Бинтовой кризис (джен)

Стояло идеальное утро идеального воскресенья. Йокогама медленно просыпалась, окутанная прохладным морским бризом, который приносил с собой запах соли и свежести из порта. Солнце, ещё не успевшее раскалить асфальт, мягко поднималось над спокойной гладью залива, рассыпая по воде тысячи золотых искр.

Куникида и Ацуши неспешно прогуливались по набережной. Доппо, как всегда, выглядел безупречно: его осанка была прямой, а в руках он привычно сжимал свой блокнот с надписью «Идеалы». Сегодняшняя прогулка была для него важным пунктом графика, и он бы ни за что не допустил вмешательств в него. Равномерно шагая, он увлечённо рассуждал о высших принципах и гармонии, в то время как Ацуши, едва поспевая за наставником, заворожённо разглядывал белоснежные облака, которые напоминали ему кроликов, так любимых Кёкой.

Таков был идеальный план Куникиды на этот выходной, и в него уж точно не входил внезапный, резкий звонок от Фукудзавы. Резкая вибрация телефона в кармане бывшего учителя математики нарушила идиллию, которую он так долго пытался выстроить .

— Алло, — Куникида замер на месте, поправляя очки.

Голос директора в трубке был сух и непривычно напряжён:

— Куникида, немедленно возвращайтесь в офис вместе с Ацуши. Появилось дело, не требующее отлагательств. Обстоятельства сложились так, что лично я приехать не смогу. Разберитесь в этом, дело важное.

Когда директор повесил трубку, на набережной воцарилась гробовая тишина. Человек-тигр, чьё лицо вытянулось от недоумения, а чёлка упала на лоб, робко нарушил молчание:

— В выходной? Срочный вызов прямо сейчас?

Куникида лишь тяжело вздохнул и привычным жестом захлопнул блокнот, в котором идеальный график воскресенья только что исчез. Он коротко пожал плечами, настраиваясь на рабочее воскресенье.

* * *

Возле невысокого кирпичного здания, на первом этаже которого уютно расположилась кофейня «Узумаки», царило обычное для выходного дня спокойствие. Людей практически не было видно, только разве что двое поджидали их на крыльце, прямо под вывеской Вооруженного Агентства.

Рампо, как обычно, сидел на перилах, болтая ногами в порванных гетрах и с энтузиазмом поглощая разноцветный леденец на палочке. Рядом стояла Кёка, как всегда надевшая красное кимоно и убравшая волосы в две косы. Её взгляд был непривычно сосредоточенным, но очень милым и таким привычным для Ацуши. Он невольно вздрогнул: появление Кёки в офисе вне графика всегда радовало его, хотя и заставляло задуматься о том, насколько безопасна работа.

— Рампо-сан? Кёка-чан? Вы тоже здесь? — Ацуши растерянно посмотрел на детективов.

Рампо прищурился, поправил свою кепку и, не оборачиваясь, изрёк:

— Моё сверхчувствительное чутье подсказало, что с Дазаем творится какая-то несусветная чепуха. Я немедленно решил явиться в офис, чтобы лично созерцать это, но... — он сделал паузу, а потом продолжил, — расписания здешних автобусов — сущие лабиринты! Я перепутал маршруты и вышел на другом конце города. Но тут явилась она! Мой личный навигатор и ангел всех путей и перекрестков Йокогамы!

Он торжественно указал на Кёку, которая лишь едва заметно кивнула.

— Что-то с Дазаем-саном? — переспросил Ацуши, и в его голосе было беспокойство. — Он снова решил испытать новый способ «ухода из этого мира», который пошёл не по плану?

— Сейчас мы всё выясним, — сухо отрезал Куникида, которого уж точно не волновала судьба бестолкового изводителя верёвок. — Идёмте.

Они двинулись к лестнице, но Кёка на секунду задержалась. Она подошла к Ацуши и почти невесомо положила ладонь ему на плечо. Её прикосновение было тёплым и успокаивающим.

— Всё будет хорошо, Ацуши, — тихо произнесла она, глядя ему прямо в глаза. Ему очень хотелось в это верить.

Они вчетвером вошли в просторный кабинет Агентства, где обычно кипела работа, но в это воскресное утро здесь воцарилась гнетущая тишина. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь высокие окна, танцевали, прыгая по паркету. Дазай лежал на своём любимом диване, напоминая выжатую губку; в его ушах не было привычных наушников, и он не мурлыкал под нос очередную мелодию о двойном самоубийстве. Он был по-настоящему подавленным и пугающим своей неподвижностью. Воротник его бежевого плаща был небрежно расстёгнут, а из-под закатанных манжет виднелась бледная кожа. Без привычных белых слоёв марли на запястьях Дазая стали видны многочисленные шрамы — глубокие отметины прошлого, которые он годами прятал от мира. Эти следы его былых сражений теперь были выставлены на свет, как новые, ещё не запылённые экспонаты в музее.

