватил руку с пистолетом, вывернул её и нанес серию коротких, сокрушительных ударов в незащищенную шею. Наемник обмяк.

Дима тяжело дышал. Он рванул серебристый модуль из гнезда. В этот момент на планшете, который он оставил на столе, всплыло сообщение от Полковника:

*«Уходи немедленно! Вторую группу „Цербера“ заметили у дома Саши. Они решили сменить тактику»*.

Сердце Димы пропустило удар. Он понял, что носитель в его руках — это не просто данные. Это заложник. И Саша — следующая цель.