— Ах, Куникида... — голос Дазая прозвучал непривычно, лишённый обычной иронии. Он медленно повернул голову, и детективы увидели его печальные глаза, в которых плескалась такая глубокая тоска, что даже Рампо на секунду перестал жевать свой леденец. — Понимаешь ли ты масштаб этой истории? Во всей Йокогаме не осталось ни одного рулона бинтов. Ни в одной аптеке, ни на одном складе. Это истинная трагедия. Мои бинты были моими маленькими фокусами, бронёй, которая в прошлом всегда веселила меня и так изысканно бесила Чую. Жизнь без этой маскировки кажется мне пресной и совершенно не интересной. Она бессмысленна.

Закончив свою тираду, он демонстративно повернулся спиной к другим детективам, уткнувшись лицом в спинку дивана. Куникида, не теряя ни секунды, перешёл в режим чрезвычайного положения. Он раскрыл свой блокнот «Идеалы» на странице, где был список всех аптечных сетей города.

— Так, слушайте указания! — воскликнул он, поправляя очки. — Рампо-сан, вы остаётесь здесь и задействуете свою Сверхдедукцию, чтобы вычислить виновника пропажи всех поставок марли. Ацуши, Кёка, за мной! Мы разделимся и проверим каждый фармацевтический пункт от этого района до самого порта. Ни одна упаковка стерильного бинта не должна ускользнуть от нашего взора!

Рампо в ответ лишь фыркнул, поглубже зарываясь в кресло. Он явно не собирался прерывать свой законный выходной ради «бинтовых страданий» Дазая, какими бы трагичными они ни казались.

Детективы приступили к выполнению плана. Несколько часов они носились по Йокогаме, врываясь в аптеки и пугая фармацевтов лихорадочными расспросами. Но везде их ждало одно и то же: пустые полки и разводящие руками продавцы. Наконец Ацуши, едва переводя дух, подошёл к последней в списке аптеке на окраине промышленной зоны.

Его взгляд упал на входную дверь, и сердце пропустило удар. В щели дверного косяка был зажат знакомый оторванный лоскут тяжёлой, иссиня-чёрной ткани.

— Акутагава-а-а-а! — закричал тигр, сжимая в дрожащих пальцах неопровержимую улику. Сомнений быть не могло: этот край плаща принадлежал его извечному сопернику из Портовой Мафии.

Ацуши вихрем ворвался в офис Агентства, где застал Рампо в весьма специфическом настроении: великий детектив, игнорируя стопки дел, увлечённо разгребал тайные запасы сладостей, которые прятал в сейфе. Увидев Ацуши с чёрной тряпкой, Рампо лишь лениво повёл плечом, не желая отрываться от шоколада.

Однако Куникида, предвидевший такой исход, уже прижимал трубку телефона к уху.

— Да, Директор... Он отказывается... — Доппо кивнул и включил громкую связь.

В тишине офиса прозвучал спокойный, властный голос Юкити Фукудзавы:

— Рампо. Если ты поможешь найти бинты Дазая, я лично похвалю тебя.

Эффект был мгновенным. Рампо замер, выронил конфету и с самым серьёзным видом, какой только мог изобразить, извлёк из кармана свои легендарные очки.

— Ну что ж, — торжественно провозгласил он, водружая их на переносицу. — Раз уж сам Директор просит... Сверхдедукция!

— Бинты Ёсано! — Рампо вскинул палец вверх, словно совершил величайшее открытие. — У нашей милой целительницы в лазарете всегда есть пара-тройка стерильных ящиков. Дазай, марш в медпункт!

Дазай лишь издал приглушённый, полный страдания стон:

— Бесполезно-о-о… Я опустошил её запасы ещё позавчера, когда забыл свои. Там теперь шаром покати, Акико-сан обещала вскрыть мне череп, если я ещё раз приближусь к её шкафчикам. Расскажите ей побыстрее, и я наконец-таки отправлюсь в мир иной.

Рампо разочарованно цокнул языком, но отступать не собирался. Поправив очки на переносице, он подошёл к огромной настенной карте Йокогамы, испещрённой пометками о портах и складах. Его взгляд за долю секунды остановился на городских кварталах, но потом детектив поднял глаза к северу города.

— Понятно, — изрёк Великий Детектив, резко ткнув пальцем в точку на окраине промышленного сектора, где серые бетонные ангары вплотную подступали к морю. — Вот оно. Старый склад под номером сорок два. Именно там сейчас затаился похититель марли.

Рампо продолжал, и в его голосе звучала уверенность:

— Акутагава отдал приказ своим подчинённым из «Чёрной ящерицы» устроить одновременный налёт на все фармацевтические точки города. Им не нужны были деньги или лекарства — только марля. Прямо сейчас все запасы бинтов Йокогамы стаскивают в этот ангар и складывают в одну огромную, бессмысленную гору под надзором Рюноске.

— Но зачем ему столько?! — воскликнул Ацуши, хватаясь за голову.

— Сейчас и узнаем, — Куникида уже стоял у двери, сжимая блокнот так сильно, что пальцы побелели. — Портовая Мафия решила оставить город без перевязочных материалов, и это пахнет объявлением войны. Выдвигаемся немедленно!

Оставив Рампо доедать заслуженные конфеты, троица детективов сорвалась с места, направляясь на окраину города, где среди ржавого металла и криков чаек их ждал тот, кто украл покой Осаму Дазая.

Они ворвались в сорок второй ангар, готовые к ожесточённой схватке с «Чёрной ящерицей», но внутри их встретили лишь голые стены. Посреди огромного пустого зала возвышались баррикады из картонных коробок. Тысячи, десятки тысяч рулонов бинтов были аккуратно сложены в ровные штабеля, образуя настоящий лабиринт из марли.

В самом центре этого безумия, на перевёрнутом ящике, сидел Акутагава. Его чёрный плащ неподвижно лежал на плечах, а бледные пальцы сжимали вырезку из какого-то глянцевого журнала. Он даже не шелохнулся, когда Ацуши, приняв боевую стойку тигра, закричал на весь ангар:

— Акутагава! Зачем тебе всё это?! Весь город в панике, Дазай-сан в депрессии... Немедленно верни награбленное!

Рюноске медленно поднял взгляд. В его глазах не было привычного гнева или жажды крови — лишь странная, почти фанатичная сосредоточенность.

— Я прочитал статью, — его голос прозвучал глухо, отражаясь от бетонных стен. — Там говорилось, что радикальная смена имиджа и отказ от старых привычек в одежде дарят человеку хорошее настроение.

Он поднял листок, демонстрируя заголовок «10 советов, как освежить свой стиль и стать счастливее».

— Дазай-сан вечно ищет способы уйти из жизни, потому что ему скучно, — продолжал Акутагава, и его голос слегка дрогнул. — Я решил, что если лишить его этих нелепых бинтов, которыми он сковал себя по рукам и ногам, он вынужден будет примерить что-то иное. Станет... ярче. И тогда, возможно, в его новом, счастливом распорядке дня наконец-то найдётся место для того, чтобы признать меня.

Куникида, который уже был готов вызвать подкрепление, так и замер с открытым ртом. Ацуши медленно опустил когтистые лапы, чувствуя, как его охватывает смесь жалости и дикого желания рассмеяться.

— Ты украл все бинты в Йокогаме, чтобы устроить Дазаю «модный приговор»? — выдавил из себя тигр, глядя на горы медицинской марли.

Акутагава лишь холодно кивнул, искренне не понимая, что в его плане могло пойти не так.

Напряжение в ангаре исчезло. Пока Куникида, багровея от ярости, заставлял оцепеневшего Рюноске подписывать обязательство о возврате каждой катушки марли в городские аптеки, остальные поспешили покинуть этот странный склад.

Солнце уже почти скрылось за горизонтом, окрашивая небо над портом в нежные персиковые и лиловые тона. Ацуши и Кёка, решив, что на сегодня потрясений достаточно, неспешно пошли по набережной в сторону парка.

— Значит, он просто хотел, чтобы Дазай-сан улыбнулся? — тихо спросил Ацуши, глядя на зажигающиеся огни маяка.

Кёка лишь молча кивнула, крепче сжимая в руках свёрток со свежими блинчиками. Они просто гуляли, наслаждаясь тишиной идеального вечера, который всё-таки наступил, пусть и совсем не по плану Куникиды.

А в это время у здания Агентства притормозила запылённая машина. Дазай, который каким-то чудом первым заполучил заветную коробку из ангара, уже успел наскоро, почти лихорадочно забинтовать руки и шею. Белоснежная марля снова скрыла шрамы, вернув ему привычный облик загадочного и неуловимого детектива.

Накинув плащ и поправив воротник, Осаму умчался прочь, растворяясь в вечерних сумерках города. Спустя десять минут его тонкий силуэт уже замер на краю высокого моста Йокогамы. Дазай вдохнул прохладный воздух, чувствуя привычное натяжение бинтов на коже.

«Смена стиля, говоришь, Акутагава?» — пронеслось в его голове с лёгкой, едва уловимой усмешкой. Он посмотрел на тёмную воду, в которой дрожало звёздное небо. Бинты снова были на месте, и мир снова стал для него привычной, изысканно-скучной игрой, в которой он — единственный режиссёр.